Апелляционное постановление № 22-5806/2024 от 3 сентября 2024 г. по делу № 22-5806/2024

Судья: Грицык А.А. № 22-5806/2024


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

4 сентября 2024 г. г. Самара

Суд апелляционной инстанции по уголовным делам Самарского областного суда в составе

председательствующего судьи Полянского А.Ю.,

при секретаре Телятовой В.Р.,

с участием:

прокурора Смирновой А.С.,

защитника – адвоката Алексеевой О.А.,

осужденного ФИО4,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы осужденного ФИО4 (с дополнением), его защитника – адвоката Алексеевой О.А., представителя потерпевшей Потерпевший №1 – адвоката Толмачевой М.А., законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО5, также признанного гражданским истцом, на приговор Ленинского районного суда г. Самары от 19.06.2024 в отношении ФИО4.

Заслушав выступления осужденного ФИО1 и защитника – адвоката ФИО20, поддержавших апелляционные жалобы, прокурора ФИО11, полагавшей приговор подлежащим изменению, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором Ленинского районного суда г. Самары от 19.06.2024

ФИО4, <данные изъяты>, с высшим образованием, вдовец, не имеющий несовершеннолетних детей, пенсионер по старости, несудимый,

осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее по тексту также – УК РФ), к наказанию в виде ограничения свободы на срок 1 год 6 месяцев с установлением согласно ст. 53 УК РФ ограничений не уходить из места постоянного проживания в период времени с 23 часов до 6 часов, кроме случаев, связанных с работой, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, а именно г.о. Самары и не изменять место жительства без согласия указанного государственного органа, а также с возложением обязанности являться 1 раз в месяц для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы.

В соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ ФИО4 назначено дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 1 год 6 месяцев, срок которого постановлено исчислять с момента вступления приговора в законную силу.

До вступления приговора в законную силу мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении ФИО4 оставлена без изменения.

Гражданский иск Потерпевший №1 удовлетворен частично. С ФИО4 в ее пользу взыскана компенсация морального вреда в сумме 100 000 руб., в удовлетворении остальной части иска отказано.

Гражданский иск законных представителей несовершеннолетней потерпевшей ФИО5 и ФИО3 удовлетворен частично. С ФИО4 в пользу несовершеннолетней ФИО2 взыскана компенсация морального вреда в сумме 250 000 руб., в удовлетворении остальной части иска отказано.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Обжалуемым приговором ФИО4 признан виновным в совершении нарушения лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшего по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ на территории <адрес> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшей Потерпевший №1 – адвокат Толмачева М.А. просит изменить приговор в части разрешения гражданского иска Потерпевший №1

Указывает, что суд в приговоре не привел доводов, по какой причине гражданский иск о компенсации морального вреда удовлетворен частично, в размере 100 000 руб., а в удовлетворении остальных требований отказано. При этом в результате действий ФИО4 потерпевшей Потерпевший №1 причинены травмы, повлекшие тяжкий вред здоровью, а также серьезные моральные страдания. Потерпевший №1 пережила сильные физические страдания, болевые ощущения, тревогу и душевную боль за жизнь и здоровье, после происшествия не могла жить полноценной жизнью, в настоящее время продолжает проходить лечение и реабилитацию, не может полноценно передвигаться. Также после случившегося у Потерпевший №1 изменился характер, она стала более пугливой, имеет проблемы со сном. При этом ФИО4 вину в содеянном не признал, ущерб не возместил, не раскаялся.

Полагает, что заявленная Потерпевший №1 денежная компенсация морального вреда в сумме 500 000 руб. является обоснованной, соответствует требованиям разумности и справедливости.

Ссылаясь на указанные обстоятельства, автор апелляционной жалобы просит изменить приговор в части компенсации морального вреда, взыскав в ФИО4 в пользу Потерпевший №1 компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб.

В апелляционной жалобе законный представитель несовершеннолетней потерпевшей ФИО5 выражает несогласие с приговором в части разрешения гражданского иска ФИО5, ФИО3 - законных представителей несовершеннолетней потерпевшей ФИО2

Полагает, что взысканная в пользу их дочери ФИО2 компенсация морального вреда в размере 250 000 руб. является несправедливой, чрезмерно заниженной. Суд не указал мотивов, по которым отказал в удовлетворении остальной части исковых требований.

Указывает, что в результате произошедшего по вине осужденного дорожно-транспортного происшествия (далее также – ДТП) и полученных травм малолетней ФИО2, а также ее родителям ФИО5 и ФИО3 были причинены сильные моральные страдания.

Обращает внимание, что на момент происшествия его дочери было всего 2,5 года, девочке причинена сильная физическая боль, она проходила длительное лечение, стала бояться людей и незнакомых мест. Он и ФИО3 опасаются, что их ребенок после случившегося может иметь задержки в физическом и психическом развитии.

Отмечает, что он и ФИО3, как родители малолетней потерпевшей, сами пережили сильные тревогу за жизнь и здоровье дочери, страдания и душевную боль, после происшествия не могли жить полноценной жизнью.

Приводит доводы о том, что осужденный вину в содеянном не признал, не раскаялся, вред не возмещал.

ФИО5 и ФИО3 просят изменить приговор в части разрешения их гражданского иска, взыскать с осужденного компенсацию морального вреда в размере 250 000 руб. каждому из родителей - ФИО5 и ФИО3, и 1 000 000 руб. – их малолетней дочери ФИО2

В апелляционной жалобе с дополнениями осужденный ФИО4 просит отменить приговор как незаконный и необоснованный и вынести в отношении него оправдательный приговор.

Считает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

По мнению осужденного, уголовное дело расследовано и рассмотрено судом необъективно, с обвинительным уклоном, с нарушением принципа равенства сторон.

Утверждает, что его вина в совершении преступления не доказана, обвинительный приговор основан на противоречащих друг другу доказательствах и предположениях. Пункт 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 23.10.1993 № 1090 (далее также - ПДД РФ) он не нарушал. Вывод суда о том, что он при подъезде к нерегулируемому пешеходному переходу не проявил необходимых внимательности и предусмотрительности, своевременно не снизил скорость движения до безопасной, материалами дела не подтвержден.

Также осужденный ссылается на то, что копия схемы ДТП на месте ему не вручалась, в схеме ДТП имеются исправления, нечитаемые числа, отсутствуют некоторые размеры, не указаны автомобили, стоящие в зоне действия знака 3.27 «Остановка запрещена», в том числе в непосредственной близости перед пешеходным переходом, затрудняя ему обзор.

Указывает, что основной причиной ДТП явилось неблагоприятное стечение обстоятельств. Так, родители оставили ребенка с няней, которая не имела права заниматься такой деятельностью. Сами пострадавшие не контролировали свои действия, вели себя неадекватно. Потерпевший №1, вместо того, чтобы не препятствовать ФИО22 ФИО23 выбежать за границу опасной зоны возможного поражения травмирующими деталями автомобиля или вытолкнуть девочку за пределы этой зоны, схватила последнюю на руки перед приближающимся автомобилем, чем только усугубила ситуацию, вернув девочку под удар. Пострадавшие фактически бросились под колеса его автомобиля.

