Приговор № 22-127/2020 от 1 июля 2020 г. по делу № 1-25/2019

Дело № 22-127/2020 АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ
ПРИГОВОРименем Российской Федерации г. Томск 02 июля 2020 года

Судебная коллегия по уголовным делам Томского областного суда в составе: председательствующего Сотникова А.В.,

судей Бульдович О.Н., Фадеева Е.Н.,

при секретарях Наталенко С.О., Петлиной М.В., Станкиной Е.В.,

с участием прокуроров Зиганшиной В.Б., Ананьиной А.А,

осужденных Аксеновича Р.В., Филимонова В.В., Ковзеля О.А.,

адвокатов Жилко М.В., Недавней И.О., Прохановой М.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании дело по апелляционному представлению прокурора Кривошеинского района Томской области Бирюлина Д.В., апелляционным жалобам осужденного Аксеновича Р.В., адвоката Лихачева А.В. в интересах осужденного Аксеновича Р.В. о пересмотре приговора Кривошеинского районного суда Томской области от 06 ноября 2019 года, которым

Аксенович Роман Викторович, /__/, судимый:

- 24.07.2014 Кировским районным судом г. Томска по ч. 3 ст. 30 - п.п. «а,г» ч. 2 ст. 161 УК РФ (с учетом постановления Советского районного суда г. Омска от 10.10.2016) к 3 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима; 28.03.2017 освобожденный условно-досрочно на 1 месяц постановлением Асиновского городского суда Томской области от 14.03.2017; решением Кривошеинского районного суд Томской области от 29.06.2017 установлен административный надзор по 11.07.2019, постановлением того же суда от 14.12.2017 срок надзора продлен на 3 месяца с установлением дополнительного ограничения,

осужден по ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30 - п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ (по эпизоду организации приготовления к разбойному нападению на Л.) к 6 годам лишения свободы с ограничением свободы 1 год; ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30 - п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ (по эпизоду организации приготовления к убийству Л.) к 8 годам лишения свободы с ограничением свободы 1 год; ч. 3 ст. 33, п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ (по эпизоду организации разбойного нападения на Ф.) к 10 годам лишения свободы с ограничением свободы 1 год; ч. 3 ст. 33, ч. 3 ст. 30 - п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ (по эпизоду организации покушения на убийство Ф.) к 12 годам лишения свободы с ограничением свободы 1 год.

На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно назначено 16 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы 1 год 6 месяцев с возложением ограничений: не выезжать за пределы соответствующего муниципального образования, избранного в качестве места жительства после освобождения из мест лишения свободы; не изменять место жительства или пребывания без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы и возложением обязанности раз в месяц являться на регистрацию в такой орган.

Срок наказания постановлено исчислять с 06 ноября 2019 года. Зачтено в срок наказания время содержания под стражей с 24.03.2018 по 05.11.2019, включительно. Мера пресечения в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Филимонов Виталий Алексеевич /__/ судимый:

- 24.07.2014 Кировским районным судом г. Томска по ч. 3 ст. 30 - п.п. «а, г» ч. 2 ст. 161, ч. 1 ст. 306, ч. 2 ст. 69 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима; освобожден 27.10.2017 по отбытию наказания,

осужден: по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ к 10 годам лишения свободы, с ограничения свободы 1 год; ч. 3 ст. 30 - п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 12 годам лишения свободы с ограничением свободы 1 год.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно назначено 15 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы 1 год 6 месяцев с возложением ограничений: не выезжать за пределы соответствующего муниципального образования, избранного в качестве места жительства после освобождения из мест лишения свободы; не изменять место жительства или пребывания без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы и возложением обязанности 1 раз в месяц являться на регистрацию в указанный орган.

Срок наказания постановлено исчислять с 06 ноября 2019 года. Зачтено в срок наказания время задержания и содержания под стражей с 22.03.2018 по 05.11.2019 включительно. Мера пресечения в виде заключения под стражу, до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Ковзель Олег Александрович, родившийся /__/, судимый:

- 11.08.2014 мировым судьей судебного участка Кривошеинского судебного района Томской области по ч. 1 ст. 119 УК РФ (с учетом постановления Кривошеинского районного суда Томской области от 06.04.2015) к 6 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима;

- 18.09.2014 мировым судьей судебного участка Кривошеинского судебного района Томской области по ч. 1 ст. 119 УК РФ с учетом постановления Кривошеинского районного суда Томской области от 03.06.2015) к 7 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима;

- 13.07.2015 мировым судьей судебного участка Кривошеинского судебного района Томской области по ч. 1 ст. 119, ст. 70 УК РФ (с приговором от 11.08.2014) к 9 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима; освобожден 12.04.2016 по отбытию наказания;

- 18.12.2017 мировым судьей судебного участка Кривошеинского судебного района Томской области по ч. 1 ст. 158 УК РФ (с учетом постановления Кривошеинского районного суда Томской области от 20.04.2018) к 6 месяцам лишения свободы в исправительной колонии общего режима;

- 16.01.2018 мировым судьей судебного участка Кривошеинского судебного района Томской области по ч. 1 ст. 119 УК РФ (с учетом постановлений Кривошеинского районного суда Томской области от 13.03.2018 и от 20.04.2018) к 8 месяцам лишения свободы в исправительной колонии общего режима; наказание отбыто 19.12.2018;

- 20.03.2018 мировым судьей судебного участка Кривошеинского судебного района Томской области по ч. 1 ст. 159.1 УК РФ к 300 часам обязательных работ;

- 12.07.2018 мировым судьей судебного участка Кривошеинского судебного района Томской области по ч. 1 ст. 158 УК РФ к 360 часам обязательных работ;

- 12.07.2018 Кривошеинским районным судом Томской области по ч. 1 ст. 222.1, ст. 70 УК РФ (с учетом приговора от 18.12.2017), ст. 71, ч. 5 ст. 69 УК РФ (с учетом приговора от 20.03.2018, апелляционного постановления Томского областного суда от 03.09.2018) к 1 году 3 месяцам лишения свободы в исправительной колонии общего режима со штрафом 8 000 рублей; наказание в виде лишения свободы отбыто 14.09.2019;

содержащегося по настоящему делу под стражей с 25.03.2018,

осужден по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ к 8 годам лишения свободы без штрафа и ограничения свободы.

На основании ч. 1 ст. 71, ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенного наказания и наказания, назначенного приговорами мирового судьи судебного участка Кривошеинского судебного района от 12.07.2018, Кривошеинского районного суда от 12.07.2018 окончательно назначено 8 лет 1 месяц лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима со штрафом 8000 рублей.

Срок наказания постановлено исчислять с 06 ноября 2019 года. Зачтено в срок наказания время, отбытое Ковзелем Олегом Александровичем по приговору Кривошеинского районного суда Томской области от 12.07.2018, время задержания и содержания под стражей по настоящему делу с 23.03.2018 по 05.11.2019, включительно. Мера пресечения в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

В приговоре разрешен вопрос о вещественных доказательствах по делу.

Заслушав доклад судьи Сотникова А.В., пояснения прокуроров Зиганшиной В.Б., Ананьиной А.А. поддержавших доводы представления об отменен приговора и возражавших по существу жалоб, осужденного Аксеновича Р.В. и адвоката Недавней И.О., осужденного Филимонова В.А. и адвоката Прохановой М.В., осужденного Ковзеля О.А. и адвоката Жилко М.В., поддержавших доводы апелляционных представления и жалоб об отмене приговора, судебная коллегия

установила:

согласно приговору Аксенович К.В. осужден:

- за организацию разбойного нападения на Ф. с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, при этом преступление не было доведено до конца по независящим от него обстоятельствам и организацию покушения на её убийство, сопряженного с разбоем, при этом преступление не было доведено до конца, по независящим от него обстоятельствам.

- за организацию приготовления к разбойному нападению на Л. с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, при этом преступление не было доведено до конца, по независящим от него обстоятельствам и организацию приготовление к его убийству, сопряженному с разбоем, при этом преступление не было доведено до конца, по независящим от него обстоятельствам.

Филимонов В.А. и Ковзель О.А. осуждены за разбойное нападение с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище, с причинением тяжкого вреда здоровью Ф., а Филимонов В.А. также за покушение на убийство Ф., сопряженное с разбоем, при этом преступление не было доведено до конца по независящим от него обстоятельствам.

Как указано в приговоре, преступления совершены при следующих обстоятельствах:

Ковзель О.А., Филимонов В.А., Аксенович Р.В. в период с 08 до 10 часов 19.03.2018 в доме по /__/ договорились совершить разбойное нападение на Ф. с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия, ворваться в ее дом по /__/ и похитить ее имущество и деньги, после чего согласно достигнутой договоренности Филимонов В.А. должен был убить Ф.

При этом Аксенович Р.В., знавший Ф., предоставил Филимонову В.А. и Ковзелю О.А. информацию о месте ее жительства, о ее престарелом возрасте, что она проживает одна, наличии у нее денег, иного имущества, а также спланировал нападение и распределил роли, согласно которым Филимонов ВА. и Ковзель О.А. должны напасть на Ф., проникнуть в ее жилище, применить к ней опасное для жизни и здоровья насилие с применением предмета, используемого в качестве оружия, а также Филимонов В.А. должен был получить у потерпевшей сведения о месте нахождения денег и ценностей, забрать их, после чего убить её, а Ковзель О.А. в это время должен наблюдать за обстановкой, исключая доступ иных лиц и возможность побега Ф., обеспечивая этим совершение Филимоновым В.А. хищения и убийства.

Таким образом, путем уговоров Аксенович Р.В. приискал соучастников преступления, т.е. его исполнителей, с целью создания условий совершения преступления предоставил указанную информацию, предложил способ совершения преступления, распределил между ними роли, чем организовал совершение преступления.

Достигнув указанной договоренности, Филимонов В.А. в доме по /__/ приискал молоток, как орудие совершения преступление, для применения в качестве оружия при нападении на Ф. и её убийстве.

Далее, реализуя умысел на совершение разбоя в соответствии с достигнутой договоренностью и разработанным планом, Ковзель О.А. и Филимонов В.А. пришли к квартире Ф., постучали, и, когда она открыла дверь веранды, Филимонов В.А толкнул ее в шею, и она упала, вместе с Ковзелем О.А. проникли на веранду, где Филимонов В.А. придавил ногой в грудь лежащую Ф., а затем прошел в квартиру, где искал деньги и иное имущество, а Ковзель О.А. по его указанию в это время удерживал Ф. на полу, наступив ногой в области груди. Филимонов А.В. нашел и похитил деньги потерпевшей в сумме 1970 рублей, находящуюся в ее пользовании банковскую карту ПАО «Сбербанк», (счет /__/ оформленную на З.), с имеющимися на счете и принадлежащими ей деньгами в сумме 262 рубля 12 копеек, которыми в дальнейшем они распорядились по собственному усмотрению. Затем оба за руки переместили потерпевшую в квартиру, где Филимонов В.А. потребовал указать место хранения денег, сумму, находящуюся на счете указанной банковской карты и сообщить ее ПИН-код. Получив отказ, Филимонов В.А., продолжая высказывать указанные требования, ударил Ф. рукой в область груди, не получив ответа, ударил молотком по ноге, обхватив рукой, сдавил ее шею, лишив возможности дышать, в результате чего Ф. вынужденно назвала ему ПИН-код. Продолжая реализацию умысла на разбой и убийство, Филимонов В.А., осознавая, что от его действий наступит смерть Ф., и желая ее наступления, используя в качестве оружия молоток, нанес им Ф. не менее восьми ударов по голове, применив насилие, опасное для её жизни и здоровья, причинив физическую боль и телесные повреждения в виде: рваной раны в лобно-височной области слева, ушиба головного мозга тяжелой степени со вдавленным переломом левой лобной и височной долей, контузионных очагов лобной и височной долей слева с прорывом крови в желудочковую систему, субарахноидального кровоизлияния, в совокупности образующих открытую черепно-мозговую травму, относящихся к категории тяжкого вреда здоровью по признаку опасного для жизни человека, создающего непосредственную угрозу для жизни.

Ковзель О.А. в это время, согласно предварительной договоренности осведомленный об указанных преступных намерениях Филимонова В.А., и осознававший характер его действий, осматривал жилище в поисках денег и иного имущества с целью хищения.

В соответствии с указанной договоренностью на совершение разбойного нападения Ковзель О.А. и Филимонов В.А., решивший, что в результате его действий наступила смерть Ф., похитили из квартиры имущество потерпевшей: универсальный адаптер «BURO BUM-1127H70» стоимостью 630 рублей; фотокамеру «Canon Power Shot A2300 HD» стоимостью 1 870 рублей; внешний DVD-проигрыватель «3Q» стоимостью 1 074 рубля; наушники/гарнитуру «NOKIA WH-109» стоимостью 405 рублей 30 копеек; флеш-карту «Smartbuy 8GB» стоимостью 211 рублей 40 копеек; флеш-карту «PLEOMAX 4GB» стоимостью 147 рублей, флеш-карту с двумя разъемами USM и micro USB (без названия) на 8 GB, стоимостью 1 469 рублей 30 копеек; нетбук «HP Mini 110-3600er» стоимостью 1598 рублей; мобильный телефон «EXPLAY LIGHT» стоимостью 2443 рубля; карту памяти для телефона «micro SD 2GB» стоимостью 245 рублей; карту памяти для фотокамеры «SP Silicon Power 4GB» стоимостью 245 рублей, а также сим-карту оператора «Билаин», кошелек, полиэтиленовый пакет, скидочные карты не представляющие ценности, причинив Ф. материальный ущерб на общую сумму 12 570 рублей 12 копеек, после чего скрылись, похищенным распорядились совместно с Аксеновичем Р.В. Смерть Ф. не наступила по независящим от Филимонова В.А. обстоятельствам, т.к. около 15 часов 21.03.2018 она была обнаружена по месту жительства и ей оказана медицинская помощь.

Кроме того, Аксенович Р.В. в период с 20 до 21 часа 18.03.2018 в /__/, вступил в предварительный сговор с Филимоновым В.А., договорившись совершить разбойное нападение на Л. с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с причинением тяжкого вреда его здоровью с незаконным проникновением в его жилище по /__/ с целью хищения его имущества и денег, а также его убийство.

