Апелляционное определение № 22-174/2026 от 23 февраля 2026 г.

Судья Молотков С.С Дело № 22-174/2026

67RS0006-02-2024-000881-03


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

24 февраля 2026 года г. Смоленск

Судебная коллегия по уголовным делам Смоленского областного суда в составе:

председательствующего: судьи Фурман Т.А.,

судей: Курпас М.В., Яворского В.А.

с участием прокурора отдела прокуратуры Смоленской области Соваренко О.А.,

осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Василенко И.Ю., представившей удостоверение № 36 от 18 октября 2002 года и ордер № 24 от 24 февраля 2026 года,

потерпевших С.В., С.Т. и её представителя – адвоката Мамедовой С.Р., представившей удостоверение № 138 от 15 октября 2002 года и ордер № 530 от 24 февраля 2026 года,

представителя гражданского ответчика ООО «<данные изъяты>» Б.,

при помощнике судьи Великановой О.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении ФИО1 по апелляционной жалобе осужденного ФИО1, апелляционной жалобе адвоката Василенко И.Ю. в интересах осужденного ФИО1, возражениям на апелляционную жалобу осужденного ФИО1, апелляционную жалобу адвоката Василенко И.Ю. в интересах осужденного ФИО1 государственного обвинителя – помощника Рославльского межрайонного прокурора Тяпкова Е.В., возражениям на апелляционную жалобу осужденного ФИО1 потерпевших С.Т. и С.В., возражениям на апелляционную жалобу осужденного ФИО1 представителя потерпевшей С.Т. – адвоката Мамедовой С.Р. на приговор Рославльского городского суда Смоленской области от 1 декабря 2025 года;

по апелляционной жалобе потерпевшей С.Т. на постановление Рославльского городского суда Смоленской области от 1 декабря 2025 года.

Заслушав доклад судьи Смоленского областного суда Курпас М.В., изложившей содержание приговора и постановление суда, существо апелляционной жалобы осужденного ФИО1, апелляционной жалобы адвоката Василенко И.Ю. в интересах осужденного ФИО1, возражений на апелляционную жалобу осужденного ФИО1 и апелляционную жалобу адвоката Василенко И.Ю. в интересах осужденного ФИО1 государственного обвинителя – помощника Рославльского межрайонного прокурора Тяпкова Е.В., потерпевших С.Т. и С.В., представителя потерпевших С.Т. и С.В. – адвоката Мамедовой С.Р., апелляционной жалобы потерпевшей С.Т., пояснение осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Василенко И.Ю., поддержавших доводы апелляционных жалоб и полагавших приговор изменить, но возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы потерпевшей С.Т. и полагавших постановление Рославльского городского суда <адрес> оставить без изменения, мнение потерпевших С.В., С.Т. и её представителя – адвоката Мамедовой С.Р., поддержавших доводы апелляционной жалобы С.Т. и возражавших против удовлетворения апелляционных жалоб ФИО1 и адвоката Василенко И.Ю., полагавших приговор оставить без изменения, выступление прокурора Соваренко О.А., полагавшего приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения, апелляционную жалобу потерпевшей С.Т. – удовлетворить, постановление – отменить, судебная коллегия

установила:

Приговором Рославльского городского суда Смоленской области от 1 декабря 2025 года:

ФИО1, родившийся <дата> в <адрес>, гражданин Российской Федерации, в браке не состоящий, со средним образованием, работающий водителем ООО «<данные изъяты>», зарегистрированный по адресу: <адрес>, проживающий по адресу: <адрес>, не судимый,

осужден по п. «б» ч. 4 ст. 264 УК РФ, к 6 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 2 года.

Меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении ФИО1 постановлено оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

В соответствии с чч. 1, 2 ст. 75.1 УИК РФ постановлено самостоятельное, за счет государства, следование ФИО1 к месту отбывания наказания и в течение 10 дней после получения приговора прибыть в территориальный орган уголовно-исполнительной инспекции с паспортом и личными вещами для получения предписания о направлении к месту отбывания наказания.

ФИО1 разъяснены положения ч. 6 ст. 75.1 УИК РФ, что в случае уклонения осужденного от получения предписания территориального органа уголовно-исполнительной системы или неприбытия к месту отбывания наказания в установленный в предписании срок, осужденный объявляется в розыск и подлежит задержанию до 48 часов, и на основании ч. 7 ст. 75.1 УИК РФ подлежит заключению под стражу и направлению в колонию-поселение под конвоем.

Срок отбывания наказания ФИО1 постановлено исчислять со дня его прибытия в колонию-поселение, при этом время следования к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием, предусмотренным ч.1 ст. 75.1 УИК РФ, постановлено зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за один день.

Постановлено признать право на удовлетворение гражданского иска С.Т. и С.В. к ФИО1 и вопрос о размере возмещения гражданского иска передать для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Решена судьба вещественных доказательств по делу.

Приговором суда ФИО1 осужден за нарушение лицом, управляющим механическим транспортным средством, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение смерти человеку, сопряженное с оставлением места дорожно-транспортного происшествия.

В судебном заседании ФИО1 вину признал частично, и не отрицая свою причастность к дорожно-транспортному происшествию, и совершению наезда на С.Д., утверждал, что место дорожно-транспортного происшествия он не покидал.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 просит риговор изменить: переквалифицировать его действия с п. «б» ч. 4 ст. 264 УК РФ на ч. 3 ст. 264 УК РФ и назначить наказание с применением положений ст. 73 УК РФ. В обоснование своей позиции приводит доводы о том, что при проведении автотехнической экспертизы не учтены другие участники дорожного движения, отвлекшие внимание водителя. Утверждает о необоснованном отклонении судом его ходатайства о признании недопустимым доказательством следственного эксперимента, проведенного 20 мая 2024 года, ввиду того, что статист Г. пояснил в судебном заседании о том, что видел манекен из автобуса, ввиду того, что знал о том, что он там находится. Оспаривая правильность квалификации его действий по п. «б» ч. 4 ст. 264 УК РФ, и утверждая об отсутствии умысла на оставление места происшествия, указывает, что место происшествия он не покидал, ввиду того, что не знал, что возникшее на дороге препятствие, которое он попытался проехать, является человеком и удара от столкновения с препятствием он не почувствовал. При этом он остановил транспортное средство, для того, чтобы убрать препятствие с дороги, но заметив в боковое зеркало на дороге человека, который жестами сообщил о том, что он может ехать, он, управляя автобусом, проследовал по маршруту. После того, как ему сообщили о случившемся, он проследовал к месту дорожно-транспортного происшествия. При этом, осмотрев транспортное средство и, не обнаружив следов дорожно-транспортного происшествия, он понял, что травмы потерпевшему нанесены выступающей балкой и потому он, управляя автомобилем, ничего не почувствовал. Не соглашаясь с решением суда в части назначенного наказания в ввиду его чрезмерной суровости автор, считает, что проигнорировав требования об индивидуальном подходе при назначении наказания виновным, суд назначил ему практически максимально возможное наказание. При этом суд не принял во внимание состояние здоровья его гражданской жены, страдающей рядом хронических заболеваний и находящей на его иждивении, а также состояние тещи, являющейся инвалидом 2 группы и нуждающейся в постоянном уходе. Автор отмечает, что после случившегося он по-прежнему работает водителем и за указанный период нареканий и взысканий не имеет и потому полагает, что не представляет общественной опасности и полагает целесообразным назначение ему наказания, не связанного с изоляцией от общества.

