Апелляционное постановление № 22-1777/2019 от 17 октября 2019 г. по делу № 1-35/2019

Дело №


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Санкт-Петербург ДД.ММ.ГГГГ

Ленинградский областной суд в составе:

председательствующего – судьи Шашкиной О.В.,

при секретаре Карташовой К.П.,

с участием:

государственного обвинителя - прокурора отдела управления прокуратуры Ленинградской области Орлова И.С.,

осужденной ФИО1,

защитника – адвоката Сунгуровой А.С.,

рассмотрев в апелляционном порядке в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденной ФИО1 и адвоката Сунгуровой А.С., действующей в защиту интересов осужденной ФИО1, на приговор Гатчинского городского суда Ленинградской области от 25 июня 2019 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженка <адрес>, гражданка №, несудимая,

осуждена по ч.3 ст.264 УК РФ к 3 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, куда следовать под конвоем, с лишением права заниматься определенной деятельностью – управлением транспортными средствами на срок 2 года.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена на заключение под стражу до вступления приговора в законную силу.Постановлено взять ФИО1 под стражу немедленно в зале суда.

Срок отбытия наказания исчислен с 25 июня 2019 года.

В соответствии с п. «в» ч.3.1 ст.72 УК РФ (в редакции Федерального закона от 3 июля 2018 года №186-ФЗ) в срок лишения свободы зачтено время содержания под стражей с 25 июня 2019 года по день вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

Взыскана с ФИО1 компенсация морального вреда, причиненного в результате преступления, в пользу потерпевшей М.Н.А. – 700 000 рублей, в пользу потерпевшего К.Н.П. – 150 000 рублей.

Заслушав доклад судьи Шашкиной О.В., выслушав выступления осужденной ФИО1 и адвоката Сунгуровой А.С., поддержавших доводы апелляционных жалоб, прокурора Орлова И.С., полагавшего необходимым приговор суда оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

установил:

приговором суда ФИО1 признана виновной в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшего по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, смерть человека.

Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления не признала.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденная ФИО1 выражает несогласие с приговором суда, считая его незаконным, необоснованным, несправедливым в связи с чрезмерной суровостью назначенного наказания, а потому подлежащим отмене.

Полагает, что выводы суда о ее виновности в совершении преступления не подтверждаются исследованными судом доказательствами и не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Утверждает, что судом допущены существенные нарушения материального и процессуального права, выразившиеся в ненадлежащей оценке доказательств, которые являются недопустимыми.

Считает незаконным решение суда об изменении ей меры пресечения с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу, поскольку ранее избранную меру пресечения она не нарушала, имеет постоянное место жительства и регистрацию, официально трудоустроена, положительно характеризуется, не судима, имеет на иждивении несовершеннолетнего ребенка и троих совершеннолетних детей, а также ряд хронических заболеваний.

Заявляет, что скрываться от суда и исполнения наказания не намерена.

По мнению осужденной, основными доказательствами по ст. 264 УК РФ являются заключения экспертов, которые по настоящему уголовному делу получены с нарушением требований ст.ст. 195, 198 УПК РФ, в связи с чем являются недопустимыми доказательствами.

Полагает, что судом доказательства исследованы формально, а заявленные стороной защиты ходатайства необоснованно отклонены, в том числе и о назначении трасолого-автотехнической экспертизы с целью установления угла взаимного расположения автомобилей и места их столкновения.

Считает недоказанными обстоятельства ДТП, поскольку они не подтверждаются заключением эксперта-автотехника и протоколом осмотра места происшествия, кроме того, перед экспертом-автотехником не ставились вопросы, касающиеся установления обстоятельств ДТП, и не проверялось техническое состояние автомобилей.

Заявляет о нарушении судом ее права на защиту ввиду неназначения трасолого-автотехнической экспертизы, результаты которой могли бы подтвердить либо опровергнуть ее показания об обстоятельствах ДТП.

Полагает, что схема ДТП является недопустимым доказательством, поскольку составлена инспектором ГИБДД К.А.А. до приезда следственно-оперативной группы, замеры произведены в отсутствии следователя, понятые не присутствовали, ее (ФИО1) подпись в схеме фальсифицирована, а судом ходатайства о назначении почерковедческой экспертизы и вызове понятых необоснованно отклонены.

По мнению осужденной, осмотр места происшествия проведен с нарушением норм УПК РФ, поскольку место происшествия осмотрено по истечении 5 часов с момента ДТП, в ходе его осмотра не изъяты предметы, имеющие значение для уголовного дела, кроме того, сотрудник ГИБДД К.А.А., не будучи экспертом, не мог участвовать в качестве специалиста при осмотре места происшествия, протокол осмотра места происшествия составлен с нарушением требований ст. 180 УПК РФ и является недопустимым доказательством, так как основан на схеме ДТП, в нем неполно отражены имеющие значение для дела обстоятельства, в том числе повреждения автомобилей и обстановка после совершения ДТП, протокол содержит сведения, которые на момент осмотра отсутствовали.

При этом отмечает, что она не присутствовала при составлении протокола и его не подписывала, понятых не видела, а фототаблица к протоколу не может восполнить его недостатки.

Считает немотивированными решения суда об отклонении ходатайств стороны защиты о назначении почерковедческой экспертизы, о признании недопустимыми доказательствами заключения судебно-медицинских экспертов О.А.А. и К.Д.В., а также о возвращении уголовного дела прокурору.

Утверждает, что личность потерпевшего К.Н.П. надлежащим образом не установлена, поскольку в материалах уголовного дела имеются разные сведения о его имени и отчестве, равно как надлежащим образом не установлена и личность потерпевшего М.А.В.; судебно-медицинские экспертизы в отношении потерпевших проведены с нарушением норм УПК РФ и носят предположительный характер.

Считает, что следователем нарушены положения ст. 81 УПК РФ, поскольку автомобиль второго участника ДТП не признан вещественным доказательством.

Выражает несогласие с оценкой суда показаний свидетелей М.В.Г., Т.М.Е. и потерпевшего К.Н.П., указывая о наличии в них существенных противоречий о скорости движения автомобилей до столкновения, наличия автомобилей на проезжей части дороги по ходу их движения.

Считает необоснованным заключение эксперта-автотехника, поскольку последнему были представлены лишь показания свидетеля М.В.Г., показания свидетеля Т.М.Е. и потерпевшего К.Н.П. экспертом не учитывались и противоречия в их показаниях не устранены.

По мнению осужденной, органом следствия и судом не установлено, на какой полосе движения двигался автомобиль Фольксваген.

Указывает, что показания свидетеля М.В.Г. содержат противоречия о наличии включенных на ее (ФИО1) автомобиле габаритных огней.

Отмечает, что в ходе производства очной ставки свидетели на вопрос о том, на каком расстоянии они увидели входящий в поворот автомобиль ФИО1, не ответили, пояснив, что было темно.

Полагает, что момент возникновения опасности для движения автомобилей не всегда определяется скоростью движения автомобиля, а подлежит выяснению в каждом случае индивидуально, чего следователем и экспертом не сделано.

Утверждает, что показания потерпевшего К.Н.П. противоречат показаниям свидетеля М.В.Г. о наличии включенных на автомобиле Фольксваген противотуманных фар.

Полагает, что судом достоверно не установлено положение автомобиля Фольксваген после ДТП с учетом противоречий в данной части между протоколом осмотра места происшествия и показаниями потерпевшего К.Н.П. и свидетелей М.В.Г. и Т.М.Е.

По мнению осужденной, свидетели М.В.Г. и Т.М.Е. не являлись очевидцами дорожно-транспортного происшествия, поскольку лишь слышали звук удара, а поэтому показания указанных лиц и потерпевшего К.Н.П. об обстоятельствах произошедшего не соответствуют друг другу и не согласуются между собой; противоречия в их показаниях в судебном заседании не могли быть устранены, а потому в соответствии со ст. 75 УПК РФ эти показания являются недопустимыми доказательствами, так как основаны на предположениях.

Обращает внимание, что механизм взаимодействия транспортных средств не установлен, что является существенным для разрешения вопроса о виновности лица в совершении преступления.

Просит приговор суда отменить, постановить оправдательный приговор в связи с непричастностью к совершению преступления, а в удовлетворении гражданских исков потерпевших отказать.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Сунгурова А.С., действующая в защиту интересов осужденной ФИО1, выражает несогласие с приговором суда, считая его незаконным, необоснованным, в связи с несоответствием выводов суда о виновности ФИО1, фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенным нарушением уголовно-процессуального закона и его несправедливостью ввиду чрезмерной суровости назначенного наказания.