При этом Аксенович Р.В., предоставил Филимонову В.А. информацию о месте жительства Л., его престарелом возрасте, что тот проживает один, наличии у него денег и иного имущества, распределил роли в совершении преступлений и согласно разработанному им плану они вместе должны были, применив опасное для жизни и здоровья насилие, напасть на Л., проникнуть в его жилище, получить у него сведения о месте нахождения денег и имущества. Затем Аксенович Р.В. должен был убить Л. и завладеть его деньгами и имуществом, а Филимонов В.А., находясь в доме, должен был наблюдать за обстановкой, исключив доступ иных лиц и возможность побега потерпевшего, обеспечив этим беспрепятственное совершение Аксеновичем Р.В. хищения и убийства.

Достигнув указанной договоренности, Аксенович Р.В. и Филимонов В.А. решили реализовать разбойное нападение на Л. и его убийство утром 19.03.2018.

Продолжая реализацию умысла на разбойное нападение на Л. и его убийство, Аксенович Р.В. изменил этот разработанный им план совершения указанных преступлений и в период с 07 до 08 часов 19.03.2018 в доме по /__/ убедил Ковзеля О.А. принять участие в разбойном нападении на Л. совместно с Филимоновым В.А.

При этом Аксенович Р.В. предоставил Ковзелю О.А., как и ранее Филимонову В.А., указанную выше информацию в отношении Л., распределил роли между Филимоновым В.А. и Ковзелем О.А. Согласно вновь разработанному им плану Филимонов В.А. и Ковзель О.А. должны были с применением опасного для жизни и здоровья насилия напасть на Л., проникнуть в его жилище, получить у него сведения о месте нахождения денег и иного имущества, после чего Филимонов В.А. должен был совершить их хищение и убить Л. способом, соответствующим сложившейся обстановке. При этом Ковзель О.А., находясь в доме, должен был наблюдать за обстановкой, исключая доступ в жилище иных лиц и побег Л., обеспечивая беспрепятственное совершение Филимоновым В.А. хищения и убийства.

Таким образом, путем уговоров, предоставления информации Аксенович Р.В. приискал соучастников преступлений - исполнителей в лице Филимонова В.А. и Ковзеля О.А., с целью создания условий для их совершения предоставил им информацию о потерпевшем, предложил способ совершения преступлений, распределил между ними роли в совершении преступлений, чем организовал совершение преступлений.

После этого, реализуя в соответствии с достигнутой договоренностью и разработанным планом умысел на разбойное нападение на Л. и его убийство, Филимонов В.А. и Ковзель О.А. пришли к дому Л. по /__/, но спланированные преступные действия в отношении него не совершили, т.к. дом оказался заперт. В дальнейшем Филимонов В.А. и Ковзель О.А. отказались от совершения указанных преступлений, которые, таким образом, не были доведены до конца по независящим от Аксеновича Р.В. обстоятельствам.

Продолжая реализацию своего умысла на совершение разбойного нападения на Л. и его убийство, Аксенович Р.В. около 18 часов 21.03.2018, находясь по адресу: /__/ вступил в предварительный сговор с П., договорившись 22.03.2018 совершить разбойное нападение на Л. с применением опасного для жизни и здоровья насилия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, с незаконным проникновением в его жилище с целью хищения принадлежащего ему имущества и денег, а также его убийство.

При этом Аксенович Р.В. предоставил П. информацию о месте жительства Л., его престарелом возрасте, что тот проживает один, о наличии у него денег и иного имущества, а также распределил роли между собой и П. в совершении преступлений. Согласно плану Аксеновича Р.В. они должны были совместно напасть на Л. и проникнуть в его жилище с применением опасного для жизни и здоровья насилия, получить от него информацию о нахождении денег и имущества, похитить их и убить Л., а П. в это время должен был наблюдать за обстановкой, исключая доступ в жилище иных лиц и возможность побега Л., обеспечивая этим беспрепятственное совершение Аксеновичем Р.В. хищения имущества потерпевшего и его убийство.

Таким образом, путем уговоров, предоставления указанной информации Аксенович Р.В. приискал соучастника преступлений в лице П., которому с целью создания условий их совершения предоставил указанную информацию о потерпевшем, предложил способ совершения преступлений, распределил между собой и П. роли при совершении преступлений, чем организовал совершение преступлений, однако преступление не было доведено до конца по независящим от Аксенович Р.В. обстоятельствам, т.к. утром 22.03.2018 он был задержан сотрудниками полиции.

В апелляционном представлении прокурор Кривошеинского района Томской области Бирюлин Д.В. указывает, что в основу приговора положены показания Ковзеля О.А. в качестве обвиняемого 13.12.2018, 27.01.2019, 30.01.2019, а также его показания на очной ставке 29.03.2019, показания Филимонова В.А. от 23, 24, 29.03.2018, 13.12.2018 в качестве подозреваемого и обвиняемого, показания Аксеновича Р.В. на предварительном следствии (в части его разговора с Филимоновым Р.В. и Ковзелем О.А. относительно хищения у Ф. и Л. при искомых обстоятельбствах, а также последующий разговор со свидетелем П., при котором Аксенович К.В. предлагал ему совершить преступление в отношении Л.), а также в части показания Филимонова В.А., Аксеновича Р.В. в судебном заседании, приведя мотивы такого решения. Однако эти показания содержат существенные противоречия в части обстоятельств предварительного сговора подсудимых на совершение преступления в отношении Л. (в том числе источника осведомленности подсудимых о наличии у Л. денег, времени и места достижения указанной договоренности – 18,19 марта 2018 года или ранее этого времени) а также фактической роли Аксеновича Р.В. в подготовке и организации этого преступления. Оценки противоречия в этих показаниях не получили, хотя в основу приговора должны быть положены показания Филимонова В.А. на следствии, как наиболее последовательные и непротиворечивые, и в части, непротиворечащей им, показания иных подсудимых. При описании деяния по эпизоду в отношении Ф. суд ошибочно указал, что Аксенович Р.В. организовал нападение, которое не было доведено до конца по независящим от него обстоятельствам, в то время, как признал установленным, что разбой в отношении Ф. был окончен (это отражено в квалификации действий подсудимых). Имеется противоречие между описанием преступного деяния и квалификацией действий Филимонова В.А. и Ковзеля О.А. по признаку применения к Ф. насилия, опасного для здоровья по эпизоду разбойного нападения (стр.2, 21 приговора): из описания преступного деяния следует, что нападение совершено с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, а квалифицировано содеянное только по признаку применения насилия, опасного для жизни. Имеется противоречие в дате двух приговоров, указанных в описательно-мотивировочной и резолютивной частях приговора в отношении Ковзеля О.А., наказание по которым назначено по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ. Просит приговор отменить и направить дела на новое судебное разбирательство.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный Аксенович К.В. указывает, свидетель Т. согласно ст. 60 УПК РФ не мог быть свидетелем, т.к. работает в полиции и в декабре 2018 года участвовал в следственных действиях при опознании Ковзеля О.М. потерпевшей Ф. Следователь К. свидетелем не является и не мог участвовать в судебном заседании согласно ст. 61 УПК РФ, Этот следователь отказал ему в проведении очной ставки, и «первые показания брал с него» без адвоката. Происхождение его показаний от 24.05.2018 неизвестно. Начальник ИВС и его подчиненные также не могли участвовать в судебном заседании. Настаивал, чтобы нашли и огласили письмо, изъятое осужденного Филимонова В.А., которое к делу не приобщено, но суд эту просьбу отклонил. Филимонов В.А. в суде заявлял, что просил свою девушку, чтобы она дала против него (Аксеновича К.В.) показания, чем нарушены положения ст. 159 УПК РФ. Это письмо свидетельствует о то, что Филимонов В.А. его оговорил. Показания свидетеля М. противоречивы и основаны на слухах и являются ложными, и она хотела, чтобы он был осужден. Свидетель П. утверждал на суде, что М. может наврать, что суд не учел. Показания свидетеля П. на следствии и в суде противоречивы и являются оговором. Он не смог указать дом и адрес, где будет совершено преступление. Филмонов В.А. и Ковзель О.А. не давали показаний, что он (Аксенович Р.В.)заставил их совершить преступление. Суд не учел показания Филимонова В.А. о наличии у него мотива для оговора, а также, что он просил Ковзеля О.А. дать против него (Аксеновича К.В. ) показания, что Ковзель О.А. подтвердил. На очной ставке Ковзель О.А. подтвердил показания Филимонова В.А., который объяснил, по какой причине оговорил его (Аксеновича Р.В.) Показания от 23.03.2019 брались без адвоката, что суд не учел. В отношении Л. 23.03.2018 его не допрашивали. Срок содержания под стражей продлен свыше 18 месяцев с нарушением ст. 109 УПК РФ. Договоренности об убийстве потерпевшей Ф. не было. Филимонов В.А. решил убить ее на месте. Организатором преступления не был. Потерпевшую не знал и никогда у нее не был. Показания Филимонова В.А. и Ковзеля О.А. противоречивы. Филимонов В.А. и Ковзель О.А. его оговорили, и такие их показания ничем не подтверждены. Его показания необоснованно отвергнуты. Не знал, что Филимонов В.А. пошел убивать потерпевшую. По преступлению в отношении Л. кроме него должны быть обвинены Филимонов В.А. и Ковзель О.А. Суд не учел показания свидетеля Л. о том, что Л. знал Ковзеля О.А., который работал у него и является наводчиком. Ковзель О.А. сам утверждает, что позвал Филимонова В.А. к потерпевшему. К преступлению не причастен, согласен, что сокрыл преступление. Информацией о потерпевшем Л. не располагал. Л. необоснованно признан потерпевшим, т.к. пояснял, что к нему никто не приходил и не угрожал. Очная ставка с Филимоновым В.А. и Ковзелем О.А. не проводилась. Просит приговор отменить и направить дела на новое судебное рассмотрение.

В апелляционной жалобе адвокат Лихачев А.В. в интересах осужденного Аксеновича К.В., указывает, что выводы суда противоречат фактическим обстоятельствам дел, недостаточно обоснованы, ввиду чего деянию дана неверная квалификация. Мотивом совершения преступления Филимоновым В.А. и Ковзелем О.А. были деньги, которые были нужны Филимонову В.А. для поездки к М. запланированной на 19.03.2019, что подтверждается показаниями свидетеля М., П., осужденного Аксеновича Р.В. Также из показаний видно, что умысел на рабой и затем и на убийство Ф. наступил у Филимонова В.А., когда она повторно открыла дверь и отказала Филимонову В.А. и Ковзелю О.М. в предоставлении работы, что послужило началом их действий, что не вяжется с предъявленным обвинением. Из показаний не ясно, что за план был разработан, как должно было распределяться похищенное, во сколько дома бывают потерпевшие, каким предметом совершать убийство, что делать, если потерпевшие не одни дома, что свидетельствует о спонтанности решения Ковзеля О.М. и Филимонова В.А. Согласно их и Аксеновича К.В. показаниям, какого-либо уговора на совершение преступления и распределения ролей между ними не было. Действия Ковзеля О.М. и Филимонова В.А. носили спонтанный характер и они оговорили Аксеновича Р.В., т.к. полагали, что тот рассказал об их действиях полиции. Решение суда является предположением. Просит приговор отменить, направить дела на новое судебное рассмотрение.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Лихачева А.В. потерпевшая Ф., ее представитель Овсянникова В.С. указывают, что приговор справедлив, защитником неверно истолкованы факты. Просят жалобу адвоката отклонить.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Юркевич В.А., считая приговор законным и обоснованным, просит оставить его без изменения, а апелляционные жалобы без удовлетворения.

Заслушав участников уголовного судопроизводства, проверив уголовное дело, доводы представления и жалоб, судебная коллегия считает, что обвинительный приговор суда первой инстанции подлежит отмене с постановлением по делу нового обвинительного приговора.

Согласно ст. 389.15 УПК РФ основаниями отмены приговора в апелляционном порядке являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, неправильное применение уголовного закона.

Приговор признается не соответствующим фактическим обстоятельствамуголовного дела, установленным судом первой инстанции, если выводы суда неподтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании (п. 1ст. 389.16 УПК РФ).

Описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна соответствовать требованиям ст. 307 УПК РФ и в приговоре должно содержаться описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

Эти требования судом первой инстанции при постановлении обвинительного приговора не соблюдены.

Согласно описанию деяния, признанного судом установленным, ФИО1 организовал разбойное нападение на Ф. с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, при этом преступление не было доведено до конца, по независящим от него обстоятельствам.

Квалифицируя с учетом исследованных доказательств действия ФИО1 в этой части по ч. 3 ст. 33 - п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, суд первой инстанции пришел к выводу, что он организовал разбойное нападение на Ф. с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего.

Действия ФИО2, ФИО3, как соисполнителей преступления, в этой части также квалифицированы судом по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, как оконченное преступление.

Также согласно описанию деяния, признанного судом установленным, разбойное нападение на Ф. совершено ФИО3 и ФИО2, в том числе, с применением насилия, опасного для жизни или здоровья потерпевшей.

Квалифицируя их действия в этой части с учетом исследованных доказательств по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, суд первой инстанции неправильно установил наступившие опасные последствия разбойного нападения, указав, что это преступление совершено ими с применением насилия, опасного для жизни, что противоречит исследованным доказательствам.

Действия ФИО1 в этой части квалифицированы, как разбойное нападение, совершенное в том числе, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья.

Указанное ставит под сомнение соблюдение судом положений ст. 73 УПК РФ и соответствие постановленного приговора требованиям ст. 297 УПК РФ.

Судебная коллегия находит, что указанные нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными и привели к вынесению незаконного приговора, что в соответствии со ст. 389.16, 389.17 УПК РФ является основанием для его отмены.

Однако эти нарушения устранимы в суде апелляционной инстанции и судебная коллегия считает необходимым в соответствии со ст. 389.23 УПК РФ отменить приговор суда первой инстанции и вынести новое судебное решение.

Судебная коллегия не усматривает оснований для удовлетворения доводов апелляционных жалоб осужденного ФИО1, адвоката Лихачева А.В., поскольку виновность ФИО1 подтверждена доказательствами, исследованными в судебном заседании, оценка которым даётся в апелляционном приговоре.

В судебном заседании апелляционной инстанции установлено, что ФИО1:

- организовал 18-19 марта 2018 года приготовление к совершению разбойного нападения на Л. с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору с ФИО2 и ФИО3, с незаконным проникновением в жилище, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, которое не было доведено до конца по независящим от ФИО1 обстоятельствам, и приготовление к убийству Л., сопряженному с разбоем, которое не было доведено до конца по независящим от ФИО1 обстоятельствам.

