Апелляционное определение № 33-1522/2026 от 29 апреля 2026 г.

Судья Тимошина О.Н. №

(в первой инстанции)

№
(в апелляционной инстанции)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

30 апреля 2026 г. <адрес>

Судебная коллегия по гражданским делам Севастопольского городского суда в составе:

председательствующего судьи Просолова В.В.,

судей Балацкого Е.В., Козуб Е.В.,

при секретаре Попович А.В.,

с участием истца ФИО1, представителя истца ФИО2, представителя ответчика ФИО3, прокурора Пыжовой А.Я.,

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи Просолова В.В. апелляционную жалобу ФИО1 на решение Гагаринского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по гражданскому делу по иску ФИО1 к акционерному обществу «Корпорация развития Севастополя» (третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, Государственная инспекция труда <адрес>) о признании незаконным увольнения, восстановлении в должности, аннулировании записи об увольнении в трудовой книжке, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, признании незаконным и отмене приказа о применении дисциплинарного взыскания, взыскании компенсации морального вреда,

установила:

ФИО1 обратилась в суд с иском, в котором, уточнив исковые требования, просила: признать незаконными и отменить приказ о применении к ней дисциплинарного взыскания № от ДД.ММ.ГГГГ в виде замечания; признать незаконным увольнение с ДД.ММ.ГГГГ по пункту 1 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации и документы, составленные в связи с этим событием (дополнительное соглашение № от ДД.ММ.ГГГГ, приказ об увольнении); восстановить в должности начальника отдела планирования и корпоративного финансирования акционерного общества «Корпорация развития Севастополя» с ДД.ММ.ГГГГ; аннулировать запись об увольнении в трудовой книжке; взыскать с АО «Корпорация развития Севастополя» средний заработок за время вынужденного прогула за период с ДД.ММ.ГГГГ по дату вынесения судом решения; взыскать компенсацию морального вреда в размере 250 000 (двести пятьдесят тысяч) рублей.

Исковые требования мотивированы тем, что ДД.ММ.ГГГГ между истцом и АО «Корпорация развития Севастополя» заключён трудовой договор №, по условиям которого истец принята на должность главного эксперта отдела корпоративного финансирования. За весь период работы ФИО1 не привлекалась к дисциплинарной ответственности, отмечалась высокими показателями эффективности. В 2020 году ей вручили благодарность, ДД.ММ.ГГГГ она была переведена на должность начальника отдела планирования и корпоративного финансирования. В конце октября 2023 г. в организации сменилось руководство, и.о. генерального директора назначен ФИО4, который с момента вступления в должность стал намекать истцу на необходимость увольнения, а с января 2024 г. в открытую требовал её ухода. Начиная с ДД.ММ.ГГГГ руководитель стал выдавать истцу заведомо невыполнимые поручения с крайне короткими сроками. Так, ДД.ММ.ГГГГ истцу было дано поручение в течение одного часа направить по электронной почте все материалы по 28 сопровождаемым инвестиционным проектам. В связи с постоянным психологическим давлением здоровье истца ухудшилось, она вынуждена была обратиться к врачу-неврологу и проходила лечение по больничному листу со 02 по ДД.ММ.ГГГГ ДД.ММ.ГГГГ, то есть в первый день выхода из больничного, к ФИО1 применено дисциплинарное взыскание в виде замечания за ненадлежащее исполнение поручения руководителя, и в тот же день под угрозой последующего увольнения по порочащему основанию истец написала заявление о расторжении трудового договора по соглашению сторон. ДД.ММ.ГГГГ трудовой договор расторгнут. С момента написания заявления истец неоднократно просила ФИО4 не увольнять её. Истец полагает, что её волеизъявление на увольнение не было добровольным, дисциплинарное взыскание является незаконным, в связи с чем просит восстановить её в прежней должности и взыскать соответствующие выплаты и компенсацию.

Решением Гагаринского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в удовлетворении исковых требований ФИО1 к АО «Корпорация развития Севастополя» о признании незаконным увольнения, восстановлении в должности, аннулировании записи об увольнении в трудовой книжке, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, признании незаконным и отмене приказа о применении дисциплинарного взыскания, взыскании компенсации морального вреда отказано в полном объёме.

Не согласившись с решением суда, истец ФИО1 подала апелляционную жалобу, в которой просит решение Гагаринского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ отменить и принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований в полном объёме.

