Апелляционное постановление № 22-7309/2025 от 20 августа 2025 г. по делу № 1-131/2025

Судья Данилов Н.В. Дело № 22-7309/2025

50RS0003-01-2025-000953-49


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

21 августа 2025 года г. Красногорск Московская область

Московский областной суд в составе председательствующего судьи Дворягиной О.В.,

при помощнике судьи С,

с участием прокурора Сердюка Н.С.,

представителя потерпевшей, гражданских истцов – адвоката Севрюковой Д.О.,

осужденного ФИО1,

адвоката Тихонова М.И.,

представителя гражданского ответчика – ФИО2,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы представителя потерпевшей, гражданских истцов – адвоката Севрюковой Д.О., осужденного ФИО1, адвоката Тихонова М.И., представителя гражданского ответчика ООО «Воскресенская мусоровывозящая компания» ФИО3 на приговор Воскресенского городского суда Московской области от 06 июня 2025 года, которым

ФИО1, родившийся <данные изъяты> в <данные изъяты>, гражданин Российской Федерации, не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 2 года, с отбыванием наказания в колонии поселения с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 2 года 6 месяцев.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня прибытия ФИО1 в колонию поселения.

Зачтено время следования осужденного к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием, выданным территориальным органом уголовно-исполнительной системы, в срок отбывания наказания в виде лишения свободы из расчета один день за один день.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Гражданские иски Ф, У, Т, Ц, Г, Р к Обществу с ограниченной ответственностью «Воскресенская мусоровывозящая компания» удовлетворены частично.

Взыскано с Общества с ограниченной ответственностью «Воскресенская мусоровывозящая компания» в пользу Ф в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, 700 000 (Семьсот тысяч) рублей.

Взыскано с Общества с ограниченной ответственностью «Воскресенская мусоровывозящая компания» в пользу У в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, 700 000 (Семьсот тысяч) рублей.

Взыскано с Общества с ограниченной ответственностью «Воскресенская мусоровывозящая компания» в пользу Г в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, 250 000 (Двести пятьдесят тысяч) рублей.

Взыскано с Общества с ограниченной ответственностью «Воскресенская мусоровывозящая компания» в пользу Р в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, 250 000 (Двести пятьдесят тысяч) рублей.

Взыскано с Общества с ограниченной ответственностью «Воскресенская мусоровывозящая компания» в пользу Т в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, 250 000 (Двести пятьдесят тысяч) рублей.

Взыскано с Общества с ограниченной ответственностью «Воскресенская мусоровывозящая компания» в пользу Ц в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, 250 000 (Двести пятьдесят тысяч) рублей.

Приговором суда разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Дворягиной О.В., объяснения представителя потерпевшей, гражданских истцов – адвоката Севрюковой Д.О., поддержавшей доводы апелляционной жалобы, возражавшей против удовлетворения жалоб осужденного и его адвоката, гражданского ответчика, осужденного ФИО1, адвоката Тихонова М.И., поддержавших доводы своих апелляционных жалоб и жалобу представителя гражданского ответчика, возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы представителя потерпевшей, гражданских истцов, представителя гражданского ответчика ФИО2, поддержавшего доводы своей апелляционной жалобы, и апелляционных жалоб осужденного и его адвоката, возражавшего против удовлетворения апелляционной жалобы представителя потерпевшей, гражданских истцов, мнение прокурора Сердюка Н.С., возражавшего против удовлетворения апелляционных жалоб,

установил:

Приговором суда ФИО1 признан виновным и осужден за нарушение лицом, управляющим механическим транспортным средством, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено при обстоятельствах, установленных судом, и подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 свою вину в совершении инкриминируемого ему деяния не признал.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшей Ф и гражданских истцов У, Т, Г, Ц, Р – адвокат Севрюкова Д.О. просит приговор суда изменить, усилить осужденному основное и дополнительное наказание, удовлетворить заявленные гражданские иски в полном объеме, поскольку приговор является чрезмерно мягким, при назначении наказания ФИО1 не в полной мере учтены характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, обстоятельства его совершения и личность осужденного. В действиях ФИО1 отсутствует смягчающее наказание обстоятельство в виде принесения извинений потерпевшей ввиду несоразмерности данных действий характеру и тяжести наступивших последствий в виде гибели несовершеннолетнего ребенка. Заявления ФИО1 о раскаянии в содеянном являются голословными, сделанными исключительно с целью минимизировать вид и размер наказания, которое суд мог ему назначить. Осужденный принес свои извинения только после неоднократных вопросов суда о том, были ли им ранее принесены извинения потерпевшей стороне. Фактически принесение осужденным извинений потерпевшей стоит расценивать как вынужденные, вызванные доводами, указанными в ходе допроса потерпевших и направленных на опровержение данных доводов. До рассмотрения уголовного дела по существу, а также до начала судебных заседаний осужденный не приносил извинения потерпевшей стороне. О том обстоятельстве, что ФИО1 абсолютно не осознал факт совершенного им преступления, свидетельствуют неоднократные указания стороны защиты о том, что погибшая сама виновата в случившемся ДТП, сама въехала в его автомобиль, а все произошедшее – случайное стечение обстоятельств. Довод стороны защиты о том, что в момент ДТП погибшая не имела права двигаться по указанному участку дороги, также не свидетельствуют о раскаянии. На протяжении предварительного и судебного следствия ФИО1 совершенно иным образом описывал то, как складывалась дорожно-транспортная ситуация до момента наезда. Частичное возмещение причиненного морального вреда в размере 50 000 рублей нельзя признать смягчающим наказание обстоятельством, так как данная сумма несоразмерна моральным и нравственным страданиям матери, лишившейся единственной несовершеннолетней дочери. Также судом неверно учтено в качестве смягчающего наказания обстоятельства противоправное поведение погибшей, выразившееся в нарушении требований п. 24.3 ПДД РФ, поскольку участок автомобильной дороги, на котором произошло ДТП не был оборудован ни тротуаром, ни пешеходными и велосипедными дорожками, и не относился к пешеходной зоне, в связи с чем единственным возможным способом движения являлось движение ближе к правому краю проезжей части. Причин считать поведение А в части ее движения вдоль правого края проезжей части, послужившим поводом для нарушения ФИО1 ПДД РФ, в данном случае не имеется. Суд первой инстанции не принял во внимание и не дал оценку тому факту, что для родителей, а также бабушек и дедушек потеря единственной дочери и внучки является невосполнимой потерей, учитывая возраст родителей ребенка, а само по себе частичное возмещение ущерба не может устранить наступившие последствия, а также снизить степень общественной опасности содеянного. Фактические обстоятельства, установленные судом – движение на грузовом транспортном средстве со скоростью 39 км/ч на участке автомобильной дороги, где максимально разрешенная скорость движения составляет 20 км/ч, несмотря на наличие смягчающих наказание обстоятельств, свидетельствуют о том, что назначенное ФИО1 наказание является явно несправедливым вследствие чрезмерной мягкости. Кроме того, устанавливая срок дополнительного наказания, в полной мере не было учтено, что виновные действия ФИО1 создавали реальную опасность для жизни и здоровья неопределенного круга лиц, учитывая, что совершенное осужденным преступление является двухобъектным, и одним из объектов преступного посягательства являются общественные интересы, то есть интересы неопределенного круга лиц в области обеспечения безопасности дорожного движения. Судом при определении компенсации морального вреда не были учтены все моральные и нравственные страдания гражданских истцов, связанных с потерей единственной дочери и внучки. Для них данная трагедия является тяжелейшим событием, родители, а также бабушки и дедушки тяжело переживают потерю единственной несовершеннолетней дочери и внучки и никак не могут смириться с произошедшим. Размер компенсации морального вреда в 3 000 000 рублей каждому из гражданских истцов не является завышенным и согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности, а также с принципами разумности и справедливости.

