Приговор № 22-6421/2020 от 8 октября 2020 г. по делу № 1-356/2019

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ
ПРИГОВОР

(мотивированный приговор изготовлен 09 октября 2020 г.)

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

08 октября 2020 года г. Екатеринбург

Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда в составе председательствующего Нагорнова В.Ю., судей Смагиной С.В., Андреева А.А., при секретаре Гареевой Р.Д.,

с участием: осужденного ФИО1, адвоката Новоселовой Е.В., прокурора Башмаковой И.С.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя – помощника Ирбитского межрайонного прокурора Уткина В.С. и по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и его защитника-адвоката Фатыховой С.Л. на приговор Ирбитского районного суда Свердловской области от 21 июля 2020 года, которым

ФИО1, родившийся <дата> в <адрес>,

ранее судимый:

- 17 августа 2010 года Камышловским городским судом Свердловской области (с учетом изменений, внесенных постановлением Серовского районного суда Свердловской области от 06декабря 2013 года) по совокупности трех преступлений, предусмотренных п.«а» ч. 3 ст.158 УК РФ, к 4 годам 6 месяцам лишения свободы; освобожденный по отбытии наказания 28 января 2015 года;

- 16 января 2017 года Ирбитским районным судом Свердловской области (с учетом изменений, внесенных апелляционным постановлением Свердловского областного суда от 06марта 2017 года) по совокупности двух преступлений, предусмотренных ч. 1 ст.158 УК РФ, преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 314.1 УК РФ, к 2 годам лишения свободы;

- 13 февраля 2017 года мировым судьей судебного участка № 1 Ирбитского судебного района Свердловской области по ч. 1 ст. 119 УК РФ к 1 году лишения свободы;

постановлением Тавдинского районного суда Свердловской области от 24августа 2017 года путем частичного сложения наказаний, назначенных приговорами от 16 января 2017 года и от 13 февраля 2017 года, по правилам ч. 5 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений назначено окончательное наказание в виде 2 лет 3 месяцев лишения свободы;

освобожденный 15 апреля 2019 года по отбытии наказания;

осужденный 30 сентября 2019 года Ирбитским районным судом Свердловской области по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы;

осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 10 годам лишения свободы с ограничением свободы на срок 1 год.

В соответствии с ч.ч. 4, 5 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения вновь назначенного наказания с наказанием по приговору от 30 сентября 2019 года по совокупности преступлений назначено окончательное наказание в виде 11 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на срок 1 год с возложением предусмотренных законом обязанностей и ограничений.

Мера пресечения в виде заключения под стражу оставлена без изменения.

В срок наказания в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ постановлено зачесть время содержания ФИО1 под стражей с 18 августа 2019 года по 10 ноября 2019 года и с 21 ноября 2019 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима, а также наказание, отбытое по приговору от 30 сентября 2019 года.

Приговором определена судьба вещественных доказательств, с осужденного взысканы процессуальные издержки в сумме 7693 рубля 50 копеек процессуальные издержки, связанные с выплатой вознаграждения адвокатам, осуществлявшим защиту ФИО1 по назначению органа следствия.

Заслушав доклад судьи Смагиной С.В., изложившей обстоятельства дела, доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб и возражений прокурора, а также выступление прокурора Башмаковой И.С., поддержавшей апелляционное представление, осужденного ФИО1 и его адвоката Новоселовой Е.В., поддержавших доводы жалоб, судебная коллегия

установила:

приговором ФИО1 признан виновным в убийстве Л., то есть умышленном причинении смерти другому человеку.

Преступление совершено 17 августа 2019 года в Ирбитском районе Свердловской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре суда первой инстанции.

В судебном заседании ФИО1 свою вину признал частично, не оспаривал, что смерть Л. наступила от его действий, но настаивал, что не имел умысла на причинение смерти потерпевшему.