В обоснование доводов апелляционной жалобы указано, что суд первой инстанции не дал оценки тому обстоятельству, что соглашение о расторжении трудового договора между сторонами фактически не было достигнуто, поскольку ДД.ММ.ГГГГ подписано лишь дополнительное соглашение №, не содержащее условий о каких-либо дополнительных гарантиях или компенсациях в пользу работника, что указывает на отсутствие взаимного интереса сторон в прекращении трудовых отношений. Расторжение трудового договора по соглашению сторон предполагает добровольное, осознанное и согласованное волеизъявление обеих сторон и должно отвечать интересам как работодателя, так и работника. Отсутствие дополнительных гарантий, компенсирующих негативные последствия увольнения, лишает его смысла для работника, не имевшего намерения расторгать трудовой договор. Вывод суда о добровольности волеизъявления ФИО1 на увольнение не основан на законе и установленных по делу обстоятельствах. Кроме того, указано, что на истца систематически оказывалось психологическое давление со стороны и.о. генерального директора ФИО4 С декабря 2023 г. последний открыто требовал увольнения, истцу ставились заведомо невыполнимые задачи, в день вынесения приказа о дисциплинарном взыскании истца вынудили написать заявление под угрозой последующего увольнения по порочащему основанию. Данные обстоятельства подтверждаются справкой клинического психолога, которая судом первой инстанции проигнорирована. По мнению апеллянта, применение к ФИО1 дисциплинарного взыскания в виде замечания является незаконным, поскольку поставленное поручение объективно было невыполнимо в отведённый срок один час, выполнение поручений, выходящих за пределы трудовой функции, не может служить основанием для привлечения к дисциплинарной ответственности. Кроме того, полагает, что работодатель не доказал вину работника, а при вынесении взыскания не приняты во внимание тяжесть проступка, обстоятельства его совершения и безупречное предшествующее поведение истца. Также апеллянт отмечает, что суд первой инстанции не дал оценки тому обстоятельству, что должность истца была сокращена сразу после её увольнения. Полагает, что районный суд нарушил требования статей 56, 67, 195-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не произвёл всестороннего и полного исследования доказательств в их совокупности.

В письменных возражениях на апелляционную жалобу АО «Корпорация развития Севастополя» указывает на законность и обоснованность принятого решения, просит оставить его без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения. Ответчик указывает, что доказательства принуждения ФИО1 к увольнению в материалах дела отсутствуют. Истец добровольно написала заявление об увольнении, самостоятельно согласовала дату расторжения договора, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ заявление не отзывала, в трудовую инспекцию не обращалась. Переписка в мессенджере свидетельствует о нормальном рабочем взаимодействии истца с руководителем. Справка психолога подтверждает лишь факт обращения за консультацией, но не доказывает давление со стороны работодателя. При этом, дисциплинарное взыскание применено законно, установленный порядок его применения соблюдён, а довод об отсутствии дополнительных гарантий как признаке незаключённости соглашения несостоятелен, поскольку законодательство не обязывает работодателя включать компенсационные выплаты в соглашение о расторжении трудового договора.

Истец ФИО1 и её представитель ФИО2 в судебном заседании доводы апелляционной жалобы поддержали по основаниям, в ней изложенным, просили решение суда первой инстанции отменить и принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований.

Представитель ответчика АО «Корпорация развития Севастополя» ФИО3 в судебном заседании возражала против доводов апелляционной жалобы, просила решение Гагаринского районного суда <адрес> оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Прокурор Пыжова А.Я. в своём заключении полагала решение Гагаринского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ законным и обоснованным, а апелляционную жалобу ФИО1 неподлежащей удовлетворению.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, о времени и месте судебного заседания по рассмотрению апелляционной жалобы извещены надлежащим образом, в соответствии со ст.ст. 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия определила рассмотреть настоящее гражданское дело в отсутствие неявившихся участников процесса, извещённых надлежащим образом.

Заслушав судью-докладчика, истца ФИО1, представителя истца ФИО2, представителя ответчика ФИО3, прокурора Пыжову А.Я., проверив законность и обоснованность судебного решения в соответствии со ст. 327.1 ГПК РФ в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, обсудив указанные доводы, возражения на них, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с частями 1, 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность судебного постановления суда первой инстанции только в обжалуемой части исходя из доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно них.

При этом в абзаце 2 пункта 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» указано, что суд апелляционной инстанции на основании абзаца второго части 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вправе в интересах законности проверить обжалуемое судебное постановление в полном объёме вне зависимости от доводов жалобы, представления.

Полномочия суда апелляционной инстанции определены статьёй 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по результатам рассмотрения апелляционных жалобы, представления суд апелляционной инстанции вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции полностью или в части и принять по делу новое решение.

Основания для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке приведены в статье 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Согласно части 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются: неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела (пункт 1 части 1 статьи 330); недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела (пункт 2 части 1 статьи 330); несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела (пункт 3 части 1 статьи 330); нарушение или неправильное применение норм материального или норм процессуального права (пункт 4 части 1 статьи 330).

В соответствии с частью 1 статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение должно быть законным и обоснованным. Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О судебном решении», решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 1 статьи 1, часть 3 статьи 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59-61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов (пункт 3 постановления Пленума).

Определением Четвёртого кассационного суда общей юрисдикции от ДД.ММ.ГГГГ по делу № ранее состоявшиеся по настоящему делу судебные постановления были отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В определении суда кассационной инстанции прямо указано, что суды первой и апелляционной инстанций не установили обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, в частности, не проверили наличие волеизъявления работника на увольнение и добровольность такого волеизъявления, формально подошли к оценке факта написания работником заявления об увольнении и не исследовали по существу все обстоятельства, предшествовавшие его написанию, мотивы работника, а также не дали надлежащей оценки совокупности представленных доказательств.