В апелляционной жалобе адвокат Тихонов М.И. и осужденный ФИО1, просят приговор отменить и вынести оправдательный приговор, поскольку суд в приговоре уточнил место совершения преступления, явно встав на сторону обвинения, устраняя допущенные в ходе следствия ошибки и нарушения уголовно-процессуального законодательства. При этом судом не принято во внимание, что уголовное преследование ФИО1 осуществлялось исходя из указанного следствием места преступления, указание на разные ориентиры места преступления носят не формальный характер, а существенно повлияло на ход расследования и доказывания по делу, так как указанное место преступления в обвинении и уточненное место преступления судом подпадают под действие разных дорожных знаков и дорожной разметки, на них применяются разные требования ПДД, на момент ДТП в этих местах была разная дорожная обстановка, а полученные исходные данные, в том числе для проведения автотехнических судебных экспертиз, не соответствуют действительности и ошибочны. Данные обстоятельства прямо повлияли на реализацию ФИО1 права на защиту как в ходе предварительного следствия, так и в суде. В ходе судебного заседания при исследовании заключений судебных автотехнических экспертиз стороной защиты были отмечены ряд их недостатков – разъяснение прав и ответственности эксперта, отсутствие указаний на используемые методики исследований, немотивированное отсутствие ответов на ряд поставленных перед экспертом вопросов, противоречивые и взаимоисключающие ответы на одни и те же поставленные перед экспертом вопросы, что вызывает сомнения в обоснованности выводов эксперта и свидетельствует о том, что отмеченные заключения экспертов являются неполными и недостаточно ясными. В судебное заседание для разъяснения и дополнения данных им заключений эксперт не явился. В ходатайстве о назначении комплексной судебной экспертизы в ходе следствия и в суде было отказано. На вопрос, поставленный перед экспертом о технической возможности предотвратить столкновение при скорости 39 км/ч экспертом не дан. Согласно же расчету, произведенному стороной защиты самостоятельно, технической возможности предотвратить столкновение у водителя ФИО1 не было. Кроме того, во всех постановлениях следователя о назначении автотехнических экспертиз, фабула постановлений не менялась, несмотря на то, что было определено другое место ДТП с другими ориентирами, получены иные сведения и данные, имеющие отношение к делу, иные исходные данные для проведения исследований. Таким образом, заключения автотехнических судебных экспертиз не могли быть использованы в доказывании по настоящему уголовному делу. Показания свидетеля Ш и осужденного ФИО1 согласуются с данными следственного эксперимента от 19.08.2024 г. Полученные в ходе следствия данные об остановочном пути в 12 м и скорости движения автомобиля 20 км/ч подтверждают, что водитель ФИО1 также не имел технической возможности предотвратить наезд. В случае, если велосипедист начал движение первым и выехал на проезжую часть дороги, то данная обстановка не соответствует механизму столкновения и месту столкновения – аккумуляторный отсек за кабиной автомобиля, а не наезд на велосипедиста передней частью автомашины. Данные обстоятельства судом первой инстанции во внимание не приняты, должной оценки не получили.

