Постановление № 44-У-153/2017 44У-153/2017 4У-1668/2017 от 21 ноября 2017 г. по делу № 1-4/2017

44-у-153/2017
П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

ПРЕЗИДИУМА НИЖЕГОРОДСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

г. Нижний Новгород 22 ноября 2017 года

Президиум в составе:

председательствующего Бондара А.В.,

членов президиума Волосатых Е.А., Лазорина Б.П., Погорелко О.В., Поправко В.И., Прихунова С.Ю.,

с участием заместителя прокурора Нижегородской области Жилякова К.Ю.,

обвиняемой Анашкиной Т.А. и ее защитника - адвоката Коротиной А.В.,

потерпевших Б.Б.А., Р.И.А. и их представителя - адвоката Паршиной С.Б.,

при секретаре Зябликовой Е.О.,

рассмотрел уголовное дело по кассационной жалобе адвоката Коротиной А.В. в защиту интересов обвиняемой Анашкиной Т.А. на апелляционное постановление Нижегородского областного суда от 22 августа 2017 года.

ПриговоромПриокского районного суда г. Нижний Новгород Нижегородской области от 15 мая 2017 года

ФИО1, дата и место рождения обезличены, не судимая,

признана невиновной и оправдана по основаниям, предусмотренным п.2 ч.1 ст.24, п.2 ч.1 ст.27, п.3 ч.2 ст.302 УПК РФ, то есть за отсутствием в ее деянии состава преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ.

В соответствии с ч.1 ст.134 УПК РФ за ФИО1 признано право на реабилитацию, и ей разъяснен порядок возмещения ущерба, связанного с уголовным преследованием.

На основании ч.3 ст.306 УПК РФ материалы уголовного дела направлены руководителю Следственного отдела по Приокскому району г.Нижний Новгород Следственного управления Следственного комитета РФ по Нижегородской области для производства предварительного расследования и установления лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемого.

Апелляционным постановлением Нижегородского областного суда от 22 августа 2017 года состоявшийся в отношении ФИО1 оправдательный приговор от 15 мая 2017 года отменен, уголовное дело в отношении ФИО1 направлено на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе суда со стадии подготовки к судебному заседанию.

В кассационной жалобе адвоката Коротиной А.В., действующей в защиту интересов обвиняемой ФИО1, выражается несогласие с состоявшимся в отношении ФИО1 апелляционным постановлением в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, повлиявшими на исход дела.

В подтверждение своей позиции автор кассационной жалобы указывает на неконкретизированность вывода апелляционной инстанции о невыполнении судом требований ст.305 УПК РФ, его обоснование сводится к переоценке доказательств, в процессе которой вопреки пп.2 и 3 ч.4 ст.38919 УПК РФ предрешены вопросы достоверности доказательств и преимущества одних доказательств перед другими.

В апелляционном постановлении необоснованно заключено о неустранимых существенных нарушениях уголовно-процессуального закона, допущенных судом первой инстанции.

Отказ в удовлетворении ходатайства государственного обвинителя о вызове и допросе в судебном заседании экспертов ГУЗ БСМЭ департамента здравоохранения Ивановской областине относится к неустранимым существенным нарушениям уголовно-процессуального закона, поскольку государственный обвинитель имел возможность заявить такое же ходатайство в суде апелляционной инстанции, которой он не воспользовался.

Выводы суда апелляционной инстанции о том, что суд необоснованно отверг заключение врача-гистолога ГБУЗ НО «НОДКБ»К.А.Р. и рецензию патологоанатомов ГБОУ ВПО «СЗГМУ им. И.И.Мечникова», ошибочно назначил комиссионную, а не комплексную судебно-медицинскую экспертизу, противоречат положениям УПК РФ и Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

Вопреки изложенной в апелляционном постановлении позиции при назначении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы суд первой инстанции надлежаще мотивировал свое решение, раскрыв существо выявленных им противоречий в выводах экспертов.

Заключив о невозможности положить в основу приговора заключение экспертов ГУЗ БСМЭ департамента здравоохранения Ивановской области № 58 от 28 апреля 2017 года, суд апелляционной инстанции не принял во внимание, что данными экспертами были указаны причины невозможности сформулировать выводы на отдельные из поставленных перед ними вопросов, а вопрос о нарушениях при оказании потерпевшей медицинской помощи со стороны медицинских работников ГБУЗ НО ГКБ №.. выходит за рамки предъявленного ФИО1 обвинения, а, следовательно, за пределы судебного разбирательства.