При новом рассмотрении дела Гагаринский районный суд <адрес> решением от ДД.ММ.ГГГГ вновь отказал истцу в удовлетворении исковых требований в полном объёме.

Судебная коллегия не может согласиться с данными выводами суда первой инстанции и полагает, что при повторном рассмотрении дела суд первой инстанции не выполнил обязательных указаний суда кассационной инстанции, изложенных в определении от ДД.ММ.ГГГГ, повторно нарушил требования статей 56, 67, 195-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и пришёл к выводам, которые не основаны на законе и опровергаются материалами дела.

В соответствии с частью 1 статьи 37 Конституции Российской Федерации труд свободен, каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию.

Согласно статье 1 Трудового кодекса Российской Федерации целями трудового законодательства являются установление государственных гарантий трудовых прав и свобод граждан, создание благоприятных условий труда, защита прав и интересов работников и работодателей.

Исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации основными принципами правового регулирования трудовых отношений признаются свобода труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается, право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности, запрещение принудительного труда и дискриминации в сфере труда (абзацы первый, второй и третий статьи 2 Трудового кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 1 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации основанием прекращения трудового договора является соглашение сторон (статья 78 настоящего Кодекса).

Статьёй 78 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что трудовой договор может быть в любое время расторгнут по соглашению сторон трудового договора.

Как разъяснено в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», при достижении договорённости между работником и работодателем трудовой договор может быть расторгнут в любое время в срок, определённый сторонами. Аннулирование договорённости относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника.

Согласно подпункту «а» пункта 22 того же постановления Пленума расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением. Если истец утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении, то это обстоятельство подлежит проверке и обязанность доказать его возлагается на работника.

Вместе с тем из приведённых норм материального права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, а равно из правовой позиции Четвёртого кассационного суда общей юрисдикции, изложенной в определении от ДД.ММ.ГГГГ по настоящему делу, следует, что прекращение трудового договора по статье 78 Трудового кодекса Российской Федерации возможно только при наличии добровольного и осознанного волеизъявления обеих сторон и должно отвечать интересам как работника, так и работодателя.

Суд, разрешающий спор о законности такого увольнения, обязан исследовать по существу все фактические обстоятельства, предшествовавшие написанию работником заявления об увольнении, выяснить мотивы, которыми работник руководствовался при его написании, и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, поскольку иное подходило бы к несоблюдению права на судебную защиту, гарантированного частью 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации.

В соответствии со статьёй 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применён по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению.

Оценивая доводы апелляционной жалобы и возражения на неё, судебная коллегия исходит из следующего.

Как следует из материалов дела и установлено судом апелляционной инстанции, ФИО1 работала в АО «Корпорация развития Севастополя» с ДД.ММ.ГГГГ на основании трудового договора №.

На протяжении всего периода работы при прежних руководителях истец зарекомендовала себя как высококвалифицированный специалист в области финансов и инвестиций. Так, в 2020 году ей вручена Благодарность за высокий профессионализм и значительный вклад в развитие инвестиционной деятельности Инвестиционного центра «Мой Бизнес» <адрес>, в 2021 г. она переведена на должность начальника отдела планирования и корпоративного финансирования с окла<адрес> 000 руб.

По состоянию на ДД.ММ.ГГГГ на сопровождении у истца находилось 28 инвестиционных проектов, что подтверждается справкой, подписанной самим и.о. генерального директора ФИО4 и представленной в материалы дела.

К дисциплинарной ответственности за шесть лет работы истец не привлекалась ни разу. Данные обстоятельства имеют существенное значение для оценки последующих действий работодателя, поскольку многолетнее безупречное исполнение трудовых обязанностей исключает возможность внезапного ненадлежащего их исполнения без серьёзных объективных причин.

В конце октября 2023 г. в АО «Корпорация развития Севастополя» сменилось руководство, и.о. генерального директора назначен ФИО4

С этого момента в отношении истца совершаются действия, свидетельствующие о понуждении ее к расторжению трудового договора.

ДД.ММ.ГГГГ в 16 часов 16 минут и.о. генерального директора ФИО4 через ведущего эксперта ОПКФ ФИО5, то есть не напрямую, а через подчиненного сотрудника, не являющегося непосредственным руководителем истца, направил ФИО1 поручение в срок до 17 часов 30 минут того же дня, то есть за 74 минуты, направить по электронной почте все материалы по всем инвестиционным проектам, находящимся у неё на сопровождении. Приведённые обстоятельства подтверждаются перепиской в мессенджере, приобщённой к материалам дела.

При этом, как следует из той же переписки и объяснений истца от ДД.ММ.ГГГГ, вся документация по всем 28 проектам уже хранилась в корпоративной системе электронного документооборота «Битрикс24», к которой и.о. генерального директора имел прямой, неограниченный и постоянный доступ в режиме реального времени без необходимости каких-либо запросов к работнику.

