Апелляционное определение № 22-117/2026 22-5518/2025 от 25 января 2026 г.

Судья: Повзун А.А. Дело № 22-117/2026


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

г. Владивосток 26 января 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Приморского краевого суда в составе:

председательствующего судьи – Яцуценко Е.М.,

судей Гладких Н.З., Лихачева С.Г.,

при секретаре судебного заседания Рукавишниковой Т.С., помощнике судьи Рудницкой О.В.,

с участием прокурора Лиховидова И.Д.,

защитника - адвоката Моисеевой О.П.,

осужденной ФИО1 (посредством видеоконференцсвязи),

рассмотрела в судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам адвоката Столбовой Е.В., осужденной ФИО1, на приговор Дальнереченского районного суда Приморского края от 11 ноября 2025 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженка <адрес>, гражданка РФ, не судимая,

осуждена по ч.1 ст.105 УК РФ к 06 годам 05 месяцам лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, с исчислением срока наказания со дня вступления приговора в законную силу.

Зачтено в срок лишения свободы время содержания ФИО1 под стражей с 27.05.2025 до вступления приговора в законную силу, в порядке п. «б» ч.3.1 ст. 72 УК РФ, из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Вопрос о вещественных доказательствах разрешен в соответствии со ст.81 УПК РФ.

Заслушав доклад судьи Яцуценко Е.М., выслушав осужденную ФИО1 и адвоката Моисееву О.П., просивших приговор отменить и вернуть уголовное дело прокурору, мнение прокурора Лиховидова И.Д. об оставлении приговора без изменения, апелляционных жалоб без удовлетворения, судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

ФИО1 осуждена за совершение преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ, за убийство, то есть умышленное причинение смерти З., совершенное в г. Дальнереченске Приморского края, во время и при обстоятельствах, подробно изложенных в описательно-мотивировочной части приговора.

В апелляционной жалобе адвокат Столбовая Е.В. считает приговор немотивированным, несправедливым, подлежащим отмене. Так, суд, признав действия З. неправомерными и установив, что осужденная ФИО1 умышленно на почве внезапно возникших неприязненных отношений нанесла потерпевшему два удара ножом, в описательно-мотивировочной части приговора не указал, какие действия были совершены потерпевшим и каким образом они повлияли на действия осужденной, а также не описал конкретные действия каждого из участников конфликта до причинения ранения потерпевшему З.

Кроме того, опровергая доводы осужденной о том, что она не имела умысла на убийство З., а защищалась от действий последнего, суд указал, что из её показаний следует, что потерпевший до получения им ножевого ранения избил её, но именно ФИО1 явилась инициатором конфликта. Защита полагает, что данный вывод суда не подтвержден объективными обстоятельствами, а является лишь домыслом суда.

Приводя и анализируя показания ФИО1, потерпевшего А., свидетеля С., Н., данные в судебном заседании, делает вывод, что из материалов дела и приведенных в приговоре доказательств, признанных судом достоверными и допустимыми, в том числе показаний ФИО1, потерпевший З. ранее неоднократно избивал её и угрожал ей убийством, в связи с чем она обращалась в полицию. Его действия длились на протяжении нескольких десятков лет, не только в отношении ФИО1, но и их детей, о чем рассказали суду А. и свидетель Г.

Считает, что судом не приняты во внимание положения уголовного закона о необходимой обороне и превышении её пределов, указывающие, что несоразмерность средств защиты интенсивности нападения характерна именно для превышения пределов необходимой обороны.

Не были оценены в совокупности с этими обстоятельствами данные о поведении З. и характер его действий, совершенных в отношении ФИО1 до конфликта, а также обстоятельства, предшествовавшие совершенному осужденной преступлению. Сведения о локализации ссадин и гематом обнаруженных у ФИО1 экспертом и указанных в заключении № от ДД.ММ.ГГГГ, а также фельдшером от 02.06.2025 при водворении ФИО1 в СИЗО-4 согласуются с показаниями последней о нанесении ей 26.05.2025 З. множественных ударов по голове и телу, о том, что перед причинением ею телесного повреждения потерпевшему, последний избивал её.

Считает, что указанные обстоятельства свидетельствуют о реальной угрозе жизни и здоровью ФИО1, поэтому с учетом положений ч.1 ст.37 УК РФ она вправе была защищать себя любыми способами, в том числе с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Учитывая изложенное, просит приговор изменить, квалифицировать действия ФИО1 по ч.1 ст.108 УК РФ – как убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, назначить справедливое наказание, которое соответствует тяжести преступления и личности осужденной.

В апелляционной жалобе осужденная ФИО1, не соглашаясь с приговором суда, считает наказание суровым, также не согласна с доводами суда в отношении свидетеля Е., так как последняя дает неправдивые показания против ФИО1, путается в них. При этом отмечает, что в каждой семье есть разногласия, ссоры и даже драки, и у них с мужем таковые были. Е. меняла свои показания, вначале указывала, что не видела на ФИО1 побоев, затем говорила, что видела на её лице синяки, но ругани не слышала, утверждая, что ФИО1 сама могла их получить при падении. Отмечает, что Е. является её приятельницей, и знала про её жизнь с мужем, приходит к выводу, что такие показания свидетель дала потому, что у нее была интимная жизнь с её мужем З..

Допускает, что возможно она (ФИО1) спровоцировала своего мужа на скандал, возможно между ними произошла ссора на почве ревности, но своего мужа она убивать не хотела, и такого умысла у нее никогда не было. Очень любила и любит своего мужа, и их ссоры не были поводом для убийства. Указывает, что он бил её кулаками как мужчину, а для женщины, тем более в её годы, это опасно для жизни и здоровья. При нанесении ей ударов, он разбивал её голову, она падала, ударялась и головой и другими частями тела, и в один момент, могла бы упасть, удариться и больше не подняться. В тот момент она не могла дать ему сдачи, чтобы защититься, ей под руку попался нож. Находясь в таком состоянии, она не могла соображать, что было у неё в руке. От боли она могла выкрикивать что угодно, на самом деле умысла не было, была очередная ссора, после которой они бы помирились.

Кроме того, считает, что судебно-медицинская была сделана не полностью. Также не было указано, что это был именно кухонный нож. Учитывая экспертизу, при осмотре трупа не было никаких иных повреждений, кроме колото-резанной раны груди, следовательно, она физически не могла отбиваться от своего мужа. Обращает внимание, что потерпевший после причинения ему ранения мог жить несколько десятков минут, он мог говорить, кричать, звать на помощь и передвигаться, о чем свидетельствуют следы крови на чехле планшета, кровати и.т.д., однако зная в каком она была состоянии, он не кричал, никого не разбудил, чтобы попросить о помощи.

В этот момент она не понимала что происходит, не поняла, что муж мертв, так как видела его в движении, признаков, что ему плохо он не показывал, при этом она с ним разговаривала, звала вместе выпить. Отмечает, что у нее были пробелы в памяти, но это было от систематического избиения по голове.

Просит суд разобраться в её виновности. Не отрицает своей вины в смерти мужа, она защищалась за свою жизнь. И даже будучи в трезвом состоянии, она бы также отстаивала свою жизнь. Полностью доверяется правосудию, и справедливому решению относительно всех обстоятельств. Умысла на убийство мужа, с которым прожила полжизни, не имела. Также просит приговор отменить, переквалифицировать её действия с ч.1 ст.105 УК РФ на самооборону, наказание смягчить.

