Апелляционное постановление № 22-1445/2026 от 8 апреля 2026 г.

Судья Чагин А.В. Дело № 22-1445/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 9 апреля 2026 года

Пермский краевой суд в составе

председательствующего Нагаевой С.А.,

при секретаре судебного заседания Нелюбиной О.А.,

с участием прокурора Телешовой Т.В.,

защитника - адвоката Рогозникова А.М.,

потерпевшей И.,

ее представителя - адвоката Р.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении ФИО1 по апелляционным жалобам адвоката Рогозникова А.М. в защиту осужденного ФИО1, потерпевшей И. на приговор Соликамского городского суда Пермского края от 4 февраля 2026 года, которым

ФИО1, дата рождения, уроженец ****, несудимый,

осужден по ч. 1 ст. 109 УК РФ к 1 году 10 месяцам ограничения свободы, с установлением ограничений: не выезжать за пределы территории муниципального образования – Соликамский муниципальный округ Пермского края, не изменять место жительства или пребывания, место работы, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации. Обязать являться для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации.

Взыскана с ФИО1 в пользу потерпевшей И. компенсация морального вреда в размере 500000 рублей, в счет возмещения материального ущерба - 84800 рублей.

По приговору разрешены вопросы о зачете в срок отбытия наказания времени содержания под стражей и нахождения под домашним арестом, о мере пресечения, вещественных доказательствах.

Изложив содержание судебного решения, существо апелляционных жалоб, возражения государственного обвинителя, заслушав выступление адвоката Рогозникова А.М., поддержавшего доводы своей жалобы, возражавшей против жалобы потерпевшей, мнение потерпевшей И., ее представителя – адвоката Р. по доводам жалоб, прокурора Телешовой Т.В. об отказе в удовлетворении жалобы защитника и частичном удовлетворении жалобы потерпевшей в части размера компенсации морального вреда, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в причинении смерти А. по неосторожности.

Преступление совершено 13 сентября 2025 года в г.Соликамске Пермского края при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Рогозников А.М. приговор суда находит незаконным. Считает, что при рассмотрении уголовного дела были достоверно установлены обстоятельства, предусмотренные ст. 37 УК РФ и исключающие преступность деяния, что отражено в приговоре и признано судом установленным. Несмотря на частичное признание вины ФИО1, по мнению защиты, действия ФИО1 по удержанию А., повлекшие причинение смерти по неосторожности, содержат достаточные юридические признаки необходимой обороны.

Отмечает, что в описательно-мотивировочной части приговора указано, что А., находясь в состоянии опьянения, вел себя противоправно и аморально, неадекватно и агрессивно, находясь в квартире ФИО1, предложил последнему вступить с ним в половую связь, получив отказ, набросился на ФИО1 и стал его душить, причинил ФИО1 телесные повреждения. Указывает, что в судебном заседании ФИО1 пояснил, что вечером 12 сентября 2025 года он в своей квартире с друзьями - Т., Г., Я. и братом П. играли в игровую приставку, жена с детьми спала в соседней комнате. Ему на телефон позвонил А. и попросил приехать к нему (к ФИО1) в гости. ФИО1 согласился. С А. они познакомились, когда тот отбывал наказание за сбыт наркотиков, а ФИО1 был оперативным сотрудником, а потом - начальником отряда. Приехавший А. был в состоянии опьянения и присоединился к компании ФИО1 При этом локоть А. был в крови, и ФИО1 обработал ему рану. А. сказал, что с кем-то подрался в баре «***». В дальнейшем из всей компании остался только А., который снял с себя одежду, остался абсолютно голый и предложил ФИО2 вступить с ним в интимные отношения. ФИО1 ответил А., что у него есть жена и двое детей, что он нормальный, сторонник традиционных семейных ценностей, т.е. ответил категорическим отказом, заявив, что для него это неприемлемо. После этого, А. напал на него и стал душить, вдавив ФИО1 в спинку дивана. При этом во время удушения ФИО1 сидел на диване, а А. находился в положении «стоя» у дивана - одна его нога на полу, а вторая нога коленом упиралась в ФИО1 и в диван. ФИО1 был испуган, сопротивлялся, защищался от действий А., пытался избавиться от захвата шеи, пытался в положении «сидя» наносить удары А. ФИО1 пояснил, что А. душил его руками и цепочкой на шее ФИО1 А. также наносил удары ФИО1, когда держал ФИО1 за шею одной рукой. ФИО1 пояснил, что ему было тяжело дышать, что А. был физически сильнее его, что А. подавил его морально и физически. В определенный момент ФИО1 смог криками позвать на помощь жену - свидетеля Е. Придя в комнату, она пыталась разжать руки А., но у нее ничего не получилось, он попросил ее вызвать наряд полиции. Затем А., как пояснил ФИО1, сказал, что «всех зарежет» и, будучи обнаженным, быстро пошел на кухню. ФИО1, оценив сказанные А. слова, подумал, что А. пошел на кухню за ножом и на входе в кухню ФИО1 остановил обнаженного А. При этом жена ФИО1 в это время находилась на кухне. ФИО1 оттащил А. обратно в комнату, пытался его там успокоить словами, просил его одеться и уехать домой. А. на его уговоры реагировал агрессивно и неадекватно, используя ненормативную лексику, что подтверждается аудиозаписью разговора и ее осмотром, После этого непродолжительного разговора А., не желая успокаиваться и покидать квартиру ФИО1, снова начал конфликт и набросился на ФИО1, наносил ему удары, в том числе ударил ФИО1 головой об угол журнального столика и снова стал душить. ФИО1 пояснил, что от удара об угол столика он чуть не потерял сознание, кровь со лба заливала ему глаза. В процессе борьбы на полу комнаты ФИО1 оказался за спиной А., сел на него в районе поясницы и стал удерживать его одной рукой за шею, ожидая приезда наряда полиции. В это время ФИО1 продолжил успокаивать словами А., убеждая дождаться полиции, а тот активно пытался освободиться от удержания ФИО1 ФИО1 пояснил, что во время удержания А. пытался активно избавиться от захвата и сказал, что «в зону больше не вернется». ФИО1 пояснил, что «для него не было очевидным, что А. резко успокоится, что он вдруг будет вести себя разумно и его можно отпустить». ФИО1 пояснил, что во время конфликта он учитывал, что А. имеет спортивное телосложение, что он физически сильнее его, посещал спортзал, что А. напал на него неожиданно, угрожал его жизни. ФИО3 «зарежу всех» и его движение на кухню ФИО1 расценил как угрозы для жизни членов его семьи - жены и двух малолетних детей возрастом 2 года и 8 лет. ФИО1 учитывал аморальное поведение А. и его агрессивное состояние, а также его нежелание одеться, успокоиться и уехать домой. ФИО1 испытывал страх за собственную жизнь, и жизнь членов его семьи, учитывал, что А. при применении насилия оказывал физическое воздействие на жизненно важные органы - дважды и длительно на шею при удушении, а также на голову при нанесении ударов кулаками и при ударе головой ФИО1 об угол журнального столика. В судебном заседании ФИО1, дополняя ранее данные в суде показания, оценивая поведение А., пояснил дословно: «А. было «плевать», что он так себя ведет в чужой квартире, в которой находятся моя жена и дети». Кроме того ФИО1 пояснил, что у него в квартире находится сейф с оружием, которым мог завладеть неадекватный и агрессивный А., подавив сопротивление ФИО1

Обращает внимание, что показания ФИО1 признаны достоверными, критического отношения к ним в приговоре не содержится, также они подтверждены совокупностью иных доказательств.