В дополнительной апелляционной жалобе адвокат Тихонов М.И., действуя в защиту осужденного ФИО1 просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор, поскольку сигналом водителю автомобиля КАМАЗ к остановке послужил звук удара справа сзади. ПДД РФ не требуют от водителя принимать меры к снижению скорости вплоть до остановки при попадании в его поле зрения потенциально опасных объектов, которые в перспективе всего лишь могут создать помеху или опасность для движения. Подмена понятия возникновение реальной опасности, которую конкретный водитель в состоянии обнаружить с учетом конкретных условий и правильно воспринять понятием попаданием потенциально опасного объекта в поле зрения водителя недопустима. При этом получение исходных данных для последующих автотехнических экспертиз следователем были получены экспериментально путем проведения следственных экспериментов и осмотров места происшествия, т.е. смешения разных по своей сути и назначению следственных действий, что вызывает вопросы в их законности, а также в объективности полученных данных – 20 м и 15.6 м. Объекивность полученных таким образом исходных данных зависело только от субъективного мнения следователя по делу и не могли использоваться в процессе доказывания. В проведении указанных следственных действиях ФИО1 не участвовал, т.е. не мог реализовать свое право на защиту. Только в ходе следственного эксперимента 09.07.2024 г. свидетель ФИО1 принял участие, не будучи предупрежденным следователем об ответственности, без разъяснения ему прав, а также положений ст. 51 Конституции РФ.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) представитель гражданского ответчика ООО «Воскресенская мусоровывозящая компания» просит приговор изменить, снизить суммы взысканного морального вреда, поскольку суд не мог разрешать гражданские иски У, Г, Р, Т, Ц, поскольку они не были признаны потерпевшими по делу. В приговоре суд сослался на видеозапись ДТП, на которой четко не видно обстоятельства произошедшего, в связи с чем она не может быть признана объективным и достаточным доказательством того, что погибшая первая повернула на <данные изъяты> в <данные изъяты>. При этом суд не принял во внимание показания свидетеля Ш о том, что первым на <данные изъяты> повернул водитель ФИО1 Показания свидетеля Ш, а также нарушение А положений раздела 24 ПДД РФ свидетельствуют о грубой неосторожности в поведении погибшей, в связи с чем подлежат применению правила ст. 1083 ГК РФ. Суд при разрешении гражданского иска не учел того, что родители А ненадлежащим образом осуществляли свои родительские обязанности, в частности не осуществляли родительский контроль, не разъясняли ребенку ПДД РФ в части запрета выезда на автомобильную дорогу без сопровождения взрослых. Суд не дал оценку такому поведению родителей и других родственников умершей. Также суд не учел, что подобное поведение родителей является нарушением и влечет за собой возникновение гражданско-правовой ответственности. В приговоре неверно отражены показания гражданских истцов в части того, что они объясняли ребенку, что нельзя кататься по дороге, напротив, они поясняли, что А неоднократно без присмотра родителей каталась на велосипеде по оживленной автомобильной дороге, что ей не разъясняли ПДД РФ о том, что запрещено выезжать на проезжую часть, ездить по обочине проезжей части. Гражданские ответчики Г, Б, Т, Ц не представили в суд доказательства степени близости с погибшей. Нет фотографий с совместных праздников, видеозаписей, доказательств ежедневного проведения досуга вместе с внучкой. Проживание в одном населенном пункте или в соседних населенных пунктах автоматически не означает возникновение близких отношений. Наличие степени родства также не является подтверждением душевной близости, глубокой привязанности, вовлеченности в жизнь друг друга. Суд не установил степень вины в ДТП А, не учел, что велосипед относится к источникам повышенной опасности.

В возражениях на апелляционную жалобу представителя потерпевшей и гражданских истцов, представитель гражданского ответчика ООО «Воскресенская мусоровывозящая компания» указывает, что не подлежит исключению из мотивировочной части приговора суда указание на противоправное поведение погибшей, в ходе рассмотрения дела ни один из гражданских истцов не представил в суд доказательств обращения в медицинские учреждения, за психологической и иной помощью. Напротив, гражданский истец Р пояснил, что справился с ситуацией сам, посторонняя помощь ему была не нужна, его супруга на следующий день после гибели внучки вышла на работу, к врачам за помощью не обращалась. Ни потерпевшая, ни гражданские истцы не представили в суд доказательств тяжести причиненных им физических и нравственных страданий. Кроме того, родители погибшей находятся в детородном возрасте, медицинские документы, подтверждающие невозможность родить ребенка, в суд не представлены. Также родители А ненадлежащим образом исполняли свои родительские обязанности.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав участвующие в деле стороны, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В соответствии с положениями ст. 297 УПК РФ, приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Рассмотрение уголовного дела судом имело место в соответствии с положениями глав 36 - 39 УПК РФ, определяющими общие условия судебного разбирательства, с обеспечением принципа состязательности и равноправия сторон, с обоснованием сделанных выводов собранными по делу доказательствами, проверенными на предмет их относимости и законности, оцененными каждое в отдельности и в сопоставлении друг с другом, признанными в совокупности достаточными для установления обстоятельств, перечисленных в ст. 73 УПК РФ. При этом суд принял все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела.

Из протокола судебного заседания следует, что судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст.ст. 273 - 291 УПК РФ. В судебном заседании исследованы все существенные для исхода дела доказательства, представленные сторонами, разрешены все заявленные участниками процесса ходатайства, которые были рассмотрены судом в полном соответствии с требованиями ст. 271 УПК РФ, по каждому из них судом вынесены соответствующие постановления с соблюдением требований ст. 256 УПК РФ, в которых приведены надлежащие мотивировки принятых решений: с учетом, представленных по делу доказательств, наличия либо отсутствия реальной необходимости и возможности в производстве заявленных процессуальных действий с целью правильного разрешения дела и с учетом положений ст. 252 УПК РФ, и не выходят за рамки судебного усмотрения, применительно к нормам ст. ст. 7, 17 УПК РФ. Доказательства, положенные в основу обвинительного приговора, собраны с соблюдением требований ст.ст. 74, 86 УПК РФ и сомнений в их достоверности не имеется.

В судебном заседании было обеспечено равенство прав сторон, которым суд, сохраняя объективность и беспристрастность, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела.

Нарушений принципа состязательности сторон, предусмотренных положениями ст. 15 УПК РФ, необоснованных отказов в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушений процессуальных прав участников, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено.

Доказательства, приведенные в приговоре, были проверены в ходе судебного следствия, и суд дал им надлежащую оценку.

У суда апелляционной инстанции отсутствуют основания не соглашаться с данной оценкой доказательств и выводами суда, поскольку достоверность и допустимость указанных в приговоре доказательств, сомнений не вызывает.

В соответствии со ст. 307 УПК РФ приговор в отношении ФИО1, содержит описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотива, цели и последствий преступления, при этом в приговоре перечислены доказательства и раскрыто их содержание, на которых основаны выводы суда о виновности осужденного, а также содержит мотивированные выводы о квалификации действий осужденного и назначении ему наказания.

Доводы стороны защиты о неправомерности уточнения судом места совершения преступления не свидетельствуют о незаконности судебного решения, поскольку из показаний свидетелей, являвшимися очевидцами ДТП, из всех процессуальных документов, составленных на месте ДТП, а также из показаний ФИО1 со стадии предварительного следствия следует, что имевшее место ДТП произошло на <данные изъяты>. Допущенная ошибка в обвинительном заключении при указании адреса, где непосредственно произошел наезд на А, не влияет на существо и объем обвинения, не нарушает право осужденного на защиту, учитывая, что <данные изъяты> указан в протоколе осмотра места ДТП в качестве ближайшего ориентира.