В апелляционной жалобе адвокат Василенко И.Ю., в защиту интересов осужденного ФИО1 просит приговор изменить: переквалифицировать его действия с п. «б» ч. 4 ст. 264 УК РФ на ч. 3 ст. 264 УК РФ и применить положения ст. 73 УК РФ. В обоснование своей позиции автор приводит доводы о несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом, а также о несправедливости приговора ввиду чрезмерной строгости назначенного наказания. Утверждая о неверной квалификации действий ФИО1 по п. «б» ч. 4 ст. 264 УК РФ, считает, что квалифицирующий признак, предусмотренный данной норма закона не нашел подтверждения в судебном заседании. В частности подробно излагая показания осужденного ФИО1, автор обращает внимание на сообщенные им сведения о том, что управляя автобусом, и приближаясь к остановке на расстоянии 5-10 метров он заметил какой-то объект темного цвета на полосе движения притормозив и отвернув в право, он пропустил данный объект между колесами своего транспортного средства. Отъехав на некоторое расстояние, он приостановил автобус на правой обочине, но увидев, что кто-то из парней машет ему рукой, предлагая ехать дальше, он не стал выходить из автобуса и проследовал далее по маршруту. Приведя в жалобе показания свидетелей П., Л., К.Т. и Н. и подвергая их анализу в совокупности с показаниями ФИО1, автор делает вывод об отсутствии у ФИО1 умысла на оставление места дорожно-транспортного происшествия, ввиду того, что жестикуляцию лиц, находившихся неподалеку от места происшествия он воспринял как указание следовать далее по маршруту. С учетом изложенного автор считает, что действия ФИО1 следует переквалифицировать с п. «б» ч. 4 ст. 264 УК РФ на ч. 3 ст. 264 УК РФ. утверждая об обосновании вывода о виновности ФИО1 на недопустимых доказательствах автор считает, что следственный эксперимент проведен с нарушением требований закона. В частности, в соответствии с требованиями закона обязательным условием следственного эксперимента является обеспечение условий максимально приближенных к тем, в которых произошло исследуемое событие. Производство эксперимента в условиях, отличающихся от тех, при которых происходило реальное событие, лишает результаты следственного действия достоверности и доказательственного значения. Между тем исследуемые события имели место 9 марта 2024 года, в то время как следственный эксперимент проводился 20 мая 2024 года, т.е. при погодных условиях, которые отличались от погодных условий, при которых произошло дорожно-транспортное происшествие, а также на проезжей части по <адрес> после проведенного ремонта дорожного покрытия. При этом при проведении эксперимента использовалось транспортное средство аналогичное транспортному средству, которым управлял ФИО1 при совершении дорожно-транспортного происшествия. Однако использование аналогичного транспортного средства не позволило проверить расположение фар, угол их наклона мощность освещения транспортного средства, которым управлял ФИО1 При этом угол наклона и мощность освещения фар ни в транспортном средстве, которым управлял ФИО1, ни в транспортном средстве, которое использовалось при проведении следственного эксперимента не установлены и не сопоставлены. При проведении следственного эксперимента не указаны физиологические данные статиста Г., управлявшего транспортным средством следственного эксперимента, и не сопоставлены с физиологическими данными ФИО1 Из содержания протокола следственного эксперимента усматривается, что при проведении данного следственного действия осуществлялась фотофиксация, однако сведения о техническом средстве в нарушение положений ч. 5 ст. 166 УПК РФ, в протоколе не приведены в связи с чем не представляется возможным проверить происхождение фотографических снимков фототаблицы. Допущенные при проведении следственного эксперимента нарушения требований закона влекут недопустимость производного от данного доказательства заключение эксперта № 1243/3-1 от 5 августа 2024 года. Ссылаясь на положения ст. 204 УПК РФ, ст. 25 ФЗ № 73 от 31 мая 2001 года «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». В частности, определяя степень тяжести причиненных С. телесных повреждений и механизме их образования, эксперты заключении №99 от 27 апреля 2024 года и № 100 от 10 октября 2024 года сделали вывод о том, что имеющаяся у С.Д., травмы относятся к повреждениям, причиняющим тяжкий вред здоровью, а механизм образования - мощное сдавливание тела в передне-заднем направлении с некоторым продольным перемещением. Между тем, эксперты в исследовательской части заключения не указали методы, применяемые ими, научно обоснованные методики и не отразили содержание, ход и результаты исследований по данному вопросу, чем лишили возможности проверить сделанные ими выводы. С позиции автора, ввиду не указания в заключениях № 99 от 27 апреля 2024 года и № 100 от 10 октября 2024 года критериев, на основании которых сделан вывод о механизме образования телесных повреждений и их тяжести приведенные заключения являются недопустимым доказательством. Не соглашаясь с выводом суда о возможности исправления ФИО1 в условиях изоляции от общества, автор считает, что при назначении наказания ФИО1 суд не принял во внимание положения Правил дорожного движения, регламентирующих повеление пешеходов и не учел поведение потерпевшего С.Д., который в соответствии с заключением эксперта № 1243/3-1, находясь на проезжей части в лежачем положении, создал опасность для движения другим участникам дорожного движения. Кроме того, суд не учел в полной мере влияние назначенного наказания на осужденного и членов его семьи. Так ФИО1 в судебном заседании пояснял, что проживает совместно с В., которая страдает рядом хронических заболеваний и находится на его иждивении. В этой связи назначение наказания, связанного с лишением свободы негативно отразится на условиях жизни семьи осужденного. На протяжении 1 года 9 месяцев, прошедших со дня дорожно-транспортного происшествия ФИО1 не привлекался к уголовной, ни к административной ответственности. Принимая во внимание совершение ФИО1 преступления впервые по неосторожности, автор считает возможным его исправление без изоляции от общества.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и защитника осужденного ФИО1 – адвоката Василенко И.Ю. государственный обвинитель помощник Рославльского межрайонного прокурора Тяпков Е.В. приводит суждения о несостоятельности доводов апелляционных жалоб осужденного ФИО1 и его защитника и отсутствии оснований для отмены либо изменения приговора. Обстоятельства совершения преступления ФИО1 судом установлены правильно. Исследованным по делу доказательствам судом дана надлежащая правовая оценка. Утверждения ФИО1 о недопустимости такого доказательства как следственный эксперимент тщательно проверены и обоснованно отвергнуты судом. Действия ФИО1 судом квалифицированы верно, и наказание назначено с учетом обстоятельств дела, личности виновного, обстоятельств, смягчающих наказание и потому оснований для признания его не справедливым не имеется.