Данное обстоятельство лишало поручение какого-либо разумного хозяйственного или организационного смысла, поскольку получить нужные документы директор мог самостоятельно в любую минуту, не прибегая к запросу работника.

Из переписки в мессенджере от ДД.ММ.ГГГГ следует, что ФИО1 обратилась к ФИО4 с уточняющими вопросами о конкретном содержании задания и сообщила о нахождении документов в «Битрикс24», однако ответа на уточняющие вопросы от руководителя не поступило.

Справка самого же работодателя, подтверждающая наличие у ФИО1 28 проектов, наглядно свидетельствует, что обеспечить сбор, систематизацию, архивирование и отправку материалов по 28 инвестиционным проектам за 74 минуты объективно невозможно.

Выводы суда первой инстанции о том, что данное поручение являлось законным и обоснованным, а истец могла хотя бы приступить к его выполнению, противоречат установленным фактическим обстоятельствам, в связи с чем судебная коллегия признает их необоснованными.

Оценивая правомерность применения к ФИО1 дисциплинарного взыскания в виде замечания (приказ № от ДД.ММ.ГГГГ), судебная коллегия констатирует его незаконность по следующим основаниям.

Приказ содержит ссылку на пункт 2.2.1 трудового договора от ДД.ММ.ГГГГ № как на нарушенную работником обязанность.

Между тем из текста трудового договора, приобщенного к материалам дела, следует, что пункт 2.2.1 закрепляет обязанности не работника, а работодателя, в частности, обязанность «предоставлять работнику работу, предусмотренную настоящим договором».

Ссылка на обязанность работодателя в качестве обоснования дисциплинарного взыскания в отношении работника является юридически несостоятельной и свидетельствует о том, что приказ составлен без надлежащего правового обоснования.

Пункт ДД.ММ.ГГГГ должностной инструкции начальника отдела планирования и корпоративного финансирования, утверждённой ДД.ММ.ГГГГ, закрепляет обязанность работника «выполнять в рамках своих компетенций прочие поручения Генерального директора и Заместителя Генерального директора Общества».

Судебная коллегия не может признать данное основание законным и достаточным для привлечения ФИО1 к дисциплинарной ответственности по следующим основаниям.

В соответствии со статьёй 57 Трудового кодекса Российской Федерации обязательным условием трудового договора является трудовая функция работника - работа по должности в соответствии со штатным расписанием, профессией, специальностью с указанием квалификации, либо конкретный вид поручаемой работнику работы. Трудовая функция представляет собой согласованный сторонами предел обязанностей работника, обеспечивающий баланс интересов обеих сторон трудового правоотношения.

Статьёй 60 Трудового кодекса Российской Федерации установлен прямой запрет требовать от работника выполнения работы, не обусловленной трудовым договором, не допускается, за исключением случаев, предусмотренных Трудовым кодексом Российской Федерации и иными федеральными законами.

Таким образом, граница трудовых обязанностей работника определяется прежде всего трудовым договором, а не односторонне утверждёнными работодателем локальными нормативными актами.

Расплывчатая, лишённая какой-либо конкретики формулировка «прочие поручения», содержащаяся в пункте ДД.ММ.ГГГГ должностной инструкции, не образует самостоятельного правового основания для возложения на работника обязанностей, выходящих за пределы его трудовой функции начальника отдела планирования и корпоративного финансирования, поскольку фактически означает неограниченное расширение этой функции по усмотрению работодателя, что прямо противоречит смыслу и целям статей 57 и 60 Трудового кодекса Российской Федерации.

Согласно части 4 статьи 8 Трудового кодекса Российской Федерации нормы локальных нормативных актов, ухудшающие положение работников по сравнению с установленным трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, не подлежат применению.

Пункт ДД.ММ.ГГГГ должностной инструкции в толковании, которое придал ему работодатель, как основание для привлечения к дисциплинарной ответственности за невыполнение произвольного поручения, не связанного с должностными обязанностями начальника ОПКФ, ухудшает положение работника по сравнению с гарантиями, закреплёнными в статье 60 Трудового кодекса Российской Федерации, и в силу части 4 статьи 8 того же Кодекса применению не подлежит.

Помимо изложенного, судебная коллегия полагает необходимым отметить, что любое поручение работодателя, за неисполнение которого к работнику может быть применено дисциплинарное взыскание, должно отвечать критерию объективной исполнимости, то есть быть реально выполнимым с учётом объёма порученной работы, предоставленного срока, наличия необходимых условий и ресурсов.

Данный критерий вытекает из общего принципа недопустимости злоупотребления правом (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), применяемого по аналогии к трудовым отношениям, а также из требований статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации, обязывающей работодателя обеспечивать работника всем необходимым для исполнения им трудовых обязанностей.