- организовал 19.03.2018 совершение разбойного нападения на Ф. с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору с ФИО2 и ФИО3, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей и покушение на её убийство, сопряженное с разбоем, которое не было доведено до конца по независящим от ФИО1 обстоятельствам;

ФИО2 и ФИО3 совершили разбойное нападение на Ф. с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей.

ФИО2 при этом совершил покушение на убийство Ф., сопряженное с разбоем, которое не было доведено до конца по независящим от него обстоятельствам.

Судебной коллегией, исходя из исследованных в суде первой инстанции доказательств, установлено, что эти преступления совершены ФИО1, ФИО2, ФИО3 при следующих обстоятельствах.

ФИО1 вечером 18.03.2018 в /__/, вступил в предварительный сговор с ФИО2, договорившись совершить разбойное нападение на Л. с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с причинением тяжкого вреда его здоровью с незаконным проникновением в его жилище по /__/ с целью хищения его имущества и денег, а также его убийство.

При этом ФИО1, предоставил ФИО2 информацию о месте жительства Л., одиноком проживании, его престарелом возрасте, наличии у него денег и иного имущества, распределил роли в совершении преступлений и согласно разработанному им плану они вместе должны были, применив опасное для жизни и здоровья насилие, напасть на Л., проникнув в его жилище, получить у него сведения о месте нахождения денег и имущества. Затем ФИО1 должен был убить Л., завладеть его деньгами и имуществом, а ФИО2, находясь в доме, должен был наблюдать за обстановкой, исключив доступ иных лиц и возможность побега Л., обеспечив этим беспрепятственное совершение ФИО1 хищения и убийства. Достигнув такой договоренности, ФИО1 и ФИО2 решили реализовать разбойное нападение на Л. и его убийство утром 19.03.2018.

Продолжая реализацию умысла на разбойное нападение на Л. и его убийство, ФИО1 изменил этот разработанный им план совершения указанных преступлений в отношении Л. и утром 19.03.2018 в доме по /__/ убедил ФИО3 принять участие в разбойном нападении на Л. совместно с ФИО2 При этом ФИО1 довел до ФИО3, как и до ФИО2, указанную выше информацию в отношении Л., распределил роли между ними и согласно вновь разработанному им плану ФИО2 и ФИО3 должны были с применением опасного для жизни и здоровья насилия напасть на Л. проникнуть в его жилище, получить от него сведения о месте нахождения денег и иного имущества, после чего ФИО2 должен был совершить их хищение и убить Л. способом, соответствующим сложившейся обстановке. При этом ФИО3, находясь в доме, должен был наблюдать за обстановкой, исключая доступ в жилище иных лиц и возможность Л. скрыться, обеспечивая беспрепятственное совершение ФИО2 хищения и убийства.

Таким образом, ФИО1 путем уговоров, предоставления информации приискал соучастников и исполнителей спланированных им преступлений в лице ФИО2 и ФИО3, с целью создания условий для их совершения предоставил им информацию о потерпевшем, определил место и время совершения преступлений, предложил способ совершения преступлений, распределил между ними роли в совершении преступлений, определив тем самым содержание их действий, чем организовал совершение преступлений.

Далее, реализуя в соответствии с этой договоренностью и разработанным ФИО1 планом умысел на разбойное нападение на Л. и его убийство, ФИО2 и ФИО3 пришли к дому Л. по /__/ но указанные спланированные преступные действия в отношении него не совершили, т.к. дом оказался заперт и в дальнейшем ФИО2 и ФИО3 отказались от совершения указанных преступлений в отношении Л., которые, таким образом, не были доведены до конца по независящим от ФИО1 обстоятельствам.

После этого, также утром 19.03.2018 в доме по /__/, ФИО1, ФИО2 и ФИО3 по предложению ФИО1 договорились совершить разбойное нападение на Ф. по месту ее жительства по пер. Кооперативному, 5-2 в соответствии с новым разработанным ФИО1 планом, согласно которому Аксенович, Р.В., зная Ф., предоставил ФИО2 и ФИО3 информацию о месте ее жительства, ее одиноком проживании и престарелом возрасте, наличии у нее денег, иного имущества, а также спланировал нападение и распределил роли, согласно которым ФИО2. и ФИО3, как исполнители, должны проникнуть в жилище и напасть на Ф., применить к ней опасное для жизни и здоровья насилие с применением предмета, используемого в качестве оружия, при этом ФИО2 должен был получить у потерпевшей сведения о месте нахождения денег и ценностей, забрать их, после чего убить Ф., а ФИО3 в это время должен наблюдать за обстановкой, исключая доступ иных лиц и возможность побега Ф., обеспечивая этим совершение ФИО2 хищения и убийства.

Таким образом, путем уговоров ФИО1 приискал соучастников преступлений и исполнителей его плана в лице ФИО2 и ФИО3 и с целью создания условий совершения спланированного им преступления, предоставив им указанную информацию, определил объект преступного посягательства, способ совершения преступления, распределил между ними роли, определив содержание действий соучастников, чем организовал совершение преступлений.

Действуя в соответствии с такой договоренностью о нападении на Ф. и её убийстве ФИО2 в доме по /__/ взял молоток для применения в качестве оружия при нападении на Ф. и её убийстве.

Далее, действуя в соответствии с достигнутой договоренностью и разработанным ФИО1 планом, ФИО2 и ФИО3 пришли к квартире Ф., и, когда она на стук открыла дверь веранды, ФИО2 толкнул ее в шею, от чего она упала, вместе с ФИО3 проникли на веранду дома, где ФИО2 придавил ногой в грудь лежащую Ф., а затем прошел в квартиру, где искал деньги и иное имущество, а ФИО3 по его указанию в это время удерживал Ф. на полу, наступив ногой в области груди. ФИО4 нашел и похитил из кошелька деньги потерпевшей в сумме 1970 рублей, находящуюся в ее пользовании банковскую карту ПАО «Сбербанк», (счет /__/), с имеющимися на счете и принадлежащими ей деньгами в сумме 262 рубля 12 копеек. Затем оба за руки переместили потерпевшую в комнату, где ФИО2 потребовал указать место хранения денег, сумму на счете указанной банковской карты и сообщить ее ПИН-код. Получив отказ, ФИО2, продолжая высказывать указанные требования, ударил Ф. рукой в область груди, ударил молотком по ноге, обхватив рукой, сдавил ее шею, лишив возможности дышать, в результате чего Ф. вынужденно назвала ему ПИН-код. Продолжая реализацию плана и умысла на разбой и убийство, ФИО2, осознавая, что от его действий наступит смерть Ф., и желая этого, используя в качестве оружия молоток, нанес им Ф. не менее восьми ударов по голове, применив насилие, опасное для её жизни и здоровья, причинив ей физическую боль и телесные повреждения в виде: рваной раны в лобно-височной области слева, ушиба головного мозга тяжелой степени со вдавленным переломом левой лобной и височной долей, контузионных очагов лобной и височной долей слева с прорывом крови в желудочковую систему, субарахноидального кровоизлияния, в совокупности образующих открытую черепно-мозговую травму, относящихся к категории тяжкого вреда здоровью по признаку опасного для жизни человека, создающего непосредственную угрозу для жизни. ФИО3 в это время, согласно предварительной договоренности осведомленный об этих совершаемых ФИО2 в отношении потерпевшей преступных действиях и осознававший их характер, осматривал жилище в поисках денег и иного имущества с целью хищения.

В соответствии с указанными планом и договоренностью на совершение группового разбойного нападения ФИО3 и ФИО2, решивший, что в результате его действий наступила смерть Ф., также похитили из квартиры имущество потерпевшей: универсальный адаптер «BURO BUM-1127H70» стоимостью 630 рублей; фотокамеру «Canon Power Shot A2300 HD» стоимостью 1 870 рублей; внешний DVD-проигрыватель «3Q» стоимостью 1 074 рубля; наушники/гарнитуру «NOKIA WH-109» стоимостью 405 рублей 30 копеек; флеш-карту «Smartbuy 8GB» стоимостью 211 рублей 40 копеек; флеш-карту «PLEOMAX 4GB» стоимостью 147 рублей, флеш-карту с двумя разъемами USM и micro USB (без названия) на 8 GB, стоимостью 1 469 рублей 30 копеек; нетбук «HP Mini 110-3600er» стоимостью 1598 рублей; мобильный телефон «EXPLAY LIGHT» стоимостью 2443 рубля; карту памяти для телефона «micro SD 2GB» стоимостью 245 рублей; карту памяти для фотокамеры «SP Silicon Power 4GB» стоимостью 245 рублей, а также сим-карту оператора «Билаин», кошелек, полиэтиленовый пакет, скидочные карты не представляющие ценности, причинив Ф. материальный ущерб на общую сумму 12 570 рублей 12 копеек, после чего скрылись, похищенным распорядились совместно с ФИО1 Смерть Ф. не наступила по независящим от ФИО2 обстоятельствам, т.к. около 15 часов 21.03.2018 она была обнаружена по месту жительства и ей была оказана медицинская помощь.

Виновность ФИО5, ФИО2 и ФИО3 в совершении описанных преступлений подтверждается совокупностью представленных и исследованных в ходе судебного производства доказательств.

Подсудимый ФИО1 в заседании суда первой инстанции вину в предъявленном обвинении не признал, отрицая свою причастность к преступлениям в отношении Л. и Ф., показал, что с ФИО2 проживали у ФИО3 В марте 2018 года на вопрос ФИО2 о подработке назвал несколько адресов, включая адреса Л. и Ф., у которой сам раньше работал. ФИО3 ранее работал у Л. и утром ФИО2 и ФИО3 пошли к нему, но со слов ФИО6 не застали, а, возвращаясь, встретили Л., с которым о чем-то переговорил ФИО3 Затем они пошли к Ф. и при этом у ФИО2 был молоток, что было подозрительно, т.к. ранее ФИО2 хотел напасть на почтальона. Сам он (ФИО1) через 30 минут пошел отмечаться в полицию и встретил ФИО2 с ФИО3 ФИО2 дал ему банковскую карту, назвал пин-код и попросил снять деньги, сказав, что карту украл. Вернувшись домой, увидел, что ФИО2 и ФИО3 сжигают свои вещи и молоток. ФИО3 сказал, что произошло убийство, а зачем это сделали, не знает. Узнал от ФИО2 об убийстве Ф., пообещал никому не говорить. Видел пакет, проигрыватель, фотоаппарат, ноутбук, несколько флеш-карт, еще что-то, а также они сказали, что взяли 1900 рублей. Со слов ФИО2, когда Ф. от помощи отказалась, он постучал снова, толкнул её, и она упала, затащили её в дом, ФИО3 её удерживал, ФИО2 собирал вещи, а также бил потерпевшую молотком и убил. Попросил у ФИО2 на время фотоаппарат и сотовый телефон. Затем с ФИО7 уехали в /__/, где убивать Л. никому не предлагал. П. хотел ехать в /__/, чтобы выпить спиртное. О потерпевшем мужчине разговор был, но только, чтобы приобрести у него самогон. Утром от девушки, у которой ночевал, узнал, что ФИО2 задержан, сам вышел на улицу и ждал, когда подойдет машина с сотрудниками полиции. Когда их поместили в ИВС, ФИО3 сказал ему, что когда они вышли из дома, ФИО2 спросил, пойдет ли он на убийство деда, и он (Ковзель) согласился.

ФИО2 его оговорил и попросил об этом ФИО3, т.к. считал, что он (ФИО8) выдал его полиции. М. угрожала ему, что если ФИО2 пойдет за него «сидеть», то он пойдет за ним.

Утверждая, что в ходе следствия общался с ФИО3, указал, что со слов ФИО3 ФИО2 подговорил его давать против него (ФИО1) показания. При их беседе «в тюрьме» ФИО2 признал, что оговорил его и подговорил Ковзеля и /__/. Признает укрывательство, совершенного ФИО2 и ФИО3 преступления.

Подсудимый ФИО3 вину в предъявленном обвинении признал частично и пояснил, что у Л. ранее работал, о чем сказал ФИО1 В марте 2018 года ФИО1 дал адреса, чтобы подработать. Ходил к Л. один. Разговора о хищении и его убийстве не было. Долга перед ним (перед ФИО3) у Л. не было.

Также, чтобы подработать, ФИО1 дал адрес Ф., куда ходил с ФИО2 Указаний никто не давал, о хищении и убийстве не договаривались. Ф. впустила их в дом, где он искал на кухне деньги, а что делал ФИО2, не знает. Здесь же указал, что когда вошли в дом, Ф. не видел, ничего не брал, а брал ли ФИО2, не знает, но у него был пакет. Возвращаясь домой, встретили ФИО1, который шел на отметку в полицию. Произошедшее с Ф. не обсуждали. Одежду сжигал.

Здесь же подтвердил содержание вопроса ФИО2, о том, что ФИО2 предложил ему дать показания против ФИО1, т.к. думали, что тот выдал их полиции, о чем ФИО2 ему сказал «на пятиминутке», когда их перевозили в /__/.

После исследования его показаний в ходе предварительного следствия на вопрос государственного обвинителя «зачем он оговаривал ФИО1», ФИО3 ответил, что не знает. На вопрос ФИО1 о подробности таких его (Ковзеля) показаний, пояснил, что думал, что ФИО1 их выдал.

Здесь же указал, что общался с ФИО1 в ИВС, но как, - не помнит.

Здесь же указал, что на предварительном следствии с ФИО2 и ФИО1 не пересекались. В автомобиле при перевозке с другими фигурантами не разговаривал.