Выводы экспертного заключения ГУЗ БСМЭ департамента здравоохранения Ивановской области № 58от 28 апреля 2017 года полностью согласуются с показаниями свидетелей, ФИО1, медицинскими документами, и оснований сомневаться в его обоснованности у суда не имелось. Изложенные в апелляционном постановлении суждения, в том числе, относительно указанного заключения свидетельствуют о предрешении судом вопроса о достоверности доказательств, недопустимого при отмене приговора с направлением уголовного дела на новое рассмотрение.

Постановлением судьи Нижегородского областного суда Чуманова Е.В. от 23 октября 2017 года кассационная жалоба адвоката Коротиной А.В. вместе с уголовным делом в отношении ФИО1 была передана для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции по основаниям, изложенным в данном постановлении.

Заслушав доклад судьи Нижегородского областного суда Чуманова Е.В., изложившего обстоятельства уголовного дела, доводы кассационной жалобы, послужившие основанием ее передачи для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, мнение обвиняемой ФИО1 и ее защитника - адвоката Коротиной А.В., поддержавших доводы жалобы и настаивавших на ее удовлетворении, позицию потерпевших Б.Б.А., Р.И.А., представителя потерпевших - адвоката Паршиной С.Б., просивших отказать в удовлетворении кассационной жалобы, мнение заместителя прокурора Нижегородской области Жилякова К.Ю., полагавшего необходимым отменить обжалуемое апелляционное постановление и направить уголовное дело в отношении ФИО1 на новое апелляционное рассмотрение, президиум Нижегородского областного суда

У С Т А Н О В И Л:

в силу ч.1 ст.6 УПК РФ, уголовное судопроизводство имеет своим назначением не только защиту прав и законных интересов лиц, потерпевших от преступлений, но и защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод, что обеспечивается, в том числе, предписываемой ст.15 УПК РФ обязанностью суда создать сторонам необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, а также предъявляемым ч.4 ст.7 УПК РФ требованием законности, обоснованности и мотивированности итогового судебного решения по уголовному делу, предполагающего возможность постановления такового исключительно на основе совокупности достаточных для разрешения дела доказательств, отвечающих критериям относимости, допустимости и достоверности.

В соответствии со ст.3899 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора, законность и обоснованность иного решения суда первой инстанции.

Исходя из взаимосвязанных положений ч.1 ст.38922, ч.1 ст.38924 и ч.4 ст.7 УПК РФ приговор подлежит отмене с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство, если в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции были допущены нарушения уголовно-процессуального и (или) уголовного законов, неустранимые в суде апелляционной инстанции; при этом в апелляционном решении должны указываться причины, по которым суд апелляционной инстанции не может самостоятельно устранить эти нарушения.

Согласно пп.2-4 ч.4 ст.38919 УПК РФ в рассматриваемой ситуации суд апелляционной инстанции не вправе предрешать вопросы о доказанности или недоказанности обвинения, достоверности или недостоверности того или иного доказательства, преимуществах одних доказательств перед другими, поскольку при повторном рассмотрении дела суд первой инстанции обязан решить вопросы о виновности или невиновности подсудимого и о применении уголовного закона исходя из оценки доказательств в соответствии с требованиями ст.ст. 17 и 88 УПК РФ.

Применительно к конкретным процессуальным обстоятельствам, выявленным в ходе апелляционного рассмотрения уголовного дела в отношении ФИО1, указанные уголовно-процессуальные требования судом истолкованы неверно, что повлекло их неправильное применение при формировании выводов относительно обжалованного стороной обвинения оправдательного приговора.