В апелляционном представлении государственный обвинитель – помощник Ирбитского межрайонного прокурора Уткин В.С. просит приговор отменить и вынести новый обвинительный приговор ввиду существенного нарушения судом уголовного закона, допущенного при назначении ФИО1 дополнительного наказания. Автор обращает внимание, что суд не установил ограничения и не возложил обязанности на ФИО1 при назначении дополнительного наказания по ч. 1 ст. 105 УК РФ, сделав это только при назначении наказания по совокупности преступлений по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ. По мнению государственного обвинителя суд должен был установить ограничения и возложить обязанности, предусмотренные ст. 53 УК РФ, как при назначении наказания за вновь совершенное преступление, так и при применении положений ст. 69 УК РФ.

В апелляционной жалобе в интересах осужденного адвокат Фатыхова С.Л. просит приговор изменить, переквалифицировать действия ФИО1 на ч. 4 ст. 111 УК РФ и смягчить назначенное наказание, поскольку полагает, что выводы суда не соответствуют установленным фактическим обстоятельствам дела, настаивает на отсутствии у ФИО1 умысла на совершение убийства. Считает, что инициатором конфликта являлся потерпевший, в то время как предшествующее преступлению и последующее поведение ФИО1, его взаимоотношения с потерпевшим, оказание им помощи Л. после нанесения телесных повреждений свидетельствуют о неосторожном отношении ФИО1 к последствиям преступления в виде смерти человека. Данное обстоятельство необоснованно отвергнуто судом, вследствие чего неправильно квалифицировано деяние осужденного.

В возражениях на жалобу адвоката Фатыховой С.Л. помощник Ирбитского межрайонного прокурора Уткин В.С. ссылается на необоснованность доводов жалобы, просит оставить их без удовлетворения.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 настаивает, что умысла на причинение смерти Л. у него не было, он не осознавал, что за предмет оказался у него в руке в момент высказывания Л. в его адрес оскорбления. Просит учесть, что вину признает полностью, в содеянном раскаивается, считает, что суд не учел то обстоятельство, что он пытался избежать вновь возникшего конфликта. Также выражает несогласие с взысканием с него процессуальных издержек, поскольку с самого начала следственных действий, а также в последующем в ходе судебного разбирательства отказывался от услуг защитника, в связи с чем просит освободить его от обязанности уплаты процессуальных издержек.

Проверив материалы уголовного дела, заслушав выступления лиц, участвующих в судебном заседании, и обсудив доводы, изложенные в апелляционном представлении и апелляционных жалобах, судебная коллегия находит приговор подлежащим отмене на основании п. 2 ст. 389.15 УПК РФ ввиду существенного нарушения судом первой инстанции уголовно-процессуального закона.

Согласно ч. 1 ст. 389.18 УПК РФ неправильным применением уголовного закона является нарушение требований Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации.

Согласно ч. 1 ст. 308 УПК РФ в резолютивной части обвинительного приговора должны быть, в частности, указаны вид и размер наказания, назначенного подсудимому за каждое преступление, в совершении которого он признан виновным; решение о дополнительных наказаниях в соответствии со ст. 45 УК РФ; ограничения, которые устанавливаются для осужденного к наказанию в виде ограничения свободы, регламентированные ст. 53 УК РФ.

По данному делу по ч. 1 ст. 105 УК РФ суд назначил ФИО1 дополнительное наказание в виде ограничения свободы сроком на 1 год. При этом, вопреки требованиям ст. 53 УК РФ, не возложил на осужденного какую-либо обязанность и не установил конкретных ограничений.

Вместе с тем, согласно ст. 53 УК РФ ограничение свободы заключается в установлении судом осужденному ограничений и обязанностей, которые он должен отбывать в установленный законом и определенный судом срок.

Таким образом, суд, назначив по ч.1 ст. 105 УК РФ дополнительное наказание в виде 1 года ограничения свободы и не указав в чем именно они должны быть выражены, фактически не назначил ФИО1 дополнительное наказание за данное преступление.

Указанное нарушение уголовного закона является существенным, повлиявшим на исход дела.

