Апелляционное постановление № 22-254/2019 от 26 марта 2019 г. по делу № 22-254/2019

Cудья Михеев Д.С. Дело № 22-254/2019


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Йошкар-Ола 27 марта 2019 года

Верховный Суд Республики Марий Эл в составе:

председательствующего судьи Полозовой Р.Ф.,

при секретаре Мальцевой О.С.,

с участием:

прокурора Гудкова Н.М.,

осужденной ФИО1,

защитников – адвокатов Хорошавиной Е.Г., Ямщикова В.Г.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденной ФИО1, защитников адвокатов Ямщикова В.Г., Хорошавиной Е.Г. на приговор Йошкар-Олинского городского суда Республики Марий Эл от <дата>, которым

ФИО1, <...> не судимая,

осуждена за совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, к наказанию в виде ограничения свободы на срок 2 года 6 месяцев с лишением на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ права заниматься врачебной деятельностью на срок 2 года 6 месяцев.

В соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ осужденной ФИО1 установлены ограничения и обязанности: не изменять места жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; не выезжать за пределы территории городского округа «<адрес>» без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; два раза в месяц являться в установленные сроки для регистрации в специализированный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; не покидать место проживания с 22 часов до 6 часов.

Мера пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

На основании ч. 3 ст. 72 УК РФ зачтено ФИО1 в срок отбытия наказания в виде ограничения свободы время содержания ее под стражей с <дата> по <дата>, из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в виде ограничения свободы.

В удовлетворении исковых требований потерпевшей С. о взыскании с ФИО1 компенсации морального вреда в сумме 1 000 000 рублей отказано.

Приговором разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Заслушав выступления участников судебного заседания, изучив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда ФИО1 признана виновной в причинении смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей.

ФИО1 – врач<...><...> отделения <№> Государственного бюджетного учреждения <адрес> «<...>» (далее «<...>»), находясь на дежурстве и являясь лечащим врачом С., осуществляла ведение роженицы до ее родоразрешения, а также определяла тактику лечения и тактику родоразрешения. <дата> в 23 часа у С. родился первый ребенок 1 В период времени с 22 часов 45 минут до 23 часов 20 минут в помещении <...> отделения <№> «<...>» врачом ФИО1, находящейся при исполнении своих профессиональных обязанностей, не предвидевшей возможности наступления общественно-опасных последствий своего бездействия в виде наступления смерти второго ребенка С., хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности она должна была и могла предвидеть наступление указанных последствий, в нарушение требований приказа Минздрава России от 1 ноября 2012 года № 572н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)» (далее приказ Минздрава № 572н) и должностной инструкции, при многоплодных родах не проведена непрерывная запись кардиотокографии плодов, не проведено ультразвуковое исследование второго плода после рождения первого, что привело к несвоевременной диагностике предлежания петель пуповины и непринятию мер профилактики последующего их выпадения.

В последующем, в период времени с 23 часов 20 минут до 23 часов 32 минут врач ФИО1 после несвоевременного диагностирования выпадения петель пуповины незамедлительно не устранила компрессию пуповины, не вынимая руки <...>, не отодвинула прижатую головку второго плода С. вверх, не устранила сдавление пуповины при потугах вплоть до извлечения плода во время операции кесарева сечения, а также не осуществила контроль пульсации пуповины.

Ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей, допущенное в результате небрежных действий врача ФИО1 при оказании медицинской помощи С. привели к компрессии пуповины второго плода, которая длилась достаточно долго - 12 минут (с момента фиксации времени выпадения пуповины до извлечения плода), развитию <...>, вызвавшего <...> второго плода с <...>, развитием <...>

При надлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей, при выполнении требований приказа Минздрава России № 572н и должностной инструкции, при многоплодных родах при проведении непрерывной записи кардиотокографии плодов в период с 22 часов 45 минут до 23 часов 32 минут <дата> при проведении ультразвукового исследования второго плода после рождения первого, ФИО1 могла и обязана была своевременно диагностировать у С. предлежание петель пуповины второго плода и принять меры к предотвращению их последующего выпадения, а в случае своевременного диагностирования выпадения петель пуповины, должна была, не вынимая руки <...>, немедленно устранить компрессию пуповины, рукой отодвинуть прижатую головку плода вверх и препятствовать сдавливанию пуповины при потугах вплоть до извлечения плода во время операции кесарева сечения, а также контролировать наличие пульсации пуповины.

<дата> в 23 часа 32 минуты проведена операция кесарева сечения, в результате которой у ФИО2 родился второй ребенок 2 с диагнозом «<...>», который, несмотря на оказываемое лечение и реанимационные мероприятия, скончался <дата> Смерть 2 наступила от отека головного мозга с <...>. Отек головного мозга развился <...> при выпадении петель пуповины в родах.

Между дефектами оказания медицинской помощи, допущенными в результате небрежных действий врача-<...> родового отделения <№> «<...>» ФИО1, непосредственно ведущей роды С., и наступлением смерти 2 имеется прямая причинно-следственная связь.

В апелляционных жалобах на приговор :

-осужденная ФИО1 указывает о несогласии с приговором. Непрерывная кардиотокография второго плода после рождения первого не проведена, так как не удалось установить датчик кардиотокографа. Также считает, что ультразвуковое исследование является вспомогательным методом исследования, кроме того, положение второго плода после рождения первого было установлено врачом С.И. ручным способом. Аппарат УЗИ <дата> в родовой отсутствовал, а вызов врача УЗД занял бы определенное время. В приказе Минздрава № 572н, который регламентирует порядок оказания акушерско-гинекологической помощи, нет конкретного указания, каким образом должна быть устранена компрессия пуповины. Для случаев многоплодной беременности в РФ нет стандарта медицинской помощи и клинических рекомендаций, то есть врач действует согласно сложившейся клинической практике. В специальной литературе указано, что в случае плохого качества записи КТГ следует выслушивать ЧСС плода стетоскопом и регистрировать данные в истории родов, что и было сделано при родоразрешении С.

Не согласна с выводами эксперта Т. о неоправданно долгом родоразрешении, отсутствии влияния иных отрицательных факторов на исход родов, так как С. во время беременности курила, отказывалась от госпитализации, чем увеличила риск патологии.

Книга «<...>» <дата>, на которую ссылается эксперт, является лишь клиническими рекомендациями.

В заключении эксперт Т. опиралась только на свой опыт работы, собственное мнение о тактике родоразрешения.

Учитывая отсутствие клинических рекомендаций, стандартов по родоразрешению с многоплодной беременностью, ФИО1 указывает на пособие «<...>» часть II (для преподавателя), Киев <дата>

При ведении родов С. грубых нарушений не допущено. Обследование при поступлении проведено в полном объёме, тактика родоразрешения верна и выбрана согласно принципов доказательной медицины.

Порядок оказания медицинской помощи выполнен в полном объёме.

Считает, что вина не доказана. Суд не принял как доказательства заключение специалиста, мнение специалистов, дав им критическую оценку. Отсутствует прямая причинно-следственная связь между смертью 2 и <...> новорожденного при родах.

Осужденная считает, что выполнила все необходимые мероприятия.

При рассмотрении уголовного дела было нарушено право на защиту. Адвокату Балашову О.А. судом были предоставлены лишь сутки на изучение уголовного дела и отказано в ознакомлении с протоколом судебного заседания. У адвоката Балашова О.А. отсутствовала физическая возможность посетить подсудимую в следственном изоляторе и согласовать позицию по делу.

Супруг ФИО1 не был допущен на оглашение приговора.