В возражениях на апелляционную жалобу осужденного ФИО1 потерпевшие С.Т. и С.В. приводят суждения о законности, обоснованности и справедливости приговора, отсутствии оснований для удовлетворения доводов апелляционной жалобы осужденного ФИО1 С позиции авторов, приведенные в апелляционной жалобе доводы, аналогичные приведенным в судебном заседании тщательно проверены судом и обоснованно отвергнуты. Не согласие осужденного с оценкой исследованных по делу доказательств, по мнению авторов, лишь подтверждает не признание ФИО1 вины и отсутствие раскаяния. При назначении наказания суд в полной мере учел все значимые обстоятельства и сделал верный вывод о возможности исправления ФИО1 в условиях изоляции от общества.

В возражениях на апелляционную жалобу осужденного ФИО1 представитель потерпевшей С.Т. – адвокат Мамедова С.Р. просит оставить приговор без изменения, апелляционную жалобу осужденного ФИО1 – без удовлетворения. Приведенные в апелляционной жалобе осужденным доводы, явились предметом исследования суда первой инстанции и получили надлежащую оценку, основанную на анализе совокупности исследованных в ходе судебного следствия доказательств, в том числе протоколу следственного эксперимента и заключениям проведенных по делу экспертиз. С позиции автора, оспариваемый приговор является законным и обоснованным, а приведенные в апелляционной жалобе осужденным доводы направлены на иную оценку доказательств об обстоятельствах установленных и исследованных судом в соответствии со стст. 17, 87, 88 УПК РФ.

В апелляционной жалобе на постановление Рославльского городского суда Смоленской области от 1 декабря 2025 года потерпевшая С.Т. просит постановление изменить и возместить расходы за вознаграждение услуг представителя в размере 150 000 рублей за счет средств федерального бюджета. В обоснование своей позиции о незаконности и необоснованности постановления, автор приводит доводы о предъявлении в судебном заседании двух заявлений о взыскании процессуальных издержек 20 января 2025 года на сумму 100 000 рублей и 24 октября 2025 года на сумму 50 000 рублей с приложением квитанций, подтверждающих перечисление указанных сумм процессуальных издержек. Оспариваемым постановлением заявленные требования удовлетворены частично и взыскано с федерального бюджета в счет возмещения процессуальных издержек 100 000 рублей. При этом в постановлении не приведено мотивов уменьшения суммы процессуальных издержек на 50 000 рублей. С учетом изложенного, автор считает, что оспариваемый судебный акт нельзя признать законным и обоснованным и потому он подлежит изменению.

Изучив материалы уголовного дела, проверив и обсудив доводы апелляционных жалоб, возражений судебная коллегия не усматривает оснований для их удовлетворения.

Данных, свидетельствующих об ущемлении права ФИО1 на защиту или иного нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства, иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого решения, в материалах уголовного дела не содержится.

Судебное следствие по делу проведено с соблюдением принципа состязательности и равноправия сторон, все заявленные ходатайства в судах первой инстанции, в том числе об исследовании доказательств по делу, оглашении показаний свидетелей, данных ими в ходе предварительного следствия, о признании доказательств недопустимыми, о назначении судебной экспертизы были рассмотрены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, принятые судом решения мотивированы и являются правильными.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, фактические обстоятельства изложенных в описательно-мотивировочной части приговора действий, совершенных осужденным ФИО1, установлены судом правильно и основаны на оценке совокупности доказательств, полученных в предусмотренном законом порядке, всесторонне и полно исследованных непосредственно в судебном заседании.

Так судом первой инстанции установлено, что 9 марта 2024 года около 06 часов 21 минуты, ФИО1, управляя технически исправным автобусом «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак №, двигался по освещенной искусственным освещением правой полосе, участка проезжей части <адрес> со скоростью около 45 км/час. В нарушение п. 10.1. абзац 2 Правил дорожного движения Российской Федерации ФИО1, управляя вышеуказанным автобусом, не убедился в безопасности дальнейшего движения, мер для снижения скорости транспортного средства вплоть до полной остановки не принял и совершил наезд нижней частью автобуса на лежавшего на правой полосе движения С.Д. В нарушение требований п. 2.5. и п. 2.6. Правил дорожного движения Российской Федерации ФИО1, управляя вышеуказанным автобусом, скрылся с места дорожно-транспортного происшествия. В результате дорожно-транспортного происшествия С.Д. причинена тяжелая сочетанная травма тела с множественными переломами костей скелета (ребер, таза, лицевых костей), с повреждениями внутренних органов (легких, печени), повлекшая развитие декомпенсацию шока смешанной этиологии от которых С.Д. скончался 09 марта 2024 года в 7 часов 30 минут в ОГБУЗ «<адрес>.

Вывод суда о том, что ФИО1, при управлении механическим транспортным средством допустил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение смерти человеку, и оставил место дорожно-транспортного происшествия подтвержден совокупностью доказательств.

Так, сам ФИО1 в судебном заседании, не оспаривая факта управления автобусом «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак №, и совершения наезда на лежавшего на проезжей части на <адрес> С.Д., категорически отрицал факт оставления им места дорожно-транспортного происшествия. При этом ФИО1 пояснял о том, что при управлении автобусом отвлекся машущих ему молодых ребят и проезжавшей по встречной полосе легковой автомобиль, заметил на проезжей части какой-то предмет и совершив маневр, повернув руль вправо, пропустил данный предмет между им управляемого транспортного средства. проехав незначительное расстояние, он остановил транспортное средство на обочине дороги, но увидев парня, машущего ему рукой, показывая, что он может ехать дальше, он проследовал по установленному маршруту. Узнав от коллег о случившемся, он проследовал к месту дорожно-транспортного происшествия.

