Апелляционное определение № 22-1310/2026 от 24 марта 2026 г.

Мотивированное
апелляционное определение изготовлено 25 марта 2026 года

Председательствующий Циркин П.В. № 22-1310/2026

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Екатеринбург 24 марта 2026 года

Свердловский областной суд в составе председательствующего Каркошко А.А.,

при ведении протокола помощниками судьи Белобородовой А.А., Соколовой Т.В.,

с участием прокуроров апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области ФИО1, ФИО2,

осужденного ФИО3 в режиме видеоконференц-связи,

в его защиту защитника - адвоката Будлянской О.П.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника – адвоката Ковыляева Л.П. на приговор Туринского районного суда Свердловской области от 16 декабря 2025 года, которым

ФИО4,

<дата> года рождения, ранее судимый:

- 13 августа 2017 года Ирбитским районным судом Свердловской области за совершение двух преступлений, предусмотренных п.«а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, а также преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 2 ст. 158, п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ (с учетом апелляционного постановления от 18 октября 2018 года) к лишению свободы на срок 1 год с ограничением свободы на срок 1 год 4 месяца. 09 июля 2019 года освобожден по отбытию наказания в виде лишения свободы. 09 мая 2020 года отбыто дополнительное наказание в виде ограничения свободы,

осужден по п. «в» ч. 2 ст. 112 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 2 года 6 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Взят под стражу в зале суда. Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена на заключение под стражу.

Срок наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

В срок лишения свободы на основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачтено время содержания под стражей с 16 декабря 2025 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств, распределены процессуальные издержки.

Заслушав выступления сторон, суд

у с т а н о в и л:

приговором суда ФИО5 признан виновным в том, что 03 мая 2025 года с особой жестокостью и мучениями для П. умышлено причинил последнему средней тяжести вред здоровью, не опасный для жизни последнего и не повлекший последствий, указанных в статье 111 УК РФ, но вызвавший длительное расстройство здоровья.

Преступление совершено в Туринском районе Свердловской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО5 вину не признал, указав, что 03 мая 2025 года совместно с потерпевшим распивал спиртные напитки, при этом П. в силу опьянения вел себя неадекватно, самостоятельно покинул его жилище, после чего он обнаружил его на веранде, лицо у потерпевшего было объято огнем. Полагает, что П. в силу опьянения самостоятельно причинил себе телесные повреждения.

В апелляционной жалобе защитник Ковыляев Л.П. просит приговор отменить, постановить в отношении ФИО5 оправдательный приговор. По мнению автора жалобы, судом необоснованно в качестве допустимого доказательства признано заключение эксперта №119 от 11 июня 2025 года, в котором указано, что потерпевшему причинен вред здоровью средней тяжести по признаку длительности расстройства здоровья свыше трех недель, тогда как П. самостоятельно покинул медицинское учреждение через несколько дней после случившегося и лечение не окончил. Кроме того, полагает, что показания свидетеля М. являются недопустимым доказательством, поскольку той известно все только со слов П., находящегося сначала в реанимации, после в хирургическом отделении, ставя под сомнение достоверность его воспоминаний. Также полагает, что суд необоснованно в качестве доказательства вины оценил факт оказания осужденным помощи потерпевшему после произошедшего, поскольку Тимофеев действовал из дружеских побуждений.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель Заикина Е.А. просит оставить ее без удовлетворения, полагая, что приговор является законным, обоснованным и справедливым, и оснований для его отмены не имеется.

Заслушав выступления сторон, проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы стороны защиты и обвинения, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о виновности ФИО4 в совершении преступления, за которое он осужден при описанных в приговоре обстоятельствах, подтверждаются исследованными доказательствами, которые суд оценил в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела.

Осужденный не оспаривал факт нахождения потерпевшего в его доме 03 мая 29025 года, то есть в день рассматриваемых событий. Этот факт подтвердили также и свидетели Л. и А.