Приводит доводы о том, что пешеходный переход был пуст и требование п. 14.1 ПДД РФ уступить дорогу пешеходам, переходящим дорогу или вступившим на проезжую часть для осуществления перехода, выполнять не было необходимости. Он не видел девочку до момента ее отбрасывания влево от автомобиля при ДТП, что подтверждено показаниями свидетелей Свидетель №1, находившегося в его автомобиле, и Свидетель №3, двигавшегося на своем автомобиле позади него. Потерпевший №1 появилась на пешеходном переходе для него внезапно, на расстоянии, недостаточном для реагирования и приведения в действие тормозной системы для предотвращения наезда.

Обращает внимание, что момент начала торможения его автомобиля мог быть определен по загоранию стоп-сигналов, запечатленном на записи с видеорегистратора, установленного в автомобиле Свидетель №3?., однако эта видеозапись в материалах дела отсутствует. Свидетель №3 сообщил, что удаление записей произошло при извлечении карты памяти из видеорегистратора для передачи инспектору ГИБДД, но не уточнил, кто именно извлекал карту. При этом не установлено, каким образом стерты записи с карты неработающего устройства, и была ли такая техническая возможность. Следствие не предприняло попыток восстановить записи с помощью специалистов, что было сделано с картой памяти из видеорегистратора самого ФИО7 ?.?. Полагает, что подлежит дополнительному выяснению, кто и на каком основании пытался восстановить видеозапись на карте с его видеорегистратора. Отмечает, что источник исследованной в суде видеозаписи не установлен.

Осужденный считает показания Потерпевший №1 о том, что незадолго до ДТП девочка бежала впереди нее на расстоянии 1 метр, противоречащими видеозаписи, согласно которой расстояние было значительно больше, затем Маша ускорилась и побежала к пешеходному переходу, Потерпевший №1 среагировала с опозданием и побежала за ребенком.

Кроме того, приводит свои суждения о том, что в результате наезда автомобилем пострадала только Потерпевший №1, на тело девочки автомобиль воздействия не оказывал. Не исключено причинение всех или некоторых повреждений ребенку в результате падения на нее Потерпевший №1, а также в результате падения с высоты человеческого роста, при этом экспертиза по причине образования телесных повреждений у ФИО2 не проведена.

Обращает внимание, что суд в приговоре сослался на отсутствие оснований применения к Потерпевший №1 положений п. 4.3 ПДД РФ, не имеющего отношения к рассматриваемому ДТП, в чем он усматривает элемент фальсификации.

ФИО4 выражает несогласие с заключением судебно-медицинской экспертизы в отношении Потерпевший №1 в части оценки тяжести вреда здоровью, поскольку не исследовалось состояние ее здоровья до ДТП, хотя при оценке утраты трудоспособности ее величину следует считать от фактически имевшейся до повреждения здоровья.

Полагает, что судом необоснованно отказано в ходатайстве о вызове эксперта для допроса в судебном заседании.

По мнению осужденного, суд, ошибочно указывая о наезде автомобилем на двух пешеходов, допустил противоречие с собственными выводами, согласно которым ребенок находился на руках у Потерпевший №1 и не подвергался воздействию автомобиля, при этом ему назначено более строгое наказание, с учетом наезда на группу лиц.

Обращает внимание, что выводы заключения первой судебной экспертизы о наличии у него технической возможности избежать наезда на пешеходов базируется на скорости движения 25 км/час, принятой с его слов. Никаких расчетов, вычислений не производилось, без чего ответить на поставленный перед экспертом вопрос невозможно. Во втором экспертном заключении расчетным путем скорость движения автомобиля определена как 40 км/час по следу торможения. В обеих экспертизах в разделе «Исходные данные» указываются скорости движения двух других участников ДТП - Потерпевший №1 8,9 км/час, а ФИО2 3,46 км/час, характеризуемые как «спокойный бег». Однако происхождение приведенных значений скорости ничем не аргументировано, хотя по данным Центральной криминалистической лаборатории (<адрес>) скорость бега детей такого возраста может достигать 10 км/час.

Указывает, что заключения обеих судебных экспертиз идентичны и сделаны на основе трактовки п. 4.5 раздела «4. Обязанности пешеходов» и п. 14.1 раздела «14. Пешеходные переходы и места остановок маршрутных транспортных средств» ПДД РФ. При этом эксперт не учел, что он принял меры предосторожности, при приближении к пешеходному переходу снизил скорость с разрешенных 60 км/час до 25-30 км/час.

Также приводит суждения о том, что эксперт не проанализировал ситуацию с расположением транспортных средств на проезжей части, не запросил у следователя дополнительную информацию и не сообщил о необходимости ее представления. На видеозаписи видны легковые автомобили, стоящие в зоне действия знака 3.27 «Остановка запрещена» перед и за пешеходным переходом, ограничивающие обзор как водителям, так и пешеходам. На схеме ДТП данные автомобили не указаны, так как могли уехать до прибытия ГИБДД, что не исключает обязанность эксперта исследовать ситуацию полностью и оценить воздействие упомянутых автомобилей на создание предпосылок к ДТП.

Полагает, что эксперт мог на основе протокола и видеозаписи восстановить обстановку на проезжей части в момент ДТП, достоверно определить скорости движения автомобиля и потерпевших до момента столкновения, но не принял во внимание видеозапись и, вероятно, взял скорости бега потерпевших из справочников. Эксперт не изучил момент, когда пешеход Потерпевший №1 догнала ребенка, повлияло ли это на объем и степень нанесенных ребенку повреждений, а также могли ли действия няни по оставлению ребенка в опасности повлиять на травмы ребенка.

Приводит собственные расчеты, на основании которых, исходя из видеозаписи и Схемы, скорость бега потерпевших составила: Потерпевший №1 - 9,9 км/час. = 2,75 м/cек.; ФИО22 M K. - 9,0 км/чac. = 2,50 м/сек, что не согласуется с выводами эксперта. Также указывает, что эксперт не определил время достижения пострадавшими от тротуара до точки столкновения, которое составляет около 2 сек.

Обращает внимание, что на данном участке дороги имеется уклон в сторону движения, что также сказывается на увеличении тормозного пути, но не учтено при проведении экспертизы. Математические расчеты эксперта проводятся только по одной формуле - определение скорости движения по следу торможения в момент его начала. При этом эксперт не определил остановочный путь, в который тормозной путь входит как составная часть, не установил координаты рабочего места водителя в автомобиле, что увеличивает расстояние точки обнаружения опасности от конца тормозного пути на 2 метра. Время, затраченное на прохождение автомобиля с момента обнаружения водителем опасности, до момента срабатывания тормозной системы составляет 1,0-2,6 сек. Таким образом, до момента начала торможения автомобиль прошел некоторое расстояние, которое может достигать при скорости 40 км/час от 11,1 до 28,86 метров, при скорости 30 км/час от 9,96 до 21,58 метров. Остановочный путь может составлять от 18,5 до 36 метров. Полное время преодоления остановочного пути составит 2,78 - 4,38 сек.

