Апелляционное постановление № 22-1266/2024 от 2 августа 2024 г.

Судья Варлова Е.С.

№ 22-1266/2024

35RS0022-01-2022-001132-93


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Вологда

22 августа 2024 года

Вологодский областной суд в составе:

председательствующего судьи Фабричнова Д.Г.,

при секретаре Петровской О.Н.,

с участием:

прокурора – прокурора отдела по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел судами прокуратуры Вологодской области Селяковой А.В.,

осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Осипова С.Ю.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и в его защиту адвоката Осипова С.Ю., потерпевшей К.Т.И. и представителя гражданского ответчика А.С.Е. на приговор Тотемского районного суда Вологодской области от 8 мая 2024 года в отношении ФИО1.

Заслушав выступления осужденного ФИО1, его защитника Осипова С.Ю. и прокурора Селяковой А.В., суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л :

приговором Тотемского районного суда Вологодской области от 8 мая 2024 года

ФИО1, <ДАТА> года рождения, уроженец <адрес>, ранее не судимый,

осуждён по ч. 3 ст. 264 УК РФ - к 2 годам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года, с отбыванием основного наказания в виде лишения свободы в колонии-поселении.

Мера пресечения ФИО1 на апелляционный срок оставлена прежней – в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Срок отбытия наказания в виде лишения свободы постановлено исчислять со дня прибытия ФИО1 в колонию-поселение. Время следования осужденного к месту отбытия наказания в соответствии с предписанием территориального органа УФСИН зачтено в срок лишения свободы из расчёта один день за один день.

Взыскано с МУП «...» в пользу потерпевшей К.Т.И.: 1 000 000 руб. – в счёт компенсации морального вреда, 77 550 руб. – в счёт возмещения материального ущерба в виде расходов на погребение.

Снят арест, наложенный на имущество ФИО1, – на автомобиль «...».

Принято решение по вещественным доказательствам.

ФИО1 признан виновным в том, что он, управляя автобусом, нарушил правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности смерть малолетнего К.Т.С.

Преступление совершено 17 ноября 2021 года в <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

Свою вину в совершении преступления ФИО1 не признал.

В апелляционной жалобе защитник Осипов С.Ю. выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным и необоснованным, поскольку приговор построен на противоречивых доказательствах, основан на предположениях.

Предъявленное ФИО1 обвинение не соответствует требованиям УПК РФ, является неполным, т.к. не содержит точного описания механизма произошедшего дорожно-транспортного происшествия. В обвинении не указано, какой частью автобуса был осуществлён наезд на пешехода, где потерпевший в это время находился, в какую часть тела пришёлся удар. Такое обвинение нарушает право обвиняемого на защиту.

В судебном заседании <ДАТА> в ходе прений государственный обвинитель отказался от поддержания обвинения. Суд, выслушав других участников процесса, удалился в совещательную комнату для постановления приговора. В такой ситуации суд должен был прекратить уголовное дело в отношении ФИО2 Вместо этого суд <ДАТА> возобновил судебное следствие по делу и 8 мая вынес обвинительный приговор.

Судом по делу была проведена повторная автотехническая экспертиза. Эксперт ФБУ «...» ... в своём заключении указал, что установить экспертным путем траекторию движения пешехода с момента выхода из автобуса до момента наезда не представляется возможным. Поэтому не представляется возможным решить вопрос о соответствии (несоответствии) действий водителя автобуса ФИО3 требованиям ПДД РФ, а также вопросы, связанные с определением наличия (отсутствия) у водителя автобуса ... технической возможности предотвратить данное ДТП.

Суд не принял во внимание выводы повторной экспертизы, положил в основу приговора недопустимые доказательства: протокол осмотра места происшествия, заключение дополнительной автотехнической экспертизы №..., а также следственный эксперимент, проведённый с участием свидетеля ФИО1

Осужденный, хоть и принимал участие в проведении следственного эксперимента, однако его права на защиту в этом следственном действии были грубо нарушены. В эксперименте не участвовал защитник. ФИО2 как свидетель был предупрежден об уголовной ответственности за дачу ложных показаний. Права, предусмотренные ст. 47 УПК РФ, ему не разъяснялись. В ходе эксперимента в качестве статиста использовался огромный манекен, размеры которого повлияли на результаты эксперимента.