Как следует из апелляционного постановления от 22 августа 2017 года, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о наличии оснований для отмены постановленного в отношении ФИО1 оправдательного приговора и направления уголовного дела на новое судебное рассмотрение, поскольку судом первой инстанции допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, неустранимые в суде второй инстанции, последствиями которых являлась процессуальная недействительность самого судебного производства по уголовному делу, в частности:

вопреки положениям уголовно-процессуального закона и разъяснению, содержащемуся в п.5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 года № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», суд первой инстанции не принял во внимание в качестве доказательств вины ФИО1 в инкриминированном деянии выводы специалиста-гистолога ГБУЗ НО «НОДКБ»К.А.Р., рецензию специалистов-патологоанатомов ГБОУ ВПО «СЗГМУ им. И.И.Мечникова»;

отвергнув в качестве доказательств вины ФИО1 заключения ГБУЗ НО НОБСМЭ № 76-СЛ от 6 июня 2014 года, ФГБУ «РЦСМЭ» МЗ РФ № 340/15 от 26 ноября 2015 года, суд допустил противоречие, указав о необнаружении повреждений межреберных артерий и сосудов по заключениям проведенных на стадии предварительного расследования и в судебном заседании судебно-медицинских экспертиз;

суд необоснованно положил в основу приговора заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы ГУЗ БСМЭ департамента здравоохранения Ивановской области № 58 от 28 апреля 2017 года, при назначении которой допустил нарушение ч.1 ст.201 УПК РФ; основываясь на данном заключении экспертизы, не установившей причину смерти, суд проигнорировал требования закона о необходимости установления истины и обстоятельств, подлежащих доказыванию;

в качестве доказательств суд первой инстанции учитывал показания эксперта М.С.В., с которыми, как полагает апелляционная инстанция, нельзя согласиться, а также показания эксперта Ч.Е.Н., основанные на предположениях, экспертов М.А.П., М.И.Б. и Н.С.Л., ответы которых носили вероятностный характер, либо их показания, приведенные в приговоре, противоречат протоколу судебного заседания;

вывод экспертов ГУЗ БСМЭ департамента здравоохранения Ивановской области об ухудшении состояния здоровья Р.Е.Б. после проведенных ей пункций 18 февраля 2014 года противоречит другим доказательствам;

иные доказательства, на которые ссылается суд, оправдывая ФИО1, подтверждают, что в левой плевральной полости Р.Е.Б. содержалось 1,7 литра кровянистой жидкости и 700 граммов крови в свертках.

На основании указанных суждений суд апелляционной инстанции заключил, что при постановлении приговора не дано полного анализа и надлежащей оценки совокупности имеющихся в материалах дела доказательств, и оправдательный приговор суда основан на предположениях.

Кроме того, как указано в апелляционном постановлении, в приговоре не дан анализ того, была ли действительно допущена со стороны ФИО1 преступная небрежность при выполнении ею своих профессиональных обязанностей по оказанию помощи Р.Е.Б. 28 февраля 2014 года, несмотря на то, что данное обстоятельство является составообразующим для инкриминированного ФИО1 деяния, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ.

Одновременно с вышеизложенным, суд апелляционной инстанции заключил, что, отказав в удовлетворении заявленного государственным обвинителем ходатайства о вызове и допросе в судебном заседании экспертов, входивших в экспертную комиссию, давшую заключение № 58 от 28 апреля 2017 года, суд нарушил принцип состязательности сторон и не создал необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав; данное обстоятельство ограничивало право потерпевшей стороны на судебную защиту и нарушало предусмотренный п.1 ч.1 ст.6 УПК РФ принцип.

Приведенные обстоятельства, констатированные судом в ходе апелляционной проверки состоявшегося в отношении ФИО1 оправдательного приговора, а равно сформулированные им выводы по перечисленным аспектам уголовного дела не могут рассматриваться в качестве основания отмены данного приговора.

При вынесении приговора судом дана оценка с точки зрения относимости, допустимости, достоверности всем исследованным в судебном заседании доказательствам, представленным как стороной обвинения, так и стороной защиты, изложены мотивы, по которым суд доверяет одним доказательствам и отвергает другие.

Не соглашаясь с приведенной в приговоре позицией о непринятии в качестве доказательств виновности ФИО1 выводов специалиста-гистолога ГБУЗ НО «НОДКБ» К.А.Р. и рецензии специалистов-патологоанатомов ГБОУ ВПО «СЗГМУ им. И.И.Мечникова», суд апелляционной инстанции основывался на положениях ст.80 УПК РФ и разъяснении, содержащемся в п.5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 года № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», о возможности использования заключения специалиста в качестве источника доказательств.