При этом в приговоре убедительно мотивирована необходимость назначения дополнительного наказания, приведенные судом мотивы не вызывают у судебной коллегии сомнений в обоснованности такого решения, поэтому она находит правильными доводы апелляционного представления о необходимости отмены приговора и вынесения нового обвинительного приговора, не содержащего описанного нарушения закона. Поскольку приговор обжалован государственным обвинителем, которым поставлен вопрос об отмене приговора по указанному основанию, допущенное нарушение может быть устранено судом апелляционной инстанции путем вынесения нового приговора в соответствии со ст. 389.23 УПК РФ.

Судом апелляционной инстанции установлено, что в период с 13:00 до 16:00 17 августа 2019 года в ходе совместного распития ФИО1 и Л. спиртных напитков по адресу: <адрес>, после нецензурного высказывания Л. в адрес ФИО1, у последнего на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений возник преступный умысел, направленный на причинение смерти Л.

Реализуя преступный умысел, направленный на убийство, действуя умышленно с целью причинения смерти Л., взяв со стола кухонный нож, ФИО1 нанёс один удар в область шеи потерпевшего, отчего Л. упал на кровать, а затем, зажав рану рукой, покинул дом, но впоследствии скончался в 50 метрах от дома.

Своими умышленными действиями, направленными на причинение смерти потерпевшему, ФИО1 причинил Л. колото-резаную рану шеи с ранением левых наружной и внутренней сонных артерий с развитием острой кровопотери, от которой наступила смерть Л.

Вина ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, установлена совокупностью собранных по делу и исследованных доказательств.

В суде первой инстанции ФИО1 свою вину признал частично, от дачи показаний отказался, сославшись на ст. 51 Конституции РФ, при этом не оспаривал, что смерть Л. наступила в результате его действий.

Из показаний, данных ФИО1 в период предварительного расследования, следует, что 17 августа 2019 г. около 13:00-14:00 он встретил малознакомого Л., с которым у него произошел словесный конфликт. Чтобы примириться, Л. предложил ему выпить у себя дома по адресу: <адрес>. Купив бутылку пива объемом 1,5 литра, он пришел домой к Л., где они стали распивать спиртные напитки. В ходе распития спиртного Л. вспомнил их конфликт, стал предъявлять претензии, высказался в его адрес нецензурной бранью. Поскольку в местах лишения свободы, где он ранее неоднократно отбывал лишение свободы, за подобные оскорбления положено убивать виновного, чтобы не утратить авторитет среди других лиц, отбывающих наказание, он решил убить Л. Схватив правой рукой со стола нож, он нанес удар в шею Л. с левой стороны, отчего у того из раны хлынула кровь. Когда потерпевший упал на кровать, он взял полотенце, обмотал шею Л. и сказал ему бежать к фельдшеру. За выбежавшим из дома потерпевшим он не пошел, искать его не стал, скорую помощь не вызывал, забрав остатки спиртного, ушел через огород. О случившемся рассказал М. по телефону, сказав, что нанес удар ножом Л. (том № 2, л.д. 77-82, 99-105).

В явке с повинной ФИО1 указал, что 17 августа 2019 года во время распития спиртного после оскорбления Л. он взял со стола нож и ударил того в область шеи. Вину в совершении убийства Л. признает полностью, в содеянном раскаивается (том № 2, л.д.63-64). Содержание протокола явки с повинной ФИО1 подтвердил в суде первой инстанции, просил учесть при назначении наказания.

Согласно протоколу задержания подозреваемого от 18 августа 2019 г. ФИО1 подтвердил, что вину в совершении убийства Л. признает полностью. Также указал, что в ходе распития спиртных напитков после того, как Л. оскорбил его нецензурным словом, он нанёс тому удар кухонным ножом в шею, отчего сильно потекла кровь и тот в дальнейшем умер (том № 2 л.д. 65-71).

В ходе проверки показаний на месте 22 августа 2019 г. ФИО1 подтвердил показания ранее данные им в качестве обвиняемого (том № 2, л.д. 85-90).