Также осужденный отмечает, что при исследовании эксперт не учитывал рост ФИО2, не позволяющий видеть ее за стоящими автомобилями. Он видел идущую по тротуару быстрым шагом женщину, ее поведение и расстояние до перехода не давали оснований предположить наличие у нее намерения пересечь улицу. Эксперт указал, что пешеход Потерпевший №1 должна была руководствоваться требованиями п. 4.5 ПДД РФ, но анализ ее действий в соответствии ПДД не произвел. Также в заключении эксперт констатирует, что водитель автомобиля ФИО4, приближаясь к нерегулируемому пешеходному переходу, обязан уступить дорогу пешеходам, переходящим дорогу или вступившим на проезжую часть для осуществления перехода, то есть должен был руководствоваться требованиями п. 14.1 ПДД, требованиями дорожных знаков 5.19 и 5.19.2, но анализ ситуации, сложившейся перед столкновением, не выполнил. Эксперт проигнорировал тот факт, что Потерпевший №1, действуя небрежно, не предвидела возможное наступление общественно-опасных последствий, хотя, являясь лицом, сопровождающим несовершеннолетнего ребенка в особо опасных условиях, при необходимой внимательности и предусмотрительности должна была и могла предвидеть эти последствия. Экспертом также не учтено, что автомобиль на момент обнаружения им потерпевших на переходе уже прошел точку принятия эффективных мер безопасности.

Выражает несогласие с выводами эксперта, который ссылается на предусмотренный п. 1.1 ПДД РФ термин: «Уступить дорогу». Оценивая действия сторон, эксперт игнорирует их равноправие как участников движения в части выполнения п. 1.1 ПДД РФ и делает вывод о наличии у водителя ФИО4 технической возможности избежать столкновения.

По мнению автора апелляционной жалобы, Потерпевший №1 в нарушение требований п. 4.5 ПДД РФ не убедилась в безопасности перехода перед близко идущим автомобилем, проявила халатность, предоставив ребенку возможность бесконтрольного движения по тротуару, что он расценивает как уголовно наказуемое деяние - оставление ребенка в беспомощном состоянии (ст. 125 УК РФ). Данное нарушение экспертом не рассмотрено и оставлено за рамками экспертного заключения. Однако на стр. 4 экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ эксперт констатирует, что водитель ФИО4 нарушил ПДД РФ и допустил наезд, что выходит за пределы компетенции эксперта.

Ссылается на заключение и показания ФИО13, утверждая, что последний обладает достаточными специальными познаниями для оценки заключений проведенных по делу судебных экспертиз. ФИО13 выполнен достаточный объем обязательных в подобных случаях математических и графических расчетов. Однако суд безосновательно не принял во внимание и поставил под сомнение заключение специалиста ФИО13 об отсутствии у него технической возможности избежать ДТП. Считает, что близкое знакомство ФИО13 с ним процессуального значения не имеет.

По мнению осужденного, приведение в приговоре сведений ГБУЗ «Самарская областная клиническая офтальмологическая больница им. Ерошевского» о наличии у него заболевания глаз без исследования аналогичных сведений в отношении Потерпевший №1 свидетельствует о нарушении судом принципа равноправия сторон.

Кроме того, автор апелляционной жалобы обращает внимание на необоснованное указание судом в приговоре на совершение преступления с прямым умыслом.

В апелляционной жалобе защитник – адвокат ФИО20 выражает несогласие с приговором, считает его незаконным и необоснованным, подлежащим отмене с вынесением в отношении ФИО4 оправдательного приговора.

Приводит доводы о невиновности осужденного и отсутствии в его действиях состава преступления по основаниям, аналогичным приведенным в апелляционной жалобе ФИО4

Заслушав стороны, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о виновности ФИО4 в совершении преступления при обстоятельствах, установленных судом и изложенных в приговоре, являются правильными, основанными на полно и всесторонне исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательствах, которым суд дал надлежащую оценку.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО4 вину в совершении инкриминируемого преступления не признал и дал показания, соответствующие доводам апелляционной жалобы.

Несмотря на занятую осужденным позицию, его виновность в совершении установленного судом преступления полностью подтверждается совокупностью исследованных судом доказательств.

Так, согласно показаниям потерпевшей Потерпевший №1 ДД.ММ.ГГГГ она с малолетней ФИО22 ФИО27 шла по тротуару. Подходя к пешеходному переходу, ФИО26 побежала на пешеходный переход, она побежала за девочкой. Когда они находились на середине проезжей части на пешеходном переходе, она успела схватить ребенка на руки, и в это время автомобиль совершил наезд непосредственно на нее, от удара ФИО25 вылетела из ее рук и упала. Сам момент ДТП она не видела. Удар автомобиля ей пришелся по ноге. В результате ДТП у нее было сломано левое бедро, на голове образовалась шишка, вставлены три спицы в ногу. Ребенок находился в реанимации.

Из показаний законного представителя несовершеннолетней потерпевшей ФИО5 следует, что ДД.ММ.ГГГГ на его малолетнюю дочь ФИО6 был совершен наезд автомобилем под управлением осужденного на пешеходном переходе. Он и его супруга ФИО3 в это время находились дома. Когда им сообщили об этом по телефону, они с супругой прибежали на место ДТП, где на проезжей части на трамвайных путях лежала их дочь. Потом ФИО24 была госпитализирована на карете скорой медицинской помощи, находилась в реанимации, затем проходила лечение в больнице им. Середавина. В результате ДТП дочь получила разрыв почки, перелом ребер, ушиб брюшины. В настоящее время они периодически проходят обследование на состояние ее здоровья. Потерпевший №1 является другом их семьи, периодически гуляет с их дочерью.

В соответствии с показаниями свидетеля Свидетель №1 он является знакомым ФИО4 В день ДТП они ехали на автомобиле под управлением ФИО4 от <адрес>-за автомобилей, стоявших вдоль тротуара, выскочила женщина и побежала поперек дороги, ФИО4 затормозил настолько резко, насколько мог, но ДТП избежать не удалось. У данной женщины оказался ребенок на руках. Скорость была невысокая, примерно 25-30 км/ч, все произошло на пешеходном переходе.

Свидетель Свидетель №2 показала, что ДД.ММ.ГГГГ, выехав с <адрес>, услышала удар, потом увидела, что на пешеходном переходе сидит женщина, позже увидела лежащего ребенка. На дороге стоял автомобиль «<данные изъяты> Она сразу стала звонить в скорую помощь.

Как следует из показаний свидетеля Свидетель №3, данных на стадии предварительного расследования и оглашенных в судебном заседании в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ, ДД.ММ.ГГГГ он осуществлял движение на автомобиле по <адрес> со скоростью около 30 км/ч. В салоне автомобиля имелся видеорегистратор. Было светлое время суток, ясно, осадков не было, проезжая часть сухая. Правая полоса движения была занята припаркованными автомобилями, поэтому он двигался по второй полосе движения. Впереди его автомобиля на расстоянии 5-7 метров со скоростью около 30 км/ч двигался автомобиль «<данные изъяты> Подъезжая к нерегулируемому пешеходному переходу, обозначенному дорожной разметкой «зебра» и дорожными знаками, он увидел, что справа от него по пешеходной дорожке бежит маленький ребенок, за которым бежит женщина. Он увидел, что девочка выбежала на пешеходный переход, на разметку «зебра», за ней выбежала женщина. Они бежали в темпе спокойного бега справа налево по ходу его движения. Он снизил скорость, а автомобиль «<данные изъяты> движущийся впереди него, продолжил движение прямолинейно, как ему показалось, не снижая скорости, и совершил наезд на указанных пешеходов. От удара девочка и женщина отлетели от автомобиля «Москвич» и упали на проезжую часть. Прибывшим на место ДТП сотрудникам ГИБДД он сообщил, что в салоне его автомобиля имеется видеорегистратор, однако при извлечении карты памяти из него произошло удаление записи (т. 1, л.д. 157-159).