Просит отменить приговор Йошкар-Олинского городского суда Республики Марий Эл от <дата> и передать уголовное дело на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции со стадии подготовки к судебному заседанию;

- адвокат Хорошавина Е.Г. не соглашается с выводами суда о виновности ФИО1, указывая, что показаниями свидетелей С.И., Х., Л. и самой подсудимой ФИО1 установлено, что непрерывная кардиотокография плодов проводилась, однако, когда родился первый плод, датчик кардиотокографа не удалось установить.

Считает, что при допросе свидетелей С.И., Ш. следователем допущены нарушения УПК РФ, им задавали вопросы, а не предоставили возможность свободно рассказать о происшедшем, чему не дана оценка судом.

Также свидетель К. - техник по медицинскому оборудованию, пояснил суду, что не всегда возможна запись КТГ, даже при исправном оборудовании.

Свидетель Ч. также пояснил, что, так как плод и роженица активно шевелятся, а плод движется, то зафиксировать датчик не представляется возможным, так как на фиксацию сердцебиения необходимо секунд тридцать, а за это время плод может сместиться и сигнал не будет получен.

Что касается ультразвукового исследования второго плода после рождения первого, защитник отмечает, что ультразвуковое исследование является вспомогательным методом исследования, основным являются руки врача. Положение второго плода после рождения первого было установлено ручным способом, аппарат УЗИ диагностики на <дата> в родовой <№> отсутствовал, а вызов врача УЗД занял бы определенное время.

Свидетель П. пояснил, что не всегда во время ультразвукового исследования удается установить предлежания петель пуповины, а после отхождения вод это сделать сложнее.

Кроме того, согласно приказу Минздрава № 572н, проведение УЗИ второго плода после рождения первого предусмотрено при полностью самопроизвольных родах (подкод приказа 084.0), в случае же другого родоразрешения (которое и имело место у С.) при многоплодных родах (подкод 084.8 приказа), проведение УЗИ второго плода после рождения первого не требуется.

В приговоре суда указано, что ФИО1 непосредственно вела роды и зафиксировала выпадение петель пуповины.

С таким выводом суда нельзя согласиться, так как и потерпевшая С. и свидетели пояснили в судебном заседании, что врачей было двое, кроме того, роды С. были патологическими и должны были вестись двумя врачами. Из приобщенного в судебном заседании графика дежурства следует, что ответственным врачом <дата> был другой врач.

В ходе предварительного и судебного следствия достоверно установлено, что выпадение петель пуповины зафиксировал другой врач, а не ФИО1, об этом говорила и в ходе своего допроса эксперт Т.

Также следует отметить, что в приказе Минздрава № 572н, который регламентирует порядок оказания акушерско-гинекологической помощи, нет указания на алгоритм действий врача при выпадении петель пуповины, на необходимость контроля пульсации пуповины.

Также нельзя согласиться с выводом суда о том, что между дефектами оказания медицинской помощи, допущенными в результате небрежных действий ФИО1, и наступлением смерти 2 имеется прямая причинно-следственная связь. Этот вывод сделан в заключении экспертов <№>, а эксперт Т. пояснила, что она не должна была делать такой вывод и указывать конкретную фамилию врача.

Эксперт Ч.С. пояснил, что он делал все выводы, но имеет общее представление об акушерстве и гинекологии и точно не знает, какой именно послед исследовался, первого или второго плода, в связи с чем у стороны защиты возникают сомнения в компетенции эксперта.

О противоречиях в экспертизах, проведенных в ходе предварительного следствия, указано также в заключении специалиста Г., который также отметил несоответствие вышеуказанных экспертиз нормам УПК РФ и Закона РФ «Об экспертной деятельности».

Специалист Ш.А. указал, что сердце ребенка подробно не исследовалось, специалист Г. пояснил, что сердце 2 вообще не исследовалось, хотя смерть наступает в первую очередь из-за остановки сердца. Однако данным показаниям суд в приговоре не дал должной оценки.

Суд в приговоре констатирует, что заключение специалиста <№> от <дата> было дано без изучения всех материалов уголовного дела, хотя в заключении указано, что на исследование представлены фотокопии материалов уголовного дела в двух томах.

Суд в приговоре указал, что заключение специалиста хотя и содержит суждение по вопросам, имеющим значение для уголовного дела, но доказательственной силы, присущей заключению эксперта, не обладает, что противоречит ст. 74 УПК РФ.

Считает, что в проведении судебных экспертиз участвовали эксперты –врачи разных специальностей, и экспертиза является комплексной, однако в заключениях экспертов <№> и <№> не указано, какие исследования и в каком объеме провел каждый эксперт, какие факты он установил и к каким выводам пришел.

Кроме того, в заключениях экспертиз <№>, <№> и <№> имеются противоречия в части установления причины смерти 2 Причиной смерти 2, на основании патологоанатомического вскрытия <№> и заключения эксперта <№>, указан отек головного мозга с <...>, который развился <...> вследствие <...> плода, но ни в одном из этих документов не говорится о выпадении петель пуповины в родах.

Заключение эксперта <№> проведено на основании направления врача судебно-медицинского эксперта Т.С., который не указан в числе лиц, принимавших участие в проведении экспертизы, а направление к заключению эксперта не приложено. Кроме того, в данном заключении отсутствуют выводы эксперта, не указано, на какой вопрос отвечал эксперт, и к какому выводу пришел.

Такие противоречия служат основанием для назначения в соответствии со ст. 207 УПК РФ повторной и дополнительной экспертизы, однако судом было отказано в удовлетворении ходатайства защиты об ее назначении.

Для проведения вышеуказанных экспертиз не были представлены все медицинские документы, касающиеся беременности и родов С., однако данное обстоятельство не помешало суду положить их в основу приговора.

Суд в приговоре указывает, что считает показания потерпевшей С. достоверными, не усматривает в них существенных противоречий, хотя ее показания о способе перемещения с родового стола на каталку и с каталки на операционный стол были опровергнуты свидетелем Л.

Считает, что в прениях государственный обвинитель не поддержал обвинение в отношении ФИО1 в части указания конкретного способа декомпрессии пуповины, а также контроля пульсации пуповины, которые должна была сделать ФИО1

Указывает о нарушении норм УПК РФ, так как в порядке ст.276 УПК РФ были исследованы по ходатайству государственного обвинителя показания подсудимой ФИО1 при отсутствии противоречий.

Суд необоснованно постановил продолжить судебное заседание в закрытом режиме в связи с наличием охраняемой федеральным законом тайной и разглашением интимных сторон жизни участников уголовного судопроизводства, не указав конкретные, фактические обстоятельства, чем лишил сторону защиту права вести аудиозапись судебных заседания и изучения медицинских документов путем фотофиксации.

Стороной защиты <дата> было написано ходатайство об ознакомлении с материалами уголовного дела, однако суд в своем ответе на ходатайство в нарушение норм УПК РФ указал, что необходимо указать конкретные документы третьего тома, с которыми защита желает ознакомиться (т.3, л.д. 145 - 146).

Судом было удовлетворено ходатайство о допросе в судебном заседании свидетелей С.Н. и П.Е., но когда свидетели не смогли явиться по уважительным причинам, суд отказал в их повторном вызове (т.4, л.д. 124, об.ст, л.24 протокола).

Просит : приговор Йошкар-Олинского городского суда Республики Марий Эл от <дата> отменить и передать уголовное дело на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции со стадии подготовки к судебному заседанию;

- адвокат Ямщиков В.Г. считает приговор незаконным по следующим основаниям:

1) несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции;

2) существенное нарушение уголовно-процессуального закона;

3) неправильное применение уголовного закона;

4) несправедливость приговора.