При этом ссылка адвоката и осужденного в апелляционной жалобе на тот факт, что на указанных участках дороги действовали разные дорожные знаки и разметка, не повлияло на ход расследования и доказывания по делу, поскольку ФИО1 согласно обвинению не вменялось нарушение какой-либо дорожной разметки либо дорожных знаков.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, вывод суда о виновности осужденного в совершении инкриминируемого ему деяния является обоснованным, соответствует установленным судом фактическим обстоятельствам уголовного дела, подтвержден совокупностью тщательно исследованных и объективно проверенных в судебном заседании доказательств, приведенных в приговоре, которые являются допустимыми и достаточными, а именно:

- показаниями свидетеля Н, допрошенной в судебном заседании, согласно которых в 2024 году ей поступило сообщение, что в <данные изъяты> пострадал ребенок в ДТП. По прибытию на место, она обнаружила труп, неподалеку от которого находилось транспортное средство. Были проведены замеры, опрошены очевидцы, ФИО1 На следующий день была изъята видеозапись происшествия. Труп девочки находился на <данные изъяты>;

- показаниями свидетеля Ш, допрошенной в судебном заседании, согласно которых 08 мая 2024 года она двигалась на автомобиле домой. В <данные изъяты> она заметила девочку на велосипеде, которая ехала слева. Затем девочка по пешеходному переходу перешла главную дорогу и встала на обочине справа. Перед ней ехал грузовой автомобиль, который начал поворачивать направо, девочка тоже поехала направо и грузовик на нее наехал. Каких-либо резких маневров со стороны грузовика не было, он двигался медленно. Наезд на девочку был задними колесами грузовика. Насколько она помнит, перед поворотом грузовик включал соответствующий сигнал. Она видела, что девочка стояла перед поворотом направо. Потом она поехала на <данные изъяты>, как произошел наезд, она точно не видела;

- показаниями свидетеля М, допрошенного в судебном заседании, из которых следует, что в 2024 году поступила информация от дежурного, что в <данные изъяты> водитель совершил наезд на ребенка. На месте ДТП был начальник ГАИ, следователь. Он составил схему ДТП, произвел необходимые замеры;

- показаниями свидетеля О, оглашенными на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, из которых усматривается, что 08 мая 2024 года он находился на маршруте патрулирования. Примерно в 18 часов 30 минут от дежурного ОГИБДД поступило сообщение о ДТП с участием автомобиля «КАМАЗ 6520-60» и велосипедиста, произошедшего в <данные изъяты>, вблизи продуктового магазина, расположенного на пересечении улиц Советская и Дачная. По прибытии на место происшествия, им были установлены детали произошедшего ДТП, а именно, что водитель ФИО1, управляя автомобилем «КАМАЗ 6520-60», г.р.з. <данные изъяты>, двигаясь по <данные изъяты>, при совершении маневра правого поворота на <данные изъяты>, совершил наезд на велосипедиста - несовершеннолетнюю А, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, двигавшуюся по <данные изъяты>. В результате данного дорожно-транспортного происшествия велосипедист - А от полученных травм скончалась на месте;

а также письменными материалами уголовного дела:

- протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия с приложением к нему в виде схемы и фототаблицы от 08 мая 2024 года, согласно которого место дорожно-транспортного происшествия расположено вблизи <данные изъяты> городского округа <данные изъяты>. В ходе осмотра зафиксировано расположение транспортного средства, тело погибшей, дорожная разметка и элементы проезжей части. Из представленной схемы и фототаблицы достоверно следует, что дорожно-транспортное происшествие произошло на <данные изъяты> в <данные изъяты>, а <данные изъяты> указан в качестве ближайшего ориентира;

- протоколом дополнительного осмотра места происшествия с приложением к нему в виде фототаблицы, из которого следует, что 29 сентября 2024 года было измерено расстояние (по дуге), которое преодолел автомобиль «КАМАЗ 6520-60» под управлением ФИО1, в момент обнаружения опасности в виде велосипедиста А, расстояние составило 20 м;

- протоколом осмотра предметов с приложением к нему в виде фототаблицы, согласно которого 08 июля 2024 года был осмотрен оптический диск с видеозаписью момента ДТП, из которой следует, что в 18 часов 09 минут 28 секунд напротив входа в продуктовый магазин появляется силуэт велосипедиста, передвигающегося верхом на велосипеде, который подъезжает к пешеходному переходу, расположенному напротив входа в продуктовый магазин. В 18 часов 09 минут 35 секунд велосипедист спешивается с велосипеда, пересекает проезжую часть в зоне действия перехода, после чего продолжает движение по ближней обочине к камере, с которой ведется съемка. В 18 часов 09 минут 44 секунды автомобиль «КАМАЗ» с кабиной желтого цвета осуществляет поворот направо, съезжая с <данные изъяты> городского округа <данные изъяты>, в ходе которого совершает наезд на велосипедиста;

- протоколом проверки показаний свидетеля Ш на месте от 05 июня 2024 года, из содержания которого следует, что свидетель Ш указала траекторию движения велосипедиста А и место наезда на нее относительно границ проезжей части;

- протоколом проверки показаний свидетеля Ш на месте от 05 февраля 2025 года, из содержания которого следует, что свидетель Ш указала расположение автомобиля относительно девочки и место наезда на велосипедиста;

- протоколом следственного эксперимента с приложением к нему в виде фототаблицы от 09 июля 2024 года, согласно которого следователем З были проведены замеры дорожного покрытия и устанавливалась видимость велосипедиста для водителя автомобиля «КАМАЗ 6520-60». В результате следственного эксперимента установлено, что водитель-статист имел возможность обнаружить велосипедиста-статиста при условиях, приближенных к условиям 08 мая 2024 года;

- протоколом следственного эксперимента с приложением к нему в виде фототаблицы и схемы от 19 августа 2024 года, согласно которого определялось наличие конкретной видимости до велосипедиста с водительского места автомобиля «КАМАЗ 6520-60», замеры дорожного покрытия и устанавливалась видимость велосипедиста. В результате следственного эксперимента установлено, что велосипедист виден водителю автомобиля «КАМАЗ» в момент выезда первого на проезжую часть, а также виден водителю автомобиля «КАМАЗ» в правое зеркало заднего вида, непосредственно перед местом наезда;

- протоколом следственного эксперимента с приложением к нему в виде фототаблицы от 13 февраля 2025 года, согласно которого установлен момент возникновения опасности для водителя автомобиля «КАМАЗ» в виде велосипедиста. В результате следственного эксперимента с момента возникновения опасности до наезда на велосипедиста, автомобиль преодолел 15,6 метра;