Оглашенные судом первой инстанции показания ФИО1 не оспаривал, однако настаивал на том, что умысла на причинение смерти Л. у него не было, поскольку ударил он ножом потерпевшего машинально, за то, что тот его оскорбил. Также утверждал, что состояние алкогольного опьянения не способствовало совершению преступления.

Собранные доказательства в их совокупности свидетельствуют о наличии у виновного умысла на убийство Л., а отрицание умысла осужденным имеет целью переквалификацию деяния на ч. 4 ст.111 УК РФ, оснований для которой судебная коллегия не усматривает.

Показания ФИО1, данные в ходе предварительного расследования, во взаимосвязи с другими доказательствами подтверждают его вину в убийстве Л.

Из оглашенных на основании ч. 2 ст. 281 УПК РФ показаний потерпевшего А. следует, что погибший был его родным братом. Около 16:00 17 августа 2019 г. его супруге сообщили по телефону, что Л. кто-то ударил ножом, и он лежит у колонки по ул. <адрес>. Когда они с женой приехали на место, он видел лежащего на земле брата, рядом с ним находились соседи П.. При этом одна из женщин закрывала тряпкой рану на шее брата, и рассказала о том, что они видели как брат бежал по улице и упал у колонки. Сотрудники полиции и скорая помощь приехали на место происшествия после него. Когда через некоторое время сожительница брата Ж. обнаружила нож, он сообщил об этом участковому уполномоченному полиции (том № 1 л.д. 150-160).

Свидетель Н. показала суду, что 17 августа 2019 г. видела, как Л. зашел в свой дом вместе с ФИО1, при них был пакет со спиртными напитками. Через некоторое время увидела идущего в ее сторону залитого кровью Л., который просил о помощи, затем упал и захрипел. Она прижала рану на шее Л. тряпкой; полотенца на шее или в руках у Л. не было. Свидетель О. позвонил в полицию и вызвал скорую помощь, но Л. уже умер. Также она видела, как из дома Л. ушел ФИО1

Из показаний свидетеля О., оглашенных с согласия участников процесса, следует, что 17 августа 2019 г. около 11:00-12:00 он видел Л. и ФИО1 совместно употребляющими спиртными напитки на улице, а около 16:00 того же дня на ул. <адрес> в с. Стриганское видел лежащего на траве Л., у которого из раны на шее шла кровь (том № 2 л.д. 25-28).

Из показаний свидетеля Х. следует, что она работает продавцом в магазине с. Стриганское. 17 августа 2019 г. в период с 11:00 до 13:00 в магазин пришел Л., который находился в состоянии алкогольного опьянения. Через какое-то время в магазин зашел ФИО1, который тоже был в состоянии опьянения. Причины возникновения словесного конфликта между Л. и ФИО1 она не поняла, но Л. предложил ФИО1 выйти на улицу, после чего они вышли, но через некоторое время оба возвращались. В этот же день вечером ей стало известно об убийстве Л.

Из показаний свидетеля Ж. – сожительницы Л. следует, что 16 августа 2019 г. они вместе приехали в с. Стриганское, но она уехала домой, а Л. остался. О его смерти ей сообщили по телефону, и она поехала в с. Стриганское на такси. Она видела лежащего у колонки Л. с раной на шее. 21 августа 2019 г. в доме Л. она обнаружила нож, которым тот колол свиней, нож выпал из-под покрывала на кровати (том № 1 л.д.182-186).

Свидетель З. – сожительница ФИО1 показала, что 17 августа 2019 г. ФИО1 куда-то ушел, по телефону сообщил, что выпивает с Л. Вечером ФИО1 пришел домой с сотрудником полиции и сказал, что убил А., так как тот его оскорбил.