Подсудимый ФИО2 вину в предъявленном обвинении признал частично и показал, что на его вопрос, где можно подработать, ФИО9 рассказал о Л., и что тот живет один. Оказалось, что ФИО3 знал Л., и они пошли к нему вдвоем, но дома его не было, встретили Л. на обратном пути. Спросил ФИО5 еще про адрес, и он назвал адрес Ф. Пошли к ней с ФИО3, дома у которого взял молоток для работы. Пока шли, был шутливый разговор убить и ограбить. Когда Ф. отказала в работе, решил ее ограбить. Открывшую на стук дверь Ф. толкнул и она упала. Сказав ФИО3 удерживать её, и тот наступил ей на грудь, он (ФИО7) осмотрел одежду на вешалке. Увидел, что ФИО3 хочет уйти, вернул его, и велел помочь занести Ф. в дом, где посадили ее на стул. Спросил, где деньги, и она указала на сумочку. В кошельке были деньги и карта банка. ПИН-код она не говорила, и он ударил ее в грудь. Она указала на записку с ПИН-кодом. Увидел у неё телефон, выхватил и ударил её в лицо, она упала, стала кричать, вырываться, и он нанес ей около 8-ми ударов по голове молотком. ФИО3 был на кухне. Он (ФИО7) сложил в пакет телефон, фотоаппарат, флеш-карты. Ф. не двигалась и решил, что убил её. Дверь закрыл на лежавший на веранде замок, ключ бросил в дровяник. Встретили ФИО1, которому отдал банковскую карту, чтобы он снял деньги. Забрызганную кровью одежду бросил в печь. То же сказал сделать ФИО3 Рассказал о произошедшем ФИО1, который стал его упрекать, сказал, что «потащит его (т.е. ФИО7) вместе с собой». Затем вдвоем с ФИО1 уехали в /__/ где их встретил П. Спиртное купили на похищенные деньги. Похищенный телефон отдал ФИО1, а М. сказал, что убили и ограбили мужика. Также писал сообщения дочери Ф., чтобы она скинула деньги на карту. Утром у /__/ был задержан сотрудниками полиции, а когда его везли, то по дороге встретили ФИО1 и решил, что тот сообщил в полицию, и когда их привезли в полицию /__/, сказал об этом находившемуся там ФИО3

Здесь же указал, что молоток брал, чтобы залезть в квартиру или сломать замок. У ФИО3 были прорезиненные перчатки, у него тряпичные. Обещал ФИО3 рассчитаться с ним по приезду из /__/.

Подтверждает совершение им преступления в отношении Ф., которое ФИО1 совершать не предлагал и указаний не давал.

Также указал, что вспомнив о наличии у Л. долга перед ФИО3 за работу, у него (у ФИО2) возникла идея долг забрать. ФИО1 уговаривал П. съездить в /__/, от чего он сам (ФИО2) отказался, предлагая поехать ФИО1 с П.

Здесь же указал, что в 2018 году писал М. письмо, чтобы она не меняла показания, которое изъяли сотрудники изолятора.

С ФИО3 был вместе на «пятиминутке», когда их везли в г. Томск.

Показания о спланированных нападении, хищении, убийстве в отношении Л. и Ф. выдумал. П. ФИО1 убивать Л. не предлагал.

Также указал, что давления на него в ходе следствия не оказывалось, показания давал в присутствии адвоката, следователь ничего не придумывал.

Таким образом, согласно версии осужденного ФИО3 в судебном заседании к Л. он пошел один. К разбойному нападению на Ф., сопряженному с покушением на ее убийство, не причастен, на что указал и ФИО2, а согласно общей их версии они оговаривали ФИО1, на что указал также и ФИО1, отрицая свою причастность к нападению на Ф. и планированию нападения на Л., что опровергается исследованными доказательствами.

В подтверждение версии о его изначальном недоверии ФИО1 (т. 8 л.д. 164 протокола суда) ФИО2 суду пояснил, что после нападения на Ф., рассказал об этом ФИО1 и сразу пояснил, что, если он расскажет полиции, то он (ФИО2) «потащит» его с собой, а когда его после задержания в /__/ у /__/ везли в машине, то по дороге встретили ФИО8 и поэтому решил, что тот сообщил в полицию, а когда их привезли в полицию в /__/, где был ФИО3, сказал ему, что ФИО1 «их сдал». Указанное явилось согласно показаниям ФИО2 причиной оговора им ФИО1 в совершении преступлений в отношении Л. и Ф. Эту же причину оговора им ФИО1 указал и ФИО10

Вместе с тем, на то, что ФИО2 после задержания сказал ему в РОВД о том, что ФИО1 их выдал, ФИО3 в судебном заседании не указывал.

Похищенную им при нападении на Ф. карту банка ФИО2 сразу передал ФИО1, чтобы тот снял с нее деньги, а также отдал ему похищенный телефон, о чем ФИО1 его не просил (т. 8 л.д. 163 протокола суда), а также отдал ФИО1 и похищенный фотоаппарат.

Кроме того, исследованные первоначальные показания ФИО11 после задержания (от 23, 24, 29 марта 2018 года /т. 3. л.д. 135-141, 146-150, 157,161/ сведений о спланированных ФИО1 разбойных нападениях и убийствах потерпевших не содержат.

Кроме того, из всех исследованных судом показаний всех подсудимых, в том числе и в судебном заседании, следует, что к потерпевшим Л. и Ф. направил ФИО2 и ФИО3 19.03.2018 именно ФИО1

При этом из исследованных судом показаний ФИО1 в ходе предварительного следствия от 24.03.2018, 26.03.2018 следует, что договоренность о хищении имущества у Л. и у Ф. состоялась между ним, ФИО2 и ФИО3 изначально, что подтверждается и указанными показаниями ФИО3 (от 23, 24, 29 марта 2018 года /т. 3. л.д. 135-141, 146-150, 157,161/.

Согласно исследованным в порядке ст. 276 УПК РФ показаниям ФИО1 от 24.03.2018 в качестве подозреваемого, 19.03.2018 с ФИО3 и ФИО2 обсуждали, где взять деньги, а также, у кого их украсть. Предложил им сходить к деду (как установлено Л.), у которого ранее работал ФИО3 и видел, что тот разводит скот, продает мясо. Он (ФИО1) Предложил им пойти узнать насчет работы, а если они хотят, то могут совершить у деда кражу, но при этом его в это не впутывать. После задержания ФИО3 рассказал ему, что по дороге ФИО2 говорил, что деда он «завалит». Вскоре они вернулись, пояснив, что дом был закрыт, а возвращаясь, встретили деда и ФИО2 сказал, что с ним не справиться. Предложил им пойти к бабушке (как установлено Ф.), у которой ранее сам работал и помочь, а если они хотят, то совершить у нее кражу, также, не впутывая его. ФИО2 взял молоток, сказав, что при надобности сломает им запоры. После задержания ФИО12 в полиции рассказал ему, что ФИО2 ему говорил, что хочет бабушку убить. Встретил их, следуя на отметку, через 30 минут и ФИО2 дал ему карту банка, назвал пин-код. Он (ФИО1) пытался снять деньги, но запрашиваемой суммы не было. Дома ФИО2 и ФИО3 жгли в печи свою одежду, и ФИО2 сказал, что убил бабушку молотком по голове. В полиции ФИО3 ему сказал, что удерживал бабушку на веранде, затем помог ФИО2 затащить ее в дом. Также ФИО2 показал нетбук, мобильный телефон, фотоаппарат, около трех флэш-карт и 1800 рублей, сказав, что забрал их у бабушки, дверь квартиры которой закрыл на замок, а ключ выбросил. ФИО2 затем пытался снять деньги с карты, но не получилось. Уехали в д. Григорьевка, где обсуждали возможность забрать деньги у того же деда. Что именно обсуждали, «т.е. украсть или напасть с целью кражи», не помнит. При этом с ними был А. (как установлено П.), высказавший намерение тоже ехать в /__/ и участвовать в хищении денег. 22.03.2018 сотрудниками полиции был доставлен в /__/ /т. 4 л.д. 9-14/.

При допросе в качестве обвиняемого 26.03.2018 ФИО1 показал, что ФИО2 и ФИО3 к разбойному нападению на Ф. не склонял. Предложил лишь заработать, а также сказал, что они могут попытаться украсть у нее, не впутывая его. В остальной части по этому эпизоду дал те же показания, что и при допросе в качестве подозреваемого 24.03.2018 /т. 4 л.д. 19-22/.

В судебном заседании ФИО1 заявил, что таких показаний не давал.

Вместе с тем эти показания получены от ФИО1 с соблюдением требований уголовно-процессуального закона в присутствии адвоката, представлявшего интересы и в суде. В судебном заседании ФИО1 не отрицал наличие его подписей в этих протоколах допросов, а также указал суду, что давления на него в ходе предварительного следствия не оказывалось.

Согласно исследованным в порядке ст. 276 УПК РФ показаниям ФИО3 от 23.03.2018 в качестве подозреваемого, утром 19.03.2018 ФИО1 предложил ему и ФИО2 совершить кражу, т.к. были нужны деньги. Стали думать, где совершить кражу, и он (Ковзель) рассказал, что работал у Л., который держит скот и у него могут быть деньги. ФИО8 предложил совершить кражу у Л., с чем они согласились, и к которому с этой целью пошли с ФИО2, но дом Л. был заперт. Возвращаясь, встретили /__/., о чем сказал ФИО2, который сказал, что украсть будет сложно, т.к. Л. крепкий, «убрать» его не сможет. Сказали об этом ФИО1, который рассказал им о пожилой женщине (как установлено - Ф.), у которой работал, и у которой всегда были деньги, рассказал, где она живет, описал квартиру и предложил совершить у нее кражу, но сам с ними не пошел. Обговаривали ли действия каждого, не помнит. К Ф. пошел с ФИО2, у которого в руках был находившийся у него (у Ковзеля) дома молоток. ФИО2 сказал, что взял молоток, чтобы сломать замок. Шли под предлогом заработка, что оговаривали с ФИО1 Ф. на стук открыла, но не впустила, т.к. в помощи не нуждалась. Снова постучали, она открыла, а ФИО2 ее толкнул, и она упала. По указанию ФИО2 прижал ее ступней к полу, а ФИО2 прошел в квартиру, вскоре вышел, и они вдвоем занесли женщину в комнату. Он (Ковзель) стал искать ценное имущество. ФИО2 требовал от женщины ПИН-код банковской карты. Бил ли он её, не видел, но находился он с ней около 10 минут, после чего сказал уходить. Видел, что женщина на полу не двигалась, видел кровь на одежде ФИО2, который закрыл дверь веранды на замок. Также у ФИО2 был пакет. Встретили ФИО1, которому ФИО2 отдал карту банкаи назвал ПИН-код. Дома увидел в указанном пакете телефон, нетбук, фотоаппарат, флэшки, которые со слов ФИО2 он забрал в доме Ф. По предложению ФИО2 сожгли свою одежду, ФИО2 сжег молоток и перчатки, которые брал у него (у Ковзеля) дома перед походом к Ф. На нем, (на Ковзеле) были резиновые оранжевые перчатки, которые брал к Ф., чтобы не оставить отпечатки. Когда вернулся ФИО1, ФИО2 рассказал о похищенном, и что убил женщину, разбив голову молотком. Он (Ковзель) не слышал, чтобы ФИО1 предлагал её убить (т.3 л.д.135-141).

Допрошенный в качестве обвиняемого 24.03.2018 ФИО3 также показал, что о наличии у Ф. денег, как она выглядит, и где живет рассказал ФИО1 Чтобы не оставить следов он (ФИО3) и ФИО13 взяли перчатки, договорились с ним проникнуть в дом под предлогом работы, при этом ФИО2 Ф. «вырубит», чтобы не убежала и не сопротивлялась, и он (т.е. Ковзель) будет её удерживать, а ФИО2 искать имущество. ФИО2 толкнул потерпевшую, и она упала, а он (Ковзель) ногой прижал ее к полу. ФИО7 прошел в квартиру, вскоре вышел, и они перетащили потерпевшую в комнату. Он (Ковзель) искал ценности на кухне и в другой комнате, а ФИО2 спрашивал у потерпевшей ПИН-код банковской карты. Когда уходили, она лежала на полу, на одежде ФИО2 была кровь, в руках пакет. Карту банка ФИО2 отдал ФИО1. Сожгли одежду, ФИО2 сжег молоток и рассказал при ФИО1, что забрал у Ф. имущество и убил ее молотком (т. 3 л.д. 146-150).

При проверке 25.03.2018 показаний ФИО3, по месту жительства потерпевшей Ф. на манекене показал, как ФИО2 толкнул Ф. на веранде в грудь и та упала, как он (Ковзель) удерживал ее ногой, как затем перенесли ее в комнату, где с ней был ФИО2, и где она осталась на момент их ухода (т. 3 л.д. 152-156).

Также указал, что в эту квартиру пришли заранее, договорившись, что Ф. ограбят, что им предложил ФИО1, ранее предлагавший им ограбить пожилого мужчину.

При дополнительном допросе в качестве обвиняемого 29.03.2018 ФИО3 указал, что разговор о возможности ограбить Л. был между ним и ФИО5 и ранее.

Также указал, что после рассказа ФИО2 о том, что он убил Ф., ФИО5 сказал, что послал его забрать деньги и высказал ему претензию «зачем он убил её».

Также указал, что разговор шел о том, что потерпевшую нужно было ограбить, забрав деньги и ценное имущество. ФИО1 об этом знал и сам «навел» их на Ф..

Также указал, что при нем (при Ковзеле) об убийстве Ф. не говорили, но при оказании сопротивления планировалось ударить её рукой или ногой, чтобы она «успокоилась» (т. 3 л.д. 157-161).

Эти показания получены от ФИО3 в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

На вопросы участников процесса, ФИО3 указал на правдивость его показаний в судебном заседании, а также он подтверждает свои показаниям в качестве подозреваемого.

Поддерживая в судебном заседании общую версию осужденных о непричастности ФИО1 к преступлениям, отрицая наличие договоренности с ФИО1 о совершении преступлений в отношении Л. и Ф., ФИО3 здесь же указал, что не может пояснить, почему давал показания про предварительный сговор убить, ограбить /__/ и затем Ф. /т.8 л.д. 178-179/.

В судебном заседании на вопрос ФИО1 «с чего он (т.е. Ковзель) взял, что он (т.е. Аксенович) предложил пойти на преступления?» ФИО3 указал, что «не может ответить» /т. 8 л.д. 169 протокола суда/.

Здесь же, утверждая, что общался с ФИО1 в ИВС, указал, что не помнит как.

Здесь же суду указал, что на предварительном следствии с ФИО1 и ФИО2 «не пересекался»./ /т. 8 л.д.161/. В автомобиле при перевозке с другими фигурантами не разговаривал.

Таким образом, считая установленным, указанными показаниями ФИО1 и ФИО3 наличие между всеми осужденными, включая ФИО2, предварительной договоренности на хищение имущества потерпевших Л. и Ф., суд апелляционной инстанции критически относится к версии и показаниям всех осужденных о том, что разбойные нападения и убийства с целью завладения имуществом потерпевших заранее ФИО1 не планировались и ФИО1 к этому не причастен, а также к версии стороны защиты о том, что намерение напасть на Ф. и применить в отношении нее предмет, используемый им в качестве оружия, возникло у ФИО2 только на месте преступления, а также к показаниям в суде первой инстанции ФИО2 о том, что о показания о спланированных ФИО1 нападении, хищении, убийстве в отношении Л. и Ф. он выдумал.