Показания потерпевшей и указанных свидетелей судом проверены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства и обоснованно признаны достоверными, подтверждающими вину ФИО4 Оснований не доверять их показаниям у суда не имелось, поскольку заинтересованности потерпевшей и свидетелей в исходе дела и причин для оговора осужденного не установлено, их показания были последовательными и стабильными, согласуются между собой, дополняют друг друга, противоречий, влияющих на доказанность вины осужденного в совершении преступления, не имеют, соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, подтверждаются иными письменными доказательствами, исследованными судом, которые подробно приведены в приговоре, в частности:

- протоколом осмотра места совершения административного правонарушения от ДД.ММ.ГГГГ, схемой места ДТП от ДД.ММ.ГГГГ с фототаблицей, согласно которым место наезда на пешеходов находится на нерегулируемом пешеходном переходе (т. 1, л.д. 12-17);

- протоколом осмотра предметов (документов) от ДД.ММ.ГГГГ с фототаблицей, в соответствии с которым осмотрен оптический диск видеозаписью, произведенной на камеру мобильного телефона. На записи запечатлена другая видеозапись с видеорегистратора, установленного на зеркале заднего вида автомобиля Свидетель №3, на которой зафиксирована проезжая часть, по которой движется автомобиль под управлением ФИО4, за которым движется автомобиль с видеорегистратором под управлением Свидетель №3 Автомобиль под управлением ФИО4 движется прямолинейно, по левой полосе проезжей части, у правого края проезжей части находятся припаркованные легковые автомобили. Затем на видео зафиксирован момент выхода пешехода Потерпевший №1 на проезжую часть, которая движется в темпе бега по разметке «зебра» справа налево относительно направления движения автомобилей. После этого на разметке «зебра» происходит наезд автомобиля под управлением ФИО4 на пешехода Потерпевший №1, которую отбрасывает на проезжую часть влево от автомобиля. Автомобиль под управлением ФИО4 останавливается на проезжей части у окончания разметки «пешеходный переход», проехав ее (т. 1, л.д. 186-193);

- протоколом осмотра предметов (документов) от ДД.ММ.ГГГГ с фототаблицей, из которого следует, что при осмотре оптического диска с видеозаписью с камеры сегмента «Безопасный город», установлено, что в обзор камеры попадает проезжая часть <адрес> с пешеходным переходом, оборудованным разметкой «зебра» и знаками 5.19.1, 5.19.2. По проезжей части <адрес> в обоих направлениях движутся транспортные средства в свободном потоке, движение не плотное. Погода солнечная, без осадков, дорожное покрытие сухое, асфальтированное. В обзор камеры попадает тротуар, расположенный слева от проезжей части (относительно направления движения автомобилей со стороны <адрес>), по которому прямолинейно в темпе спокойного бега движутся пешеходы - девочка (ФИО2) и женщина (Потерпевший №1), при этом ФИО2 движется впереди Потерпевший №1 Затем в кадре появляется автомобиль «<данные изъяты>» под управлением ФИО4, который движется по левой полосе проезжей части своего направления движения. За данным автомобилем движется легковой автомобиль под управлением Свидетель №3 У правого края проезжей части относительно движения автомобиля припаркованы легковые автомобили. Затем пешеход ФИО2 меняет траекторию движения, подбегает к краю проезжей части и выбегает на проезжую часть по разметке «зебра», не меняя темпа движения. За ней бежит пешеход Потерпевший №1 В этот момент к пешеходам приближается автомобиль под управлением ФИО4, затем на разметке «зебра» происходит наезд передней левой частью автомобиля на пешеходов. От наезда пешехода Потерпевший №1 отбрасывает влево, пешехода ФИО2 – вперед. Потом автомобиль под управлением ФИО4 останавливается, из салона выходит водитель и подходит к пешеходам (т. 1, л.д. 162-167);

- протоколом осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ с фототаблицей, подтверждающим, что осмотрен автомобиль осужденного, тонировочная пленка на стеклах которого отсутствует (т. 1, л.д. 200-202);

- заключением судебной медицинской экспертизы №э/2955 от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому у Потерпевший №1 установлены следующие повреждения: ушиб мягких тканей в теменной области слева; закрытый перелом диафиза левой бедренной кости. Учитывая изложенные данные об обстоятельствах травмы в результате ДТП, оценка тяжести вреда здоровью проведена в совокупности и по повреждению, соответствующему наибольшей тяжести, – перелому диафиза левой бедренной кости, которое по признаку стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть, независимо от исхода и оказания (неоказания) медицинской помощи, причинила тяжкий вред здоровью (т. 1, л.д. 104-105);

- заключением судебной медицинской экспертизы №э/3682 от ДД.ММ.ГГГГ, из которого следует, что у ФИО2 установлена сочетанная травма головы, туловища, конечностей, включающая: - черепно-мозговую травму: сотрясение головного мозга, ссадины на голове; закрытую травму груди: переломы ребер справа 5-1, слева 3,6, двусторонний гемоторакс, левосторонний пневмоторакс, ушиб обоих легких; закрытую травму забрюшинного пространства с разрывом правой почки; ссадины и гематомы на конечностях. Установленная сочетанная травма головы, туловища и конечностей являлась опасной для жизни и по данному признаку причинила тяжкий вред здоровью (т. 1, л.д. 110-113);

- заключениями судебной автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ и дополнительной судебной автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым скорость движения автомобиля «<данные изъяты>», исходя из оставленных следов торможения на месте происшествия, определяется равной около 40 км/час. При заданных данных в описанной дорожной ситуации, своевременно выполняя требования п. 14.1 ПДД РФ, дорожных знаков 5.19.1 и 5.19.2, то есть приближаясь к нерегулируемому пешеходному переходу, уступив дорогу пешеходам, переходящим дорогу или вступившим на проезжую часть (трамвайные пути) для осуществления перехода, водитель автомобиля ФИО4 располагал технической возможностью избежать наезда на пешеходов Потерпевший №1 и ФИО2 В данной дорожной ситуации водитель автомобиля ФИО4, приближаясь к нерегулируемому пешеходному переходу, обязан уступить дорогу пешеходам, переходящим дорогу или вступившим на проезжую часть для осуществления перехода, то есть должен был руководствоваться требованиями п. 14.1 ПДД РФ, дорожных знаков 5.19.1 и 5.19.2 (т. 1, л.д. 211-216).

Совокупность указанных доказательств позволила суду первой инстанции прийти к правильному выводу о виновности ФИО4 во вмененном ему преступлении.

Выдвинутые стороной защиты в апелляционных жалобах доводы об отсутствии в действиях осужденного состава преступления приводились и при рассмотрении дела судом первой инстанции, которым тщательно проверены в ходе судебного следствия и обоснованно признаны несостоятельными.

Суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что эти доводы и показания осужденного приведены им в качестве избранного способа защиты с целью уклонения от уголовной ответственности за содеянное и основаны на неверном толковании норм права, они объективно опровергаются совокупностью исследованных судом доказательств.