Также отмечает, что свидетель Е. в судебном заседании пояснила, что услышала крики из комнаты, пришла туда и увидела, как А., стоя у дивана, душит ее мужа ФИО1, сидящего на диване. Она пыталась разжать руки А., но справиться с ним не могла. При этом А. был абсолютно обнажен. ФИО1 был весь красный, вены на лице вздулись, он «хватал воздух ртом», сказал вызывать полицию и она пошла на кухню звонить. Через некоторое время на кухню пришел обнаженный и агрессивный А., которого на входе в кухню догнал и остановил ФИО1, оттащил обратно в комнату. Она испугалась, так как на кухне были ножи, а А. был агрессивен. В комнате через какое-то время все утихло, она записала на диктофон в телефоне разговор ФИО1 и А., затем конфликт снова продолжился. Она дважды ходила к соседу В., просила о помощи, говорила, что мужа убивают. Видела, как муж держал на полу А. со стороны спины, а А. пытался встать. А. физически крепче ФИО1

Относительно физических данных А. пояснила также сожительница А. - свидетель А1., указавшая, что «А. физически более развит, чем ФИО1, так как ходил в спортзал, поддерживал физическую форму».

Кроме показаний свидетелей П., Е., Я., Г., Т., В., К., Б., О., А1., агрессивное поведение А. подтверждается заключением судебно-медицинской экспертизы, согласно которой у ФИО1 обнаружены кровоподтеки на переднебоковой поверхности шеи, обнаружена ушибленная рана лобной области головы, а также иные повреждения, которые могли образоваться при заявленных ФИО1 и Е. обстоятельствах. Ушибленная рана головы квалифицирована, как легкий вред здоровью (рану зашивали в травмпункте). Кроме того, согласно заключению судебной биологической экспертизы в подногтевом содержимом А. обнаружены биологические следы, принадлежащие ФИО1

Из показаний свидетеля К. следует, что он приехал в квартиру ФИО1 и увидел, как ФИО1 удерживал А. ФИО1 ему говорил, что если бы А. пошел в комнату, где находятся его жена и дети, то ФИО1 не смог бы его остановить, так как А. здоровее его.

По мнению защитника аморальное и циничное поведение А. подтверждается исследованными протоколом осмотра аудиозаписи, протоколом осмотра места происшествия с фототаблицей, где указано на обнаружение трупа А. без одежды.

Полагает, что с учетом собранных по делу доказательств имеются основания для применения положений ст. 37 УК РФ о необходимой обороне и разъяснений, содержащихся в п. 2 Постановления Пленума ВС РФ №19 от 27.09.2012 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» защита считает, что объективно зафиксированы ранения жизненно важных органов ФИО1 - шеи и головы, что свидетельствует о реальной угрозе жизни ФИО1 Применимый способ посягательства также свидетельствует о создании реальной угрозы для жизни ФИО1 - первоначальное удушение ФИО1 на диване, затем удушение в процессе борьбы на полу, а также нанесение удара А. головой ФИО1 об угол журнального стола ФИО3 «всех зарежу», высказанные им сразу после попытки удушения ФИО1 на диване, его циничное и развязное поведение в чужой квартире, его направление после этих слов на кухню свидетельствуют о непосредственной реальной угрозе жизни членов семьи ФИО1 - жены и двух малолетних детей. Считает, что у ФИО1 имелись все основания именно так расценивать слова и поведение А. В данном случае ФИО1, предотвращая дальнейшее проникновение обнаженного А. на кухню, пытался отстоять интересы и безопасность всей своей семьи и пытался предотвратить возможность совершения особо тяжкого преступления в отношении целой семьи. Полагает, что если бы проснулась 7-летняя дочь ФИО1 и увидела обнаженного А., свободно передвигающегося по квартире, то можно говорить и о предотвращении преступления сексуального характера в отношении малолетней.

Также защита отмечает, что с учетом неожиданности нападения, его продолжительности (не менее 50 минут), нежелания А. реагировать на слова ФИО1 о прекращении преступных действий, одеться и покинуть его квартиру, а также в целом с учетом агрессивного, неадекватного поведения А. у ФИО1 не могло сформироваться объективное ощущение того, что А. успокоится и прекратит свое посягательство. В обстоятельствах, в которых оказался ФИО1 и применил меры по удержанию А. в качестве средства необходимой обороны отсутствовали основания полагать, что А. можно было отпустить, и он однозначно утратит агрессию и вдруг неожиданно станет адекватным, отсутствовали основания полагать, что А. не возобновит применение насилия в отношении ФИО1 и членов его семьи, что реальная угроза для жизни ФИО1 и членов его семьи отпала.

Кроме того, считает, что о реальности угрозы для жизни, об интенсивности нападения может свидетельствовать степень стресса, который перенесла жена ФИО1 Указывает, что в судебном заседании в стадии дополнений стороной защиты в материалы уголовного дела представлены результаты работы медицинского психолога, к которому была вынуждена обратиться Е. после перенесенных эмоциональных потрясений.

Считает, что при наличии установленного аморального и циничного поведения А. в чужой квартире, его преступного посягательства на ФИО1 и реальной угрозы посягательства на жизни членов семьи ФИО1, с учетом конкретных обстоятельств дела, у суда имелись все основания для оценки доказательств с позиции юридических критериев необходимой обороны, закрепленных в ст. 37 УК РФ. По делу представлено достаточное количество доказательств нападения (преступного посягательства) А. и возникшего права ФИО1 на необходимую оборону от такого посягательства.

Полагает, что причинение смерти по неосторожности при превышении пределов необходимой обороны не образует состав ст. 109 УК РФ, поскольку данная норма такую юридическую квалификацию действий в себя не включает. На основании изложенного, просит приговор суда отменить и вынести оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе потерпевшая И. считает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, судом неправильно применен уголовный закон и приговор является не справедливым вследствие чрезмерной мягкости, не согласна с размером компенсации морального вреда.