Между тем, суд первой инстанции не формулировал вывода о невозможности использования в уголовном процессе заключения специалиста в указанном качестве. Как следует из приговора, выводы специалиста-гистолога ГБУЗ НО «НОДКБ» К.А.Р. и рецензии специалистов-патологоанатомов ГБОУ ВПО «СЗГМУ им.И.И.Мечникова» были отвергнуты именно как доказательства вины ФИО1 и исключительно по мотиву их процессуальной неприемлемости для целей установления характера и степени вреда, причиненного здоровью Р.Е.Б., и причины ее смерти применительно к положениям уголовно-процессуального закона.

Вывод суда первой инстанции согласуется с положениями ст.196 УПК РФ, в соответствии с которыми назначение и производство судебной экспертизы обязательно, если необходимо установить причины смерти, характер и степень вреда, причиненного здоровью, а также требованиями ст.195, 198-199, 204 УПК РФ, регламентирующими процедуру назначения, организации и проведения экспертизы, подготовки экспертного заключения.

Заключения специалиста-гистолога ГБУЗ НО «НОДКБ» К.А.Р. и специалистов-патологоанатомов ГБОУ ВПО «СЗГМУ им.И.И.Мечникова» данным нормативным критериям не соответствовали, в связи с чем их выводы не могли рассматриваться в качестве процессуально допустимых источников сведений по вопросам, разрешаемым исключительно путем проведения экспертизы, что не исключало возможности их использования при оценке состоявшихся экспертных заключений с позиции правильности и полноты примененных методик, их научной обоснованности, соответствия исследовательской части экспертизы ее выводам, либо для обоснования ходатайств о назначении дополнительной и повторной экспертизы.

Указывая, вопреки изложенной в приговоре позиции, что выводы врача-гистолога и рецензия патологоанатомов, содержащие заключения о причине смерти Р.Е.Б., являются полноценным и полноправным доказательством в уголовном деле с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, суд апелляционной инстанции в нарушение вышеприведенных уголовно-процессуальных требований по-существу констатировал возможность подмены заключения экспертизы в случае, когда ее проведение является обязательным, заключением специалиста и возможность опровержения заключения эксперта заключением специалиста, чем создал предпосылки для аналогичной ошибочной трактовки закона при новом рассмотрении уголовного дела, поскольку в соответствии с ч.3 ст.38919 УПК РФ указания суда апелляционной инстанции обязательны для суда первой инстанции.

Вопреки приведенному в апелляционном постановлении суждению, изложенный в приговоре вывод относительно необнаружения повреждений межреберных артерий и сосудов по заключениям проведенных на стадии предварительного расследования и в судебном заседании судебно-медицинских экспертиз не противоречит выводу суда первой инстанции о непринятии экспертных заключений ГБУЗ НО НОБСМЭ № 76-СЛ от 6 июня 2014 года и ФГБУ «РЦСМЭ» МЗ РФ № 340/15 от 26 ноября 2015 года в качестве доказательств вины ФИО1, а свидетельствует об их взаимосогласуемости относительно констатированного приговором отсутствия в материалах дела объективных данных о последствиях инкриминированных ФИО1 нарушений стандартов оказания медицинской помощи.

Заключая о нарушениях, допущенных судом при назначении комиссионной судебно-медицинской экспертизы, проведенной впоследствии ГУЗ БСМЭ департамента здравоохранения Ивановской области, суд апелляционной инстанции отметил, что при привлечении экспертов разных специальностей надлежало назначить комплексную судебную экспертизу.

Между тем, в соответствии с ч.1 ст.201 УПК РФ комплексной является судебная экспертиза, в производстве которой участвуют эксперты разных специальностей, в то время как для разрешения поставленных судом вопросов требовались специальные познания в одной области - медицине, с привлечением экспертов, имеющих различную специализацию в рамках одной специальности, что исходя из положений ст.200 УПК РФ подтверждает правильность определения судом вида назначаемой экспертизы.

Выражая несогласие с приведенной в приговоре оценкой заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы ГУЗ БСМЭ департамента здравоохранения Ивановской области № 58 от 28 апреля 2017 года, суд апелляционной инстанции указал, что оно неоднозначно и не в полном объеме ответило на поставленные перед ней вопросы. В чем конкретно выявлена неоднозначность ответов, содержащихся в экспертном заключении № 58 от 28 апреля 2017 года, в апелляционном постановлении не раскрыто.