Так, в силу пункта 1.3 ПДД РФ участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, а также выполнять распоряжения регулировщиков, действующих в пределах предоставленных им прав и регулирующих дорожное движение установленными сигналами.

На основании п. 1.5 ПДД РФ участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда.

В соответствии с п. 10.1 ПДД РФ водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения Правил. При возникновении опасности, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства».

Пунктом 14.1 ПДД РФ предусмотрено, что водитель транспортного средства, приближающегося к нерегулируемому пешеходному переходу, обязан уступить дорогу пешеходам, переходящим дорогу или вступившим на проезжую часть (трамвайные пути) для осуществления перехода.

В ходе судебного следствия установлено, что причиной ДТП послужило состоящее в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде причинения тяжкого вреда здоровью Потерпевший №1 и малолетней ФИО2 нарушение требований пунктов 10.1 и 14.1 ПДД РФ водителем ФИО4, который, управляя технически исправным автомобилем, на нерегулируемом пешеходном переходе, обозначенном дорожными знаками 5.19.1, 5.19.2 «Пешеходный переход», а также разметкой 1.14.1, своевременно не снизил скорость движения до безопасной, обеспечивающей водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований ПДД РФ, не убедился в отсутствии пешеходов на пешеходном переходе, не уступил дорогу пешеходам и допустил наезд на переходящих дорогу потерпевших Потерпевший №1 и малолетнюю ФИО2

По отношению к наступившим последствиям в действиях осужденного по нарушению указанных пунктов ПДД РФ судом обоснованно установлена неосторожная форма вины в виде небрежности, поскольку он не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия.

Заключениями судебных автотехнических экспертиз установлено наличие у водителя ФИО4 технической возможности предотвратить наезд на пешеходов при выполнении требований п. 14.1 ПДД РФ, дорожных знаков 5.19.1 и 5.19.2, которыми он должен был руководствоваться в данной дорожной ситуации.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что в данном случае действия ФИО4 находятся в причинно-следственной связи с ДТП и наступившими последствиями в виде причинения тяжкого вреда здоровью обеих потерпевших.

Так, из показаний потерпевшей Потерпевший №1, свидетелей Свидетель №3, ФИО12, Свидетель №1, а также просмотренных видеозаписей судом установлено, что пешеходы Потерпевший №1 и малолетняя ФИО2 осуществляли переход проезжей части по нерегулируемому пешеходному переходу, в момент наезда автомобиля ребенок ФИО2 находилась на руках у Потерпевший №1, от удара автомобиля последняя упала на асфальтированную дорогу, а ФИО2 выпала из ее рук и упала на проезжую часть. В момент наезда пешеходы находились на середине проезжей части дороги, на трамвайных путях. Удар произошел передней левой частью автомобиля в процессе торможения.

Приведенные в апелляционных жалобах стороны защиты доводы об отсутствии в действиях ФИО4 состава преступления, поскольку он не нарушал требования ПДД РФ, предпринял все зависящие от него меры для предотвращения наезда на пешеходов, в том числе экстренное торможение, ДТП произошло по вине потерпевшей Потерпевший №1, которая внезапно выбежала на пешеходный переход за ребенком, схватила девочку на руки, вместо того, чтобы не препятствовать покинуть зону поражения движущимся автомобиля или вытолкнуть за пределы такой зоны, суд апелляционной инстанции отклоняет как надуманные и опровергающиеся совокупностью исследованных судом доказательств.

Как правильно указал суд в приговоре, наезд на пешеходов произошел уже на середине проезжей части, что свидетельствует о наличии у водителя ФИО4 технической возможности избежать ДТП при соблюдении требований ПДД РФ.

Из показаний осужденного следует, что ребенка на проезжей части он не видел, лишь после ДТП увидел девочку лежащей на проезжей части.

При этом свидетельскими показаниями Свидетель №3 и исследованными судом видеозаписями подтверждено, что он во время движения на автомобиле сзади автомобиля под управлением ФИО4 на расстоянии 5-7 метров своевременно увидел передвигавшихся по пешеходному переходу в темпе спокойного бега ребенка и женщину, после чего снизил скорость, а автомобиль «Москвич» продолжил движение без снижения скорости и совершил наезд на пешеходов.

Вопреки доводам осужденного, сведения о наличии у него заболеваний глаз (неполной осложненной катаракты, подвывиха хрусталика, роговичного астигматизма, миопии слабой степени, периферической хориоретинальной дистрофии сетчатки, ламелярного разрыва левого глаза, периферической хориоретинальной дистрофии сетчатки правого глаза) обоснованно учтены судом, поскольку при их наличии ФИО4 следовало более внимательно следить за дорожной обстановкой и осуществлять контроль над управлением транспортным средством.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09.12.2008 № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», при решении вопроса о технической возможности предотвращения дорожно-транспортного происшествия судам следует исходить из того, что момент возникновения опасности для движения определяется в каждом конкретном случае с учетом дорожной обстановки, предшествующей дорожно-транспортному происшествию. Опасность для движения следует считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную возможность ее обнаружить.

При анализе доказательств наличия либо отсутствия у водителя технической возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие в условиях темного времени суток или недостаточной видимости следует исходить из того, что водитель в соответствии с пунктом 10.1 Правил должен выбрать скорость движения, обеспечивающую ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

Вопреки доводам осужденного, наличие препятствий к обзору ввиду припаркованных перед пешеходным переходом справа по ходу его движения автомобилей в данном случае не относится к обстоятельствам, освобождающим его от уголовной ответственности за содеянное, поскольку он должен был учитывать возможность возникновения опасности исходя из конкретных дорожной ситуации и дорожных условий и предпринять меры по обеспечению безопасного движения автомобиля, однако избранная скорость движения не обеспечила ему возможности постоянного контроля за дорожной ситуацией и избежания наезда на пешеходов.

Судом достоверно установлено, что местом наезда на потерпевших является нерегулируемый пешеходный переход. При таких обстоятельствах суд верно принял во внимание выводы заключений судебных автотехнических экспертиз, поскольку в данной дорожной ситуации возможность ФИО4 избежать наезда на пешеходов зависела не от технической возможности управляемого им транспортного средства, а от своевременного выполнения им требований названных выше пунктов ПДД РФ.

Таким образом, выводы суда о доказанности виновности осужденного в совершении преступления являются правильными и сомнений не вызывают.

В соответствии с п. 4.5 ПДД РФ на пешеходных переходах пешеходы могут выходить на проезжую часть (трамвайные пути) после того, как оценят расстояние до приближающихся транспортных средств, их скорость и убедятся, что переход будет для них безопасен.

Как разъяснено в п. 10 упомянутого постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №, если суд на основании исследованных доказательств установит, что указанные в статье 264 УК РФ последствия наступили не только вследствие нарушения лицом, управляющим транспортным средством, правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, но и ввиду несоблюдения потерпевшим конкретных пунктов правил (например, переход пешеходом проезжей части с нарушением требований пункта 4.3 Правил), эти обстоятельства могут быть учтены судом как смягчающие наказание, за исключением случаев, когда водитель, виновный в совершении дорожно-транспортного происшествия, не выполнил свои обязанности по обеспечению безопасности пассажиров (пункт 2.1.2 Правил).