Полагает, что действия ФИО1 неверно квалифицированы по ч. 1 ст. 109 УК РФ. К показаниям ФИО1 и его жены Е., которые положены судом в основу приговора, следует относиться критически. По ее мнению, ФИО1, чтобы избежать ответственности за совершенное им умышленное убийство, разработал версию о том, что А. предложил вступить с ним в интимную связь, а затем напал на него, пытаясь задушить. Е. поддержала версию мужа, чтобы помочь ему избежать ответственности.

Указывает, что ФИО1 в судебном заседании пояснил, что А. представлял реальную опасность для жизни и здоровья не только для него самого, но и для его семьи. Е. реально опасалась, что А. задушит ее мужа.

Однако отмечает, что К-вы не предприняли адекватных мер для пресечения действий А. ФИО1 думал не о том, чтобы спасти свою жизнь, которой угрожала опасность, а о том, чтобы не пострадала его недавно прооперированная нога. Е. никак не помогла своему мужу, которого при ней якобы убивал А., так как после того как увидела, что А. душит ее мужа, она пошла на кухню, там покурила и только после этого позвонила в полицию. При этом сообщила полиции не о том, что А. убивает ФИО1, а что в квартире просто дерутся мужчины. Позже Е. звонила Я., которому так же сообщила только о драке ее мужа и А. По всей квартире кровь А., а не ФИО1

Считает, что все было наоборот - ФИО1 убивал А., в связи с чем действия ФИО1 следует квалифицировать по ст. 105 УК РФ. Обращает внимание, что ФИО1 длительное время работал оперуполномоченным в полиции, а затем в исправительной колонии, обладал специальными познаниями и опытом расследования преступлений, поэтому, по мнению автора жалобы, он с легкостью придумал версию о домогательствах со стороны А. и о том, что А. напал на него и пытался его убить.

Полагает, что уголовное дело должно быть возвращено прокурору, для квалификации действий ФИО1, по более тяжкому преступлению.

Также не согласна с размером компенсации морального вреда в сумме 500 000 рублей. Считает, что даже если ее сыну была причинена смерть по неосторожности, компенсация морального вреда должна быть взыскана с ФИО1 в размере 6 000 000 рублей, так как она потеряла единственного сына по вине ФИО1 ФИО1 в содеянном не раскаялся, извинений ей не принес, не выразил никаких сожалений и сочувствия по поводу смерти ее сына. По вине ФИО1 ей причинен невосполнимый тягчайший моральный вред, который является пожизненным. Просит приговор суда отменить, возвратить уголовное дело прокурору.

В возражениях государственный обвинитель Асадова Н.В. считает приговор суда законным и обоснованным, назначенное наказание справедливым, просит решение суда оставить без изменения, апелляционные жалобы адвоката и потерпевшей – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, изучив и оценив доводы жалоб, поступивших возражений суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Судебное разбирательство по делу проведено в соответствии с требованиями ст. 15 УПК РФ.

Выводы суда о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления при обстоятельствах, изложенных в приговоре, являются правильными и основаны на совокупности доказательств, исследованных в судебном заседании и получивших объективную оценку в судебном решении.

Обстоятельства совершения преступления, которые в соответствии со ст. 73 УПК РФ подлежали доказыванию, судом установлены верно.

Собранные доказательства были оценены судом в соответствии со ст. ст. 87, 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в своей совокупности признаны достаточными для разрешения уголовного дела по существу.

Фактические обстоятельства дела судом установлены верно и полно изложены в судебном решении.

Вина ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, установлена собранными по делу доказательствами, исследованными в судебном заседании и подробно изложенными в приговоре, в том числе:

показаниями осужденного ФИО1, частично признавшего вину, пояснившего, что знает А. с 2022 года, когда тот отбывал наказание в виде лишения свободы, а он являлся сотрудником исправительного учреждения. 13 сентября 2025 года в ночное время А. пришел к нему домой, они играли в компьютерные игры, употребляли спиртное. В какой-то момент, вернувшись в комнату после посещения туалета, он обнаружил, что А. голый, паховую область прикрывает футболкой. На его вопрос, почему он разделся, тот пояснил, что он нетрадиционной ориентации, желает вступить в с ним в интимную связь, что он ему давно нравится. Получив отказ, А. первым начал применять физическое насилие, резко набросился на него. Между ними завязалась борьба, А. сдавливал ему шею металлической цепочкой, от чего ему стало трудно дышать, также тот стал наносить ему удары по телу. По причине противоправного поведения А., который занимался спортом, был физически крепче, между ними завязалась борьба, он вынужден был защищаться, стал наотмашь наносить удары по голове и телу А., позвал на помощь жену Е., которая пыталась оттащить А., но не получилось, затем ушла из комнаты, а А. продолжал его душить, при этом говорил, что разберется с ним, а затем с его семьей. В соседней комнате находились две дочери, жена периодически заходила в комнату, просил ее позвонить в полицию и позвать на помощь соседей. А. продолжал его душить одной рукой, а другой наносил удары. В какой-то момент тот встал с него, был полностью голый, сказал, что зарежет всех и пошел на кухню, где находились ножи, где находилась жена, которая звонила по телефону. Он обхватил А. за тело и потащил обратно в комнату, говорил тому одеться, взять такси и уехать, однако тот выражался в его адрес нецензурной бранью, пытался налить себе коньяк, но он ему не давал. А. снова стал наносить ему удары по телу, поставил подсечку и перевернул его на пол, обхватил и ударил об угол журнального столика, от чего из лба пошла кровь. Он испугался еще больше, продолжили бороться и оказались на полу. Он реально опасался, что А. его задушит, причинит вред жене и детям, опасался на свою и их жизнь. В какой-то момент, перехватив инициативу, ему удалось положить А. на пол, самому оказаться на нем, удерживать, чтобы подавить его сопротивление, при этом он обхватил того за шею. А. продолжал сопротивляться и выражаться нецензурно. У него не было цели душить А., держал того за шею по мере сопротивления, чтобы контролировать и удерживать до приезда полиции. Когда А. стал слабее сопротивляться, он ослабил руку, увидел в коридоре соседа В. и свою жену. А. в это время храпел и сопел, голова была лицом в ковер, повернул ее, чтобы поступал воздух, а сам находясь на нем, удерживал. Также попросил соседа связать руки А., приехавший сотрудник полиции надевая наручники, определил отсутствие пульса у А. Затем бригада скорой помощи зафиксировала его смерть. От что действий А. у него было рассечение на лбу, синяки на руках и теле, ссадины на шее от сдавливания цепочкой, в травмпункте ему наложили шов. Признает, что своими действиями А. причинил телесные повреждения, от которых наступила смерть. Осознавал, что от постоянного сдавливания шеи А. могла наступить его смерть, поэтому он периодически ослаблял руку;

показаниями потерпевшей И. о том, что ее сын А. ранее отбывал наказание в виде лишения свободы в г. Соликамске и после освобождения остался работать в колонии вольнонаемным, проживал с А1., от которой 13 сентября 2025 года ей стало известно, что сына убили. Характеризует сына положительно, он был физически развит, посещал спортзал. Со смертью единственного сына она испытала тяжелые страдания, ее здоровье ухудшилось;