- заключением судебной медицинской экспертизы № ПОЗ от 28 июня 2024 года, согласно которого при судебно-медицинской экспертизе трупа А, установлены следующие повреждения и изменения: закрытая тупая травма грудной клетки и живота: переломы ключиц, переломы 1,2 и 3 левых ребер по лопаточной линии с повреждением левого легкого, воздух в левой плевральной полости (положительная проба на пневмоторакс) и кровь в левой плевральной полости (гемоторакс), около 350 мл жидкой крови; внутриорганное повреждение печени без повреждения капсулы. Ссадины с ушибленной раной и кровоизлияниями в мягких тканях в лобной области слева; ссадины с кровоизлияниями в мягких тканях на левой боковой поверхности грудной клетки, на правой боковой поверхности живота, в области коленных суставов; ссадины в области лучезапястных суставов и на тыльной поверхности правой кисти, на левой голени, в области левой ягодицы; кровоподтёк с кровоизлиянием в мягких тканях на правом и левом бедре. По данным судебно-гистологического исследования: очаговое инфильтрирующее кровоизлияние с очагами перифокального отека, без признаков перифокальной лейкоцитарной реакции в «мягких тканях из области перелома ребер». Очаговое кровоизлияние в ткани висцеральной плевры, распространенные очаги интраальвеолярных кровоизлияний, участки эмфиземы легких, неравномерный бронхоспазм. Очаговый отек стромы миокарда. Все повреждения (пункт 1.1) имеют признаки прижизненного происхождения, и образовались, в короткий промежуток времени, незадолго до наступления смерти, но не более 1 часа. Повреждения, перечисленные в пункте 1.1, причинены твердым тупым предметом и в совокупности составляют сочетанную тупую травму головы, грудной клетки, живота и конечностей; ссадины образовались от скользящих воздействий (возможно ударно-скользящих); ушибленные раны и кровоподтеки от ударных (возможно ударно-скользящих); тупая травма грудной клетки и живота от сдавливающего (возможно ударно-сдавливающего) воздействия; травматическая сила была приложена в область головы в направлениях спереди назад; грудной клетке и живота в направлении слева направо, левой ягодицы в направлении сзади наперед, в область бедер - слева направо, в область коленных суставов в направлении спереди назад, в область левой голени сзади наперед, в область кистей спереди назад. Все повреждения в комплексе могли быть получены в условиях дорожно-транспортного происшествия, в результате столкновения с транспортным средством с последующим сдавлением грудной клетки и живота А Сочетанная тупая травма головы, грудной клетки, живота и конечностей с переломами ребер и повреждением левого легкого по признаку опасности для жизни расценивается как причинившая тяжкий вред здоровью (пункт 6.1.10 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Минздравсоцразвития России от 24.04.08 г. №194н). Смерть А наступила от сочетанной тупой травмы головы, грудной клетки, живота и конечностей с переломами ребер и повреждением легкого с развитием гемопневмоторакса, осложнившейся легочно-сердечной недостаточностью. Таким образом, между причиненным тяжким вредом здоровью и наступлением смерти имеется прямая причинно-следственная связь;

- заключением автотехнической экспертизы № 10/64 от 17 сентября 2024 года, согласно котрого в представленной дорожно-транспортной ситуации при заданных и принятых исходных данных водитель автомобиля «КАМАЗ 6520-60», г.р.з. У 759 ЕК 50 должен был руководствоваться требованиями пунктов 10.1 абз. 2, 8.1, 8.2 Правил дорожного движения РФ, а велосипедист А должна была руководствоваться требованиями 24 раздела Правил дорожного движения РФ;

- заключением дополнительной автотехнической экспертизы № 10/70 от 04 октября 2024 года, согласно выводов которой при заданных и принятых исходных данных, зафиксированному следу юза длинной 6,9 м соответствует скорость движения автомобиля «КАМАЗ 6520-60», г.р.з. У759ЕК50, величиной около 39 км/ч. При заданных исходных данных, в условиях данного происшествия, водитель автомобиля «КАМАЗ 6520-60» г.р.з. У 759 ЕК 50 при движении со скоростью 20 км/ч располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем применения экстренного торможения. Согласно исследованию по второму вопросу, водитель автомобиля «КАМАЗ 6520-60» г.р.з. У759ЕК50, при скорости движения 20 км/ч располагал технической возможностью предотвратить наезд на велосипедиста путем применения экстренного торможения, следовательно, у данного водителя усматривается несоответствие требованиям пункта 10.1 абз. 2 ПДД РФ;

- заключением дополнительной автотехнической экспертизы № 10/79 от 11 ноября 2024 года, из которого следует, что при заданных и принятых данных, в условиях данного происшествия, водитель автомобиля «КАМАЗ 6520-60», г.р.з. У759ЕК50, при движении со скоростью 20 км/ч располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем применения экстренного торможения;

- заключением дополнительной автотехнической экспертизы № 10/16 от 19 февраля 2025 года, согласно которой при заданных и принятых данных, в условиях данного происшествия, водитель автомобиля «КАМАЗ 6520-60» г.р.з. У759ЕК50, при движении со скоростью 20 км/ч располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем применения экстренного торможения»;

и иными доказательствами, приведенными в приговоре.

В соответствии с требованиями закона в приговоре раскрыто содержание указанных доказательств.

Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что совокупность собранных по делу доказательств является достаточной для признания ФИО1 виновным в совершении инкриминируемого ему преступления.

Все доказательства, положенные в основу обвинительного приговора, собраны с соблюдением требований ст.ст.74, 86 УПК РФ, оценены судом в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ, в приговоре содержится их всесторонний анализ, указанные доказательства суд обоснованно признал допустимыми, достоверными, относимыми и, в совокупности достаточными для признания доказанной вины ФИО1 в инкриминируемом преступлении, при этом, выводы суда мотивированы, в связи с чем, оснований для их пересмотра не имеется.

Правильность оценки доказательств, данной судом в приговоре, сомнений не вызывает.

Оснований не доверять приведенным показаниям потерпевшей, свидетелей, письменным доказательствам, не имеется, поскольку они без каких-либо существенных противоречий согласуются между собой, соответствуя приведенным в приговоре доказательствам, отражая истинную картину имевших место событий, при этом, оснований для оговора указанными лицами осужденного ФИО1, не установлено.