В обоснование доводов жалобы указывает, что выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, не подтверждаются исследованными доказательствами, которые содержат существенные противоречия, а также, что суд не учел обстоятельства, которые могли существенно повлиять на его выводы.

По мнению адвоката, исследованные доказательства свидетельствуют лишь о самом факте ДТП, но не подтверждают его обстоятельства и сведения о том, что к данному ДТП привело нарушение ФИО1 Правил дорожного движения.

Ссылаясь на заключение эксперта – автотехника, указывает о необходимости отнестись к нему критически, поскольку эксперт давал оценку действиям ФИО1 на основании данных, указанных в постановлении следователя о назначении экспертизы, которые оспаривались осужденной, а поэтому выводы эксперта о нарушении ФИО1 Правил дорожного движения не подтверждаются материалами дела, а заключение эксперта-автотехника не соответствует требованиям полноты, всесторонности и объективности, так как показания ФИО1 об обстоятельствах произошедшего, сведения о повреждении автомобилей и вещно-следовой обстановке на месте ДТП эксперту не предоставлялись.

По мнению адвоката, показания свидетеля М.В.Г. об обстоятельствах ДТП носят субъективный характер, так как объективными данными не подтверждаются, а потому они не могут расцениваться как безусловно устанавливающие обстоятельства ДТП.

Указывает о наличии противоречий в показаниях свидетеля М.В.Г., данных им в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, в части скорости движения ФИО1, на основании которых основан вывод следователя, эксперта и суда о нарушении осужденной п.п. 10.1, 10.3 ПДД РФ.

Кроме того, полагает, что вызывают сомнения и его показания о том, что автомобиль «Рено» после ДТП стоял на колесах и имел явно меньшие повреждения, в то время как на фотографиях с места ДТП видно иное положение и состояние автомобиля, а также его показания о том, что основной удар пришелся автомобилю Фольксваген в левую заднюю дверь.

Приходит к выводу, что заключение эксперта, основанное на доводах следователя, не могло быть положено в основу обвинительного приговора.

Полагает невозможным сделать вывод о предупреждении эксперта об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, поскольку в судебном заседании подписка эксперта-автотехника, подтверждающая данный факт, не исследовалась, а суд отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты в допросе данного эксперта.

Ссылаясь на правовую позицию Конституционного Суда РФ, согласно которой ознакомление подозреваемого (обвиняемого) с постановлением о назначении экспертизы после ее производства должно расцениваться как недопустимое нарушение права на защиту, принципа состязательности и равноправия сторон, заявляет, что сторона защиты с постановлением о назначении судебной автотехнической экспертизы была ознакомлена после ее производства.

Также обращает внимание, что указанные обстоятельства подтверждены прокурором, который удовлетворил жалобу ФИО1 о признании бездействия следователя, выразившегося в неознакомлении стороны защиты с данным постановлением, в связи с чем заключение эксперта-автотехника подлежало исключено из перечня доказательств как недопустимое и не могло быть положено в основу приговора.

Полагает, что суд, отказав в признании данного доказательства недопустимым, нарушил требования ст.ст. 67, 75 УПК РФ.

Считает недопустимым доказательством схему ДТП, поскольку она составлена с существенными нарушениями, поскольку время ее составления не соответствует фактическому; понятые, указанные в схеме, при ее составлении не присутствовали, сведения, отраженные в схеме, не соответствуют действительности и внесены позже, при этом ФИО1 на подпись схема не предъявлялась, а имеющаяся в ней подпись, выполненная от имени последней, является сфальсифицированной, о чем ФИО1 заявила в ходе судебного заседания.

По мнению автора жалобы, протокол осмотра места происшествия также является недопустимым доказательством, так как составлен с нарушением требований ст. 170 УПК РФ без понятых, что подтвердил свидетель С.А.В., а также спустя продолжительное время после ДТП, когда обстановка претерпела существенные изменения, что подтверждается показаниями ФИО1, свидетелями О.М.Г. и О.; подпись от имени ФИО1 сфальсифицирована, поскольку протокол ею не подписывался, а в удовлетворении ходатайства стороны защиты о проведении почерковедческой экспертизы судом было отказано.

Считает необходимым относиться критически к показаниям свидетелей М.В.Г. и Т.М.Е., поскольку момента столкновения автомобилей они не видели, в связи с чем оценивают событие ДТП субъективно, равно как и к показаниям потерпевшего К.Н.П., являющегося заинтересованным лицом в привлечении ФИО1 к ответственности.

Утверждает о необоснованности вывода суда о нарушении ФИО1 п.п. 1.3, 1.5, 9.10, 10.1, 10.3, 19.1 Правил дорожного движения, поскольку он не подтверждается исследованными доказательствами.

Ссылаясь на положения ст. 14 УПК РФ о толковании всех неустранимых сомнений в пользу обвиняемого, считает недопустимым указание в приговоре о нарушении пунктов 10.1, 10.3 ПДД РФ ФИО1, поскольку суд указал в приговоре установленной скорость движения автомобиля осужденной 80-100 км/ч при разрешенной скорости 90 км/ч.

Полагает, что суд, отказав в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении трасолого-автотехнической экспертизы, нарушил положения ст.ст. 6, 16, 46, 47 УПК РФ.

Считает недопустимым доказательством заключение судебно-медицинского эксперта К.Д.В. по результатам дополнительной судебно-медицинской экспертизы в отношении потерпевшего М.А.В., которое с учетом данных в судебном заседании этим экспертом показаний является неполным, необъективным, имеющим существенные противоречия и не соответствующим заключению судебно-медицинского эксперта О.А.А., выполнившего первичную медицинскую экспертизу в отношении этого же потерпевшего.

О неполноте данной экспертизы, по мнению адвоката, свидетельствуют показания эксперта К.Д.В. о том, что он не имеет достаточной квалификации и соответствующего оборудования для исследования рентгеновских снимков, которые были ему представлены для производства экспертизы. В связи с чем адвокат полагает, что неисследование экспертом рентгеновских снимков потерпевшего, на основании которых он сделал выводы о наличии телесных повреждений у потерпевшего, является необоснованным.

Считает необоснованным вывод эксперта К.Д.В. о наличии у потерпевшего М.А.В. травмы в виде закрытого линейного перелома правого небного отростка верхней челюсти без смещения отломков, поскольку при исследовании трупа М.А.В. экспертом О.А.А. такое повреждение не устанавливалось.

Кроме того, адвокат, приводя показания эксперта К.Д.В. о том, что при проведении экспертизы эксперты в первую очередь опираются на непосредственные данные, которые они могут визуально увидеть при вскрытии трупа, а уже после этого на опосредованные, к которым относятся рентген-снимки, и о том, что вывод о наличии у М. указанного выше повреждения им сделан на основании описания в медицинской карте потерпевшего рентген-снимков, а также обращая внимание, что актом вскрытия трупа данное повреждение не зафиксировано, заявляет о недостоверности сведений, отраженных в медицинской карте потерпевшего, и предположении эксперта К.Д.В. о наличии у потерпевшего М.А.В. закрытого линейного перелома правого небного отростка верхней челюсти без смещения отломков, что в соответствии со ст. 14 УПК РФ должно быть истолковано в пользу осужденной.

Утверждает, что при производстве судебно-медицинской экспертизы принимал участие эксперт-гистолог Р., которая не предупреждалась об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, текст ее заключения в материалах дела отсутствует, в то время как ссылка на него в материалах экспертизы имеется; кроме того, экспертом К.Д.В. неверно указана дата рождения потерпевшего.

Заявляет о наличии существенных противоречий между выводами заключения эксперта К.Д.В. и заключения эксперта О.А.А. в части определения возможности получения потерпевшим обнаруженных повреждений в результате ДТП.

Считает, что заключение медицинского эксперта О.А.А. не может свидетельствовать о том, что обнаруженные у М.А.В. телесные повреждения получены в момент ДТП, поскольку эксперт не смог ответить на этот вопрос.

Указывает, что акт вскрытия трупа М.А.В., на основании которого производились в дальнейшем судебно-медицинские экспертизы, составлен с нарушением закона, поскольку из материалов дела не усматривается документального подтверждения для проведения вскрытия трупа, а эксперт не предупреждался ни об административной, ни об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Считает недопустимым доказательством заключение судебно-медицинской экспертизы в отношении потерпевшего К.Н.П., поскольку она проведена неполно, ее выводы содержат существенные противоречия и являются необоснованными.

В обоснование этого довода адвокат указывает, что экспертиза в отношении К.Н.П. произведена без участия последнего только по медицинским документам в нарушение приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации «Об утверждении Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных учреждениях Российской Федерации» от 12 мая 2010 года № 346-н.