В судебном заседании осужденная ФИО1 поддержала и позицию защитника Моисеевой О.П., которая просила приговор суда отменить и уголовное дело вернуть прокурору для необходимости проведения повторной судебно-психиатрической экспертизы, и установления состояния аффекта в действиях ФИО1.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Баев А.В. считает приговор законным, обоснованным и не подлежащим отмене, а доводы апелляционных жалоб считает несостоятельными. Полагает, что оснований для признания действий ФИО1, совершенными при необходимой обороне и переквалификации её действий, не имеется. В судебном заседании установлено, что доводы стороны защиты и осужденной ФИО1 о том, что последняя действовала в рамках необходимой обороны от агрессивного поведения З., который представлял опасность для её жизни и здоровья, опровергаются выводами исследованных экспертиз в рамках уголовного дела, и иными исследованными в судебном заседании доказательствами. При определении наказания суд учел характер и степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, отнесенного законом к категории особо тяжких преступлений, личность подсудимой, характеризующие данные, наличие смягчающих и отягчающих обстоятельств и обосновано пришел к выводу об отсутствии оснований для изменения категории преступления.

Просит приговор по доводам апелляционных жалоб оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО1 и защитника Столбовой Е.В. без удовлетворения.

Согласно ст.389.9 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, возражений, судебная коллегия приходит к следующему.

Обстоятельства, при которых ФИО1 совершено преступление и которые в силу ст.73 УПК РФ подлежали доказыванию, судом установлены верно.

Все доказательства по делу были непосредственно исследованы судом и им дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст. 17, 87, 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а их совокупность обоснованно признана достаточной для постановления обвинительного приговора.

Выводы суда о наличии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ и обстоятельствах его совершения сделаны судом верно, на основе всех исследованных в совокупности доказательств, подробные анализ и оценка которых приведены в приговоре, с которыми судебная коллегия соглашается и оснований к изменению квалификации содеянного, не находит.

Так, виновность ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ, подтверждается её же показаниями, подробно изложенными в приговоре, об обстоятельствах прихода к ним в гости Е., совместного распития алкоголя, а также обстоятельствах конфликта, возникшего между подсудимой и З. на почве распития спиртных напитков, в ходе которого потерпевший З. стал наносить ей удары руками в область лица и тела, хватал за руки. Е. в это время спала и ничего не видела. Нанеся второй удар кулаком в левый глаз, З. ушел в свою комнату. Увидев свое отражение в зеркале, она разозлилась на мужа и пошла ему показать, что он наделал, чтобы ему стало стыдно, тогда З. еще нанес ей удар в глаз кулаком, от которого она упала на пол и ударилась головой об дверной косяк. Дальше было все как в тумане, однако она обратила внимание, что во время конфликта на полу валялся их нож. Она встала на ноги, села в кресло, выпила рюмку самогона, через минуту З. пришел в зал, сел в кресло возле окна и склонил голову в правую сторону, она с ним разговаривала на повышенных тонах, но З. ей не отвечал. Тогда она подошла, повернула его голову в свою сторону, увидела, что его глаза полуоткрыты, он не подавал признаков жизни, не дышал. Она испугалась, позвала Е., которая проснулась от её слов и запустила в З. пластмассовой пробкой от бутылки, потом Е. подошла к З., нащупала его пульс и сказала, что он мертв. Также пояснила, что она боялась, что З. убьет ее, так как он наносил ей удары в глаз и по всему телу с большой силой, она не могла защитить себя, муж намного сильнее её. К ним в тот день кроме Е., никто не приходил, её подруге не надо убивать З. Вину в совершении преступления она признает, и полагает, что могла нанести удар ножом в грудную клетку своему мужу, так как защищалась от его ударов, но не помнит обстоятельств нанесения.

Данные в ходе предварительного следствия показания в качестве подозреваемой и обвиняемой (т.1, л.д.108-114, 122-126, 137-139), оглашенные в судебном заседании, подсудимая ФИО1 подтвердила в полном объеме, дополнив, что она не хотела убивать З., они любили друг друга и сильно ревновали. З. сильнее её и убить его она могла, только защищая свою жизнь. Если бы она была трезвая, данное происшествие не случилось бы, и конфликта бы не произошло. Обстоятельства произошедшего она помнит плохо, в связи с травмой головы у нее имеются проблемы с памятью. Ранее в 2021 году она случайно нанесла мужу удар ножом, но уголовное дело было прекращено, так как они помирились.

Согласно протоколу явки с повинной от 27.05.2025 (т.1 л.д. 77-78) ФИО1, в присутствии защитника Столбовой Е.В., сообщила, что 26.05.2025 между ней и её мужем З. произошел конфликт, в ходе которого последний ударил ее несколько раз кулаком по лицу, после чего, как она предполагает, что она ударила его ножом.

В судебном заседании подсудимая ФИО1 поддержала явку с повинной, изложенные в ней факты признала, подтвердила, что явка с повинной была дана ею добровольно.

Потерпевший А. суду показал, что подсудимая является его матерью, а погибший З. – его отцом. 26.05.2025 он находился в <адрес>, когда в 17 часов ему позвонила мать и сказала, что отец умер, она кричала, ничего внятно не могла объяснить, тогда он попросил передать кому-нибудь трубку и взяла трубку Е., сказала, что его отец сидел не отвечал, а когда она подошла к нему, он был холодный. Он сказал вызвать скорую помощь и отключил телефон. 27.05.2025 в 04 часа 00 минут он приехал в <адрес>, пришел домой по адресу: <адрес>, там никого не было, на столе были видны следы дактилоскопического порошка. Он позвонил в дежурную часть полиции, и в 10 часов 00 минут приехал в МОРГ, где увидел тело отца, также подъехала машина со следователем и его матерью на освидетельствование. У матери половина лица была синяя. Отец и ранее поколачивал мать, его и брата. Однажды отец так сильно ударил мать, что он просил К. отвезти мать в больницу, где ей наложили швы на голову. Мать любила отца, всегда защищала. Из разговора с матерью, он понял, что ссора 26.05.2025 произошла из-за купленных отцом дорогих кроссовок. В ходе ссоры мать получила от отца пару раз. Отец сильнее матери, спортивного телосложения, мать бы не справилась с ним.

Согласно показаниям свидетеля Е., данным в ходе предварительного следствия (т. 1 л.д. 173-180), она знакома с ФИО1 и З.. 26.05.2025 ей позвонила ФИО1 и позвала в гости, она взяла литровую бутылку самогона и вызвала такси, это было в 10 часов 15 минут. Когда она пришла в гости к З., они уже находились в состоянии алкогольного опьянения, и она с ними продолжила распивать спиртное. З. не ругались, затем З. пошел на рынок за обувью, а она уснула в тот момент, сидя за столом. Проснулась она, когда З. вернулся и стал показывать свои новые кроссовки, где находилась в это время ФИО2, она не помнит. Она с З. продолжила выпивать, после он ушел в спальню, а она снова уснула. Когда она проснулась, ФИО2 сидела рядом с ней, а З. в кресле, его голова была немного наклонена, глаза закрыты. Она решила еще выпить, налила себе и ФИО2, а в З. бросила пластмассовой крышкой от бутылки, чтобы он проснулся, но подойдя к нему ближе, пульса у него она не обнаружила, он был уже холодный, крови и повреждений на нем она не помнит, на нем была темная футболка. ФИО2 со своего мобильного позвонила в МЧС и сообщила, что её муж мертв. Сотрудники МЧС по приезду вызвали скорую медицинскую помощь и полицию. Когда сотрудники скорой помощи подняли у З. футболку, она увидела у него на груди рану, как ножевое ранение. ФИО2 ей сказала, что она ударила З. ножом в грудь в ходе конфликта, причину которого она не помнит. Также ей ФИО2 сказала, что после удара ножом, З. не упал сразу, а еще ходил и сел в кресло, которое стоит в зальной комнате около окна, где она его увидела мертвым. ФИО2 переживала, как скажет детям, что убила их отца и кричала, что 105-ю на себя брать не будет. Кроме них троих, в доме никого не было, больше в гости никто не приходил. Также дополнила, что когда она пришла в гости, видимых телесных повреждений на ФИО2 не было, а когда проснулась во второй раз, на лице М-ны была большая гематома под глазом и на лбу, ФИО2 сказала, что возможно З. её ударил, а может она упала и ударилась сама, она часто падала сама. Она находилась в состоянии сильного алкогольного опьянения и не все события помнит. Кроме того, последние два года ФИО1 стала очень агрессивной, вспыльчивой, иногда даже она её побаивалась. З. был очень хозяйственным мужиком, ездил на рыбалку, собирал грибы и папоротник, очень редко пил. ФИО2 ей говорила, что чувствует свою вину за то, что З. стал чаще употреблять алкоголь, так как ФИО2 постоянно пьет. 26.05.2025, когда она была в гостях у З., на столе, за которым они выпивали, лежал нож, которым они резали апельсины, помнит, что он был длинный, но опознать его не сможет.