Действительно, в заключении экспертизы № 58 от 28 апреля 2017 года отсутствуют ответы на 5 из 20-ти вопросов, сформулированных судом в постановлении о ее назначении. Однако 4 из них (№№ 5, 18, 19, 20) связаны с установлением причины смерти, и невозможность ответа на эти вопросы мотивирована в экспертном заключении неполнотой патологоанатомического исследования трупа (не исследовались полость черепа и головной мозг) и противоречиями в оформлении протокола исследования трупа.

Что касается поставленного перед экспертами вопроса об имеющихся нарушениях установленных стандартов оказания медицинской помощи Р.Е.Б. медицинскими работниками ГБУЗ НО ГКБ №.. , полноте оказания ей медицинской помощи в данном учреждении, то он изначально не отвечал требованиям относимости к данному уголовному делу, поскольку выходил за пределы обвинения, предъявленного ФИО1, поэтому отсутствие ответа на этот вопрос не ставило под сомнение допустимость и достоверность экспертного заключения в целом.

В то же время применительно к предъявленному ФИО1 обвинению заключение экспертизы № 58 от 28 апреля 2017 года содержит конкретные выводы о нахождении Р.Е.Б. 28 февраля 2014 года в терминальном состоянии, обусловленном, в том числе, скоплением жидкости в левой плевральной полости; кровотечение в левую плевральную полость не могло образоваться 28 февраля 2014 года в период времени с 9 часов 20 минут до 10 часов 40 минут, то есть в результате совершения инкриминированных ФИО1 действий.

Содержащийся в апелляционном постановлении вывод о том, что, приняв за основу данное заключение экспертизы, не установившей причину смерти, суд проигнорировал требования закона об установлении истины и обстоятельств, подлежащих доказыванию, противоречит положениям ст.ст.252 и 15 УПК РФ, поскольку судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению, при этом на суд не может возлагаться функция организации обвинительной деятельности.

Показания допрошенных в судебном заседании экспертов, в том числе М.А.П., отражены в приговоре в соответствии с тем, как они изложены в протоколе судебного заседания, и каких-либо искажений сообщенных ими сведений и сформулированных выводов судом первой инстанции не допущено.

Вывод суда апелляционной инстанции о том, что в приговоре не дан анализ, допущена ли (либо не допущена) со стороны ФИО1 преступная небрежность при выполнении ею своих профессиональных обязанностей по оказанию помощи Р.Е.Б. 28 февраля 2014 года, не соответствует содержанию описательно-мотивировочной части оправдательного приговора.

В частности, как установил суд первой инстанции, 28 февраля 2014 года в период с 09 часов 20 минут до 10 часов во время нахождения Р.Е.Б. в тяжелом, критическом состоянии, на фоне медицинских показателей (уровень гемоглобина снизился до 32 гр/л, артериальное давление - до 60/40), свидетельствующих о внутреннем кровотечении, в отсутствие торакального хирурга, ФИО1, имея право на проведение пункции и дренирования, исполняя свои профессиональные обязанности, применяя общепринятую методику и технику, произвела пункцию и дренирование левой плевральной полости путем введения иглы. Анализ представленных стороной обвинения доказательств позволил констатировать, что все они как в отдельности, так и в их совокупности не подтверждают того, что ФИО1 при проведении 28 февраля 2014 года пункции левой плевральной полости Р.Е.Б. пренебрегла общепринятой методикой проведения пункции и повредила межреберную артерию, от чего наступила смерть Р.Е.Б. (т.6 л.д.181, 202).

Кроме того, в соответствии с изложенными в приговоре выводами, 28 февраля 2014 года в период с 09 часов 20 минут до 10 часов 00 минут, ФИО1 применила свои знания и опыт при проведении пункции Р.Е.Б., правильно выполнила плевральную пункцию и дренирование путем введения иглы в левую плевральную полость Р.Е.Б., сразу попала в плевральную полость, откуда было получено 300 мл. жидкой темной крови. Установлено, что пункция левой плевральной полости и дренирование Р.Е.Б. 28 февраля 2014 года были необходимы. ФИО1 имела право и обладала методикой, техникой и навыками ее проведения. Действия ФИО1 28 февраля 2014 года при проведении пункции не противоречили ее должностной инструкции, общепринятой методике проведения пункции и дренирования плевральной полости, медицинские показания для ее проведения имелись. Оценивая результаты судебного разбирательства, суд первой инстанции установил отсутствие таких обязательных признаков состава преступления, предусмотренных ч.2 ст.109 УК РФ, как противоправное поведение ФИО1 и наличие причинно-следственной связи между ее действиями и наступившими последствиями в виде смерти Р.Е.Б., т.е. объективной и субъективной стороны преступления. 28 февраля 2014 года ФИО1 произвела конкретные действия, которые вменены ей органом расследования, а именно то, что с 9 часов 20 минут до 10 часов 00 минут она произвела пункцию левой плевральной полости Р.Е.Б. Однако, по мнению суда первой инстанции, в судебном заседании не выявлены объективные данные о неправильном (дефектном) ее проведении ФИО1 в виде повреждений межреберных артерий. Напротив, имеются данные о правильном проведении пункции в этот период времени (т.6, л.д. 208, 209).