Указывает, что достоверность представленной эксперту медицинской документации на имя К.Н.П. вызывает сомнения, поскольку в объяснении потерпевшего и его паспорте указаны иные имя и отчество потерпевшего.

Считает предположением вывод эксперта о наличии у К.Н.П. телесного повреждения в виде перелома дужки атланта С1 справа, поскольку он сделан без непосредственного исследования экспертом рентген-снимков, которые эксперту не предоставлялись.

Отмечает об ознакомлении стороны защиты с постановлениями о назначении судебно-медицинских экспертиз в отношении М. и К.Н.П. после их проведения, чем нарушены требования ст.ст. 47, 195, 198 УПК РФ, и что прокурором признано незаконным, при этом следователем указанные нарушения не устранены.

Утверждая о нарушении судом при постановлении приговора положений ст.ст. 14, 302 УПК РФ, адвокат полагает, что стороной обвинения не представлена достаточная совокупность доказательств, в связи с чем ФИО1 подлежит оправданию.

Считает приговор суда несправедливым, назначенное наказание чрезмерно суровым, как по виду, так и по размеру не соответствующим тяжести преступления и сведениям о личности ФИО1

Полагает, что судом формально перечислены в приговоре сведения о личности осужденной, которые фактически при назначении ей наказания не учтены.

Обращает внимание на то, что судом не приведены причины невозможности достижения целей исправления осужденной и предотвращения совершения ею новых преступлений путем назначения наказания, не связанного с лишением свободы, полагая, что предусмотренное санкцией ч. 3 ст. 264 УК РФ дополнительное наказание в виде лишения права управления транспортным средством может полностью обеспечить достижение указанных целей наказания.

По мнению адвоката, тяжесть преступления и сведения о личности ФИО1 позволяли применить к ней положения ст. 73 УК РФ.

Считает незаконным и подлежащим отмене решение суда об изменении ФИО1 меры пресечения с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу и направлении ее в колонию-поселение под конвоем, указывая об отсутствии предусмотренных ст. 75.1 УИК РФ оснований для принятия такого решения, поскольку ФИО1 не нарушала ранее избранную ей меру пресечения, имеет постоянное место жительства на территории РФ.

Заявляя о непричастности ФИО1 к совершению преступления, полагает необходимым в удовлетворении гражданских исков потерпевших отказать.

Просит приговор суда отменить, ФИО1 оправдать в связи с ее непричастностью к совершению преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, в удовлетворении гражданских исков потерпевших отказать либо приговор суда изменить, смягчить назначенное ФИО1 наказание, применив положения ст. 73 УК РФ; решение в части изменения осужденной ФИО1 меры пресечения с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу и направления ее в колонию-поселение под конвоем отменить, снизить размер исковых требований потерпевших.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Сунгуровой А.С. государственный обвинитель – помощник Гатчинского городского прокурора Ленинградской области Таркияйнен Ю.Я. просит приговор суда оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката - без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав участников процесса, рассмотрев доводы апелляционных жалоб и поданных к ним дополнений, а также возражения, суд апелляционной инстанции находит выводы суда о доказанности вины осужденной ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, правильными, соответствующими фактическим обстоятельствам дела и основанными на проверенных в судебном заседании доказательствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В судебном заседании осужденная ФИО1 вину в совершении преступления не признала, и показала, что ДД.ММ.ГГГГ на автомобиле «Рено Megan Scenic» с регистрационным знаком № разрешенной скоростью она везла домой Г.Н.В. В автомобиле также находилась О.М.Е. и молодой человек, которого она подобрала по пути.

При выезде из <адрес> на повороте ее ослепила фарами автомашина, двигавшаяся ей на встречу по ее полосе движения, обгоняя колонну автомашин. Она стала тормозить, её автомобиль заглох, сработал электронный ручник. Она ненадолго отвлеклась на противоположную сторону, попыталась себя отстегнуть, но не успела, так как почувствовала удар с правой стороны в правое переднее колесо на своей полосе движения, отчего её автомобиль выбросило на встречную полосу, где ее автомобиль опрокинулся на правый бок, и сработали подушки безопасности. Что ударило ее автомобиль, она не видела. Когда подбежавшие к ее автомобилю мужчины помогли ей из него выбраться, она увидела стоящую перпендикулярно дороге в 30 метрах впереди ее автомобиля по направлению в <адрес> не имеющую повреждений автомашину «Фольксваген Jetta» красного цвета, внутри которой находилось двое мужчин. При этом пассажир пытался пристегнуть ремнем безопасности водителя, который был без сознания, а она проверяла его пульс.

Она выяснила, что автомашина «Фольксваген Jetta» имеет <данные изъяты> номера. Спрашивала, что случилось, один из очевидцев ответил, что она здесь ни при чем. Потом она увидела, что какие-то люди на автомобиле белого цвета, похожем на «Соболь» или «Транзит», закрывавшем со стороны дороги автомобиль «Фольксваген Jetta», никого к нему не пускали и долго что-то таскали из автомобиля «Фольксваген Jetta». На месте ДТП не осталось деталей, которые бы относились к автомобилю «Фольксваген Jetta».

У её автомобиля были повреждены фара и левое крыло, которое лежало на обочине, вырвано колесо с пружиной, поломан бампер справа. Она стала звонить в скорую помощь, дозвонилась до сына ФИО2, который приехал на место происшествия через два часа. В машину скорой помощи на носилках перенесли водителя автомобиля «Фольксваген Jetta», а его пассажир вышел из машины и сел в автомобиль скорой сам, при этом крутил головой, что невозможно при указанном у него экспертом переломе.

Когда седовласый мужчина обнаружил, что в её автомобиле подтекает бензин, они поставили автомобиль на колеса, в это время отвалился бампер.

Сотрудники ГИБДД приехали в пятом часу утра ДД.ММ.ГГГГ, к этому времени на месте осталось человек пять-семь из тех людей, что приехали на автомобиле «Соболь» или «Транзит», с которыми сотрудники ГИБДД здоровались. Один из этих людей садился в служебный автомобиль ГИБДД и о чем-то разговаривал с сотрудниками, потом вышел, после чего пригласили её. Сотрудники ГИБДД не поверили её объяснениям об обстоятельствах ДТП.

Детали от её автомобиля были убраны в автомобиль еще до приезда следственно-оперативной группы и второго экипажа по указанию инспектора ГИБДД К.А.А. На медицинское освидетельствование её не возили, поскольку она является медицинским работником. Телефон седовласого мужчины она передавала сотрудникам ГИБДД, но его не опросили. Протокол осмотра места ДТП она увидела только при ознакомлении с материалами уголовного дела, его и схему она не подписывала, след торможения на месте ДТП её транспортному средству не принадлежит. Повреждения на автомобиле «Фольксваген Jetta» были сделаны вручную. В автомобиль «Фольксваген Jetta» она не врезалась, в момент удара ее автомобиль стоял на полосе ее движения. От чьих действий погиб М.А.В., она не знает. Ослепивший её автомобиль не установлен, свидетели М.В.Г. и Т.М.Е. момента ДТП не видели.

В ходе предварительного следствия ФИО1 показала, что двигалась со скоростью около 60 км/ч. Впереди других автомобилей не было. Дорога имеет небольшой поворот и уклон в правую сторону. Перед поворотом она снизила скорость, но на спидометр не смотрела. Двигаясь в повороте, видела, что по встречной полосе движения со стороны <адрес> едут в ряд 5-6 легковых автомобилей. Она ехала по центру своей полосы движения, маневров не совершала. Ее ослепил свет фар от автомобиля, который двигался по ее полосе движения ей навстречу. Избегая столкновения, она прибегла к экстренному торможению, заблокировались передние колеса, отчего автомобиль повело вправо к обочине. Она старалась удержать машину на дороге, но в какой-то момент машину чуть развернуло, она остановилась на своей полосе движения, под углом, правой стороной к дороге. Встречные автомобили также остановились, и в этот момент произошло столкновение в правую часть ее автомобиля с автомобилем, который ехал по ее полосе движения. От данного столкновения ее автомобиль развернуло и вынесло на полосу встречного движения, где автомобиль перевернулся на правый бок и съехал в кювет. Им помогли выбраться из машины. Они побежали ко второму автомобилю, водитель которого был без сознания, пассажир - в сознании, оба не были пристегнуты ремнями безопасности. Скорая помощь увезла водителя и пассажира в больницу. Сотрудники ГИБДД приехали часа через 4, все это время она находилась на месте ДТП. Когда её освидетельствовали на алкотестере на состояние алкогольного опьянения, прибор не показал у нее наличие алкоголя. До приезда полиции приехали мужчины, как она поняла, знакомые пострадавших - около 20-25 человек, часть которых веником подмела с дороги осыпь стекла и крупные части автомобиля, которые они забрали с собой, а часть смела на обочину. Другие мужчины частично сняли внутреннюю обшивку с дверей автомобиля и что-то забрали, вытащили передние и задние сидения, деформировали кузов автомобиля; на своем автомобиле пытались скрыть следы торможения ее автомобиля, которые находились на полосе ее движения, когда она прибегла к экстренному торможению; фары у ее автомобиля были включены, алкоголь она не употребляет, в момент ДТП была трезвая, считает виновным второго участника, выехавшего на её полосу движения №).