При этом судом первой инстанции проверялась версия осужденного о самопричинении повреждений потерпевшим в силу неосторожного обращения с огнем, находясь на веранде его дома. Данная версия опровергнута исследованным судом допустимыми и относимыми доказательствами, совокупность которых является достаточной для осуждения ФИО4 за инкриминированное ему деяние.

Вопреки доводам осужденного, место совершения преступления установлено в ходе предварительного расследования протоколом осмотра прилегающей к дому осужденного дворовой территории, где обнаружены пятна обугленной травы (т. 1 л.д. 39-48). Каких-либо повреждений на веранде, которые могли бы подтвердить версию ФИО4 о том, что именно там потерпевший поджог себя, данным протоколом не зафиксировано, при том что сам ФИО4 принимал участие в проведении данного осмотра и замечаний к данному протоколу не имел.

Более того, о такой версии сообщал лишь сам осужденный, ни один из допрошенных по делу свидетелей, являвшихся участником рассматриваемых событий либо поддерживающих общение с осужденным либо с потерпевшим, о подобном не сообщали.

Так, потерпевший П. в судебном заседании пояснял, что произошедшие события он не помнит. О том, что его поджог Т.Д.ЕБ., узнал от сестры – М. При этом ФИО4 после рассматриваемых событий навещал его в больнице, купил ему верхнюю одежду, лекарственные препараты, помогал обрабатывать ожоги, хотя ранее с ним в приятельских, тем более дружеских отношениях он не состоял, напротив, между у них был конфликт и осужденный требовал передачи 5000 рублей за испорченное имущество. При этом потерпевший подтвердил свои показания, данные на предварительном следствии (т. 1 л.д. 70-73, 74-76), о том, что поджог его ФИО4, вылив ему на лицо бензин, о чем он сообщал врачам при госпитализации, поскольку в тот момент он это еще помнил. Впоследствии ФИО4 просил его сообщить сотрудникам правоохранительных органов о том, что он сам себя поджог.

Свидетель М. подтвердила, что П. сам, непосредственно после случившегося, во время прохождения лечения в медицинском учреждении, рассказал ей о том, что его поджог Т.Д.ЕБ., которого он назвал «Тимофейчиком». Охарактеризовала брата как человека, злоупотребляющего спиртными напитками, фактически не имеющего места жительства. При этом также сообщила суду, что медицинское учреждение брат покинул благодаря действиям ФИО5, который без причин навещал его, хотя ранее он с ее братом не дружил.

Оснований не доверять показаниям потерпевшего и свидетеля М. у суда не имелось, поскольку причин для оговора осужденного они не имеют. Не сообщал о таковых и сам ФИО4 Вопреки доводам стороны защиты показания данных лиц являются допустимыми доказательствами, поскольку отвечают требованиям ст. 74 УПК РФ, даны ими после предупреждения об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Источник своей осведомленности об обстоятельствах произошедшего М. суду сообщила. Тот факт, что в силу тяжести и обстоятельств полученной травмы, образа жизни либо в силу иных причин, к которым относится, в том числе и то, что ФИО4 простил потерпевшему долг, П. утратил воспоминания о случившемся, не свидетельствует о порочности ее показаний.

Показания потерпевшего и свидетеля М. согласуются с показаниями свидетеля Т., которому ФИО4 лично сообщал о том, что именно он в ходе конфликта поджог П. (т. 1 л.д. 96-98). Данные показания, вопреки утверждениям стороны защиты, свидетель в ходе судебного разбирательства подтвердил. При этом сведений о том, что Т. на предварительном следствии давал такие показания в измененном состоянии, материалы уголовного дела не содержат, а потому они обоснованно признаны судом допустимым доказательством.

При этом свидетели А.., М. подтвердили, что у потерпевшего с ФИО4 и до инкриминируемого осужденному преступного деяния происходили конфликты, в ходе которых Т.Д.ЕБ. наносил П. телесные повреждения, требовал возместить причиненный ему ущерб.