После оглашения в судебном заседании показаний, данных в ходе предварительного следствии, свидетель Е. их подтвердила, дополнив, что ФИО1 говорила, что ударила ножом З. Относительно наличия гематом на лице ФИО1, дополнила, что ФИО1 постоянно ходит с гематомами, поэтому она не придала этому значение. Также пояснила, что ФИО1 могла проявлять агрессию – смести посуду со стола, но З. всегда успокаивал ФИО2. ФИО1 могла угрожать словами: «Завалю», «Заколю», так она однажды угрожала её подруге за то, что последняя переспала с З..

Свидетель Ф. суду показал, что он работает фельдшером скорой медицинской помощи КГБУЗ «Дальнереченская ЦГБ» около 11 лет. Подсудимую он видел на месте вызова скорой помощи, дату не помнит, где также находились сотрудники полиции, а в кресле лежал мужчина без признаков жизни, и находилась еще одна женщина. Обе женщины говорили, что мужчина в кресле уснул, однако при осмотре мужчины была обнаружена колото-резанная рана грудной клетки и констатирована биологическая смерть. Женщины сначала говорили, что это не они, потом между ними началась перепалка и женщины стали обвинять друг друга. Обе женщины были в состоянии опьянения. Были ли на подсудимой какие-либо телесные повреждения, он не знает, жалоб подсудимая не высказывала, за медицинской помощью ни одна из женщин не обращалась.

Из оглашенных показаний свидетеля К., данных им в ходе предварительного следствия (т.1 л.д. 169-172) следует, что в конце сентябре 2024 года примерно в 02 часа 00 минут ему позвонил его друг А. и попросил отвезти его маму в скорую помощь. Когда он зашел в дом, увидел, что мать его друга – ФИО1 сидит в кресле, вся её голова в крови, сильно разбита, он перемотал ей голову и отвез в травмпункт, где ей наложили швы. Ему известно, что голову ФИО1 разбил её муж, обстоятельств не знает. Кроме данного случая, А. и его мама к нему за помощью не обращались, но он неоднократно видел ФИО1 с синяками и гематомами.

Допрошенный по ходатайству стороны защиты свидетель Г. суду показала, что она знакома с семьей З. около 10 лет, живут недалеко друг от друга, общались «по-соседски», близко не дружили. Характеризует семью удовлетворительно, скандалов между ними не слышала, ФИО2 с синяками не видела, и она никогда не жаловалась на побои со стороны З.. По комплекции ФИО2 и З. примерно одинаковые.

Свидетель С., допрошенная по ходатайству стороны защиты, суду показала, что с семьей З. она познакомилась 32 года назад, когда ей было 15 лет и она помогала нянчить детей подсудимой. Семья нормальная, З. часто поднимал руку на ФИО2, так как у него были другие женщины, она его ревновала и скандалила, а он её бил. Бывало, прибегала ФИО2 к ним, прячась от насилия со стороны пьяного З.. В 1995 году она уехала учиться и с того времени больше с семьей З-ых не общалась.

Свидетель защиты Н., суду показал, что с семьей З. он знаком 15 лет, характеризует семью положительно, и ФИО2 и З. были спокойные, З. когда выпивал, гонял ФИО2, она от него убегала, после ходила с синяками. Сам он в семейную жизнь З. не вмешивался.

Существенных противоречий в вышеприведенных показаниях потерпевшего, свидетелей, влияющих на квалификацию содеянного, судебной коллегией не установлено.

Более того, ни один из свидетелей не являлся непосредственным очевидцем совершенного преступления, все свидетели пояснили лишь об отношениях между потерпевшим З. и осужденной ФИО1 до смерти потерпевшего, а также охарактеризовали последних в быту, в семье.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 26.05.2025 и фототаблицы к нему (т. 1 л.д. 31-45) с участием ФИО1 был произведен осмотр жилого дома, расположенного в <адрес> края, <адрес>, в зальной комнате которого у стены находится кресло с пятнами бурого цвета. На полу около кресла находится труп мужчины, который одет в футболку черного цвета, носки черного цвета. На футболке в районе груди имеется прорезь, а также пятно вещества бурого цвета, прорезь на футболке совпадает с ранением грудной клетки слева, на коже груди имеются пятна вещества бурого цвета. Со слов участвующей ФИО1 трупом является ее муж – З. Труп направляется в Дальнереченское межрайонное отделение ГБУЗ «Приморское краевой Бюро СМЭ». В помещении спальни на полу постелен ковер, на котором лежит нож с рукояткой черного цвета, клинок ножа имеет смазанные пятна вещества бурого цвета, нож изымается, упаковывается в бумажный конверт и опечатывается. На диване на простыне обнаружено пятно вещества бурого цвета, часть простыни с пятном вырезается, также вырезается часть одеяла, на котором обнаружены пятна неправильной формы.

Согласно заключению эксперта № 21-8/56/2025 от 07.07.2025 (т. 1 л.д. 221-232), при судебно-медицинской экспертизе трупа З., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, обнаружены следующие телесные повреждения:

1.1. проникающее колото-резанное ранение груди в области пятого ребра слева по средне-ключичной линии, с повреждением хряща пятого ребра слева, сердечной сумки и правого желудочка сердца, с кровоизлиянием в полость сердечной сумки (450 мл). Раневой канал длинной около 7,0-7,3 см, направлен спереди назад, несколько слева направо и сверху вниз относительно вертикального положения тела потерпевшего. Это повреждение причинено прижизненно, от ударного воздействия плоского клинкового колюще-режущего объекта, например, клинка ножа, одним ударом таковым в указанную область груди слева и в указанном направлении, и по своим свойствам опасно для жизни в момент причинения, и по этому признаку расценивается как повреждение, причинившее тяжкий вред здоровью (п. 6.1.9 – рана грудной клетки, проникающая в плевральную полость или в полость перикарда, или в клетчатку средостения, в том числе без повреждения внутренних органов «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека", приложение к Приказу МЗиСР РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н), и в данном случае состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти.

1.2 Резаная рана средней фаланги второго пальца левой кисти по средне-наружной поверхности. Это повреждение причинено прижизненно, от скользящего линейного воздействия острого предмета к поверхности кожи, с рассечением подлежащих мягких тканей, например, при скольжении лезвия ножа, и само по себе, у живых лиц не влечет за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, в связи с чем, расценивается как повреждение, не причинившее вред здоровью человека (п. 9 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека", приложение к Приказу МЗиСР РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н).

2. все вышеуказанные телесные повреждения причинены незадолго до наступления смерти потерпевшего (за несколько десятков минут до наступления смерти), о чем свидетельствуют характер дна ран, цвет кровоизлияний в мягкие ткани по ходу раневого каналов, характер ранения сердца и объем кровоизлияния в полость сердечной сумки. Так вышеуказанные телесные повреждения были причинены в короткий промежуток времени между собой, то указать последовательность (очередность) их нанесения, не представляется возможным.