При этом ссылка адвоката Тихонова М.И. а также представителя гражданского ответчика на показания свидетеля Ш противоречат материалам дела, поскольку указанный свидетель в судебном заседании уверенно пояснила, что как велосипедист, так и водитель КАМАЗа, непосредственно перед произошедшим ДТП, двигались по дороге, при этом погибшая А повернула на <данные изъяты> первая, что также подтверждается видеозаписью с места ДТП.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить из числа доказательств показания свидетеля - сотрудника полиции Н в той части, в какой она воспроизвела данные ФИО1 без участия защитника пояснения относительно обстоятельств совершения им преступления.

Соответственно, в остальной части положенные в основу приговора показания приведенных потерпевшей и свидетелей являются достоверными, относимыми и допустимыми, согласуются с иными собранными по делу доказательствами.

Исключение из приговора ссылки суда на определенную часть показаний свидетеля Н, не влияет на выводы суда о виновности ФИО1, поскольку его вина достаточно подтверждена совокупностью других доказательств, которые проверены судом в соответствии с положениями ст. 87, 88 УПК РФ и приведены в приговоре.

Протоколы следственных действий составлены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, что подтверждается подписями участвующих лиц, и содержат сведения об обстоятельствах, подлежащих доказыванию, в связи с чем, суд обоснованно признал их допустимыми и достоверными, дав им в приговоре надлежащую оценку.

Вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката Тихонова М.И. осмотры места происшествия проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с составлением схемы места ДТП, фототаблиц, и с применением технических средств фиксации хода и результатов следственного действия. Протоколы осмотра места происшествия соответствует требованиям ст. 177 УПК РФ. Оснований считать данные доказательства недопустимыми не имеется.

Следственные эксперименты проведены с соблюдением ст. 181 УПК РФ с участием статистов, с применением технических средств фиксации хода и результатов следственного действия, воссозданные в ходе них условия максимально приближены к действительным, учитывая просмотр видеозаписи факта ДТП непосредственно в ходе следственного действия, а полученные результаты зафиксированы в установленном законом порядке, что позволило выяснить действия как осужденного, так и погибшей непосредственно перед наездом на нее автомобиля под управлением ФИО1, обстоятельства произошедшего ДТП, а также другие значимые для исхода дела обстоятельства, что являлось целью следственных действий.

При этом уголовно-процессуальным законодательством не запрещено получение исходных данных для последующего проведения экспертизы как в ходе осмотра места происшествия, так и в ходе проведения следственного эксперимента.

Доводы жалобы адвоката о недопустимости протокола следственного эксперимента, проведенного с участием ФИО1 ввиду не разъяснения ему прав, являются также не основанными на материалах дела, поскольку указанный протокол содержит данные о разъяснении участникам их процессуальных прав, что подтверждается их подписями, кроме того, суд апелляционной инстанции учитывает, что при проведении следственного эксперимента участвовал адвокат, представляющий интересы ФИО1, к которому последний был не лишен возможности обратиться для оказания квалифицированной юридической помощи.

Установленные разные данные с момента возникновения опасности до наезда на велосипедиста при проведении следственных экспериментов – 15, 6 м и 20 м, предоставлялись в распоряжение эксперта и не повлияли на выводы указанного лица.

Экспертные исследования в проведенных по делу и положенных в основу приговора экспертизах, выполнены с соблюдением установленных законом норм, необходимых методов экспертных исследований, на основе имеющихся конкретных данных об обстоятельствах преступления, надлежащим образом зафиксированных и находящихся в материалах уголовного дела.

Заключения экспертов мотивированы, в них указано кем и на каком основании проводились исследования, их содержание, даны обоснованные и объективные ответы на поставленные перед экспертом вопросы и сделаны соответствующие выводы.

Сами заключения составлены компетентными лицами, полно, грамотно, в соответствии с требованиями закона, учетом достижений науки, они согласуются с содержащимися в уголовном деле доказательствами, при этом эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, а сами экспертизы назначены в рамках предварительного следствия, должностным лицом, в производстве которого находилось уголовное дело.

Нарушений требований УПК РФ при назначении и проведении данных экспертиз не допущено, в связи с чем, оснований для признания экспертных заключений недопустимыми доказательствами не имеется.

Вопреки доводам апелляционных жалоб стороны защиты, эксперт был предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, о чем в каждом документе имеется соответствующая подписка эксперта, при проведении исследований эксперт сослался на методики, с помощью которых он приходил к своим выводам.

Тот факт, что эксперт не ответил на все поставленные перед ним вопросы, а также факт того, что эксперт не допрашивался в судебном заседании, не является основанием для признания заключений эксперта недопустимыми, поскольку представленные в материалы уголовного дела заключения эксперта позволили установить обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии с требованиями ст. 73 УПК РФ, по данному уголовному делу, в связи с чем проведение комплексной судебной экспертизы не требовалось.

При этом ответа на вопрос о возможности предотвратить столкновение при скорости 39 км/ч, для установления вины ФИО1 в совершенном преступлении не требовалось, поскольку исходя из фактических обстоятельств дела и показаний самого ФИО1 данная скорость была установлена с связи с имевшимся тормозным следом на дороге, а торможение водителем было предпринято уже после столкновения с велосипедистом.

Приведенные адвокатом в жалобе доводы с расчетами суд апелляционной инстанции отвергает, как несостоятельные, поскольку адвокат не является экспертом и не вправе подменять его.

Доводы стороны защиты, изложенные в апелляционных жалобах об идентичности постановлений о назначении экспертиз, противоречат материалам дела, поскольку следователем каждый раз в постановление вносились новые установленные исходные данные, кроме того, процессуальные документы, на основании которых они были установлены, предоставлялись в распоряжение эксперта.

Исходя из совокупности собранных доказательств, судом правильно установлены фактические обстоятельства содеянного, значимые для разрешения дела по существу, и дана правильная юридическая оценка действиям осуждённого ФИО1, в связи с чем, его действия правильно квалифицированы по ч. 3 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим механическим транспортным средством, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Ссылка защитника и осужденного в апелляционной жалобе о том, что местом столкновения является аккумуляторный отсек за кабиной автомобиля противоречит материалам дела, в том числе видеозаписи, исследованной в судебном заседании, а также исходя из повреждений велосипеда, отраженных в соответствующем протоколе осмотра, из которых с очевидностью следует, что наезд на погибшую был совершен передней частью автомобиля, а отпечаток руля велосипеда на аккумуляторном отсеке образовался уже после столкновения в результате воздействия грузового автомобиля на велосипед.