Поручение, которое заведомо неисполнимо в установленный срок, не может считаться законным основанием для применения дисциплинарного взыскания, поскольку вина работника в этом случае отсутствует, так как неисполнение вызвано не недобросовестностью или небрежностью работника, а объективной невозможностью.

Как установлено судебной коллегией, поручение от ДД.ММ.ГГГГ заведомо не отвечало критерию исполнимости, поскольку ФИО1 располагала 74 минутами для сбора, систематизации и передачи документации по 28 инвестиционным проектам, при том, что вся эта документация уже хранилась в корпоративной системе «Битрикс24», доступной директору без каких-либо запросов к работнику.

Уточняющие вопросы истца, свидетельствующие о её готовности исполнить поручение при условии его конкретизации, были проигнорированы.

При таких обстоятельствах само по себе невыполнение данного поручения в установленный срок не образует дисциплинарного проступка в смысле статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации, поскольку дисциплинарный проступок предполагает виновное, то есть умышленное или неосторожное, неисполнение работником именно тех обязанностей, которые на него возложены, тогда как в данном случае имела место объективная невозможность исполнения при отсутствии вины работника.

Кроме того, в соответствии с частью 5 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации при наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершённого проступка и обстоятельства, при которых он был совершён.

Как разъяснено в пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №, при рассмотрении дела о восстановлении на работе обязанность доказать наличие законного основания привлечения к дисциплинарной ответственности и соблюдение установленного порядка её наложения возлагается на работодателя.

Работодатель этой обязанности не исполнил, поскольку ни законность основания взыскания, ни соразмерность применённой меры обстоятельствам проступка, ни учёт предшествующего поведения работника (шесть лет безупречной работы, наличие благодарностей) в материалах дела не подтверждены.

Учитывая изложенное, выводы суда первой инстанции о законности дисциплинарного взыскания являются ошибочными, не соответствуют установленным обстоятельствам дела и опровергаются представленными доказательствами.

Судебная коллегия считает установленным и то обстоятельство, что заявление ФИО1 об увольнении, написанное ДД.ММ.ГГГГ, то есть в первый рабочий день после больничного и в тот же день, когда вынесен приказ о дисциплинарном взыскании, не являлось результатом её свободного и добровольного волеизъявления, а было обусловлено оказанным на неё систематическим психологическим давлением со стороны работодателя.

Данный вывод основан на совокупности доказательств, которые суд первой инстанции при повторном рассмотрении дела вновь оставил без надлежащей оценки вопреки прямым указаниям суда кассационной инстанции.

Из справки клинического психолога №, составленной ДД.ММ.ГГГГ медицинским психологом клинического медицинского центра «Ваше здоровье», следует, что ФИО1 впервые обратилась за психологической помощью ДД.ММ.ГГГГ, то есть за месяц до написания заявления об увольнении и до применения в отношении нее дисциплинарного взыскания.

Основанием обращения, зафиксированным специалистом, явились «оказание давления со стороны работодателя и возможная потеря работы».

По результатам диагностики с применением стандартизированных методик (шкала депрессии CES-D Центра эпидемиологических исследований, шкала-опросник ФИО6, шкала-опросник Бека) у ФИО1 выявлены умеренный уровень депрессии с тенденцией к увеличению, высокий уровень ситуативной тревожности, личностная тревожность средней интенсивности с тенденцией к высокой.

Психологическая помощь с использованием психоаналитически-ориентированных методов оказывалась на постоянной основе с января по май 2024 г.

Помимо справки психолога, листки нетрудоспособности № и № подтверждают, что со 02 по ДД.ММ.ГГГГ истец проходила лечение у терапевта и невролога.

Согласно выписному эпикризу поликлиники Черноморского высшего военно-морского училища им. П.С. Нахимова, в этот же период, а именно со 02 по ДД.ММ.ГГГГ, она находилась на лечении в неврологическом дневном стационаре.

Первичное обращение за психологической помощью датировано ДД.ММ.ГГГГ, то есть задолго до возникновения обстоятельств, приведших к привлечению истца к дисциплинарной ответственности и последующему ее увольнению, что опровергает доводы ответчика о создании медицинской документации с ретроспективной целью для обоснования исковых требований о восстановлении на работе.

Совпадение периодов неврологического лечения с периодом наиболее интенсивного дисциплинарного преследования прямо свидетельствует о связи между действиями работодателя и ухудшением здоровья работника.

Вывод суда первой инстанции об отсутствии причинно-следственной связи между действиями работодателя и состоянием здоровья истца является ошибочным и опровергается материалами дела. Так, справка психолога составлена профессиональным специалистом содержит прямое указание на причину обращения, и оснований сомневаться в её достоверности при оценке данного доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации у суда первой инстанции не имелось.

Также факт отсутствия добровольности волеизъявления истца на расторжение трудового договора подтверждает переписка ФИО1 с ФИО7 в мессенджере, которая была обозрена в судебном заседании суда апелляционной инстанции непосредственно с телефона истца и скриншоты которой приобщены к материалам дела с учётом указаний суда кассационной инстанции о необходимости исследовать все обстоятельства, имеющие значение для дела.