Между тем доводы осужденного о виновном нарушении Потерпевший №1 требований п. 4.5 ПДД РФ противоречат фактическим обстоятельствам дела, согласно которым на пешеходный переход она выбежала для предотвращения причинения вреда малолетней ФИО2 При этом данное обстоятельство не опровергает выводов суда о наличии у ФИО4 технической возможности избежать ДТП и соответственно не свидетельствует об отсутствии состава преступления в его действиях.

Указание в приговоре об отсутствии оснований для признания нарушения Потерпевший №1 положений п. 4.3 ПДД РФ (а не п. 4.5 ПДД РФ), вопреки доводам осужденного, не влияет на правильность выводов суда относительно виновности осужденного и не свидетельствует о фальсификации судом доказательств.

Схема места ДТП содержит все необходимые сведения, в том числе место наезда на пешеходов, направление их движения и направление движения автомобиля под управлением осужденного. Объективные данные, свидетельствующие о том, что протокол осмотра места ДТП содержит недостоверные сведения, в материалах дела отсутствуют. Нарушений требований закона при назначении и производстве судебных экспертиз допущено не было.

Выводы заключений проведенных по делу судебных экспертиз надлежащим образом аргументированы, научно обоснованы, содержат указание на примененные при исследовании методики, соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, проведены экспертами государственных экспертных учреждений, имеющими необходимый стаж экспертной деятельности, предупрежденными об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение, не заинтересованными в исходе дела. Данные экспертные заключения соответствуют совокупности других доказательств, в том числе показаниям потерпевшей и свидетелей, протоколам следственных действий и иным. Необходимые для дачи заключения материалы им были предоставлены и признаны экспертами достаточными для категоричных выводов.

Вопреки доводам осужденного, при проведении и составлении заключений судебных автотехнических экспертиз эксперт дал ответы на поставленные ему вопросы, входящие в его компетенцию.

Приведенные в апелляционных жалобах доводы о необъективности и недостоверности выводов заключений судебных экспертов со ссылкой на заключение специалиста (рецензию) ФИО13 и его показания в суде, согласно которым потерпевшие Потерпевший №1 и ФИО2 фактически бросились под колеса автомобиля ФИО4, принявшего все зависящие от него меры к избежанию ДТП и не имевшего технической возможности для избежания наезда, в ДТП виновна Потерпевший №1, проявившая халатность и не обеспечившая безопасность ребенка, обоснованно отклонены судом первой инстанции как надуманные с приведением надлежащих мотивов.

Представленное стороной защиты заключение специалиста ФИО13 и его показания в суде правильно не приняты судом в качестве допустимых доказательств невиновности осужденного, поскольку наличие у него соответствующей компетенции по производству такого рода судебных автотехнических экспертиз материалами дела не подтверждено, проведение экспертизы ему не поручалась, об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ ФИО13 не предупреждался, находится в дружеских отношениях с осужденным.

Кроме того, как верно отметил суд в приговоре, согласно положениям ст. 80 УПК РФ специалист не наделен полномочиями по рецензированию заключений судебных экспертиз и юридической оценке действий сторон, что относится к исключительной прерогативе органа предварительного следствия и суда.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами осужденного о допущенных при составлении схемы места ДТП нарушениях. В данной схеме отсутствуют исправления в имеющих значение по делу сведениях (погодных условий, состоянии проезжей части дороги, направлении движения автомобиля осужденного, размерах проезжей части, следов торможения, места наезда на пешеходов, расположения дорожных знаков и разметки и т.д.). Схема соответствует фактической обстановке, имевшейся на момент осмотра места ДТП, что подтверждено подписями понятых и самого ФИО4, у которых замечаний по схеме заявлено не было. Из фототаблицы, приложенной к схеме, усматривается, что автомобилей, стоящих перед пешеходным переходом в зоне действия знака 3.27 «Остановка запрещена», на момент осмотра не было, в связи с чем доводы осужденного о их неотражении в схеме являются необоснованными.

Невручение копии схемы места ДТП водителю ФИО8 к числу нарушений законодательства не отнесено.

Приведенные в апелляционной жалобе ФИО4 доводы о том, что основной причиной ДТП явилось неблагоприятное случайное стечение обстоятельств, а также нарушение родителями малолетней ФИО2 и потерпевшей Потерпевший №1 требований законодательства являются несостоятельными. Каких-либо нарушений с их стороны, которые находятся в причинно-следственной связи с ДТП и наступившими последствия в виде причинения вреда здоровью потерпевших, не усматривается.

Также являются необоснованными доводы осужденного о неполноте предварительного следствия, в том числе неустановлении момента начала торможения его автомобиля, поскольку все обстоятельства ДТП установлены совокупностью доказательств, признанных судоми достоверными и достаточными для вывода о виновности ФИО4, в том числе показаниями потерпевшей Потерпевший №1, свидетеля Свидетель №3?., протоколом осмотра места совершения ДТП и схемой места ДТП, заключениями судебных экспертиз, протоколами осмотра видеозаписей.

Вопреки доводам осужденного, обстоятельства утраты или удаления видеозаписи с видеорегистратора, установленного в автомобиле Свидетель №3?., правового значения по делу не имеют.

Сомнений в достоверности видеозаписей, осмотренных на стадии предварительного следствия и в ходе судебного разбирательства, не имеется. Источники всех видеозаписей установлены, доводы ФИО4 об обратном противоречат материалам дела, электронные носители с ними в установленном порядке признаны вещественными доказательствами и приобщены к материалам дела.

Приведенные ФИО4 доводы о необъективности показаний потерпевшей Потерпевший №1 относительно того, на каком расстоянии она находилась от ФИО22 Маши перед тем, как последняя свернула с тротуара и выбежала на пешеходный переход, как быстро среагировала Потерпевший №1, не свидетельствуют о недостоверности ее показаний, при этом обстоятельства, на которые обращает внимание осужденный, существенного значения по делу не имеют.

Суд апелляционной инстанции признает необоснованными доводы стороны защиты о том, что непосредственно в результате наезда автомобилем пострадала только Потерпевший №1, а с телом ФИО22 Маши автомобиль в контакт не вступал, о необходимости проведения дополнительно судебной медицинской экспертизы ввиду того, что не исключено причинение всех или некоторых повреждений ребенку в результате падения на нее Потерпевший №1, а также в результате падения с высоты человеческого роста.

Так, судом достоверно установлено, что все телесные повреждения обеим потерпевшим были причинены в результате нарушения требований ПДД РФ ФИО4, который совершил наезд на Потерпевший №1, поднявшую на руки малолетнюю ФИО2 непосредственно на пешеходном переходе. Именно наезд автомобилем под управлением осужденного на Потерпевший №1 повлек причинение потерпевшим всех описанных в обвинении повреждений.

Доводы ФИО4 о возможном причинении телесных повреждений ребенку в результате падения самой ФИО28 или падения на нее Потерпевший №1 не опровергают выводов суда о наличии прямой причинно-следственной связи между действиями осужденного и причинением тяжкого вреда здоровью ФИО22 ФИО29. Кроме того, из исследованной судом видеозаписи следует, что после наезда на Потерпевший №1 она упала не на девочку, а на поверхность проезжей части дороги.