При этом суд апелляционной инстанции также учитывает следующие доказательства, которые кладет в основу приговора.

Согласно исследованным судом в порядке ст. 276 УПК РФ показаниям ФИО2 от 23.03.2018 /т. 3 л.д. 26-35/ в качестве подозреваемого, 18.03.2018 ФИО1, рассказал ему, что знает деда (как установлено Л.) в /__/, у которого есть большая сумма денег от продажи мяса, и предложил ему их забрать, а деда убить. При этом он (ФИО2) должен не допустить, чтобы дед убежал, а ФИО1 выбьет у деда сведения о нахождении денег, затем убьет, чтобы не оставлять свидетеля. Согласился, а 19.03.2018 ФИО1 напомнил об этом разговоре и сказал, что с ним (с ФИО7) пойдет ФИО3 ФИО1 пояснил им, что он (ФИО7) должен постучать, затем ворваться в квартиру, сразу деда не убивать, узнать, где хранятся деньги, возможно ПИН-коды карт, а ФИО14 в это время должен смотреть, чтобы никто не вошел и не дать деду уйти. Затем он (ФИО7) должен убить деда, скинуть тело в подпол. Они согласились. Пошли с ФИО3, но дом Л. был закрыт. Возвращаясь, встретили его, о чем указал ФИО3 ФИО1 был недоволен, упрекнул его (ФИО7), что он испугался. При этом сказал, что знает одинокую женщину, у которой есть деньги, предложил ворваться к ней, и затем убить, чтобы она не сообщила в полицию, дверь за собой закрыть, чтобы потерпевшую сразу не спохватились. При этом ФИО3 должен контролировать вход. Согласились и пошли с ФИО3 Он (ФИО2) взял молоток для убийства. Предложили ФИО7 свои услуги, но она отказалась, и, чтобы она не закрыла дверь, он (ФИО7) толкнул её на пол, прижал коленом, сказав ФИО3, чтобы держал её ногой. Сам осмотрел карманы одежды на вешалке, в комнате нашел сумку с кошельком с деньгами, карту банка, которые забрал, в лежавший здесь же пакет сложил остальное содержимое кошелька. Сказал ФИО3 и вместе перетащили женщину в комнату. Спрашивал, где деньги, наличие которых она отрицала, говорила, что деньги на карту ей перечисляет дочь. Пароль карты назвать отказывалась и он ударил её кулаком в грудь, молотком по ноге, душить сзади локтем, и она назвала код. Снова ударил ее ногой в грудь, после чего согласно договоренности с ФИО1 с целью убийства нанес около 8-ми ударов по голове молотком и решил, что она мертва. Сложил в пакет нет-бук, сотовый телефон, фотоаппарат, флеш-карты, закрыл дверь на находившийся на веранде замок. Возвращаясь, встретили ФИО1, которому отдал банковскую карту, сказал снять деньги, и что женщину он убил. Дома с ФИО14 сожгли одежду, перчатки, молоток. ФИО1, которому рассказал, что женщину, к которой тот их направил, убил молотком по голове, взял себе похищенный мобильный телефон и фотоаппарат, и сказал, что надо уезжать, т.к. их будет искать полиция. Он и ФИО1 уехали в д. Григорьевка, где их встретил П. Будучи у П., он (ФИО7), используя сим-карту Ф. отправлял ее дочери сообщения, чтобы та перечислила деньги.

Также согласно этим показаниям ФИО2 вечером 21.03.2018 он слышал, как ФИО1 рассказывал П. про дедушку из /__/, у которого дома есть деньги от продажи мяса и предлагал ему поехать, похитить деньги, при этом деда придется убить и П. будет контролировать вход, чтобы дед не убежал, и окажет помощь, если дед будет сопротивляться. Это же ФИО1 предлагал и ему (ФИО7), предложив постоять на улице и смотреть по сторонам пока они не закончат с дедом, дать знак, что можно спокойно выходить, но он отказался. П. согласился, и они договорились, что поедут в /__/ грабить и убивать деда 22.03.2018.

То же об обстоятельствах нападения с ФИО3 на /__/ и совершение ими в отношении неё действий, связанных с применением насилия, завладением с применением насилия ее имуществом, нанесением ей ударов молотком, ФИО2 показал при допросе в качестве обвиняемого от 24.03.2018, также указав, что ФИО1 спланировал нападение и определил в нем его (ФИО2) и ФИО14 роли / т. 3 л.д. 40-45/.

То же ФИО2 об обстоятельствах достижения договоренности и последующего нападения пояснил при дополнительном допросе в качестве обвиняемого 29.03.2018, указав, что 19.03.2018 планировалось ворваться в квартиру, напасть на Ф., пресечь сопротивление, при отказе заставить с применением насилия сказать, где деньги, а затем убить, о чем и договаривались он, ФИО14, ФИО1, который и был инициатором, указав и описав место её жительства / т. 3 л.д. 54-58/.

То же относительно обстоятельств планируемого нападения на Л. 18-19 марта 2018 года в /__/ ФИО2 показал при дополнительном допросе в качестве обвиняемого 13.12.2018, указав, что сначала по плану ФИО1 они должны были это сделать вдвоём, при этом, получив сведения о нахождении денег, Л. убьёт ФИО1, а он (ФИО2) будет контролировать вход. Но согласно новому плану ФИО1 нападение должны были совершить он (т.е. ФИО7) и ФИО3 После получения от Л. информации о деньгах и затем убийстве им (ФИО7) Л., тело по плану ФИО1 следовало скинуть в подпол, входную дверь закрыть / т. 3. л.д. 59-66/.

При проверке показаний 25.03.2018 ФИО2 на месте показал совершенные им и ФИО3 действий в отношении потерпевшей Ф., связанных с нападением на нее с применением насилия, завладением с применением насилия ее имуществом, нанесением ей ударов молотком, описанные ФИО2 при допросах в качестве подозреваемого 23.03.2018, обвиняемого от 24.03.2018 / т.3 л.д.47-53/, указав, что в эту квартиру он и ФИО3 пришли, чтобы убить женщину и забрать имущество. Продемонстрировал на манекене, какое он применил насилие к /__/, чтобы проникнуть в дом, указав, что ФИО3 закрыл дверь изнутри на крючок и затем удерживал Ф., показал на манекене, как ударил ее в грудь, требуя пин-код банковской карты, как наносил удары молотком по ноге, душил, и затем нанес удары молотком ей по голове.

При проведении очной ставки с ФИО3 29.03.2018 ФИО2 показал, что он и ФИО3 по предложению ФИО1, заверившего их в наличии сбережений и ценностей, планировали забрать деньги Ф., после чего её убить, чтобы их не выдала, затем сжечь вещи, чтобы не осталось следов, с чем они согласились, что ФИО3 согласно этому протоколу не отрицал /т. 3 л.д. 162-167/.

При проверке показаний 28.01.2019 /т.3 л.д. 73-76/ ФИО2 показал дом потерпевшего Л., о котором ему стало известно со слов ФИО1 и ФИО3, к которому он (ФИО2) и ФИО3 пришли утром 19.03.2018, но дом был закрыт.

В заседании суда первой инстанции ФИО2 указал, что давления на него в ходе следствия не оказывалось, показания давал в присутствии адвоката, следователь ничего не придумывал, что следует из протокола.

В судебном заседании исследованы видеозаписи проверок показаний на месте ФИО3, ФИО2, из содержания которых следует, что подсудимые самостоятельно поясняли, куда необходимо двигаться, и каковы были их действия, связанные с нападением, применением насилия и завладением имуществом, что также подтверждает наличие предварительного сговора на совершение ими указанных спланированных ФИО1 преступлений и об отсутствии давления на них.

Заключением эксперта № 122м от 07.06.2018 у Ф. установлена открытая черепно-мозговая травма с прорывом крови в желудочковую систему; субарахноидальное кровоизлияние, повлекшая тяжкий вред здоровью по признаку опасного для жизни человека, создающая непосредственную угрозу для жизни, образованная от воздействия твердого тупого предмета и в любой последовательности (причинение при падении исключается) не менее чем от 8 воздействий в срок 19-21 марта 2018 года. Травма предусматривает стойкую потерю сознания ввиду своей тяжести /т. 4 л.д. 119-122/.

Выводы этого экспертного заключения подтверждают показания осужденного ФИО2 о механизме, локализации, орудии, времени причинения им указанных повреждений при нападении на потерпевшую, а также подтверждают показания ФИО2 о реализации им плана ФИО1 в соответствии с которым результатом разбойного нападения 19.03.2018 должно было стать убийство Ф. по месту ее жительства.

Потерпевшая Ф. согласно исследованным судом протоколам опознала ФИО3 и ФИО2, как лиц проникших к ней и применивших к ней насилие 19.03.2018.

В судебном заседании потерпевшая Ф. показала, что утром 19.03.2018 в дверь веранды ее дома постучали. Открыла и ФИО2 с ФИО3 предложили поработать. Отказала, попыталась закрыть дверь, но ФИО2 сказал не закрывать, резко открыл дверь, ворвался в сени. Почему упала, не помнит. Затем оказалась в комнате, ФИО3 держал, завернув, её руку. Ф.В.АВ. осматривал сумочку, что-то спрашивал. События помнит плохо. Когда очнулась, на голове была рана. Помнит, что спрашивал, сколько денег на карте, сколько в кошельке. Пин-код карты был записан на бумажке. Как они ушли, не помнит. Была без сознания. Очнулась в больнице. Были похищены: нетбук стоимостью 1598 руб., внешний DVD проигрыватель -1074 руб., мобильный телефон «EXPLAY» - 2443 руб. с картой памяти на 2 GB – 245 руб., и сим-картой оператора «Билаин», наушники «Nokia» - 405.30 руб., зарядное устройство марки «buro» стоимостью 630 руб., цифровой фотоаппарат «Canon» - 1870 руб. с картой памяти на 4GB 245 руб., три флеш-карты стоимостью 211.40 руб., 147 руб., 1468.30 руб., две из которых на 8 GB и одна 4 GB, деньги в сумме 1900 рублей, карта «Сбербанка», монеты из кошелька, всего на сумму 12570 руб.12 коп.

Согласно протоколу от 21.03.2018 (с фото-таблицей) при осмотре квартиры потерпевшей Ф. зафиксирована обстановка, обнаружены и изъяты с пола в комнате вещество бурого цвета, куртка со следами вещества бурого цвета (т. 1 л.д. 64-94) и указанное вещество является кровью Ф. согласно заключению генотипической судебной экспертизы № 378 от 25.05.2018 (т. 4 л.д. 163-169).

Эти показания потерпевшей Ф. в совокупности с данными протокола осмотра места происшествия, выводами указанного заключения эксперта подтверждают приведенные показания ФИО2 в ходе предварительного следствия о его и ФИО3 действиях в отношении потерпевшей в соответствии с намеченным ФИО1 планом.

Кроме того, согласно протоколу от 25.03.2018 (с фото-таблицей) с участием ФИО2 осмотрен двор квартиры потерпевшей Ф. и на поленнице обнаружена и изъята связка ключей, на один из которых, как пояснил ФИО2, он закрыл замок на двери веранды Ф., после причинения ей телесных повреждений (т. 1 л.д. 119-126), что также подтверждает приведенные положенные судом апелляционной инстанции в основу приговора показания ФИО2 о его и ФИО3 действиях в отношении потерпевшей в соответствии с намеченным ФИО1 планом.

Свидетель О. пояснила, что Ф. доводится ей матерью и общалась с ней вечером 18.03.2018, а 21.03.2018 её телефон был недоступен. Около 12 часов 21.03.2018 ей с телефона Ф. стали приходить СМС-сообщения с просьбой перевести на карту «Сбербанка» 2000 рублей и СМС об отказе в выдаче денег с карты. Попросила полицию /__/ проверить мать, которую нашли дома на полу с повреждениями головы. Приехала к ней на следующий день, обнаружила, что похищены нетбук, мобильный телефон, внешний DVD проигрыватель, фотоаппарат, флеш-карты, карта «Сбербанк», зарегистрированная на ее мужа – З. У матери была тяжелая черепно-мозговая травма.

Свидетель Б. (участковый уполномоченный /__/) подтвердил, что в конце марта 2018 года по обращению О. прибыли с Н. по адресу. На двери веранды был навесной замок. Через окно увидел, что в доме кто-то шевелится. Замок сняли. Ф. лежала на полу в зале, говорить не могла. На её голове, на полу была кровь. Был беспорядок. Вызвали скорую помощь, сообщили в дежурную часть, охранял место преступления.

То же следует из показаний свидетеля Н.

Свидетель К. подтвердила, что 21.03.2018 приехали сотрудники полиции. До этого дважды заходила к Ф., но на двери был замок.

21.03.2018 в 15 часов в ОМВД России по Кривошеинскому району поступило сообщение о том, что в квартире по /__/, обнаружена Ф. с повреждениями головы (т.1 л.д. 63).

Свидетель Ш. пояснил, что Ф. его соседка, пенсионер, проживала одна. Конфликтов ни с кем не имела.

Согласно протоколу от 23.03.2018 (с фото-таблицей) с участием ФИО3 осмотрен дом по /__/ (место жительства ФИО3, где также на 18-19 марта 2018 года проживали ФИО1, ФИО2) обнаружены и изъяты резиновые перчатки, в которых, как пояснил ФИО3, он находился при совершении нападения на пожилую женщину. В печи обнаружен и изъят молоток, который, как пояснил ФИО3, в топку бросил ФИО2 (т. 1 л.д. 105-118).

Согласно протоколу от 22.03.2018 (с фото таблицей) у ФИО1 изъят мобильный телефон «EXPLAY LIGHT» с картой памяти «micro SD 2GB» и ФИО1 пояснил, что этот похищенный телефон ему передал ФИО2 19.03.2018 (т. 1 л.д. 95-97).

Согласно протоколу от 22.03.2018 (с фото таблицей) у ФИО2 изъяты: внешний DVD-проигрыватель «3Q», зарядное устройство - универсальный адаптер-220в «buro BUM-1127H70», наушники (гарнитура) «NOKIA WH-109», нетбук «HP Mini 110-3600er», флеш-карта «Smartbuy 8GB», флеш-карта «PLEOMAX 4GB», флеш-карта с двумя разъемами USB и micro USB на 8G, мобильный телефон «Fly» с сим-картой оператора «Билаин» № /__/, пластиковая карта банка «Сбербанк» № /__/. ФИО2 пояснил, указанное изъятое он похитил 19.03.2018 (т.1 л.д. 98-104).