Из содержания переписки, датированной ДД.ММ.ГГГГ, то есть более чем за две недели до написания заявления об увольнении и в период нахождения истца на больничном, следует, что ФИО7 уже была осведомлена о том, что новый директор требует от ФИО1 увольнения. Истец подтверждала это, описывала тяжёлое психоэмоциональное состояние, нахождение на стационарном лечении.

Показания свидетеля ФИО7, допрошенной судом апелляционной инстанции в ходе судебного разбирательства, подтвердили содержание переписки. Свидетель сообщила, что истец неоднократно рассказывала ей об оказываемом давлении и находилась в состоянии шока.

Оценивая данные доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия признаёт их достоверными, поскольку переписка носит характер спонтанного, частного общения с близким человеком, не имеет признаков обусловленности целью предоставления ее в дальнейшем в качестве доказательства по делу, что также подтверждается непредоставлением данной переписки при подаче иска и до настоящего апелляционного рассмотрения дела, составлена в режиме реального времени и не могла быть сфальсифицирована для нужд судебного процесса.

Факт того, что ФИО7 была уже осведомлена о систематическом давлении ещё в начале февраля 2024 г., то есть до написания истца заявления об увольнении, означает, что это давление со стороны работодателя носило не единичный, а продолжительный характер, о нём истец сообщала окружающим в повседневном общении.

Довод ответчика о том, что ссылки на давление являются позднейшей выдумкой, опровергается как самой перепиской, так и показаниями свидетеля ФИО7, допрошенной судом апелляционной инстанции и предупрежденной об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Совокупность приведённых доказательств образует единую и непрерывную хронологическую последовательность: назначение нового руководителя (октябрь 2023 г.), с которого начинается систематическое давление с требованием уволиться, первичное обращение к психологу по поводу давления со стороны работодателя (ДД.ММ.ГГГГ), выдача заведомо невыполнимого поручения (ДД.ММ.ГГГГ), отказ уточнить задание с целью создания формального повода для взыскания, прохождение истцом лечения в неврологическом дневном стационаре (02-ДД.ММ.ГГГГ), вынесение приказа о взыскании в первый рабочий день выхода истца с больничного (ДД.ММ.ГГГГ), написание заявления об увольнении и соглашения без каких-либо гарантий работнику в тот же день, расторжение трудового договора (ДД.ММ.ГГГГ).

Каждый этап данной последовательности подтвержден конкретными доказательствами - письменными, медицинскими, электронной перепиской и свидетельскими показаниями.

Взятые в совокупности, они однозначно указывают на то, что заявление об увольнении написано ФИО1 не в результате свободного осознанного выбора, а вследствие целенаправленных действий работодателя, создавшего для работника заведомо невыносимые условия труда, применившего незаконное дисциплинарное взыскание и угрожавшего повторным взысканием с последующим увольнением по порочащему основанию.

Судебная коллегия также обращает внимание на содержание дополнительного соглашения № к трудовому договору от ДД.ММ.ГГГГ

Указанный документ представляет собой безусловное расторжение трудового договора без каких-либо дополнительных гарантий, компенсаций или выходного пособия работнику.

Расторжение трудового договора по соглашению сторон по смыслу статьи 78 Трудового кодекса Российской Федерации, как неоднократно констатировалось в правоприменительной практике и подтверждено позицией суда кассационной инстанции по настоящему делу, предполагает взаимный интерес сторон: интерес работника в прекращении трудовых отношений должен выражаться в получении каких-либо благ - компенсации, выходного пособия, иной материальной помощи.

Соглашение, не содержащее никаких условий в пользу работника, само по себе указывает на то, что подлинного намерения прекратить трудовые отношения у ФИО1 не имелось.

О том же свидетельствует и поведение истца в период с 19 февраля по ДД.ММ.ГГГГ Так, ДД.ММ.ГГГГ она обратилась к ФИО4 с заявлением о переносе ежегодного отпуска и предоставлении материальной помощи, предусмотренной внутренними актами организации, что свидетельствует о поведении, не характерном для работника, добровольно и осознанно принявшего решение об увольнении.

Довод ответчика о том, что последующее поведение истца, а именно посещение собеседований с разрешения директора, запрос расчётных листков, подтверждает добровольность её намерения уволиться, судебная коллегия признаёт несостоятельным.

Поиск нового места работы в данных обстоятельствах являлся вынужденной реакцией работника, осознавшего, что после применения дисциплинарного взыскания и в условиях продолжающегося давления его дальнейшая профессиональная деятельность в организации объективно невозможна.

Само по себе поведение лица, вынужденного предпринимать меры к смягчению последствий неправомерных действий работодателя, не может быть обращено против него как доказательство добровольности первоначального заявления об увольнении.

Довод суда первой инстанции об отсутствии у истца обращений к работодателю с требованием аннулировать соглашение судебная коллегия также не принимает во внимание.