В связи с изложенным доводы апелляционной жалобы стороны защиты о том, что ФИО1 остановил КАМАЗ после того, как услышал звук удара справа сзади, не основаны на материалах дела, данную позицию суд апелляционной инстанции расценивает как способ, направленный на избежание уголовной ответственности за содеянное.

Анализ адвокатом Тихоновым М.И. положений п. 10.1 ПДД РФ в апелляционной жалобе является его субъективным мнением и не основан на нормах действующего законодательства.

Вопреки доводам апелляционных жалоб осужденного и адвоката Тихонова М.И., выводы суда носят непротиворечивый и достоверный характер, основаны на анализе и оценке совокупности достаточных доказательств, и соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, каких-либо предположительных суждений судом не допущено, а также не установлено и каких-либо не устраненных судом существенных противоречий по обстоятельствам дела и сомнений в виновности осужденного ФИО1, требующих истолкования в его пользу.

Иные доводы, изложенные в апелляционных жалобах стороны защиты, не содержат фактов, которые не были проверены и учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела, влияли бы на обоснованность и законность приговора, либо опровергали бы выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными, и не могут служить основанием для отмены приговора.

Доводы апелляционных жалоб о незаконности и необоснованности приговора, несогласии с оценкой доказательств, их принятием и исследованием, по существу сводятся к переоценке доказательств, к чему оснований не имеется. Несовпадение оценки доказательств, сделанной судом, с позицией осужденного, его защитника не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием для вмешательства в судебное решение.

Нарушений уголовно-процессуального законодательства при расследовании и рассмотрении дела, которые путем лишения либо ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства либо иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено.

Согласно ст. 60 УК РФ лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание. При этом учитываются характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства, а также влияние назначенного наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи.

Наказание осужденному ФИО1 назначено с соблюдением требований ст. ст. 6, 60 УК РФ, суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, конкретные обстоятельства дела, смягчающие наказание обстоятельства, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, данные о личности осужденного, который на учете у врача психиатра-нарколога, врача-психиатра не состоит, трудоустроен, по месту жительства и работы характеризуется положительно, а также влияние назначаемого наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Также, судом учтены цели наказания, указанные в ст. 43 УК РФ, заключающиеся в восстановлении социальной справедливости, исправлении осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений.

Обстоятельствами, смягчающими наказание осужденному ФИО1, суд признал положительные характеристики, совершение преступления впервые, принесение извинений родственникам погибшей, выплату 50 000 рублей потерпевшей, противоправность действий погибшей А

Вопреки доводам апелляционной жалобы представителя потерпевшей судом обоснованно признано в качестве смягчающего наказание обстоятельства противоправность действий погибшей А, поскольку она в нарушение п. 24.3 ПДД РФ находилась на проезжей части, управляя велосипедом.

Как следует из протокола судебного заседания, ФИО1 принес потерпевшей извинения за содеянное, а субъективное мнение потерпевшей об их искренности, не может служить безусловным основанием для исключения данных обстоятельств из обстоятельств, признанных судом в качестве смягчающих наказание ФИО1 на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ, в связи с чем суд апелляционной инстанции также находит несостоятельными и не подлежащими удовлетворению доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшей в этой части.

Также не подлежит исключению из числа смягчающих наказание обстоятельств выплата 50 000 рублей потерпевшей, учитывая, что данное обстоятельство признано как иное на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ, и вопреки доводам апелляционной жалобы представителя потерпевшей не признано в качестве частичного возмещения морального вреда, требования о взыскании которого было предъявлено к гражданскому ответчику по делу.

Обстоятельств, отягчающих наказание осужденному, суд обоснованно не установил.

С учетом всех обстоятельств, суд первой инстанции сделал правильные выводы о том, что ФИО1 за совершенное преступление следует назначить наказание, связанное с реальным лишением свободы, с назначением дополнительного вида наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

Решение суда о возможном исправлении осуждённого только в условиях изоляции от общества в приговоре мотивировано и с данным решением соглашается суд апелляционной инстанции.

Все заслуживающие внимание обстоятельства, известные суду на момент постановления приговора, были надлежащим образом учтены при решении вопроса о виде и размере наказания, которое является справедливым, соразмерным содеянному.

Представителем потерпевшего в апелляционной жалобе не приведено обстоятельств, которые судом не были бы учтены при определении вида и размера назначенного судом как основного, так и дополнительного наказания, при этом мнение потерпевшего к таковым действующим уголовным законом не отнесено. Кроме того, моральные и нравственные страдания потерпевшей не влияют на определение срока размера наказания в силу ч. 3 ст. 60 УК РФ, установление которого является прерогативой суда.

Ссылка в жалобе представителя потерпевшей о превышении скорости ФИО1, двигавшегося со скоростью 39 км/ч при разрешенной скорости 20 км/ч противоречит установленным судом фактическим обстоятельствам.

Доводы об усилении дополнительного наказания в связи с тем, что преступление, предусмотренное ст. 264 УК РФ относится к двухобъектным преступлениям, суд апелляционной инстанции не принимает во внимание, поскольку законодателем установлены пределы назначенного наказания с учетом данного фактора, а судом было назначено наказание в пределах санкции ч. 3 ст. 264 УК РФ, с учетом всех заслуживающих внимание обстоятельств.

Решение суда о наказании в приговоре мотивировано и с данным решением соглашается суд апелляционной инстанции.

Оснований для переоценки данных выводов суда первой инстанции не имеется.

Каких-либо сведений, свидетельствующих о невозможности отбывания осужденным наказания в виде лишения свободы по состоянию здоровья, у суда первой инстанции не имелось, и суду апелляционной инстанции не представлено.

Судом первой инстанции не установлено исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершения преступления, а также других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, в связи с чем, суд обоснованно не нашел оснований для применения в отношении ФИО1 положений ст. ст. 64, 73, 53.1, ч. 6 ст. 15 УК РФ. Решение суда в указанной части мотивировано, и оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции не имеется, учитывая данные о личности осужденного, конкретные фактические обстоятельства совершенного преступления, его характере и степени общественной опасности.