3. Каких-либо других телесных повреждений при экспертизе трупа З. не обнаружено.

4. Смерть З., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, наступила от проникающего колото-резанного ранения груди в области пятого ребра слева по средне-ключичной линии, с повреждением хряща пятого ребра слева, сердечной сумки и правого желудочка сердца, с кровоизлиянием в полость сердечной сумки (450 мл). непосредственной причиной смерти явилось сдавление сердца кровью (тампонада сердца кровью), излившейся в полость сердечной сумки в большом объеме (450 мл), при вышеуказанном проникающем колото-резанном ранении груди с повреждением сердца.

5. Учитывая характер и тяжесть повреждений, обнаруженных при судебно-медицинской экспертизе трупа З., считает, что потерпевший, после причинения ему данного ранения, мог жить в течение нескольких десятков минут, и не исключено, что он, в первые минуты после получения колото-резанных ранений, мог совершать какие-либо активные целенаправленные действия (говорить, кричать, звать на помощь, передвигаться и т.п.).

6. Данный вывод подтверждается характером ранения сердца (ранения правого желудочка сердца, в котором низкое венозное давление) и объемом кровоизлияния в полость сердечной сумки (450 мл), относительным малокровием сердца и полнокровием внутренних органов, а также данные Экспертного судебно-гистологического исследования № от ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ (очаговые кровоизлияния в миокарде и эпикарде; контурные повреждения миокарда, очаговое истончение, очаговая фрагментация, очаги волнообразной деформации мышечных волокон, неравномерное кровенаполнение артерий и вен, малокровие капилляров сердца; полнокровие артерий, вен и капилляров легкого;; неравномерное кровенаполнение артерий, полнокровие вен и капилляров коркового вещества головного мозга; умеренное полнокровие артерий и вен, умеренное малокровие капилляров печени; полнокровие артерий, вен и капилляров почки).

7. Учитывая размеры и форму кожной раны на груди слева, длину раны при сведении ее краев, характер концов и краев ран, а также длину раневого канала, считает, что клинковым колюще-режущим объектом являлся нож, имеющий длину клинка не менее 7,0 см, ширину клинка не более 2,5 см на уровне погружения, и округлый или нечетко выраженный П-образный на поперечном сечении обух, толщиной около 0,1-0,2 см.

8. Взаиморасположение нападавшего (или нападавшей) и пострадавшего могло быть любым, допускающим такую локализацию ранений и такое направление раневого канала в груди.

9. При судебно-химическом исследовании обнаружен этиловый спирт в крови трупа в концентрации 2,8 %, в моче – 3,1 %, (Акт судебно-химического исследования по поводу определения этилового и метилового спиртов № от ДД.ММ.ГГГГ), что позволяет говорить о том, что незадолго до наступления летального исхода З. употреблял спиртные напитки и, с учетом концентрации этилового спирта в крови из трупа, на момент смерти находился, применительно к средне-статистическим показателям у живых лиц, в сильной степени алкогольного опьянения. Метиловый спирт в крови трупа не обнаружен.

10. Давность смерти З., судя по степени трупных изменений (трупные пятна при надавливании пальцем слегка бледнеют и восстанавливают свой цвет через 15 минут; трупное окоченение сильно выражено в мышцах рук, в жевательных мышцах лица и в мышцах ног; глаза закрыты, роговицы глаз блестящие и прозрачные, и т.п.), около 16-18 часов на момент фиксации трупных явлений при исследовании трупа в морге ДД.ММ.ГГГГ в 11 часов 00 минут.

согласно протоколу выемки от ДД.ММ.ГГГГ и фототаблицы к нему (т. 1 л.д. 214-216) в помещении Дальнереченского межрайонного отделения ГБУЗ «ПК Бюро СМЭ» у судебно-медицинского эксперта изъято: - образец крови трупа З., кожный лоскут трупа З., которые были упакованы в бумажные конверты и опечатаны, а также трусы, носки, футболка и штаны черного цвета, принадлежащие трупу, которые упакованы в полимерный пакет и опечатаны бумажной биркой.

Из заключения эксперта (медико-криминалистическая экспертиза) № от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 62-77) следует, что

на представленном препарате кожи с «груди в проекции 5-го ребра слева по среднеключичной линии» от трупа З. обнаружена одна колото-резаная рана, причиненная в результате ударного воздействия плоским клинком, имеющим ширину следообразующей части на уровне погружения около 2 см (без учета сократительной способности кожи, которую нельзя учесть), П-образный обух с хорошо выраженными прямоугольными ребрами, шириной 0,15 см на том же уровне, а также острые острие и лезвие. Дополнительный разрез кожи в ране образовался при извлечении из неё клинка с поворотом его вокруг своей оси против часовой стрелки. При причинении раны клинок погружался в кожу под острым углом относительно поверхности кожи. <адрес>м колото-резанной раны металлизация железом не выявлено, что указывает на ее причинение клинком, вероятно, являющимся нежелезосодержащим, либо имеющим защитное антикоррозийное покрытие. В стенках раны обнаружены множественные тканевые волокна черного цвета. В колото-резанной ране в достаточной мере отобразились конструктивные особенности следообразующей части причинившего ее клинка, и она пригодна как сравнительный материал для идентификационного исследования.

Согласно выписке из заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ в отношении трупа З., колото-резанная рана на препарате кожи «с груди в проекции 5-го ребра слева по средне-ключичной линии» продолжается раневым каналом, имеющим направление «спереди назад, несколько слева направо и снизу вверх относительно вертикального положения тела потерпевшего». Направление раневого канала указано в соответствии с вертикальным положением тела потерпевшего в момент причинения ран, и не исключено, что оно соответствует направлению причинившего рану травмирующего воздействия, однако для более точного суждения о направлении травмирующего воздействия необходимы более подробные сведения об обстоятельствах произошедшего (положение в пространстве и поза потерпевшего в момент причинения колото-резанной раны).

Учитывая сведения о ходе раневого канала из указанной в п. 2 настоящих выводов выписки из заключения эксперта, воздействие колюще-режущим орудием (клинком) при причинении колото-резанной раны на препарате кожи с «груди в проекции 5-го ребра слева по среднеключичной линии» от трупа З. произведено с силой, достаточной для того, чтобы проткнуть кожу и мягкие ткани передней грудной стенки, полностью пересечь хрящ 5-го левого ребра, проткнуть переднюю стенку сердечной сумки и переднюю стенку правого желудочка сердца, проникнуть насквозь через полость правого желудочка до его задней стенки, проткнув ее, а также проткнуть задне-нижнюю стенку сердечной сумки и дойти до клетчатки заднего средостения, с проникновением клинка на глубине до 7 см. Высказаться более подробно о силе колюще-режущего воздействия при причинении обнаруженной колото-резанной раны не представляется возможным, поскольку не существует медицинских критериев, позволяющих установить силу воздействия колюще-режущим орудием (клинком) как физическую величину.

В результате проведенного эксперементально-сравнительного исследования установлено, что колото-резанная рана, обнаруженная на представлено препарате кожи с «груди в проекции 5-го ребра слева по средне-ключичной линии» от трупа З. могла быть причинена клинком представленного на исследование ножа, обнаруженного и изъятого ДД.ММ.ГГГГ в ходе осмотра места происшествия по адресу: <адрес>, либо клинком любого другого ножа со схожими конструктивными особенностями.

В соответствии с заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 83-86), нож, изъятый ДД.ММ.ГГГГ в ходе осмотра места происшествия по адресу: <адрес>, изготовлен промышленным способом, является ножом хозяйственно-бытового назначения и не относится к холодному клинковому оружию. Соответствует требованиям ГОСТ Р51015-97 «Ножи хозяйственные и специальные. Общие технические условия».

Заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 92-98) установлено, что на передней части футболки, изъятой ДД.ММ.ГГГГ в ходе выемки одежды трупа З., в помещении Дальнереченского межмуниципального отделения ГБУЗ «ПК Бюро ЭМЭ», по адресу: <адрес>, имеется два колото-резанных повреждения и два резанных повреждения.

Колото-резанные повреждения на футболке могли быть образованы как клинком ножа, изъятого ДД.ММ.ГГГГ в ходе осмотра места происшествия по адресу: <адрес>, так и другим колюще-режущим предметом, имеющим схожее строение и размерные характеристики клинка.

Два резанных повреждения могли быть образованы режущими кромками ножниц.

Согласно протоколам получения образцов для сравнительного исследования от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 197-198, 201-202) в присутствии защитника, у ФИО1 получены образцы: срезы ногтевых пластин с левой и правой руки, которые упакованы в разные бумажные конверты и опечатаны; образец буккального эпителия, перенесенный на три ватные палочки упакованы в бумажные конверт и опечатаны.

Из протокола выемки от ДД.ММ.ГГГГ и фототаблицы к нему (т. 1 л.д. 208-211), следует, что в служебном кабинете № следственного отдела по <адрес> СУ СК РФ по ПК, в присутствии защитника, ФИО1 добровольно выдала блузку красного цвета и спортивные штаны черного цвета, которые были упакованы в черный пакет и опечатаны бумажной биркой.

Согласно заключению эксперта №, 15-6,7-119/228-2025 от ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д.47-56) установлено, что кровь потерпевшего З. относится к B? группе.

На представленных на исследование вещественных доказательствах: футболке З. (об.1), трусах З. (об.2), чехле от планшета (об.5, 6), вырезе с обивки кресла (об.7), трех вырезах ткани (об.8-10), найдена кровь человека B? группы, на ноже об.4 – кровь человека. Состав и сочетание генетических признаков крови, обнаруженной на этих предметах, соответствует генотипу З., таким образом, с вероятностью 99,99 % не исключается ее происхождение от З.На красной блузке ФИО1 (об. 3) найдена кровь человека 0 группы. Состав и сочетание генетических признаков этой крови соответствует генотипу ФИО1 Таким образом с вероятностью 99,99 % не исключается ее происхождение от самой ФИО1

В подноктевом содержимом ФИО1 (об. 11) найдена кровь человека. При генетическом исследовании не обнаружено генетических маркеров (аллелей), которые могли бы свидетельствовать о присутствии под ногтями ФИО1 биологического материала (в том числе крови) иного человека (людей) кроме самой ФИО1

Согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д. 6-11) четыре следа пальцев рук изъятые в ходе осмотра места происшествия в <адрес> края, <адрес>, пригодны для идентификации личности.

Следы пальцев рук, размерами 14х19 мм и 13х20 мм на отрезке клейкой ленты, размером 59х34 мм, оставлены безымянным и средним пальцем левой руки ФИО1

Изъятые в ходе осмотра места происшествия: вырез с обивки кресла; три выреза ткани с постельного белья; чехол для планшета; блузка красного цвета и спортивные штаны, принадлежащие ФИО1; футболка, штаны, трусы, пара носков, лоскут кожи, образец крови, принадлежащие З.; нож; 4 следа пальцев рук на трех отрезках дактилоскопической ленты, осмотрены, признаны вещественными доказательствами и приобщены к материалам уголовного дела (т.2 л.д. 100-118, 120-125).

Из копии карты вызова скорой медицинской помощи № от ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д. 131) следует, что ДД.ММ.ГГГГ в 19 часов 09 минут принят вызов на адрес: <адрес>, где была зафиксирована смерть З. в 19 часов 24 минуты.

Актом медицинского освидетельствования на состояние опьянения № от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д. 59-62) у ФИО1 установлено состояние алкогольного опьянения: время первого исследования 21 час 57 минут, анализ паров этанола в выдыхаемом воздухе АЛКОТЕКТОР PRO-100 touch-M, заводской №, дата поверки ДД.ММ.ГГГГ, результат 1,16 мг/л. второе исследование через 15-20 минут: 22 часа 22 минуты, анализ паров этанола в выдыхаемом воздухе АЛКОТЕКТОР PRO-100 touch-M, заводской №, дата поверки ДД.ММ.ГГГГ, результат 1,13 мг/л.

Согласно заключению врача – судебно-психиатрического эксперта (комиссии экспертов) от ДД.ММ.ГГГГ № (т. 2 л.д. 35-41) ФИО1 страдала во время совершения инкриминируемого ей деяния и страдает в настоящее время органическим расстройством личности (не достигает степени болезненного состояния – доминирующее, устойчивые модели мышления, восприятия, реагирования и поведения) в связи со смешанными заболеваниями/ травмы головы и злоупотребление алкоголем/ - шифр по МКБ-10 F 07.08. Об этом свидетельствуют данные анамнеза об злоупотреблении алкоголем с 18 лет с учащением алкоголизации, особенно в течение двух последних лет, с нарастанием толерантности (привыкания) с 0,5 л. до 1 л. водки, с формированием запоев до 4 дней; о неоднократном получении травм головы при побоях в регулярных конфликтах и драках с мужем, лечении в стационаре в 2023 году в течение 2-х недель (диагноз не указан), о формировании в дальнейшем церебрастенических расстройств в виде головной боли, головокружения, утомляемости, раздражительности, повышения АД, а также изменений личности по органическому типу в виде заострения характерообразующих черт личности в виде повышенной лабильность эмоции, импульсивности, легкой возбудимости с раздражительностью, снижения критичности к себе и своему поведению. Указанный диагноз подтверждается и данными настоящего психиатрического обследования выявившего у подэкспертной аффективную лабильность с повышенной возбудимостью, жалобы на головные боли, неустойчивое настроение, вялость мимических реакций, легкое снижение концентрации внимания, легкое снижение способности к усвоению новой информации, краткость и поверхностность суждений, элементы конкретности мышления, неустойчивость волевых побуждений, сужение круга интересов, выраженную эмоциональную неустойчивость, недостаточность самоконтроля и саморегуляции, не разборчивость и поверхностность в контактах наряду с неврологической симптоматикой в виде энцефалопатии сложного генеза 2 степени, последствий частых черепно-мозговых травм в виде цефалгий, астенического синдрома, алкогольной полинейропатии нижних конечностей. Однако степень указанных изменений психики ФИО1 не столь выражена, и она могла в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в период времени, относящийся к инкриминируемому ей деянию. Как видно из материалов уголовного дела, в период времени, относящийся к инкриминируемому ему деянию, у ФИО1 также не было и какого-либо временного психического расстройства, в том числе патологического аффекта, ее действия были целенаправленны, в ее поведении не обнаруживалось признаков бреда, галлюцинаций, расстроенного сознания, ею сохранены воспоминания о содеянном, и она могла в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По своему психическому состоянию в настоящее время она также может в полной мере осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, лично осуществлять свои процессуальные права, способна правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение по уголовному делу, и давать о них показания, может участвовать в следственных процессуальных действиях. Данное психическое расстройство не связано с опасностью для него или других лиц либо возможностью причинения им иного существенного вреда, не относится к категории психических недостатков, препятствующих самостоятельному осуществлению права на защиту. В применении принудительных мер медицинского характера ФИО1 не нуждается. Клинических признаков наркотической зависимости при настоящем обследовании не выявлено. У ФИО1 выявляются следующие индивидуально-психологические особенности: повышенная лабильность эмоций, их истощаемость, импульсивность, легкая возбудимость с раздражительностью, сниженный контроль над поведенческими реакциями, изменчивость настроения, снижение критичности к себе и своему поведению, вспыльчивость, эгоцентричность, ригидность установок в отстаивании своих позиций, упрямство в сочетании с обидчивостью. Вышеуказанные индивидуально-психологические особенности у подэкспертной выражены не столь значительно, чтобы ограничивать контроль над поведением и ограничивать ее способность к осознанию содеянного. Она могла в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в момент совершения преступления и в настоящее время. О чем свидетельствует то, что подэкспертная в юридически значимой ситуации была свободна в выборе альтернативных способов поведения, осознание правомерных альтернатив в инкриминируемой ситуации не превышало интеллектуальных возможностей подэкспертной. В момент совершения преступления эмоциональные переживания ФИО1 не достигали выраженности аффекта, так как не отмечались все необходимые, специфические для него признаки и не наблюдалось характерной трехфазности его возникновения и протекания. Алкогольное опьянение, в котором она пребывала в интересующий период времени, могло способствовать ослаблению ее компенсирующих, тормозящих агрессию, структур и реализации ее непосредственных побуждений. В момент совершения преступления негативных средовых, фрустрирующих или психотравмирующих воздействий, которые бы обусловили у нее эмоциональное напряжение, не наблюдалось.