В заключении дополнительной автотехнической экспертизы №... не приведены, отсутствуют «исходные данные», обязательные при проведении автотехнической экспертизы.

Осмотр места происшествия был произведён некачественно: следы от обуви пешехода были затоптаны, следы движения правых колёс автобуса не были привязаны к границам проезжей части.

В нарушение положений ст. 198 УПК РФ ФИО1 был ознакомлен с постановлениями о назначении экспертиз после их проведения, в связи с чем не имел возможности использовать своё право на постановку дополнительных вопросов и предоставление дополнительных материалов, заявить отвод эксперту.

В ходе судебного разбирательства вина ФИО1 в нарушении п. 8.1 ПДД РФ не нашла своего подтверждения. Осужденный не мог предугадать поведение потерпевшего на обочине дороги; не был обязан ожидать нарушения ПДД РФ со стороны пешехода.

Защитник просит обвинительный приговор отменить, вынести по делу оправдательный приговор в связи с отсутствием в действиях ФИО1 состава преступления.

В своей апелляционной жалобе осужденный ФИО1 указывает, что приговор построен на противоречивых доказательствах. Проведённой по делу повторной автотехнической экспертизой не было установлено, каким образом произошёл наезд на мальчика-пешехода. Его вины в этом наезде нет. Просит приговор отменить, вынести в отношении него оправдательный приговор.

Представитель гражданского ответчика - МУП «...» А.С.Е. в апелляционной жалобе указывает, что вина водителя ФИО1 в произошедшем ДТП по итогам рассмотрения дела не была установлена. Удовлетворяя гражданский иск потерпевшей, суд не учёл требования разумности и справедливости. МУП «...» выполняет социально-значимые для населения функции, предприятие не стремилось и не желало наступления трагических последствий в виде смерти ребёнка, это был единичный случай.

Предприятие является муниципальным, имеет задолженность перед налоговой инспекцией. Ежемесячно предприятию требуются: закупка ГСМ, топлива, ремонт транспортных средств, выплата заработной платы работникам, страховые и налоговые платежи в соответствии с требованиями законодательства. Взыскание с МУП 1 млн. руб. повлечёт нарушение предприятием взятых на себя обязательств.

А.С.Е. просит приговор в части гражданского иска отменить, производство по гражданскому иску К.Т.И. прекратить.

Потерпевшая К.Т.И. в своей апелляционной жалобе находит приговор несправедливым, поскольку ФИО1 было назначено чрезмерно мягкое наказание, не соответствующее тяжести совершённого им преступления. ФИО1 свою вину не признал, указывал в суде на недостаточность доказательств, что свидетельствует о его намерении избежать наказания, а также о том, что он не раскаивается в содеянном. Её мнение о наказании для подсудимого должно быть основополагающим для суда, поскольку именно ей преступлением были причинены глубокие нравственные страдания.

Взысканная судом в её пользу компенсация морального вреда в размере 1 000 000 руб. не отвечает принципам разумности и справедливости; была судом необоснованно снижена в три раза по сравнению с заявленной ею. При определении размера компенсации морального вреда суд принял во внимание сложное материальное положение гражданского ответчика - МУП «...», указав, что предприятие находится в стадии реорганизации, имеет задолженность по налоговым платежам. Вместе с тем, размер взысканной компенсации морального вреда не должен ставиться в зависимость от финансового положения гражданского ответчика.

Потерпевшая просит приговор изменить: ужесточить назначенное ФИО1 наказание до трёх лет лишения свободы, взыскать в её пользу компенсацию морального вреда в размере 3 млн. руб.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Четвериков Ю.В., приводя свои доводы о законности и справедливости приговора, просит оставить его без изменения.