Приведенные в приговоре выводы сопровождаются анализом и оценкой исследованных в судебном заседании доказательств.

В обоснование решения об отмене оправдательного приговора суд апелляционной инстанции заключил, что, отказав в удовлетворении заявленного государственным обвинителем ходатайства о вызове и допросе в судебном заседании экспертов комиссии, давшей заключение № 58 от 28 апреля 2017 года, районный суд нарушил принцип состязательности сторон и не создал необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав; данное нарушение неустранимо в суде апелляционной инстанции.

Данное утверждение президиум находит несостоятельным по следующим основаниям.

Раскрывая конституционно-правовой смысл положений уголовно-процессуального закона, регламентирующих апелляционный порядок рассмотрения уголовного дела, Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 24 марта 2005 года №136-О отметил, чтов силу особенностей процедуры апелляционного производства суд апелляционной инстанции не только осуществляет контрольные полномочия по отношению к решениям нижестоящего суда, но и разрешает уголовное дело по существу, руководствуясь правилами, установленными законом для производства в суде первой инстанции, в рамках которого допускается как непосредственное исследование имеющихся в деле доказательств, так и собирание новых доказательств путем проведения судебных следственных действий, а также возможность изменения судебного решения и вынесения нового решения по существу уголовного дела.

Таким образом, по общему правилу при проверке по апелляционным жалобам и (или) представлению законности, обоснованности и справедливости приговора или иных судебных решений, суд апелляционной инстанции должен устранить допущенные нарушения и рассмотреть уголовное дело по существу с вынесением итогового судебного решения.

Исключение из данного правила предусмотрено ч.1 ст.38922 УПК РФ, согласно которой обвинительный приговор или иные решения суда первой инстанции подлежат отмене с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство, если в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции были допущены нарушения уголовно-процессуального и (или) уголовного законов, неустранимые в суде апелляционной инстанции.

Положения ч.1 ст.38922 УПК РФ во взаимосвязи с требованиями ч.4 ст.7 УПК РФ не предполагают произвольного принятия решения об отмене обжалуемого судебного акта с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство, обязывая в таких случаях суд апелляционной инстанции указать причины, по которым допущенное нарушение не может быть устранено им самостоятельно.

Как видно из материалов уголовного дела, в судебном заседании 11 мая 2017 года государственным обвинителем заявлено ходатайство о вызове для допроса экспертов, входивших в судебно-медицинскую комиссию экспертов, давшую заключение № 58, для разъяснения или дополнения заключения. Ходатайство было мотивировано отсутствием в заключении обоснования вывода о повреждении обоих легких при проведении пункции плевральных полостей 18 февраля 2014 года, что, кроме того, не согласуется с выводом о скоплении крови в плевральной полости в течение нескольких дней; кроме того, экспертной комиссией не дан ответ на вопрос о причине смерти Р.Е.Б. (т.5 л.д.173-174, т.6 л.д.162).

Рассмотрев ходатайство государственного обвинителя в условиях состязательности, выслушав позиции участников процесса относительно него, суд принял решение об отказе в удовлетворении ходатайства ввиду его недостаточной обоснованности.

Между тем, принятое судом первой инстанции решение не относилось к категории невосполнимых в суде апелляционной инстанции процессуальных нарушений, поскольку не лишало государственного обвинителя (прокурора) возможности заявить ходатайство повторно при подаче апелляционного представления на приговор в порядке, установленном ч.11 ст.3896 УПК РФ, либо непосредственно в процессе рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции в порядке ч.6 ст.38913 УПК РФ, исключающей в этой стадии производства право суда отказать в удовлетворении ходатайства только на том основании, что оно не было удовлетворено судом первой инстанции. Однако такая процессуальная возможность стороной обвинения реализована не была, не инициировался допрос экспертов и судом апелляционной инстанции. При этом материалы уголовного дела не содержат сведений об обстоятельствах, препятствовавших осуществлению процедуры допроса экспертов в суде апелляционной инстанции, а апелляционное постановление - указания на причины, по которым допущенное, по мнению суда апелляционной инстанции, нарушение в виде необоснованного отказа в ходатайстве государственного обвинителя не могло быть устранено им самостоятельно.