Оценив совокупность вышеприведенных доказательств, суд обоснованно признал каждое из них относимым, допустимым и достоверным, поскольку они получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, согласуются между собой и конкретизируют обстоятельства произошедшего и сделал правильный вывод о том, что все собранные по делу доказательства в совокупности являются достаточными для разрешения данного уголовного дела.

Как верно отмечено судом, явка с повинной ФИО1 составлена в период досудебного производства с участием защитника, с соблюдением требований ч.1.1 ст. 144 УПК РФ, оснований для исключения её из числа доказательств у суда не имелось.

Следственные действия, их содержание, ход и результаты, зафиксированные в соответствующих протоколах, проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Сомневаться в правильности выводов экспертов, проводивших по делу экспертные исследования, давших свои экспертные заключения, в том числе судебно-психиатрическое, ставить под сомнение компетентность экспертов, у суда не имелось, Кроме того, экспертам были разъяснены их права и обязанности, предусмотренные ст.57 УПК РФ, а также они были предупреждены об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ за дачу заведомо ложных заключений.

Заключения экспертов являются обоснованными, мотивированными, имеющими подробное описание проведенных исследований, которые проведены в соответствии с законом, квалифицированными специалистами, выводы экспертов не содержат противоречий и неясностей, сделаны на полном и тщательном исследовании, соответствуют требованиям Федерального закона РФ от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно - экспертной деятельности в Российской Федерации», в полной мере отвечают требованиям ст. 204 УПК РФ, оснований сомневаться в выводах экспертных заключений, у судебной коллегии также не имеется.

При этом, ссылка защитника Моисеевой О.П. в судебном заседании на недостаточный стаж экспертной работы у эксперта психолога, который в силу недостатка опыта, пришел к неверным выводам, которые, по мнению защиты, противоречат материалам дела, является лишь субъективным мнением самого защитника и не свидетельствует о недопустимости оспариваемого заключения экспертов и неполноты проведения психиатрического состояния осужденной ФИО1.

При этом, следует отметить, что психиатрическое обследование ФИО1 проводилось не одним экспертом, а комиссией из 3-х судебно-медицинских экспертов, имеющих длительный стаж работы в области судебно-психиатрического исследования, а не только медицинским психологом, имеющим четырехлетний стаж работы, на что обращено внимание защитником (т.2 л.д.35-41).

Вопреки доводам защиты, согласно заключению экспертов, в период времени, относящийся к инкриминируемому деянию, у ФИО1 не было какого-либо временного психического расстройства, в том числе патологического аффекта, её действия были целенаправленны, в ее поведении не обнаруживалось признаков бреда, галлюцинаций, расстроенного сознания, ею сохранены воспоминания о содеянном, и она могла в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В момент совершения преступления эмоциональные переживания ФИО1 не достигали выраженности аффекта, так как, вопреки доводам защиты, не отмечались все необходимые, специфические для него признаки и не наблюдалось характерной трехфазности его возникновения и протекания, на что обращено внимание защитником Моисеевой О.П. в судебном заседани.

Таким образом, оснований для проведения повторной судебно-психиатрической экспертизы, для установления в действиях ФИО1 состояния аффекта, не имеется.

Доводы о том, что ФИО1 не помнит обстоятельств произошедшего, а именно каким образом она нанесла удар ножом потерпевшему, не влияют на квалификацию содеянного, поскольку сама осужденная не отрицает факта нанесения удара ножом мужу, от которого наступила его смерть.

При этом, ФИО1... подробно и последовательно рассказала об обстоятельствах прихода к ним свидетеля Е., совместного распития алкоголя, конфликта, возникшего между ней и её мужем З., а также нанесения ей последним ударов кулаками по лицу и телу, при этом, не отрицая, что именно она нанесла ему удар ножом, что также не противоречит исследовательской части и выводам судебно-психиатрической экспертизы и установленным судом фактическим обстоятельствам.

Проводя судебную проверку исследованных судом показаний потерпевшего и свидетелей, суд пришел к верному убеждению, что оснований полагать, что допрошенные по делу лица, в том числе и те, чьи показания, данные в период предварительного следствия были оглашены на основании ст. 281 УПК РФ в судебном заседании, оговаривали подсудимую, не имеется.

В судебном заседании достоверно установлено, что смерть З. наступила от проникающего колото-резанного ранения груди.

Также судом верно установлено, что словесный конфликт с З. начала сама подсудимая, находившаяся в состоянии алкогольного опьянения, и недовольная тем, что последний совершил дорогую покупку, что следует из показаний потерпевшего и свидетеля Е.. Получив один удар кулаком в область лица от З., подсудимая ушла в другую комнату, З. в тот момент за ней не пошел, угрозы ей не высказывал, однако она вернулась к нему и продолжила выяснять отношения, после чего им были нанесены удары по лицу и телу подсудимой, чего не отрицалось и самой ФИО1.

Как следует из материалов дела, ранее, подсудимая не раз получала телесные повреждения от З., находящегося в состоянии опьянения, однако это её не остановило, и она продолжила выяснять с ним отношения.

То есть, ФИО1, умышленно, на почве противоправных действий последнего, нанесла З. удар ножом в область грудной клетки, то есть именно ФИО1, а не кто-то иной, лишила жизни З., о чем свидетельствуют, как показания самой подсудимой, данные ею на предварительном следствии и в судебном заседании, так и вся совокупность исследованных в судебном заседании доказательств.

Как верно отмечено судом, тот факт, что в ходе конфликта самой ФИО1 были причинены телесные повреждения не свидетельствует об обратном, поскольку ссора была обоюдной, и, как следует из показаний самой подсудимой, её инициатором была она сама.

Нанесение удара ножом в жизненно-важный орган и последовавшая за ним в результате смерть потерпевшего, находятся в прямой причинно-следственной связи с умышленными действиями подсудимой.

Из заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д. 237-242) следует, что у ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, установлены следующие телесные повреждения: кровоподтек в области левого глаза; кровоподтек и ссадины (2) в области лба слева; кровоподтек и ссадина задней поверхности грудной клетки в проекции 3-4 ребра слева по задне-подмышечной линии; кровоподтеки (2) левого плеча в нижней трети по наружной (1) и задней (1) поверхности; кровоподтек левого предплечья в нижней трети по наружной поверхности; кровоподтек в области левого лучезапястного сустава по передне-наружной поверхности; кровоподтеки (2)правого плеча в нижней трети по передней поверхности.