показаниями свидетеля Н., который 12 сентября 2025 года отмечал свой день рождения в съёмной бане вместе с А. и его сожительницей А1., употребляли спиртное. К окончанию мероприятия А. был в состоянии алкогольного опьянения. Телесных повреждений на нем не было. А1. из бани уехала раньше, а А. уехал на такси, но куда, ему не известно;

показаниями свидетеля А1., сожительницы А., характеризующей умершего положительно, не отмечавшей у того отклонений полового поведения. О смерти сожителя и ее обстоятельствах ей стало известно от Е., что тот приехал к ним домой, начал вести себя странно, разделся, предложил ФИО1 вступить с ним в интимную связь, в результате чего завязалась потасовка. ФИО1 поборол его, стал удерживать до приезда полиции. Что А. пытался на нее напасть, когда находилась на кухне, что ФИО1 не хотел убивать А. Она тут же приехала домой к ФИО2, где увидела ФИО1 с ссадиной на голове и кровью на руках, на полу лежал голый А., на голове его также были ссадины. ФИО1 подтвердил слова жены. А. физически более развит, чем ФИО1;

показаниями свидетелей П., Т., Г. и Я. о том, что 12 сентября 2025 года вечером с 21 часа они находились в гостях у ФИО1, где общались, играли на приставе, употребляли спиртное. Жена ФИО1 с детьми находилась в другой комнате. Первым ушел Я. 13 сентября 2025 года примерно в 00:30 в квартиру пришел А., находившийся в состоянии сильного алкогольного опьянения, на его локте была ссадина, из которой сочилась кровь. Известно, что ссадину он получил в магазине, в который зашел перед посещением ФИО1, в котором с кем-то подрался. Около 02:00 они уехали. Утром 13 сентября 2025 года им стало известно о произошедшем между ФИО1 и А. конфликте, в результате которого А. получил смертельную травму. Что он набросился на ФИО1, предлагая вступить в интимную связь, угрожал его семье, но ФИО1 удалось повалить А. на пол лицом вниз и удерживать его приезда сотрудников полиции, которых вызвала жена Е., а также она позвала соседа, который видел А. живым. Г. пояснил, что некоторые люди, с которыми А. работал в исправительном учреждении, говорили о том, что тот нетрадиционной ориентации. Также Г. известно, что А. душил ФИО1 цепочкой, видел у него на шее след;

показаниями свидетеля Е. о том, что она проживет с бывшим супругом ФИО1 и двумя малолетними детьми в квартире № ** по адресу ****. 12 сентября 2025 года в вечернее время, с 21:30 в гостях у мужа находились П., Т., Г., Я., которые находились в одной комнате, играли на приставке, употребляли алкоголь, а она находилась с детьми в другой комнате. 13 сентября 2025 года около 4 часов она проснулась от крика ФИО1, который просил подойти. В комнате она увидела голого А., между ними была потасовка. А. находился в состоянии сильного алкогольного опьянения, выражался в адрес ФИО1 нецензурными словами, душил ФИО1, а именно одной ногой стоял на полу, а коленом второй ноги находился на диване и душил ФИО1 обхватом руки. Она пыталась разжать руки А., но не получилось, испугалась и выбежала на кухню, чтобы со своего телефона вызвать полицию. Подошла к двери комнаты и услышала разговор, в ходе которого ФИО1 отправлял А. домой, а тот выражался нецензурными словами. Этот разговор она записала на телефон, потому что ей был не понятен и впоследствии она хотела об этом разговоре спросить. ФИО1 попросил ее позвать кого-то на помощь и она побежала к соседу, который с первого раза не открыл дверь, она вернулась на свою кухню, куда прибежал А., а ФИО1 догнал его и оттащил обратно. Она испугалась, что А. может убить ФИО1, ее и детей, на кухне имелись ножи, слышала звуки ударов. Она вновь побежала к соседу, сказал, что убивают ее мужа и они вместе пришли к ее квартиру. В это время те находились на полу, ФИО4 находился сверху на А. и своим телом удерживал его, обхватив одной рукой за его шею, а другая опиралась в пол. А. был живой, так как дышал и сопел, отталкивался от пола и пытался встать. У ФИО1 лицо было в крови, на лбу была дырка, потом сообщил ей, что А. ударил его о журнальный стол. У А. была кровь на кистях рук, на диване и ковре были пятна, похожие на кровь, опрокинут стол. Сосед предложил связать руки А. до приезда полиции, сказала, что веревки нет. Приехавший сотрудник полиции попросил ФИО1 встать и надел наручники на А., перевернув которого, понял, что у того нет пульса и сказал вызвать скорую помощь. ФИО1 ей рассказал, что когда вернулся из туалета, А. предложил ему вступить в интимную связь, а затем набросился на ФИО1 и стал душить. Она видела у ФИО1 золотую цепочку на шее, которая потом лежала разорванная на полу;

показаниями свидетеля В., соседа осужденного ФИО1 о том, что 13 сентября 2025 год после 4 часов в дверь его квартиры стучала Е., которая был взволнована и растеряна, просила помощи, сказала, что убивают ее мужа, что она вызвала полицию, но ее долго нет. Поднявшись в квартиру К-вых, он увидел в комнате на полу на животе лежал незнакомый мужчина, а ФИО1 находился сверху и удерживал его. Правая рука ФИО1 лежала на полу, упирался на локоть, а левой рекой придерживал голову мужчины в районе затылка. Мужчина пытался шевелиться туловищем, издавал звуки в виде хрипа или храпа. В комнате были следы борьбы, все перевернуто, на диване и на полу имелись следы крови. ФИО1 ему ответил, что этот мужчина напал на него, сошел с ума. Мужчина был полностью голый. На лице ФИО1 была кровь, был рассечен лоб. ФИО1 сказал, что этого мужчину нужно удерживать до приезда сотрудников полиции, иначе он вырвется, его нельзя отпускать. Примерно через 5-7 минут приехали сотрудники полиции, которым ФИО1 пояснил, что мужчина напал на него, предпринял в отношении него действия сексуального характера, в результате чего между ними началась борьба и мужчина стал его душить, это подтвердила Е. Сотрудник полиции перевернув мужчину на спину и сообщил, что тот мертв, нужна скорая помощь, снял наручники;

показаниями свидетеля К., являвшегося сотрудником полиции, что 13 сентября 2025 года в 04:55 он приехал в квартиру по адресу: **** по сообщению, что между ФИО1 и каким-то мужчиной происходит драка драка. В комнате находился ФИО1, которого он знал как бывшего сотрудника полиции и настоящего сотрудника ГУФСИН, а также незнакомый ранее мужчина А., который лежал в комнате на полу, на животе, был без одежды. ФИО1 сидел сверху на нем между поясницей и лопатками, руками упирался в его спину в районе лопаток. Кисти рук А. находились под его телом, колени ФИО1 были на руках А. в районе локтевых суставов. Он столкнул ФИО1 с А., завел его руки за спину и одел наручники, при этом понял, что тот не оказывает никакого сопротивления, приподнял его и понял, что тот мертв, попросил жену ФИО2 вызвать скорую помощь, снял с А. наручники. ФИО2 сообщил, что А. недавно еще хрипел. Находившийся в квартире мужчина сообщил, что он сосед и Е. стучала в его дверь, просила помощи разнять драку. Через 15-20 минут приехала бригада скорой помощи, которая констатировала смерть А. Видел на лице А. рассечение левой брови. От ФИО1 ему известно, что А. предлагал совершить с ним половой акт, затем накинулся на него, повалил на диван, затем скинул в себя А. и тот упал на пол, затем он сел сверху А., захватил шею рукой и придушил, чтобы тот успокоился, а затем убрал руку от шеи и удерживал руками за тело, сидя на нем до приезда сотрудников полиции, так как А. мог еще что-либо сделать. Говорил, что если бы тот пошел в комнату, где находятся жена и дети, то ФИО1 не смог бы его остановить, так как А. здоровее его. Е. сказала, что когда находилась на кухне, из комнаты забежал А. без одежды. Видел у ФИО1 рассечение на лбу слева, из которого шла кровь, на шее след от цепочки и ссадину на передней части груди слева;

показаниями свидетелей Б. и О., о том, что 13 сентября 2025 года в 05:08 поступило сообщению о смерти, в составе бригады скорой помощи выезжали по адресу: ****. Хозяин квартиры – мужчина был с голым торсом, одет в шорты, на руках у него была кровь. В комнате на полу на животе лежал мужчина без одежды. В комнате были следы крови, беспорядок, мужчина, лежавший на полу признаков жизни не подавал. На их вопрос о произошедшем, хозяин квартиры Никита пояснил, что знакомый А. пришел к нему в гости в ночное время в состоянии опьянения, находились в комнате. Он вышел, а когда вернулся А. находился уже без одежды и стал его душить, он оказывал сопротивление, стал удерживать, иначе А. задушил бы его. Затем услышал как А. захрипел и он стал поворачивать его голову в сторону для облегчения дыхания, после этого оставил его на полу на животе, а около 5 часов обнаружил, что тот без признаков жизни. При осмотре пострадавшего обнаружили у него телесные повреждения на голове, левой нижней конечности, на бедре и на голени. В 05:32 констатировали биологическую смерть А.

Кроме того вина осужденного в совершении инкриминируемого преступления подтверждается письменными материалами дела, в том числе:

картой вызова скорой медицинской помощи, согласно которой 13 сентября 2025 года в 05:08 поступил вызов по адресу ****, повод к вызову-констатирована смерть;

протоколом установления смерти А. 13 сентября 2025 года в 05:32;

протоколом осмотра квартиры по адресу: ****, в которой зафиксирована обстановка на месте преступления, обнаружен труп мужчины с признаками телесных повреждений в области головы, предметы одежды и нательного белья, пятна бурого цвета, изъяты отпечатки следов рук, футболка, смывы вещества бурого цвета с поверхности пола и поверхности стола, фрагменты покрывала и фрагменты обивки дивана, два сотовых телефона, наволочка, пододеяльник;

протоколом осмотра изъятых 13 сентября 2025 года в ходе осмотра квартиры предметов: черной футболки, мужских брюк светлого цвета, куртки светло-зеленого цвета с капюшоном, трусов синего цвета, шорт синего цвета с пятнами бурого цвета, а также покрывала, пододеяльника, наволочки, на которых вещество бурого цвета;

протоколом осмотра сотовых телефонов, принадлежащих ФИО1 и А., в которых обнаружено исходящее смс сообщение 12 сентября 2025 года в 23:58 абоненту «Тема А.» с текстом «****, код домофона 1707», а также имеется список соединений между ними в период с 12 по 13 сентября 2025 года;

заключением судебно-медицинского эксперта № 613 от 10 октября 2025 года о причинах смерти А. и телесных повреждениях, способе их нанесения, согласно выводов которого, смерть А. наступила в результате механической асфиксии от сдавления органов шеи при удавлении рукой (руками), со сгибательным переломом большого рожка щитовидного хряща слева с кровоизлиянием в мягких тканях и на слизистой гортани слева по периферии, кровоизлиянием в мышцах передней поверхности шеи на уровне щитовидного хряща по средней линии и слева, кровоизлиянием в мягких тканях области большого рожка щитовидного хряща справа, разлитыми фиолетово-синюшными трупными пятнами, вздутием легких, кровоизлияния под оболочками глаз и век, под плеврой легких и под эпикардом сердца, с развитием угрожающего для жизни состояния – острой дыхательно-сердечной недостаточностью, состоящих в прямой причинной связи с наступлением смерти А. Вышеуказанная повлекшая смерть механическая асфиксия от сдавления органов шеи при удавлении рукой (руками) образовалась от прижизненного грубого сдавления передней и переднебоковых поверхностей средней трети шеи справа и слева в течение не менее нескольких минут до наступления смерти, рукой или руками другого человека, возможность развития вышеуказанной механической асфиксии, повлекшей смерть А. при падении из положения стоя или близкого к таковому можно исключить.

Судя по характеру, локализации и морфологическим свойствам вышеуказанной механической асфиксии, в начальный период сдавления органов шеи А., до потери сознания, мог совершать активные действия (двигать головой, туловищем и конечностями, говорить, хрипеть и т.п.) с попытками освободить шею от сдавления, при этом положение его тела в пространстве могло быть довольно разнообразным и менялось (он мог стоять, сидеть, лежать на спине или животе), и производивший сдавление шеи рукой или руками мог находиться спереди от потерпевшего или сзади от него, и вышеописанная механическая асфиксия могла возникнуть при обстоятельствах, указанных свидетелем и обвиняемым в представленных материалах уголовного дела. Согласно пунктам 5.1.1.5 и 5.1.2.10 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утверждённого приказом Министерства здравоохранения РФ № 172н от 8 апреля 2025 года вышеуказанная механическая асфикция от сдавливания органов шеи, причинила тяжкий вред здоровью по признаку - вред здоровью, опасный для жизни человека, вызвавший угрожающее жизни состояние.

Также при исследовании трупа А. были обнаружены: ушибленная рана верхнего века левого глаза с кровоподтёком век левого глаза, ссадина лобной области несколько справа, кровоподтёк лобной области справа, кровоизлияния в мягких тканях головы, ссадины правого и левого локтя, две ссадины левого предплечья, ссадины правого и левого колена, кровоподтёк области пястно-фалангового сустава второго пальца левой кисти, кровоподтёки правого и левого бедра, левого колена и верхней трети левой голени, которые, судя по локализации и морфологическим свойствам, образовались от не менее пяти ударно-травматических воздействий на различные области головы, одного ударно-травматического воздействия на область правого локтя, не менее четырёх ударно-травматических воздействий на области левого локтя, левого предплечья и левую кисть, не менее пяти ударно-травматических воздействий на нижние конечности, каких-то твёрдых тупых и возможно тупогранных предметов, могли возникнуть от ударов и (или) сдавления руками, ногами и т.п., по имеющимся судебно-медицинским данным определить от действия каких именно твёрдых тупых и возможно тупогранных предметов образовались указанные повреждения, а также последовательность их образования, не представляется возможным, возможность образования всех их при падении из положения стоя или близкого к таковому можно исключить, но ушибленная рана верхнего века левого глаза с кровоподтёком на веках глаза, ссадина лба, ссадины правого и левого локтя, ссадины правого и левого колена и кровоподтёк левого колена и левой голени могли образоваться в результате ударов указанными областями тела о какие-то твёрдые тупые и возможно тупогранные предметы, в том числе и при падении из положения стоя, сидя или близкого к таковым, все вышеперечисленные повреждения могли быть получены при обстоятельствах, указанных свидетелем и обвиняемым в представленных материалах уголовного дела, давность всех их в пределах до нескольких часов до наступления смерти, все указанные ссадины, кровоподтёки, кровоизлияния в мягких тканях головы и ушибленная рана, применительно к живым лицам, расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека, поскольку не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты трудоспособности, и все они в прямой причинно-следственной связи со смертью не состоят. Каких-либо инородных предметов, частиц и волокон, визуально видимых следов металлизации во всех вышеописанных ушибленной ране, ссадинах и кровоподтёках при исследовании трупа не найдено. По состоянию трупных явлений давность наступления смерти в пределах семи - десяти часов до начала исследования трупа. При лабораторном исследовании у А. обнаружен этиловый спирт в крови 2,9%, в моче 4,3%, наркотические и лекарственные вещества в крови и моче не обнаружены;

заключением судебно-медицинского эксперта № 1059 от 19 сентября 2025 года, согласно которой у ФИО1 при обращении в травмпункт и осмотрах 13 и 19 сентября 2025 года зафиксированы телесные повреждения – ушибленная рана лобной области слева, ушибленная рана слизистой левой щеки, два кровоподтека левого надплечья, кровоподтек переднебоковой поверхности шеи слева, кровоподтек передней поверхности грудной клетки справа, три кровоподтека передней поверхности грудной клетки слева, кровоподтек правого предплечья, кровоподтек левой кисти, кровоподтек правой кисти, линейная ссадина левого предплечья, ссадины правого и левого колена, кровоподтек передней поверхности правой голени, и ушибленная рана лобной области слева, согласно пункту 5.3.1 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Министерства здравоохранения РФ № 172н от 8 апреля 2025 года, причинила легкий вред здоровью человека, так как влечет кратковременное расстройство здоровья - временное расстройство здоровья продолжительностью до трех недель от момента причинения травмы, все остальные ссадины, кровоподтеки и ушибленная рана слизистой левой щеки, согласно пункту 6 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Министерства здравоохранения РФ № 172н от 8 апреля 2025 года, расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека, поскольку не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты трудоспособности.

Судя по локализации и морфологическим свойствам, телесные повреждения образовались от действия каких-то твёрдых тупых и возможно тупогранных предметов, могли возникнуть от ударов и (или) сдавления таковыми, при получении повреждений положение тела пострадавшего в пространстве, равно как и взаиморасположение его и нападавшего могло быть самым разнообразным и менялось, все обнаруженные повреждения могли быть получены при заявленных обстоятельствах, давность всех их не противоречит заявленному сроку, и данная ушибленная рана лобной области слева причинила лёгкий вред здоровью человека, так как влечёт кратковременное расстройство здоровья - временное расстройство здоровья продолжительностью до трех недель от момента причинения травмы, все остальные ссадины, кровоподтёки и ушибленная рана слизистой левой щеки, расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека, поскольку не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты трудоспособности;

заключением дактилоскопической судебной экспертизы № 263 от 17 сентября 2025 года, согласно выводам которой следы пальцев рук, изъятые при осмотре места происшествия с пластиковой бутылки «Классик Кола», со стакана, со стопки, оставлены ФИО1 ладонью левой руки, безымянным пальцем правой руки, большим и указательным пальцами левой руки. След пальца руки, перекопированный со стакана, оставлен А. указательным пальцем левой руки;

заключением генетической судебной экспертизы № 1572 от 23 октября 2025 года, согласно которой на срезах ногтей и в смывах с рук потерпевшего А. обнаружена кровь, возможно присутствие контактных следов, при исследовании которых установлен смешанный генотип, содержащий генетический материал потерпевшего А. и обвиняемого ФИО1 На срезах ногтей и в смывах с рук обвиняемого ФИО1, наличие крови не установлено, возможно присутствие контактных следов, при исследовании которых обнаружен генетический материал обвиняемого ФИО1, присутствие генетического материала потерпевшего А. не выявлено;

заключением генетической судебной экспертизы № 1575 от 23 октября 2025 года, согласно которой на футболке, брюках и куртке, изъятых 13 сентября 2025 года в ходе осмотра места происшествия обнаружена кровь потерпевшего А.;

заключением генетической судебной экспертизы № 1574 от 23 октября 2025 года, согласно которой на трусах и шортах изъятых 13 сентября 2025 года в ванной комнате, обнаружена кровь человека. На трусах кровь принадлежит потерпевшему А. На шортах кровь принадлежит обвиняемому ФИО1;

заключением генетической судебной экспертизы № 1573 от 23 октября 2025 года, согласно которой на 4 фрагментах обивки выдвижной части дивана, 4 фрагментах обивки основной части дивана, фрагменте светлого покрывала с дивана, в смыве с журнального столика обнаружена кровь потерпевшего А. В смыве с пола при входе справа обнаружена кровь ФИО1;

заключением медико-криминалистической судебной экспертизы № 342мко от 29 сентября 2025 года, согласно которой на щитовидном хряще от трупа А. имеется полный перелом верхнего левого рожка по его основанию. Согласно морфологическим свойствам перелома он является конструкционным сгибательным переломом (расположение сил сжатия на внутренней поверхности рожка, сил растяжения - на наружной поверхности рожка). Перелом образовался в результате чрезмерного сгибания рожка кнутри с точкой приложения травмирующей силы тупого предмета на концевую часть рожка;

протоколом осмотра диска с видеозаписью, представленного Е., где зафиксировано изображение двери, а также разговор в ходе которого ФИО1 говорит А., чтобы тот успокоился и уезжал домой, а А. выражается в его адрес нецензурными словами;

и другими доказательствами, положенными в основу приговора.