В судебном заседании подсудимая ФИО1 пояснила, что никогда не говорила о том, что её автомобиль столкнулся с автомобилем «Фольксваген», наоборот, её автомобиль не мог с ним столкнуться.

Показаниям осужденной ФИО1, отрицавшей вину в совершении преступления, суд дал надлежащую оценку, указав об избранной ею тактике защиты от предъявленного обвинения, что является ее правом, однако они опровергаются совокупностью исследованными в ее присутствии доказательствами.

Так, из показаний потерпевшего К.Н.П., допрошенного в судебном заседании, следует, что ДД.ММ.ГГГГ около 23:50 часов он ехал в качестве пассажира на переднем пассажирском сидении в технически исправном автомобиле «Фольксваген Джетта» под управлением М.А.В., оба были пристегнуты ремнями безопасности, двигались со стороны д. <адрес> в сторону <адрес> в направлении <адрес> по автодороге «<адрес>» со скоростью около 60 км/ч, в темное время суток, ясную погоду, без осадков, посередине своей полосы. Впереди и сзади их автомобиля ехали другие автомобили на расстоянии 20-30 м. Дорога имела изгиб вправо с их стороны движения. Он видел, как из-за поворота по встречной полосе движения выехал автомобиль «Рено», который зацепил правыми колесами правую по ходу его движения обочину, отчего автомобиль вынесло на их полосу движения, где и произошло столкновение передней частью автомобиля «Рено» в левую сторону их автомобиля «Фольксваген Джетта». Так как автомобиль «Рено» двигался быстро со скоростью более 80 км\ч, то М.А.В. не успел ничего предпринять, чтобы избежать столкновения. У автомобиля «Рено» были включены габаритные огни, фары не светили, а на автомобиле под управлением М.А.В. были включены противотуманные фары и ближний свет. От удара машин он потерял сознание, а когда пришел в себя, то увидел, что их автомобиль выкинуло в кювет, переднее лобовое стекло выбито, задняя часть автомобиля деформирована, ее перекрутило на 90 градусов так, что задние колеса оказались сверху, основной удар пришелся в левую боковую часть автомобиля, в среднюю стойку. Вторая машина лежала правым боком на обочине. Он из автомашины вылез сам, затем его и находившегося без сознания М.А.В. на машине скорой помощи увезли в больницу <адрес>, где он находился на лечении 6 дней, а М.А.В., не приходя в сознание, ДД.ММ.ГГГГ скончался. Подсудимую ФИО1 и сотрудников ГИБДД на месте происшествия он не видел. О ДТП он сообщил М.А.Н. и М.И.П., когда находился в машине скорой помощи, он их просил забрать с места происшествия их личные вещи, изменять следовую обстановку не просил. Впоследствии они ему рассказали, что выезжали на место ДТП и сняли аккумулятор с автомобиля «Фольксваген Джетта», чтобы машина не загорелась, забрали инструменты и их (потерпевших) одежду, следы автомобиля не заметали и не затирали, ФИО1 просила их поставить её автомобиль на колеса, но они отказались, так как на место еще не приехали сотрудники полиции.

Аналогичные показания об обстоятельствах ДТП были даны потерпевшим К.Н.П. и в ходе очной ставки с обвиняемой ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ, которые в судебном заседании потерпевший К.Н.П. подтвердил №).

Судом правомерно приведены в приговоре показания потерпевшего К.Н.П., которые признаны допустимыми, поскольку они получены в соответствии с требованиями УПК РФ, а также достоверными, так как они последовательны, не противоречивы и согласуются с иными исследованными доказательствами, в том числе показаниями свидетеля М.В.Г., подтвердившего показания, данные им в ходе предварительного следствия, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ около 23:50 часов он ехал на своем автомобиле «Ауди А3» из <адрес> в направлении <адрес> по автодороге «<адрес>», на переднем пассажирском сидении находилась Т.М.Е. Он двигался со скоростью 80 км/ч с включенными световыми приборами, которые не слепили. Следом за ним двигался автомобиль «Фольксваген». Дорога изгибалась вправо, он снизил скорость и увидел, как со стороны <адрес> в изгиб по встречной полосе движения входит автомобиль «Рено», со скоростью 80-100 км/ч без света фар с включенными габаритными огнями. Данный автомобиль правыми колесами зацепил правую обочину, отчего его стало заносить в сторону их полосы. Он (М.В.Г.) успел проехать вперед, а автомобиль «Рено» на их полосе движения совершил столкновение с двигающимся позади его автомобилем «Фольксваген». Он остановился и подошел к автомобилю «Фольксваген», стоявшему на колесах в правом кювете по ходу их движения, весь автомобиль был деформирован, основной удар был в левую заднюю дверь, его водитель был без сознания, а пассажир в сознании, но в шоке. Он (М.В.Г.) выключил зажигание. Затем он подошел к автомобилю «Рено», лежавшему на боку, переднее правое колесо которого лежало рядом. Помог выбраться из него парню и девушке, а другие очевидцы помогали извлечь из машины пассажирку и водителя-женщину. Т.М.Е. вызвала скорую помощь, которая приехала спустя 20 минут. Извлечь из автомобиля «Фольксваген» водителя, пристегнутого ремнем безопасности, помогала женщина - водитель автомобиля «Рено», он почувствовал от неё характерный запах алкоголя изо рта. Пострадавших увезли в больницу. Одна из пассажирок автомобиля «Рено» уехала до приезда сотрудников ГИБДД. Проезжающие машины останавливались и предлагали помощь, но никто к автомобилю «Фольксваген» не подходил и каких-либо с ним манипуляций не производил, имеющие отношение к автомобилю «Фольксваген» люди не приезжали, следовую обстановку после ДТП очевидцы на дороге при нем не меняли. Не дождавшись сотрудников ГИБДД на месте происшествия, он с Т.М.Е. около 02 часов ДД.ММ.ГГГГ уехали, оставив свой номер телефона. Он видел, начиная с левой обочины встречной полосы и заканчивая его полосой движения, спаренный след колес автомобиля «Рено». На их полосе движения в месте столкновения находилось наибольшее количество осыпи стекла, деталей автомобилей и разлитой жидкости от автомобилей.

Показания свидетеля М.В.Г. согласуются с показаниями свидетеля Т.М.Е., подтвердившей оглашенные в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ показания, данные ею в ходе предварительного следствия, о том, что она ДД.ММ.ГГГГ около 23:50 ч. ехала в качестве пассажира в автомобиле «Ауди А3» под управлением М.В.Г. со стороны <адрес> в направлении <адрес> по автодороге «<адрес>». Впереди них других автомобилей не было, она увидела со стороны <адрес> выезжающий в поворот на большой скорости автомобиль «Рено» на правую по ходу ее движения обочину. Данный автомобиль поднял облако пыли, его занесло на их полосу движения, она с М.В.Г. успели проехать, после чего услышала удар сзади. Когда М.В.Г. остановил автомобиль, она увидела, что автомобиль «Рено» столкнулся с автомобилем «Фольксваген», М.В.Г. пошел к пострадавшим, а она стала вызывать скорую помощь, затем тоже подошла к автомобилю «Фольксваген», находившемуся на колесах на обочине. Его водитель был без сознания, пристегнут ремнем безопасности, пассажир находился в сознании, но в шоке, удар пришелся в бок машины «Фольксваген». М.В.Г. и очевидцы помогли выйти водителю и пассажирам из автомобиля «Рено», лежавшего на правом боку на обочине. Кто из них был водителем, она не знала, все люди, находившиеся в автомобиле «Рено», находились в состоянии алкогольного опьянения. Скорая помощь увезла пострадавших в больницу. На месте ДТП они (Т.М.Е. и М.В.Г.) находились до 02 часов ДД.ММ.ГГГГ, после чего уехали, оставив номер телефона. В их присутствии никто из родственников или друзей пострадавших на место происшествия не приезжал.