Все существенные обстоятельства, имеющие значение для дела были известны суду первой инстанции и учтены им при определении вида и размера основного и дополнительного наказания ФИО1, которое является справедливым, соответствующим общественной опасности содеянного и личности виновного, а также закрепленным в уголовном законе принципам гуманизма и справедливости и полностью отвечающим задачам исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

Таким образом, справедливость назначенного осужденному ФИО1 наказания сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает, оно соответствует тяжести, общественной опасности совершенного им преступления, личности виновного, не превышает установленного законом предела, полностью отвечает закрепленным в уголовном законодательстве РФ целям и задачам исправления осуждённого, предупреждения совершения им новых преступлений, а также принципам гуманизма.

При указанных обстоятельствах, доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшего о необходимости усиления наказания осужденному, не основаны как на законе, так и на фактических обстоятельствах дела и не содержат суждений, почему основания, положенные судом при определении срока основного и дополнительного вида наказания, не соответствуют положениям ст. ст. 6, 60, 43 УК РФ.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции полагает необходимым исключить из обвинения нарушение ФИО1 требований п. п. 1.3, 1.5. ПДД РФ, обязывающих участников дорожного движения знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил; действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда, так как, указанные нормы являются общими требованиями и по сути предъявленного обвинения не находятся в прямой причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием и наступившими последствиями. Исключение из обвинения нарушения ФИО1 п. п. 1.3, 1.5 ПДД РФ не увеличивает объем обвинения, не нарушает его право на защиту.

Исключение из объема обвинения нарушений ФИО1 п. п. 1.3, 1.5 ПДД РФ, не является основанием для снижения назначенного по УК РФ наказания, поскольку общественная опасность и фактические обстоятельства содеянного не изменились.

Иных нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного и обоснованного приговора, влекущих его безусловную отмену, судом апелляционной инстанции не установлено.

Вопреки доводам апелляционных жалоб представителя потерпевшего и гражданского ответчика, гражданский иск судом рассмотрен в соответствии с требованиями ст. ст. 151, 1064, 1099 - 1101 ГК РФ. Размер компенсации морального вреда определен с учетом причиненных потерпевшей и гражданским истцам нравственных страданий в результате потери единственной дочери и внучки, являющейся несовершеннолетней, с учетом нарушения А п. 24.3 ПДД РФ, степени вины осужденного, обстоятельств содеянного, с соблюдением принципа разумности и справедливости, и увеличению не подлежит.

Доводы представителя гражданского ответчика о наличии в действиях А грубой неосторожности судом первой инстанции были обоснованно отвергнуты. Решение в указанной части в приговоре мотивировано. С указанным решением соглашается суд апелляционной инстанции.

Ссылку представителя гражданского ответчика на снижение суммы компенсации морального вреда в связи с ненадлежащим исполнением родителями свои обязанностей, а также неразъяснения гражданскими истцами ПДД РФ несовершеннолетнему ребенку, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку указанные действия фактически привели к нарушению А п. 24.3 ПДД РФ, что было учтено судом первой инстанции при определении компенсации морального вреда.

Факт того, что не все гражданские истцы были признаны потерпевшими по делу, не является основанием для отмены приговора в части разрешения гражданских исков, поскольку в силу ч. 1 ст. 44 УПК РФ гражданским истцом является физическое или юридическое лицо, предъявившее требование о возмещении имущественного вреда, при наличии оснований полагать, что данный вред причинен ему непосредственно преступлением. Решение о признании гражданским истцом оформляется определением суда или постановлением судьи, следователя, дознавателя. Гражданский истец может предъявить гражданский иск и для имущественной компенсации морального вреда.

Таким образом, по смыслу действующего законодательства гражданским истцом может являться лицо, которое не признано по делу потерпевшим.

Доводы апелляционной жалобы гражданского ответчика, что гражданскими истцами не были представлены доказательства степени близости с погибшей, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку при рассмотрении дела в суде первой инстанции все гражданские истцы были допрошены, пояснили о своих отношениях с погибшей, степень участия в воспитании ребенка и свою привязанность к погибшей, в связи с чем судом первой инстанции обоснованно были определены суммы компенсации морального вреда каждому из гражданских истцов, исходя из вышеизложенных обстоятельств.

Доводы апелляционной жалобы гражданского ответчика о том, что велосипед в силу норм действующего законодательства является источником повышенной опасности, суд апелляционной инстанции отвергает по нижеследующим основаниям.

Исходя из смысла положений пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 1.2 Правил дорожного движения Российской Федерации, разъяснений, содержащихся в пункте 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 1 от 26 января 2010 г. "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда здоровью", согласно которым критерием отнесения деятельности к источнику повышенной опасности является ее повышенная опасность для окружающих вследствие невозможности полного контроля за ней со стороны человека. Велосипед же является транспортным средством, которое приводится в действие мускульной силой человека, в связи с чем использование велосипеда как транспортного средства находится под полным контролем человека, поэтому его использование не может быть расценено как источник повышенной опасности.

При указанных обстоятельствах апелляционные жалобы осужденного и его адвоката, представителя потерпевшей и гражданских истцов, представителя гражданского ответчика удовлетворению не подлежат.

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, по делу не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

Приговор Воскресенского городского суда Московской области от 06 июня 2025 года в отношении ФИО1 – изменить:

- исключить из числа доказательств ссылку суда на показания свидетеля - сотрудника полиции Н в части воспроизведения ей пояснений ФИО1 об обстоятельствах совершения им преступления;

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора при описании обстоятельств ДТП указание на нарушение ФИО1 п.п. 1.3, 1.5 ПДД РФ.

В остальном этот же приговор оставить без изменения.

Апелляционные жалобы представителя потерпевшей, гражданских истцов – адвоката Севрюковой Д.О., осужденного ФИО1, адвоката Тихонова М.И., представителя гражданского ответчика ООО «Воскресенская мусоровывозящая компания» ФИО3 – оставить без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в Первый кассационный суд общей юрисдикции по правилам п. 1 ч. 1 и п.1 ч. 2 ст. 401.3 УПК РФ в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу судебного решения путем подачи в суд первой инстанции кассационной жалобы, представления.

В случае подачи кассационных жалоб, либо представления, осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья О.В. Дворягина