Не смотря на занятую осужденным ФИО1 позицию, судебная коллегия не может согласиться с его утверждениями о том, что при управлении автобусом он предпринял все меры во избежание наезда на лежавшего на проезжей части С.Д. и не имел умысла на оставление места дорожно-транспортного происшествия, его версия тщательно проверялась судом и обоснованно опровергнута, с приведением мотивированного обоснования в приговоре.

Вина ФИО1 в допущенных нарушениях правил дорожного движения при управлении механическим транспортным средством, а также в оставлении места дорожно-транспортного происшествия установлена на основании совокупности исследованных в судебном заседании и изложенных в приговоре доказательств.

Так, из показаний потерпевшей С.Т. усматривается, что в ночь на 9 марта 2024 года ее сын С.Д. вместе с другом Ш. находились в баре «<данные изъяты>». Утром 9 марта 2024 года ей стало известно о дорожно-транспортном происшествии, в котором пострадал ее сын, попав под колеса автобуса. С полученными телесными повреждениями сына госпитализировали в ОГБУЗ «<адрес>, где он скончался.

Из показаний потерпевшего С.В. усматривается, что 09 марта 2024 года от родственника бывшей супруги ему стало известно о гибели сына С.Д. в дорожно-транспортном происшествии возле клуба «<данные изъяты>» на <адрес>, в ходе которого сын попал под колеса автобуса и впоследствии госпитализирован в больницу, где и скончался.

Из показаний свидетеля Ш. следует, что в ночь на 9 марта 2024 года он совестно с С.Д. отдыхал в кафе «<данные изъяты>», расположенном на <адрес>. После того, как они покинули кафе, произошел конфликт с незнакомыми мужчинами, в ходе которого распылили газ перцового баллончика. По пути домой ему сообщили о дорожно-транспортном происшествии с участием С.Д. По прибытию к месту происшествия он увидел лежащего на проезжей части С.Д. со следами крови на лице. Со слов очевидцев ему стало известно о том, что он попал под колеса автобуса. О случившемся он сообщил матери С.Д. Прибывшие сотрудники «Скорой помощи» доставили С.Д. в больницу, по прибытию в которую он скончался.

Из показаний свидетеля П. усматривается, что в ночь на 9 марта 2024 года он отдыхал в клубе «<данные изъяты>» в городе <адрес>. Около 06 часов утра, находясь неподалеку от клуба «<данные изъяты>» рядом с проезжей частью <адрес> он видел парня, подходившего к стоявшим на обочине автомобилям. Упустив на некоторое время данного парня из вида, он посмотрел на дорогу, услышав чей-то крик, и увидел на правой стороне проезжей части лежащего парня. При этом он и его знакомый по имени Р. стали кричать и махать руками водителю проезжавшего мимо них автобуса, пытаясь предупредить об опасности на дороге. При этом водитель автобуса притормозил, изменил траекторию движения, сместившись правее, и проехал через лежащего человека на асфальте. После этого автобус съехал на правую обочину проезжей части и остановился. Однако водитель из автобуса не вышел и, постояв около одной минуты, уехал с места происшествия. Он и Р. подбежали к лежащему парню, который находился в сознании, и вызвали сотрудников «Скорой помощи». Прибывшие сотрудники «Скорой помощи» госпитализировали пострадавшего парня в ОГБУЗ «<адрес>, где он скончался.

Из показаний свидетеля Л. следует, что утром 9 марта 2024 года находясь совместно с П. на повороте <адрес> рядом с клубом «<данные изъяты>», он видел, как молодой человек вышел из клуба «<данные изъяты>», прошел на проезжую часть правую полосу указанной улицы сделал несколько шагов и упал на асфальтовое покрытие. Заметив следовавший по правой полосе проезжей части автобус «<данные изъяты>» он и П. стали кричать и махать руками водителю данного автобуса, пытаясь предупредить его о том, что на проезжей части лежит человек. Однако водитель данного автобуса, не реагировав на предупреждение, проехал мимо них затем притормозил и, изменив траекторию движения, сместившись в право, проехав над лежавшим на проезжей части человеком, пропустив его между осей колес автобуса. После этого автобус остановился и, постояв некоторое время, уехал. Он и П. подбежали к лежавшему на дороге парню, который находился в сознании, не смотря на кровь и повреждения в области головы. Прибывшие сотрудники «Скорой помощи» госпитализировали в больницу парня, пострадавшего в аварии.

Из показаний свидетеля К., следует, что утром 9 марта 2024 года находясь неподалеку от клуба «<данные изъяты>» на <адрес>, услышав крики после того, как по проезжей части улицы проехал автобус. При этом находившиеся неподалеку от места наезда на пешехода люди выкрикивали требования водителю автобуса об остановке транспортного средства. После того, как он подошел к месту происшествия, то увидел лежащего на проезжей части человека и стоявший неподалеку автобус. Пострадавший парень вначале находился в бессознательном состоянии, но потом пришел в себя. Водитель из автобуса не вышел и спустя некоторое время уехал. Он вызвал сотрудников «Скорой помощи», которые по прибытии госпитализировали пострадавшего.

Из показаний свидетеля К. - диспетчера ООО «<данные изъяты>» усматривается, что ей известно о случившемся 9 марта 2024 года с участием водителя ФИО1 дорожно-транспортном происшествии, в ходе которого совершен наезд на человека. Однако ФИО1 после случившегося ей не позвонил и не сообщил о произошедшем. В указанную дату около 6 часов 30 минут в ходе телефонного разговора В. поинтересовался о том, что произошло с ФИО1

Из показаний свидетеля В. - водителя ООО «<данные изъяты>» следует, что 9 марта 2024 года около 6 часов 25 минут, проезжая по <адрес> неподалеку от поворота клуб «<данные изъяты>» увидел толпу ребят, которые стали махать ему руками, предлагая отехал от них в сторонку. Он, управляя автобусом совершил маневр в лево, и проследовав далее на расстоянии в 50 метрах на увидел стоявший на обочине автобус их организации, под управлением ФИО1 Поскольку он предположил, что у автобуса под управлением ФИО1 произошла поломка, то позвонил диспетчеру организации.

Из показаний свидетеля Н. - директора ООО «<данные изъяты>» усматривается, что ФИО1 работал в возглавляемой им организации в качестве водителя. 9 марта 2024 года в утреннее время в ходе телефонного разговора с ФИО1 последний сообщил о происшествии, в ходе которого он, управляя автобусом, обнаружив препятствие на проезжей части, проехал над ним. Уточнив у ФИО1 обстоятельства произошедшего и выяснив, что они не связаны наездом на человека, он предложил ему следовать дальше. После того как сотрудники полиции в ходе телефонного разговора сообщили о дорожно-транспортном происшествии с участием автобуса под управлением ФИО1, он перезвонил последнему и попросил проследовать к месту дорожно-транспортного происшествия. Затем ФИО1 приехал в гараж, где произвели осмотр автобуса, в ходе которого следов повреждения и столкновения не обнаружили.