По показаниям потерпевшей М.Н.А., данных ею в судебном заседании, следует, что ее муж М.А.В. с ДД.ММ.ГГГГ находился в Российской Федерации, где проживал в <адрес> и работал. ДД.ММ.ГГГГ около 00:30 часов ей позвонила жена К.Н.П. и сообщила, что её муж - М.А.В. находится без сознания в реанимации, так как он вместе с К.Н.П. ДД.ММ.ГГГГ попали в ДТП. Позже она узнала, что ДТП произошло между д. <адрес> и <адрес> в <адрес>, где управлявшая автомобилем «Рено» женщина выехала на полосу встречного движения и совершила столкновение с автомобилем «Фольксваген Jetta» под управлением ее мужа М.А.В., который умер ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> КМБ. Приехав в Россию через несколько дней, она была на месте ДТП, где собирала оставшиеся личные вещи мужа.

Согласно оглашенным в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ показаниям свидетеля К.А.А., которые последний подтвердил, он является инспектором ДПС ОГИБДД УМВД России по <адрес>. ДД.ММ.ГГГГ около 23:50 часов от дежурного поступило сообщение о ДТП на участке 11 км 850 м автодороги «<адрес>» в <адрес>. Сразу прибыть на место происшествия не получилось из-за другого ДТП, поэтому экипаж приехал на место ДТП около 03 часов ДД.ММ.ГГГГ. Установили, что ФИО1, управляя автомобилем «Рено Меган» с регистрационным знаком <***>, выехала на полосу встречного движения, где совершила столкновение с автомобилем «Фольксваген Джетта» с регистрационным знаком № под управлением водителя М.А.В. К их прибытию водителя и пассажира автомобиля «Фольксваген» уже увезли в больницу. При этом у водителя ФИО1 имелись признаки алкогольного опьянения, в связи с чем для её освидетельствования был вызван еще один экипаж ГИБДД в составе Х.С.А. и А.И.А. На месте происшествия им (К.А.А.) была составлена схема ДТП, где обозначены спаренные следы юза от автомобиля «Рено», начинавшиеся с правой обочины по ходу движения автомобиля «Рено» и заканчивавшиеся в месте столкновения на встречной полосе движения, по которой двигался автомобиль «Фольксваген». Место столкновения на схеме указано, где сосредоточено наибольшее скопление осыпи стекла и метала. ФИО1 со схемой ДТП была ознакомлена, претензий к указанным месту столкновения и следовой обстановке не высказывала. Разрешенная скорость на данном участке дороги - 90 км/ч, дорожная разметка - 1.1 (сплошная линия разметки), дорожный знак 3.20 (обгон запрещен). Следовая обстановка ДТП при нем не изменялась, выглядела естественно, следы юза автомобиля «Рено» установлены по направлению его движения.

Все обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, о которых показали очевидцы - потерпевший К.Н.П. и свидетели М.В.Г., Т.М.Е., подтверждаются письменными доказательствами, их показания согласуются с данными протокола осмотра места ДТП, схемой к нему и иными доказательствами.

Так, из протокола осмотра места дорожно-транспортного происшествия, фототаблицы у нему и схемы ДТП следует, что ДД.ММ.ГГГГ старший следователь СУ УМВД России по <адрес> произвел осмотр места дорожно-транспортного происшествия, произошедшего на 11 км 850 м автодороги «<адрес>» в <адрес>, в присутствии двух понятых с участием инспектора ДПС К.А.А., специалиста С.А.В. и ФИО1 В ходе осмотра установлено, что проезжая часть горизонтальная с небольшим уклоном, имеет асфальтное покрытие, состояние которого сухое; дорожное покрытие шириной для двух направлений 6 метров; на проезжей части нанесены линии продольной разметки для разделения встречных потоков транспорта; к проезжей части примыкают справа и слева обочины, за обочиной справа – поле, за обочиной слева - лесопосадки. Место происшествия находится в зоне действия дорожных знаков, установленных по ходу осмотра: 3.21 «Конец зоны запрещения обгона»; «Перекресток»; 1.11.2 «Опасный поворот». Положение транспортных средств на месте происшествия: автомобиль «Рено Megan Scenic» с государственным регистрационным знаком <***> расположен на левой обочине по ходу движения от места столкновения до передней оси – 12 м, до задней оси - 13,8 м. От передней оси автомобиля «Рено» до передней оси автомобиля «Фольксваген Jetta» с государственным регистрационным знаком ВК 4178 АР 15,8 м, до задней оси -17,5 м. Автомобиль «Фольксваген Jetta» с государственным регистрационным знаком ВК 4178 АР расположен в правом по ходу движения кювете, передней частью к правой обочине; от места столкновения до его передней оси - 5,5 м, до задней – 6,8 м. Следы шин поверхностные, расположены по левой полосе движения к правой обочине протяженностью 41,5 м, заканчиваются в месте столкновения, следов торможений нет. Автомобиль «Рено» двигался со стороны <адрес> в сторону д. <адрес>, а автомобиль «Фольксваген» - в противоположном направлении. На расстоянии 3,6 м от места столкновения на левой обочине в сторону д. Воскресенское имеется осыпь осколков, пластика, а также лежит пластиковый бампер автомобиля «Фольксваген». При осмотре автомобиля «Фольксваген Jetta» установлена полная деформация кузова с разрывом металлических частей, наибольшие повреждения в задней части, передние фары целые; у автомобиля «Рено Megan Scenic» повреждены: заднее правое крыло, задняя левая дверь, задняя правая дверь, переднее правое крыло и стекло, передний бампер, капот, решетка радиатора, лобовое стекло, переднее правое колесо, переднее левое крыло, правое зеркало заднего вида, передние левая и правая фары, боковые шторки, радиатор №).

Допрошенный в судебном заседании свидетель С.А.В., являющийся главным экспертом 41 отдела ЭКЦ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и <адрес>, показал, что ДД.ММ.ГГГГ около 05 часов в качестве специалиста выезжал в составе СОГ на место ДТП - автодорогу «<адрес>» в <адрес>, на повороте. Автомобиль «Рено» стоял на левой обочине, передней частью в сторону к <адрес>. Автомобиль «Фольксваген Джетта» был в кювете, перевернут, с деформированной задней частью и разрывом кузова. Он (С.А.В.) сфотографировал следовую обстановку на месте ДТП, след юза дугообразной формы автомобиля «Рено», начинавшийся на правой обочине по ходу движения и заканчивавшийся у осколков пластика и стекла на левой обочине, составил фототаблицу к протоколу осмотра. Большие куски пластика, государственный номер, часть бампера, принадлежащие автомобилю «Рено» во время осмотра места ДТП уже были загружены в этот автомобиль, что его удивило. На проезжей части из крупных деталей оставалась вырванная стойка правого колеса от «Рено» (она зафиксирована на фото), осколков в ином месте не было. Он видел водителя ФИО1 на месте ДТП. Еще подъезжал автомобиль «Рено» другого цвета (водитель – мужчина-родственник водителя первого «Рено»), а также знакомые водителя автомобиля «Фольксваген», которые старались вообще не подходить к машинам и стояли в стороне, следовую обстановку не изменяли, автомобиля марки «Соболь» он не видел на месте ДТП.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для признания протокола осмотра места ДТП, недопустимым доказательством, поскольку из материалов уголовного дела видно, что указанное следственное действие проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 166-167, 170, 176-177, 180 УПК РФ в присутствии понятых, инспектора ДПС, специалиста и ФИО1 Каких-либо замечаний по процедуре осмотра и отражении его хода и результатов от участвующих лиц, в том числе от осужденной ФИО1, не поступало.

Утверждения ФИО1 о том, что инспектор ДПС К.А.А. не мог принимать участие в качестве специалиста при осмотре места происшествия опровергаются протоколом данного следственного действия, согласно которому специалистом при проведении осмотра являлся эксперт С.А.В., который данный статус подтвердил в ходе судебного разбирательства.

Доводы стороны защиты об отсутствии понятых при проведении данного следственного действия опровергаются подписями последних в протоколе осмотра места дорожно-транспортного происшествия, при этом свидетель С.А.В., участвовавший в качестве специалиста при данном следственном действии, вопреки утверждениям защитника, не давал показаний об отсутствии понятых при осмотре места происшествия.

Не основаны на законе и доводы апелляционных жалоб о недопустимости протокола осмотра места ДТП ввиду проведения данного следственного действия по истечении длительного промежутка времени, прошедшего после ДТП, поскольку уголовно-процессуальный закон не содержит норм, устанавливающих временные рамки проведения такого следственного действия.