Вышеизложенное свидетельствует о том, что приведенные в апелляционном постановлении обстоятельства не могут квалифицироваться как существенные нарушения уголовно-процессуального закона, не устранимые в ходе апелляционного производства по уголовному делу и влекущие отмену приговора с направлением дела на новое рассмотрение, а содержащийся в нем вывод о том, что приговор суда основан на предположениях и не сопровождается полным анализом и надлежащей оценкой совокупности имеющихся в материалах дела доказательств - несостоятелен.

Более того, из описательно-мотивировочной части апелляционного постановления следует, что судом апелляционной инстанции проведены собственные анализ и оценка доказательств, исследованных по делу, по результатам которой сформулированы суждения, указывающие на предрешение апелляционным судом вопроса о достоверности отдельных доказательств и преимуществах одних доказательств перед другими вопреки собственному выводу о необходимости повторного судебного разбирательства в суде первой инстанции для надлежащей оценки обвинения, выдвинутого против ФИО1

В частности, суд апелляционной инстанции указал на несогласие с показаниями эксперта М.С.В. с ее выводом, отраженным в заключении экспертизы № 76-СЛ от 10 июня 2014 года, о прямой причинно-следственной связи между проведением в отношении Р.Е.Б. процедуры ЭКО и наступлением ее смерти, поскольку судом первой инстанции была назначена повторная экспертиза в экспертном учреждении Ивановской области ввиду наличия противоречий между заключениями судебно-медицинских экспертиз № 76-СЛ от 6 июня 2014 года и № 340/15 от 26 ноября 2015 года.

Анализируя показания эксперта Ч.Е.Н. о том, что при проведении 18 февраля 2014 года пункции левой плевральной полости мог быть поврежден сосуд или артерия с образованием сгустка, который впоследствии сдвинулся с развитием кровотечения, суд апелляционной инстанции указал, что они основаны на предположениях и противоречат фактическим обстоятельствам дела, в соответствии с которыми приехавшие в составе кардиобригады врачи исключили тромбоэмболию.

Применительно к выводам экспертов ГУЗ БСМЭ департамента здравоохранения Ивановской области об ухудшении состояния здоровья Р.Е.Б. после проведенных пункций 18 февраля 2014 года, суд апелляционной инстанции отметил, что они противоречат как показаниям родственников Р.Е.Б., которым она регулярно сообщала о состоянии своего здоровья, так и медицинской документации о состоянии здоровья Р.Е.Б.

Таким образом, констатируя процессуальные дефекты в формировании выводов суда первой инстанции, положенных в основу оправдания ФИО1 по ч.2 ст.109 УК РФ, суд апелляционной инстанции сам допустил нарушения уголовно-процессуального закона, не реализовал в полной мере возложенные на него законодателем ревизионные функции, не обеспечил полную и всестороннюю проверку позиций сторон по всем значимым аспектам обвинения и, одновременно, предрешил вопросы, связанные с обоснованностью выдвинутого обвинения, оценкой доказательств вопреки собственной позиции о необходимости повторного судебного разбирательства в суде первой инстанции.

Допущенные судом апелляционной инстанции существенные нарушения уголовно-процессуального законав соответствии с ч.1 ст.40115 УПК РФ являются основанием для отмены апелляционного постановления Нижегородского областного суда от 22 августа 2017 года и направления уголовного дела в отношении ФИО1 на новое апелляционное рассмотрение.

Руководствуясь ст.ст. 40113, 40114, 40115, 40116 УПК РФ, президиум Нижегородского областного суда

П О С Т А Н О В И Л:

апелляционное постановление Нижегородского областного суда от 22 августа 2017 года в отношении ФИО1 отменить.

Уголовное дело по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ, направить на новое апелляционное рассмотрение в судебную коллегию по уголовным делам Нижегородского областного суда в ином составе суда.

Председательствующий А.В. Бондар