Из показаний свидетеля Д. механика ООО «ТК «<данные изъяты>» следует, что 9 марта 2024 года утром, осмотрев автобус, разрешил выезд в рейс водителю ФИО1 При этом в ходе осмотра он проверял исправность рулевого, подвесного, тормозные колодки, фара, стоп сигналы и сигналы поворота. На следующий день ему стало известно о дорожно-транспортном происшествии возле бара «<данные изъяты>» с участием автобуса под управлением ФИО1, в ходе которого пострадал человек.

Приведенные показания потерпевших и свидетелей не вызывают сомнений в объективности и обоснованно признаны судом достоверными, соответствующими фактическим обстоятельствам дела и положены в основу приговора поскольку полностью согласуются с другими исследованными в ходе судебного следствия и приведенными в приговоре доказательствами:

данными протокола осмотра места происшествия от 9 марта 2024 года, в соответствии с которыми осмотрен участок проезжей части от поворота с <адрес> по направлению к центру <адрес>; продольный профиль дороги горизонтальный, ширина проезжей части 7 метров (т. 1 л.д. 11-16);

данными трудового договора № 301 от 26 июля 2023 года, в соответствии с которыми ФИО1 принят на работу в ООО «<данные изъяты>» в должности «водитель автомобиля» (т. 3 л.д. 56-59);

данными путевого листа автобуса № 2366 от 9 марта 2024 года, в соответствии с которыми ФИО1 прошел инструктаж для осуществления городского и пригородного сообщения (т.1 л.д.29);

данными диагностической карты от 28 ноября 2023 года, в соответствии с которыми автобус <данные изъяты> регистрационный знак № прошел диагностику и является исправным (т. 1 л.д. 31-32);

заключением эксперта № 99 от 27 апреля 2024 года, в соответствии с которым при исследовании трупа С.Д. обнаружены множественные переломы лицевых костей, ребер, таза с повреждениями легких и печени, повлекшие развитие и декомпенсацию шока смешанной этиологии. Данные повреждения образованы одновременно либо в очень быстрой последовательности друг за другом незадолго до момента поступления С.Д. в стационар в результате значительных по своей силе травматических воздействий тупых твердых предмет которыми могли быть выступающие части движущегося транспортного средства, а также элементы дорожного покрытия. Данные повреждения имеют единое происхождения, составляют комплекс, повлекший смерть С.Д., и расцениваются как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и могли быть образованы в условиях дорожно-транспортного происшествия (т. 1 л.д. 37-45);

данными протокола выемки от 16 апреля 2024 года и протокола осмотра предметов от 17 мая 2024 года, в соответствии с которыми на выданном ФИО1 оптическом диске содержится видеозапись видеорегистратора, установленного в транспортном средстве, на которой зафиксировано дорожно-транспортного происшествие 9 марта 2024 года, а именно зафиксировано движение пешехода по проезжей части, его падение и наезд автобусом на лежащего на проезжей части человека (т. 1 л.д. 97-99; 123-127, 128);

данными протокола следственного эксперимента от 20 мая 2024 года, в соответствии с которыми общая видимость в условиях эксперимента составила не менее 100 метров; расстояние видимости объекта на проезжей части составило 62,5 м. (т. 1 л.д. 129-139);

заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизой № 100 от 10 октября 2024 года в соответствии с выводами которой при исследовании трупа С.Д. обнаружены в том числе участки осаднения и ушибленные раны в области в области головы, переломы лицевых костей, субарахноидальное кровоизлияние по базальным поверхностям лобных долей мозга, рвано-ушибленная рана задней поверхности правой половины груди, перелом ребер, таза острое кровоизлияние в переднее средостение, концентрические разрывы правой доли печени по диафрагмальной поверхности; закрытый травматический разрыв левого крестцово-подвздошного сочленения таза, рвано-ушибленная рана правого бедра в средней трети, которые возникли в результате значительных по своей силе травматических воздействий тупых твердых предметов, которыми могли быть выступающие части движущегося транспортного средства, в том числе колеса, а также элементы дорожного покрытия, одновременно либо в очень быстрой последовательности друг за другом незадолго до момента поступления С.Д. в стационар. Данные повреждения имеют единое происхождение, составляют комплекс, повлекший смерть С.Д., и, расцениваются как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Причиной наступления смерти С.Д. явилась сочетанная травма, состоящая из множественных переломов костей скелета (таза, ребер, лицевого скелета, лопатки и т.д.) и повреждения внутренних органов (легких, печени). Повреждения на трупе С.Д. могли образоваться в результате дорожно-транспортного происшествия, имевшего место 9 марта 2024 года в том числе от продвижения и перемещения тела колесом; от накатывания колеса на тело; перекатывание колеса через тело; от вторичного инерционного продвижения тела колесом по дороге. В момент дорожно-транспортного происшествия С.Д., вероятнее всего находился в горизонтальном положении лежа на животе. На трупе С.Д. обнаружены характерные признаки переезда колесами транспортного средства (т. 1 л.д. 229-239);

заключением эксперта № 1243/3-1 от 5 августа 2024 года, в соответствии с которым водитель автобуса «ПАЗ 4234-04» располагал технической возможностью избежать наезда на пешехода С.Д. путем применения экстренного торможения в момент его обнаружения с расстояния 62,5 м, двигаясь как со скоростью около 45 км/ч; в исследуемой дорожной ситуации, действия водителя автобуса «ПАЗ 4234-04» не соответствовали требованиям п. 10.1 абз.2 Правил дорожного движения и находятся в причинной связи с дорожно-транспортным происшествием; действия пешехода С.Д. не соответствовали требованиям пункта 1.5 абз.1 Правил дорожного движения, но не находятся в причинной связи с дорожно-транспортным происшествием (т. 1 л.д. 186-189) и другими доказательствами, подробно изложенными в приговоре.

Все изложенные в приговоре доказательства, в том числе показания потерпевших и свидетелей, оценены судом в соответствии с требованиями ст.ст. 17, 87, 88 УПК РФ, с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в своей совокупности – достаточности для разрешения данного уголовного дела. При этом в основу приговора положены доказательства, которые были непосредственно исследованы и проверены в ходе судебного разбирательства, и в приговоре приведено мотивированное обоснование принятия судом одних доказательств и отклонение других.

Приведенные в приговоре доказательства, по мнению судебной коллегии, обоснованно признаны непротиворечивыми, относимыми, допустимыми и достоверными, а их совокупность – достаточной для признания ФИО1 виновным в совершении инкриминированного ему преступления и постановления в отношении него обвинительного приговора.

Вопреки доводам, приведенным осужденным ФИО1 и адвокатами Василенко И.Ю. в апелляционных жалобах не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденного ФИО1, которые могли повлиять на выводы суда о доказанности его вины, по делу отсутствуют.

Несогласие осужденного ФИО1 и ее защитников – адвоката Василенко И.Ю. с оценкой доказательств, данной судом в приговоре, не свидетельствует об их недопустимости и не является основанием к отмене приговора.

Доводы апелляционных жалоб о проведении следственного эксперимента с нарушением требований закона, а именно о проведении эксперимента в условиях существенно отличающихся от тех в которых происходили реальные события, использование иного транспортного средства и участие статиста, отличающегося по физиологическим данным от ФИО1, фактически направлены на переоценку положенных в основу приговора доказательств. Эти доводы судом тщательно проверены, оценены с соблюдением уголовно-процессуального закона, и обоснованно отвергнуты с приведением в приговоре и мотивов принятых решений, которые сомнений в их объективности, правильности и законности не вызывают, оснований для их переоценки не имеется.

При этом, суд верно указал, что следственный эксперимент проведен 20 мая 2024 года в соответствии с требованиями ст. 181 УПК РФ, с участием понятых и статиста в месте дорожно-транспортного происшествия, при временных, погодных и дорожных условиях, сопоставимых с обстановкой дорожно-транспортного происшествии от 9 марта 2024 года. При этом были наиболее точно воспроизведены действия, имевшие место в момент дорожно-транспортного происшествия, в обстановке, максимально приближенной к событию преступления, проверена видимость с места водителя - статиста Г., установлена возможность видеть нахождение пострадавшего на проезжей части, произведены необходимые расчеты и замеры. Результаты этого следственного действия согласуются с совокупностью иных доказательств по делу.

При этом с учетом цели проведения проверки - установление видимости предмета, находившегося на проезжей части участниками дорожного движения, то обстоятельство, что для проведения следственного эксперимента использовались автобус аналогичной марки, а не участвовавший в дорожно-транспортном происшествии, не свидетельствует о недопустимости и незаконности указанного следственного действия, о чем ошибочно утверждает автор апелляционной жалобы.

Проведение следственного эксперимента в месте дорожно-транспортного происшествия после ремонта дорожного полотна, а также не указание в протоколе следственного эксперимента физиологических данных статиста водителя Г., а также сведений о техническом средстве фотофиксации не могут быть приняты в качестве оснований, влекущих признание протокола следственного эксперимента недопустимым доказательством.

Кроме того, выводы, сделанные по результатам оспариваемого следственного эксперимента, подтверждаются показаниями участников следственного эксперимента Р. и Г., а также письменными материалами уголовного дела.

Приведенные в апелляционной жалобе адвокатом Василенко И.Ю. доводы о недопустимости заключения эксперта № 1243/3-1 от 5 августа 2024 года, выполненного на основе данных, полученных в результате следственного эксперимента подробно проанализированы в приговоре и мотивированно отвергнуты, как основанные на неверном толковании требований закона и не соответствующие совокупности исследованных в судебном заседании доказательств.

Судом детально анализировались доводы участников судебного разбирательства со стороны защиты о дефектности проведенных по делу исследований. Данные утверждения не нашли своего подтверждения и были обоснованно отвергнуты в приговоре.

Заключения положенных в основу приговора судебных экспертиз № 99 от 27 апреля 2024 года и № 100 от 10 октября 2024 года, вопреки доводам апелляционных жалоб, соответствуют требованиям, предъявляемым ст. 25 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», ст.ст. 80, 204, 207 УПК РФ, содержат информацию о проведенных исследованиях и выводах по вопросам, поставленным перед экспертами. Судебные экспертизы проведены экспертами, имеющими соответствующие квалификации и стаж работы по специальности, надлежащим образом мотивированы и научно обоснованы, они не содержат противоречий и согласуются с другими исследованными в судебном заседании доказательствами. Оснований ставить под сомнение объективность и научную обоснованность заключений экспертов, как и оснований для их неоднозначного истолкования, не имеется.

При этом выводы экспертов, приведенные в судебных экспертизах № 99 от 27 апреля 2024 года и № 100 от 10 октября 2024 года о механизме образования телесных повреждений у С.Д., вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката Василенко И.Ю., сделаны путем изучения объектов, выделения и фиксации информации, сопоставления, анализа, синтеза, обобщения, системного анализа, проверки и оценки содержащихся сведений. Ход и результаты исследования приведены в вышеуказанных экспертизах.

При таких обстоятельствах оснований для признания заключений экспертов № 99 от 27 апреля 2024 года и № 100 от 10 октября 2024 года недопустимыми доказательствами у суда не имелось.

Каких-либо нарушений, допущенных при производстве предварительного расследования по уголовному делу в отношении ФИО1, судом не установлено, с соответствующими мотивированными выводами суда соглашается и судебная коллегия.

Предварительное следствие по настоящему делу было проведено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. Следственные действия проводились с участием адвоката, а также иных лиц, указанных в соответствующих протоколах, которые своими подписями удостоверили ход и результаты следственных действий, не сделав заявлений о возможной заинтересованности должностных лиц. Процессуальный порядок привлечения к уголовной ответственности ФИО1, а также его право на защиту при этом органами предварительного следствия не нарушены.

Предварительное расследование проводилось лицами, уполномоченным в пределах компетенции, осуществлять предварительное следствие по уголовному делу. Составленное по итогам предварительного расследования обвинительное заключение в соответствии с требованиями ст. 220 УПК РФ.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, в виду допущенных судом нарушений уголовно-процессуального закона, по доводам апелляционных жалоб и дополнений, также не имеется.

Ходатайства участников судебного разбирательства со стороны защиты, в частности, о признании доказательств недопустимыми, о допросе экспертов, о вызове свидетелей, истребовании дополнительных документов, судом разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с вынесением законных, обоснованных и мотивированных постановлений, и не согласиться с выводами суда оснований не имеется. Принимая решения по заявленным ходатайствам, суд действовал в соответствии со своей компетенцией и в рамках ст. 252 УПК РФ, определяя круг подлежащих выяснению обстоятельств. Отказ в удовлетворении ходатайств по мотиву необоснованности, при соблюдении судом предусмотренной процедуры разрешения ходатайств, не может быть оценен как нарушение закона и ограничение прав ФИО1, и не свидетельствует о том, что привел к такой неполноте судебного следствия, которая исключала бы постановление приговора.

Все представленные сторонами доказательства, признанные судом допустимыми, а также показания осужденного ФИО1 об обстоятельствах произошедшего, были исследованы в судебном заседании в полном объеме и в приговоре им дана надлежащая оценка.

Нарушение права на защиту ФИО1 при рассмотрении уголовного дела судом не допущено. Принимавший участие в ее защите адвокат Василенко И.Ю. в ходе рассмотрения уголовного дела осуществляла полномочия защитника в соответствии со ст. 53 УПК РФ и ч. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» от 31 мая 2002 года № 63-ФЗ.

С учетом изложенного действия ФИО1 правильно квалифицированы судом по п. «б» ч. 4 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим транспортным средством, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека, сопряженное с оставлением места его совершения.

Доводы апелляционных жалоб осужденного ФИО1 и адвоката Василенко И.Ю. о неверной правовой оценке действий ФИО1, ввиду отсутствия умысла на оставление места дорожно-транспортного происшествия, так как он, восприняв жесты находивших на проезжей части молодых людей как отсутствие необходимости к остановке транспортного средства не нашли своего подтверждения.

Как пояснил сам ФИО1 в ходе судебного разбирательства, понимая, что он мог совершить наезд на находившейся на проезжей части предмет, остановил транспортное средство, но из салона автобуса не вышел.

Утверждения ФИО1 о том, что находившиеся на дороге молодые люди жестами показали, указали на отсутствие каких-либо последствий, неубедительны и опровергаются показаниями свидетелей П. и Л. о том, что они кричали и махали руками водителю проезжавшему мимо них автобуса пытаясь предупредить о нахождении человека на проезжей части до наезда автобусом на лежавшего на проезжей части С.Д.

При этом свидетель К. пояснял о том, что находившиеся неподалеку от места наезда на пешехода люди, выкрикивали требования об остановке транспортного средства осуществившего наезд на человека.

Вместе с тем, судебная коллегия считает необходимым внести изменение в описательно-мотивировочную часть приговора и исключить ссылку суда при обосновании квалификации действий ФИО1 на п. 2.4 Правил дорожного движения РФ, в четвертом абзаце на 24 странице, ввиду того, что нарушение данного пункта правил дорожного движения органами предварительного расследования ФИО1 не вменялось и судом не установлено.

Вносимое в приговор изменение не влечет изменение квалификации действий ФИО1 и смягчения наказания.

При назначении осужденному ФИО1 вида и размера наказания, суд учел требования ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, соблюдая требования об индивидуальном подходе при назначении наказания, принял во внимание общественную опасность и характер деяния, совершенного ФИО1, данные о личности осужденного, обстоятельства, смягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осуждённого и условия жизни его семьи.

В частности, при назначении ФИО1 наказания суд учел, что он совершил по неосторожности тяжкое преступление, ранее не судим, на учёте у врача-психиатра и врача-нарколога не состоит, наблюдается у врача-терапевта, по месту жительства характеризуется удовлетворительно.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, суд признал частичное признание вины, раскаяние в содеянном, состояние здоровья, совершение преступления впервые, принятие мер, направленных на заглаживание причиненного вреда, поведение погибшего С.Д., нарушившего правила дорожного движения.

Оснований для признания в соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ, обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1 противоправное поведение С.Д., выразившееся в нарушении правил дорожного движения, суд обоснованно не усмотрел, подробно мотивировав свой вывод в приговоре, не согласиться с которым судебная коллегия оснований не усматривает. При этом как верно отмечено судом действия пешехода С.Д. хоть и не соответствовали требованиям п. 1.5 абз.1 ПДД РФ, но не находились в причинной связи со случившимся дорожно-транспортным происшествием.

Не усматривает судебная коллегия, вопреки доводам, приведенным в апелляционных жалобах осужденным ФИО1 и адвокатом Василенко И.Ю., оснований для признания обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1, состояние здоровья В., страдающей хроническими заболеваниями и находящейся на иждивении ФИО1 Как усматривается из представленных материалов уголовного данных о том, что ФИО1 проживает совместно В. и материально ее обеспечивает, а также свидетельствующих о том, что В. страдает хроническими заболеваниями, не имеется. Не представлены какие-либо сведения, подтверждающие данные обстоятельства ни суду первой, ни суду апелляционной инстанции.

Обстоятельств, отягчающих наказание, суд не усмотрел.

С учетом изложенного, оснований для смягчения наказания ФИО1 не имеется, поскольку ему назначено близко к минимальному наказание, предусмотренное санкцией п. «б» ч. 4 ст. 264 УК РФ, при этом исключительных обстоятельств, которые бы существенно уменьшали степень общественной опасности совершенного им преступления, что позволяло бы применить ст. 64 УК РФ и назначить наказание ниже низшего предела, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 264 УК РФ судом не установлено, не усматривает наличие исключительных обстоятельств и судебная коллегия.

При этом назначении наказания ФИО1 суд пришел к верному выводу о возможности исправления осужденного ФИО1 только в условиях его изоляции от общества, не найдя оснований для применения ст. ст.73 УК РФ, назначил наказание в виде лишения свободы, аргументировав свое решение об этом надлежащим образом.

Приходя к выводу об отсутствии оснований для применения положений ст. 73 УК РФ, суд учел характер и степень общественной опасности содеянного и привел мотивы, по которым он пришел к выводу об их достаточности для назначения осужденному ФИО1 наказания с изоляции его от общества.

Таким образом, исходя из характера и степени общественной опасности совершенного преступления, обстоятельств дела и данных о личности ФИО1, вывод суда о возможности его исправления только в условиях изоляции от общества при назначении наказания в виде лишения свободы является правильным.

Оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ суд не установил, не усматривает их и судебная коллегия.

Судом верно решен вопрос о назначении вида исправительного учреждения осужденному ФИО1, в соответствии с положениями п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ, с зачетом времени следования осужденного к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием, в срок лишения свободы из расчета один день за один день.

Вопросы о гражданском иске, судьбе вещественных доказательств разрешены судом верно.

Вместе с тем, постановление Рославльского городского суда Смоленской области от 1 декабря 2025 года о взыскании процессуальных издержек подлежит отмене с передачей на новое судебное рассмотрение в порядке ст. ст. 397, 399 УПК РФ по следующим основаниям.