При этом, как следует из показаний свидетелей М.В.Г., Т.М.Е., находившихся с момента ДТП, то есть с 23 часов 50 минут ДД.ММ.ГГГГ до 02 часов ДД.ММ.ГГГГ, К.А.А., прибывшего на место происшествия около 03 часов ДД.ММ.ГГГГ и участвовавшего в осмотре места происшествия до его окончания, в их присутствии никто следовую обстановку после ДТП не изменял.

Показания свидетеля С.А.В. о том, что при осмотре места происшествия часть предметов, отвалившихся от автомобиля «Рено», им была сфотографирована в салоне данного автомобиля, нельзя признать существенным изменением следовой обстановки ДТП, которая могла повлиять на выводы суда о виновности ФИО1 в совершении данного преступления.

Несостоятельны и доводы стороны защиты о том, что ФИО1 не была ознакомлена с протоколом осмотра места ДТП, равно как и со схемой ДТП, поскольку они опровергаются указанными процессуальными документами, в которых содержится подпись последней, а также показаниями свидетеля К.А.А., подтвердившего факт ознакомления осужденной со схемой ДТП, которая им была составлена. Доводы о фальсификации подписи ФИО1 в данных документах не могут быть признаны состоятельными, поскольку ничем объективно не подтверждены.

Не находят подтверждения доводы стороны защиты об исключении из числа доказательств схемы ДТП, поскольку в материалах уголовного дела отсутствуют сведения о том, что смеха ДТП была составлена инспектором К.А.А. в иное время, нежели в указанное в ней, и без участия понятых, сведения и подписи которых содержатся в данном документе.

Составление схемы ДТП до приезда следственно-оперативной группы действующим законодательством не запрещено, а потому оснований для признания данного документа недопустимым доказательством не имеется.

Факт доставления с места ДТП в ГБУЗ ЛО «<адрес> КМБ» М.А.В. и К.Н.П. подтверждается картами вызова скорой помощи №№, № от ДД.ММ.ГГГГ, при этом как видно из карты вызова в отношении К.Н.П., последнему при оказании первой медицинской помощи был надет воротник Шанца (№).

Согласно заключению судебно-медицинского эксперта К.Д.В., выполнившего судебно-медицинскую экспертизу в отношении К.Н.П., у последнего обнаружено повреждение в виде перелома дужки 1 шейного позвонка справа, которое является опасным для жизни и квалифицируется как причинившее тяжкий вред здоровью. Оно причинено по механизму тупой травмы и могло быть причинено в результате ДТП (№).

Доводы стороны защиты о неполноте и необоснованности данного экспертного исследования являются несостоятельными, поскольку Приложение к Приказу Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» от 24 апреля 2008 года №194н не содержит указания о невозможности определения тяжести вреда здоровью человека в отсутствие потерпевшего в связи с его отказом. Федеральным законом от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» установлено, что судебная экспертиза в отношении живых лиц может производиться в добровольном или принудительном порядке. Круг лиц, которые могут быть направлены на судебную экспертизу в принудительном порядке, определяется процессуальным законодательством Российской Федерации. В случае, если в нем не содержится прямого указания на возможность принудительного направления лица на судебную экспертизу, государственное судебно-экспертное учреждение не вправе производить судебную экспертизу в отношении этого лица в принудительном порядке (ч. ч. 1, 4 ст. 28). Положения ч. 4 ст. 195 УПК РФ не содержат указаний такого характера, ст. 196 УПК РФ, предписывающая обязательность экспертизы для потерпевшего в случаях, указанных, в том числе в ее п. 2, не регламентирует механизм принудительного производства судебной экспертизы.

Таким образом, объектом судебно-медицинской экспертизы, в том числе целью которой является определение степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, может являться как живое лицо, так и медицинские документы, предоставленные в распоряжение эксперта в установленном порядке.

Как видно из материалов дела, в распоряжение судебно-медицинского эксперта К.Д.В. поступили необходимые и достаточные для определения вреда здоровью потерпевшего документы из медицинского учреждения, в котором проходил лечение К.Н.П. В противном случае, в соответствии с п. 5 ст. 199 УПК РФ, эксперт вправе был возвратить без исполнения постановление о назначении экспертизы, если представленных материалов недостаточно для выполнения судебной экспертизы или он считает, что не обладает достаточными знаниями для ее производства. Учитывая наличие соответствующего образования, квалификации и значительного стажа работы эксперта, суд обоснованно не нашел оснований сомневаться в достоверности данного им заключения.

Неисследование экспертом рентген-снимков при выполнении данной экспертизы в отношении потерпевшего К.Н.П. само по себе не может свидетельствовать о неполноте экспертного исследования и о его необоснованности, поскольку результаты рентгена отражены в медицинской карте потерпевшего, не доверять данным сведениям при проведении экспертизы оснований у эксперта не имелось. Не приведено таких оснований и в апелляционной жалобе защитника, а поэтому доводы адвоката Сунгуровой А.С. о том, что установление телесного повреждения у потерпевшего К.Н.П. в виде перелома дужки атланта С1 справа является предположением эксперта, суд апелляционной инстанции находит безосновательными.

Что касается ссылки защитника о том, что для проведения судебно-медицинской экспертизы в отношении К.Н.П. могли быть представлены медицинские документы на иное лицо, то их нельзя признать состоятельными, поскольку они опровергаются, как сведениями из заключения судебно-медицинского эксперта, в котором указано, что для производства экспертизы представлена медицинская карта стационарного больного ГБУЗ ЛО «<адрес> КМБ» на имя К.Н.П., так и показаниями потерпевшего К.Н.П. о госпитализации его после ДТП и нахождении на лечении в данном медицинском учреждении, где ему диагностировали наличие установленного экспертом телесного повреждения.

Суд правомерно сослался в приговоре на заключение судебно-медицинского эксперта О.А.А., установившего, что смерть М.А.В. наступила от закрытой черепно-мозговой травмы, выразившейся в ушибе головного мозга, кровоизлияниях под мягкие оболочки и в ткань головного мозга, закрытого перелома верхней челюсти; осложнившейся гнойным воспалением мозга с участками его некрозов, отеком и смещением головного мозга. При судебно-медицинском исследовании трупа М.А.В. обнаружены повреждения: закрытая черепно-мозговая травма: ушиб головного мозга, кровоизлияние в толщу правого полушария головного мозга, субарахноидальные кровоизлияния лобных долей правого и левого полушарий с прорывом в желудочки головного мозга, закрытый линейный перелом правого небного отростка верхней челюсти без смещения отломков. Данный комплекс повреждений является опасным для жизни, повлек за собой смерть М.А.В. и расценивается, как причинивший тяжкий вред здоровью, образовался по механизму тупой травмы (№).

Данное заключение, вопреки утверждениям адвоката, не противоречит заключению судебно-медицинского эксперта К.Д.В., выполнившего дополнительную судебно-медицинскую экспертизу, поскольку при дополнительном экспертном исследовании у М.А.В. обнаружены те же телесные повреждения, которые были установлены заключением судебно-медицинского эксперта О.А.А., комплекс обнаруженных повреждений является опасным для жизни, повлек за собой смерть потерпевшего и расценивается как причинивший тяжкий вред здоровью, повреждения получены по механизму тупой травмы, и они состоят в прямой непосредственной причинной связи с наступлением смерти М.А.В. и могли образоваться в срок, указанный в постановлении; не исключается возможность образования их в результате дорожно-транспортного происшествия (№).

Как видно, данное заключение эксперта согласуется с заключением эксперта О.А.А., отсутствие же в первичном заключении эксперта ответа на вопрос о возможности получения потерпевшим обнаруженных у него телесных повреждений при обстоятельствах, указанных в постановлении следователя, явилось основанием для назначения дополнительной судебно-медицинской экспертизы, что отвечает требованиям ч. 1 ст. 207 УПК РФ.

Будучи допрошенным в судебном заседании, эксперт К.Д.В. подтвердил заключения, данные им по результатам дополнительной судебно-медицинской экспертизы в отношении М.А.В. и судебно-медицинской экспертизы в отношении К.Н.П., сообщив о методах, используемых им при их проведении, и показал о том, что имевшиеся в его распоряжении фактические данные и медицинские сведения позволяли дать экспертные заключения на поставленные перед ним следователем вопросы. Также указал, что обнаруженный у М.А.В. закрытый линейный перелом правого небного отростка верхней челюсти без смещения отломков входит в комплекс повреждений, образующих травму головы. Также эксперт отметил, что на титульном листе этого заключения при указании числа, месяца и года рождения погибшего М.А.В. им допущена техническая ошибка.