В заседании суда апелляционной инстанции осужденный ФИО1 и его защитник Осипов С.Ю. доводы, изложенные в жалобах, поддержали, просили вынести по делу оправдательный приговор.

Прокурор Селякова А.В. возражала против удовлетворения жалоб, просила оставить приговор без изменения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, заслушав мнения участников процесса, суд апелляционной инстанции находит приговор законным, обоснованным и мотивированным.

Выводы суда о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным в судебном заседании, основаны на достаточной и убедительной совокупности доказательств, собранных по делу, тщательно и всесторонне исследованных в судебном заседании и получивших надлежащую оценку в приговоре. Доводы ФИО1 о своей невиновности судом проверялись и обоснованно были отклонены.

Так, в ходе судебного разбирательства ФИО1 свою вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, не признал, показал, что 17.11.2021 г. около 15 час. он, управляя рейсовым автобусом марки «...», подъехал к остановке «...». На этой остановке из автобуса вышел мальчик - К.Т.. Мальчик вышел из автобуса через среднюю дверь: выпрыгнул из него и отошёл на 1,5 метра. Он посмотрел в правое зеркало заднего вида и увидел, что ребёнок пошёл в сторону дома, т.е. к передней части автобуса. Он, посмотрев в левое зеркало заднего вида, начал движение, стал выруливать на проезжую часть. Мальчика он видел: тот шёл не спеша; перед автобусом не находился. Он проехал небольшое расстояние, и автобус тряхнуло. Он посмотрел в правое зеркало и увидел, что К. лежит на земле. Он остановился, выскочил из автобуса, подбежал к мальчику, но тот был уже без признаков жизни. Он сразу же вызвал на место ДТП сотрудников ДПС и скорую помощь. Считает, что потерпевший попал под его автобус сбоку, а не под его переднюю часть.

Несмотря отрицание ФИО1 своей вины, факт совершения им преступления объективно подтверждается показаниями свидетелей, проведёнными по делу экспертизами и иными письменными материалами дела, а именно:

протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия и схемой места ДТП – участка местности, расположенного на 4-ом километре автодороги «...», в которых зафиксировано, что проезжая часть имеет продольный уклон; справа к проезжей части примыкает обочина и снежный вал высотой 15 см. Автобус «...» находится на проезжей части по пути следования в <адрес>. Труп К.Т. лежит на спине, перпендикулярно проезжей части, туловище находится на обочине. На поверхности штанов трупа, в районе бедер и таза, имеются следы наслоения грязи и снега, следы от колёс транспортного средства;

показаниями свидетеля Ж.Н.Н. – следователя ..., проводившей осмотр места происшествия, пояснившей, что осмотр она проводила с участием понятых, специалиста-эксперта З.Н.И. и водителя автобуса ФИО1 В производстве замеров ей оказывали помощь сотрудники ГИБДД П.Д.П. и Л.А.Е. И протокол осмотра, и схема места ДТП были подписаны всеми участниками осмотра: понятыми, экспертом и ФИО1;

показаниями свидетеля Ж.В.В. – водителя автомобиля «скорой помощи», выезжавшего 17.11.2021 г. на место ДТП, о том, что на момент их прибытия мальчик был уже мёртв, лежал в нескольких метрах за автобусом, имелись следы волочения тела. Поверхность обочины дороги была скользкая, обледеневшая;

заключением судебно-медицинской экспертизы №..., согласно которой причиной смерти К.Т.С. явилась сочетанная тупая травма тела с переломами костей свода и основания черепа, переломами ветвей правой лонной кости, разрывом правого крестцово-подвздошного сочленения. Данная травма возникла в результате дорожно-транспортного происшествия, непосредственно перед наступлением смерти;

заключением дополнительной судебно-медицинской экспертизы №..., согласно выводов которой переезд К.Т.С. колёсами автобуса был осуществлён дважды: сначала – через голову, затем – через область таза и нижние конечности. Признаков переезда через грудь и живот пострадавшего не обнаружено, в связи с чем продольный переезд потерпевшего колёсами транспортного средства исключается. Имеющиеся у К.Т.С. телесные повреждения не могли образоваться в результате удара потерпевшего о боковую поверхность автобуса;

показаниями свидетеля Р.В.И. - кондуктора автобуса, которым управлял ФИО1, о том, что К.Т. вышел из автобуса через среднюю дверь на остановке «...», расположенной между <адрес> и <адрес>. Она видела, как К выпрыгнул из автобуса, приземлился на обе ноги. Больше на этой остановке никто не выходил и не заходил. Дверь автобуса закрылась, и он начал движение. В какую сторону пошёл К, она не видела;

показаниями несовершеннолетних свидетелей З.А.С., М.К.А. и С.А.Н. – пассажиров автобуса, которым управлял ФИО1, о том, что К.Т. вышел из автобуса через среднюю дверь на остановке «...». Выйдя из автобуса, мальчик пошёл вдоль автобуса налево – в сторону <адрес>. К пошёл спокойным шагом, не бежал;

протоколом следственного эксперимента от <ДАТА>, проведённого с участием свидетеля ФИО1 и следователя-криминалиста, с использованием манекена человека длиной 130 см. Эксперимент был проведён с целью установления видимости пешехода К.Т.С. с места водителя при обстоятельствах и условиях, аналогичных обстановке ДТП от 17.11.2021 г., и определения «слепых» зон. При воспроизведении водителем ФИО1 выезда с обочины на проезжую часть автодороги, как он это осуществлял 17.11.2021 г., установлено, что траектория движения автобуса не пересекается с траекторией линии от места возможного выхода из автобуса К.Т.С. до места обнаружения следов волочения трупа. Смещение кузова автобуса от задних колес до его передней части в правую сторону не происходило, вследствие чего боковой наезд на пешехода К.Т.С., двигавшегося по обочине, невозможен. ФИО1 пояснил, что при начале движения он смотрел в левое боковое зеркало. При таком угле зрения ФИО1 установлено, что в поле его зрения, в его обзор, не попадает место в границах 1,15 м. от правого борта автобуса к левому, а также место под углом от водительского сиденья к правому борту в районе 2 м. по направлению движения автобуса. При этом в обзор водителя через правое боковое зеркало манекен попадает даже на расстоянии 25 см. от правого борта автобуса;

заключением дополнительной автотехнической экспертизы №..., согласно выводов которой в данной дорожной ситуации водитель автобуса ФИО1 должен был действовать в соответствии с требованиями п. 8.1 ПДД РФ. При начале манёвра ФИО1 должен был убедиться в его безопасности, визуально проверить отсутствие помех для движения, в том числе положение других транспортных средств и пешеходов. В действиях ФИО1 усматривается несоответствие п. 8.1 ПДД РФ, которое находится в прямой причинно-следственной связи с рассматриваемым ДТП. В данной дорожной ситуации предотвращение ДТП зависело не от наличия либо отсутствия у водителя технической возможности предотвратить ДТП, а от выполнения им требований п. 8.1 ПДД РФ;

показаниями эксперта ... С.Д.А., подтвердившего в суде выводы, содержащиеся в его заключении №..., пояснившего, что при проведении экспертизы им были изучены все материалы уголовного дела, в том числе и протокол следственного эксперимента. Представленных материалов дела ему было достаточно для ответов на поставленные вопросы;

показаниями потерпевшей К.Т.И., свидетелей Б.С.И., З.Т.В., П.Д.П., Г.В.А.., С.В.А. и Х.А.А. об известных им обстоятельствах дела;

другими приведёнными в приговоре доказательствами.

В ходе судебного следствия была назначена и проведена комплексная автотехническая и трасологическая экспертиза.

Согласно заключению эксперта №..., №... от <ДАТА>, водитель автобуса ФИО1 должен был в данной ситуации действовать в соответствии с требованиями п. 2.3.1, 8.1 и 10.1 ПДД РФ. Пешеход К.Т.С. оказался в полосе движения автобуса - со стороны передней части автобуса. Ситуация, при которой потерпевший мог попасть под правую боковую часть автобуса, исключена. При данном ДТП имел место переезд К.Т.С. задним правым сдвоенным колесом автобуса через область таза и нижние конечности, которому предшествовало волочение тела под автобусом и переезд передним правым колесом через голову К.Т.С.

Наличие двух групп телесных повреждений, находящихся на некотором расстоянии друг от друга, указывает на то, что тело при наезде передним и задним колесом находилось примерно перпендикулярно продольной оси автобуса, а сам автобус при этом двигался по криволинейной траектории (выезжал с обочины на проезжую часть). Сразу после переезда передним правым колесом автобуса головы К.Т.С., наиболее вероятно, произошло зацепление тела пострадавшего за детали нижней части кузова автобуса и последующее волочение тела. (...)

Собранным по делу доказательствам судом в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ была дана надлежащая оценка. Положенные в основу приговора доказательства не содержат существенных противоречий, которые могли бы повлиять на правильность выводов суда, они согласуются между собой, дополняют друг друга и полно отражают обстоятельства произошедшего. Их совокупность является достаточной для постановления обвинительного приговора.

В приговоре суд привёл мотивы, в силу которых он принял одни доказательства и отверг другие: в частности, показания ФИО1 об отсутствии его вины в произошедшем ДТП.

Также суд проанализировал и дал оценку всем доводам защиты: о недоказанности вины ФИО1 в ДТП; об отсутствии в действиях осужденного нарушений п. 8.1. ПДД РФ; о недопустимости доказательств: протокола осмотра места происшествия, проведённых по делу следственного эксперимента и дополнительной автотехнической экспертизы. Давая этим доводам соответствующую юридическую оценку, суд отвергнул их как необоснованные. Оснований считать выводы суда по указанным вопросам неверными у суда апелляционной инстанции не имеется.

Суд правомерно положил в основу приговора результаты следственного эксперимента, заключения дополнительных судебно-медицинской и автотехнической экспертиз, признал их достоверными, поскольку они согласуются между собой, а также с иными доказательствами.

Показания ФИО1 о том, что его вины в случившемся ДТП нет, были правильно расценены судом первой инстанции как способ защиты, обусловленный желанием избежать уголовной ответственности за содеянное.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для постановки вопроса о невозможности использования в доказывании по уголовному делу протокола осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 17.11.2021 г., приложенных к нему схемы места ДТП и фототаблицы, поскольку они получены с соблюдением требований закона. Осмотр места происшествия был произведён надлежащим должностным лицом – следователем с участием специалиста ЭКО, в присутствии понятых, с использованием средств фотофиксации, с соблюдением процедуры и составлением протокола в соответствии с требованиями ст. 164, 176, 177 УПК РФ.

Отсутствие в протоколе указания на участие свидетелей П.Д.П. и Л.А.Е., являющихся сотрудниками ДПС, не ставит под сомнение законность проведения следственного действия и не является основанием для признания данного доказательства недопустимым. В судебном заседании указанные свидетели подтвердили факт своего участия при проведении осмотра места происшествия.

При таких обстоятельствах у суда первой инстанции отсутствовали основания сомневаться в законности проведения данного следственного действия и достоверности сведений, указанных в протоколе осмотра.

Также суд обоснованно признал допустимым и достоверным доказательством протокол следственного эксперимента.

Согласно материалам дела, следственный эксперимент <ДАТА> был проведён в соответствии со ст. 181 УПК РФ, в условиях максимально приближённых к тем, которые имелись в момент ДТП, - с использованием этого же автобуса и манекена (длина которого – 130 см. соответствовала росту мальчика), с участием осужденного, понятых и криминалиста. Полученные результаты позволили выяснить имевшуюся у ФИО1 возможность видеть потерпевшего, двигавшегося вдоль правого борта автобуса, в правое боковое зеркало.

При этом всем участникам следственного эксперимента были разъяснены права и обязанности в соответствии с их процессуальным статусом.

Как видно из протокола, ФИО1 следователем были разъяснены положения ст. 56 УПК РФ, в том числе право отказаться свидетельствовать против самого себя, явиться на эксперимент с адвокатом.

Учитывая, что на момент проведения следственного эксперимента ФИО1 имел статус свидетеля, то проведение данного следственного действия без участия защитника не свидетельствует о его недопустимости, поскольку обязательное участие адвоката при проведении следственных действий с участия лица, не являющегося на момент их проведения подозреваемым или обвиняемым, уголовно-процессуальный закон не предусматривает.

Вопреки доводам жалобы защитника, заключение дополнительной автотехнической экспертизы №... обоснованно признано судом допустимым доказательством, поскольку соответствует требованиям ст. 80, 204 УПК РФ. Перед экспертом были поставлены вопросы, входящие в его компетенцию, разъяснены права, обязанности и ответственность, перед началом проведения экспертизы он был предупреждён об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Заключение эксперта содержит исследовательскую часть, по своей форме отвечает требований уголовно-процессуального закона. Выводы эксперта являются полными и ясными.

Неуказание в экспертизе №... исходных данных, использованных экспертом, не свидетельствует о существенном нарушении требований уголовно-процессуального закона, о недопустимости экспертного заключения. Из самого заключения и из показаний в суде эксперта-автотехника С.Д.А. следует, что для проведения экспертизы в его распоряжение были представлены все материалы уголовного дела, в том числе протоколы осмотра места ДТП, фото- и видеоматериалы, протокол следственного эксперимента. Сведений об использовании экспертом недостоверных данных не имеется.

Выводы проведённой по делу комплексной автотехнической и трасологической экспертизы, установившей точный механизм наезда на ребёнка, но не давшей ответы на большинство поставленных вопросов, не опровергают выводы дополнительной автотехнической экспертизы №.... К тому же, в заключении комплексной экспертизы указано, что в сложившейся дорожной ситуации водитель автобуса ФИО1 должен был действовать в соответствии с пунктом 8.1 ПДД РФ, на который имеется ссылка и в заключении экспертизы №....

Заключение эксперта С.Д.А. было оценено судом в совокупности с другими доказательствами, не доверять выводам эксперта, сомневаться в их объективности у суда оснований не имелось.

Доводы стороны защиты о несвоевременном ознакомлении ФИО1 с постановлениями о назначении экспертиз не свидетельствуют о нарушении его права на защиту, т.к. адвокат и осужденный не были лишены возможности воспользоваться правами, установленными ст. 198 УПК РФ, на последующих этапах уголовного судопроизводства.

Проанализировав собранные по делу доказательства, суд пришёл к правильному выводу о нарушении водителем ФИО1 требований п. 8.1 ПДД РФ, поскольку последний, отъезжая от обочины, не убедился в безопасности манёвра, визуально не проверил отсутствие помех для движения, не заметил малолетнего К.Т.С., вышедшего на проезжую часть справа перед передней частью автобуса, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности мог и должен был обнаружить мальчика, в результате чего допустил наезд на потерпевшего, переехав его колёсами автобуса. Нарушение водителем ФИО1 требований п. 8.1 ПДД РФ находится в прямой причинной связи с произошедшим ДТП и наступившими в результате него последствиями – смертью К.Т..

Таким образом, исходя установленных фактических обстоятельств дела, действия ФИО1 судом были квалифицированы верно – по ч. 3 ст. 264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим механическим транспортным средством, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Несовпадение оценки доказательств, данной судом, с позицией осужденного и его защитника не свидетельствует о нарушении судом требований ст. 88 УПК РФ и не является основанием для отмены приговора.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для того, чтобы давать иную оценку исследованным и проверенным судом доказательствам и тем фактическим обстоятельствам, которыми суд руководствовался при принятии решения о виновности ФИО1

Доводы защитника Осипова С.Ю. о неполноте и неконкретности предъявленного обвинения суд апелляционной инстанции находит несостоятельными. Предъявленное ФИО1 обвинение отвечает требованиям ст. 73 УПК РФ в полном объёме. В нём указаны место, время и способ совершения преступления, наступившие последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела. Отсутствие в обвинении описания конкретных действий потерпевшего К.Т.С. на проезжей части дороги, указания на то, какой именно частью автобуса был совершён наезд на пешехода, не является обстоятельством, препятствующим вынесению решения по делу.

Обвинительное заключение по делу соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ. В заключении изложены все необходимые сведения в достаточном объёме для реализации ФИО1 своего права на защиту от предъявленного обвинения.

Судебное следствие по делу проведено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, с соблюдением принципа состязательности и равноправия сторон. Суд не ограничивал сторону защиты в возможности представления доказательств.

Несостоятельны доводы защитника о нарушении закона, допущенного судом после того, как <ДАТА> государственный обвинитель – помощник прокурора Якушев С.А. отказался от поддержания государственного обвинения, поскольку в силу ст. 294 УПК РФ суд праве возобновить судебное следствие после прений сторон и последнего слова подсудимого.

В п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2017 года N 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции» указано, что государственный обвинитель должен изложить суду мотивы отказа от обвинения со ссылкой на предусмотренные законом основания, а суд - принять решение только после исследования в процедуре, отвечающей требованиям состязательности, значимых для этого материалов дела и заслушивания мнений участников судебного заседания со стороны обвинения и стороны защиты об обоснованности позиции государственного обвинителя.

Для соблюдения данных требований председательствующий обязан выяснить мнение потерпевшего, относящегося к стороне обвинения, по поводу позиции, высказанной прокурором, должен предоставить потерпевшему разумное время для подготовки своей аргументации.

Как видно из протокола судебного заседания от <ДАТА> (...), отказ государственного обвинителя от обвинения стал для потерпевшей К.Т.И. полной неожиданностью, вследствие чего последняя не смогла ни сформулировать, ни изложить своё мнение по поводу отказа государственного обвинителя от обвинения.

Поэтому последующее возобновление по инициативе председательствующего судебного следствия для исследования иных значимых для данного дела доказательств, могущих существенно повлиять на выводы государственного обвинителя и суда, для выяснения и уточнения обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, было направлено на соблюдение принципа состязательности сторон, на постановление по делу законного и обоснованного приговора.

Вопросы, связанные с назначением наказания, судом исследованы полно, всесторонне и объективно.

Наказание ФИО1 было назначено в соответствии с положениями ст. 6, 60, ч. 1 ст. 62 УК РФ, т.е. с учётом характера и степени общественной опасности совершённого преступления, конкретных обстоятельств дела, обстоятельств, смягчающих наказание, данных о личности виновного.

В качестве смягчающих наказание ФИО1 обстоятельств суд обоснованно признал и в полной мере учёл: оказание медицинской помощи потерпевшему К.Т.С. непосредственно после совершения преступления, возраст, состояние здоровья и положительные характеристики осужденного, принесение им извинений потерпевшей.

Каких-либо иных обстоятельств, обуславливающих смягчение наказания, но не установленных судом и не учтённых в полной мере на момент вынесения приговора, по делу не усматривается.

Обстоятельств, отягчающих наказание, не установлено.

Суд пришёл к правильному выводу, что достижение целей наказания, предусмотренных ст. 43 УК РФ, возможно только путём назначения ФИО1 за совершение преступления основного наказания в виде реального лишения свободы с изоляцией от общества и с назначением ему дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, предусмотренного санкцией части 3 ст. 264 УК РФ в качестве обязательного.

Выводы суда об отсутствии оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в порядке ч. 6 ст. 15 УК РФ в приговоре мотивированы, сомнений в своей обоснованности не вызывают.

При установленных обстоятельствах дела суд первой инстанции правомерно не усмотрел возможности применения правил ст. 53.1 УК РФ.

Какие-либо исключительные обстоятельства, связанные с целями и мотивами совершённого преступления, поведением осужденного во время и после его совершения и другие обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности преступления, не установлены; следовательно, основания для применения положений статьи 64 УК РФ у суда отсутствовали. Не усматривает их и суд апелляционной инстанции.

Суд апелляционной инстанции считает назначенное ФИО1 наказание справедливым и соразмерным содеянному, полностью отвечающим требованиям закона, задачам исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, вследствие чего не находит оснований для его ужесточения.

По смыслу ст. 6, 60 УК РФ, ст. 8, 29 УПК РФ только суд правомочен решать вопрос о справедливом наказании лица, совершившего преступление, вид и размер которого определяются в соответствии с обстоятельствами, прямо указанными в законе. В силу этого довод потерпевшей К.Т.И. о том, что суд при назначении наказания не учёл её мнение о наказании виновного, сам по себе не может являться основанием для решения вопроса об усилении назначенного осужденному наказания.

Вид исправительного учреждения – колония-поселение, где ФИО1 должен отбывать наказание, определён судом в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Гражданский иск потерпевшей о компенсации морального и материального вреда разрешён судом в соответствии с законом.

Разрешая заявленные требования, суд правильно руководствовался статьями 150, 151, 210, 1079, 1083, 1100, 1101 ГК РФ, учёл разъяснения, содержащиеся в пунктах 18-19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», в абзаце 3 п. 5 постановления Пленума Верховного суда РФ от 13.10.2020 N 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу».

Установив, что смерть К.Т.С. наступила в результате виновных действий ФИО1, являвшегося работником МУП «...» и находившегося в момент причинения вреда при исполнении своих трудовых обязанностей, суд пришёл правильному выводу о возложении обязанности по компенсации К.Т.И. морального вреда, причинённого гибелью ребёнка, на МУП «...».

Вопреки доводам апелляционной жалобы потерпевшей, при определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию, судом в полной мере учтены конкретные обстоятельства дела, степень нравственных и физических страданий К.Т.И., вызванных потерей сына, материальное положение МУП «...», а также соблюдены требования разумности, справедливости и соразмерности.

Ссылки представителя гражданского ответчика А.С.Е. на то, что судом не было учтено трудное финансовое положение ответчика, несостоятельны.

В соответствии с пунктом 3 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации суд может уменьшить размер возмещения вреда, причинённого гражданином, с учётом его имущественного положения, за исключением случаев, когда вред причинён действиями, совершёнными умышленно.

Из буквального толкования данной нормы следует, что закон не предусматривает возможности снижения размера компенсации морального вреда в зависимости от имущественного положения ответчика - юридического лица.

Суд апелляционной инстанции считает, что с организации в пользу потерпевшей была взыскана разумная и справедливая компенсация морального вреда. Размер компенсации морального вреда не завышен и не занижен, уменьшению или увеличению не подлежит.

Понесённые К.Т.И. расходы на достойные похороны, включающие в себя расходы на установку памятника и ограды на могиле сына, суд первой инстанции признал необходимыми и обоснованными и, руководствуясь ст. 1079 и ст. 1094 ГК РФ, правомерно взыскал их с владельца источника повышенной опасности.

При таких обстоятельствах апелляционные жалобы удовлетворению не подлежат.

Руководствуясь ст. 389.20, 389.28 и 389.33 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л :

приговор Тотемского районного суда Вологодской области от 8 мая 2024 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции.

Кассационная жалоба, представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, могут быть поданы через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления приговора суда первой инстанции в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа судом первой инстанции в его восстановлении кассационная жалоба, представление могут быть поданы непосредственно в кассационный суд общей юрисдикции.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанцией.

Председательствующий Д.Г.ФАБРИЧНОВ