Согласно протоколам изъятое по делу похищенное имущество опознано потерпевшей Ф. (т. 2 л.д. 189-192, 193-196, 197-200, 201-204, 205-208, 209-212, 213-216, 217-220, 221-224), оценено экспертом и согласно заключению /__/ от 21.11.2018, с учетом фактического состояния имущества и в ценах на момент хищения стоимость похищенного составила 10338 рублей (т.5 л.д.3-13).

Согласно справками ПАО «Сбербанк» на счете /__/ привязанном к банковской карте на имя З., находившейся в пользовании потерпевшей Ф., с 17.03.2018 по 24.03.2018 находились 262 рубля 12 копеек (т. 2 л.д. 237-241).

Таким образом, установлен объем похищенного у Ф. с учетом суммы похищенных денег.

Изъятое по делу похищенное имущество Ф., предметы, изъятые при осмотре места происшествия осмотрены (протокол от 06.04.2018) признаны и приобщены к материалам уголовного дела в качестве вещественных доказательств (т. 5 л.д. 20-26).

В судебном заседании ФИО3 указал: «что ему мешало уйти из дома Ф.» - он не знает, ФИО2 на него давления не оказывал.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции считает необходимым положить в основу приговора также и исследованные в судебном заседании суда первой инстанции показания ФИО3 в ходе предварительного следствия, как подтвержденные указанными доказательствами.

В ходе проведенной 29.03.2018 с ФИО2 очной ставки, ФИО3, подтверждая показания ФИО2, показал, что 19.03.2018 ФИО1 предложил ему и ФИО2 напасть на Ф., забрать силой у нее деньги и имущество, после чего убить её, чтобы она никого не выдала, заверив о наличии у потерпевшей сбережений, золота. Понимал и осознавал, что им придется убить потерпевшую. Это же указал и ФИО2 /т. 3 л.д. 162-167/.

Здесь же ФИО3 указал, что отказывается от очной ставки с ФИО1, т.к. его боится.

При допросе в качестве обвиняемого от 13.12.2018 /т. 3 л.д. 168-173/ ФИО3, указав, что подтверждает свои показания на очной ставке с ФИО2, и пояснил, что 19.03.2018 к /__/ их направил ФИО1, предложив им ворваться в квартиру, забрать имущество, деньги, после чего убить её, разъяснив, где она проживает, описал ее квартиру, сказал, что у неё «колымил» и у нее всегда были деньги, что она в престарелом возрасте и они легко с ней справятся, посоветовал идти к ней под предлогом «колыма», одеть перчатки, чтобы не оставить следов, сказал, кому и что нужно делать, т.е. вместе с ФИО2 ворваться в квартиру, где ему (Ковзелю) следовало удерживать женщину, чтобы не ушла и не мешала ФИО2 искать деньги и имущество, а затем убить её, чтобы не выдала их. Они согласились.

Также указал, что видел у ФИО2 молоток, и тот пояснил, что им расправится с потерпевшей, а при надобности сломает замок. Как ФИО2 бил Ф. молотком, и испачкался в крови, не видел.

Здесь же указал, что ранее он пояснял, что ФИО1 удивил рассказ ФИО2 об убийстве им потерпевшей, т.к. не хотел выдавать ФИО1

Также показал, что до 19.03.2018 говорил с ФИО1 о Л., но ни о чем конкретно не договорились, а 19.03.2018 ФИО8 предложил им ворваться к Л., силой забрать деньги, ценности и убить его, чтобы их не выдал. Как убить, не говорил, сказав, чтобы действовали по обстановке. Нужны были деньги, и ФИО15 убедил их, что у Л. деньги есть, т.к. он держит скот, а деньги и имущество легко забрать, т.к. он в престарелом возрасте, живет один. Так как потерпевший мог их выдать, согласились, что его нужно будет убить. Как именно убить не обсуждали, но по дороге понял, что убьет ФИО2 Л. не застали. Возвращаясь, встретили его, и ФИО2 сказал, что справиться с ним будет трудно или не получится. ФИО1 упрекал их, что они не смогли довести задуманное до конца и сразу направил их к Ф.

При допросе в качестве обвиняемого 27.01.2019 /т.3 л.д. 174-176/, отвечая на то, что со слов ФИО2 ФИО1 не предлагал им нападать на мужчину и женщину и убивать их, а лишь говорил, что можно у них подработать, ФИО3 показал, что именно ФИО1 предложил им напасть на Л., забрать имущество и убить его, а когда это не получилось, предложил напасть на Ф., забрать деньги и имущество, а затем убить, убедив, что они смогут это сделать и легко получат деньги.

Также уточнил, что 19.03.2018 ФИО1 сначала отправил их с ФИО2 напасть на Л., забрать деньги, имущество и убить его, а затем убеждал их напасть на /__/ /т.3 л.д. 174-176/.

Также указал, что в январе 2019 года, когда их везли из /__/ в /__/, ФИО1 просил ФИО2 изменить показания, сказать, что он никуда их не отправлял, а он будет помогать ФИО2, если ему (т.е. ФИО1) удастся уйти от ответственности.

На том, что он имел общение с ФИО3 в период предварительного следствия, ФИО16 настаивал в судебном заседании согласно протоколу судебного заседания суда первой инстанции.

Свидетель ФИО17 (начальник ИВС) показал, что выводил ФИО3, который гулял один) на прогулку и тот завел разговор о смене показаний на суде. Показания он решил изменить после разговора с ФИО2, но где они общались, он (свидетель К.) не знает. Разговор этот был, когда дело находилось в суде, т.к. у него имелись постановления суда на конвоирование.

Также указал, что не исключает возможность слышать друг-друга при перевозке, хотя заключенные и изолированы друг от друга, но такие разговоры пресекаются, что следует и из показаний свидетеля К. (полицейский ИВС).

Допрос этих лиц в качестве свидетелей не находится в противоречии с положениями ст. 56, 61 УПК РФ.

Из пояснений следует ФИО3 при проверке его показаний на месте 28.01.2019 / т.3 л.д. 177-180/, где он, указав дом Л., пояснил, что сюда он и ФИО2 приходили 19.03.2018, чтобы напасть на пожилого мужчину, забрать деньги, имущество, а затем убить, что предложил ФИО1, который затем отправил их ограбить и убить пожилую женщину.

При допросе в качестве обвиняемого 30.01.2019 ФИО3 также показал, что ФИО1 предложил ему и ФИО2 ворваться к Л., силой забрать деньги и ценности, а затем убить, чтобы тот их не выдал. Как убивать не говорил, сказав, чтобы действовали по обстановке. Нуждаясь в деньгах, согласились, т.к. ФИО1 убедил их, что поскольку Л. держит скот, деньги и имущество у него должны быть, а забрать это легко, т.к. живет он один и находится в престарелом возрасте и они легко с ним справятся. Ходили к Л. 19.03.2018 около 07 часов, но его не застали, а встретив, ФИО2 сказал, что с ним не справится Передумали нападать на Л. и пошли домой.

Затем он, ФИО1, ФИО2 совершили нападение на ФИО7. Под предлогом «калыма» они должны были попросить открыть дверь, ворваться в квартиру, где он (Ковзель) должен был находиться у входной двери, чтобы /__/ не убежала, и чтобы никто не пришел, а ФИО2 применив силу, должен был узнать у потерпевшей, где деньги и ценности, а затем убить ее. Предложил это ФИО1, который говорил, что и кто из них должен делать, и что они легко справятся в силу её возраста, предложил взять перчатки, чтобы не оставить следов. У /__/ спросили о работе, но на отказала и закрыла дверь. ФИО2 снова постучал, и когда она открыла, толкнул её на пол веранды, и он (Ковзель) удерживал её ногой, а ФИО2 прошел в квартиру в поисках ценностей, вернулся и они затащили /__/ в комнату. Он (Ковзель) стал осматривать квартиру, кухонные шкафы, а ФИО2 требовал у потерпевшей пин-код банковской карты. Находился с ней 10-15 минут, а затем сказал «уходим». Женщина лежала на полу, видел кровь на одежде ФИО2, пакет в его руках. Дверь веранды ФИО2 закрыл на замок, который взял здесь же. Встретили ФИО18, которому ФИО2 отдал карту банку и назвал ее код. В пакете были вещи потерпевшей. Дома стали сжигать вещи. ФИО2 пояснил, что вещи похитил, а женщину убил молотком. После обеда ФИО2 и ФИО1 уехали в /__/ /т.3 л.д. 188-193/.

Согласно указанию ФИО3, он отказывается от очной ставки с ФИО1, т.к. его боится /т.3 л.д. 188-193/.

Вопрос об объеме следственных действий отнесен к компетенции следователя (ст. 38 УПК РФ).

То, что такая очная ставка не была проведена не ущемляет прав ФИО1, т.к. возможность изложить свою позицию была ему предоставлена, в том числе задать вопросы в судебном заседании, а показания ФИО3 подлежат оценке.

В заседании суда первой инстанции ФИО3 указал, что все показания на предварительном следствии давал добровольно, давления на него не оказывалось.

Также в подтверждение версии о непричастности ФИО1 к преступлениям в отношении Ф. и Л. и оговоре ФИО1 ФИО2 показал, что в доме у М. в /__/ речь шла лишь о том, чтобы забрать у Л. долг, т.к. ФИО3 считал, что Л. не рассчитался с ним (т.8 л.д.164) Он (ФИО2) вспомнил про этот долг и у него возникла идея долг забрать, когда ФИО1 уговаривал П. съездить в /__/ (т.8 л.д. 166).

Вместе с тем подсудимый ФИО3 в судебном заседании наличие перед ним у Л. долга отрицал.

Также в подтверждение указанной версии ФИО2 в судебном заседании указал, что он принудил свидетеля М. давать показания против ФИО1, на что указывал суду и ФИО8, в том числе в части планирования ФИО1 в /__/ нападения на Л.

Однако такая версия опровергается показаниями свидетеля М., которая согласно протоколу суда первой инстанции показала, что в марте 2018 года ФИО2 с ФИО1 приехали к ней в /__/, чего ФИО1 делать не мог, т.к. был под надзором. При них был нет-бук, цифровой фотоаппарат. С телефона ФИО2 писали, также и с ее участием, СМС о переводе денег. П. доводится ей братом. ФИО1 сначала на кухне, затем на веранде предлагал П. поехать в /__/ постучать в квартиру и «замочить», «ударить, чтобы не возмущался» мужчину, забрать деньги. Говорил, что «дед старый и у него никого нет». П. должен был стоять у двери. Это же ФИО1 предлагал ФИО2 Про то, чтобы забрать долг, разговора не было. В дальнейшем их забрали сотрудники полиции, изъяли указанные вещи.

Также на вопрос ФИО2 в заседании суда первой инстанции: «Я говорил тебе изменить показания, говорить всё про Аксеновича ?», свидетель М. ответила, что таких разговоров не было.

Также свидетель М. указала, что неприязни к ФИО1 не имеет. Один раз приезжала к ФИО2 в СИЗО /__/, привозила сигареты, ФИО1 не угрожала.

Сведений, как о наличии, так и об изъятии указанного ФИО1 и ФИО2 письма в адрес М. в материалах дела не имеется и оснований для истребования указанного письма не имеется.

Согласно исследованным в порядке ст. 281 УПК РФ показаниям свидетеля П. на предварительном следствии от 23.03.2018 около 20 часов 19.03.2018 в /__/ приехали ФИО1 и ФИО2 и при них был пакет, из которого дома у М. ФИО1 доставал ноутбук, проигрыватель, зарядное устройство ноутбука, флеш-карту. Также видел у ФИО1 банковскую карту, мобильный телефон. Вечером 21.03.2018 на веранде ФИО1 предложил ему (П.) ограбить в /__/ пожилого мужчину, у которого есть деньги, при этом ему (П.) нужно будет «стоять на шухере». Согласился, но делать этого не собирался. Это же ФИО1 предлагал присутствующему ФИО2, который отказался. Предлагал ли ФИО18 убить указанного мужчину, не помнит. 22.03.2018 ФИО2 задержали. /т. 2 л.д. 114-118/.

В судебном заседании П. эти показания подтвердил. Об оказании на него давления, в том числе со стороны М., не указывал, что следует из протокола судебного заседания/т. 8 л.д. 148-151/.

На такое предложение ему от ФИО1 в /__/ указывал и ФИО2, согласно его исследованным судом показаниям на предварительном следствии, приведенным выше.

Свидетель Л. суду пояснила, что в вечернее время весной 2018 года к ней заходили П. и ФИО1, употребляли спиртное. Возможно, ФИО1 ночевал в кочегарке, т.к. там сотрудники полиции нашли и изъяли фотоаппарат. ФИО1 уходил из ее ограды.

23.03.2018 у свидетеля Л. изъяты похищенные у Ф. цифровая фотокамера «Canon PowerShot A2300 HD» с картой памяти «SP Silicon Power 4GB» согласно протоколу выемки (т. 4 л.д. 94-99).

Потерпевший Л. суду пояснил, что проживает один. Излишки мяса продает. ФИО3 помогал ему в 2016 - 2017 годах. Рассчитался с ним. Около 08 часов ходит за хлебом. О том, что на него хотели напасть знает от следователя.

Признание Л. потерпевшим не противоречит положениям ст. 42 УПК РФ.

Согласно протоколу от 28.01.2019 с фототаблицей осмотрен дом потерпевшего Л. зафиксирована обстановка /т. 1 л.д. 142-151/.

Согласно справке Администрации Кривошеинского сельского поселения от 31.01.2019 Л. зарегистрирован по /__/, где проживает один /т. 5 л.д. 81/.

Свидетель Л. показала, что Л. знает, он держит крупный рогатый скот, продает мясо. Видела у него ФИО3

Согласно протоколу от 17.01.2019 с фото-таблицей осмотрен дом по /__/,. зафиксирована вещная обстановка на веранде и в помещении дома, при этом на веранде участвующая при осмотре М. указала место, где в вечером 21.03.2018 ФИО1 предлагал ФИО2 и П. напасть на пожилого мужчину в /__/ и забрать силой его деньги и имущество /т. 2 л.д. 127-136/.

При проверке показаний ФИО3 от 28.01.2019 указал дом по /__/, пояснив, что в нем проживает Л., к которому он и ФИО2 утром 19.03.2018 приходили, чтобы напасть, забрать его имущество, убить /т. 3 л.д. 177-180/.