Оснований для признания недопустимым заключения эксперта К.Д.В., осуществившего дополнительную судебно-медицинскую экспертизу в отношении М.А.В., по доводам апелляционных жалоб стороны защиты суд апелляционной инстанции не усматривает, так как факт неисследования рентгеновских снимков экспертом не может свидетельствовать о неполноте экспертного исследования и необоснованности установленных им телесных повреждений у погибшего, поскольку, как видно из показаний данного эксперта и исследованного судом заключения, все обнаруженные экспертом у М.А.В. телесные повреждения, в том числе и закрытый линейный перелом правого небного отростка верхней челюсти без смещения отломков, установлены на основании акта при непосредственном исследовании трупа потерпевшего, в связи с чем выводы эксперта К.Д.В. о наличии у М.А.В. указанного выше телесного повреждения подтверждаются данным актом, а доводы адвоката в этой части суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

Доводы о том, что при производстве судебно-медицинской экспертизы принимал участие эксперт-гистолог опровергаются показаниями эксперта К.Д.В., отрицавшего участие какого-либо эксперта при производстве экспертизы.

Доводы жалобы об указании в заключении неверных сведений о дате рождения М.А.В. нельзя признать существенными, они были проверены судом первой инстанции, из показаний эксперта К.Д.В. установлено, что при изготовлении заключения им была допущена техническая ошибка при указании даты рождения потерпевшего.

Обоснованно приведено в приговоре и заключение эксперта-автотехника, из которого следует, что в данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «Рено Меган» должен был действовать в соответствии с требованиями п.п.1.3, 10.1 Правил дорожного движения, согласно которым участники дорожного движения обязаны соблюдать требования разметки (в данном случае - разметки 1.1, которую согласно Приложению 2 к Правилам пересекать запрещается); в процессе движения и управления автомобилем он должен был выбирать такую скорость движения, при которой он бы полностью сохранял контроль над характером движения автомобиля, что исключало бы его самопроизвольный выезд на полосу встречного движения. При выполнении требований п.п.1.3, 10.1 Правил дорожного движения водитель автомобиля «Рено Меган» имел техническую возможность предотвратить столкновение с автомобилем «Фольксваген». В данном случае действия водителя автомобиля «Рено Меган» не соответствовали требованиям п.п.1.3, 10.1 Правил дорожного движения, что с технической точки зрения находится в причинной связи с дорожным столкновением. Кроме того, водитель автомобиля «Рено Меган» не должен был в темное время суток двигаться без включенных световых приборов - п.19.1 ПДД. Водитель автомобиля «Фольксваген» не имел технической возможности предотвратить столкновение экстренным торможением с остановкой автомобиля до места столкновения, и несоответствия требованиям ПДД РФ в действиях водителя автомобиля «Фольксваген», которые с технической точки зрения находились бы в причинной связи с данным столкновением, не усматривается (№).

Суд обоснованно признал допустимым доказательством заключение эксперта-автотехника, выполнившего судебную автотехническую экспертизу, которая была назначена и проведена с соблюдением норм УПК РФ. Эксперт Б.Т.А., обладающий необходимыми специальными познаниями, большим стажем работы и квалификацией, до начала производства экспертизы был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, о чем имеется подписка в томе 1 на л.д. 124, которая, как видно из протокола судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ, являлась предметом исследования. При этом заключение научно обоснованно, содержит описание произведенных исследований и расчетов, ссылку на используемую экспертом литературу. Оснований сомневаться в объективности и профессионализме эксперта Б.Т.А. у суда первой инстанции не имелось, равно как и у суда апелляционной инстанции.

Доводы апелляционной жалобы о недопустимости заключения автотехнической экспертизы в связи с тем, что эксперту представлены исходные данные, которые осужденная ФИО1 оспаривала, суд апелляционной инстанции признает несостоятельными.

Суд в приговоре оценил показания осужденной, данные ею в ходе предварительного и судебного следствия, и обоснованно не согласился с ними.

Суд апелляционной инстанции считает данную оценку верной, поскольку, исходя из положений Правил дорожного движения, водитель должен знать и соблюдать относящиеся к нему требования дорожной разметки, чтобы не создавать опасности и не причинять вреда, в процессе движения и управления автомобилем должен выбирать такую скорость движения, при которой он бы полностью сохранял контроль над характером движения автомобиля, обеспечением бокового интервала автомобиля относительно границ проезжей части, обеспечивающий безопасность движения, что исключало бы его выезд за пределы проезжей части на обочину, и, как следствие, к заносу автомобиля и самопроизвольному выезду на полосу встречного движения, при движении в темное время суток на автомобиле должны быть включены фары дальнего или ближнего света.

Доказательств того, что эксперту для проведения автотехнической экспертизы были представлены неверные исходные данные, не имеется.

Эксперт при проведении автотехнической экспертизы в соответствии с постановлением следователя о назначении автотехнической экспертизы правильно определил момент возникновения опасности для автомобиля «Фольксваген», указав о том, что путь автомобиля «Фольксваген» больше удаления автомобиля от места столкновения, поэтому водитель автомобиля «Фольксваген» не имел возможности предотвратить столкновение экстренным торможением с остановкой автомобиля до места столкновения, что подтверждается протоколом осмотра места ДТП, схемой ДТП и иными доказательствами по делу.

Как видно из заключения автотехнической экспертизы, эксперту были представлены все материалы уголовного дела. При этом, как следует из текста заключения, место столкновения эксперт определил, исходя из протокола осмотра места ДТП, схемы, и из этого исходил в своих исследованиях.

Положенные судом в основу приговора указанные выше заключения экспертов даны с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, ФИО1 и её защитник – адвокат Сунгурова А.С. были ознакомлены как с постановлениями о назначении судебных экспертиз, так и с их заключениями, права, предусмотренные ч.1 ст. 198 УПК РФ, им были разъяснены. Заключения экспертов достаточно мотивированы и обоснованы, каких-либо противоречий не содержат, поэтому оснований для признания их недостоверными, равно как и недопустимыми, а также для проведения повторных либо дополнительных экспертиз, не имеется.

То обстоятельство, что осужденная и её адвокат с постановлениями о назначении судебных экспертиз были ознакомлены после их производства, также не является основанием для признания этих заключений недопустимыми доказательствами, поскольку, как видно из материалов дела, это не лишило сторону защиты возможности реализовать свои права, предусмотренные ст. 198 УПК РФ, поскольку соответствующие ходатайства осужденной и ее защитником неоднократно заявлялись и в ходе предварительного следствия, и во время судебного разбирательства, были разрешены с вынесением мотивированных постановлений следователем и судом и правильно отклонены, как необоснованные.

При таких обстоятельствах оснований для исключения заключений экспертов из числа доказательств не имеется.

Непризнание в качестве вещественного доказательства автомобиля второго участника ДТП не влияет на выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления.

Оснований полагать о наличии у потерпевших и свидетелей поводов для оговора осужденной судом не установлено. Данных, свидетельствующих о заинтересованности потерпевшего К.Н.П., свидетелей М.В.Г., Т.М.Е., К.А.А., С.А.В. ни суду первой инстанции, ни суду апелляционной инстанции не представлено, а материалы дела таких сведений не содержат, факт получения потерпевшим К.Н.П. телесных повреждений в результате ДТП сам по себе не может свидетельствовать о заинтересованности последнего при даче им показаний, а потому доводы жалоб в указанной части суд апелляционной инстанции считает необоснованными.

Показания потерпевших и свидетелей, как правильно указал суд в приговоре, являются последовательными, согласуются друг с другом и иными доказательствам по делу, имеющиеся в них незначительные неточности, не влияют на фактические обстоятельства преступления и устранены путем оглашения показаний указанных лиц, данных в ходе предварительного следствия, а потому суд обоснованно признал их достоверными.

Показания потерпевшего К.Н.П. и свидетелей М.В.Г., Т.М.Е., на что обращено внимание в апелляционных жалобах стороны защиты, не содержат существенных противоречий, влияющих на установление фактических обстоятельств ДТП, а также на обоснованность постановленного по делу обвинительного приговора в отношении ФИО1

Оснований для признания их показаний недопустимыми доказательствами суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку допрос потерпевших и свидетелей произведен с соблюдением требований уголовно-процессуального закона и после предупреждения их об уголовной ответственности, предусмотренной ст. 307 УК РФ.

Судом дана надлежащая оценка показаниям этих свидетелей и потерпевших, о чем в приговоре приведены суждения, которые сомнений в своей обоснованности у суда апелляционной инстанции не вызывают.