Данный вывод основан на формальном подходе и не учитывает реальное психоэмоциональное состояние истца, клинически подтверждённое медицинскими документами.

Лицо, страдающее депрессией и высоким уровнем тревожности в условиях продолжающегося давления, объективно лишено способности последовательно совершать активные юридические действия по защите своих прав.

Указание суда кассационной инстанции исследовать именно эти обстоятельства суд первой инстанции при повторном рассмотрении проигнорировал.

Довод ответчика о наличии доброжелательного тона в рабочей переписке как опровержении давления судебная коллегия также признаёт несостоятельным.

Корректный тон в сообщениях по текущим рабочим вопросам (разрешение на посещение врача, согласование собеседований) не исключает одновременного систематического психологического давления, выражающегося в организационных методах, а именно заведомо невыполнимые поручения, игнорирование уточняющих вопросов, ускоренная процедура привлечения к дисциплинарной ответственности, вынесение приказа о дисциплинарном взыскании в первый день выхода из больничного.

Судебная коллегия дополнительно принимает во внимание ответ Государственной инспекции труда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ №, согласно которому АО «Корпорация развития Севастополя» уклонилось от взаимодействия с инспекцией и не представило запрошенной информации. Уклонение работодателя от взаимодействия с органом государственного надзора в сфере труда в совокупности с иными установленными по делу обстоятельствами является дополнительным косвенным подтверждением недобросовестного поведения ответчика.

Принимая во внимание изложенное, судебная коллегия полагает, что совокупность доказательств, представленных истцом и дополнительно исследованных судом апелляционной инстанции, достаточна для вывода о том, что ФИО1 в полной мере исполнила возложенное на неё статьёй 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и подпунктом «а» пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № бремя доказывания вынужденного характера написания заявления об увольнении, тогда как ответчик не представил ни одного достоверного доказательства, опровергающего факт систематического психологического давления и подтверждающего подлинную добровольность волеизъявления работника.

Судебная коллегия полагает, что суд первой инстанции при повторном рассмотрении дела в нарушение пунктов 1, 3 и 4 части 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации неправильно определил обстоятельства, имеющие значение для дела, не дал надлежащей оценки доказательствам, нарушил нормы материального права - статьи 192, 194 Трудового кодекса Российской Федерации применительно к порядку наложения дисциплинарного взыскания, а также статью 78 Трудового кодекса Российской Федерации применительно к условиям законного расторжения договора по соглашению сторон.

Выводы суда первой инстанции не соответствуют установленным обстоятельствам дела, в связи с чем оспариваемое решение Гагаринского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ подлежит отмене с принятием по делу нового решения.

В соответствии с частью 1 статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации в случае признания увольнения незаконным работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор.

В соответствии с частью 2 той же статьи орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за всё время вынужденного прогула.

Среднедневной заработок ФИО1 в размере 2 728,01 руб. рассчитан бухгалтерией работодателя согласно расчётному документу (форма № Т-61 к приказу № от ДД.ММ.ГГГГ) и не оспаривался сторонами в ходе рассмотрения дела.

Период вынужденного прогула составил с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ 520 рабочих дней, в связи с чем размер среднего заработка за время вынужденного прогула составляет 1 418 565,20 руб. и подлежит взысканию с ответчика в пользу истца.

Требование истца о взыскании компенсации морального вреда подлежит удовлетворению на основании статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой моральный вред, причинённый работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается в денежной форме в размерах, определяемых судом.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размер его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», а также в пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», размер компенсации морального вреда определяется с учётом объёма и характера причинённых работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, его конкретных неправомерных действий, а также иных заслуживающих внимания обстоятельств дела.

При этом суд не вправе ограничиться формальной ссылкой на незаконность увольнения как таковую, а обязан дать оценку реальной тяжести пережитых истцом страданий применительно к конкретным обстоятельствам его жизни и трудовой деятельности.

Определяя размер компенсации, судебная коллегия принимает во внимание следующее.

ФИО1 работала в АО «Корпорация развития Севастополя» с ДД.ММ.ГГГГ, то есть на протяжении более пяти с половиной лет. За этот период она сформировалась как специалист в узкой и сложной профессиональной области, а именно планировании и корпоративном финансировании инвестиционных проектов, была повышена в должности, удостоена Благодарности за высокий профессионализм, приобрела значительный опыт в сопровождении инвестиционных проектов.

Данное место работы являлось для неё единственным источником средств к существованию, что истец прямо указывала в ходе рассмотрения дела и что не опровергалось ответчиком.

Профессиональная деятельность в сфере инвестиционного финансирования и корпоративного планирования является узкоспециализированной, а рынок труда <адрес>, в силу его экономических особенностей и ограниченного числа организаций, реализующих масштабные инвестиционные проекты государственного и регионального уровня, объективно не располагает широкими возможностями для трудоустройства специалиста соответствующего профиля и квалификации.