Указанные приведенные и положенные судом апелляционной инстанции в основу приговора показания ФИО2, ФИО3 в ходе предварительного следствия имеющих значение для разрешения дела противоречий не содержат.

Эти их показания получены в ходе указанных следственных действий в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Допрошенный судом свидетель К. (следователь) суду также показал, что давления на ФИО3, ФИО2, ФИО1 не оказывалось, замечаний при допросах и по их окончании, не поступало, адвокаты участвовали.

В качестве свидетеля К. был допрошен с согласия сторон, что следует из протокола судебного заседания.

Личное мнение следователя К. о причинах, по которым осужденные намеревались изменять показания (чтобы выгородить ФИО1) судом апелляционной инстанции не учитывается.

Допрос К. в качестве свидетеля не находится в противоречии с положениями ст. 56,61 УПК РФ.

Согласно исследованным судом в порядке ст. 281 УПК РФ показаниям свидетеля Т., подтвержденным в судебном заседании, 22.03.2018 он участвовал понятым при изъятии у ФИО2 мобильного телефона, нет-бука, флеш-карты, наушников, карты «Сбербанка», зарядного устройства, DVD проигрывателя, которые, как пояснил ФИО2 он похитил в /__/. У ФИО1 был изъят мобильный телефон. В декабре 2018 года участвовал при опознании ФИО3 потерпевшей Ф., которая опознала ФИО3, как человека, который в марте 2018 года проник к ней в квартиру, применял к ней насилие и похитил имущество (т. 2 л.д. 166-169).

То же пояснил согласно его исследованным судом в порядке ст. 281 УПК РФ показаниям свидетель Л., участвовавший понятым при указанном следственном действии /__/.

Согласно исследованным протоколам свидетель Т. участвовал в качестве статиста при опознании потерпевшей /__/ ФИО3, а также понятым при изъятии мобильного телефона Ф. у ФИО1 22.03.2018, имущества Ф. у ФИО2 22.03.2018.

Т. полномочиями по осуществлению оперативно-розыскной деятельности или предварительного следствия не наделен ( ст. 60 УПК РФ), специального звания не имеет, являлся инженером по подготовке кадров группы по работе с личным составом согласно справке начальника Кривошеинского ОМВД.

Кроме того, факты проведения указанных следственных действий и их содержание подтверждены исследованными доказательствами, в том числе показаниями потерпевшей Ф., и сторонами не оспариваются.

Показания потерпевших и свидетелей также получены в установленном законом порядке, подтверждаются совокупностью исследованных судом доказательств. Оснований для оговора ими подсудимых нет.

С учетом совокупности исследованных в судебном заседании доказательств суд апелляционной инстанции считает установленным наличие между всеми подсудимыми до начала выполнения /__/ объективной стороны преступлений, т.е. совершения запланированных разбойных нападений и убийств в отношении потерпевших Ф., Л. предварительной договоренности, распределения ролей, осведомленности о действиях которые должны быть совершены каждым из участников преступлений.

Уголовная ответственность за разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору, наступает и в тех случаях, когда согласно предварительной договоренности между соучастниками непосредственное изъятие имущества осуществляет один из них. Если другие участники в соответствии с распределением ролей совершили согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления (например, лицо подстраховывало других соучастников от возможного обнаружения совершаемого преступления), содеянное ими является соисполнительством (п. 10 постановления Пленума Верховного суда РФ № 29 от 27.02.2002 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»).

При этом ФИО3 и ФИО2 в соответствии с принятым ими планом ФИО1, совместно совершили действия, направленные на совершение преступлений в отношении потерпевшей Ф. и эти их действия являлись согласованными, в том числе и в части объема спланированного ФИО1 и примененного к Ф. в целях завладения её имуществом насилия, и дополняли действия каждого, а также намеревались совершить такие действия в отношении потерпевшего Л., для чего и направились к нему также в соответствии с планом ФИО1 и достигнутой между всеми осужденными договоренностью.

При этом, если умыслом виновных, совершивших разбойное нападение группой лиц по предварительному сговору, охватывалось лишение жизни потерпевшего, но только один из них причинил смерть потерпевшему, действия всех участников группы следует квалифицировать по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, как соисполнительство в разбое, совершенном с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего. Действия лица, совершившего убийство потерпевшего, квалифицируются также по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ (п. 14.1. постановления Пленума Верховного суда РФ № 29 от 27.02.2002 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»).

После совершения разбойного нападения на потерпевшую Ф., ФИО2 согласно принятому им плану ФИО1 должен был ее убить, что, как он считал и сделал согласно его показаниям, нанеся ей множественные удары молотком и его положенные судом апелляционной инстанции в основу приговора в этой части показания подтверждены, в том числе указанными заключениями судебно-медицинской, судебно-биологической экспертиз, данными протокола осмотра места происшествия, содержащим сведения о времени, месте, механизме и локализации, тяжести причиненных потерпевшей телесных повреждений), используя его в качестве оружия. Однако, поскольку смерть потерпевшей не наступила по независящим от ФИО2 обстоятельствам, при квалификации его действий подлежат применению положения ч. 3 ст. 30 УК РФ.

Согласно ч. 3 ст. 33 УК РФ организатором преступления признается лицо, организовавшее совершение преступления или руководившее его исполнением.

Совокупностью исследованных судом апелляционной инстанции и положенных в основу приговора доказательств, установлено, что ФИО1 выполнил такие действия, т.е. подыскал объекты преступного посягательства, совершил последовательные активные действия, направленные на создание преступной группы: приискал соисполнителей преступлений, склонив их совершить преступления в соответствии с его планом, сформировав у них, у ФИО3 и ФИО2 как исполнителей его плана, уговорами, перспективой быстрой материальной выгоды при лёгкости совершения преступлений в силу возраста и одинокого проживания потерпевших, желание и решимость совершить запланированные им разбойные нападения и убийства в Ф. и Л., определил место и время преступных посягательств, а также определил содержание действий исполнителей на месте преступлений: способ проникновения в жилища, распределил между ними роли, действия по нападению и объему применения насилия, сокрытию преступлений.

Поскольку смерть потерпевшей Ф. не наступила по независящим от ФИО1 обстоятельствам, его действия также подлежат квалификации с учетом положений ч. 3 ст. 30 УК РФ.

Квалифицирующие признаки совершения разбоя «группой лиц по предварительному сговору», «с незаконным проникновением в жилище», «с применением предмета, используемого в качестве оружия» в отношении Ф., также нашли свое подтверждение с учетом того, что подсудимые действовали совместно и согласованно, их договоренность на совершение преступлений состоялась до их совершения. При этом они также заранее договорились, что в жилое помещение они ворвутся под предлогом поиска заработка, т.е. незаконно. Факт применения молотка в качестве оружия с целью причинения потерпевшей телесных повреждений также был известен подсудимым до совершения преступления, что также следует из положенных судом в основу приговора показаний ФИО2, ФИО3, подтверждено заключением судебно-медицинской экспертизы. Из показаний ФИО1 в судебном заседании следует, что он был осведомлен о наличии у ФИО2 молотка, который видел, когда он и ФИО3 пошли к Ф. и с учетом установленного судом апелляционной инстанции наличия оговоренного осужденными плана, охватывавшего проникновение в жилище потерпевшей, применение к ней насилия опасного для жизни и здоровья и лишение её жизни, ФИО1 было известно, что указанное орудие преступления подготовлено в этих целях.

Квалифицирующий признак совершения разбоя с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей Ф. подтвержден с учетом выводов проведенного судебно-медицинского исследования.

С учетом изложенного действия, как ФИО2, так и ФИО3 в отношении Ф. судебная коллегия квалифицирует по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ как разбой, т.е. нападение в целях хищения чужого имущества, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, а действия ФИО2 также и по ч. 3 ст. 30 - п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ как покушение на убийство Ф., то есть умышленное причинение смерти другому человеку, сопряженное с разбоем, не доведенное до конца по независящим от него обстоятельствам.

Действия ФИО1 в отношении потерпевшей Ф. судебная коллегия квалифицирует по ч. 3 ст. 33 - п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ - организация разбоя, т.е. нападения в целях хищения чужого имущества, совершенного с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, а также по ч. 3 ст. 33, ч. 3 ст. 30 - п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, - организация покушения на её убийство, т.е. умышленного причинения смерти другому человеку, сопряженного с разбоем, которое не было доведено до конца по независящим от него обстоятельствам.

Согласно показаниям ФИО3 в качестве подозреваемого от 23.03.2018, когда они утром 19.03.2018 стали думать, где совершить кражу, он сказал, что работал у Л., который держит скот и у него могут быть деньги. ФИО1 предложил совершить кражу у Л.

Оценивая эти показания, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

ФИО3 инициатором хищения, нападения на Л. и его убийства не был, что следует из всех исследованных показаний. Подсудимых. Именно ФИО1 избрал Л., как объект преступного посягательства, а его место жительства, как место совершения спланированного им в отношении Л. преступления, обосновав при этом легкую реализацию нападения в силу возраста и одинокого проживания Л., склонил совершить нападение и убийство ФИО3 и ФИО2, сплотив их, как соучастников и исполнителей групповых преступлений, определил в них их роли.

При этом положенными судом апелляционной инстанции в основу приговора доказательствами установлено, что первоначальный план ФИО1 по совершению разбоя и убийства Л. в группе с ФИО2 был им (ФИО1) изменен и вместо него (ФИО1) соисполнителем ФИО2 в этом преступлении стал ФИО3 но, несмотря на предпринятые всеми ими действия, направленные на реализацию этих спланированных ФИО1 преступлений, разбой и убийство в отношении Л. не были совершены, т.к. потерпевшего на месте запланированного преступления ФИО2 с ФИО3 не застали, и далее оба отказались от совершения этих преступлений.

Также ФИО1 после совершения преступлений в отношении Ф., вернулся к своему плану по разбойному нападению и убийству Л. и вновь принял меры к поиску соучастника этих преступлений в лице ФИО2, который сразу от участия в этом согласно его показаниям отказался, и в лице П., которого склонял к совершению указанных преступлений в отношении Л., распределив роли, указал свои и его (П.) действия для достижения планируемого им преступного результата.

Такое последовательное поведение свидетельствует об устойчивости умысла ФИО1 реализованном в совершении активных действий, направленных на подготовку к разбойному нападению и убийству Л., поиску соучастников и соисполнителей в лице ФИО2 и ФИО3, а затем и П. которые примут участие в реализации его плана.

При этом органом предварительного расследования действия ФИО1 по эпизоду организации приготовления к убийству Л. квалифицированы по ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30 - п. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, - организация приготовления к убийству, то есть умышленному причинению смерти другому человеку, группой лиц по предварительному сговору, сопряженному с разбоем.

В судебных прениях согласно протоколу суда первой инстанции государственный обвинитель указал, что поскольку в соответствии с разработанным ФИО1 планом лишать жизни Л. должен был только ФИО2, то квалифицирующий признак, предусмотренный п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, применительно к квалификации подготавливаемого убийства не подтверждается исследованными доказательствами. Поскольку к реализации объективной стороны разбоя и убийства никто из предполагаемых исполнителей так и не приступил в связи с задержанием ФИО1, т.е. по независящим от него обстоятельствам, его действия должны быть квалифицированы по ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30 - п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ – организация приготовления к убийству, сопряженному с разбоем, не доведенному до конца по независящим от него обстоятельствам.

Суд апелляционной инстанции в соответствии со ст. 246 УПК РФ принимает такую позицию государственного обвинителя, улучшающую положение ФИО1, учитывая при этом также и следующее.

Согласно предъявленному обвинению квалификация органа предварительного расследования действий ФИО1 в отношении Л. по ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30 – п. «в» ч. 4 ст. 162 и по ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30 – п. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ охватывает также и совершение ФИО1 этих действий 21.03.2018 в д. /__/ совместно с П.

Суд апелляционной инстанции исключает из объема предъявленного ФИО1 обвинения указание на организацию им 21.03.2018 в д. /__/ приготовления к разбойному нападению и убийству Л. совместно (как соисполнителя) с П., что согласно исследованным доказательствам было намечено реализовать 22.03.2018 в /__/.

Согласно показаниям П. он не собирался участвовать в совершении этих предложенных ему ФИО1 преступных действиях.

Согласно показаниям ФИО1 он 22.03.201, будучи в д. Григорьевка и узнав о задержании ФИО2, сам сдался сотрудникам полиции, выйдя на дорогу и сев в автомобиль сотрудников полиции, что подтверждается показаниями ФИО2, и что не опровергнуто, а также показаниями свидетеля Л. согласно которым ФИО1 ушел от нее и по месту ее жительства не задерживался.

При таких обстоятельствах в действиях ФИО1 имеет место добровольный отказ от совершения указанных преступлений в отношении Л. совместно с П. (ст. 31 УК РФ).

При этом к показаниям ФИО1 о том, что 19.03.2018 он ФИО2 и ФИО3 к совершению разбойного нападения на Л. и его убийству не склонял, и решение совершить эти преступления они приняли сами, ФИО2 своим намерением убить Л. с ним не делился, а лишь говорил об этом ФИО3 по пути к Л., а он (Аксенович) высказался лишь о возможном совершении кражи у Л., а также к показаниям ФИО1 о том, что он не склонял к таким же действиям в отношении Л. П., суд апелляционной инстанции относиться критически, поскольку об организации ФИО1 этих преступлений свидетельствуют положенные судом апелляционной инстанции в основу приговора указанные последовательные показания ФИО3, ФИО2 о таких действиях ФИО1 с распределением ролей и действий каждого при нападении и убийстве, а также показания свидетелей М., П.

При этом исследованными доказательствами нашли подтверждение квалифицирующие признаки совершения спланированного ФИО1 разбойного нападения на Л. «группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего» с учетом предварительной договоренности между ФИО1, ФИО2, ФИО3 на совершение преступления до начала его выполнения, разработкой ФИО1 для реализации преступлений плана проникновения жилище под предлогом поиска работы, а также последующих необходимых согласно этому плану действий, направленных на убийство Л., что подразумевало причинение ему тяжкого вреда здоровью.

Квалифицирующий признак организации ФИО19 приготовления сопряженного с разбоем убийства также нашел подтверждение, поскольку согласно разработанному ФИО1 плану, после совершения ФИО2 и ФИО3 разбойного нападения на Л. его должны были убить.

Поскольку умыслом виновных при совершении разбойного нападение группой лиц по предварительному сговору, охватывалось лишение жизни потерпевшего, что должен был сделать ФИО2, действия ФИО1 следует квалифицировать по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ.