Суд апелляционной инстанции отклоняет основанные на неверном толковании норм права доводы осужденного о несогласии с заключением судебно-медицинской экспертизы в отношении Потерпевший №1 в части оценки тяжести вреда здоровью.

В соответствии с п. 3 Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 17.08.2007 № 522, вред, причиненный здоровью человека, определяется в зависимости от степени его тяжести (тяжкий вред, средней тяжести вред и легкий вред) на основании квалифицирующих признаков, предусмотренных пунктом 4 настоящих Правил, и в соответствии с медицинскими критериями определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утверждаемыми Министерством здравоохранения и социального развития Российской Федерации.

Согласно подп. 6.11.6 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 № 194н, к тяжкому вреду здоровья, вызывающему значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть (стойкая утрата общей трудоспособности свыше 30 процентов), независимо от исхода и оказания (неоказания) медицинской помощи, относится, в частности, установленное у Потерпевший №1 повреждение в виде закрытого перелома диафиза бедренной кости.

Необходимость проведения иных экспертных исследований, повторных или дополнительных судебных экспертиз, допроса экспертов по делу отсутствовала, доводы апелляционной жалобы об обратном являются необоснованными.

Обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии с требованиями ст. 73 УПК РФ по данному уголовному делу, в том числе время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления, установлены судом первой инстанции в полном объеме и верно.

Приведенные в приговоре суда доказательства виновности осужденного были непосредственно исследованы судом первой инстанции в соответствии с требованиями ст. 240 УПК РФ, проверены согласно требованиям ст. 87 УПК РФ в совокупности с другими доказательствами по делу, нашли свое полное подтверждение и были оценены с учетом правил, предусмотренных ст. 88 УПК РФ, с точки зрения их достаточности, полноты, допустимости и относимости к рассматриваемым событиям.

Доказательства, на которые суд ссылается в приговоре, получены в соответствии со ст. 75 УПК РФ; оснований для признания их недопустимыми судом не установлено.

Судом не установлено фактов умышленного создания органом предварительного расследования улик, изобличающих осужденного. При этом представленных доказательств достаточно для вывода о его виновности в совершении указанного выше преступления.

Суд апелляционной инстанции находит приведенные в приговоре мотивы оценки доказательств убедительными. Результаты оценки судом первой инстанции доказательств соответствуют материалам дела и установленным фактическим обстоятельствам. Какие-либо неустраненные судом противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденного, по делу отсутствуют.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что обвинительный приговор постановлен не на предположениях и догадках, а также недопустимых и противоречивых доказательствах, а на доказательствах, достоверность и допустимость которых у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает.

Всесторонне, полно и объективно исследовав обстоятельства дела, проверив доказательства, представленные обеими сторонами, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о доказанности вины ФИО4 в совершении преступления и правильно квалифицировал его действия по ч. 1 ст. 264 УК РФ, как совершение нарушения лицом, управляющим автомобилем, Правил дорожного движения, повлекшего по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Общие требования судебного производства, в частности, ст. 244 УПК РФ, судом первой инстанции соблюдены. Судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 273 - 291 УПК РФ. Все представленные сторонами суду доказательства были исследованы, заявленные ходатайства разрешены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. Несогласие осужденного с принятыми судом решениями по заявленным ходатайствам об обратном не свидетельствует.

Приговор суда отвечает требованиям статьи 307 УПК РФ.

Основания для освобождения осужденного от уголовной ответственности, в том числе в соответствии со ст. ст. 25, 25.1 УПК РФ, отсутствуют.

Согласно ч. 2 ст. 43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений. При этом в силу ч. 1 ст. 6 УК РФ наказание, назначаемое за совершенное преступление должно быть справедливым, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

В соответствии с положениями ст. 60 УК РФ при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Указанные требования закона при назначении наказания ФИО4 судом первой инстанции выполнены в полном объеме.

Суд при назначении наказания ФИО4 обоснованно принял во внимание характер и степень общественной опасности преступления, совершенного по неосторожности и относящегося к категории преступлений небольшой тяжести, личность виновного, который характеризуется положительно, является лицом пенсионного возраста (81 год), принес потерпевшим извинения, на учете в наркологическом и психоневрологическом диспансере не состоит, страдает хроническими заболеваниями.

Перечисленные обстоятельства, характеризующие личность виновного, признаны и учтены судом в качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО4, на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ.

Доказательств наличия иных смягчающих наказание обстоятельств стороной защиты судам первой и апелляционной инстанции не представлено. Доводы осужденного о необходимости учета поведения Потерпевший №1, якобы нарушившей п. 4.5 ПДД РФ, противоречат фактическим обстоятельствам дела.

Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено.

По мнению суда апелляционной инстанции, назначая осужденному основное наказание в виде в виде ограничения свободы с установлением ограничений и возложением обязанности согласно ст. 53 УК РФ, а также с применением на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, в пределах санкции ч. 1 ст. 264 УК РФ, суд первой инстанции правильно учел характер и степень общественной опасности преступления, фактические обстоятельства дела, совокупность смягчающих наказание обстоятельств, отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, данные о личности виновного, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением осужденного во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступления, дающих основания для применения ст. 64 УК РФ, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел, не находит их и суд апелляционной инстанции.

При таких обстоятельствах назначенное ФИО4 наказание является справедливым, соответствующим характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности осужденного, оснований для признания его чрезмерно суровым и смягчения не имеется.

Предусмотренных законом оснований для освобождения осужденного от отбывания наказания и отсрочки исполнения приговора по делу не установлено.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению.

Согласно ст. 297 УПК РФ приговор суда признается законным, обоснованным и справедливым, если он соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона.

Обжалуемый приговор указанным требованиям закона отвечает не в полной мере.

В описательно-мотивировочной части приговора суд, правильно указав, что оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в порядке ч. 6 ст. 15 УК РФ не имеется, поскольку оно отнесено к категории преступлений небольшой тяжести, в следующем абзаце вновь привел мотивы отсутствия оснований для изменения категории преступления, при этом ошибочно указал, что совершенное ФИО4 преступление является умышленным. В связи с изложенным суд апелляционной инстанции полагает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора данное указание.

Поскольку упомянутая описка об умышленном характере действий осужденного допущена судом не при назначении осужденному наказания, оснований для его смягчения не имеется.

Также суд апелляционной инстанции не может согласиться с приговором в части разрешения гражданских исков о компенсации причиненного преступлением морального вреда.

Пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) предусмотрено, что основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 названного Кодекса.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии со ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (в частности, использование транспортных средств), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

Как следует из положений ст. ст. 20, 41 Конституции Российской Федерации, ст. 150 ГК РФ, жизнь и здоровье являются охраняемыми государством нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения, и являются неотчуждаемыми.

Статьями 151, 1101 ГК РФ предусмотрено, что если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При этом размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда, кроме того, при определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости, а характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается и является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

В п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 3 разъяснено, что тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Кроме того, согласно пункту 30 того же постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

Приведенным нормативным положениям, регулирующим вопросы компенсации морального вреда и определения размера такой компенсации, и разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению обжалуемый приговор не отвечает.

Доказательств отсутствия вины в причинении обеим потерпевшим, а также родителям малолетней ФИО2 морального вреда и следственно-причинной связи между действиями осужденного и его наступлением, суду не представлено.