Как следует из протокола судебного заседания все изложенные в приговоре доказательства судом в соответствии со ст. 240 УПК РФ были непосредственно исследованы в ходе судебного разбирательства по уголовному делу.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что на основании исследованной совокупности доказательств, подробно приведенных в приговоре и оцененных судом в соответствии с положениями ст. ст. 75, 87 - 89 УПК РФ, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО1 в совершении преступления в отношении А. и правильности юридической оценки его действий по ч. 1 ст. 109 УК РФ, как причинение смерти по неосторожности. Оснований для иной квалификации действий осужденного не установлено.

Согласно положений ст. 26 УК РФ преступлением, совершенным по неосторожности, признается деяние, совершенное по легкомыслию или небрежности. Преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия.

В соответствии с п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 года N 19 "О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление" судам необходимо различать состояние необходимой обороны и состояние мнимой обороны, когда отсутствует реальное общественно опасное посягательство и лицо ошибочно предполагает его наличие.

В тех случаях, когда лицо не осознавало, но по обстоятельствам дела должно было и могло осознавать отсутствие реального общественно опасного посягательства, его действия подлежат квалификации по статьям Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающим ответственность за преступления, совершенные по неосторожности.

В соответствии с изложенными разъяснениями закона в ходе судебного разбирательства было достоверно установлено, что ФИО1 в ходе ссоры, последующей борьбы и драки с А., возникших по причине аморального и противоправного поведения потерпевшего, удерживая лежащего на полу А. с целью прекращения конфликтной ситуации, проявляя небрежность, обхватив его руками за шею в течение нескольких минут, тем самым сдавив шею А., не предвидел возможности наступления от своих действий общественно-опасных последствий своих действий в виде смерти потерпевшего, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия.

Именно в результате небрежных действий подсудимого ФИО1 по обездвиживанию и удержанию А. произошло удушение, повлекшее смерть А. по неосторожности. Между действиями ФИО1 и наступившими последствиями в виде смерти А. по неосторожности установлена прямая причинная связь.

Доводы представителя потерпевшего о наличии у подсудимого умысла на причинение смерти потерпевшему, наличии оснований для квалификации действий ФИО2 как более тяжкого преступления, и, тем самым, возвращения настоящего уголовного дела прокурору в соответствии со ст. 237 УПК РФ, судом обоснованно признаны несостоятельными.

Из показаний ФИО1 и свидетелей Е., В., К. следует, что в ходе конфликта, а затем драки и борьбы, возникших по инициативе потерпевшего А., находившегося в состоянии алкогольного опьянения, из-за противоправного и аморального поведения потерпевшего, который высказывал угрозы в адрес семьи ФИО1, который оказался сверху лежащего на полу, на животе А., с целью пресечения его действий, обездвиживания и удержания, обхватил А. руками за шею, обездвижил А., перед этим сказав находившейся рядом Е. вызвать сотрудников полиции.

Оснований не доверять этим показаниям у суда первой инстанции не имелось, не усматривает таких оснований и суд апелляционной инстанции, поскольку они последовательны, не противоречивы, взаимно дополняют друг друга и согласуются с иными доказательствами, в том числе с аудиозаписью разговора, в ходе которого ФИО1 говорит А., чтобы тот успокоился и уезжал домой, а последний выражается в адрес ФИО1 нецензурными словами.

Совокупность исследованных доказательств позволяет прийти к убеждению, что ФИО1 действительно не желал наступления смерти А., а удушение произошло вследствие обхвата руками, который ФИО1 применил не для сдавления шеи потерпевшего, а для его удержания в положении лежа на полу.

Достоверных доказательств того, что осужденный ФИО1 осознавал, что производит удушение потерпевшего, предвидел возможность наступления от этого его смерти, не желал, но сознательно допускал наступление смерти А., либо относился к этому безразлично не установлено.

Все вопросы, связанные с доказанностью вины осужденного, квалификацией его действий, судом в приговоре подробно и тщательно проанализированы и надлежащим образом мотивированы.

Довод потерпевшей и ее представителя о наличии оснований для квалификации действий ФИО1 как более тяжкого преступления является голословным, никакими объективными данными и материалами уголовного дела не подтверждается.

Доказательств наличия прямого или косвенного умысла на причинение смерти, либо тяжкого вреда здоровью потерпевшего не установлено. Описание преступного деяния, изложенное в обвинении и приговоре, не свидетельствует о наличии иного состава преступления, чем инкриминировано органами предварительного следствия. Не добыто доказательств об умышленных действиях ФИО1, направленных на причинение смерти А., и в ходе судебного разбирательства.

Оснований, указывающих на то, что преступление совершено ФИО1 при иных обстоятельствах, направленных именно на лишение жизни потерпевшего, либо о причастности к совершенному преступлению иных лиц, фальсификации доказательств из представленных материалов дела также не усматривается.

Доводы защитника - адвоката Рогозникова А.М. об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, поскольку тот действовал в пределах необходимой обороны, а причинение смерти по неосторожности при превышении пределов необходимой обороны не образует состав ст. 109 УК РФ, также являются несостоятельными, поскольку после перемещения на пол и принятия мер к обездвиживанию потерпевшего А. необходимость обхвата руками шеи потерпевшего, а соответственно и право на необходимую оборону отпали. Вместе с тем обхват руками шеи потерпевшего ФИО1 был применен не для сдавления его шеи, а для его удержания А. в положении лежа на полу, поэтому удушение произошло не умышленно, а по неосторожности.

Каких-либо существенных противоречий в показаниях осужденного ФИО1 и его жены Е. по значимым для дела обстоятельствам не имеется.

Изложенные ими обстоятельства произошедшего, свидетельствующие о причинении смерти по неосторожности, на протяжении всего предварительного и судебного следствия являлись последовательными и непротиворечивыми, несмотря на наличие родственных отношений с осужденным, который является ее бывшим мужем, оснований не доверять показаниям свидетеля Е. не имеется, поскольку ее показания подтверждаются совокупностью других исследованных и положенных в основу приговора доказательств.

Незначительные расхождения в показаниях свидетеля Е. и осужденного, в том числе по времени и длительности событий, объясняются стрессовой ситуацией и субъективным восприятием произошедшего каждым из них. При этом Е. в разные моменты могла видеть как ФИО1 удерживал потерпевшего как одной рукой, так и двумя, поскольку периодически наносил второй рукой удары.

Поскольку изначально свидетелем Е. борьба мужчин воспринималась как конфликт, то она и сообщала Я. и К. о драке ФИО1 с каким-то мужчиной, однако по мере осознания опасности уже просила свидетеля В. о помощи, поскольку убивают ее мужа.

Свидетель В., пришедший в квартиру осужденного, видел потерпевшего А. на полу, который был жив, издавал звуки. Свидетель К. также подтвердил обстоятельства удержания ФИО1 потерпевшего на полу.