Считает, что судом нарушено право ФИО1 на защиту, так как защитнику Балашову О.А. при вступлении в дело на стадии судебного следствия не была предоставлена возможность ознакомиться с протоколами судебных заседаний и материалами дела, не было удовлетворено ходатайство об изготовлении протокола судебного заседания по частям, а для ознакомления с материалами дела предоставлен срок менее одних суток. В связи с невозможностью осуществления защиты при таких обстоятельствах договор с защитником был расторгнут.

Так как судьей вынесено постановление об изменении меры пресечения ФИО1, которое впоследствии было отменено судом апелляционной инстанции как незаконное, а также судья препятствовал выезду ФИО1 для прохождения лечения и процедуры ЭКО в период судебного следствия, лишил ФИО1 права на получение квалифицированной юридической помощи, отказывал в удовлетворении ходатайств стороны защиты, а впоследствии вынес обвинительный приговор, считает, что судья действовал из неприязненных отношений к подсудимой, а также был заинтересован в исходе дела, что свидетельствует о вынесении приговора незаконным составом суда.

Считает заключение <№> комиссионной судебно-медицинской экспертизы от <дата>, заключение <№> комиссионной судебно-медицинской экспертизы от <дата>, заключение <№> от <дата> недопустимыми доказательствами, так как в исследовательской части заключений не указаны методики исследований, что не дает возможности проверить их обоснованность и достоверность.

Считает, что заключения <№> и <№> являются заключениями комплексных экспертиз, так как при их производстве участвовали врачи разных судебно-медицинских специальностей, однако отсутствуют заключения, сделанные каждым экспертом в пределах своей компетенции.

Также считает заключение эксперта-гистолога <№> от <дата> вынесенным с нарушением УПК РФ, так как судебно-гистологическая экспертиза следователем не назначалась, экспертиза проведена на основании направления Т.С., не участвующего в деле. В гистологическом исследовании отсутствуют выводы.

Вещественные доказательства, использованные при гистологических исследованиях и полученные от трупа 2, не упакованы в соответствии с нормами УПК РФ.

Ходатайство об исключении экспертных заключений из доказательств безмотивированно оставлено судьей без удовлетворения.

Также считает, что судом неверно истолкован приказ Минздрава № 572н, так как выпадение петель пуповины было диагностировано врачом С.И. и именно она должна была произвести все последующие действия по декомпрессии выпавшей пуповины плода. Также судом не установлено, в какой момент времени возникла <...> плода, которая привела к <...> новорожденного - до того, как было диагностировано выпадение петель пуповины, или после.

Считает, что государственный обвинитель в прениях не поддержал обвинение в полном объеме, однако суд вменил бездействия ФИО1, чем вышел за пределы обвинения.

Считает, что в заключениях экспертов <№> и <№> имеются существенные противоречия в части определения причины смерти 2

Также указывает, что 2 скончался лишь <дата>, отек головного мозга, вызванный <...> плода, был купирован, но возник далее вследствие <...>, то есть не доказана прямая причинно-следственная связь между смертью новорожденного и его <...> при родах.

Защитник указывает на несправедливость приговора, так как судом назначено дополнительное наказание в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью, чем ФИО1 фактически лишена права на труд, что ухудшает условия ее жизни и членов ее семьи, а установление запрета на выезд за пределы городского округа «<...>» лишает ФИО1 возможности осуществлять уход за матерью, являющейся инвалидом <...> и проживающей в <адрес>

Просит : приговор Йошкар-Олинского городского суда Республики Марий Эл от <дата> отменить и вынести оправдательный приговор либо передать уголовное дело на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции.

В возражении государственный обвинитель заместитель прокурора г. Йошкар-Олы Степанов К.А. считает несостоятельными доводы апелляционных жалоб осужденной и защитников, указывая, что большинство доводов жалоб сводятся к переоценке доказательств.

Судебное заседание осуществлялось на основе состязательности сторон, всем исследованным доказательствам, как стороны защиты, так и обвинения, судом дана оценка. Все ходатайства участников процесса рассмотрены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Ссылка в жалобе, что якобы супруг подсудимой не был допущен на оглашение приговора, ничем не подтверждена и голословна.

Вопреки доводам жалобы, обвинение государственным обвинителем поддержано в полном объеме.

Доводы защиты об ограничении прав защитника Балашова О.А. не соответствуют действительности, так как ему была предоставлена возможность ознакомиться с материалами дела, вещественными доказательствами и одним готовым протоколом судебного заседания, однако защитник не начал ознакомление своевременно. Объем дела составлял 2 тома. Кроме того, защиту на тот момент осуществляли два защитника, то есть право подсудимой на защиту не было нарушено.

Заключение <№> комиссионной судебно-медицинской экспертизы от <дата>, заключение <№> комиссионной судебно-медицинской экспертизы от <дата>, заключение <№> от <дата> обоснованно признаны судом допустимыми доказательствами, а позиция стороны защиты в этой части основана на неверном толковании норм закона либо умышленном их искажении в части предъявляемых к заключениям экспертиз требований, но не к содержанию выводов экспертов.

Доводы о якобы патологическом развитии второго ребенка С. опровергаются медицинской документацией, заключениями экспертов, свидетелей обвинения, экспертов и самой потерпевшей.

Назначенное ФИО1 наказание соответствует требованиям уголовного закона, является справедливым и соразмерным содеянному.

Изменение меры пресечения судом в ходе судебного следствия не свидетельствует о заинтересованности судьи в исходе дела, а вызвано нарушением ФИО1 меры пресечения.

Просит : апелляционные жалобы осужденной и защитников оставить без удовлетворения, приговора суда – без изменения.

В заседании суда апелляционной инстанции стороны поддержали свою позицию.

Защитник Ямщиков В.Г. также указал, что судом неверно определен субъект преступления, так как уголовную ответственность должна нести врач С.И., которая диагностировала компрессию пуповины. Из истории родов С. <№> не следует, что ФИО1 являлась ее лечащим врачом. Кроме того, в родовом отделении дежурили два врача.

Считает, что для признания врача лечащим необходимо его назначение в качестве такового администрацией лечебного учреждения, однако подобных доказательств не представлено.

Также считает, что приказ Минздрава № 572н регламентирует деятельность и обязанности лечебного учреждения, а не его должностного лица, которым являлась ФИО1 как врач. Обязанность сделать КТГ и УЗИ возложена на медицинскую организацию, а не медицинских работников.

Не согласен с выводами суда об изготовлении экспертных заключений компетентными специалистами, так как документы об их квалификации не исследовались.

Защитник Хорошавина Е.Г. пояснила, что в родовом отделении не имелось аппарата УЗИ. С. при допросе в суде не предупреждали об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, но замечания в этой части не были удовлетворены судом.

Осужденная ФИО1 пояснила, что сделала все, что могла, при ведении родов С.

Прокурор Гудков Н.М. поддержал доводы возражений, просил оставить приговор без изменения.

Суд апелляционной инстанции, изучив материалы дела и доводы жалоб и возражений, приходит к выводу, что вина ФИО1 в совершении инкриминируемого ей преступления подтверждается исследованными судом первой инстанции доказательствами.