Эти повреждения давностью от нескольких часов до 1-х суток на момент судебно-медицинского обследования потерпевшей ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 10 часов 45 минут до 11 часов 00 минут, о чем свидетельствует цвет кровоподтеков и характер дна ссадин, и причинены действием твердого тупого предмета, с ограниченной травмирующей поверхностью, как при ударе таковым, так при ударе о таковой, в том числе и по механизму сдавления таковым, например, при ударах кулаком (кровоподтек в области левого глаза), при падении с положения стоя и ударе об выступающий тупой предмет окружающей обстановки (кровоподтек лба слева; кровоподтек и ссадина задней поверхности грудной клетки) и т.п., при сдавлении кистями или пальцами рук (кровоподтеки рук), и т.п., возможно, в срок и при обстоятельствах, указанных ФИО1.

Вышеуказанные повреждения сами по себе, не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, в связи с чем, расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека (п. 9 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» приложение к Приказу МЗиСР РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н).

Таким образом, наличие у ФИО1 телесных повреждений, подтвержденных выводами эксперта, свидетельствует о конфликте, который произошел между ней и потерпевшим, однако не свидетельствует о том, что обнаруженные у подсудимой телесные повреждения представляли опасность для жизни или причинили вред её здоровью.

Подобного рода поведение ФИО1, как следует из установленных судом обстоятельств, было характерно для неё после употребления спиртных напитков, что следует из показаний свидетеля Е., которая указала на конфликтность и агрессивность ФИО1 в состоянии алкогольного опьянения.

Актом медицинского освидетельствования на состояние опьянения № от ДД.ММ.ГГГГ у ФИО1 было установлено состояние алкогольного опьянения.

Кроме того, заключением врача – судебно-психиатрического эксперта (комиссии экспертов) от ДД.ММ.ГГГГ № от ДД.ММ.ГГГГ установлено, что ФИО1 страдала во время совершения инкриминируемого ей деяния и страдает в настоящее время органическим расстройством личности. У ФИО1 выявляются следующие индивидуально-психологические особенности: повышенная лабильность эмоций, их истощаемость, импульсивность, легкая возбудимость с раздражительностью, сниженный контроль над поведенческими реакциями, изменчивость настроения, снижение критичности к себе и своему поведению, вспыльчивость, эгоцентричность, ригидность установок в отстаивании своих позиций, упрямство в сочетании с обидчивостью.

Сама ФИО1, не отрицая своей вины в совершении инкриминируемого преступления, указывает на отсутствие у нее умысла на убийство, а также на проблемы с памятью, в связи с чем, достоверно обстоятельства произошедшего она не помнит.

Однако, судом достоверно установлено, что никто, кроме ФИО1, ударов ножом З. не наносил, телесных повреждений последнему не причинял. Смерть З. наступила именно от действий подсудимой, о чем свидетельствуют, как последовательные, в этой части, показания самой подсудимой, так и объективно вся совокупность исследованных в судебном заседании доказательств.

Об умысле ФИО1 на причинение смерти З. свидетельствуют фактически произведенные подсудимой действия, использование ею для нанесения ударов З. такого орудия, как нож, характер и локализация нанесенных ударов – в область расположения жизненно-важных органов тела – грудь, и степень тяжести причиненных телесных повреждений.

Доводы стороны защиты о том, что подсудимая в момент нанесения З. телесных повреждений ножом, находилась в состоянии необходимой обороны, судом обоснованно отвергнуты как несостоятельные, и признаны средством защиты от предъявленного обвинения в совершении особо тяжкого преступления.

Как верно указано судом, в данном случае, из установленных обстоятельств не усматривается объективных сведений о нахождении ФИО1 в состоянии необходимой обороны.

Так, судом установлено, что З. каких-либо предметов при себе не имел и никакой реальной угрозы для жизни и здоровья ФИО1 не создавал. Обнаруженные у подсудимой телесные повреждения не представляли опасности для жизни и вреда здоровью не причинили. При этом, ФИО1 использовала нож, которым нанесла удар потерпевшему, в то время, как применение ножа в сложившейся ситуации, явно не вызывалось ни характером ни опасностью, ни реальной обстановкой происходящего.

В момент нанесения З. ножевого удара, у ФИО1 отсутствовали основания реально опасаться за свою жизнь и здоровье, то есть отсутствовала реальная угроза посягательства.

Таким образом, позиция подсудимой относительно отсутствия у нее умысла на убийство З. судом обоснованно оценена, как способ защиты, вызванный стремлением уменьшить степень своей вины.

Как видно из показаний подсудимой, она самостоятельно подходила к З. для выяснения отношений и получив удар, снова пошла к нему, продолжив ссору, сам же З. её не преследовал, то есть применение ножа не вызывалось ни характером, ни опасностью, ни реальной обстановкой происходящего.

Приведенная оценка доказательств действий подсудимой, вопреки доводам стороны защиты и самой подсудимой, исключает их неосторожный или случайный характер, о чем свидетельствует локализация повреждения, с приложением значительной силы, направление раневого канала и глубина раневого канала 7,0-7,3 см.

С учетом полученных в судебном заседании доказательств, изложенных выше, показаний подсудимой, как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании, выводов экспертов, суд пришел к верному выводу о том, что ФИО1 ни в состоянии необходимой обороны, ни в состоянии её превышения не находилась.

То обстоятельство, что между подсудимой и потерпевшим возник конфликт, не давало ФИО1 оснований причинять потерпевшему повреждения, не совместимые с жизнью.

Доводы осужденной и её защитника об отсутствии у ФИО1 умысла на убийство З. опровергаются совокупностью исследованных судом доказательств, согласно которым она умышленно нанесла удар ножом в грудь потерпевшего З., от которого наступила его смерть.

Таким образом, версия защиты о невиновности ФИО1, в связи с тем, что последняя защищалась от действий потерпевшего и, возможно, превысила пределы необходимой обороны, нанеся удар ножом в грудь потерпевшего, находилась в состоянии аффекта, была предметом проверки в суде первой инстанции, получила надлежащую оценку, с которой судебная коллегия соглашается.

На основании собранных по делу доказательств, исследованных судом и установленных фактических обстоятельств дела, действия ФИО1 судом верно квалифицированы по ч.1 ст.105 УК РФ – как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Выводы суда относительно квалификации содеянного подробно и убедительно мотивированы в приговоре, с ними соглашается и судебная коллегия.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, оснований для отмены приговора, переквалификации действий осужденной на ст.108 ч.1 УК РФ, возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ, назначения повторной судебно-психиатрической экспертизы, или направления его на новое судебное разбирательство, судебной коллегией не установлено.

Несогласие осужденной и защитников с положенными в основу приговора доказательствами, как и с их оценкой в приговоре, не свидетельствует о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного заседания, недоказанности виновности осужденной, неправильном применении уголовного закона.

Суд учел все обстоятельства, которые могли бы существенно повлиять на его выводы, в соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ указал мотивы, по которым им взяты за основу приговора одни доказательства и отвергнуты другие. Каких-либо противоречивых доказательств, которые могли бы существенно повлиять на выводы суда о виновности ФИО1 в инкриминируемом ей преступлении, какие-либо существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденной, по делу отсутствуют.

Изложенные в жалобах доводы, по существу сводятся к переоценке доказательств, которые оценены судом по внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, как это предусмотрено ст. 17 УПК РФ.

При определении вида и размера наказания судом учтена личность ФИО1, которая не судима, по месту жительства характеризуется удовлетворительно, на учете у врачей нарколога, психиатра, фтизиатра не состоит, и в тоже время, суд учёл характер и степень общественной опасности совершенного ею преступления, обстоятельства совершения преступления, влияния назначенного наказания на исправление ФИО1 и на условия жизни её семьи, образ жизни подсудимой и потерпевшего З., которые регулярно совместно употребляли спиртное, между ними, в состоянии алкогольного опьянения, происходили скандалы, доходящие до драк, что подтверждается показаниями потерпевшего и свидетелей Н., С., а также письменными материалами дела, исследованными в судебном заседании.