Версия потерпевшей и ее представителя об иных обстоятельствах произошедшего, умышленном причинении ФИО1 смерти А., инсценировании осужденным и его женой обстоятельств произошедшего и фальсификации доказательств, тщательно проверялась в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства, своего подтверждения не нашла, поэтому отвергается как несостоятельная.

То обстоятельство, что потерпевший А. находился в момент конфликта и драки без одежды полностью подтверждается исследованными судом доказательствами и сомнений не вызывает. Доводы о том, что К-вы раздели его позднее являются несостоятельными.

Наличие крови на одежде потерпевшего А. обусловлено тем, что изначально в квартиру ФИО1 потерпевший А. пришел с телесными повреждениями – наличием ссадины на локте, из которой сочилась кровь, что подтверждается как показаниями самого осужденного, так и свидетелей П., Т., Г., Я., находившихся в тот момент в его квартире, и указавших, что ФИО1 обрабатывал рану потерпевшего, что объясняет наличие крови на одежде потерпевшего А., однако наличие крови самого осужденного ФИО1, которая также обнаружена на месте преступления, на одежде А. не обнаружена, что также опровергает версию потерпевшей стороны о том, что одежда была снята с потерпевшего позднее.

То обстоятельство, что свидетель Е. не предпринимала самостоятельных активных действий по нейтрализации А., не зафиксировала на видео отсутствие одежды на потерпевшем, с учетом психотравмирующей ситуации, в которой она оказалась и субъективного восприятия опасности также не опровергает правильность установления судом фактических обстоятельств произошедшего.

Само по себе наличие у осужденного высшего юридического образования, осуществление службы в правоохранительных органах, количество и характер зафиксированных у него телесных повреждений, также не свидетельствует об искусственном создании и неверной оценке исследованных судом доказательств.

Изложенные потерпевшей и ее представителем доводы фактически сводятся к переоценке доказательств, которые оценены судом по внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, как это предусмотрено ст. 17 УПК РФ. То обстоятельство, что оценка доказательств, данная судом, не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не ставит под сомнение правильность выводов суда.

Дело рассмотрено полно и всесторонне с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, доказательства оценены судом также в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Все сомнения в обстоятельствах содеянного осужденным, судом проверены и оценены в соответствии с требованиями УПК РФ. Фактические обстоятельства дела судом установлены правильно и полно изложены в приговоре.

Каких-либо данных, свидетельствующих о нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого решения, в материалах дела не содержится.

При таких обстоятельствах действиям осужденного ФИО1 судом дана правильная правовая оценка и квалификация, оснований возвращения настоящего уголовного дела прокурору, предусмотренных ст. 237 УПК РФ, не имелось, в связи с чем в удовлетворении данных ходатайств было обоснованно отказано, не усматривает таких оснований и суд апелляционной инстанции, в связи с чем доводы апелляционной жалобы потерпевшей являются несостоятельными.

При назначении ФИО1 наказания за содеянное суд первой инстанции должным образом в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности осужденного, влияние назначенного наказания на его исправление и иные обстоятельства, предусмотренные законом.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, судом в соответствии в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ учтено наличие малолетних детей, в соответствии с п. «и» ч.1 ст. 61 УК РФ - активное способствование раскрытию и расследованию преступления, выразившееся в проверке показаний на месте; в соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ - противоправность и аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, которые выразились в том, что А., находясь в гостях в квартире ФИО1, в состоянии сильного алкогольного опьянения, снял с себя одежду, предлагал ФИО1 вступить с ним в интимную связь, а после отказа набросился на ФИО1, стал его душить, причинил ФИО1 телесные повреждения, высказывал угрозы в адрес семьи ФИО1

Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено.

Одновременно суд учел и иные данные о личности осужденного, в том числе, положительно характеризующий его материал.

Учитывая, что совершенное ФИО1 преступление является преступлением небольшой тяжести, совершено лицом, не имеющим судимости, впервые, отягчающие наказание обстоятельства отсутствуют, то в силу требований ч. 1 ст. 56 УК РФ назначение ему наказания в виде лишения свободы невозможно.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не находит оснований для признания назначенного ФИО1 наказания в виде ограничения свободы несправедливым или чрезмерно мягким.

Оснований полагать, что суд, определяя такое наказание, не учел какие-либо обстоятельства, или данные о личности осужденного, не имеется.

Учитывая вышеизложенные обстоятельства в совокупности, суд апелляционной инстанции разделяет вывод суда первой инстанции об отсутствии при назначении наказания ФИО1 оснований для применения ст. 64 УК РФ, поскольку какие-либо исключительные обстоятельства, связанные с целями и мотивами преступления, ролью осужденного, а также другие обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности преступления, в ходе судебного разбирательства не установлены.

При таких данных суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что наказание, назначенное ФИО1, соответствует закрепленному в ст. 6 УК РФ принципу справедливости, а также положениям ст. ст. 43 и 60 УК РФ, отвечает целям восстановления социальной справедливости, индивидуализации наказания, исправления осужденного.

Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о необходимости назначения основного наказания в виде ограничения свободы, с возложением соответствующих обязанностей предусмотренных ст. 53 УК РФ. Выводы о назначении наказания соответствуют общим требованиям назначения наказания, мотивированы, должные суждения приведены в приговоре, с обоснованностью которых соглашается суд апелляционной инстанции.

Разрешая исковые требования потерпевшей И. о компенсации морального вреда, судом в соответствии с требованиями ст.ст. 151, 1100, 1101 ГК РФ, разъяснениями п. 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 года N 19 "О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление" в полной мере учтены все предусмотренные законом обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, в том числе конкретные обстоятельства дела, при которых наступила смерть А., сведения о степени моральных и нравственных страданий потерпевшей И., в связи со смертью ее единственного сына, материальное положение осужденного, характер преступления, совершенного по неосторожности, противоправность и аморальность поведения потерпевшего А., явившегося поводом для преступления, неосторожная форма вины осужденного, а также принципы разумности и справедливости.

Доводы апелляционной жалобы потерпевшей о неосновательно заниженном размере компенсации морального вреда основанием для отмены или изменения решения также не являются, поскольку основаны на субъективном мнении заявителя. Степень соразмерности заявленной суммы компенсации морального вреда является оценочной категорией, в силу чего только суд первой инстанции вправе дать оценку указанному критерию, исходя из обстоятельств конкретного дела и представленных сторонами доказательств. Оснований полагать размер компенсации морального вреда, определенный судом в размере 500000 рублей, заниженным либо необоснованным суд апелляционной инстанции не усматривает.

Нарушений требований уголовного и уголовно-процессуального законов суд апелляционной инстанции не находит, оснований для отмены приговора, в том числе по доводам апелляционных жалоб, не усматривает.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Соликамского городского суда Пермского края от 4 февраля 2026 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы адвоката Рогозникова А.М. в защиту осужденного ФИО1 и потерпевшей И. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, с соблюдением требований статьи 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: подпись