В заседании суда первой инстанции подсудимая ФИО1 виновной себя не признала, показала, что было принято решение о консервативном родоразрешении С. и в 22 часа 40 минут ФИО1 перевела С. в родовой зал. Операционной медицинской сестре Л. она поручила поставить С. монитор кардиотокографии (далее КТГ) в 22 часа 41 минуту, о чем свидетельствует наличие записи КТГ-ленты в истории родов. В 23 часа 00 минут С. родила первого живого ребенка. С.И. зафиксировала второй плод через переднюю брюшную стенку. Неоднократно операционная медсестра пыталась, но не смогла поставить монитор КТГ второму плоду. Тогда С.И. распорядилась не ставить монитор КТГ и слушать стетоскопом. Она (ФИО1) стояла между ног С., готовая к <...>, когда отошли светлые околоплодные воды. ФИО1 при осмотре обнаружила полное открытие <...>, попросила сразу следом за ней посмотреть С.И.., так как заметила брадикардию плода до 90 ударов. Л. постоянно пыталась ставить КТГ монитор. Со слов С.И., та попыталась вправить петлю пуповины, у нее не получилось, и она решила закончить роды путем операции кесарева сечения. При этом она вынула руку <...>. С. доставили в операционную на каталке. По мнению ФИО1, у С. был приподнят тазовый конец, что устраняло компрессию пуповины. В 23 часа 32 минуты извлечен второй ребенок. Ультразвуковое исследование в родах не делалось. Аппарата УЗИ в родовом зале не было, специалист не вызывался. Роды вели два врача. Считает, что после того как С.И. определила выпадение петель пуповины, произошла замена врачей, то есть лечащим врачом второго ребенка была врач С.И.

Из исследованных в порядке ст. 276 УПК РФ показаний обвиняемой ФИО1 следует, что тактика ведения родов определялась ею и С.И. коллегиально. Приказом Минздрава России от 1 ноября 2012 года № 572н (ред. от 17 января 2014 года) «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «Акушерство и гинекология» не указан порядок транспортировки женщины в операционную. Датчик КТГ монитора был установлен, но запись невозможно было произвести, документально данный факт не отражен. После рождения первого плода потуг у С. не было. Выпадение петель пуповины было диагностировано с помощью <...> исследования С.И. (т. 1 л. д. 213-215, т. 2 л.д. 97-99).

В ходе проведенной очной ставки с С.И. ФИО1 показала, что С.И. проводила <...> исследование, а она слушала сердцебиение стетоскопом после каждой схватки. В 23 часа 20 минут ФИО1 заметила брадикардию до 90 ударов в минуту, после чего С.И. провела <...> исследование, определила пульсирующую петлю пуповины, попытка вправить которую была безуспешной, после чего С. была переведена в операционную (т. 2 л.д. 193-199).

Однако вина подсудимой подтверждается следующими доказательствами.

Потерпевшая С. суду показала, что ее беременность проходила без патологий. <дата> примерно в 12 часов дня ее доставили в <...> в родильное отделение. Врачи ФИО3 провели осмотр, пришли к выводу о родах естественным путем. В родовой зал ее перевели в 22 часа 40 минут, пытались поставить КТГ, но не смогли. С.И. принимала роды у второй роженицы. На родовом столе КТГ С. не ставили, аппаратом УЗИ не смотрели. Около 23 часов родился первый ребенок. Через какое-то время отошли вторые воды. После потуги из нее что-то вывалилось. ФИО1 подозвала С.И., которая подошла и сказала: «Все, это конец, это петли, готовьте операционную, повезем на кесарево». ФИО1 позвонила в операционную и врачи все ушли. С. акушерка отвезла в операционную.

Свидетель С.И. суду показала, что ответственной за роды С. была ее лечащий врач ФИО1, которой был составлен план ведения родов консервативно, с чем С.И. согласилась. В 22 часа 30 минут С.И. принимала другие роды и в это время С. родила первого ребенка около 23 часов. После рождения первого плода ФИО1 провела <...> исследование, была принята тактика о продолжении родов естественным путем. Была попытка записать КТГ, но датчиком сердцебиение плода не нашли, поэтому слушали стетоскопом. УЗИ не делали. После проведения очередного <...> исследования доктор ФИО1 попросила посмотреть С., так как у плода началась брадикардия до 90 ударов. С.И. обнаружила выпадение петель пуповины, которые заправить не смогла, было принято решение об операции, но ребенок был извлечен с <...>. Полагает, что устранение компрессии петель пуповины путем помещения руки <...> можно было не делать, так как они подняли ножной конец роженицы.

Из показаний свидетеля С.И. на стадии расследования также следует, что после отхождения вторых светлых околоплодных вод ФИО1 диагностировала полное открытие <...>, а головка плода слегка была прижата ко входу в малый таз, при этом сердцебиение плода было ясное ритмичное, 130 ударов в минуту, что ФИО1 определила ухом. ФИО1 не была организована непрерывная запись КТГ плода (запись сердечной деятельности), не было проведено УЗИ второго плода после рождения первого. С.И. в это время принимала роды у второй женщины. Через некоторое время ее позвала ФИО1, принимавшая роды у С., сообщила, что примерно в 23 часа 20 минут она зафиксировала брадикардию плода до 90 ударов в минуту, не может определить положение плода и попросила ее помочь для определения дальнейшей тактики ведения родов. С.И. установила, что открытие <...> полное, <...> нет, головка плода прижата ко входу в малый таз, впереди головки определяется пульсирующая петля пуповины, попытка вправить которую оказалась безуспешной. При фиксации выпадения петель пуповины ФИО1 должна была, не вынимая руки <...>, немедленно устранить компрессию пуповины, должна была рукой отодвинуть прижатую головку плода вверх и препятствовать сдавливанию пуповины при потугах вплоть до извлечения плода во время операции кесарева сечения, а также контролировать наличие пульсации пуповины. Было принято решение о незамедлительном проведении кесарева сечения в экстренном порядке и в 23 часа 32 минуты родился 2 <...> (т. 1 л.д. 142-144, 200-201, 245-249, 2 л.д. 67-68).

Оглашенные показания С.И. суду подтвердила.

Доводы жалоб стороны защиты о том, что показания С.И. получены с нарушением норм УПК РФ, не в форме свободного рассказа, так как ей задавались вопросы, опровергаются исследованными судом первой инстанции протоколами допросов свидетеля С.И., которые соответствуют положениям ст. ст. 166, 189-190 УПК РФ. Кроме того, допрос С.И. <дата> производился с участием адвоката В. Замечаний о нарушении прав свидетеля протоколы допросов не содержат.

Из показаний свидетелей Ш., Н. - врачей-неонатологов «<...>» на стадии расследования следует, что роды С. вела ФИО1 Во время родоразрешения второго ребенка ФИО1 кардиотокограф не использовала, ультразвуковое исследование не проводила (т. 1 л. д. 149-151, т. 2 л. <...> т. 1 л. д. 182-184, т. 2 л. <...>).

Оглашенные показания свидетель Ш. не подтвердила в части того, что во время родоразрешения ФИО1 не использовала кардиотокограф и ею не проводилось ультразвуковое исследование, также не подтверждает указанное ею точное время происходивших событий.

Из показаний свидетеля Л. следует, что после рождения первого ребенка С.. ФИО1 подготовилась к <...> исследованию, проведению «<...>» - <...>, но сделать ее не успела, воды отошли сами. Так как ФИО1 не смогла подсоединить монитор кардиотокографии, частоту сердцебиения плода ФИО1 определяла ухом. Во время родоразрешения С. ФИО1 ультразвуковое исследование не проводилось. С.И. в это время принимала роды у второй женщины. ФИО1 позвала ее и сказала, что примерно в 23 часа 20 минут она зафиксировала снижение частоты сердечных сокращений плода, попросила помочь определить дальнейшую тактику ведения родов. С.И. установила, что впереди головки определяется пульсирующая петля пуповины. С. перевели в операционную, сделали кесарево сечение. Родился ребенок с <...>

Показания Л. о произведенной попытке подсоединить монитор кардиотокографии до рождения первого ребенка также подтверждается показаниями потерпевшей С. и данными истории родов <№>

Суд дал оценку последующему изменению показаний свидетелей С.И., Ш., признав их недостоверными в части попытки записать КТГ после рождения первого ребенка.