Из оглашенных показаний свидетеля И. следует, что ФИО1 является сожителем его матери. Л. знает, но с ним не общался. 17 августа 2019 г. он находился в г. Ирбите, когда около 15:00 ему позвонил ФИО1 и рассказал, что в магазине у него с Л. произошел конфликт, попросил чтобы он поговорил с А.. Он поговорил с обоими, сказал, чтобы разошлись. ФИО1 успокоился, сообщив, что приобрел спиртного и они пойдут домой. Когда ФИО1 позвонил ему около 17:00, то сообщил, что не может дозвониться до матери, чтобы она ему собрала вещи. Когда он услышал звук сирены, то ФИО1 сказал, что это за ним, так как он ударил ножом А., поскольку тот его обругал нецензурно (том № 2 л.д. 51-55, 56-57).

Свидетель К. в судебном заседании пояснил, что занимает должность участкового уполномоченного полиции МО МВД России «Ирбитский», 17 августа 2019 г. около 18:00 из дежурной части ему сообщили о том, что у дома по адресу: с. Стриганское по ул. <адрес>, у колонки обнаружен труп Л. с телесными повреждениями. Он выехал на место происшествия совместно с Ш.. А. был мертв. Кто-то из свидетелей сообщил, что Л. был с ФИО1, который находился под административным надзором. ФИО1 был задержан в тот же день, имел признаки алкогольного опьянения, но отвечал адекватно и подтвердил, что у него с Л. произошел конфликт, в результате которого он ударил Л. ножом. Впоследствии они с ФИО1 несколько раз обходили дом Л. в поисках ножа, но ФИО1 не помнил, куда его выбросил. Через несколько дней он изымал нож из дома Л., который обнаружила сожительница погибшего.

Судебная коллегия показания потерпевшего А., свидетелей Н., О., Х., Ж., З., И., К. находит достоверными, поскольку они последовательны и логичны, согласуются между собой и подтверждаются совокупностью иных доказательств, исследованных по данному уголовному делу.

Каких-либо оснований для оговора ФИО1 перечисленными свидетелями не установлено. Свидетели допрошены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, предупреждались об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

Из рапорта дежурного МО МВД России «Ирбитский» Б. следует, что 17 августа 2019 г. с абонентского номера сотового телефона <№> в 16:01, поступило сообщение о том, что по адресу: <адрес> лежит Л. которому неизвестный нанес ножевое ранение. Аналогичное сообщение поступило от председателя Стриганской сельской администрации (том №1 л.д. 9,10).

Согласно рапорту оперативного дежурного МО МВД России «Ирбитский» В., от медицинской сестры скорой медицинской помощи поступило сообщение о том, что 17 августа 2019 г. по адресу: <адрес>, у дома <№> обнаружен труп Л. с признаками насильственной смерти (том № 1 л.д.11).

Протоколом осмотра места происшествия от 17 августа 2019 г. с фототаблицей, зафиксировано расположение обнаруженного у <адрес> в <адрес> трупа Л. с колото-резаной раной шеи слева. Также в ходе осмотра указанного дома № <№> обнаружены капли крови на досках пола гаража, через который осуществляется вход в дом, а также на полу в сенях и в комнатах дома, на кровати – простынь со следами бурого цвета (том 1 л.д. 13-44).

Из протокола осмотра места происшествия с фототаблицей следует, что по адресу: <адрес>, под кроватью 21 августа 2019 г. обнаружен и изъят нож со следами бурого цвета (том 1 л.д. 55-59).

Согласно заключению молекулярно-генетической судебной экспертизы № 1527 мг от 17 сентября 2019 г., на изъятом 21 августа 2019 г. ноже обнаружена кровь и потожировые выделения, которые принадлежат Л. (том № 1 л.д.128-133).

Из заключения молекулярно-генетической судебной экспертизы № 1526 мг от 17 сентября 2019 следует, что на 2 смывах, изъятых в ходе осмотра дома Л., обнаружена кровь человека, которая произошла от Л. (том № 1 л.д. 115-123).

Из заключения дактилоскопической судебной экспертизы № 211 от 04 сентября 2019 г. следует, что изъятый в ходе осмотра места происшествия с входной двери в кухню дома Л. след пальца руки принадлежит ФИО1 (том № 1 л.д. 138-141).