В соответствии с ч. 5 ст. 34 УК РФ в случае не доведения исполнителем преступления до конца по не зависящим от него обстоятельствам остальные соучастники несут уголовную ответственность за приготовление к преступлению или покушение на преступление.

Поскольку к реализации спланированных ФИО20 преступных действий в отношении Л., склоненные им к этому соучастники в лице ФИО2 и ФИО3 не приступили, т.к. Л. дома не оказалось, т.е. по независящем от ФИО1 обстоятельствам, действия ФИО1 подлежат квалификации со ссылкой на ч. 1 ст. 30 УК РФ.

Таким образом, действия ФИО1 в отношении Л. суд апелляционной инстанции квалифицирует по ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30 - п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, как организация приготовления к разбою, т.е. нападению в целях хищения чужого имущества, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, при этом преступление не было доведено до конца по независящим от него обстоятельствам, а также по ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30 - п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как организация приготовления к убийству, т.е. умышленному причинению смерти другому человеку, сопряженному с разбоем, при этом преступление не было доведено до конца по независящим от него обстоятельствам.

По заключению комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии № 528 от 01.08.2018 ФИО1 хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным расстройством психики не страдал и не страдает, а обнаруживает признаки диссоциального расстройства личности, которые в момент совершения правонарушения не лишали его способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В период, относящийся к моменту совершения правонарушений, какого-либо временного болезненного расстройства психической деятельности, в том числе патологического аффекта и патологического опьянения, у него не было, он правильно ориентировался в окружающем, его действия носили последовательный и целенаправленный характер, а в поведении отсутствовали признаки бреда, галлюцинаций и расстроенного сознания, он мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В ходе следствия мог правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания. По своему психическому состоянию в настоящее время может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, давать о них показания, принимать участие в следственных действиях и судебном заседании. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается /т. 4 л.д. 200-202/.

По заключению комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии от 16.07.2018 № 446 следует, что ФИО2 хроническим психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает, а обнаруживает признаки смешанного (эмоционально неустойчивого и диссоциального) расстройства личности, которые в момент совершения правонарушений не лишали его способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В момент совершения правонарушений, какого-либо временного болезненного расстройства психической деятельности, в том числе патологического аффекта, патологического опьянения, у него не было - он правильно ориентировался в окружающем, его действия носили последовательный и целенаправленный характер, а в поведении отсутствовали признаки бреда, галлюцинаций и расстроенного сознания. В ходе следствия ФИО2 мог правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания. По своему психическому состоянию в настоящее время также может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, давать о них показания, принимать участие в следственных действиях и судебном заседании. В применении принудительных мер медицинского характера ФИО2 не нуждается /т.4 л.д.189-191/.

По заключению амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии от 16.07.2018 № 447 ФИО3 хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным расстройством психики не страдал и не страдает, а обнаруживает признаки синдрома зависимости от алкоголя и в момент совершения правонарушений, не был лишен способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В период времени, относящийся к моменту совершения правонарушений, какого-либо временного болезненного расстройства психической деятельности, в том числе патологического аффекта и патологического опьянения, у подэкспертного не было - он правильно ориентировался в окружающем, его действия носили последовательный и целенаправленный характер, а в поведении отсутствовали признаки бреда, галлюцинаций и расстроенного сознания. В ходе следствия мог правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания. По своему психическому состоянию в настоящее время может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, давать о них показания, принимать участие в следственных действиях и судебном заседании. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается /т.4 л.д.178-180/.

С учетом установленных обстоятельств дела, выводов экспертов судебная коллегия признает ФИО1, ФИО2, ФИО3 вменяемыми.

Свидетель Б. (инспектор по административному надзору) суду пояснил, что с 2017 года ФИО1 является поднадзорным. Возложенные ограничения исполнял не добросовестно, официально не трудоустраивал, жил случайными заработками. Неоднократно привлекался к административной ответственности. Постоянного места жительства не имеет, проживал с ФИО3 и ФИО2 в /__/.

Свидетель С. показала, что ФИО1 доводится ей братом, характеризует его положительно. С осени 2018 года проживал с ФИО3, подрабатывали.

При назначении наказания суд апелляционной инстанции руководствуется положениями в соответствии с положениями ст. 6, 60, 67 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, характер и степень фактического участия, роль каждого из подсудимых в совершении преступлений, значение этого участия для достижения цели преступления, данные характеризующие их личность, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающее наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимых и на условия жизни их семей.

Смягчающим наказание ФИО3 обстоятельством суд признает активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, изобличению и уголовному преследованию соучастников преступления (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ).

Отягчающих его наказание обстоятельств (ст. 63 УК РФ) не установлено.

Также суд учитывает, что ФИО3 вину в содеянном частично признал, выразил раскаяние, администрацией Кривошеинского сельского поселения характеризуется удовлетворительно, на учете у психиатра-нарколога не состоит.

Вместе с тем ФИО3 судим, совершил особо тяжкое корыстное преступление при наличии непогашенных судимостей за совершение преступлений небольшой тяжести против личности и собственности, участковым уполномоченным по месту жительства и по месту содержания в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Томской области характеризуется отрицательно.

С учетом указанного, фактических обстоятельств совершенного преступления и степени его общественной опасности суд апелляционной инстанции назначает ФИО3 наказание в виде реального лишения свободы при отсутствии оснований для применения ч. 6 ст. 15 УК РФ, с применением положений ч. 1 ст. 62 УК РФ, а также правил ч. 1 ст. 71, ч. 5 ст. 69 УК РФ (с учетом приговоров мирового судьи судебного участка Кривошеинского судебного района Томской области от 12.07.2018, Кривошеинского районного суда Томской области от 12.07.2018, т.к. преступление ФИО3 совершено до вынесения этих приговоров), с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима (п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ).

Смягчающим наказание ФИО2 обстоятельством судебная коллегия признает активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступлений, розыску имущества, добытого преступным путем (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ).

Обстоятельством, отягчающим наказание, является рецидив преступлений (п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ).

Также суд учитывает, что ФИО2 вину частично признал и выразил раскаяние, имеет регистрацию и постоянное место жительства, администрацией Кривошеинского сельского поселения, участковым инспектором полиции характеризуется удовлетворительно, в период с 01.12.2017 по 27.03.2018 был зарегистрирован в ОГКУ /__/ на учете у психиатра-нарколога не состоит, по месту содержания в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Томской области характеризуется отрицательно.

Вместе с тем, ФИО2 совершил особо тяжкие преступления против личности и собственности, представляющие повышенную общественную опасность, в период не погашенной судимости за тяжкое преступление, в его действиях содержится опасный рецидива преступлений (ч. 2 ст.18 УК РФ), и суд, учитывая положения п. «в» ч. 1 ст. 73 УК РФ, приходит к выводу о назначении ему наказание в виде реального лишения свободы в исправительной колонии строгого режима (п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ).

При этом по эпизоду покушения на убийство Ф. в отношении ФИО2 подлежат применению положения ч. 3 ст. 66 УК РФ. Оснований для применения ч. 3 ст. 68 УК РФ судебная коллегия не усматривает и при определении ФИО2 размера наказания учитывает положения ч. 2 ст. 68 УК РФ.

Обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, не имеется.

ФИО21 имеет регистрацию и место жительства по сведениям администрации Кривошеинского поселения находился в фактических брачных отношениях, на учете у психиатра, нарколога не состоит, по сведениям ОМВД России по Кривошеинскому району характеризуется удовлетворительно, инспектором НОАН ОМВД России по Кривошеинскому району характеризуется отрицательно, как нарушитель установленных судом ограничений и общественного порядка, по месту содержания в ФКУ СИЗО-2 характеризуется отрицательно, при этом сестрой С. охарактеризован положительно.

Вместе с тем ФИО1 совершены особо тяжкие преступления против личности и собственности, представляющие повышенную общественную опасность, в период не погашенной судимости за тяжкое преступление.

Обстоятельством, отягчающим его наказание, является рецидива преступлений (п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ).

При таких обстоятельствах, при наличии в действиях ФИО1 опасного рецидива преступлений (ч. 2 ст. 18 УК РФ), учитывая положения п. «в» ч. 1 ст. 73 УК РФ, судебная коллегия назначает ФИО1 наказание в виде реального лишения свободы в исправительной колонии строгого режима (п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ).

Оснований для применения ч. 3 ст. 68 УК РФ судебная коллегия не усматривает и учитывает положения ч. 2 ст. 68 УК РФ.

Также при назначении ФИО1 наказания по эпизодам организации им: приготовления к разбою и убийству в отношении Л., покушения на убийство Ф. подлежат применению, соответственно, положения ч. 2 ст. 66 УК РФ и ч. 3 ст. 66 УК РФ.

С учетом наличия места жительства, характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, данных о личности, судебная коллегия считает необходимым назначить в отношении ФИО2 и ФИО1, дополнительное наказание в виде ограничения свободы, предусмотренное санкциями ч. 4 ст. 162 УК РФ и ч. 2 ст. 105 УК РФ, учитывая, что санкция ч. 2 ст. 105 УК РФ предусматривает ограничение свободы в качестве обязательного к назначению.

Оснований для применения в отношении ФИО3, ФИО2, ФИО1 положений ст. 64 УК РФ с учетом характера совершенных преступлений и отсутствием исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих общественную опасность содеянного, не имеется, при этом судебная коллегия полагает возможным не назначать им дополнительное наказание в виде штрафа, предусмотренное санкцией ч. 4 ст. 162 УК РФ, а в отношении ФИО3 также и ограничение свободы.

Решая вопрос о взыскании процессуальных издержек, затраченных на оплату оказания юридической помощи адвокатов, с учетом имущественного положения подсудимых, суд считает возможным возместить их за счет средств Федерального бюджета.

Судьба вещественных доказательств определяется в соответствии со ст. 81 УПК РФ.

Руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

приговорила:

приговор Кривошеинского районного суда Томской области от 06 ноября 2019 года отменить и постановить новый приговор.

Признать ФИО3 виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ и назначить ему 8 лет лишения свободы без штрафа и ограничения свободы.

На основании ч. 1 ст. 71, ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенного наказания и наказания, назначенного по приговорам мирового судьи судебного участка Кривошеинского судебного района от 12.07.2018 и Кривошеинского районного суда от 12.07.2018, окончательно назначить 8 лет 1 месяц лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима со штрафом 8000 рублей.

Срок наказания-исчислять с 02 июля 2020 года.

Зачесть в срок наказания время, отбытое ФИО3 по приговору Кривошеинского районного суда Томской области от 12.07.2018, а также время задержания и содержания под стражей по настоящему делу с 23.03.2018 по 02 июля 2020 года.

Признать ФИО2 виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, ч. 3 ст. 30 - п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ и назначить ему наказание:

- по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ - 10 лет лишения свободы с ограничения свободы 1 год;

- по ч. 3 ст. 30 - п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ - 12 лет лишения свободы с ограничением свободы 1 год.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ и ч. 3 ст. 30 - п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно назначить 15 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы 1 год 6 месяцев, с возложением ограничений: не выезжать за пределы соответствующего муниципального образования, избранного в качестве места жительства после освобождения из мест лишения свободы; не изменять место жительства или пребывания без согласия уголовно-исполнительной инспекции, осуществляющей надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, и с возложением обязанности - 1 раз в месяц являться в уголовно-исполнительную инспекцию для регистрации.

Срок наказания исчислять с 02 июля 2020 года.

Зачесть в срок наказания время задержания и содержания ФИО2 под стражей с 22.03.2018 по 02 июля 2020 года.

Признать ФИО1 виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30 - п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30 - п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ; ч. 3 ст. 33 - п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, ч. 3 ст. 33, ч. 3 ст. 30 - п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ и назначить ему наказание:

- по ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30 - п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ (организация приготовления к разбойному нападению на Л.) – 5 лет 10 месяцев лишения свободы с ограничением свободы 1 год;

- по ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30 - п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ (организация приготовления к убийству Л.) – 7 лет 10 месяцев лишения свободы с ограничением свободы 1 год;

- по ч. 3 ст. 33 - п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ (организация разбойного нападения на Ф.) - 10 лет лишения свободы с ограничением свободы 1 год;

- по ч. 3 ст. 33, ч. 3 ст. 30 - п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ (организации покушения на убийство Ф.) - 12 лет лишения свободы с ограничением свободы 1 год.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно назначить ФИО1 15 лет 10 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы 1 год 6 месяцев, с возложением ограничений: не выезжать за пределы соответствующего муниципального образования, избранного в качестве места жительства после освобождения из мест лишения свободы; не изменять место жительства или пребывания без согласия уголовно-исполнительной инспекции, осуществляющей надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, и с возложением обязанности - 1 раз в месяц являться в уголовно-исполнительную инспекцию для регистрации.

Срок наказания исчислять с 02 июля 2020 года.

Зачесть в срок наказания время содержания под стражей с 24.03.2018 по 02 июля 2020 года.

Вещественные доказательства по делу по вступлению приговора в законную силу: внешний DVD-проигрыватель «3Q», зарядное устройство - универсальный адаптер-220В «BURO BUM-1127H70», наушники (гарнитуру) «NOKIA WH-109», нетбук «HP Mini 110-3600er», флеш-карту «Smartbuy 8GB», флеш-карту «PLEOMAX 4GB», флеш-карту с двумя разъемами USM и micro USB (без названия) на 8 GB, цифровую фотокамеру «Canon Power Shot A2300 HD», карту памяти для фотокамеры «SP Silicon Power 4GB», мобильный телефон «EXPLAY LIGHT» с картой памяти для телефона «micro SD 2GB» с сим-картой оператора МТС, пластиковую карту банка «Сбербанк» с номером /__/, связку ключей, женскую куртку (плащ), - возвратить потерпевшей Ф., либо ее законному представителю; мобильный телефон «Fly» с сим-картой оператора «Билайн», мобильный телефон «NOKIA» c сим-картой оператора «Билайн», изъятые у ФИО2, возвратить владельцу, а при невостребованности уничтожить; марлевый тампон с веществом бурого цвета, перчатки резиновые оранжевого цвета, молоток - уничтожить; чуни и куртку ФИО3 по вступлению приговора в законную силу возвратить владельцу, при невостребованности, уничтожить; компакт диски DVD-R с видеозаписями следственных действий с участием подсудимых ФИО2 и ФИО3, - хранить при уголовном деле, в течение всего срока хранения последнего.

Приговор вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжалован в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции.

Председательствующий:

Судьи: