Апелляционное постановление № 22-1098/2024 от 21 августа 2024 г.

Судья: Корякин А.Л. Дело (номер)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(адрес) (дата)

Суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры в составе:

председательствующего – судьи Болотова В.А.,

с участием прокурора – начальника отдела по надзору за процессуальной и оперативно-розыскной деятельностью Западно-Сибирской транспортной прокуратуры Ящук А.В., прокурора отдела прокуратуры ХМАО-Югры Медведева Р.Е.,

оправданного ФИО1,

защитника – адвоката Альшевского М.Ю.,

при секретарях Кайгородовой Л.В., Андрейцевой Л.А., Зенченко А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционное представление начальника отдела по надзору за процессуальной и оперативно-розыскной деятельностью Западно-Сибирской транспортной прокуратуры Ящук А.В., апелляционные жалобы представителей потерпевших – представителя <данные изъяты> (ФИО)38, представителя <данные изъяты> (ФИО)37 на приговор Сургутского городского суда ХМАО-Югры от (дата), которым

ФИО1, <данные изъяты>, не судимый,

оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ.

ФИО1 признан невиновным в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ, на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ (в действиях подсудимого отсутствует состав преступления).

За оправданным ФИО1 признано право на реабилитацию в связи с вынесением оправдательного приговора, разъяснено, что он вправе обратиться по вопросу о возмещении вреда, связанного с уголовным преследованием, в порядке, установленном главой 18 УПК РФ.

Мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке, примененная в отношении ФИО1, отменена незамедлительно.

Гражданские иски по уголовному делу:

- <данные изъяты> к ФИО1 о взыскании суммы материального ущерба,

- <данные изъяты> к ФИО1 о взыскании суммы ущерба, причиненного водным биологическим ресурсам вследствие незаконной добычи песка,

- <данные изъяты> к ФИО1 о взыскании с ФИО1 ущерба почвам как объекту окружающей среды – оставлены без рассмотрения, указанным гражданским истцам разъяснено право на предъявление гражданских исков в порядке гражданского судопроизводства.

Отменен арест, наложенный постановлением Норильского городского суда (адрес) от (дата) на имущество ФИО1:

- автомобиль <данные изъяты>, <данные изъяты> года выпуска, государственный регистрационный знак (номер);

- автомобиль <данные изъяты>, <данные изъяты> года выпуска, государственный регистрационный знак (номер);

- автомобиль <данные изъяты>, (дата) года выпуска, государственный регистрационный знак (номер)

- денежные средства на счетах банков <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Изучив представленные материалы, выслушав выступление прокурора Ящук А.В., поддержавшего доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб, оправданного ФИО1, защитника – адвоката Альшевского М.Ю., возражавших против доводов апелляционного представления и апелляционных жалоб, полагавших необходимым судебное решение оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

установил:

Органами предварительного расследования ФИО1 предъявлено обвинение в осуществлении предпринимательской деятельности без лицензии в случаях, когда такая лицензия обязательна, сопряженной с извлечением дохода в особо крупном размере и причинением крупного ущерба государству.

По версии органов предварительного расследования <данные изъяты> зарегистрировано (дата) Управлением Федеральной налоговой службы по (адрес), имеет ИНН (номер), ОГРН (номер), располагается по адресу: (адрес). Одним из видов деятельности Общества является разработка гравийных и песчаных карьеров. добыча глины и каолина.

Согласно сведений <данные изъяты><данные изъяты> никогда не выдавалась лицензия на право пользования участком недр местного значения, содержащего общераспространенное полезное ископаемое песок, на реке <данные изъяты> в (адрес), в границах координат <данные изъяты>” северной широты, <данные изъяты>” восточной долготы, <данные изъяты>” северной широты, <данные изъяты>” восточной долготы, <данные изъяты>” северной широты, <данные изъяты>” восточной долготы, <данные изъяты>” северной широты <данные изъяты>”, восточной долготы, <данные изъяты>” северной широты, <данные изъяты>” восточной долготы <данные изъяты>” северной широты, <данные изъяты>” восточной долготы, <данные изъяты>” северной широты <данные изъяты>” восточной долготы, <данные изъяты>” северной широты, <данные изъяты>” восточной долготы (далее – участок недр реки <данные изъяты>).

(дата) в поселке (адрес) директор <данные изъяты> ФИО1 путем личного подписания заключил договор (номер) между <данные изъяты>, выступающего в качестве подрядчика, и <данные изъяты>, выступающего в качестве заказчика, на выполнение комплекса работ по изыскательским работам, строительству, пусконаладочным работам и вводу в эксплуатацию по объекту: «<данные изъяты>» (левый берег)» (далее – договор (номер)). При этом ФИО1 осознавал, что при выполнении указанного комплекса работ <данные изъяты> необходимо на участке недр реки <данные изъяты> осуществить незаконную (безлицензионную) добычу песка, являющуюся неразрывной частью единой производственной деятельности Общества по выполнению комплекса работ, предусмотренных договором (номер).

Затем, в период времени с (дата) по (дата) от <данные изъяты> с расчетного счета (номер) на расчетный счет <данные изъяты> (номер) в качестве авансовых платежей по исполнению договора (номер) перечислены денежные средства в общей сумме <данные изъяты> рублей <данные изъяты> копейка.

Далее, в период времени с (дата) до (дата) в неустановленном месте ФИО1 организовал и обеспечил за счет поступивших от <данные изъяты> вышеуказанных денежных средств перевозку непосредственно к участку недр реки <данные изъяты> земснаряда <данные изъяты> с бортовым номером (номер), находящегося на балансе <данные изъяты> (далее – земснаряд), и обслуживающей его бригады рабочих.

После этого, в один из дней с (дата) до (дата) в неустановленном месте ФИО1, выступая в качестве единоличного руководителя <данные изъяты> дал указание подчиненным ему работникам <данные изъяты>, находящимся рядом с участком недр реки <данные изъяты>, с использованием земснаряда извлечь со дна реки <данные изъяты> в вышеуказанных границах определенных условных угловых точек с координатами общераспространенное полезное ископаемое – песок (недра), принадлежащий государству – Российской Федерации.

Затем, в период времени с (дата) до (дата) находившиеся рядом с участком недр реки <данные изъяты> работники <данные изъяты>, которые не осознавали и не подозревали о преступных намерениях ФИО1, действуя по указанию ФИО1. используя земснаряд, путем извлечения гидромеханизированным способом со дна реки <данные изъяты> незаконно добыли песок в объеме <данные изъяты> кубических метров, принадлежащий государству – Российской Федерации, тем самым, причинив ущерб недрам в результате незаконной добычи песка на участке недр реки <данные изъяты> в размере <данные изъяты> рублей, и причинив ущерб водным биологическим ресурсам в размере <данные изъяты> рублей в результате изъятия из естественной среды обитания кормовых для рыб организмов зообентоса и зоопланктона и последующей их гибели, рассчитанного с учетом площади негативного воздействия реке <данные изъяты>, на которой произошла гибель кормового бентоса, составившей <данные изъяты> квадратный метров, и объема воды, в котором произошла гибель организмов зоопланктона составившей <данные изъяты> кубических метров.

При этом, в период времени с (дата) до (дата) работники <данные изъяты>, которые не осознавали и не подозревали о преступных намерениях ФИО1, незаконно добытый песок по указанию ФИО1 разместили на земельном участке сельскохозяйственного назначения, расположенном в кадастровом квартале с номером <данные изъяты> по адресу: (адрес), на правом берегу реки <данные изъяты>, в непосредственной близости от места его добычи, обеспечив его хранение <данные изъяты> с помощью специальной техники, путем уплотнения и создания специальной формы в штабель, площадью по основанию <данные изъяты> квадратных метров, причинив ущерб почвам как объекту окружающей среды в размере <данные изъяты> рублей в результате перекрытия незаконно добытым песком плодородного слоя земельного участка сельскохозяйственного назначения.

Таким образом, директор <данные изъяты> ФИО1 без обязательной лицензии на право пользования участком недр, осуществил в период времени с (дата) до (дата) незаконную предпринимательскую деятельность по добыче песка на участке недр реки <данные изъяты>, в результате которой получил доход на сумму <данные изъяты> рублей <данные изъяты> копейка, что является особо крупным размером, а также причинил государству – Российской Федерации крупный ущерб на общую сумму <данные изъяты> рублей, складывающийся из указанных размеров ущербов, причиненных недрам, водным биологическим ресурсам и почве.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ, не признал полностью.

Приговором Сургутского городского суда ХМАО-Югры от (дата) ФИО1 по данному обвинению оправдан за отсутствием в его действиях состава преступления.

Судом первой инстанции установлено, что в результате производства дноуглубительных работ на указанном в обвинительном заключении участке местности со стороны <данные изъяты> какого – либо дохода не получило и не планировало получить, извлеченный грунт на баланс <данные изъяты> либо иной организации постановлен не был, в хозяйственной либо иной деятельности никем не использовался.

В результате производства дноуглубительных работ <данные изъяты> на данном участке местности и прилегающей территории не установлен вред почве и водному объекту, вред растительности, загрязнение почвенного покрова, водных объектов, биологическим ресурсам.

В апелляционном представлении начальник отдела по надзору за процессуальной и оперативно-розыскной деятельностью Западно-Сибирской транспортной прокуратуры Ящук А.В. просит приговор суда отменить в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенными нарушениями уголовно-процессуального закона и неправильным применением уголовного закона, уголовное дело передать на новое разбирательство в суд первой инстанции со стадии подготовки к судебному заседанию.

Приводя описание преступного деяния, которое по версии органов предварительного расследования совершил ФИО1, указывает, что обстоятельства осуществления противоправной хозяйственной деятельности, выразившейся в извлечении из природной среды песка без получения прав пользования акваторией реки <данные изъяты> и прилегающими земельными участками, а также негативное воздействие на окружающую природную среду стороной защиты не оспаривается.

ФИО1 в ходе предварительного и судебного следствия выдвинул версию защиты о проведении при вышеуказанных обстоятельствах дноуглубительных работ, не требующих получения лицензии.

Полагает, что органом предварительного следствия и государственным обвинителем суду представлены доказательства, которые в совокупности изобличают ФИО1 в умышленном совершении инкриминируемого преступления.

Достоверно зная о реализации <данные изъяты> на территории (адрес) инвестиционного проекта <данные изъяты>, предусматривающего строительство на (адрес) нефтедобывающей, магистральной и портовой инфраструктуры, ФИО1 в целях получения дохода от организации добычи и поставки общераспространенных полезных ископаемых на объекты строительства инвестиционного проекта:

- (дата) заключил с <данные изъяты> (генеральный подрядчик по поиску карьеров грунтовых строительных материалов для объектов проекта <данные изъяты>) договор с авансированием подготовительных работ до (дата) в объеме <данные изъяты> рублей;

- (дата) получил квалификацию на выполнение работ на объектах <данные изъяты> по виду работ: «<данные изъяты>» с категорией допуска «<данные изъяты>» (с неограниченным освоением);

- до (дата) и (дата) соответственно организовал завоз землесосного снаряда и гусеничной техники с оборудованием жизнеобеспечения вахты на участок недропользования неучтенный карьер <данные изъяты> в (адрес);

- (дата) организовал и в дальнейшем осуществил добычу песка гидронамывным способом в объеме <данные изъяты> тыс. м куб. и его складирование в штабеле на выделенном <данные изъяты> (заказчик работ по проекту <данные изъяты>) объекте «Площадка <данные изъяты>»;

- (дата) подал заявку на право заключения с <данные изъяты> (дочернее общество <данные изъяты>) договора по разработке карьеров (добыче) грунтовых строительных материалов (ОПИ) способом гидромеханизации для объектов <данные изъяты>;

- (дата) заключил с <данные изъяты> договор по разработке карьеров (добыче) грунтовых строительных материалов (ОПИ) способом гидромеханизации для объектов <данные изъяты> ценой <данные изъяты> рублей с исполнением в течение <данные изъяты> месяцев с даты заключения договора, в том числе карьера <данные изъяты>.

Считает, что указанные обстоятельства, мотивы и умысел на совершение преступления подтверждены лично подписанными ФИО1 как директором <данные изъяты> документами, показаниями свидетелей, включая очевидцев, специалистов, заключениями уполномоченных государственных органов, вещественными доказательствами, протоколами процессуальных действий. Материалами дела достоверно и достаточно опровергнута версия защиты о выполнении дноуглубительных работ, установлены факты извлечения дохода от незаконной деятельности в особо крупном размере, причинения крупного ущерба недрам, почвам, водным биологическим ресурсам.

Указывает, что доказательства обвинения не получили оценки суда первой инстанции либо отклонены немотивированно, с искажением их сути.

Проверка версии подсудимого была ограничена приведением показаний работников <данные изъяты> проявляющих непосредственную заинтересованность в исходе дела и находящихся в прямой зависимости от их работодателя, без их оценки на предмет относимости и достоверности, то есть с нарушением требований ч. 1 ст. 88 УПК РФ.

При вынесении приговора вопреки Постановлению Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2011 № 30-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 90 УПК РФ» судом применена в полном объеме преюдиция обстоятельств, установленных решением Курганского городского суда от (дата) по гражданскому делу о взыскании вреда с <данные изъяты>, где ФИО1 не являлся ответчиком, и не исследованы доказательства, подлежащие рассмотрению в установленных уголовно-процессуальным законом процедурах.

Считает, что требования ст. ст. 17, 297, ч. 1 ст. 240, п. п. 3, 4, ч. 1 ст. 305 УПК РФ, п. п. 4, 6 разъяснений, содержащихся в Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре» при рассмотрении настоящего дела судом первой инстанции не соблюдены.

Полагает, что несмотря на имеющиеся в уголовном деле весомые доказательства виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления, суд пришел к выводу об их недостаточности, который без приведения мотивов основан по сути лишь убеждением суда о доказанности версии защиты об ином способе извлечения песка из природной среды и отсутствии преступных намерений. Вопреки требованиям ч. 1 ст. 305 УПК РФ мотивы, по которым суд отверг доказательства, представленные стороной обвинения, не отражены либо приведены неосновательно.

Также судом, не усмотревшим нарушений закона при производстве процессуальных действий по уголовному делу, определении вида и размера ущерба проигнорирована позиция государственных органов, реализующих контрольно-надзорные функции по защите окружающей среды, обладающих исключительной компетенцией на расчет размера ущерба, в частности Министерства экологии и рационального природопользования (адрес), Управления Россельхознадзора по (адрес), а также Красноярского <данные изъяты>, которыми достоверно установлено наличие и крупный размер ущерба недрам, почвам, водным биологическим ресурсам от преступной деятельности ФИО1

Позиция названных государственных органов и учреждения удостоверена приобщенными к уголовному делу документами и подтверждена показаниями представителей потерпевших, представляющих в суде публичные образования и защищающих публичные интересы.

Судом не приняты и необоснованно поставлены под сомнение показания представителя потерпевшего <данные изъяты> (ФИО)37, показания представителя потерпевшего <данные изъяты> (ФИО)30, показания представителя потерпевшего администрации муниципального образования (адрес) (ФИО)31 о размере и факте причинения ущерба. Также судом не приняты показания специалистов, подтвердивших наличие ущерба и производивших эти расчеты.

Считает, что приобщенные к материалам дела заключения (расчеты) государственных органов и учреждения имеют силу юридически значимых документов, однако самостоятельной оценке по правилам ст. 88 УПК РФ не подвергнуты и отклонены судом в качестве «необоснованных утверждений стороны обвинения» (<данные изъяты>). Позиция суда о несостоятельности расчетов причиненного вреда биоресурсам, почве и недрам обоснована тем, что проведение расчетов произведено без фактического выхода на участок реки <данные изъяты>.

Без внимания суда оставлено то обстоятельство, что расчет размера вреда осуществлен на основании утвержденных нормативно-правовыми актами методик, которые не предусматривают обязательность такой процедуры, как выход на место. Применение данных методик не оспорено судом, нарушений при реализации органами власти и учреждением соответствующих государственных функций также не выявлено.

Указывает, что методика исчисления размера вреда, причиненного недрам как объекту охраны окружающей среды, утверждена Постановлением Правительства Российской Федерации от 04.07.2013 № 564 «Об утверждении Правил расчета размера вреда, причиненного недрам вследствие нарушения законодательства Российской Федерации о недрах» (далее - Правила).

Считает, что поскольку в рамках уголовного дела установлено и не оспаривается стороной защиты перекрытие поверхности почвы насыпью добытого из реки <данные изъяты> песка, образующей несвойственное для почвы перекрытие, размер вреда, причиненного окружающей среде, правильно рассчитан <данные изъяты> в соответствии с пунктом 10 Методики, утвержденной приказом Минприроды России от 08.07.2010 № 238 (далее - Методика), предусматривающей порядок исчисления в стоимостной форме размера вреда в результате порчи почв при перекрытии ее поверхности, возникшего при перекрытии искусственными покрытиями и (или) объектами.

Данная Методика предназначена для исчисления в стоимостной форме размера вреда, нанесенного почвам в результате нарушения законодательства Российской Федерации в области охраны окружающей среды, а также при возникновении аварийных и чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера, равно как и предназначена для исчисления в стоимостной форме размера вреда почвам как имеющим плодородный слой, так и почвам, такого слоя не имеющим.

Полагает, что само по себе самовольное (незаконное) перекрытие поверхности почв, а также почвенного профиля искусственными покрытиями и (или) линейными объектами является достаточным основанием для взыскания вреда независимо от массы, объема, плотности и глубины загрязнения почвы.

При этом согласно предусмотренной указанной Методикой формуле исчисления вреда, причиненного почвам, наличие показателей каких-либо проб, не требуется.

Считает, что при таких обстоятельствах, мероприятия по расчету размера вреда не требовали непосредственного выезда уполномоченных государственных органов на участок реки <данные изъяты>, поскольку материалами уголовного дела достоверно подтвержден факт перекрытия почвенного покрова, а вред недрам оценивается, в том числе, и по полезным ископаемым, не поставленным на учет в соответствующем порядке.

Объемы незаконно добытого песка, размеры незаконно занятого земельного участка и зона производства водных работ были установлены в ходе расследования уголовного дела следователем с привлечением соответствующих специалистов и средств измерения.

Полагает, что тот факт, что государственные органы и учреждение при производстве расчетов не располагали сведениями о якобы произведенных ФИО1 дноуглубительных работах, не может являться основанием для признания их выводов недопустимыми, тем более, что не оспаривается гирдонамывной способ выполнения работ, обстоятельства их проведения никак не могли повлиять на размер расчетов причиненного вреда (ущерба).

В этой связи судом проигнорирован сам факт наличия причиненного окружающей среде и публичным образованиям ущерба в результате действий подсудимого, в то время как стороной защиты негативное воздействие на окружающую среду не оспаривалось.

При этом согласно показаниям свидетеля (ФИО)17, маркшейдера <данные изъяты>, он производил маркшейдерскую съемку при производстве осмотра места происшествия. Он зафиксировал 145 точек координат указанного места происшествия. Также на основании указанных измерений он произвел расчеты земляных работ, а также просчитал площадь русла реки, где производились работы (<данные изъяты>). Указанные показания судом признаны за фактические.

Также судом приняты за фактические показания специалиста Свидетель №49 и Свидетель №50, осуществивших натурный осмотр местности добычи и складирования песка, а также принявших участие в осмотре места происшествия, составлении плана местности и 3D модели траншеи в районе реки <данные изъяты>, где обнаружена выемка грунта.

Данные, установленные следователем в ходе расследования уголовного дела, были представлены в государственные органы для расчета причиненного вреда.

Считает, что разница расчетов в объемах и площади штабеля песка, отраженных в произведенных осмотрах места происшествиях, также не является основанием для вынесения оправдательного приговора. На основании статьи 14 УПК РФ суд имел возможность имевшиеся у него сомнения в объеме незаконно добытого песка толковать в пользу подсудимого при условии, что расчеты о причиненном ущербе были произведены в двух вариантах (в максимально большем и максимально меньшем объеме) в пределах установленных обстоятельств произошедшего события.

Объем штабеля песка, отраженный в заключении специалиста Научного цента оперативного мониторинга Земли АО «Российские космические системы», носит приблизительный характер и был приведен исключительно в целях отражения динамики производства работ по добыче песка в период 2021 года.

Отвергая представленные стороной обвинения доказательства показания представителей потерпевших (ФИО)37, (ФИО)30, (ФИО)31 специалистов (ФИО)18, Свидетель №42, Свидетель №51, Свидетель №57, Свидетель №62, в основу принятого решения о невиновности ФИО1 судом принято заключение судебной экологической экспертизы ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России от (дата) (номер), из которого судом постановлен не подтвержденный данным заключением вывод о том, что водному объекту, почвам и недрам вред не причинен.

Между тем таких выводов заключение экспертизы не содержит, по всем поставленным следователем вопросы экспертам не представилось возможным сформулировать выводы по существу дела.

Более того, состав экспертов представлен биологами и экологами, которые специальными познаниями в сферах промышленного недропользования, гидрологии и дноуглубления не обладают, что предопределило невозможность формирования в заключении выводов по поставленным вопросам.

При этом вывод экспертов о том, что вследствие отсутствия на месте происшествия полезных ископаемых в недрах вред недрам, вероятно, не был причинен, носит вероятностный и не однозначный характер, в то время как материалами уголовного дела достоверно подвержен факт отнесения добытого <данные изъяты> грунта к общераспространенному полезному ископаемому – строительному песку, что вопреки ч. 1 ст. 305 УПК РФ в приговоре оставлено без оценки. Помимо этого, песок в карьере <данные изъяты> в (дата) учтен госорганами в качестве запасов полезных ископаемых.

Кроме того, полагает, что выводы суда, изложенные в приговоре относительно заключения судебной экологической экспертизы ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России от (дата) (номер), содержат существенные противоречия.

В частности, суд не принял показания Свидетель №32, которая показала, что при натурном осмотре местности в районе реки <данные изъяты> ею установлено, что имелись признаки изменения рельефа, береговой полосы, признаки повреждения и уничтожения древесной и травянистой растительности и повреждения исходного почвенного покроя. Специалист делает предварительный вывод о том, что в результате данного события причинен вред объектам окружающей среды, а также указывает на значительность причиненного вреда (<данные изъяты>). При этом суд принимает экологическую экспертизу ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России, подготовленную этим же экспертом (Свидетель №32), содержащую вероятностные выводы.

Из указанного заключения следует, что эксперты также пришли к выводам о соответствии проведенных ФИО1 работах проектной документации по дноуглублению в части предусмотренных мероприятий по защите окружающей среды и рекультивации.

То есть экспертами сделан вывод не о соответствии в целом выполненных работ проекту дноуглубления, как это пытается показать суд и сторона защиты, а лишь в проектной части охраны окружающей среды, так как экспертизу производили эксперты биологи и экологи. Эксперты, обладающие компетенцией или познаниями в области промышленного недропользования, гидрологии и дноуглубления в состав комиссии экспертов не входили.

При этом в распоряжение экспертов следователем были предоставлены документы об осуществлении <данные изъяты> добычи песка и причинения вреда окружающей среде, в том числе акт и протокол осмотра места происшествия, пояснения и показания работников <данные изъяты> о выполнении ими гидромеханизированных работ по добыче и складированию песка, показания о целях использования песка в строительстве, сведения о причинении государству ущерба и иные материалы уголовного дела.

Указанным экспертам при производстве экспертизы не удалось определить вред почве из-за недостаточности исследуемой информации, что в свою очередь не свидетельствует об отсутствии причиненного вреда.

При этом Управление Россельхознадзора по (адрес), основываясь на законодательстве Российской Федерации и действуя по специально утвержденной для этих целей методике, компетентно провело расчет по определению размера вреда, причиненного почвам. Судом не учтено, что территориальный орган Россельхознадзора является компетентным государственным органом, его выводы основаны на законе и результатах обследования, а расчет произведен верно в соответствии с установленной методикой. Аналогичным образом вред окружающей среде установлен иными госорганами.

Вывод экспертов ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России об отсутствии вреда недрам основан исключительно на заключении <данные изъяты> (далее - Департамент) от (дата) (номер) об отсутствии в границах предстоящей застройки месторождения полезных ископаемых.

Вместе с тем суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда. Согласно ответу указанного выше Департамента от (дата) (номер) отраженные в его заключении сведения свидетельствуют лишь об отсутствии твердых полезных ископаемых, не относящихся к общераспространенным полезным ископаемым субъекта Российской Федерации. В материалах дела имеется данная информация, но она упущена судом при оценке доказательств, в том числе заключения ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России, в нарушение требований ч. 1 ст. 305 УПК РФ в приговоре не приведены мотивы отклонения письма от (дата) (номер).

Кроме того, в материалах уголовного дела имеется письмо Департамента от (дата) (номер) (на следующий день после выдачи заключения) в адрес заместителя министра Министерства экологии и рационального природопользования (адрес) о согласовании включения участка недр карьер <данные изъяты> в дополнение к Перечню участков недр местного значения (адрес).

Полагает, что последующая выдача лицензии <данные изъяты> на разработку карьера <данные изъяты> и постановка песка в карьере на баланс запасов полезных ископаемых также свидетельствует о наличии полезных ископаемых в месте производства работ, и, как следствие, о заведомо недостоверных выводах экспертов ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России.

Считает, что заключение экспертов составлено с нарушением требований пунктов 2.4 и 2.5 Методических рекомендаций по производству судебных экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях системы Министерства юстиции Российской Федерации, утвержденных приказом Министра юстиции Российской Федерации от 20.12.2002 № 346, поскольку экспертами не были приняты во внимание и надлежащим образом оценены предоставленные следователем материалы. При этом выводы экспертов не согласуются с исследовательской частью их заключения, так как в ней не приведены мотивы решения по результатам исследования документов, свидетельствующие, по мнению экспертов, о невозможности установления фактов причинения вреда окружающей среде. В этой связи заключение экспертов по правилам ст. 88 УПК РФ подлежит исключению по признаку недопустимости.

Таким образом, полагает, что суд незаконно положил в основу оправдательного приговора выводы указанной экспертизы, необоснованно отвергая выводы уполномоченных государственных органов и учреждения о наличии и размере причиненного вреда (ущерба), показания специалистов, свидетелей о фактически причиненном вреде.

Позиция суда о преюдициальном значении обстоятельств, установленных вступившим в законную силу решением Курганского городского суда от (дата) об отказе в удовлетворении исковых требований Норильского транспортного прокурора о взыскании вреда государству с <данные изъяты>, является незаконной и необоснованной.

Приводя содержание ст. 9090 УПК РФ, Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2011 № 30-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 90 УПК РФ», считает, что состоявшееся решение по вышеуказанному гражданскому делу не может иметь преюдициального значения для рассмотрения настоящего уголовного дела, поскольку было принято до окончания предварительного расследования и без учета ключевых доказательств, исследованных в рамках судебного следствия и приведенных в настоящем апелляционном представлении.

Показания и.о. начальника отдела государственного горного и общепромышленного надзора по <данные изъяты> Свидетель №61, допрошенного в качестве свидетеля, судом приняты за фактические с утверждением, что изъятый со дна реки <данные изъяты> объект является донным грунтом. Вместе с тем, свидетель утверждает, что если в грунте содержатся полезные ископаемые, то это будет являться не дноуглублением, а добычей полезных ископаемых, и порядок выполнения работ будет регулироваться Федеральным законом «О недрах».

Суд не принял показания специалиста Свидетель №51 о выполнении им работ по определению рыночной стоимости песка на том основании, что они опровергаются заключением судебной бухгалтерской экспертизы (номер) от (дата), согласно выводам которой не установлен доход со стороны ФИО1

Считает, что данное утверждение является незаконным и противоречивым, так как установление рыночной стоимости песка не связано с установлением дохода, в силу положений ст. 73 УПК РФ – это разные обстоятельства, подлежащие доказыванию.

Вывод суда о том, что указанной бухгалтерской экспертизой не установлен доход от инкриминируемого преступления, ничем не обоснован и фактически не соответствует сути заключения, поскольку последнее таких выводов не содержит.

Суд также отверг показания начальника отдела рационального недропользования Министерства экологии и рационального природопользования (адрес) Свидетель №62, допрошенного в качестве свидетеля, указав, что его показания о необходимости получения лицензии на добычу песка опровергаются бухгалтерской экспертизой (номер) от (дата), согласно выводам которой якобы не доказано получение дохода.

Вместе с тем, при ответе на вопросы, поставленные следователем, экспертом – бухгалтером в выводах своего заключения указан факт перечисления 4 авансовых платежей в (дата) от <данные изъяты> в <данные изъяты>, которые, по мнению стороны обвинения, и составляют объем полученного дохода в сумме <данные изъяты> рублей.

При этом считает, что заключения специалиста – бухгалтера (ФИО)19 (<данные изъяты>), оформленные по заказу <данные изъяты>, подтвердившие отсутствие факта реализации песка с участка добычи в районе реки <данные изъяты>, на которые в приговоре ссылается суд в качестве доказательства невиновности ФИО1, юридического и фактического значения не имеют, так как материалами уголовного дела установлено, что незаконно добытый песок не реализовывался, а был складирован на берегу в штабеле, что неоднократно зафиксировано осмотрами места происшествия и не оспаривалось ни одной из сторон.

Указывает, что позиция обвинения о получении дохода заключается в получении авансовых платежей за незаконную добычу песка в районе реки <данные изъяты>, то есть за работы, составляющие незаконную деятельность.

Исполняющий обязанности начальника (адрес) водных путей и судоходства – филиала ФБУ «<данные изъяты>» (ФИО)20, допрошенный в качестве специалиста в области судоходства и гидрологии, показал, что дноуглубительные работы проводятся с целью прокладки судовых ходов, укладки трубопроводов, создания котлованов и затонов. С предъявлением проектной документации на выполнение работ на реке <данные изъяты> пояснил, что ФИО1 цель дноуглубления определена в проекте не создание затона, а использование извлекаемого грунта для строительства. В проекте не отражены цели эксплуатации флота, нет сведений о судах и их осадке, уровне воды и безопасности судового хода. Специалист пояснил о сходстве проектов дноуглубления и добычи песка в карьере <данные изъяты>, совпадение местоположения объектов по узловым точкам.

При этом флот, для размещения которого, согласно позиции защиты, проводились дноуглубительные работы на реке <данные изъяты>, отсутствовал как в (дата), так и в (дата) году.

Из письма <данные изъяты> от (дата) (номер), адресованного <данные изъяты>, следует, что <данные изъяты> просит рассмотреть возможность организации завоза дизельного топлива в навигацию (дата) года с учетом межсезонного отстоя флота.

Аналогично, письмом от (дата) (номер) АО «Уралсибгидрострой» обращается в АО «Компания МТА» в целях оказания комплекса услуг по перевозке земснарядов, оборудования и дизельного топлива, в том числе по маршруту (адрес) (ФИО)3 с возможностью зимнего отстоя судов без разгрузки в межнавигационный период (дата) гг. по месту прибытия.

При этом (ФИО)20 показал суду, что отстой флота в зимний период без его разгрузки противоречит правилам судоходства и хранению судов в межнавигационный период, так как загрузка судов может привести к их повреждению и затоплению.

Доказывая свою процессуальную позицию, сторона защиты утверждала, что <данные изъяты> планировалось провести дноуглубительные работы для отстоя флота, заведенного в реку <данные изъяты> в паводковый период. С указанной позицией согласился суд.

Между тем, полагает, что паводковый период в границах акватории (адрес) протекает в весенне-летний период и, следовательно, возможность завести флот для зимнего отстоя в межнавигационный период (дата) гг. у <данные изъяты> имелась лишь (дата), при этом в (дата) флот на объект недропользования не заводился и не мог быть заведен в виду низкого уровня воды, отсутствия на реке <данные изъяты> водных путей.

Более того, из фотогаблицы, прилагаемой к акту осмотра участка местности от (дата), составленному сотрудниками прокуратуры, следует, что вахтенный поселок, где производились работы по добыче песка, представлен не менее чем 4 вагон-домами, 5 контейнерами, экскаватором, краном автомобильным, 2 бульдозерами, трубами и иными материальными ценностями, что согласуется с перечнем оборудования и вспомогательной техники, прилагаемым к письму <данные изъяты> от (дата) (номер), адресованного <данные изъяты>.

Нахождение указанной техники и имущества на объекте производства не оспаривалось и стороной защиты, дополнительно пояснившей, что ее доставка организована посредством «зимника» до (дата).

Таким образом, считает, что представленные стороной защиты в обоснование своей позиции доказательства и принятые судом вступают в полное противоречие между собой, напротив, свидетельствуют о придании видимости своего правомерного поведения.

Между тем, считает, что указанным обстоятельствам суд не дал должной оценки, указав в приговоре (<данные изъяты>), что документами переписки <данные изъяты> опровергаются доводы прокурора о том, что ФИО1 не планировались и не проводились дноуглубительные работы, а предполагаемые к завозу материальные ценности уже находились на месте добычи песка.

При оценке показаний специалиста (ФИО)20 (<данные изъяты>) суд указал, что стороной обвинения не представлено достоверных доказательств того, что проектной документацией карьера <данные изъяты> подтвержден умысел ФИО1 на совершение деяния, а также осведомленность ФИО1 о наличии указанного проекта, действий в рамках его исполнения.

Вместе с тем, полагает, что фактические действия ФИО1, выразившиеся в проведении работ скрытно, без договора водопользования, получении прав на использования земельного участка, с нарушением действующего законодательства, без извещения соответствующих государственных органов, и органов местного самоуправления, фактическое исполнение <данные изъяты> проекта по разработке карьера <данные изъяты> поставка и организация хранения полезного ископаемого на площадке <данные изъяты> свидетельствуют о непосредственном выполнении мероприятий, связанных с незаконной добычей полезных ископаемых.

Судом не дано оценки представленным и приобщенным к материалам дела решениям о привлечении <данные изъяты> в (дата) к административной ответственности, прямо свидетельствующим об осведомленности ФИО1 о характере незаконности своей деятельности и наличии прямого умысла в отношении совершенного им преступления.

Судом необоснованно отвергнуты доводы стороны обвинения, свидетельствующие об умысле ФИО1 (<данные изъяты>) путем сопоставления проектной документации на дноуглубление и разработку карьера <данные изъяты>, установлено полное совпадение объема и сроков разработки карьера, совпадение местоположения карьера и места производства дноуглубительных работ. При этом представленный суду проект дноуглубления прямо содержит мероприятия по добыче песка.

Считает, что противоречивыми являются выводы суда, основанные на показаниях свидетеля Свидетель №60, о том, что работы по поиску карьера <данные изъяты> со стороны <данные изъяты> были заказаны <данные изъяты> только в (дата), поскольку представленная прокурором проектная документация «<данные изъяты>» разработана <данные изъяты> (дата), в своем составе содержит копию задания на проектирование по объекту «Карьеры <данные изъяты>» (<данные изъяты>).

Однако, несмотря на указанные обстоятельства, судом необоснованно признаны (<данные изъяты>) как не имеющие отношения к предмету доказывания документы, относящиеся к проектированию и последующему оформлению <данные изъяты> лицензии на объект <данные изъяты>.

Считает, что ответ <данные изъяты> в адрес <данные изъяты> о прохождении процедуры квалификации, заявка от (дата), подписанная лично ФИО1, на участие в торгах на разработку карьеров, направленные им с заявкой сведения о материально-технических ресурсах, подлежащих использованию на местах разработки песчаных карьеров и фактически находившихся с (дата) на объекте недропользования карьер <данные изъяты>, в совокупности с иными доказательствами бесспорно указывают на последовательность действий ФИО1 по заключению договора с <данные изъяты> на добычу песка, в том числе в карьере <данные изъяты>.

Кроме того, анализируя ответ <данные изъяты> от (дата) № (номер), суд указывает на заключение договора между <данные изъяты> и <данные изъяты> (номер) от (дата), но игнорирует отраженные в этом ответе сведения, что в рамках указанного договора планируется разработка карьера <данные изъяты> с балансовыми запасами <данные изъяты> тыс. кубических метров (<данные изъяты>). Именно этот карьер находится в границах участка, где ФИО1 производил гидронамывные работы, штабелирование и хранение добытого песка на проектной площадке хранения груза.

Между тем, с учетом сведений <данные изъяты> от (дата) № (номер), полагает, что указанный карьер подлежал разработке в рамках договора, заключенного по результатам закупочной процедуры. Ссуд не в полной мере указал причины, по которым отверг доводы государственного обвинителя о фактическом нахождении техники и людских ресурсов на данном объекте в момент подачи и рассмотрения заявки на участие, опираясь лишь на свои убеждения, что <данные изъяты> производило дноуглубительные работы.

Кроме того, как следует из протокола осмотра предметов, изъятых на месте производства работ, органом следствия изъят навигатор <данные изъяты>, в котором согласно заключению экспертизы от (дата) (номер) обнаружены файлы, имеющие наименование: «<данные изъяты>».

При этом в описательно-мотивировочной части приговора (<данные изъяты>), давая оценку указанному заключению экспертизы, суд этим важным обстоятельствам оценки не дал, ограничившись лишь необоснованной констатацией факта, что в навигаторе не обнаружены ключевые слова.

Суд высказался, что в ходе предварительного следствия лица, использующие данный навигатор, не устанавливались. Однако обращает на себя внимание, что именно данный навигатор использовался мастером участка Свидетель №11 при производстве незаконных работ по добыче песка, что объективно подтверждено материалами уголовного дела.

Указанное удостоверено также изъятым на месте производства работ актом сдачи и приемки разбивочных работ от (дата), согласно которому на объекте «<данные изъяты>» Свидетель №11 приняты навигатор ФИО2, границы горного отвода, границы площадок складирования песка, (номер) и (номер), поселок БАП. На оборотной стороне акта представлена схема расположения данного объекта, которая полностью совпадает со схемой, содержащейся в представленной государственным обвинителем проектной документации «Технический проект разработки месторождения «<данные изъяты>» (<данные изъяты>).

Как отмечает суд в приговоре (<данные изъяты>), в период проведения гидромеханизированных работ на (адрес) км реки <данные изъяты> на участке отсутствовали залежи общераспространенного полезного ископаемого (песка), и он не был отнесен к участкам недр местного значения (адрес).

Между тем, полагает, что факт отсутствия юридически оформленного участка недр, равно как и поставленных на баланс запасов полезных ископаемых, не может свидетельствовать об их отсутствии, при том, что ФИО1 было достоверно известно о наличии на данном объекте полезных ископаемых.

Непринятие ФИО1 мер, направленных на оформление документации о запасах песка на объекте недропользования, учета полезных ископаемых, явилось способом сокрытия факта совершенного преступления.

Считает, что проектная документация на дноуглубление, на которую ссылается суд и сторона защиты, содержит текст, противоречащий целям проведения работ по дноуглублению.

На страницах <данные изъяты> представленной государственной обвинителем проектной документации «<данные изъяты>» приведены схемы Геолого-литолические разрезы по линиям участка Карьер <данные изъяты>», «Геолого-литолические разрезы по линиям и колонки скважин участка Карьер <данные изъяты>» с указанием контуров балансовых запасов полезных ископаемых, глубина их залегания и другие характеристики, которые также были изъяты из жилого помещения <данные изъяты> в месте производства работ.

Кроме того, из <данные изъяты> «Введение», а также раздела 1.1 «Основание для разработки проекта» указанной проектной документации, исследованной в суде, последняя разработана на основании материалов геологического отчета о результатах поисково-разведочных работ на объекте «Дноуглубление в районе (адрес) км р. <данные изъяты>».

На <данные изъяты> представлен раздел 1.5.1 «Инженерно-геологический разрез проектируемого месторождения», по тексту которого следует, что «разведанная песчаная залежь горизонтального залегания и мощность пласта варьируется от <данные изъяты> м. до <данные изъяты> м. В процессе разведочного бурения скважин вскрыты мерзлотные породы (пески мерзлотные). Полезные ископаемые месторождения относятся к 1 классу строительных материалов и могут использоваться во всех видах строительства без ограничения. Участок, разведанный под горные работы, сложен четвертичными песчаными отложениями».

Аналогично, сведения о разрабатываемом месторождении приведены в разделе 3.1 указанной проектной документации.

На <данные изъяты> представлен раздел 1.5.2 «Характеристика физико-механических свойств грунтов», по тексту которого следует, что «толща представлена песком от коричневого до серого цвета, водонасыщенным». Качественные характеристики песка приведены в виде таблиц.

Таким образом, полагает, что ФИО1 как лицо, утвердившее проект дноуглубительных работ, осуществляющий профессиональную деятельность по разработке карьеров и добыче песка, не мог не знать о наличии в месте разработки карьера <данные изъяты> полезных ископаемых и необходимости в этой связи получить лицензию на недропользование.

Согласно заключенному между <данные изъяты> и <данные изъяты> договору от (дата) (номер) на выполнение проектно-изыскательских работ по объекту: «Карьеры грунтовых строительных материалов с подъездными автомобильными дорогами» номер данного договора совпадает с шифром Проектной документации на дноуглубление (<данные изъяты>), а также проектной документации «Организация зимнего отстоя флота в районе реки <данные изъяты>» (ШИФР <данные изъяты>).

Как отразил суд в приговоре (<данные изъяты>), допрошенные в судебном заседании Свидетель №22 и Свидетель №23 (работники <данные изъяты>) пояснили, что вопрос наличия месторождений полезных ископаемых выяснялся на стадии проектирования, и если бы они располагали сведениями о нахождении на проектируемом участке водного объекта месторождения полезных ископаемых, то <данные изъяты> не разрабатывало бы проект и уведомило об этом заказчика.

Из представленной суду проектной документации «<данные изъяты>» следует, что именно <данные изъяты> исследовались качественные характеристики песка в (дата) в рамках проектирования разработки карьера.

В этой связи, считает, что указанные свидетели достоверно располагали сведениями как о наличии технического проекта на разработку месторождения, так и о наличии на объекте производства работ полезных ископаемых, о чем в каждом из проектов имеются соответствующие отсылки, следовательно, проявили заинтересованность в исходе дела, в связи с чем их показания следовало оценивать критически.

Полагает, что заслуживает внимания оценка судом характеристик землесосного снаряда и его вывод, что последний был настроен для проведения дноуглубительных работ (<данные изъяты>), основанный на показаниях Свидетель №7, Свидетель №8, Свидетель №12, Свидетель №13 и Свидетель №16

В частности, как констатирует суд в приговоре, при производстве дноуглубительных работ грунтовый насос работает на минимальной производительности по грунту, расчетная производительность которого будет составлять от <данные изъяты> до <данные изъяты> м куб.

Однако объем уложенного в штабель песка превысил <данные изъяты> тыс. м куб., что не согласуется с представленной расчетной производительностью, как следствие, также свидетельствует о производстве добычи песка.

Считает, что материалами дела объективно подтверждено, что ФИО1 является единственным акционером и одновременно руководителем <данные изъяты>, процесс организации работ на реке <данные изъяты> организован с (дата) и продолжался не ранее, чем до (дата), сопряжен с личным подписанием ФИО1 договоров, писем, заявок, приемом на работу персонала, оплатой его труда, распоряжением основными средствами, в том числе специализированной техникой. В этой связи ФИО1 не мог не знать и не контролировать гидронамывные работы.

Факт издания в <данные изъяты> приказов о пребывании ФИО1 в отдельные периоды времени в (дата) в отпуске не мог быть положен судом в основу оправдательного приговора.

Полагает, что принципиальное значение для решения о причастности ФИО1 к преступлению и виновности в совершении действий, образующих объективную сторону нарушения уголовного закона, имеют подтвержденные судом факты личного утверждения ФИО1 проекта проведения дноуглубительных работ в качестве документа прикрытия разработки карьера <данные изъяты>, личного участия ФИО1 в квалификации на право разработки карьеров в (дата) и на участие в торгах в (дата) по заключению договоров с <данные изъяты> на разработку карьеров, с <данные изъяты> на выполнение подготовительных работ.

Равным образом, формируя убежденность о производстве ФИО1 дноуглубительных работ, суд положил в основу оправдательного приговора показания свидетелей Свидетель №6, Свидетель №9, Свидетель №10, Свидетель №11, Свидетель №14, Свидетель №18, Свидетель №28, (ФИО)21, Свидетель №31, Свидетель №37 и Свидетель №40 (<данные изъяты>), которые являются работниками <данные изъяты> и находятся в прямой зависимости от ФИО1, как непосредственного руководителя и работодателя.

Более того, указанные свидетели допрошены в присутствии защитников, предоставленных ФИО1, что свидетельствует об их зависимости от него. При этом Свидетель №11, Свидетель №31 и Свидетель №14 в рамках судебного следствия дали показания, кардинально отличающиеся от объяснений, отобранных работниками Норильской транспортной прокуратуры в ходе прокурорской проверки и приобщенных к материалам уголовного дела, где прямо свидетельствовали о добыче песка. Мотивы изменения показаний свидетелями являются неубедительными, что также подтверждено заключениями лингвистических экспертиз.

Наряду с этим, считает, что в судебном заседании (дата) судом необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства государственного обвинителя о допросе в качестве свидетеля работника прокуратуры (ФИО)22, которым (дата) проводилась проверка исполнения <данные изъяты> федерального законодательства с выездом на участок местности в районе (адрес) км реки <данные изъяты>. (ФИО)22 являлся непосредственным очевидцем инкриминируемого ФИО1 деяния, обладает сведениями о ходе и месте выполнения гидронамывных работ, их организации и назначении, задействованных силах и средствах предприятия, состоянии природной среды и об иных обстоятельствах, имеющих значение для разрешения уголовного дела, тем самым полностью соответствует статусу свидетеля в понимании ст. 56 УПК РФ.

Суд указал о заинтересованности указанного лица в результатах судебного рассмотрения дела, в то время как (ФИО)22 надзор за расследованием уголовного дела не осуществлял, явился свидетелем событий в связи со служебным выездом на объект недропользования и непосредственным обнаружением факта незаконной предпринимательской деятельности.

Таким образом, полагает, что сторона обвинения лишена возможности в представлении суду доказательств, поставлена в неравное положение в процессуальных правах, чем нарушены положения ст. 244 УПК РФ.

Показания свидетеля (ФИО)23, производившего нанесение координат на карту в ходе судебного следствия, суд принял во внимание, однако судом не учтено, что данный свидетель является сотрудником <данные изъяты> и, как следствие, является заинтересованным лицом.

Указывает, что суд в приговоре искажает ряд показаний свидетелей, отражая их пояснения только в части, подтверждающей позицию защиты, не давая оценку их показаниям, подтверждающим обвинение.

Показания свидетеля Свидетель №30 суд принимает за фактические и приводит в приговоре лишь сведения об обслуживании им земснаряда (<данные изъяты>). Вместе с тем суд не обращает внимание на его показания в части того, что его работа связана непосредственно с производственно-хозяйственной деятельностью по добыче песка из русла реки <данные изъяты>, на отсутствие разрешительных документов на добычу песка, который размещался на складе, а также на то, что в (дата) работа по добыче песка не была выполнена в полном объеме в связи с тем, что из-за низкой заработной платы многие отказались от работы (<данные изъяты>). Суд оценку данным фактам не дал, в то время как Свидетель №30 являлся очевидцем совершения преступления.

Показания свидетелей Свидетель №55 и Свидетель №64, организующих работу Дудинского морского порта, судом оценены выборочно, а именно приняты показания в части рассмотрения обращения от (дата), при этом проигнорированы сообщенные свидетелями сведения об обращениях <данные изъяты> от (дата) и о фактической возможности размещения флота в порту Дудинка, то есть отсутствии необходимости в создании затона на реке <данные изъяты> и производства дноуглубительных работ.

Показания свидетеля Свидетель №63 (начальника отдела государственного геологического надзора <данные изъяты>) суд принял и на их основе сделал вывод о производстве дноуглубительных работ. Однако, суд не указал в приговоре, что свидетель в своем допросе также пояснил, что Распоряжением (адрес) от (дата) (номер) песок включен в перечень общераспространенных полезных ископаемых в связи с чем, песок с участка реки <данные изъяты> относится к полезным ископаемым.

Суд принял показания сотрудников <данные изъяты> Свидетель №34 и Свидетель №35, Свидетель №59, Свидетель №60 о том, что у <данные изъяты> имелось разрешение на эксплуатацию площадки для размещения строительной техники и грузов <данные изъяты>.

Именно на этой площадке и был размещен незаконно добытый ФИО1 песок во исполнения принимаемых им на себя обязательств последующего отчуждения недр в пользу <данные изъяты>. При этом суд не берет во внимание, что разрешение указанного земельного участка для размещения песка ФИО1 у <данные изъяты> не получил и такое разрешение не могло быть получено на законных основаниях.

Полагает, что ссылка суда на письмо Роснедр от (дата) № (номер) (<данные изъяты>) как на доказательство невиновности ФИО1 является необоснованной, так как в указанном письме госорган со ссылками на закон и подзаконные акты приводит основания, необходимые для получения лицензии, а также указывает, каким образом возможно распоряжение донным грунтом, полученным от дноуглубительных работ. Аналогичным образом ответы заместителя руководителя Роснедр (<данные изъяты>) содержат лишь ссылки на нормативные акты, регламентирующие оборот добытого грунта при проведении дноуглубительных работ. Указанные госорганы не анализировали конкретную ситуацию, которая явилась предметом судебного рассмотрения.

Считает, что позиция суда о представлении и приобщении к уголовному делу стороной обвинения документов (дата), оцениваемые как действия прокурора по сбору доказательств в рамках рассматриваемого дела после утверждения обвинительного заключения и направления уголовного дела в суд для рассмотрения его по существу, является необоснованной, так как в соответствии со ст. ст. 15, 86, 244 УПК РФ стороны в процессе судопроизводства равны, пользуются равными правами на сбор доказательств, судопроизводство осуществляется на состязательной основе и равенстве сторон.

Также судом в приговоре (<данные изъяты>) необоснованно указано о ссылке государственного обвинителя в прениях на показания свидетеля (ФИО)22 Данное утверждение суда является не соответствующим действительности.

Приводя содержание ст. ст. 389.16, 389.17, 389.18 УПК РФ, полагает, что приговор не соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, и постановлен с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона и неправильным применением ст. ст. 8, 24, 25 УК РФ в части определения состава преступления, виновности подсудимого, что, в свою очередь, влечет отмену или изменение судебного решения в апелляционном порядке.

Указывает, что более подробные доводы будут представлены в дополнительном апелляционном представлении после изучения протокола и аудиозаписи судебного заседания, которые до настоящего времени не предоставлены по запросам прокурора для ознакомления.

До начала заседания суда апелляционной инстанции дополнительное апелляционное представление начальника отдела по надзору за процессуальной и оперативно-розыскной деятельностью Западно-Сибирской транспортной прокуратуры Ящук А.В. в суд апелляционной инстанции не поступило, предоставленные материалы уголовного дела также не содержат дополнительного апелляционного представления.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшего – представитель <данные изъяты> (ФИО)38 просит приговор суда отменить в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенными нарушениями уголовно-процессуального закона и неправильным применением уголовного закона, уголовное дело передать на новое разбирательство в суд первой инстанции со стадии подготовки к судебному заседанию.

Указывает, что в ходе предварительного расследования по уголовному делу установлено, что на участке дна реки <данные изъяты> в пределах кадастрового квартала с номером (номер), на административной территории (адрес), с использованием земснаряда <данные изъяты>, бортовой (номер), принадлежащего <данные изъяты>, гидромеханизированным способом осуществлялись работы в русле реки <данные изъяты>, в результате чего произведена выемка песка со дна реки <данные изъяты> общим объемом <данные изъяты> кубических метров, в отсутствии согласования Енисейского территориального управления Росрыболовства.

Таким образом, считает, что своими умышленными действиями ФИО1 совершил преступление, предусмотренное п. «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ, то есть осуществление предпринимательской деятельности без лицензии в случаях, когда такая лицензия обязательна, если это деяние причинило крупный ущерб государству, что сопряжено при этом с извлечением дохода в особо крупном размере.

Приводя положения ст. 50 Федерального закона «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов» от 20.12.2004 № 166-ФЗ, Положения о мерах по сохранению водных биоресурсов и среды их обитания, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 29 апреля 2013 года № 380, полагает, что в результате вышеуказанных действий ФИО1 по намывке песка гидромеханизированным способом из реки <данные изъяты>, путем изъятия из естественной среды обитания кормовых для рыб организмов зообентоса и зоопланктона и последующей их гибели, с учетом площади негативного воздействия реке <данные изъяты>, на которой произошла гибель кормового бентоса, составившей <данные изъяты> квадратный метров, и объема воды, в котором произошла гибель организмов зоопланктона составившей <данные изъяты> кубических метров, причинен ущерб водным биологическим ресурсам, являющихся собственностью Российской Федерации.

Приводя положения ст. ст. 17, 297, ч. 1 ст. 240, п. п. 3, 4 ч. 1 ст. 305 УПК РФ, указывает, что в ходе предварительного расследования в качестве представителя потерпевшего был допрошен (ФИО)38, который подробно пояснил по методике и схеме размера причиненного ущерба. В настоящий момент вред, причиненный преступлением по уголовному делу (номер), никем не возмещен, исковые требования потерпевшего оставлены без удовлетворения, поскольку судом необоснованно принято решение об оправдании ФИО1

Аналогичная позиция была и у иных потерпевших (и их представителей) по уголовном делу, которые поясняли о причиненном в результате действий ФИО1 в инкрементируемом ему преступлении путем представления суду доказательств виновности последнего, причинения им ущерба государству.

Полагает, что поскольку в ходе рассмотрения уголовного дела судом достоверно установлен факт производства <данные изъяты> незаконной деятельности на реке <данные изъяты>, а также получение в результате такой деятельности прибыли, суд необоснованно принял во внимание показания стороны защиты и опроверг показания потерпевшего. При этом доказательства стороны защиты прямо вытекают из тех документов, которые как на стадии расследования, так и в суде, представлены <данные изъяты> исходя из внутренних документов указанной организации (устав, договор на выполнение дноуглубительных работ, переписка по их согласованию, показания работников организации и пр.) что вызывает обоснованные сомнения в их достоверности и объективности.

При этом, считает, что судом в оправдательном приговоре необоснованно принимается в качестве доказательства стороны защиты заключение судебно-экологической экспертизы ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России от (дата) (номер), в котором содержатся существенные противоречия и вероятностные выводы, что в силу положений УПК РФ не может быть принято к сведению, поскольку приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства не виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

В апелляционной жалобе, поступившей в Сургутский городской суд ХМАО-Югры (дата) (вх. (номер)) представитель потерпевшего – представитель <данные изъяты> (ФИО)37 просит приговор суда отменить в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенными нарушениями уголовно-процессуального закона и неправильным применением уголовного закона, уголовное дело передать на новое разбирательство в суд первой инстанции со стадии подготовки к судебному заседанию.

Указывает, что обстоятельства осуществления противоправной хозяйственной деятельности, выразившейся в извлечении из природной среды песка без получения прав пользования акваторией реки <данные изъяты> и прилегающими земельными участками, а также негативное воздействие на окружающую природную среду изложены в судебном заседании.

Считает, что требования ст. ст. 17, 297, ч. 1 ст. 240, п. п. 3, 4, ч. 1 ст. 305 УПК РФ, п. п. 4, 6 разъяснений, содержащихся в Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре» при рассмотрении настоящего дела судом первой инстанции не соблюдены.

Указывает, что несмотря на имеющиеся в уголовном деле весомые доказательства виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления, суд пришел к выводу об их недостаточности, который без приведения мотивов основан только убеждением суда о доказанности версии защиты об ином способе извлечения песка из природной среды и отсутствии преступных намерений. Вопреки требованиям ч. 1 ст. 305 УПК РФ мотивы, по которым суд отверг доказательства, представленные стороной обвинения, не отражены.

Вместе с тем, судом не дана оценка позиции <данные изъяты>, изложенная в ходе допроса в качестве представителя потерпевшего (ФИО)24, а также установлено наличие крупного размера ущерба в результате незаконной деятельности ФИО1

Позиция государственного органа удостоверена приобщенными к материалам дела документами и подтверждена показаниями представителя потерпевшего, представляющего и защищающего в суде публичные интересы.

Считает, что судом не приняты и необоснованно поставлены под сомнение показания представителя потерпевшего <данные изъяты> (ФИО)37 о размере и факте причинения ущерба. Также судом не приняты показания специалистов, подтвердивших наличие ущерба и производивших эти расчеты.

Полагает, что приобщенные к материалам дела расчеты уполномоченных органов и учреждений имеют силу юридически значимых документов, однако самостоятельной оценке по правилам ст. 88 УПК РФ не подвергнуты и отклонены судом в качестве «необоснованных утверждений стороны обвинения». Мнение суда о несостоятельности расчетов причиненного вреда биоресурсам, почве и недрам обосновано тем, что проведение расчетов произведено без фактического выхода на участок реки <данные изъяты> Таймырского (адрес).

Судом оставлено без внимания обстоятельство того, что расчет размера вреда осуществлен на основании утвержденных нормативно-правовыми актами методик, которые не предусматривают обязательность такой процедуры, как выход на место. Применение данных методик не оспорено судом, нарушений при реализации органами власти и учреждением соответствующих государственных функций также не выявлено.

Указывает, что методика исчисления размера вреда, причиненного недрам как объекту охраны окружающей среды, утверждена Постановлением Правительства Российской Федерации от 04.07.2013 № 564 «Об утверждении Правил расчета размера вреда, причиненного недрам вследствие нарушения законодательства Российской Федерации о недрах».

Полагает, что поскольку в рамках уголовного дела установлено и не оспаривается ФИО1 перекрытие поверхности почвы насыпью добытого из реки <данные изъяты> песка, образующей несвойственное для почвы перекрытие, размер вреда, причиненного окружающей среде правильно рассчитан Управлением Россельхознадзора по (адрес) в соответствии с пунктом 10 Методики, утвержденной приказом Минприроды России от (дата) (номер), предусматривающей порядок исчисления в стоимостной форме размера вреда в результате порчи почв при перекрытии ее поверхности, возникшего при перекрытии искусственными покрытиями и (или) объектами.

Объемы незаконно добытого песка, его размеры как незаконно занятого земельного участка и зона производства водных работ были установлены в ходе расследования уголовного дела следователем с привлечением соответствующих специалистов и средств измерения.

Считает, что факт того, что уполномоченные органы при производстве расчетов не располагали сведениями о якобы произведенных ФИО1 дноуглубительных работах, не может являться основанием для признания их выводов недопустимыми, тем более, что не оспаривается гирдонамывной способ выполнения работ, обстоятельства их проведения никак не могли повлиять на размер расчетов причиненного вреда (ущерба).

В этой связи судом проигнорирован сам факт наличия причиненного окружающей среде и публичным образованиям ущерба в результате действий ФИО1, в то время как стороной защиты негативное воздействие на окружающую среду не оспаривалось.

Отвергая представленные стороной обвинения доказательства, а именно показания (ФИО)37 (и иных потерпевших лиц, являющихся уполномоченными органами), в основу принятого решения о невиновности ФИО1 судом принято заключение судебной экологической экспертизы ФБУ РФЦСЭ при Минюсте Россииот (дата) (номер), из которого суд пришел к необоснованному выводу о том, что водному объекту, почвам и недрам какой - либо вред не причинен.

Вместе с тем, таких выводов заключение экспертизы не содержит, по всем поставленным следователем вопросам, экспертам не представилось возможным сформулировать выводы по существу дела.

При этом вывод экспертов о том, что вследствие отсутствия на месте происшествия полезных ископаемых вред недрам, вероятно, не был причинен, носит вероятностный и не однозначный характер, в то время как материалами уголовного дела достоверно подвержен факт отнесения добытого <данные изъяты> грунта к общераспространенному полезному ископаемому – строительному песку, что вопреки ч. 1 ст. 305 УПК РФ в приговоре оставлено без оценки.

Кроме того, считает, что выводы суда, изложенные в приговоре относительно заключения судебной экологической экспертизы ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России от (дата) (номер), содержат существенные противоречия.

В частности, судом не приняты показания Свидетель №32, которая показала, что при натурном осмотре местности в районе реки <данные изъяты> установлено, что имелись признаки изменения рельефа, береговой полосы, признаки повреждения и уничтожения древесной и травянистой растительности и повреждения исходного почвенного покроя. Специалист делает предварительный вывод о том, что в результате данного события причинен вред объектам окружающей среды, а также указывает на значительность причиненного вреда. При этом суд принимает экологическую экспертизу ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России, подготовленную этим же экспертом, содержащую вероятностные выводы.

Из указанного заключения следует, что эксперты пришли к выводам о соответствии проведенных ФИО1 работах проектной документации по дноуглублению в части предусмотренных мероприятий по защите окружающей среды и рекультивации.

При этом в распоряжение экспертов следователем были предоставлены документы об осуществлении <данные изъяты> добычи песка и причинения вреда окружающей среде, в том числе акт и протокол осмотра места происшествия, пояснения и показания работников <данные изъяты> о выполнении ими гидромеханизированных работ по добыче и складированию песка, показания о целях использования песка в строительстве, сведения о причинении государству ущерба и иные материалы уголовного дела.

Экспертам при производстве экспертизы не удалось определить вред почве из-за недостаточности исследуемой информации, что в свою очередь не свидетельствует об отсутствии причиненного вреда.

Полагает, что заключение экспертов составлено с нарушением требований пунктов 2.4 и 2.5 Методических рекомендаций по производству судебных экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях системы Министерства юстиции Российской Федерации, утвержденных приказом Министра юстиции Российской Федерации от (дата) (номер), поскольку экспертами не были приняты во внимание и надлежащим образом оценены предоставленные следователем материалы. При этом выводы экспертов не согласуются с исследовательской частью их заключения, так как в ней не приведены мотивы решения по результатам исследования документов, свидетельствующие, по мнению экспертов, о невозможности установления фактов причинения вреда окружающей среде.

Считает, что мнение суда о преюдициальном значении обстоятельств, установленных вступившим в законную силу решением Курганского городского суда от (дата) об отказе в удовлетворении исковых требований Норильского транспортного прокурора о взыскании вреда государству с <данные изъяты>, является незаконной и необоснованной, поскольку состоявшееся решение по гражданскому делу не может иметь преюдициального значения для рассмотрения уголовного дела, так как было принято до окончания предварительного расследования и без учета ключевых доказательств, исследованных в рамках судебного следствия и приведенных в настоящей апелляционной жалобе.

Как отмечает суд в приговоре, в период проведения гидромеханизированных работ на реке <данные изъяты> на участке отсутствовали залежи общераспространенного полезного ископаемого (песка), и он не был отнесен к участкам недр местного значения (адрес).

Между тем, считает, что факт отсутствия юридически оформленного участка недр, равно как и поставленных на баланс запасов полезных ископаемых, не может свидетельствовать об их отсутствии, при том, что ФИО1 было достоверно известно о наличии на данном объекте полезных ископаемых.

Доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшего – представителя <данные изъяты> (ФИО)37, поступившая в Сургутский городской суд ХМАО-Югры (дата) (вх. (номер)), идентичны доводам апелляционной жалобы представителя потерпевшего – представителя <данные изъяты> (ФИО)37, поступившей в Сургутский городской суд ХМАО-Югры (дата) (вх. (номер)).

В возражениях на апелляционное представление начальника отдела по надзору за процессуальной и оперативно-розыскной деятельностью Западно-Сибирской транспортной прокуратуры Ящук А.В., апелляционные жалобы представителей потерпевших – <данные изъяты> (ФИО)38, представителя потерпевшего – представителя <данные изъяты> (ФИО)37 защитник – адвокат Альшевский М.Ю., действующий в защиту интересов оправданного ФИО1, просит приговор суда оставить без изменения, а апелляционное представление – без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции прокурор Ящук А.В. поддержал доводы апелляционного представления.

Прокурор Медведев Р.Е. в судебном заседании суда апелляционной инстанции в репликах не выступал.

Оправданный ФИО1, защитник – адвокат Альшевский М.Ю. в судебном заседании суда апелляционной инстанции просили приговор суда оставить без изменения, а апелляционное представление и апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Изучив материалы уголовного дела, оценив доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб, выслушав мнение прокурора, защитника, оправданного, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Вопреки доводам апелляционного представления и апелляционных жалоб о том, что судом неверно установлены фактические обстоятельства уголовного дела, выводы суда о невиновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему деяния основаны на исследованных доказательствах.

В соответствии со ст. 389.19 УПК РФ при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке суд не связан доводами апелляционных жалобы, представления и вправе проверить производство по уголовному делу в полном объеме.

Согласно требованиям ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона.

Оправдывая подсудимого ФИО1, суд в приговоре привел доказательства, представленные как стороной обвинения, так и стороной защиты и обоснованно пришел к выводу об отсутствии оснований для признания его виновным.

Судом первой инстанции установлено, что служебное положение ФИО1 как директора <данные изъяты>, объем и содержание его должностных полномочий подтверждаются: Уставом, утвержденным решением (номер) от (дата) единственного участника <данные изъяты>, приказом (номер) от (дата) о вступлении в должность директора <данные изъяты>.

На основании п. 8.1 Устава ФИО1, как директор <данные изъяты>, является единоличным исполнительным органом Общества. В силу возложенных полномочий, предусмотренных п. п. 10.1 и 10.6 Устава, директор осуществляет руководство текущей деятельностью <данные изъяты>; распоряжается имуществом; утверждает внутренние документы; определяет организационную структуру Общества; принимает на работу и увольняет работников, заключает с ними трудовые договоры; открывает и закрывает в банках счета; заключает договоры и совершает иные сделки от имени Общества; организует бухгалтерский учет и отчетность; решает другие вопросы текущей деятельности юридического лица.

С учетом ввшеизложенного, ФИО1, занимая должность директора <данные изъяты>, является специальным субъектом, то есть лицом, на которое, в силу его служебного положения, постоянно возложены обязанности по руководству обществом.

Согласно Уставу и сведениям из Единого государственного реестра юридических лиц, к видам деятельности <данные изъяты> относятся добыча гравия, песка, глины и прочих полезных ископаемых, разработка гравийных и песчаных карьеров, производство гидромеханизированных, гидротехнических, дноуглубительных, берегоукрепительных, научно-исследовательских, проектных электромонтажных геологоразведочных работ, а также геофизических, геохимические работы в области изучения недр.

Таким образом, судом установлено, что (дата) между <данные изъяты> (заказчик) и <данные изъяты> (подрядчик) заключен договор (номер) от (дата) на выполнение комплекса работ по изыскательским работам, строительству, пусконаладочным работам и вводу в эксплуатацию по объекту: «<данные изъяты> (левый берег <данные изъяты>)». Реализация договора осуществлена на водном объекте – на реке (адрес). Выполнение каких-либо работ на реке <данные изъяты> условиями договора не предусмотрено.

В период с (дата) по (дата) по данному договору <данные изъяты> переведены на расчетный счет <данные изъяты> денежные средства в сумме <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп. В свою очередь, указанные денежные средства в сумме <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп. с (дата) по (дата) были перечислены со стороны <данные изъяты> в адрес <данные изъяты>, поскольку все обязательства по строительству причала «<данные изъяты>» переданы со стороны <данные изъяты> для исполнения субподрядчику – <данные изъяты> по договору (номер) от (дата), оплата по нему производилась в порядке авансирования, за счет средств, поступаемых от <данные изъяты> по договору (номер) от (дата). Согласно акта о приемке выполненных работ от (дата) работы выполнены в полном объеме.

В (дата) по заказу <данные изъяты><данные изъяты> разработан проект: «Организация зимнего отстоя флота в районе <данные изъяты>», который предусматривает проведение в (дата) дноуглубительных работ гидромеханизированным способом в русле <данные изъяты>, с перемещением грунта на площадку складирования.

В соответствии с договором (номер) от (дата) <данные изъяты> по заказу <данные изъяты> разработан проект «Дноуглубление в районе (адрес) км <данные изъяты>», проектный расчетный объем извлекаемого грунта - <данные изъяты> м3.

Судом установлено, что в период с (дата) работниками <данные изъяты> на участке (адрес) км <данные изъяты> произведены гидромеханизированные работы по углублению русла реки с использованием земснаряда, согласно заранее разработанного проекта «Дноуглубление в районе (адрес) км <данные изъяты>», проектный расчетный объем извлекаемого грунта - <данные изъяты> м3. Проектная площадь дноуглубительных работ - <данные изъяты> га, участок фактического их проведения – <данные изъяты> га.

Складирование извлеченного со дна реки грунта осуществлялось в пределах земельного участка сельскохозяйственного назначения в кадастровом квартале (номер), расположенного по адресу: (адрес).

На использование данного участка под временный объект: «Площадка для размещений строительной техники и грузов <данные изъяты>» распоряжением администрации (адрес) от (дата) (номер) <данные изъяты> выдано разрешение на срок 5 лет.

В результате производства указанных дноуглубительных работ на указанном участке местности со стороны <данные изъяты> какого-либо дохода не получило и не планировало получить, извлеченный грунт на баланс <данные изъяты> либо иной организации постановлен не был, в хозяйственной либо иной деятельности никем не использовался.

В результате производства дноуглубительных работ <данные изъяты> на данном участке местности и прилегающей территории не установлен вред почве и водному объекту, вред растительности, загрязнение почвенного покрова, водных объектов, биологическим ресурсам.

Указанные обстоятельства судом первой инстанции были установлены на основании совокупности исследованных в судебных заседаниях и подробно изложенных в обжалуемом приговоре доказательств – показаниях свидетелей, а также письменных доказательствах по делу, надлежаще мотивировано, не согласиться с ними, а также дублировать их изложение в настоящем постановлении суд апелляционной инстанции оснований не имеет.

Исходя из совокупности доказательств, исследованных в судебных заседаниях, судом установлено, что стороной обвинения не доказан факт пользования недрами <данные изъяты> с целью добычи общераспространенного полезного ископаемого (песка) в акватории реки <данные изъяты> без специального разрешения (лицензии), а вина подсудимого ФИО1 в совершении им преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ, не нашла своего подтверждения, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.

Так, согласно преамбуле Закона Российской Федерации от 21.02.1992 № 2395-1 «О недрах», недра являются частью земной коры, расположенной ниже почвенного слоя, а при его отсутствии - ниже земной поверхности и дна водоемов и водотоков, простирающейся до глубин, доступных для геологических изучений и освоений.

В ст. 6 указанного Закона закреплено, что добыча полезных ископаемых отнесена к видам пользования недрами.

В силу требований ст. 9 вышепоименованного Закона, процесс добычи полезных ископаемых заключается в разработке месторождений полезных ископаемых, в процессе которой происходит выемка полезного ископаемого и транспортировка его к местам дальнейшей переработки или полезного использования.

В соответствии со ст. 1.2 Закона Российской Федерации от 21.02.1992 № 2395-1 «О недрах», добытые полезные ископаемые могут находиться в федеральной собственности, собственности субъектов Российской Федерации, муниципальной собственности или частной собственности.

Как следует из ст. 11 указанного Закона, предоставление недр в пользование оформляется специальным государственным разрешением в виде лицензии с текстовыми, графическими и иными приложениями, являющимися неотъемлемой составной частью лицензии и определяющими основные условия пользования недрами. Лицензия на пользование недрами является документом, удостоверяющим право пользователя недр на пользование участком недр в определенных границах в соответствии с указанной в ней целью в течение установленного срока при соблюдении пользователем недр предусмотренных данной лицензией условий. В случае добычи полезных ископаемых – целью будет являться извлечение полезных ископаемых и обращение их в собственность, то есть распоряжение ими.

Из системного толкования положений федерального законодательства, дноуглубительные работы относятся к типу земляных работ, который заключается в выемке и удалении донных отложений со дна водоемов при помощи специальной техники для увеличения глубины водных объектов с целью эксплуатации водного транспорта, строительства портов, причалов, пунктов отстоя флота и других гидротехнических сооружений.

Извлечение грунта, который может содержать общераспространенные полезные ископаемые, является неотъемлемым элементом проведения дноуглубительных работ, а не направлено на добычу полезных ископаемых и их дальнейшее использование.

Таким образом, как верно установлено судом первой инстанции, дноуглубительные работы, будучи по своей природе мерами поддержания и улучшения условий, необходимых для обеспечения безопасности судоходства, не могут рассматриваться пользованием недрами в смысле ст. 6 Закона Российской Федерации от 21.02.1992 «О недрах», требующим оформления специального государственного разрешения в виде лицензии.

Аналогичную позицию занимает федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий функции в сфере лицензирования пользования недрами – Роснедра.

Как верно установлено судом первой инстанции, в судебном заседании не нашли своего подтверждения доводы стороны обвинения, что целью извлечения <данные изъяты> грунта со дна реки <данные изъяты> являлась добыча песка, как общераспространенного полезного ископаемого.

Как следует из показаний подсудимого ФИО1, а также допрошенных судебных заседания суда первой инстанции свидетелей из числа работников <данные изъяты>: Свидетель №52, Свидетель №54, Свидетель №3, Свидетель №5, Свидетель №53, показания которых подробно изложены в обжалуемом приговоре, обществом принято решение участвовать в освоении (ФИО)5 группы нефтяных и газовых месторождений <данные изъяты>, а также о начале перебазировки в конце (дата) оборудования и материалов на территорию (адрес). В дальнейшем определена возможность размещения товарно-материальных ценностей, оборудования и горюче-смазочных материалов на земельном участке, предоставленном <данные изъяты> администрацией (адрес) для размещения строительной техники и грузов.

Данный факт также подтверждается исследованными судом первой инстанции протоколом оперативного совещания <данные изъяты> от (дата) и (дата), служебными записками главного специалиста по обслуживанию <данные изъяты> Свидетель №12 от (дата), главного энергетика <данные изъяты> (ФИО)26 от (дата), начальника уч. 4.4 Свидетель №17 от (дата), докладной запиской от (дата) первого заместителя директора Свидетель №3, приказами о перевозке земснаряда от (дата) и (дата), письмом <данные изъяты> от (дата) (номер) в адрес <данные изъяты> о месте базирования, письмом <данные изъяты> в адрес следователя от (дата) (номер).

Согласно п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18.11.2004 № 23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем», при решении вопроса о наличии в действиях лица признаков состава преступления, предусмотренного статьей 171 УК РФ, судам следует выяснять, соответствуют ли эти действия указанным в пункте 1 статьи 2 ГК РФ признакам предпринимательской деятельности, направленной на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг, которая осуществляется самостоятельно на свой риск лицом, зарегистрированным в установленном законом порядке в качестве индивидуального предпринимателя.

Таким образом, объективная сторона состава данного преступления заключается в осуществлении самостоятельной деятельности, направленной на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг, при отсутствии на то законных оснований.

Согласно п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18.11.2004 № 23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве» под доходом в статье 171 Уголовного кодекса Российской Федерации следует понимать выручку от реализации товаров (работ, услуг) за период осуществления незаконной предпринимательской деятельности без вычета произведенных лицом расходов, связанных с осуществлением незаконной предпринимательской деятельности.

В постановлении Норильского транспортного прокурора от (дата) о направлении материалов проверки в отношении неустановленных лиц в следственное отделение (ФИО)5 ЛО МВД России для решения вопроса об уголовном преследовании по факту выявленных нарушений уголовного законодательства следственному органу указано о необходимости организовать проверку о намерении неустановленных лиц получить доход, его получении фактически, поскольку согласно показаний работников <данные изъяты>, выполнение с их стороны работ оканчивалось складированием песка в штабель.

Следовательно, материалами проверки факт извлечения дохода от осуществления <данные изъяты> гидромеханизированных работ на <данные изъяты> установлен не был.

Как следует из предъявленного ФИО1 обвинения под доходом <данные изъяты> от незаконной предпринимательской деятельности в особо крупном размере являются полученные от <данные изъяты> в период с (дата) платежи в сумме <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп. по договору (номер) от (дата) на выполнение комплекса работ по изыскательским работам, строительству, пусконаладочным работам и вводу в эксплуатацию по объекту: «Строительство причала «<данные изъяты>» (левый берег <данные изъяты>)».

Однако, вопреки позиции стороны обвинения, материалы дела с очевидностью свидетельствует о том, что причал «<данные изъяты>» (левый берег <данные изъяты>)» находится на другом водном объекте и значительном расстоянии от участка проводимых гидромеханизированных работ на (адрес) км <данные изъяты>, а <данные изъяты> участие в строительстве данного объекта не принимало, и данные объекты не имеют никакого отношения друг к другу.

Указанные обстоятельства подтверждены данными в судебных заседаниях суда первой инстанции показаниями подсудимого ФИО1, свидетелей Свидетель №20, Свидетель №3, Свидетель №12, Свидетель №52, Свидетель №5, Свидетель №4, Свидетель №13, Свидетель №23, Свидетель №22, Свидетель №17, а также совокупностью иных доказательств, приведенных в приговоре суда.

Судом первой инстанции верно установлено, что денежные средства, полученные в период с (дата) по (дата) по договору (номер) от (дата), не относятся к производственной деятельности <данные изъяты>, в пределах (адрес), так как местом исполнения данного договора является территория иного субъекта Российской Федерации – (адрес), с чем соглашается суд апелляционной инстанции.

Данный факт подтвержден оглашенными в судебном заседании показаниями главного бухгалтера <данные изъяты> Свидетель №21, показаниями допрошенной в судебном заседании главного бухгалтера <данные изъяты> Свидетель №4

Установленные экспертом перечисления <данные изъяты> на расчетный счет <данные изъяты> в период с (дата) в сумме <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп., подтвержденные выписками с банковского счета, предоставленными <данные изъяты>, фактически являются авансовыми платежами по договору (номер) от (дата). Данные платежные документы не свидетельствуют о приобретении <данные изъяты> песка, изъятого из русла <данные изъяты> и, соответственно, о получении <данные изъяты> дохода в контексте, изложенном в пункте 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18.11.2004 № 23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве».

Данный вывод суда первой инстанции соотносится с имеющим преюдициальное значение апелляционным постановлением Красноярского краевого суда от (дата), которым также подтвержден факт отсутствия отчуждения песка со стороны <данные изъяты>. Данным судебным актом суд признал незаконным и необоснованным постановление от (дата) о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО1 по п. «б» ч. 4 ст. 158 УК РФ по факту хищения песка, извлеченного (дата) из русла <данные изъяты>, указав, что решение о возбуждении уголовного дела принято на основании не имеющих объективного подтверждения данных, при отсутствии достаточных сведений, указывающих на наличие совершенного с корыстной целью противоправного безвозмездного изъятия и (или) обращения песка в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб государству как собственнику недр.

Более того, судом установлено, что потребности в песке для строительства причала «<данные изъяты>» (левый берег <данные изъяты>)» не имелось, что опровергает позицию стороны обвинения о том, что добыча песка на <данные изъяты> являлась неразрывной частью единой производственной деятельности <данные изъяты> по выполнению комплекса по строительству причала по договору (номер) от (дата).

Данный факт подтвержден совокупностью исследованных судом доказательств: показаниями подсудимого ФИО1, свидетеля Свидетель №20, данными в судебном заседании, оглашенными государственным обвинителем показаниями главного бухгалтера <данные изъяты> Свидетель №21 (<данные изъяты>), письмами <данные изъяты> в адрес следователя № (номер) от (дата) (<данные изъяты>), от (дата) № (номер) в адрес прокуратуры (<данные изъяты>); письмом <данные изъяты> в адрес следователя от (дата) (номер) (<данные изъяты>); представленными <данные изъяты> в адрес следователя письмами от (дата) (номер) и от (дата) (номер) (<данные изъяты>) документами по объекту: «Строительство причала «<данные изъяты>» (левый берег <данные изъяты>)» и объекту «Автомобильная дорога с временным причалом «Левый берег» под разгрузку строительных материалов и временной площадкой для размещения грузов» осмотренными и признанными вещественными доказательствами (<данные изъяты>), а также актом исследования (номер) от (дата), составленным специалистом экспертно-оценочной организации <данные изъяты> (ФИО)27 (<данные изъяты>), из которого следует, что проектной документацией на строительство причала «<данные изъяты>» (левый берег <данные изъяты>) использование гидронамывного грунта (песка) не предусматривалось, и он на объекте не использовался.

Более того, судом верно установлено, что потребности в песке для строительства причала «<данные изъяты>» (левый берег <данные изъяты>)» не имелось, что опровергает позицию стороны обвинения о том, что добыча песка на <данные изъяты> являлась неразрывной частью единой производственной деятельности <данные изъяты> по выполнению комплекса по строительству причала по договору (номер) от (дата).

Данный факт подтвержден совокупностью исследованных судом первой инстанции доказательств: показаниями подсудимого ФИО1, свидетеля Свидетель №20, данных в судебном заседании; оглашенными государственным обвинителем показаниями главного бухгалтера <данные изъяты> Свидетель №21, письмами <данные изъяты> в адрес следователя № (номер) от (дата), от (дата) № (номер) в адрес прокуратуры; письмом <данные изъяты> в адрес следователя от (дата) (номер); представленными <данные изъяты> в адрес следователя письмами от (дата) (номер) и от (дата) (номер); документами по объекту: «Строительство причала «<данные изъяты>» (левый берег <данные изъяты>)» и объекту «Автомобильная дорога с временным причалом «Левый берег» под разгрузку строительных материалов и временной площадкой для размещения грузов», осмотренными и признанными вещественными доказательствами, а также актом исследования (номер) от (дата), составленным специалистом экспертно-оценочной организации <данные изъяты> (ФИО)27, из которого следует, что проектной документацией на строительство причала «<данные изъяты>» (левый берег <данные изъяты>) использование гидронамывного грунта (песка) не предусматривалось, и он на объекте не использовался.

Также, вопреки доводам апелляционного представления, судом верно установлено, что вопросы наличия ущерба недрам и почвам явились предметом рассмотрения судебного спора по направленному в Курганский городской суд исковому заявлению Норильского транспортного прокурора к <данные изъяты> о взыскании денежных средств в счет возмещения причиненного ущерба вследствие незаконного недропользования в акватории реки <данные изъяты>.

Обращаясь в суд с данным иском, Норильский транспортный прокурор ссылался на то, что <данные изъяты> осуществляло в период с (дата) недропользование в отсутствие необходимой лицензии, а также решения о предоставлении водного объекта в пользование, размещало добытый из русла реки песок на земельном участке, не предназначенном для этих целей, тем самым причинило ущерб недрам и почвам.

Решение Курганского городского суда от (дата) по делу (номер) оставлено без изменения постановлением Курганского областного суда от (дата), которым отказано в удовлетворении указанного иска прокуратуры. Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований о взыскании ущерба, причиненного недрам, суды пришли к выводу, что прокурором не доказан факт пользования (добычи) <данные изъяты> недр (полезных ископаемых), признав состоятельными и доказанными доводы <данные изъяты> о проведении дноуглубительных работ. При этом, об отсутствии цели недропользования, вопреки позиции прокурора, свидетельствует представленная <данные изъяты> значительная доказательственная база, подтверждающая, что общество не извлекало прибыль в результате изъятия грунта со дна реки, изъятый грунт складировался, не использовался в хозяйственной деятельности предприятия и не реализовывался иным лицам. Отсутствие у <данные изъяты> решения о предоставлении водного объекта в пользование в период проведения дноуглубительных работ само по себе не свидетельствует об осуществлении деятельности по недропользованию.

Кроме того, суды, ссылаясь на заключение проведенной по уголовному делу судебной экологической экспертизы, и иные материалы уголовного дела, представленные истцом, пришли к выводу о необоснованности требования о возмещении вреда, причиненного почвам, с учетом того, что земельный участок, на котором складирован песок хоть и относится к землям сельскохозяйственного назначения, но почвы бедны питательными веществами и малопродуктивны, земельный участок предоставлен в пользование <данные изъяты> для осуществления деятельности, связанной с негативными воздействиями на почву. <данные изъяты> не имеет претензий к <данные изъяты> относительно пользования земельным участком. Сам по себе факт расположения <данные изъяты> на земельном участке для размещения временного объекта «Площадка для размещений строительной техники и грузов <данные изъяты>» штабеля песка в отсутствие иных доказательств не является достаточным доказательством причинения почвам вреда и основанием для возложения на <данные изъяты> ответственности по его возмещению.

Указанные решения судов были оставлены без изменения кассационным определением судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от (дата).

Суд кассационной инстанции установил, что из представленных <данные изъяты> протоколов оперативного совещания от (дата), (дата) следует, что <данные изъяты> планировало участвовать в освоении <данные изъяты> (ФИО)5 (адрес). (дата) <данные изъяты> вело переписку с различными организациями относительно доставки в район реки <данные изъяты> земснарядов, оборудования, техники, ТМЦ и дизельного топлива, отстоя флота в межнавигационный период (дата).

<данные изъяты> в ответе от (дата) (номер) выразило готовность оказать услуги по доставке груза и земснарядов по указанному маршруту и межнавигационному отстою, указав, что для безопасного отстоя в межнавигационный период, вмораживания и безопасного весеннего вымораживания и обкалывания льда вокруг составов и прибрежной зоны всех баржебуксирных составов и земснарядов, завоза топлива необходимо обеспечить участок протяженностью <данные изъяты> м. с глубинами не менее <данные изъяты> м. и шириной не менее <данные изъяты> м.

По заказу <данные изъяты><данные изъяты> разработало проектную документацию «Организация зимнего отстоя флота в районе <данные изъяты>», согласно которой предусматривается организация зимнего отстоя флота, находящегося в русле реки <данные изъяты> путем проведения дноуглубительных работ гидромеханизированным способом с перемещением грунта на площадку складирования, целевым назначением работ является организация зимнего отстоя флота.

(дата) между <данные изъяты> (заказчик) и <данные изъяты> (подрядчик) заключен договор (номер) на выполнение проектных работ по объекту «Дноуглубление в районе (адрес) км <данные изъяты>» в срок (дата).

При этом, распоряжение Администрации (адрес) от (дата) (номер) о предоставлении земельного участка в пользование <данные изъяты> предусматривает иной способ устранения недостатков в случае порчи либо уничтожения плодородного слоя почвы в виде восстановительных работ.

При проведении судебной экологической экспертизы по уголовному делу эксперты не установили, причинен ли в результате земляных работ вред почве и водному объекту, растительности, произошло ли загрязнение почвенного покрова, водных объектов в количествах, превышающих предельно-допустимые концентрации вредных веществ, в связи с недостаточностью данных об исходном состоянии почвенного покрова, растительности и водного объекта, об экологическом состоянии объектов окружающей среды на месте происшествия и прилегающей территории на период расследуемого события.

Таким образом, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского судопроизводства, подтверждают, что возглавляемая ФИО1 организация, а, следовательно, и он лично, не только не причиняли вред недрам и почве, но и не осуществляли незаконное недропользование, поскольку дноуглубительные работы, согласно нормам действующего законодательства, не требуют получения каких-либо специальных разрешений (лицензий).

Согласно ст. 90 УПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением суда, принятым, в том числе, в рамках гражданского судопроизводства, признаются судом, прокурором без дополнительной проверки.

В силу требований ст. 90 УПК РФ, а также Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2011 № 30-П «По делу о проверке конституционности положений ст. 90 УПК РФ в связи с жалобой граждан (ФИО)28 и (ФИО)29», фактические обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом, разрешившим дело по существу в порядке гражданского судопроизводства, сами по себе не предопределяют выводы суда о виновности (невиновности) обвиняемого по уголовному делу, которая устанавливается на основе всей совокупности доказательств.

Вместе с тем, суд первой инстанции при рассмотрении уголовного дела не делал выводы о невиновности ФИО1 по вменяемому ему преступлению исключительно на основании вышеуказанных вступивших в законную силу судебных решений по гражданскому делу.

В силу разъяснений, содержащихся в п. 4.2. вышеуказанного Постановления Конституционного Суда Российской Федерации № 30-П от 21.12.2011, Конституционный Суд констатировал, что отказ дознавателя, следователя или прокурора, осуществляющих уголовное судопроизводство, от признания действия преюдициальности как свойства законной силы судебного решения, принятого в порядке гражданского судопроизводства, означал бы также, по смыслу правовой позиции, изложенной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 17 марта 2009 года № 5-П, преодоление вступивших в законную силу судебных решений административными органами, что не соответствует самой природе правосудия, которое осуществляется только судом, и конституционным принципам самостоятельности судебной власти и независимости суда.

Согласно позиции Конституционного Суда, опровержение преюдиции судебного акта, принятого в порядке гражданского судопроизводства, на основании одного лишь несогласия следователя (или суда), осуществляющего производство по уголовному делу, с выводами данного судебного акта, позволило бы преодолевать законную силу судебного решения в нарушение конституционного принципа презумпции невиновности и связанных с этим особенностей доказывания в уголовном процессе, игнорировать вытекающие из преюдиции обоснованные сомнения в виновности лица (если решение по гражданскому делу говорит в пользу его невиновности).

Таким образом, признание преюдициального значения судебного решения предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела.

Более того, судом первой инстанции проведена оценка всех имеющихся в материалах уголовного дела доказательств, они сопоставлены друг с другом на основе комплексного исследования и изучения.

Также, с мотивировкой принятого решения, судом первой инстанции верно установлено, что цифровые значения величин площади и объема штабеля песка, которые учитывались при расчете вреда почвам и недрам, полученные при различных осмотрах береговой полосы <данные изъяты>, уже после прекращения <данные изъяты> всех работ, существенно различаются. Суд первой инстанции установил, что материалы дела содержат различные сведения о величине площади и объеме штабеля песка на берегу <данные изъяты>. Однако, орган следствия, а также государственный обвинитель в судебном заседании не привели доводов, по которым итоги замеров, произведенных (дата), признаны достоверными, на основании них произведены расчеты вреда почвам и недрам и предъявлено обвинение ФИО1, а остальные оставлены без внимания и должной оценки, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.

Вместе с тем, с мотивировкой принятого решения, судом первой инстанции установлено, что не нашли своего подтверждения в судебном заседании доводы стороны обвинения, о том, что у ФИО1 имелся преступный умысел на совершение вменяемого ему преступления, с чем также не может не согласиться суд апелляционной инстанции.

Оценивая доказательства, суд первой инстанции верно указал, что, согласно предъявленному ФИО1 обвинению, ему не вменяется нарушение порядка пользования водным объектом при осуществлении гидромеханизированных работ, а также порядка согласования осуществления деятельности, оказывающей воздействие на водные биологические ресурсы. Проведение <данные изъяты> дноуглубительных работ при отсутствии решения о предоставлении водного объекта в пользование, а также согласования территориального органа Росрыболовства не свидетельствует об осуществлении незаконной деятельности, связанной с пользованием недр. За указанные деяния законом установлена не уголовная, а административная ответственность по ст. 7.6 и ч. 2 ст. 8.48 КоАП РФ.

Кроме того, суд первой инстанции на основе и анализе исследованных и предоставленных стороной обвинения доказательств пришел к выводу, что утверждения стороны обвинения о даче ФИО1 указаний подчиненным работникам на незаконное недропользование не нашли своего подтверждения в исследованных в судебном заседании материалах уголовного дела, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.

В ходе судебного разбирательства судом первой инстанции были исследованы все представленные стороной обвинения доказательства, которые, как каждое в отдельности, так и в своей совокупности, получили надлежащую оценку.

При этом, вопреки доводам апелляционного представления, суд первой инстанции дал объективную оценку показаниям представителей потерпевших – <данные изъяты> (ФИО)37, <данные изъяты> (ФИО)30, Администрации муниципального образования (адрес) (ФИО)31 о размере и факте причинения ущерба, а также представленным ими расчетам якобы имевшего место ущерба компонентам окружающей среды.

Несмотря на неоднократные извещения судом первой инстанции о дате, времени и месте судебных заседаний по рассматриваемому уголовному делу (ФИО)37, (ФИО)30 и (ФИО)31 в судебные заседания не являлись.

Из показаний указанных лиц, оглашенных в судебном заседании, следует, что о факте «противоправной» деятельности ФИО1 и обстоятельствах совершенного преступления им стало известно исключительно на основании полученных от следственного отделения Таймырского ЛО МВД России сведений. То есть, представители потерпевших (ФИО)37, (ФИО)30 и (ФИО)31 лично сведениями о незаконной деятельности ФИО1 не располагали и достоверно об этом им известно никогда не было (<данные изъяты>).

Как следует из протоколов допросов указанных лиц, они, как уполномоченные представители потерпевших, не желали знакомиться с материалами уголовного дела в отношении ФИО1, а также с имеющимися вещественными доказательствами, с ходатайствами со стороны обвиняемого и его защитника, а также иных лиц, с ответами на такие ходатайства, с постановлениями о назначении судебных экспертиз и с заключениями экспертов. Уголовное дело просил рассмотреть в отсутствие представителей потерпевших.

Суд не принял показания указанных представителей потерпевших о размере причиненного вреда компонентам окружающей среды также потому, что они полностью опровергнуты заключением судебной экологической экспертизы от 16.05.2023, проведенной ФБУ «Российский Федеральный центр судебной экспертизы при Министерстве юстиции РФ», а также вступившим в законную силу решением Курганского городского суда от (дата) по делу (номер), которым отказано в удовлетворении иска Норильского транспортного прокурора о взыскании с <данные изъяты> ущерба при производстве дноуглубительных работ, а также опровергаются иными материалами уголовного дела, которым дана оценка в приговоре.

Вопреки доводам апелляционного представления, а также доводам апелляционной жалобы представителя потерпевшего – <данные изъяты> (ФИО)38, судом, также, дана полная и всесторонняя оценка имеющимся в материалах уголовного дела расчетам причиненного ущерба биоресурсам, почве и недрам, выполненными государственными органами, обладающими исключительной компетенцией на расчет ущерба, и в частности, Министерства экологии и рационального природопользования (адрес), Управления Россельхознадзора по (адрес), а также Красноярского филиала ФГБНУ «ВНИРО».

Кроме того, Управление Россельхознадзора по (адрес) письмами (номер) от (дата) (<данные изъяты>) и (номер) от (дата) (<данные изъяты>) информировало следственный орган, что Управление не обладает полномочиями по проведению экологических исследований (экспертиз).

Тем не менее, в обжалуемом приговоре судом подробно указаны мотивы позиции о критическом отношении к расчетам размера вреда почве (произведен Управлением Россельхознадзора по (адрес)) и недрам (произведен Министерством экологии и рационального природопользования (адрес)).

Как верно установлено судом первой инстанции, должностные лица указанных государственных органов произвели расчеты вреда по требованию следователя, без фактического выезда на участок <данные изъяты>, использовали при оценке Методики расчета, не располагая установленными в судебном заседании обстоятельствами проведения <данные изъяты> дноуглубительных работ.

Суд констатировал, что расчет ущерба недрам в сумме <данные изъяты> руб. произведен Министерством экологии и рационального природопользования (адрес) на основании Постановления Правительства Российской Федерации от 04.07.2013 № 564 «Об утверждении Правил расчета размера вреда, причиненного недрам вследствие нарушения законодательства Российской Федерации о недрах». Однако, данные Правила не распространяются на дноуглубительные работы, при которых добыча полезных ископаемых не осуществляется, и лицензия на право пользования недрами не требуется, что в том числе, подтверждено письмом Федеральной службы по надзору в сфере природопользования (номер) от (дата) (<данные изъяты>).

Судом также принята во внимание информация Федерального агентства по недропользованию (Роснедра), изложенная в письме от (дата) (номер) (<данные изъяты>), согласно которой извлечение грунта при осуществлении дноуглубительных работ не может рассматриваться в качестве вида пользования недрами и не требует оформления специального государственного разрешения в виде лицензии, так как не направлено на добычу полезных ископаемых, а осуществляется в целях эксплуатации водных объектов и обеспечения безопасности судоходства. Суд первой инстанции правомерно отметил, что не свидетельствуют о каком-либо ином мнении по данному вопросу дополнительные разъяснения Федерального агентства по недропользованию, направленные по запросу следователя письмами от (дата) (номер) и от (дата) (номер).

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что имеющиеся в материалах уголовного дела расчеты ущерба опровергаются исследованным в судебном заседании заключением судебной экологической экспертизы (номер) от (дата), проведенной по постановлению следователя экспертами ФБУ «Российский Федеральный центр судебной экспертизы при Министерстве юстиции РФ».

Что касается расчета ущерба водным биологическим ресурсам, о котором говорится как в апелляционном представлении, так и в апелляционной жалобе представителя потерпевшего – <данные изъяты> (ФИО)38, суд апелляционной инстанции отмечает, что судом первой инстанции в обжалуемом приговоре верно указано, что Красноярским филиалом ФГБНУ «ВНИРО» следственный орган проинформирован о том, что для определения ущерба водным биологическим ресурсам необходимо обязательно располагать информацией о площади нарушенного дна.

Начальником следственного отделения Таймырского ЛО МВД России от (дата) (номер) в Красноярский филиал ФГБНУ «ВНИРО» направлена информация о том, что площадь нарушенного дна составляет <данные изъяты> м2 и получена она посредством сопоставления двух координат, расположенных на берегу (<данные изъяты>), одна из которых находится в границах штабеля грунта, а вторая – в <данные изъяты> метрах от него (<данные изъяты>).

Судом установлено, что согласно протоколу осмотра места происшествия от (дата) (<данные изъяты>) в координатах, явившихся основанием для определения площади нарушенного дна водного объекта, расположена угловая точка (номер) осматриваемого штабеля песка (вне границ <данные изъяты>), а точка (номер) отбора проб грунта – в <данные изъяты> метрах от штабеля песка. И именно посредством сопоставления данных координат следственным органом определена площадь нарушенного дна водного объекта, а впоследствии, ФГБНУ «ВНИРО» рассчитан ущерб водным биологическим ресурсам.

Суд первой инстанции также исследовал карту-схему, на которую были нанесены координаты, послужившие основанием для определения площади нарушенного дна водного объекта, и верно установил, что они находятся за пределами русла реки <данные изъяты>, с чем не может не согласиться суд апелляционной инстанции.

Кроме того, судом первой инстанции установлено, что дно водного объекта не обследовалось, координаты с проектом дноуглубительных работ не сопоставлялись и не соотносятся с фактическим местом выполнения работ.

Более того, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что доводы апелляционного представления в данной части направлены на переоценку, данную судом исследованным доказательствам, оснований к чему суд апелляционной инстанции не усматривает.

Таким образом, судом первой инстанции верно установлено, что имеющиеся доказательства не подтвердили с необходимой степенью достоверности обстоятельства, указанные в обвинительном заключении. Совокупность исследованных в ходе судебного разбирательства доказательств не установила юридически значимых фактов, достаточных для вывода о виновности ФИО1 в инкриминируемом ему преступлении.

Каждое из приведенных доказательств, судом первой инстанции было проверено и исследовано в ходе судебного следствия, суд дал каждому из них надлежащую оценку в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 88 УПК РФ и привел мотивы, по которым пришел к выводу, что представленная стороной обвинения совокупность доказательств не подтверждает виновность ФИО1 в совершении инкриминированного ему преступления. В соответствии с требованиями закона каждое из доказательств оценено с точки зрения относимости и допустимости, а совокупность доказательств с точки зрения достаточности для разрешения уголовного дела. Данная судом оценка доказательств не противоречит материалам дела, оснований для признания ее ошибочной не имеется. Выводы суда, изложенные в приговоре, основаны только на исследованных в ходе судебного разбирательства доказательствах и соответствуют им. Поскольку положенные в основу приговора доказательства получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, относимы к рассматриваемым событиям, их достоверность и допустимость сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает.

Совокупность доказательств обвинения не опровергла доводы стороны защиты о невиновности ФИО1 в совершении инкриминированного деяния, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.

Все сомнения в виновности подсудимого, которые не могут быть устранены, в соответствии с положениями ст. 14 УПК РФ, обоснованно были истолкованы судом первой инстанции в пользу ФИО1

Таким образом, с учетом всех исследованных доказательств, содержание которых подробно приведено в приговоре, суд первой инстанции пришел к обоснованному и мотивированному выводу о том, что органами предварительного расследования и стороной обвинения в судебном заседании не опровергнута версия защиты о невиновности ФИО1 в совершении инкриминированного деяния, органы следствия не представили бесспорных доказательств вины ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ, выводы о виновности подсудимого, приведенные в обвинительном заключении, предоставленные стороной обвинения доказательства в судебном заседании – носят предположительный характер.

В то же время, представленные стороной зашиты доказательства, свидетельствующие о непричастности ФИО1 к незаконному предпринимательству, являются логичными, последовательными, не противоречивыми, и не опровергнуты стороной обвинения. Оснований для признания указанных доказательств недопустимыми, судом апелляционной инстанции, как и судом первой инстанции, не установлено.

Рассматривая доводы апелляционного представления, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Доводы апелляционного представления о том, что стороной защиты не оспариваются обстоятельства противоправной хозяйственной деятельности ФИО1, а также негативное воздействие работниками <данные изъяты> на окружающую природную среду, суд апелляционной инстанции находит необоснованными.

Согласно материалам уголовного дела, как на стадии предварительного расследования, так и в ходе судебного разбирательства, сторона защиты занимала последовательную позицию о несогласии с доводами органов предварительного расследования о каких-либо нарушениях закона со стороны ФИО1 и возглавляемого им предприятия.

ФИО1 в своих показаниях, содержание которых подробно изложено в обжалуемом приговоре, как в ходе предварительного расследования, так и в ходе судебного разбирательства, не признавал факта незаконного и недопустимого воздействия на окружающую среду от хозяйственной деятельности предприятия на территории (адрес).

Доводы апелляционного представления о том, что суду при рассмотрении уголовного дела необходимо было критически отнестись к выводам судебной экологической экспертизы (номер) от (дата), проведенной Федеральным бюджетным учреждением «Российский федеральный центр судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации», суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

Так, в рамках расследования уголовного дела, для установления факта наличия ущерба недрам, почвам, водному объекту и иным компонентам окружающей среды, причиненного действиями работников <данные изъяты> при производстве комплекса работ в акватории <данные изъяты>, следственным органом назначено проведение судебной экологической экспертизы, производство которой поручено экспертам Федерального бюджетного учреждения «Российский федеральный центр судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации».

При этом, согласно заключению судебной экспертизы (номер) от (дата), проведенной экспертами вышеуказанной организации, вред почвам, растительности и недрам не установлен. Выполняемые <данные изъяты> работы соответствовали проектной документации «Дноуглубление в районе (адрес) км <данные изъяты>» (<данные изъяты>).

В материалах уголовного дела не имеется иных заключений судебных экспертиз, свидетельствующих о факте причиненного ущерба недрам, почвам и водным биологическим ресурсам, стороной обвинения в ходе судебного заседания каких-либо дополнительных заключений специалистов не предоставлено.

В силу требований ст. 17 УПК РФ, судья оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

Суд первой инстанции подробно исследовал вышеуказанное заключение и с мотивировкой принятого решения в соответствии с ч. 2 ст. 74 УПК РФ признал его в качестве допустимого и достоверного доказательства по уголовному делу.

Согласно ч. 3 ст. 15 УПК РФ, суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

В соответствии с ч. 2 ст. 14 УПК РФ, подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения.

При этом, суд апелляционной инстанции обращает внимание на то, что выводы экспертов Федерального бюджетного учреждения Российский федеральный центр судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации не опровергнуты, также, расчетами ущерба, выполненными Министерством экологии и рационального природопользования (адрес) и Управления Россельхознадзора по (адрес), не опровергают.

Суд первой инстанции исследовал и дал надлежащую оценку показаниям специалиста Свидетель №32, которая, впоследствии, участвовала в проведении вышеуказанной судебной экологической экспертизы, показания которой не опровергают выводы заключения экспертизы, а были ей даны до начала исследований и содержат исключительно предварительные выводы, которые ничем не подтверждены и требовали проверки в ходе экспертных исследований (<данные изъяты>).

Более того, как установлено судом первой инстанции, при проведении экспертизы экспертами, в том числе Свидетель №32, в адрес следователя направлялись ходатайства о предоставлении в распоряжение экспертов дополнительных материалов (<данные изъяты>), в частности данных об исходном состоянии почвенного покрова, растительности и водного объекта, об экологическом состоянии объектов окружающей среды на месте происшествия и прилегающей территории, сведения о содержании загрязняющих веществ в почвенном покрове береговой полосы и водоохраной зоны <данные изъяты>, в воде до и после расследуемого события, а также результаты исследования различных образцов проб, однако, запрашиваемая информация не была предоставлена в распоряжение экспертов.

Как следует из писем Администрации (адрес) и Администрации (адрес), направленных в адрес следователя, у данных муниципальных образований отсутствуют сведения о почвенном покрове береговой полосы и водоохранной зоны <данные изъяты>, включая сведения о составе почвенного покрова, о гидрологических характеристиках <данные изъяты>, рельефе и исходном покрове территории (<данные изъяты>).

Доводы апелляционного представления о том, что судом первой инстанции дана неправильная либо вообще не дана оценка доказательствам обвинения, изобличающим ФИО1 в умышленном совершении инкриминируемого преступления, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

(дата) между ФИО1 и <данные изъяты> был заключен договор (номер) на выполнение комплекса работ по изыскательским работам, строительству, пусконаладочным работам и вводу в эксплуатацию по объекту: «Строительство причала «<данные изъяты>» (левый берег <данные изъяты>)».

Оценка обстоятельствам заключения данного договора, а также его предмету подробно дана в обжалуемом приговоре суда. Выводы суда в данной части должным образом мотивированы, основаны на совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, с чем не может не согласиться суд апелляционной инстанции.

При этом, суд апелляционной инстанции обращает внимание, что указанный документ вообще не имеет никакого отношения к добыче общераспространенных полезных ископаемых, а направлен на строительство причала в <данные изъяты> км от места гидромеханизированных работ на <данные изъяты>. Более того, использование песка в строительстве, либо выполнение каких-либо гидромеханизированных или иных работ, связанных с извлечением песка из водных объектов, данным договором также не предусмотрено, что полностью подтверждено как проектной, так и исполнительной документацией.

В апелляционном представлении сторона обвинения указывает на факт того, что (дата) <данные изъяты> получило квалификацию на выполнение работ на объектах <данные изъяты> по виду: «Услуги, связанные с добычей общераспространенных полезных ископаемых гидронамывным способом» с категорией допуска «1» (с неограниченным освоением).

При этом, судом первой инстанции дана оценка указанным обстоятельствам. <данные изъяты> осуществляет свою хозяйственную деятельность на территории нескольких субъектов Российской Федерации, при этом одним из основных заказчиков юридического лица выступает <данные изъяты>, являющееся дочерней компанией <данные изъяты> и осуществляющее свою хозяйственную деятельность на территории (адрес). Для участия в тендерных и закупочных процедурах любого дочернего предприятия <данные изъяты> необходимо прохождение предварительной квалификации, что и было сделано <данные изъяты>.

Как следует из представленных материалов уголовного дела, изначально позиция ФИО1 заключалась в том, что <данные изъяты> также планировало осуществлять хозяйственную деятельность на территории (адрес), в том числе для нужд <данные изъяты>, являющегося дочерним предприятием <данные изъяты>.

Однако, суд первой инстанции пришел к верному и обоснованному выводу о том, что получение указанной квалификации не свидетельствует об умысле ФИО1 на совершение преступления согласно обстоятельств места, времени и способа вмененного деяния, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.

Доводы апелляционного представления о том, что Заключение Департамента по недропользованию по (адрес) (Центрсибнедра) (номер) «Об отсутствии полезных ископаемых в недрах под участком предстоящей застройки («Дноуглубление в районе (адрес) км <данные изъяты>»)» свидетельствует лишь об отсутствии твердых полезных ископаемых, не относящихся к общераспространенным полезным ископаемым (песку), подтверждается письмом Центрсибнедра от (дата) (номер), были предметом рассмотрения судом первой инстанции, им дана надлежащая мотивированная правовая оценка, с чем не может не согласиться суд апелляционной инстанции.

Рассматривая доводы апелляционного представления о том, что в ходе расследования уголовного дела достоверно установлены объемы незаконного добытого песка, а также размеры незаконно занятого земельного участка, с привлечением соответствующих специалистов и средств измерения, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Судом первой инстанции подробно изложена оценка как протоколам осмотра места происшествия, так и результатам выполненных измерений привлеченными специалистами.

Судом первой инстанции верно установлено, что цифровые значения величин площади и объема штабеля песка, которые учитывались при расчете вреда почвам и недрам, полученные при различных осмотрах береговой полосы <данные изъяты>, уже после прекращения <данные изъяты> всех работ, существенно различаются.

Так, в акте осмотра от (дата) участка местности на берегу <данные изъяты>, проведенного работниками прокуратуры и в Отчете о выполнении тахеометрической съемки штабеля песка по итогам этого осмотра, составленном специалистами <данные изъяты> объем штабеля песка составил <данные изъяты> м3, площадь штабеля песка (по основанию) <данные изъяты> м2 (<данные изъяты>). Аналогичные результаты замеров штабеля песка отражены в протоколе осмотра места происшествия от (дата), проводимого с участием этих же специалистов (<данные изъяты>).

Как следует из исследованного судом первой инстанции протокола осмотра места происшествия от (дата), значения замеров штабеля песка существенно изменились, при этом объем увеличился до <данные изъяты> м3, его площадь уменьшилась до <данные изъяты> (<данные изъяты>).

Данные обстоятельства подтверждены оглашенными в судебном заседании показаниями свидетеля Свидетель №33, участвующего в осмотре места происшествия (<данные изъяты>), составленным им Отчетом о выполненных топографо-геодезических и маркшейдерских работ по определению объема земляных масс в районе <данные изъяты> от (дата) (<данные изъяты>), а также оглашенными в судебном заседании показаниями Свидетель №49 и Свидетель №50, участвующими в обследовании участка (дата) и осмотре места происшествия (дата) (<данные изъяты>).

Из заключения специалиста Научного центра оперативного мониторинга Земли АО «Российские космические системы» от (дата), следует, что по результатам исследования на основе данных дистанционного зондирования земли участка проведения гидромеханизированных работ на <данные изъяты> по состоянию на (дата) на расстоянии около <данные изъяты> м от правого берега <данные изъяты> дешифрируется участок площадью около <данные изъяты> м2, на котором проводятся земляные работы, связанные с укладкой песка в карту намыва. По состоянию на (дата), (дата) и (дата) данная площадь не изменялась и составила около <данные изъяты> м2 (<данные изъяты>). Эти же обстоятельства подтверждены протоколом осмотра космоснимков (<данные изъяты>), показаниями самого специалиста Свидетель №48, оглашенными в судебном заседании (<данные изъяты>).

Согласно исследованным судом первой инстанции письмам Управления Россельхознадзора по (адрес): (номер) от (дата); (номер) от (дата); (номер) от (дата); (номер) от (дата); (номер) от (дата); (номер) от (дата) (<данные изъяты>), размер вреда в результате перекрытия песком плодородного слоя представлен в двух вариантах: с учетом площади <данные изъяты> м2, установленной прокуратурой при осмотре (дата), – <данные изъяты> рублей; с учетом площади <данные изъяты> м2, согласно протоколу осмотра места происшествия от (дата) – <данные изъяты> рублей. Эти обстоятельства подтверждены оглашенными в судебном заседании показаниями свидетеля Свидетель №57 (<данные изъяты>).

Из письма Министерства экологии и рационального природопользования (адрес) (номер) от (дата) следует, что в адрес следователя также направлены два варианта расчета размера вреда, причиненного недрам в результате самовольной добычи строительного песка из русла реки <данные изъяты> в размере <данные изъяты> рублей (по результатам осмотра участка (дата)) и <данные изъяты> рублей (по результатам осмотра участка (дата)) (<данные изъяты>).

О неоднозначности в объемах песка в штабеле и занимаемой им площади в представленных следователем на экспертизу документам указано экспертами в заключении судебной экологической экспертизы (номер) от (дата) (<данные изъяты>).

О недостоверности результатов тахеометрической съемки штабеля песка, выполненной (дата) и (дата) работниками <данные изъяты> Свидетель №49 и Свидетель №50, а также результатов топографо-геодезических и маркшейдерских работ, выполненных ведущим маркшейдером маркшейдерского отдела <данные изъяты> (ФИО)32 по итогам его участия в осмотре места происшествия (дата) также свидетельствует заключение, составленное (дата) специалистом в области прикладной геологии и маркшейдерского дела (ФИО)33, приобщенное к материалам дела в судебном заседании по ходатайству стороны защиты, оснований для признания которого недопустимым доказательством судом первой инстанции не установлено.

Таким образом, суд первой инстанции верно установил, что материалы дела содержат различные сведения о величине площади и объеме штабеля песка на берегу <данные изъяты>. Однако, орган следствия, а также государственный обвинитель в судебном заседании не привели доводов, по которым итоги замеров, произведенных (дата), признаны достоверными, на основании них произведены расчеты вреда почвам и недрам и предъявлено обвинение ФИО1, а остальные оставлены без внимания и должной оценки, с чем не может не согласиться суд апелляционной инстанции.

Рассматривая доводы апелляционного представления о нецелесообразности углубления русла реки <данные изъяты>, флот <данные изъяты> на данном водном объекте отсутствовал как в (дата), так и в (дата), его возможно было завести к месту дноуглубления только (дата), чего сделано не было, при этом предполагаемые к завозу материальные ценности уже находились на месте добычи песка, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Факт возможности судоходства на реке <данные изъяты> подтвержден показаниями допрошенных свидетелей Свидетель №58, состоящего в должности начальника отдела картографии и русловых изысканий ФБУ «Админситарция «Енисейречтранс», а также его заместителя (ФИО)34, специалиста ФБУ «Адимнистрация Обь-Иртышского бассейна внутренних водных путей» (ФИО)20

Согласно исследованного судом первой инстанции письма Норильского транспортного прокурора от (дата) (номер), направленного в адрес <данные изъяты> (<данные изъяты>), река <данные изъяты> независимо от того, что она не включена в перечень внутренних водных путей Российской Федерации является судоходной, впадает в реку Енисей, что свидетельствует об отсутствии препятствий к выходу из нее судов на внутренние водные пути.

Данные обстоятельства не исключают возможность захода судов из <данные изъяты> в <данные изъяты> в целях транспортировки грузов, а, следовательно, подтверждают целесообразность планируемых <данные изъяты> дноуглубительных работ для организации зимнего отстоя флота.

Доводы апелляционного представления о том, что флот планировался <данные изъяты> к завозу исключительно в (дата) году, не нашли своего подтверждения и опровергаются перепиской с <данные изъяты> и <данные изъяты>.

Доводы апелляционного представления о том, что суд не в полной мере дал оценку письму <данные изъяты> от (дата) (номер), согласно которого данным юридическим лицом планируется разработка карьера <данные изъяты> и именно указанный карьер подлежал разработке в рамках договора, заключенного по результатам закупочной процедуры, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

Так, данный довод государственного обвинителя был предметом рассмотрения суда первой инстанции, о чем указано в обжалуемом приговоре суда. При этом, суд первой инстанции констатировал, что прокурором не представлено доказательств, принятия указанных обязательств <данные изъяты>. В соответствии с имеющимися в материалах дела договорами, исследованными в судебных заседаниях, разработка «<данные изъяты>» <данные изъяты> со стороны заказчика <данные изъяты> не поручалась. Судом достоверно установлено, что по состоянию на (дата) по договору (номер) от (дата) <данные изъяты> разработаны карьеры «<данные изъяты>», «<данные изъяты>», «<данные изъяты>». Иные карьеры для нужд <данные изъяты><данные изъяты> по данному договору не разрабатывало.

Стороной государственного обвинения суду первой инстанции не представлено, а в материалах уголовного дела отсутствуют документы, свидетельствующие о том, что в рамках закупочной процедуры планировалась разработка не существующего к указанному времени объекта «<данные изъяты>».

Более того, согласно предъявленному ФИО1 обвинения, ему не вменяется разработка такого объекта и извлечение от этого какого-либо дохода.

Рассматривая доводы апелляционного представления о том, что суд первой инстанции в полной мере дал оценку факту изъятия в <данные изъяты> навигатора «<данные изъяты>», в котором были обнаружены файлы, имеющие наименование «<данные изъяты>», «Скважины <данные изъяты>», при этом именно данный навигатор использовался мастером Свидетель №11 при производстве незаконных работ, что подтверждается актом сдачи и приемки разбивочных работ от (дата), суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Протокол осмотра предметов (навигатора <данные изъяты>) от (дата) и заключение эксперта (номер) от (дата) не содержат выводов о наличии полезных ископаемых в акватории <данные изъяты>, а также о разработке какого-либо карьера, включая «<данные изъяты>». Сам земельный участок, в районе которого осуществлялась деятельность <данные изъяты>, имел целевое назначение «для размещения строительной техники и грузов <данные изъяты>».

Как следует из экспертного заключения (номер) от (дата), в памяти устройства <данные изъяты> не обнаружены файлы, содержащие ключевые слова: песок, геологическое изучение, разведка и добыча песка, поставка песка, реализация песка. При этом, смысловое содержание файлов в части определения информации, касающейся деятельности юридических лиц, включая <данные изъяты> и иных лиц по геологическому изучению, разведке и добыче полезных ископаемых в виде песка, выходит за пределы компетенции эксперта, проводившего экспертизу. Суд первой инстанции правомерно пришел к выводу, что сопоставление координат, обнаруженных в данном навигаторе, с координатами будущего «<данные изъяты>» кем-либо не производилось. Материалы уголовного дела информации о сопоставлении координат не содержат.

Вопреки доводам апелляционного представления, суд дал оценку совпадения некоторых формулировок, содержащихся в представленном государственным обвинителем проекте разработки «<данные изъяты>» и проекте «Дноуглубление в районе (адрес) км <данные изъяты>».

Так, в обжалуемом приговоре суд указал, что, несмотря на схожесть географических координат планируемого места проведения работ, цели и задачи у данных проектов разные. Проекты подготовлены для разных организаций одной организацией «Ремстройкомплект». Стороной обвинения не предоставлено достоверных доказательств того, что Проектной документацией технический проект разработки месторождения «<данные изъяты>», подтвержден умысел ФИО1 на совершение вмененного деяния, а также доказательства того, что ФИО1 был заранее осведомлен о наличии указанного проекта и действовал в рамках его исполнения. Сама Проектная документация технический проект разработки месторождения «<данные изъяты>» разработана для <данные изъяты>, к которой ФИО1 не имеет отношения как работник либо работодатель.

С данными выводами не может не согласиться суд апелляционной инстанции, а оснований к переоценке исследованным судом доказательствам, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Рассматривая доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшего – <данные изъяты> (ФИО)38, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Довод апелляционной жалобы о том, что поскольку деятельность <данные изъяты> по выполнению гидромеханизированных работ в акватории <данные изъяты> велась без согласования <данные изъяты>, следовательно, оправдание ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ является незаконным и необоснованным, основан на неверном толковании норм права.

Так, диспозиция ст. 171 УК РФ не предусматривает уголовную ответственность за деятельность хозяйствующих субъектов в отсутствии согласований органов исполнительной власти в области рыболовства. Наличие либо отсутствие данного согласования не образует какого-либо уголовно-наказуемого деяния.

Кроме того, согласно предъявленному ФИО1 обвинению, ему не вменяется какая-либо деятельность без согласований Енисейского территориального управления Росрыболовства.

Более того, согласно расчета Красноярского филиала ФГБНУ «ВНИРО», ущерб водным биологическим ресурсам в результате гидромеханизированных работ в районе <данные изъяты>, составляет <данные изъяты> рублей, что также не может свидетельствовать о причинении крупного ущерба, предусмотренного диспозицией ст. 171 УК РФ.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что какая-либо взаимосвязь между вменяемым ФИО1 событием преступления и имевшем месте ущербом водным биологическим ресурсам, не установлена.

Доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшего – <данные изъяты> (ФИО)37, а также иные доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшего – Енисейского <данные изъяты> (ФИО)38 аналогичны доводам апелляционного представления, оценка которым дана выше в апелляционном постановлении.

Более того, частично доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб были предметом рассмотрения судом первой инстанции, с мотивировкой принятого решения обоснованно судом отклонены, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.

В связи с изложенным, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб направлены на переоценку, данную судом исследованным доказательствам, оснований к чему суд апелляционной инстанции не усматривает.

Как следует из протоколов судебных заседаний, уголовное дело судом первой инстанции рассмотрено с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон, в ходе судебного разбирательства суд исследовал все представленные сторонами доказательства, разрешил в установленном законом порядке все заявленные ходатайства, предоставив сторонам равные возможности для реализации своих прав. Нарушений уголовно-процессуального закона, свидетельствующих о несоблюдении процедуры судопроизводства или иных обстоятельств, которые повлияли либо могли повлиять на постановление законного и справедливого приговора, при рассмотрении дела в апелляционном порядке не выявлено.

Приговор суда постановлен в соответствии с требованиями ст. ст. 304, 305, 306 УПК РФ, в нем изложены установленные обстоятельства уголовного дела, основания оправдания подсудимого, а также мотивы, по которым суд отверг доказательства, представленные стороной обвинения, в связи с чем, суд апелляционной инстанции находит необоснованными доводы апелляционного представления о том, что приговор постановлен с нарушением требований уголовно-процессуального закона.

Оснований для отмены приговора и возвращения его в суд первой инстанции на новое рассмотрение, в том числе, и по доводам, изложенным в апелляционном представлении, судом апелляционной инстанции не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.22, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Сургутского городского суда ХМАО-Югры от (дата) в отношении ФИО1 В,В. – оставить без изменения, а апелляционное представление начальника отдела по надзору за процессуальной и оперативно-розыскной деятельностью Западно-Сибирской транспортной прокуратуры Ящук А.В., апелляционные жалобы представителей потерпевших – представителя <данные изъяты> (ФИО)38, представителя <данные изъяты> (ФИО)37 – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции путем подачи кассационных жалобы или представления в течение шести месяцев со дня его провозглашения.

Оправданный ФИО1 вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Кассационные жалобы или представления на апелляционное постановление подаются в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции через суд (городской, районный), постановивший судебный акт в I-й инстанции.

Судья

Суда ХМАО-Югры В.А. Болотов