В соответствии с пп. 1 и 2 стст. 389.15 УПК РФ, судебное решение подлежит отмене ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в постановлении, фактическим обстоятельствам, установленным судом первой инстанции, и существенного нарушения уголовно-процессуального закона.

Согласно пп. 1 и 2 ст. 389.16 УПК РФ судебное решение признается несоответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, если выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, и если суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда.

В соответствии с ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ основанием отмены или изменения судебного решения судом апелляционной инстанции являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Такие нарушения по настоящему уголовному делу допущены.

В соответствии с ч. 1 ст. 131 УПК РФ процессуальными издержками являются связанные с производством по уголовному делу расходы, которые возмещаются за счет средств федерального бюджета либо средств участников уголовного судопроизводства.

В силу п. 1.1. ч. 2 ст. 131 УПК РФ к процессуальным издержкам относятся суммы, выплачиваемые потерпевшему на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего. Порядок и размеры возмещения процессуальных издержек, за исключением размеров процессуальных издержек, предусмотренных пп. 2 и 8 ч. 2 ст. 131 УПК РФ, устанавливаются Правительством Российской Федерации.

На основании ч. 3 ст. 42 УПК РФ потерпевшему обеспечивается возмещение расходов, понесенных в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, включая расходы на представителя, согласно требованиям п. 1.1. ч. 2 ст. 131 УПК РФ. Потерпевшему подлежат возмещению необходимые и оправданные расходы, связанные с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего, которые должны быть подтверждены соответствующими документами.

В соответствии с разъяснениями, данными в пп. 1, 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 года № 42 «О практике применения судами законодательства о процессуальных издержках по уголовным делам», по смыслу ст. 131 УПК РФ, процессуальные издержки представляют собой необходимые и оправданные расходы, связанные с производством по уголовному делу, в том числе суммы, выплачиваемые физическим и юридическим лицам, вовлеченным в уголовное судопроизводство в качестве участников (потерпевшим, их представителям, свидетелям, экспертам, переводчикам, понятым, адвокатам и др.) или иным образом привлекаемым к решению стоящих перед ними задач на покрытие расходов, понесенных ими в связи с вовлечением в уголовное судопроизводство. Решение суда о взыскании процессуальных издержек с указанных лиц или о возмещении процессуальных издержек за счет средств федерального бюджета должно быть мотивированным.

Как усматривается из материалов уголовного дела, 9 марта 2024 года возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 264 УК РФ (т. 1 л.д. 1). 15 апреля 2024 года С.Т. признана потерпевшей по уголовному делу. 15 апреля 2024 года С.Т. заключила соглашение с адвокатом Мамедовой С.Р. в соответствии с которым адвокат Мамедова С.Р. приняла на себя обязанности по представительству интересов потерпевшего (гражданского истца) С.Т. на стадии предварительного и судебного следствия, с установлением оплаты вознаграждения адвокату (т. 1 л.д. 74-75, 79-80).

Потерпевшая С.Т., в процессе рассмотрения дела судом обратился с заявлениями о взыскании судебных расходов, в которых она просила взыскать понесенные ею процессуальные издержки по оплате услуг ее представителя - адвоката Мамедовой С.Р. в общей сумме 150 000 рублей, мотивируя тем, что адвокат Мамедова С.Р. представляла ее интересы как в ходе предварительного, так и в ходе судебного разбирательства по уголовному делу (т. 2 л.д. 178-179; т. 3 л.д. 150-151).

Рассмотрев заявление потерпевшей С.Т., суд, ссылаясь на положения пп. 1 ч. 2 ст. 131, ст. 132 УПК РФ, принял решение о частичном удовлетворении заявления потерпевшей и взыскании 100 000 рублей в счет возмещения расходов на оплату представителя - адвоката Мамедовой С.Р..

Вместе с тем, судом не дана оценка тому обстоятельству, что потерпевшая С.Т. дважды обращалась с заявлением о компенсации судебных расходов по оплате услуг ее представителя - адвоката Мамедовой С.Р. 20 января 2025 года и 21 октября 2025 года на общую сумму 200 000 рублей и предоставила квитанции от 14 марта 2024 года, 3 декабря 2024 года и 11 августа 2025 о личном внесении денежных средств по оплате услуг адвоката Мамедовой С.Р. (т. 2 л.д. 178-179; 180-181, т. 3 л.д. 150-151, 152)

При этом требования, изложенные потерпевшей С.Т. в двух заявлениях судом не рассмотрены и не проанализированы финансовые документы, представленные в подтверждение понесенных расходов, а именно квитанции адвокатского образования о внесении денежных средств, объем выполненных представителем потерпевшей действий по оказанию юридической помощи потерпевшей С.Т.

Учитывая изложенное, выводы суда о частичном удовлетворении заявления потерпевшей С.Т. о взыскании из средств федерального бюджета в пользу потерпевшей С.Т. процессуальных издержек по оплате услуг ее представителя - адвоката Мамедовой С.Р. нельзя признать обоснованными.

При таких обстоятельствах апелляционная жалоба потерпевшей С.Т. подлежит удовлетворению, постановление - отмене в связи с несоответствия выводов суда, изложенных в постановлении, фактическим обстоятельствам, допущенными существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, повлиявшими на исход, а уголовное дело в этой части - передаче на новое судебное рассмотрение в порядке ст. ст. 397, 399 УПК РФ в тот же суд иным составом суда, при котором необходимо с учетом всех значимых обстоятельств, принять законное, обоснованное решение.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, ст. 389.20, ст. 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Рославльского городского суда Смоленской области от 1 декабря 2025 года в отношении ФИО1 изменить:

исключить ссылку суда при обосновании квалификации действий ФИО1 на п. 2.4 Правил дорожного движения РФ, в четвертом абзаце на 24 странице.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и адвоката Василенко И.Ю. – без удовлетворения.

Постановление Рославльского городского суда Смоленской области от 1 декабря 2025 года о взыскании процессуальных издержек отменить и передать на новое судебное рассмотрение в порядке ст. ст. 397, 399 УПК РФ в тот же суд, иным составом суда.

Апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Смоленского областного суда может быть обжаловано в течение 6 месяцев в порядке главы 47.1 УПК РФ.

О своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции лицо, осужденный, вправе ходатайствовать в кассационной жалобе либо в течение трех суток со дня вручения ему извещения о дате, времени и месте заседания суда кассационной инстанции, если дело было передано в суд кассационной инстанции по кассационному представлению прокурора или кассационной жалобе другого лица.

Председательствующий: (подпись) Т.А. Фурман

Судьи: (подпись) М.В. Курпас

(подпись) В.А. Яворский

Копия верна:

Судья Смоленского областного суда М.В. Курпас