Отказывая в удовлетворении исковых требований ФИО5 и ФИО3, утверждавших, что им как родителям малолетней потерпевшей ФИО2 причинен моральный вред, который каждый из них оценил в сумме 250 000 руб., суд первой инстанции исходил из того, что преступление совершено не в отношении непосредственно ФИО5 и ФИО3, в связи с чем последние не вправе требовать присуждения компенсации морального вреда.

Однако данный вывод суда является ошибочным, поскольку сделан без учета требований действующего законодательства и фактических обстоятельств дела.

Перечень нравственных страданий, являющихся основанием для реализации права на компенсацию морального вреда, не является исчерпывающим.

Как усматривается из материалов дела, требования о взыскании компенсации морального вреда ФИО5 и ФИО3 были заявлены в связи с тем, что лично им осужденным были причинены нравственные страдания, выразившиеся в серьезных и длительных переживаниях по поводу перенесенных малолетней дочерью физических страданий, возможного ухудшения здоровья ребенка.

Из пояснений ФИО5 и доводов искового заявления следует, что гражданским ответчиком нарушено принадлежащее им неимущественное благо и причинены нравственные страдания в связи с тяжким повреждением здоровья близкого человека (малолетней дочери), что бесспорно свидетельствует о причинении ФИО5 и ФИО3 морального вреда в результате действий осужденного и о наличии у них права на компенсацию такого вреда.

Исходя из изложенного, учитывая конкретные обстоятельства дела, тяжесть полученных ребенком травм и длительность лечения, объем и характер причиненных истцам нравственных и физических страданий, степень вины осужденного ответчика и его материальное положение, требования разумности и справедливости, суд апелляционной инстанции полагает необходимым гражданский иск ФИО5 и ФИО3 удовлетворить частично, взыскав с ФИО4 в пользу каждого из них компенсацию морального вреда в сумме 50 000 руб.

Также суд апелляционной инстанции считает обоснованными доводы апелляционных жалоб представителя потерпевшей Потерпевший №1 – адвоката ФИО19 и законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего - ФИО5 в части чрезмерно низкого размера взысканных с ФИО4 в пользу Потерпевший №1 и малолетней ФИО2 компенсаций морального вреда.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции указал, что принимает во внимание степень физических и нравственных страданий потерпевших, а также имущественное, семейное положение осужденного, баланс интересов потерпевших и осужденного, требования разумности и справедливости, в частности, характер полученных Потерпевший №1 и ФИО2 травм, что повлекло причинение тяжкого вреда их здоровью и необходимость длительного лечения, возраст потерпевших (ФИО2 на момент ДТП было 3 года), хирургические вмешательства по устранению последствий травмы, возможность самостоятельного передвижения потерпевших после получения травм.

Исходя из изложенного, суд взыскал с ФИО4 в качестве компенсации морального вреда в пользу потерпевшей Потерпевший №1 100 000 руб., а в пользу ФИО2 250 000 руб.

Между тем, суд не указал, какие конкретно обстоятельства дела повлияли на размер взысканных сумм компенсации морального вреда и какие из этих обстоятельств послужили основанием для отказа в увеличении сумм компенсаций морального вреда, заявленных в гражданских исках. Также необоснованно суд учел возможность самостоятельного передвижения потерпевших после получения травм, что противоречит материалам дела, согласно которым ФИО2 и Потерпевший №1 длительный период времени самостоятельно передвигаться не могли.

По мнению суда апелляционной инстанции, взысканные судом суммы компенсации морального вреда не отвечают требованиям соразмерности последствиям нарушения, поскольку не в полной мере компенсируют потерпевшим перенесенные ими физические и нравственные страдания и не способны устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

В действиях потерпевшей ФИО2 грубая неосторожность отсутствует ввиду ее малолетнего возраста.

Также не усматривается наличие грубой неосторожности, содействовавшей возникновению или увеличению вреда, причиненного здоровью, которая могла бы быть учтена судом при определении размера компенсации в соответствии со ст. 1083 ГК РФ, в действиях Потерпевший №1

При определении размера компенсаций морального вреда суд апелляционной инстанции учитывает фактические обстоятельства преступления, характер причиненных потерпевшим Потерпевший №1 и ФИО2 физических и нравственных страданий, связанных с их индивидуальными особенностями (обеим причинены телесные повреждения, повлекшие сильные болевые ощущения и наступление тяжкого вреда здоровью, в том числе у ФИО2 – с повреждением внутренних органов; прохождение длительного стационарного лечения; длительное вынужденное ограничение физической активности и изменение привычного образа жизни; малолетний возраст ФИО2), степень вины осужденного, совершившего преступление по неосторожности, требования разумности и справедливости, а также принимает во внимание, что размер компенсации морального вреда не поддается точному денежному подсчету и взыскивается с целью смягчения эмоционально-психологического состояния лица, которому он причинен.

Исходя из изложенного, суд апелляционной инстанции считает необходимым увеличить размер компенсации морального вреда, взысканной с ФИО4 в пользу Потерпевший №1, до 200 000 руб., а взысканной в пользу несовершеннолетней ФИО2 до 400 000 руб.

При этом оснований для полного удовлетворения гражданских исков потерпевших суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку указанные размеры компенсаций морального вреда позволяют как максимально возместить причиненный потерпевшим моральный вред, так и не допустить неосновательного обогащения гражданских истцов и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение гражданского ответчика.

Вопрос о судьбе вещественных доказательств судом первой инстанции разрешен согласно ст. ст. 81-82 УПК РФ.

Нарушений норм уголовно-процессуального законодательства, влекущих безусловную отмену приговора, в ходе предварительного расследования и рассмотрения судом уголовного дела не допущено.

В остальном приговор суда является правильным, оснований для его отмены и внесения в него иных изменений по результатам рассмотрения дела в апелляционном порядке не установлено.

Руководствуясь ст. ст. 389.13 - 389.20, 389.28 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Ленинского районного суда г. Самары от 19.06.2024 в отношении ФИО4 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание при приведении мотивов отсутствия оснований для изменения категории преступления на то, что совершенное ФИО4 преступление является умышленным.

Увеличить размер компенсации морального вреда, взысканной с ФИО4 в пользу Потерпевший №1 и несовершеннолетней ФИО2

Взыскать с ФИО4 в пользу Потерпевший №1 компенсацию морального вреда в сумме 200 000 руб. (Двести тысяч рублей).

Взыскать с ФИО4 в пользу несовершеннолетней ФИО2 компенсацию морального вреда в сумме 400 000 руб. (Четыреста тысяч рублей).

Гражданский иск ФИО5 и ФИО3 удовлетворить частично. Взыскать с ФИО4 в пользу ФИО5 и в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в сумме 50 000 руб. (Пятьдесят тысяч рублей) каждому. В удовлетворении остальной части гражданского иска отказать.

В остальной части приговор оставить без изменения. Апелляционные жалобы осужденного ФИО4 (с дополнением), его защитника – адвоката ФИО20 оставить без удовлетворения, апелляционные жалобы представителя потерпевшей Потерпевший №1 – адвоката ФИО19 и законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО5 удовлетворить частично.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Шестой кассационный суд общей юрисдикции в течение 6 месяцев со дня вынесения в порядке, предусмотренном главой 47.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий А.Ю. Полянский