Из заключения биологической судебной экспертизы № 1528 от 12 сентября 2019 г. следует, что на изъятых в ходе выемки спортивных брюках ФИО1 обнаружена кровь человека, которая могла произойти от Л. (том № 1 л.д. 45-52, 108-110).

Согласно заключению эксперта № 495 от 30 августа 2019 г., у ФИО1 каких-либо видимых повреждений не зафиксировано (том № 1 л.д.102-103).

Из заключения эксперта № 223/Э от 25 сентября 2019 г. следует, что на трупе Л. обнаружена колото-резаная рана шеи с ранением левых наружной и внутренней сонных артерий с развитием острой кровопотери (неравномерное кровенаполнение внутренних органов, внутриальвеолярные кровоизлияния и отек легких, периваскулярные кровоизлияния и отек головного мозга, жидкое состояние крови в полостях сердца и крупных кровеносных сосудов). Указанная рана образовалась незадолго до наступления смерти (предположительная давность равна короткому промежутку времени, исчисляемому минутами или десятками минут).

Смерть Л. наступила от указанной выше колото-резаной раны шеи. Между колото-резаной раной шеи и смертью Л. имеется прямая причинно-следственная связь, рана имеет признаки вреда здоровью опасного для жизни и здоровья человека, поэтому согласно п. 4а «Правил Определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека», (постановление Правительства РФ № 522 от 17.08.2007) и в соответствии с п. 6.1.26 раздела II Приказа № 194 Н 24 апреля 2008 г. МЗ и СР РФ «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вредя, причиненного здоровью человека» на трупе имеет признаки тяжкого вреда здоровью (т.1 л.д.95-98).

Оснований сомневаться в обоснованности выводов произведенных по делу экспертиз не имеется, все экспертизы по делу были назначены следователем и проведены с соблюдением требований главы 27 УПК Российской Федерации.

Выводы экспертов в каждом заключении объективны, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, надлежащим образом мотивированы, сомнений не вызывают, то есть являются допустимыми, относимыми и достоверными доказательствами.

Судебная коллегия признает совокупность исследованных доказательств достаточной для вывода о доказанности вины ФИО1 и квалифицирует его деяние по ч. 1 ст. 105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Судебная коллегия не находит оснований для удовлетворения доводов стороны защиты о необходимости переквалификации действий ФИО1 на ч. 4 ст. 111 УК РФ, или на ч. 1 ст. 109 УК РФ.

По делу установлено, что ФИО1, осознавая характер своих действий, действуя умышленно, с целью причинения смерти, нанес удар ножом в шею, приложив при этом достаточную силу, о которой позволяет судить глубина проникновения ножа, для повреждения расположенных в месте нанесения удара жизненно-важных органов. ФИО1 осознавал общественную опасность своих действий, предвидел общественно опасные последствия в виде смерти, и желал их наступления. О направленности умысла на причинение смерти Л. свидетельствуют избранное осужденным орудие преступления – нож, локализация причиненного повреждения, сила удара. Доводы ФИО1 о необходимости иной квалификации деяния не могут стать основанием для изменения приговора, поскольку сводятся к тому, что он, нанося удар ножом в шею человека, не желал, но сознательно допускал наступление его смерти, что квалифицируется как умысел на совершение преступления.

Смерть Л. наступила от колото-резаной раны через небольшой промежуток времени. При этом колюще-режущая способность орудия совершения преступления доподлинно была известна подсудимому, учитывая его возраст, образование и жизненный опыт. Причиной совершения ФИО1 преступления стали возникшие в ходе конфликта неприязненные отношения.

Нанесение удара предметом, образующим раны, в любую часть тела человека является опасным для жизни. Суду не представлено доказательств, подтверждающих реальность и опасность действий Л. для жизни ФИО1, требующих защиты с применением ножа. ФИО1 имел возможность прекратить конфликт и уйти из дома Л. Кроме того, в силу алкогольного опьянения Л. какой-либо опасности для ФИО1 не представлял. При этом по делу не установлено, что оскорбление привело к появлению аффекта у подсудимого.

В силу требований ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ при назначении наказания судебная коллегия учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление ФИО1 и на условия его жизни.

ФИО1 в период осуществления административного надзора совершил особо тяжкое преступление. При этом, он удовлетворительно характеризуется по месту жительства и месту предварительного заключения под стражу, в психиатрическом и наркологическом кабинетах на учете не состоит.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, судебная коллегия признаёт в соответствии с пунктами «з», «и», «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, выраженное в последовательной признательной позиции, в том числе оформленную с выходом на место происшествия, а также противоправное поведение потерпевшего, явившегося поводом для преступления, выраженное в нанесении нецензурного оскорбления.

В качестве обстоятельства, смягчающего наказание, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ судебная коллегия признает состояние здоровья ФИО1, страдающего хроническими заболеваниями, о чем он заявил в судебном заседании.

При этом судебная коллегия не может признать смягчающим наказание ФИО1 обстоятельством оказание иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, которое предусмотрено п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ. Как настаивает сторона защиты, ФИО1 после нанесения удара ножом приложил полотенце к ране на шее потерпевшего, посоветовал ему обратиться за помощью к фельдшеру. Вместе с тем, данные обстоятельства какого-либо объективного подтверждения в материалах дела не нашли. Полотенце, на которое указывает ФИО1, не обнаружено, какой-либо активной помощи убежавшему с места происшествия Л. оказано не было, скорую медицинскую помощь ФИО1 не вызвал, препроводить тяжело раненого Л. к фельдшеру с. Стриганское не пытался.

Обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1, на основании п. «б» ч. 2 ст. 18 УК РФ судебная коллегия признает наличие в его действиях рецидива преступлений, вид которого является опасным, поскольку имеется непогашенная судимость за умышленные тяжкие преступления, за которые ФИО1 отбывал наказание в виде реального лишения свободы (том № 2 л.д. 115-120), в связи с чем наказание назначается с учетом требований ч. 2 ст. 68 УК РФ, то есть не менее одной третьей части максимального срока наиболее строгого вида наказания.

Судебная коллегия не находит оснований для признания по делу отягчающим обстоятельством совершение ФИО1 преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, поскольку, как последовательно настаивал виновный, оно не повлияло на формирование у него преступного умысла. Основным и определяющим фактором для совершения преступления, как настаивал ФИО1, явилось его оскорбление, которое неприемлемо для лиц, отбывавших наказание в местах лишения свободы.

При этом, наличие отягчающего наказание обстоятельства не позволяет применить положения ч. 1 ст. 62 и ч. 6 ст. 15 УК РФ. По этим же основаниям, а также учитывая отсутствие исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, судебная коллегия не усматривает оснований для применения положений ст. 64, ст. 73, ч. 3 ст. 68 УК РФ.

При установленных по делу обстоятельствах, с учётом личности ФИО1 не желающего вставать на путь исправления, имеющего стойкую криминальную направленность, повышенную степень и характер общественной опасности совершенного преступления, судебная коллегия приходит к выводу, что исправление подсудимого невозможно без изоляции от общества и назначает наказание в соответствии со ст. 56 УК РФ в виде реального лишения свободы. Именно такое наказание, по мнению судебной коллегии, будет соответствовать целям уголовного наказания, исправлению осужденного, эффективности и справедливости наказания.

В соответствии с п. «в» ч.1 ст. 58 УК РФ суд назначает отбывание лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

С учётом обстоятельств дела, данных о личности ФИО1, совершения им преступления в условиях нахождения под административным надзором, ограничения которого не повлияли на формирование умысла, совершения преступления через непродолжительное время после освобождения из мест лишения свободы, отсутствия официального и стабильного источника дохода, судебная коллегия считает необходимым систематизировать образ жизни осужденного путем ограничительных мер к его поведению, необходимости установления дополнительного контроля со стороны полиции, и назначает дополнительный вид наказания в виде ограничения свободы.