Из показаний свидетеля Х. следует, что она в качестве акушерки с ФИО1 принимала роды у С. В 23 часа С. без осложнений родила здорового первого ребенка-1, после чего они не могли провести КТГ мониторинг, зафиксировать второго ребенка. УЗИ аппарата не было. Врач, проводящий УЗИ, не приглашался. На втором столе роды у другой женщины принимала С.И. Далее ФИО1 подготовилась к <...> исследованию, проведению «<...>» - <...>, но не успела провести, поскольку во время схватки отошли светлые околоплодные воды. При <...> исследовании рукой открытие <...> было полное, <...> нет. Головка плода была слегка прижата ко входу в малый таз, при этом сердцебиение плода ясное ритмичное, 120-140 ударов в минуту. Далее при осмотре роженицы ФИО1 что-то не понравилось, она попросила С.И. посмотреть роженицу. С.И. посмотрела С. и при <...> исследовании впереди головки определила пульсирующую петлю пуповины, сердцебиение плода было уже примерно 90 ударов в минуту.

Х. повезла С. в операционную.

На основании исследованных судом показаний потерпевшей С., свидетелей С.И., Ш., Л., Н., Х., являвшихся непосредственными свидетелями рассматриваемых событий, истории родов <№>, выписки из истории родов <№>, а также пояснений эксперта Т., суд первой инстанции пришел к выводу о том, что <дата> лечащим врачом С. являлась именно ФИО1, именно она вела роды у данной роженицы, самостоятельно принимала решение о тактике ее родоразрешения. Довод стороны защиты о том, что отсутствовал приказ о назначении ФИО1 в качестве лечащего врача С., опровергается должностными обязанностями врача-<...> родового отделения <№> (т.1 л.д. 36-40) и «Графиком дежурств по акушерскому стационару на <дата>» (т.4 л.д. 208), чем также опровергается довод стороны защиты о том, что ответственность за происшедшее несет врач С.И., так как из представленных материалов следует, что врач ФИО1 являлась самостоятельным должностным лицом «<...>».

Из показаний указанных выше лиц, истории родов С. <№> следует, что в 22 часа 40 минут до рождения первого ребенка ей попытались поставить аппарат КТГ, о чем свидетельствует последняя запись аппарата КТГ в 22 часа 41 минуту. Сведений о том, что С. в дальнейшем пытались поставить аппарат КТГ, в истории родов <№> не содержится. При этом свидетель Л. показала, что монитор кардиотокографии не смогла подсоединить именно ФИО1

На основании показаний потерпевшей и указанных свидетелей, данных истории родов <№>, заключения экспертизы <№> от <дата>, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что в ходе родоразрешения С. иных попыток произвести запись КТГ не было. При этом аппарат КТГ был в исправном состоянии.

Таким образом, ФИО1, являясь лечащим врачом С., ведя у нее роды, не обеспечила непрерывную запись КТГ плодов в период с 22 часов 45 минут до 23 часов 20 минут.

После рождения у С. первого ребенка в 23 часа ФИО4, являясь лечащим врачом С., не организовала и не провела УЗИ второго плода после рождения первого. Указанное подтверждается показаниями потерпевшей С., показаниями указанных выше свидетелей, данных истории родов <№>, а также не отрицалось самой подсудимой.

Свидетель К. - техник «<...>» показал, что вся необходимая аппаратура в учреждении имелась.

Согласно протоколу патолого-анатомического вскрытия <№> от <дата> непосредственной причиной смерти второго ребенка С. 2 является отек головного мозга <...>

<...>

Выводы первичного исследования подтверждены заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы (по материалам дела) <№> от <дата>, где указано, что причиной смерти 2 является отек головного мозга <...> Отек головного мозга развился <...> при выпадении петель пуповины в родах (т. 1 л. д. 112-115).

Из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы <№> от <дата> (в ответе на вопрос <№>) также следует, что непосредственной причиной летального исхода явился отек головного мозга <...>, а причиной отека мозга перед смертью 2 явилась <...> (т. 2 л. д. 169-174).

В судебном заседании эксперты Е., Т. подтвердили правильность своих выводов. Эксперт Т. также показала, что причиной гибели ребенка явилось именно ненадлежащее оказание медицинской помощи в ходе родоразрешения в ГБУ РМЭ «<...>», в результате несвоевременного диагностирования выпадения петель пуповины. Причиной смерти ребенка стало <...> при выпадении петель пуповины в родах. До их выпадения неродившийся еще второй ребенок был в хорошем состоянии.

Таким образом, выводы протокола патолого-анатомического вскрытия 2 и указанные заключения экспертов не содержат противоречий в части определения причины смерти 2 и опровергают доводы апелляционных жалоб о том, что смерть 2 не связана <...> при выпадении петель пуповины в родах, а произошла от иных причин.

Оснований полагать, что причиной отека мозга и смерти 2 явились иные заболевания, имевшиеся у 2 и его матери, не имеется. Данный вывод подтверждается также показаниями свидетелей врачей В.О., С.Н.А., Х.Х., К.Ю., у которых наблюдалась потерпевшая С. во время беременности, показаниями эксперта Т., медицинской документацией, а также косвенно показаниями осужденной ФИО1 и врача С.И., которые оценили состояние матери и плодов как соответствующее для родоразрешения естественным путем.

Как следует из исследованных судом первой инстанции материалов дела, преступление совершено в медицинском учреждении ГБУ РМЭ «<...>», где с июля 2014 года ФИО1 работала на должности врача-<...> родового отделения <№>. ФИО5 (<...>) Э.В. является дипломированным специалистом, имеет высшее медицинское образование по специальности «Лечебное дело» (т. 1 л.д. 164), прошла интернатуру по специальности «Акушерство и гинекология» (т. 1 л.д. 163), проходила повышение квалификации по программе «Акушерство и гинекология», трансфузиология (т.1 л.д. 160, 161).

Согласно сертификатам от <дата> и от <дата> ФИО1 присвоена специальность «Акушерство и гинекология», она допущена к осуществлению медицинской деятельности по указанной специальности (т. 1 л.д. 161, 162).

Порядок организации деятельности перинатального центра регламентирован Приказом Минздрава России от 1 ноября 2012 года № 572н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю "акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)» (Зарегистрировано в Минюсте России 2 апреля 2013 года № 27960). Согласно Приложения № 11 данного приказа родовое отделение перинатального центра оснащается анализатором допплеровским сердечно-сосудистой деятельности матери и плода малогабаритным, а также аппаратом для ультразвукового исследования с цветным допплером и двумя датчиками (переносным).

Приложением № 5 к данному приказу регламентирована этапность оказания медицинской помощи женщинам в период беременности, родов и в послеродовом периоде. Для нозологической формы O84.0 Роды многоплодные, полностью самопроизвольные, а именно к этой категории относились роды С., так как было принято решение о ее самостоятельном родоразрешении в связи с отсутствием показаний для других видов родовспоможения, что подтверждают в том числе и осужденная ФИО1, эксперт Т., предусмотрены следующие диагностические мероприятия, консультации смежных врачей-специалистов :

- Ведение патологических родов врачом-акушером-гинекологом, ведение партограммы;

- Консультация врача-анестезиолога-реаниматолога;

- УЗИ плода + допплерометрия;

- Оценка состояния плода. КТГ, непрерывная КТГ;

- Общий (клинический) анализ крови, общий анализ мочи, анализ крови биохимический, коагулограмма;

- УЗИ второго плода после рождения первого;

- УЗИ органов малого таза в послеродовом периоде.