При указанных обстоятельствах, в целях восстановления социальной справедливости и предупреждения совершения ФИО1 новых преступлений, суд пришел к обоснованному выводу о необходимости назначения ей наказания в виде реального лишения свободы, отбываемого в местах изоляции от общества.

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимой ФИО1, в соответствии с п. «и» ч.1, ч.2 ст.61 УК РФ, суд обоснованно признал явку с повинной, состояние здоровья подсудимой, её возраст и признание вины.

Кроме того, материалами уголовного дела установлено, что З. были нанесены телесные повреждения подсудимой ФИО1, которые отражены в заключении эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, то есть поведение З., выразившееся в применении насилия в отношении подсудимой, явилось поводом для совершения преступления, в связи с чем, судом обоснованно признано в качестве смягчающего вину обстоятельства, в соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ - противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления.

Также, суд счел достаточным назначение ФИО1 основного наказания в виде лишения свободы, без назначения дополнительного наказания, предусмотренного санкцией ст.105 ч.1 УК РФ в виде ограничения свободы, с чем судебная коллегия соглашается.

Каких-либо оснований для применения ч.6 ст.15, ст.64, 73 УК РФ суд не усмотрел, не находит таких оснований и судебная коллегия, поскольку в этом случае цели наказания не будут достигнуты, а принцип справедливости будет нарушен.

Оснований, позволяющих освободить осужденную от уголовной ответственности либо от назначенного наказания в соответствии с положениями глав 11,12 Уголовного кодекса РФ, не установлено.

Вид исправительного учреждения назначен судом правильно и соответствует требованиям ст.58 ч.1 п. «б» УК РФ.

Вопрос о вещественных доказательствах разрешен в соответствии с требованиями ст. 81УПК РФ.

Обстоятельств, препятствующих содержанию подсудимой в условиях, связанных с изоляцией от общества, в том числе по состоянию здоровья отсутствуют. Сведений о наличии у ФИО1 тяжёлых заболеваний, препятствующих отбыванию наказания, суду подсудимой и ее защитником не представлено, в связи с чем, оснований для освобождения подсудимой от наказания по правилам ч. 2 ст. 81 УК РФ, на момент вынесения приговора, у суда не имелось.

При этом, следует отметить, что в случае ухудшения состояния здоровья ФИО1 и установления у неё заболевания, препятствующего дальнейшему отбыванию наказания в виде лишения свободы, суд, по её ходатайству либо по представлению исправительного учреждения, может освободить её от отбывания наказания в порядке ст.81 УК РФ.

Таким образом, все заслуживающие внимание обстоятельства, известные суду на момент вынесения приговора, были учтены при назначении наказания, которое, по своему виду и размеру, является справедливым и соразмерным содеянному, назначено в пределах санкции статьи, чрезмерно суровым не является, соответствует требованиям ст.297 УПК РФ, отвечает целям и задачам уголовного наказания, исправления осужденной и предупреждения совершения ею новых преступлений.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

Согласно ст. 389.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

К таким нарушениям, в частности, относится неправильное применение судом норм Общей части УК РФ при назначении осужденному наказания.

Так, согласно ст. 25 УК РФ преступлением, совершенным умышленно, признается деяние, совершенное с прямым или косвенным умыслом.

Преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления.

Преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично.

Как следует из предъявленного обвинения и описательной части приговора ФИО1, осознавая фактический характер и общественную опасность своих действий, предвидя неизбежность наступления общественно-опасных последствий в виде причинения смерти З. и желая их наступления, преследуя цель убийства З., ножом нанесла не менее двух ударов в область грудной клетки и руки З., причинив телесное повреждение, которое состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти, и убила его.

Вместе с тем, суд, мотивируя свои выводы при оценке действий ФИО1 о наличии у последней умысла у на совершение преступления указал, что подсудимая, нанося удар по телу З., туда, где расположены жизненно важные органы человека, предвидела возможность наступления смерти З. и сознательно допускала наступление смерти, то есть действовала с косвенным умыслом.

Таким образом, выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным судом - о наличии у ФИО1 прямого умысла на совершение преступления, в связи с чем, указание на косвенный умысел при оценке действий осужденной подлежит исключению из описательно-мотивировочной части приговора.

Кроме того, как следует из приговора, суд, при назначении наказания ФИО1, признал в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, совершение осужденной преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

В соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ суд при назначении наказания в зависимости от характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения и личности виновного может признать отягчающим обстоятельством совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих веществ, однако при этом обязан мотивировать свои выводы.

Между тем, при постановлении приговора в отношении ФИО1 суд указанные требования закона выполнил не в полной мере.

По смыслу закона само по себе совершение преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих веществ, не является единственным и достаточным основанием для признания такого состояния обстоятельством, отягчающим наказание. При разрешении вопроса о признании указанного состояния лица отягчающим обстоятельством суду надлежит принимать во внимание характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства его совершения, влияние состояния опьянения на поведение лица при совершении преступления, а также личность виновного.

В нарушение упомянутых положений закона, в приговоре не указано, в зависимости от каких обстоятельств по делу, суд признал отягчающим обстоятельством совершение осужденной ФИО1 преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, при том, что судом установлен факт противоправности поведения потерпевшего З., явившегося поводом для преступления, что признано судом смягчающим наказание обстоятельством.

Суд в приговоре указал, что как следует из пояснений ФИО1 и установлено судом, состояние опьянения усугубило поведение ФИО1 при совершении преступления, подействовало на нее негативным образом и явилось одной из причин совершения преступления.

Вместе с тем, выясняя в судебном заседании вопрос о том, повлияло ли алкогольное опьянение на действия ФИО1 при совершении преступления, таких обстоятельств установлено не было, что подтверждается протоколом судебного заседания (том 3 лист протокола 35).

С учетом изложенного, состоявшееся судебное решение подлежит изменению, указание на признание состояния опьянения, вызванное употреблением алкоголя, обстоятельством отягчающим наказание, подлежит исключению из приговора.

Принимая во внимание, что судом в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, признана, в том числе, явка с повинной, назначенное наказание ФИО1 по ст. 105 ч.1 УК РФ подлежит смягчению с применением положения, предусмотренного ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Иных нарушений, влекущих изменение приговора суда, судебной коллегией не установлено.

Судебное разбирательство по делу проведено в соответствии с требованиями ст. 273 - 291 УПК РФ, с достаточной полнотой и соблюдением основополагающих принципов уголовного судопроизводства, в частности, состязательности и равноправия сторон, права на защиту, презумпции невиновности. Сторонам были предоставлены равные возможности для реализации своих прав и созданы необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

Приговор Дальнереченского районного суда Приморского края от 11 ноября 2025 года в отношении ФИО1, – изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора при оценке действий ФИО1 указание на косвенный умысел (т.3 лист дела 132);

- исключить указание суда о признании в качестве отягчающего наказание обстоятельства - состояния опьянения, вызванного употреблением алкоголя;

- смягчить ФИО1 назначенное по ч.1 ст.105 УК РФ наказание до 06 лет 02 месяцев лишения свободы.

В остальном приговор Дальнереченского районного суда Приморского края от 11 ноября 2025 года, оставить без изменения, апелляционные жалобы адвоката Столбовой Е.В., осужденной ФИО1, - без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в Девятый кассационный Суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ путем направления кассационных жалобы, представления в течение 6 месяцев со дня вынесения настоящего определения, а осужденной, содержащейся под стражей, в тот же срок со дня вручения ей копии настоящего определения.

В случае подачи кассационных жалобы, представления, осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в суде кассационной инстанции.

Председательствующий Е.М. Яцуценко

Судьи Н.З. Гладких

С.Г. Лихачев