Доводы апелляционных жалоб о неустановлении надлежащим образом личности потерпевших суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку согласно материалам уголовного дела личности потерпевших М.А.В. и К.Н.П. были установлены в ходе предварительного следствия, когда при проведении следственных действий потерпевшим К.Н.П. был предъявлен паспорт, равно как и в судебном заседании суда первой инстанции при производстве его допроса.

Что касается личности потерпевшего М.А.В., то допрошенная в ходе судебного разбирательства потерпевшая М.Н.А. показала, что являлась супругой М.А.В., который погиб в результате ДТП ДД.ММ.ГГГГ, факт брачных отношений между указанными лицами подтверждается свидетельством о браке, имеющимся в материалах дела, где указано имя, отчество и фамилия М..

При таких обстоятельствах у суда апелляционной инстанции не имеется оснований не доверять показаниям допрошенных судом первой инстанции потерпевших в части анкетных данных К.Н.П. и М.А.В.

В приговоре суда приведены доказательства, представленные стороной защиты, в том числе показания свидетелей О.Е.В. и О.Р.Е.., которым наряду с другими доказательствами судом была дана мотивированная оценка, с которой соглашается суд апелляционной инстанции.

Таким образом, доводы апелляционных жалоб о незаконности и необоснованности приговора, недоказанности вины, несогласии с оценкой доказательств, их принятием по существу сводятся к переоценке доказательств, к чему оснований не имеется.

Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденной, по делу отсутствуют.

Обстоятельства совершения преступления исследованы с достаточной полнотой, противоречий в доказательствах, на которых основаны выводы суда о виновности ФИО1, ставящих под сомнение законность и обоснованность постановленного приговора, не имеется.

Делая выводы о доказанности вины ФИО1, суд в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ дал оценку каждому доказательству в отдельности, и всем доказательствам в совокупности с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, достаточности для разрешения уголовного дела, а также в соответствии с требованиями закона указал основания, по которым признал достоверными доказательства, на которых основаны выводы суда, и мотивы, по которым судом отвергнуты другие доказательства.

Действия осужденной ФИО1 судом квалифицированы правильно.

Анализ материалов судебного следствия позволяет суду апелляционной инстанции сделать вывод о том, что принцип состязательности сторон судом не нарушен, каких-либо преимуществ стороне обвинения, по сравнению со стороной защиты, не предоставлялось, председательствующим были созданы необходимые условия сторонам для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Как видно из протокола судебного заседания, судебное следствие проведено в соответствии с требованиями УПК РФ. Мотивы принятых судом решений по заявленным сторонами ходатайствам в протоколе судебного заседания приведены. Необоснованных и немотивированных отказов в заявленных ходатайствах суд апелляционной инстанции не усматривает.

Несогласие стороны защиты с законными решениями об отказе в удовлетворении ходатайств, в том числе и о назначении трасолого-автотехнической, почерковедческой, повторных судебно-медицинских экспертиз, о возвращении уголовного дела прокурору не может расцениваться как основание для изменения или отмены приговора.

При назначении наказания ФИО1 суд правомерно учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, которое относится к категории средней тяжести, данные, характеризующие личность виновной, влияние назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи, наличие обстоятельств, смягчающих наказание, и отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, суд обоснованно признал в силу п.п. «г, к» ч. 1 ст. 61 УК РФ наличие малолетнего ребенка у виновной, оказание иной помощи потерпевшему после совершения преступления, а также в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ состояние здоровья осужденной.

Каких-либо исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления судом первой инстанции не установлено, не находит таковых и суд апелляционной инстанции.

Суд обоснованно не установил оснований для применения к совершенному преступлению правил ч. 6 ст. 15 УК РФ, поскольку, исходя из фактических обстоятельств дела, установленных судом смягчающих обстоятельств, нет оснований считать, что их совокупность существенно уменьшает степень общественной опасности преступления и дает основания для применения этой нормы, не являющейся императивной.

Проанализировав обстоятельства совершения преступления, суд пришел к обоснованному выводу о необходимости исправления ФИО1 в условиях изоляции от общества с применением положений ч. 1 ст. 62 УК РФ с лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, не усмотрев оснований для применения положений ст. 73 УК РФ.

Вид исправительного учреждения ФИО1 назначен верно в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Суд апелляционной инстанции находит назначенное ФИО1 наказание справедливым, соразмерным содеянному, соответствующим общественной опасности совершенного ею преступления и личности виновной, полностью отвечающим задачам исправления осужденной и предупреждения совершения ею новых преступлений, в связи с чем оснований для смягчения наказания и применения положений ст.73 УК РФ не имеется, а потому доводы апелляционных жалоб стороны защиты о несправедливости приговора удовлетворению не подлежат.

Доводы защиты о незаконности и необоснованности изменения ФИО1 меры пресечения на заключение под стражу являются несостоятельными. В соответствии с п. 10 ч. 1 ст. 308 УПК РФ при постановлении обвинительного приговора должно быть принято решение о мере пресечения в отношении подсудимой до вступления приговора в законную силу. С учетом того обстоятельства, что ФИО1 признана виновной и осуждена к реальному лишению свободы, суд обоснованно до вступления приговора в законную силу изменил ей меру пресечения на заключение под стражу, в целях обеспечения исполнения наказания, назначенного по не вступившему в законную силу и не обращенному к исполнению приговору. Оснований для признания данного решения незаконным суд апелляционной инстанции не усматривает.

Решение по гражданским искам, предъявленным потерпевшими М.Н.А. и К.Н.П., о компенсации морального вреда принято судом в соответствии с положениями ст. ст. 151, 1101 ГК РФ, с учетом характера физических и нравственных страданий, причиненных потерпевшим, их индивидуальных особенностей, степени вины осужденной, совершившей преступление по неосторожности, ее материального положения, а также с учетом требований разумности и справедливости, в связи с чем гражданский иск потерпевшего К.Н.П. обоснованно удовлетворен в полном размере, а гражданский иск потерпевшей М.Н.А. - частично.

Вместе с тем, приговор суда подлежит изменению по следующим основаниям.

Исследовав доказательства по делу, суд пришел к выводу о том, что ФИО1 двигалась на технически исправном автомобиле «Рено Megan Scenic» со скоростью около 80-100 км/ч, при этом указал, что она выбрала скорость, превышающую установленную на данном участке дороги, чем нарушила п. 10.3 Правил дорожного движения РФ.

Между тем, нижний предел скорости движения автомобиля ФИО1 - 80 км\ч, установленный судом, не превышает предела скорости, разрешенной в соответствии с п. 10.3 ПДД РФ для движения легковых автомобилей вне населенных пунктов, а именно не более 90 км\ч.

При таких обстоятельствах в силу требований ст. 14 УПК РФ о толковании неустранимых сомнений в пользу осужденной у суда апелляционной инстанции не имеется оснований согласиться с выводом суда о нарушении ФИО1 п. 10.3 ПДД РФ.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора при описании преступного деяния нарушение ФИО1 п. 10.3 Правил дорожного движения РФ, а также указание на то, что она выбрала скорость, превышающую установленное ограничение на данном участке дороги.

С учетом вносимых изменений суд апелляционной инстанции приходит к выводу о необходимости смягчения назначенного ФИО1 наказания.

Кроме того, приговор подлежит изменению в части исчисления начала срока отбывания наказания осужденной, поскольку суд первой инстанции, правильно учтя положения п. «в» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ (в редакции Федерального закона от 3 июля 2018 года) при решении вопроса о зачете в срок лишения свободы времени содержания ФИО1 под стражей до вступления приговора в законную силу, началом срока отбывания наказания указал дату постановления приговора, то есть 25 июня 2019 года, в то время как началом срока отбывания наказания следует исчислять со дня вступления приговора в законную силу, что вытекает из положений ч. 3 ст. 72 УК РФ.

При таких обстоятельствах подлежит уточнению начало срока отбывания наказания осужденной.

Иных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену или изменение обжалуемого приговора, суд апелляционной инстанции не находит.

Таким образом, оснований для удовлетворения апелляционных жалоб осужденной ФИО1 и адвоката Сунгуровой А.С. не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Гатчинского городского суда Ленинградской области от 25 июня 2019 года в отношении ФИО1 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора при описании преступного деяния нарушение ФИО1 п. 10.3 Правил дорожного движения РФ, а также указание на то, что она выбрала скорость, превышающую установленное ограничение на данном участке дороги.

Смягчить назначенное ФИО1 наказание до 2 лет 10 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года.

Уточнить, что срок отбытия наказания ФИО1 исчислять со дня вступления приговора в законную силу, то есть с 18 октября 2019 года.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденной ФИО1 и адвоката Сунгуровой А.С. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 471 УПК РФ.

Председательствующий –