Вынужденная потеря работы для ФИО1 означала не просто лишение привычного рабочего места, а угрозу полного исключения из профессиональной среды и невозможность в разумные сроки найти применение накопленному опыту и знаниям, что само по себе является источником глубоких нравственных страданий.

Нравственные страдания истца не носили кратковременного характера и не ограничивались переживаниями, связанными непосредственно с фактом увольнения.

Они начались значительно раньше, а именно с момента прихода нового руководителя в октябре 2023 г. и установления в отношении истца режима систематического психологического давления, направленного на вынуждение её к уходу с работы.

На протяжении нескольких месяцев ФИО1 находилась в состоянии постоянного стресса, вызванного угрозой потери работы, нарастающей неопределённостью относительно своего профессионального будущего, незаконным дисциплинарным преследованием и осознанием невозможности противостоять давлению работодателя в одностороннем порядке.

Интенсивность этих переживаний подтверждается объективными медицинскими данными. Справка клинического психолога № от ДД.ММ.ГГГГ фиксирует первичное обращение уже ДД.ММ.ГГГГ с жалобами на постоянное чувство тревоги, апатию, нарушение сна и аппетита, головные боли, повышение артериального давления, а по результатам диагностики установлены умеренный уровень депрессии с тенденцией к увеличению и высокий уровень ситуативной тревожности. Психологическая помощь потребовалась истцу на протяжении почти пяти месяцев, с января по май 2024 г.

Помимо психоэмоционального расстройства, у ФИО1 возникло неврологическое заболевание, потребовавшее стационарного лечения в феврале 2024 года, что также свидетельствует о том, что оказанное давление имело реальные тяжёлые последствия для здоровья истца, а не ограничивалось субъективными переживаниями.

Степень вины работодателя судебная коллегия оценивает как высокую. Действия АО «Корпорация развития Севастополя» носили намеренный, последовательный и системный характер, в том числе проявившийся в создании заведомо невыполнимых поручений, игнорировании уточняющих вопросов работника, незаконном привлечении к дисциплинарной ответственности в первый день выхода из больничного, понуждении к написанию заявления об увольнении под угрозой повторного взыскания и последующего увольнения по порочащему основанию.

Все эти действия совершались целенаправленно, в условиях очевидной осведомлённости руководства о тяжёлом состоянии здоровья работника. Работодатель не только не принял мер к нормализации трудовых отношений, но и продолжал эскалацию давления даже в период нахождения истца на лечении.

При этом, как установлено судебной коллегией, ответчик уклонился от взаимодействия с Государственной инспекцией труда <адрес>, что свидетельствует о нежелании содействовать восстановлению нарушенных прав работника.

С учётом изложенного, принимая во внимание длительность и интенсивность нравственных страданий истца, их медицински подтверждённый характер, специфику профессиональной деятельности и объективную сложность последующего трудоустройства в городе Севастополе, полную утрату единственного источника средств к существованию, высокую степень вины работодателя, а также требования разумности и справедливости, судебная коллегия полагает соразмерной компенсацией морального вреда сумму в размере 50 000 рублей.

В соответствии с частью 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобождён, взыскивается с ответчика пропорционально удовлетворённой части требований.

С учётом удовлетворённых требований имущественного характера (1 418 565,20 руб.) и требования неимущественного характера (восстановление на работе) государственная пошлина составляет 32 186 рублей и подлежит взысканию с АО «Корпорация развития Севастополя» в доход бюджета.

С учётом изложенного, решение Гагаринского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ подлежит отмене на основании пунктов 1, 3 и 4 части 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с принятием нового решения об удовлетворении исковых требований ФИО1

Руководствуясь ст. 327-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Гагаринского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ отменить, принять по делу новое решение.

Признать незаконным приказ АО «Корпорация развития Севастополя» от ДД.ММ.ГГГГ № о применении в отношении ФИО1 дисциплинарного взыскания в виде замечания.

Признать незаконным увольнение ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ

Признать незаконным дополнительное соглашение к трудовому договору от ДД.ММ.ГГГГ №, заключенное между АО «Корпорация развития Севастополя» и ФИО1.

Признать незаконным приказ АО «Корпорация развития Севастополя» от ДД.ММ.ГГГГ № о прекращении трудового договора с ФИО1.

Восстановить ФИО1 в должности начальника отдела планирования и корпоративного финансирования акционерного общества «Корпорация развития Севастополя» с ДД.ММ.ГГГГ

Аннулировать запись в трудовой книжке об увольнении ФИО1 из АО «Корпорация развития Севастополя».

Взыскать с АО «Корпорация развития Севастополя» в пользу ФИО1 средний заработок за время вынужденного прогула за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в размере 1418565,20 руб., компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Взыскать с АО «Корпорация развития Севастополя» в доход бюджета государственную пошлину в размере 32186 руб.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в Четвёртый кассационный суд общей юрисдикции в трёхмесячный срок.

Апелляционное определение в окончательной форме принято ДД.ММ.ГГГГ

Председательствующий В.В.Просолов

Судьи Е.В.Балацкий

Е.В.Козуб