Показания допрошенных по делу потерпевшего и свидетелей обвинения согласуются с исследованной судом картой вызова скорой медицинской помощи №14 от 03 мая 2025 года, согласно которой в 18:01 03 мая 2025 года поступил вызов с адреса <адрес>3, к П., который был осмотрен, у него установлен термический ожог головы и шеи. В анамнезе указано, что травма получена около часа назад во время распития спиртного, один из очевидцев облил голову П. и поджог, что также опровергает версию ФИО4 о самопричинении потерпевшим телесных повреждений.

Тяжесть причиненного здоровью потерпевшего вреда подтверждается заключениями судебно-медицинской экспертизы <№> от 11 июня 2025 года и № 119-д от 27 февраля 2026 года, согласно которым обнаруженный при госпитализации П. термический ожог 2-3 степени кожи головы, шеи, верхних отделов грудной клетки площадью 9%, причиненный в результате воздействия высокого температурного фактора в срок около одних суток до поступления в Туринскую ЦРБ 03 мая 2025 года, расценивается как в соответствии с Правилами определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека, утвержденных Постановлением Правительства РФ №522 от 17 августа 2007 года, п.7.1 Приказа МЗ и СР РФ №194н от 24 апреля 2008 года, действующих на момент производства первоначальной экспертизы, так и согласно Приказу МЗ РФ от 25 сентября 2023 года № 491н «об утверждении Порядка проведения судебно-медицинской экспертизы», п. 5.2.1 Приказа МЗ РФ о 08 апреля 2025 года № 172г «Об утверждении порядка определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека», действующих к моменту рассмотрения уголовного дела судом первой инстанции как повреждение, причинившее вред здоровью человека средней тяжести по признаку длительного расстройства здоровья на срок выше трех недель (т. 1 л.д. 132-133).

Допрошенный в судебном заседании эксперт В. заключение экспертизы подтвердил, пояснив, что степень тяжести причиненного потерпевшему вреда здоровью, оценивалась им в соответствии с действующими нормативными актами, исходя из длительности расстройства здоровья в случае получения такого повреждения, а не срок прохождения им лечения в медицинском учреждении.

При таких обстоятельствах, вопреки доводам защитника заключение с судебно-медицинской экспертизы № 119 от 11 июня 2025 года является допустимым доказательством, поскольку он соответствует предъявляемым ст. 204 УПК РФ требованиям, является мотивированным, аргументированным, дано после предупреждения квалифицированного эксперта, имеющего стаж работы по специальности 29 лет, об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Проанализировав, проверив и сопоставив все представленные сторонами доказательства, суд привел в приговоре мотивы, по которым он одни из них принимает, а другие, а именно фотографию, представленную стороной защиты, отвергает. Как верно отметил суд первой инстанции, данная фотография не отвечает требованиям о допустимости предъявляемых суду доказательств, поскольку порядок фиксации обстановки при фотографировании не соблюден – невозможно определить когда и где выполнена данная фотография, при том что в ее опровержение стороной обвинения представлен протокол осмотра места происшествия от 04 мая 2025 года, проведенного в полном соответствии с требованиями ст. ст. 176, 177, 180 УПК РФ.

Действия осужденного правильно квалифицированы судом по п. «в» ч. 2 ст. 112 УК РФ как умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью человека, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 УК РФ, но вызвавших длительное расстройства, совершенное с особой жестокостью и мучениями для потерпевшего.

Доводы стороны защиты направлены на переоценку исследованных доказательств и выводов суда первой инстанции, к чему оснований не имеется.

Суд правильно пришел к верному выводу о том, что квалифицирующий признак «совершенное с особой жестокостью и мучениями» нашел свое подтверждение в судебном заседании.

По смыслу закона, признак особой жестокости наличествует, в частности, в случаях, когда перед причинением телесных повреждений потерпевшему или в процессе их причинения к потерпевшему применялись пытки, истязание или совершалось глумление над жертвой либо когда действия совершены способом, который заведомо для виновного связан с причинением потерпевшему особых страданий.