Однако, как установил суд первой инстанции, непрерывная кардиотокография после рождения первого ребенка, и также УЗИ второго плода после рождения первого не проводились.

Как следует из пояснений эксперта Т., свидетеля Ч., П., специалиста Ш.А., в судебном заседании, данные предусмотренные приказом мероприятия направлены на контроль состояния плода и родовой деятельности. Ультразвуковое исследование позволяет оценить состояние плода, его размеры, околоплодную структуру : плаценту, околоплодные воды, размещение пуповины. Кардиотокография позволяет постоянно следить за состоянием сердечной деятельности плода и родовой деятельностью матки.

Из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы (по материалам дела) <№> от <дата> (т. 1 л. д. 112-115) и заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы <№> от <дата> однозначно следует, что именно невыполнение данных мероприятий не позвонило врачу ФИО1 своевременно обнаружить предлежание петель пуповины второго плода и профилактику последующего их выпадения. В заключении <№> отмечено, что из дневников ведения родов (история родов <№>) следует, что в течение 10 минут (с 23-10 до 23-20) не было контроля частоты сердечных сокращений второго плода, поэтому диагноз <...> второго плода вследствие компрессии пуповины поставлен с опозданием, когда возникла стойкая брадикардия, хотя, как пояснила эксперт Т. суду, первоначальным признаком гипоксии является тахикардия плода, а лишь затем появляется брадикардия.

Как следует из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы <№> от <дата>, проведение УЗИ второго плода после рождения первого производится с целью определения положения и предлежащей части плода, исключения предлежания петель пуповины. После проведения УЗИ второго плода определяется дальнейшая тактика ведения родов.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что документ, регламентирующий проведение при многоплодных, полностью самопроизвольных родах постоянной кардиотокографии, а также УЗИ второго плода после рождения первого, является действующим Приказом Минздрава России, то есть обязателен к исполнению в перинатальных центрах на территории РФ, его требования носят императивный, но не рекомендательный характер, поэтому доводы стороны защиты о том, что кардиотокография не обязательна, можно ограничиваться прослушиванием с помощью стетоскопа, и УЗИ является в данном случае лишь вспомогательным методом исследования, а врач «смотрит руками», не могут быть приняты судом. Также суд апелляционной инстанции отмечает, что С. поступила в <...> заблаговременно днем, роды первого ребенка начались в 22 часа 40 минут и закончились в 23 часа, соответственно, у ФИО1 имелась возможность обеспечить выполнение требований данного Приказа.

Доводы жалобы осужденной ФИО1 о том, что в ходе родов пытались, но не смогли поставить датчики прибора КТГ С. и поэтому было принято решение в качестве замены КТГ слушать сердцебиение плода посредством акушерского стетоскопа, не влияют на доказанность вины ФИО1, так как в настоящее время Приказом Минздрава России предусмотрена именно непрерывная кардиотокография. Кроме того, как следует из исследованных судом первой инстанции доказательств именно из-за нарушения требований данного Приказа предпринятая ФИО1 замена непрерывной кардиотокографии на прослушивание стетоскопом не явилась адекватной, и, как следует из заключения <№> от <дата>, показаний эксперта Т., не позволила своевременно диагностировать наступление гипоксии второго плода.

По ходатайству стороны защиты в судебном заседании в качестве специалиста был допрошен <...> Ш.А., пояснивший, что УЗИ является дополнительным методом исследования и в рассматриваемом случае не является обязательным. КТГ исследование надо было делать, но это также не являлось обязательным методом исследования. Меры для сохранения жизни плода были достаточными. Для устранения сдавления петель пуповины достаточно было приподнять тазовый конец.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что доводы осужденной, специалиста Ш.А., свидетеля С.И. о том, что компрессия пуповины в течение 12 минут с момента ее диагностики до проведения операции и извлечения плода была ликвидирована путем приподнятия тазового конца С., не могут быть признаны достоверными, опровергаются в том числе исследованными судом доказательствами, подтверждающими очень тяжелое состояние второго ребенка при рождении из-за возникшей в ходе родов <...>.

По мнению суда апелляционной инстанции, заключение специалиста Ш.А. от <дата>, а также его показания в суде о необязательности УЗИ второго плода после рождения первого, так как выпадение петель пуповины в итоге было диагностировано путем <...> осмотра, противоречат требованиям приказа Минздрава № 572н и по этой причине также не являются достоверными.

Доводы стороны защиты о том, что ручной способ декомпрессии пуповины плода, указанный в обвинении, заключении комиссионной судебно-медицинской экспертизы <№> от <дата>, и о котором показала эксперт Т., не обязателен, так как не прописан в нормативной документации, опровергается показаниями свидетеля Ч. - заведующего родовым отделением <№> ГБУ Республики Марий Эл «<...>», имеющего 15-летний стаж работы в качестве акушера-гинеколога, который пояснил, что в случае выпадения петель пуповины ниже уровня головки плода рука врача не вынимается до момента разреза матки, потому что при вынимании руки врача головка ребенка может быть прижата к родовым путям.

Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы (по материалам дела) <№> от <дата> при оказании медицинской помощи С. выявлено нарушение выполнения приказа Минздрава России от 1 ноября 2012 года № 572н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)», код 084. Так, при многоплодных родах не проводилась непрерывная запись кардиотокографии плодов в период с 22 часов 45 минут до 23 часов 25 минут <дата>; не проведено ультразвуковое исследование второго плода после рождения первого. Было время для диагностики предлежания петель пуповины по ультразвуковому исследованию и профилактики последующего их выпадения. Врач-<...> родового отделения <№> ГБУ «<...>» ФИО1, непосредственно ведущая роды и зафиксировавшая выпадение петель, должна была, не вынимая руки <...>, немедленно устранить компрессию пуповины, рукой отодвинуть прижатую головку плода вверх и препятствовать сдавлению пуповины при потугах вплоть до извлечения плода во время операции кесарева сечения, а также контролировать наличие пульсации пуповины. В потужном периоде только приподнятый ножной конец не смог устранить компрессии пуповины, которая длилась достаточно долго 12 минут (с момента фиксации времени выпадения пуповины до извлечения плода). За это длительное время развилось <...>, вызвавшее <...> плода <...> центральной нервной системы, развитием отека головного мозга <...> и смертью ребенка С. Между дефектами оказания медицинской помощи, допущенными в результате небрежных действий врача-<...> родового отделения <№> ГБУ <адрес> «<...>» ФИО1, непосредственно ведущей роды С., и наступлением смерти 2 имеется прямая причинно-следственная связь. При оказании медицинской помощи С. в родах были допущены дефекты, которые в свою очередь привели к причинению тяжкого вреда здоровью: по признаку опасности для жизни 2 и наступлению его смерти. Медицинская помощь, оказанная 2 после рождения, была правильной, своевременной и в полном объеме (т. 1 л. д. 112-115).

Оснований сомневаться в обязательности и правильности алгоритма действий при обнаружении выпадения петель пуповины, указанных в приведенных экспертных заключениях, которые обязана была выполнить ФИО1, являющаяся лечащим врачом С., с учетом пояснений эксперта Т., свидетеля Ч., не имеется.

Из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы <№> от <дата> также следует, что диагноз предлежание пуповины <...> можно поставить по УЗИ при наличии предрасполагающих факторов (роды двойней) еще до излития вод, указанный метод исследования крайне важный и прописан приказом Минздрава № 572н. По истории родов <№> при излитии околоплодных вод врач отметил, что головка слегка прижата ко входу в малый таз, то есть нет полного пояса соприкосновения и есть опасность выпадения пуповины, что подтверждается следующим <...> исследованием, где отмечено, что головка плода уже прижата ко входу в малый таз, есть выпадение петель пуповины без успешной попытки их вправить.

Эксперты указывают на необходимость непрерывного контроля сердцебиения плода (КТГ), что прописано в приказе № 572н и позволяет своевременно выявить страдание плода, вовремя провести <...> исследование с целью диагностики возможной причины. В данном случае диагноз <...> поставлен с опозданием, когда уже возникла стойкая брадикардия плода (частота сердцебиения плода ниже 110 ударов в минуту) до 90 ударов в минуту. На основании дневников ведения родов (история родов <№>) сердцебиение плода выслушивалось в 23:10, затем в 23:20 (в течение 10 минут контроля частоты сердечных сокращений плода не было). Это является дефектом оказания медицинской помощи, так как не позволило вовремя зафиксировать <...> по причине выпадения и компрессии пуповины прижатой головкой. <...> подтверждена результатом кислотно-щелочного состояния крови новорожденного при рождении - <...>

Таким образом, невыполнение приказа Минздрава России от 1 ноября 2012 года № 572н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)» привели к несвоевременной диагностике <...> вследствие выпадения пуповины.

В приказе № 572Н не указан алгоритм действий врача при конкретной акушерской патологии, но это не отменяет необходимость быстрого устранения компрессии пуповины до родоразрешения, опираясь на данные медицинской литературы. Таким образом, врач обязан выполнять функциональные обязанности по специальности «акушерство и гинекология», оказывать квалифицированную медицинскую помощь, основываясь на знаниях, полученных при изучении медицинской литературы и нормативных актов (т. 2 л. д. 169-174).

Согласно заключению эксперта <№> от <дата> у 2 установлен <...>

В судебном заседании допрошенные эксперты Е., Т., Ч.С., Р. подтвердили правильность выводов проведенных ими экспертиз. Оснований для признания указанных экспертных заключений, с учетом пояснений допрошенных экспертов, в том числе экспертного заключения <№> от <дата>, недопустимыми доказательствами судом не имеется.

Судом первой инстанции установлено, что каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона при назначении экспертиз допущено не было, экспертные исследования выполнены экспертами, имеющими значительный стаж работы в соответствующей области, о чем указано в соответствующих экспертных заключениях. Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Заключения экспертов составлены в соответствии с требованиями ст. ст. 200, 204 УПК РФ, содержат ясные и полные ответы на все поставленные перед ними вопросы. Каких-либо противоречий в экспертных заключениях, положенных в основу приговора, в выводах экспертов, в том числе в части определения причины смерти 2, не установлено.

Экспертные заключения <№> от <дата> и <№> от <дата> каждое составлены экспертными комиссиями, в состав которых входили эксперты медицинской специальности, все они являются работниками одного экспертного учреждения, то есть проведенные экспертизы являются комиссионными, что опровергает выводы специалиста Г., а также доводы апелляционных жалоб в данной части.

Согласно протоколу патолого-анатомического вскрытия трупа <...><№> от <дата>, проведенного в патолого-анатомическом отделении ГБУ <...> «<...>», внутренние органы трупа ребенка взяты для гистологического исследования. Таким образом, изъятие материала для гистологического исследования проводилось без участия следователя и до возбуждения уголовного дела.

Порядок организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации регламентирован Приказом Минздравсоцразвития РФ от 12 мая 2010 года № 346н «Об утверждении Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации» (Зарегистрировано в Минюсте РФ 10 августа 2010 года № 18111). Данный приказ регламентирует, в том числе, особенности порядка взятия и направления трупного и иного биологического материала на лабораторные и инструментальные исследования. Из данного приказа следует, что при исследовании трупа в обязательном порядке производится взятие объектов трупа и его частей и направление их для судебно-гистологической экспертизы в случаях наступления смерти в организациях здравоохранения.

Таким образом, в связи со смертью 2 и назначением по данному делу комиссионной судебно-медицинской экспертизы проведение судебно-гистологического исследования было обязательным, входит в состав комиссионной экспертизы и дополнительного вынесения следователем постановления о проведении самостоятельного гистологического исследования не требуется, что опровергает доводы стороны защиты о незаконности гистологического исследования.

Оснований для признания недопустимыми доказательствами в соответствии со ст. 75 УПК РФ заключения комиссии экспертов <№> от <дата>, <№> от <дата>, заключения эксперта <№> от <дата> суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку из материалов дела следует, что экспертизы проведены в специализированном государственном экспертном учреждении, заключения являются ясными и полными, выводы носят категоричный характер и не являются противоречивым, экспертизы проведены компетентными и высококвалифицированными экспертами, какие-либо сомнения в обоснованности заключений экспертов отсутствуют. Доказательств обратного суду первой и апелляционной инстанций не представлено. Как следует из показаний экспертов, текста заключений, при ответе на поставленные вопросы эксперты руководствовались общепризнанным мнением по данному разделу медицинской науки и специальными ведомственными правилами, указаниями и инструкциями, утвержденными Министерством здравоохранения РФ. В заключениях указано, требования каких официальных документов, а также общепринятых медицинских правил были нарушены ФИО1, в чем это нарушение выразилось.

Необходимости в проведении повторной судебно-медицинской экспертизы, о чем было заявлено ходатайство стороной защиты, не имелось.

Поскольку роды второго плода С. до принятия решения о проведении кесарева сечения в 23 часов 20 минут велись консервативно, до указанного времени должен применяться код МКБ О84.0 «Роды многоплодные, полностью самопроизвольные» приказа Минздрава России № 572н. Данный код в качестве обязательных проводимых мероприятий среди прочих предусматривает проведение УЗИ второго плода после рождения первого, КТГ, непрерывную КТГ.

Суд верно установил, что при оказании медицинской помощи потерпевшей С. при родах врачом ФИО1 было допущено ненадлежащее исполнение своих профессиональных обязанностей.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к верному и обоснованному выводу, что между дефектами оказания медицинской помощи, допущенными в результате небрежных действий врача-<...> родового отделения <№> ГБУ РМЭ «<...>» ФИО1, непосредственно ведущей роды С., и наступлением смерти 2 имеется прямая причинно-следственная связь.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав мнение сторон, суд апелляционной инстанции не усматривает законных оснований для удовлетворения доводов апелляционных жалоб.

Уголовное дело рассмотрено судом в соответствии с ч. 1 ст. 252 УПК РФ, в отношении подсудимой и по предъявленному обвинению. Суд апелляционной инстанции не соглашается с доводами стороны защиты о том, что суд не учел всех обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда, поскольку суд обоснованно пришел к выводу о достаточности доказательств для постановления приговора и разрешения вопросов в соответствии с положениями ст. 299 УПК РФ.

Доводы жалоб о том, что судом первой инстанции нарушено право ФИО1 на защиту, так как она была лишена возможности пользоваться квалифицированной юридической помощью, предоставляемой адвокатом Балашовым О.А., не могут быть приняты судом апелляционной инстанции. Из протокола судебного заседания следует, что защиту ФИО1 в суде первой инстанции осуществляли два профессиональных защитника и ни одно судебное заседание не было проведено без участия стороны защиты, адвокат Балашов О.А. также был допущен судом к участию в деле в качестве защитника ФИО1

Нарушений положений ст. 259 УПК РФ при изготовлении протокола судебного заседания не имеется.

Вина ФИО1 в причинении смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей правильно установлена судом тщательно исследованными доказательствами, анализ которых полно и правильно приведен в приговоре суда.

Исследованные в судебном заседании доказательства подробно изложены в приговоре, проанализированы и оценены судом в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ, что позволило суду правильно установить фактические обстоятельства совершенного преступления, сделать вывод о виновности ФИО1 и правильно квалифицировать ее действия по ч. 2 ст. 109 УК РФ как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

Суд привел мотивы, по которым он доверяет доказательствам, положенным в основу обвинительного приговора, при этом в приговоре приведены мотивы, по которым суд принял одни доказательства и отверг другие.

Суд правильно указал, что показания осужденной опровергаются показаниями свидетелей, экспертов, положенных в основу обвинительного приговора, не доверять которым у суда не имеется оснований. Суд оценил показания свидетелей по фактам, имеющим значение для дела, как последовательные, логичные, по существу обстоятельства дела противоречий не содержащие. Они подтверждаются заключениями судебно-медицинских экспертиз, которым судом на основании тщательно проведенного исследования и анализа дана оценка, с которой суд апелляционной инстанции соглашается.

Противоречивых доказательств, которые могли бы существенно повлиять на выводы суда и которым суд не дал бы оценки, в деле не имеется, все противоречия в показаниях допрошенных лиц судом были выявлены и устранены путем оглашения ранее данных ими показаний, сопоставления содержащихся в них сведений между собой и с другими доказательствами по уголовному делу.

Правильность оценки доказательств, как по отдельности, так и в совокупности, сомнений не вызывает, а несогласие авторов апелляционных жалоб с выводами суда в этой части не свидетельствует об их недопустимости.

Диспозиция ч. 2 ст. 109 УК РФ предполагает ответственность за ненадлежащее исполнением лицом своих профессиональных обязанностей, что выражается в поведении лица, полностью или частично не соответствующем официальным требованиям или предписаниям, предъявляемым к лицу, в результате чего наступает смерть потерпевшего.

Суд верно установил в действиях осужденной квалифицирующий признак причинения смерти вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей, поскольку ФИО1 была назначена на должность врача <...> родильного отделения, ознакомлена со своими должностными обязанностями, официальными требованиями и стандартами, предъявляемые к ее профессиональной практике.

Как верно установлено судом первой инстанции на основании исследованных доказательств, нарушение врачом-<...> ФИО1 требований приказа Минздрава России от 1 ноября 2012 года № 572н (ред. от 17 января 2014 года) «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)» и должностной инструкции, несвоевременная диагностика предлежания петель пуповины и непринятию мер профилактики последующего их выпадения, незамедлительное неустранение компрессии пуповины, привели к развитию <...>, вызвавшего <...> плода <...> при выпадении петель пуповины в родах и находится в прямой причинной связи с последствием в виде смерти 2, что является основанием уголовной ответственности.

Вопреки доводам стороны защиты, совокупность исследованных судом первой инстанции доказательств не позволяет прийти к выводу, что дефект оказания медицинской помощи, допущенный врачом ФИО1, носит по отношению к смерти 2 случайный характер.

Доводы ФИО1 и защитников о невиновности, аналогичные тем, что приведены в апелляционных жалобах, были предметом тщательной проверки в суде первой инстанции. Как несостоятельные, высказанные вопреки материалам дела, фактическим обстоятельствам и экспертным исследованиям, данные заявления достаточно мотивированно отвергнуты в приговоре. Оснований для переоценки доказательств, о чем фактически указывается в апелляционных жалобах, не имеется.

Как следует из материалов дела, протокола судебного заседания, суд первой инстанции создал сторонам все необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Сторона защиты активно пользовалась правами, предоставленными законом, в том числе, исследуя доказательства и участвуя в разрешении процессуальных вопросов. Основанные на законе мнения и возражения сторон судом принимались во внимание. Заявленные ходатайства и доводы стороны защиты, в том числе о назначении повторной экспертизы, об отводе судьи, о допросах дополнительных свидетелей, специалистов, приобщении заключений специалистов, допуске защитника и другие были разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Несогласие с результатами рассмотрения ходатайств не может свидетельствовать о нарушении принципа состязательности сторон и необъективности суда, а также о нарушении права на защиту. Каких-либо обстоятельств, связанных с разрешением ходатайств, которые повлияли на законность или обоснованность постановленного по делу судебного решения, суд апелляционной инстанции по доводам жалоб не усматривает. Как следует из протокола судебного заседания, стороны, в том числе осужденная и защитники, не возражали закончить судебное следствие после исследования представленных сторонами доказательств. Судебное следствие объявлено председательствующим законченным с согласия сторон. Оснований для вывода об односторонности предварительного и судебного следствия не имеется.

Замечания на протокол судебного заседания рассмотрены председательствующим в соответствии с требованиями ст. 260 УПК РФ, процедура рассмотрения замечаний соблюдена.

Субъективная сторона преступления, предусмотренного, ст. 109 УК РФ, характеризуется виной в форме неосторожности.

Выводы суда о том, что ФИО1 проявила преступную небрежность, полностью соответствуют ч. 3 ст. 26 УК РФ. Судом достоверно установлено, что форма вины ФИО1 по отношению к последствиям в виде смерти 2 характеризуется небрежностью, так как осужденная не предвидела возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должна было и могла предвидеть эти последствия. Объектом преступления является безопасность жизни человека. Уголовным законом охраняется жизнь человека уже в самом процессе рождения, несмотря на то, что рождающийся ребенок еще не начал самостоятельной жизни.

При назначении наказания суд принял во внимание характер, степень общественной опасности совершенного преступления, личность подсудимой, смягчающие наказание обстоятельства, а также влияние наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи.

В соответствии со ст. 61 УК РФ в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, суд учел наличие малолетнего ребенка, положительные характеристики по месту работы, со стороны коллег по работе, состояние здоровья, <...>. Как пояснила суду апелляционной инстанции осужденная, ее мать – инвалид <...> проживает вместе с отцом, опека над ней не установлена.

Обстоятельств, отягчающих наказание, не имеется.

Назначение наказания в виде ограничения свободы на определенный срок, с установлением ей ограничений и возложением на нее обязанностей, предусмотренных ч. 1 ст. 53 УК РФ, мотивировано судом и соответствует требованиям, предусмотренным ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ.

Судом обоснованно в соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, личности ФИО1 назначено дополнительное наказание в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью.

Исключительных смягчающих наказание обстоятельств, а также обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, то есть оснований для применения положений ст. 64 УК РФ, не установлено.

При назначении наказания судом учтены все обстоятельства, как совершенного преступления, так и данных характеризующих личность, оснований для снижения наказания суд апелляционной инстанции не усматривает.

Судом верно разрешены вопросы о мере пресечения, зачете времени содержания по стражей, вещественных доказательствах.

Как следует из протокола судебного заседания, нарушений прав как участников процесса, так и иных лиц, судом первой инстанции не допущено.

Решение по гражданскому иску соответствует положениям ст. 1068 ГК РФ.

Таким образом, оснований для отмены или изменения приговора суда первой инстанции не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Йошкар-Олинского городского суда Республики Марий Эл от <дата> в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденной, защитников Хорошавиной Е.Г., Ямщикова В.Г. – без удовлетворения.

Председательствующий Р.Ф. Полозова