При этом окончательное основное наказание ФИО1 судебная коллегия назначает на основании ч.ч. 4, 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказания, назначенного настоящим приговором, с наказанием, назначенным приговором Ирбитского районного суда Свердловской области от 30 сентября 2019 года.

В соответствии с ч. 2 ст.132 УПК РФ с осужденного в доход федерального бюджета подлежат взысканию процессуальные издержки в сумме 5267 рублей 00 копеек, в счёт оплаты труда адвокатов в уголовном судопроизводстве на предварительном следствии по назначению. Как следует из материалов уголовного дела, по назначению следователя адвокаты принимали участие в проведении следственных и иных действий по делу в течение шести дней (18, 19, 22 и 26 августа 2019 г., а также 04 и 08 октября 2019 г.), при этом ФИО1 заявил письменный отказ от услуг защитника только 04 и 08 октября 2019 г., и данный отказ не был удовлетворен следователем (том 2 л.д. 92, 174). В остальных случаях ФИО1 в установленном законом порядке не заявлял об отказе от адвоката, поэтому с него подлежат взысканию процессуальные издержки за работу по делу адвокатов в течение четырех дней в период предварительного расследования, а именно: 18,19, 22 и 26 августа 2019 г. Довод ФИО1 об отсутствии у него денежных средств на оплату адвоката в настоящее время не препятствует ему возместить эти расходы в будущем, поскольку ФИО1 трудоспособен, инвалидности не имеет, не лишен возможности получить доход как в местах лишения свободы, так и после освобождения.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15, п. 4 ч.1 ст. 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

приговорила:

приговор Ирбитского районного суда Свердловской области от 21 июля 2020 года в отношении ФИО1 отменить, апелляционное представление государственного обвинителя удовлетворить;

признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой назначить наказание в виде 9 (девяти) лет 10 (десяти) месяцев лишения свободы с ограничением свободы на срок 1 (один) год. На период ограничения свободы установить осужденному ФИО1 следующие ограничения: не покидать место жительства с 22 часов до 06 часов за исключением случае, когда это необходимо для исполнения трудовых обязанностей, не изменять место жительства и не выезжать за пределы территории муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации. Обязать ФИО1 в течение срока отбывания дополнительного вида наказания в виде ограничения свободы являться два раза в месяц для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы.

На основании ч.ч. 4, 5 ст. 69 Уголовного кодекса Российской Федерации путем частичного сложения наказания, назначенного настоящим приговором, с наказанием, назначенным приговором Ирбитского районного суда Свердловской области от 30 сентября 2019 года по совокупности преступлений назначить ФИО1 окончательное наказание в виде 10 (десять) лет 10 (десяти) месяцев лишения свободы с ограничением свободы на срок 1 (один) год с отбыванием лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

На период ограничения свободы установить осужденному ФИО1 следующие ограничения: не покидать место жительства с 22 часов до 06 часов за исключением случае, когда это необходимо для исполнения трудовых обязанностей, не изменять место жительства и не выезжать за пределы территории муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации. Обязать ФИО1 в течение срока отбывания дополнительного вида наказания в виде ограничения свободы являться два раза в месяц для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы.

Срок отбытия основного наказания исчислять со дня вступления приговора в законную силу – 08 октября 2020 года.

Зачесть в срок отбывания наказания время содержания ФИО1 под стражей с 18 августа 2019 года по 28 ноября 2019 года, с 08 мая 2020 года по 07 октября 2020 года включительно с учетом положений п. «а» ч. 3.1 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима, а также отбытое наказание по приговору Ирбитского районного суда Свердловской области от 30 сентября 2019 года.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета процессуальные издержки в связанные с оплатой труда адвокатов в уголовном судопроизводстве по назначению органов следствия в сумме 5267 (пять тысяч двести шестьдесят семь) рублей 00 копеек, от обязанности возмещения процессуальных издержек в остальной части осужденного ФИО1 освободить.

Апелляционный приговор вступает в законную силу со дня его провозглашения и может быть обжалован в кассационном порядке в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции в соответствии с главой 47.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий

Судьи