ФИО5, обливая потерпевшего смесью горючей жидкости, поджигая его, достоверно осознавал в силу своего возраста и жизненного опыта, что в результате его действий потерпевшему будут причинены особые физические страдания и мучения путем воздействия открытого пламени на область головы, шеи, верхних отделов грудной клетки, что подтверждается показаниями самого П., пояснившего, что в момент поджога он испытал резкую мучительную боль, был в ужасе и шоке от происходящего, ему было тяжело дышать.

С учетом заключений судебно-медицинской экспертизы, определивших степень тяжести причиненного здоровью потерпевшего вреда, его показаний о пережитых страданиях оснований для иной квалификации действий осужденного не имелось.

Наказание осужденному назначено в соответствии с требованиями ст. 6, 43, 60 УК РФ с учетом характера и степени общественной опасности содеянного им, данных о его личности, иных обстоятельств, предусмотренных законом.

Согласно ст. 6 УК РФ наказание, применяемое к лицу, совершившему преступление, должно быть справедливым, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Во исполнение данного указания закона при назначении наказания суд учел, что ФИО4 совершил преступление средней тяжести, направленное против здоровья потерпевшего.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ суд верно учел состояние здоровья ФИО4, оказание им помощи сожительнице, имеющей 2 группу инвалидности. Объяснения осужденного, данные им до возбуждения уголовного дела 04 мая 2025 года, суд первой инстанции обоснованно учел в качестве явки с повинной, признав ее смягчающим наказание обстоятельством на основании п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

В соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ приобретение осужденным для потерпевшего лекарственных препаратов, вещей, а также факт временного проживания П. у последнего после того, как он покинул лечебное учреждение, признаны в качестве действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, а тушение потерпевшего – в качестве оказания иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления.

В то же время в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ отягчающим наказание обстоятельством судом обосновано признано наличие в действиях ФИО4 рецидива преступлений, что исключает применение положений ч. 1 ст. 62, ч. 6 ст. 15 УК РФ.

При этом суд не оставил без внимания и данные о личности осужденного, сведения о его состоянии здоровья, образовании, семейном положении, а также то, что он официально не трудоустроен, на учетах у психиатра и нарколога не состоит, является военнообязанным.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного деяния, что, в свою очередь, могло бы свидетельствовать о необходимости применения положений ст. 64 УК РФ, а также ч. 3 ст. 68 УК РФ, судом не установлено и в апелляционной жалобе не приведено. Наказание ФИО4 верно назначено с учетом положений ч. 2 ст. 68 УК РФ

С учетом данных личности осужденного суд первой инстанции счел невозможным исправление осужденного без реального отбывания наказания в виде лишения свободы, обоснованно не применив положения ст. 73 УК РФ, с чем не согласиться суд апелляционной инстанции оснований не усматривает.

Вид исправительного учреждения, в котором ФИО4 надлежит отбывать наказание в виде лишения свободы, определен судом верно в соответствии с п «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ - исправительная колония строгого режима.

Положения п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ при зачете времени содержания осужденного под стражей в срок лишения свободы применены правильно.

Вопрос о вещественных доказательствах судом разрешен в соответствии со ст. 81 УПК РФ. Процессуальные издержки судом распределены в соответствии с требованиями ст.ст. 131, 132 УПК РФ.

Проверив соблюдение требований уголовно-процессуального закона при проведении предварительного следствия и судебного разбирательства по существу суд апелляционной инстанции не усматривает нарушения права на защиту или иных существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые повлияли или могли повлиять на законность и обоснованность судебного решения.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 389.13, ст.389.20, ст.389.28 УПК РФ, суд

п о с т а н о в и л:

приговор Туринского районного суда Свердловской области от 16 декабря 2025 года в отношении ФИО4 оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника Ковыляева Л.П. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу немедленно и может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационных жалоб, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии вступившего в законную силу судебного решения.

Осужденный вправе заявить ходатайство об участии в суде кассационной инстанции.

Председательствующий: