Апелляционное постановление № 1-9/2019 22-717/2019 от 27 июня 2019 г. по делу № 1-9/2019

Председательствующий – Ермоленко Т.Е. (дело №1-9/2019) †††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††?
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 22-717/2019
28 июня 2019 года
город Брянск
Брянский областной суд в составе: п



28 июня 2019 года город Брянск

Брянский областной суд в составе:

председательствующего Азаровой В.В.,

при секретарях Вовасовой Н.А., Сидоровой Е.Л.,

с участием:

прокурора отдела прокуратуры Брянской области Хандогого Д.А.,

осужденного Чунина В.А.,

и его защитника-адвоката Помозова А.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционным жалобам осужденного Чунина В.А. и его защитника –адвоката Помозова А.В. на приговор Злынковского районного суда Брянской области от 01.04.2019 года, которым

Чунин Владимир Александрович, родившийся <данные изъяты>

осужден по ч.2 ст.109 УК РФ к 1 году 5 месяцам ограничения свободы. Осужденному установлены ограничения: не изменять место жительства, не выезжать за пределы муниципального образования «<адрес>» без разрешения специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, возложена обязанность являться на регистрацию в вышеуказанный государственный орган 1 раз в месяц.

По делу разрешены вопросы о мере пресечения, вещественных доказательствах, процессуальных издержках.

Заслушав доклад председательствующего, выступление осужденного и его защитника, поддержавших доводы апелляционных жалоб и просивших вынести оправдательный приговор, мнение прокурора, полагавшего приговор суда изменить, освободив Чунина В.А. от наказания в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда Чунин В.А. признан виновным в том, что он, являясь <данные изъяты> осматривая А.А.В. 6 апреля 2017 года, как <данные изъяты>, и 9 апреля 2017 года, как <данные изъяты>, в нарушение общей врачебной практики, своих профессиональных обязанностей, возложенных чч.1,2 ст.73 ФЗ от 21.11.2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», раздела 1 п.3, раздела 2 пп.2,3,12 должностной инструкции <данные изъяты> раздела 2 пп.8,13 должностной инструкции <данные изъяты> больницы <данные изъяты> учитывая тяжесть состояния здоровья больного, в целях дифференциальной диагностики заболеваний и в соответствии с Клиническими рекомендациями по диагностике, лечению и профилактике <данные изъяты> у взрослых, не надлежаще исполнил свои профессиональные обязанности, что выразилось в не назначении А.А.В. <данные изъяты> в связи с чем имевшаяся у А.А.В. <данные изъяты> современно диагностирована не была, на основании этого не была проведена коррекция лечения, что повлекло отсутствие эффекта от проводимого лечения, ухудшение состояния больного с последующей смертью А.А.В., наступившей от <данные изъяты> 11 апреля 2017 года около 00 часов 40 минут в <данные изъяты>

В судебном заседании первой инстанции ФИО1 вину в инкриминируемом деянии не признал.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 считает, что выводы суда о его виновности противоречат обстоятельствам дела, при этом суд не учел ряд важнейших обстоятельств и доказательств, имеющих значение для дела, в частности показания допрошенных в судебном заседании свидетелей, медицинского специалиста, эксперта, которые свидетельствовали о его невиновности. Указывает, что <данные изъяты> А.А.В. был <данные изъяты> ФЗ.А, который допустил врачебную ошибку, установив А.А.В. неверный диагноз и продолжая лечение несуществующего заболевания, при этом игнорируя возможное развитие сопутствующих заболеваний. Обращает внимание, что <данные изъяты> является частым осложнением у лежачих больных с нарушением мозгового кровообращения и это должен был знать <данные изъяты>. Согласно показаниям <данные изъяты> ФЗ.А решение о <данные изъяты> А.А.В. было принято им, поскольку его транспортировка в другой корпус больницы в рентген-кабинет могла ему навредить. Считает, что своими действиями, выразившимися в назначении А.А.В. в профилактических целях введение антибактериального препарата, оказал пациенту надлежащую медицинскую помощь. Указывает, что после поступления А.А.В. в стационар его осматривали <данные изъяты> Т.О.В., <данные изъяты> Б.В.И., которые не обнаружили у него симптомов <данные изъяты> Кроме этого эксперты указывают, о невозможности установления прогноза лечения ввиду отсутствия объективных данных. При этом эксперт П.А.А. указывает, что летальность в подобных случаях достигает 70-80%, в связи с чем причинно-следственная связь между его действиями и смертью больного отсутствует. Обращает внимание, что с должностной инструкцией <данные изъяты> больницы, он был ознакомлен после инкриминируемых событий. Просит приговор суда отменить, и его оправдать по ч.2 ст.109 УК РФ, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

В апелляционной жалобе защитник-адвокат Помозов А.В., указывает, что суд в приговоре не дал должной оценки доводам стороны защиты об отсутствии в действиях ФИО1 состава инкриминируемого преступления. Считает, что из предъявленного его подзащитному обвинения, не ясно в каких конкретно действиях или бездействии обвиняется ФИО1 и какие из установленных в обвинении действий (бездействий) <данные изъяты> состоит в прямой причинной связи со смертью больного.

Считает, что в действиях ФИО1 отсутствует объективная сторона преступления, предусмотренная положениями ч.2 ст.109 УК РФ, поскольку <данные изъяты> больного А.А.В. являлся <данные изъяты> ФЗ.А, который в соответствии с положениями Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» №323-ФЗ должен нести ответственность за организацию обследования и лечения больного А.А.В., в том числе назначение рентгенологического исследования, установление диагноза, включая осложнения. В связи с чем, полагает, что врачебную ошибку допустил <данные изъяты> установив А.А.В. неверный диагноз и продолжая лечение несуществующего заболевания.

Полагает, что ФИО1 назначив А.А.В. в профилактических целях введение антибактериального препарата, оказал ему надлежащую медицинскую помощь. Кроме этого осмотр А.А.В. в стационаре осуществляли другие врачи, которые также не обнаружили у него симптомов пневмонии.

Обращает внимание, что согласно акту проверки территориального органа Росздравнадзора по Брянской области от ДД.ММ.ГГГГ, имеется расхождение <данные изъяты> При формировании плана обследования при первичном осмотре, не был учтен предварительный диагноз, а также тяжесть заболевания и состояние пациента. Вследствие отсутствия назначения лечащим врачом в плане обследования рентгенографии грудной клетки, <данные изъяты> не была диагностирована.

Считает, что заключение комплексной судебно–медицинской экспертизы от 06.09.2018г. является недопустимым доказательством, поскольку его подзащитный не был своевременно ознакомлен с ее назначением. Кроме этого считает недопустимым доказательством протокол <данные изъяты> от 11.04.2017г. №, так как в графах протокола отсутствуют подписи должностного лица, проводившего исследование – <данные изъяты> Д.В.Р.

Обращает внимание, что эксперты на вопрос о возможном прогнозе заболевания при своевременном диагностировании, указывают на отсутствие каких –либо клинических, морфологических и судебно – медицинских критериев, позволяющих конкретизировать исход данной патологии при ее своевременной диагностике. Ссылаясь на показания <данные изъяты> П.А.А., <данные изъяты> Г.И.Б., <данные изъяты> Б.В.И., З.Т.В., П.А.А. считает, что <данные изъяты> при отсутствии у А.А.В. физических показателей и анализов не мог диагностировать у него <данные изъяты>, а медицинские назначения ФИО1, как <данные изъяты>, по объективным причинам не диагностировавшего симптомы <данные изъяты>, но предполагавшего возможное наличие менее тяжкого тяжелого пульмонологического <данные изъяты> является правильным.

Полагает, что действия ФИО1 не являются уголовно-наказуемыми по ч.2 ст.109 УК РФ, поскольку отсутствует причинно-следственная связь между действиями (бездействием) его подзащитного и наступившими последствиями, при этом указывает на истечение сроков давности уголовного преследования.

Просит отменить приговор суда и вынести оправдательный приговор в отношении ФИО1 за отсутствием в его действиях состава преступления.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного и его защитника государственный обвинитель Лачинов Э.М. указывает на отсутствие оснований для их удовлетворения, полагает, что действия ФИО1 по ч.2 ст.109 УК РФ квалифицированы правильно, с учетом исследованных в судебном заседании доказательств, наказание осужденному назначено соразмерно содеянному.

В возражениях на апелляционные жалобы потерпевшая П.Г.В. считает, что выводы суда о виновности ФИО1 основаны на исследованных в судебном заседании доказательствах. Кроме этого суд при назначении наказания осужденному учел характер и степень общественной опасности преступления, личности виновного. Просит приговор изменить, назначить ФИО1 дополнительное наказание в виде лишения права заниматься лечебной деятельностью, а в остальной части приговор оставить без изменения.

Проверив материалы уголовного дела, доводы, содержащиеся в апелляционных жалобах и возражениях, а также изложенные в выступлениях участников процесса в судебном заседании, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Вина ФИО1 в причинении смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей, подтверждается исследованными доказательствами, анализ которых приведен в приговоре суда, в том числе:

- показаниями потерпевшей А.А.А. о том, что 03.04.2017г. врач ФИО1 осматривал <данные изъяты> А.А.В. на дому после выписки из <данные изъяты>, при этом она говорила ФИО1 о наличии <данные изъяты> кашля и рекомендациях данных при выписке о необходимости проведения ему рентгена, но ФИО1 ответил, что необходимости в проведении рентгена нет и назначил антибиотики. 05.04.2017г. состояние А.А.В. ухудшилось и он был доставлен <данные изъяты> где 06.04.2017г. он был осмотрен <данные изъяты> ФИО1, который проведение рентгена не назначил. 09.04.2017г. состояние здоровья А.А.В. стало резко ухудшаться, его вновь осмотрел <данные изъяты> ФИО1, которого просили сделать рентген, но он ответил, что вопросы лечения и проведения рентгена будет решать его <данные изъяты> ФЗ.А 10.04.2017г. в связи с ухудшением состояния А.А.В. переведен в <данные изъяты> где 11.04.2017г. в 00 часов 40 минут умер от <данные изъяты>;

- потерпевшей П.Г.В. о том, что с 08.04.2017г. в <данные изъяты> состояние <данные изъяты> - А.А.В. стало ухудшаться. На просьбы о проведении А.А.В. рентгена легких дежурным врачом ФИО1 никаких действий предпринято не было;

- свидетеля П.И.В. о том, что 09.04.2017г. он обратился <данные изъяты> ФИО1 с просьбой о проведении А.А.В. рентгена легких, так как состояние последнего резко ухудшилось, но получил отказ;

- свидетеля ФЗ.А, <данные изъяты> о том, что ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> был госпитализирован А.А.В. с подозрением на смещение шейных позвонков. В приемном покое А.А.В. был осмотрен <данные изъяты> Т.О.В. и <данные изъяты> Р.А.А., которые патологии по своей специальности не выявили. А.А.В. был оставлен в стационаре больницы и он являлся его лечащим врачом. 06.04.2017г. к А.А.В. на консультацию он пригласил <данные изъяты> ФИО1, который не давал рекомендаций для проведения рентгена. 09.04.2017г. в связи с ухудшением состояния А.А.В. он был вызван <данные изъяты> ФИО1 в больницу, после чего провел консультацию с <данные изъяты><адрес> больницы. 10.04.2017г. А.А.В. был переведен в <данные изъяты>

- свидетеля Б.В.И., <данные изъяты> из которых следует, что <данные изъяты> А.А.В. являлся <данные изъяты> ФЗ.А, который назначил больному консультацию <данные изъяты> ФИО1, последним был поставлен диагноз «<данные изъяты> 09.04.2017г. После ухудшения состояния А.А.В. <данные изъяты> ФЗ.А была проведена консультация с врачами <данные изъяты> и выставлен диагноз «<данные изъяты>». 10.04.2017г. А.А.В. был переведен в <данные изъяты>. скончался от <данные изъяты>

- согласно показаний свидетеля П.А.А., <данные изъяты> 10.04.2017г. по результатам осмотра А.А.В. был выставлен диагноз <данные изъяты> и ею принято решение о проведении рентгена и МРТ легких, по результатам которого установлено наличие у А.А.В. <данные изъяты><данные изъяты> от которой он умер в больнице 11.04.2017г.;

- свидетеля Ж.Т.П., <данные изъяты><данные изъяты>», согласно которым после осмотра А.А.В. 10.04.2017г. в реанимационном отделении больницы совместно с <данные изъяты><данные изъяты>» З.Т.В. ими был выставлен диагноз: <данные изъяты>, тяжелое течение. <данные изъяты>. После перевода А.А.В. в терапевтическое отделение он 11.04.2017г. умер от <данные изъяты>

- свидетель З.Т.В., <данные изъяты> терапевтического отделения <данные изъяты>», дала показания аналогичные показаниям свидетеля Ж.Т.П.;

- свидетель К.Н.Н., <данные изъяты> показала, что при проведении 10.04.2017г. КТ головного мозга, КТ органов грудной клетки и рентгенологическом обследовании органов грудной клетки у А.А.В. была установлена <данные изъяты>

- специалист П.А.А., <данные изъяты>, <данные изъяты>, предварительно ознакомленный с историей болезни А.А.В., заключением комплексной экспертизы по материалам дела № от 06.09.2018г., пояснил, что <данные изъяты> является как терапевтическим, так и пульмонологическим заболеванием. Диагностирование <данные изъяты> при отсутствии врача <данные изъяты> входит в компетенцию врача <данные изъяты><данные изъяты> у лежачих больных протекает асимптомно, активных жалоб пациенты не предъявляют. В <данные изъяты>» А.А.В. был назначен антибактериальный препарат, который применяется при лечении <данные изъяты> но при отсутствии эффективности лечения, назначается второй препарат, либо меняется. Во время нахождения А.А.В. в <данные изъяты> в период с 06.04.2017г. по 10.04.2017г. ему необходимо было выполнить рентген – снимок органов грудной клетки;

- согласно протоколу вскрытия трупа А.А.В. № от 11.04.2017г. установлен основной патологоанатомический диагноз: <данные изъяты>

- согласно заключению комплексной экспертизы №. при нахождении А.А.В. в стационаре <данные изъяты> в период с 2 часов 06.04.2017г. до 10 часов 10.04.2017г. у пациента имелась <данные изъяты>. При должном рентгенологическом обследовании пациента диагноз мог быть поставлен правильно и своевременно назначено адекватное лечение <данные изъяты>. Несвоевременная диагностика <данные изъяты> в условиях <данные изъяты> повлекла за собой отсутствие эффекта от проводимого лечения, ухудшение состояния здоровья больного с последующим неблагоприятным исходом (смерть пациента). Должное лечение <данные изъяты> назначено не было, несмотря на профилактическое введение антибиотика <данные изъяты>) и проводимую дезинтоксикационную терапию. Не диагностированная патология и как следствие отсутствие должного лечения не соответствует общепринятым порядкам оказания медицинской помощи и стандартам медпомощи, утвержденным Министерством здравоохранения РФ, в связи с чем рассматриваются как ненадлежащее оказание помощи больному. Ненадлежащее оказание медпомощи способствовало неблагоприятному исходу – наступлению смерти пациента, в связи с чем имеет место прямая причинная связь недостатка оказания медпомощи с наступившим неблагоприятным исходом и расценивается как тяжкий вред, причиненный здоровью человека;

- допрошенная в судебном заседании <данные изъяты> Г.И.Б., принимавшая участие в проведении комплексной экспертизы № от 06.09.2018г. пояснила, что у лежачих больных <данные изъяты> протекает атипично с отсутствием классических признаков <данные изъяты> таких как кашель, выделение мокроты, лихорадки, одышки, боли в грудной клетке. Назначенная А.А.В. терапия в виде назначения антибактериального препарата «<данные изъяты> была правильной, но при отсутствии ее эффективности, должна была быть заменена в течение 48-72 часов;

- согласно приказу №-№ от 01.09.2016г. ФИО1 назначен на должность <данные изъяты> отделения стационара круглосуточного пребывания с 01 сентября 2016 года;

- на основании приказа №-№ от 01.11.2016г. ФИО1 переведен на должность <данные изъяты> терапевтического кабинета с 1 ноября 2016 года;

- на основании приказа №-№ от 30.12.2016г. ФИО1 принят на 0,5 ставки на должность <данные изъяты> отделения стационара круглосуточного пребывания с 1 января по 31 декабря 2017 года;

- в соответствии с п.3 раздела 1, пп.2,3,12 раздела 2 должностной инструкции <данные изъяты> стационара <данные изъяты>» должен знать клиническую симптоматику и патогенез основных терапевтических заболеваний, их профилактику, диагностику и лечение, клиническую симптоматику пограничных состояний в терапевтической клинике, основы медикаментозной терапии, обеспечивать комплексное обследование и лечение больного в соответствии с возможностями лечебно – диагностических служб больницы и протоколами обследования и лечения больных;

- согласно должностной инструкции <данные изъяты> больницы <данные изъяты><данные изъяты> обязан проводить обход лечащихся больных по всем отделениям, в необходимых случаях, в зависимости от состояния больного, отменить или дать добавочные назначения тяжело больным, принимать все меры к оказанию неотложной помощи больным, в необходимых случаях вызывать лечащих врачей, заведующих отделением или главного врача;

- в соответствии с Клиническими рекомендациями по диагностике, лечению и профилактике тяжелой внебольничной пневмонии у взрослых, утвержденных Российским респираторным обществом Межрегиональной ассоциации по клинической микробиологии антимикробной химиотерапии, к обязательным исследованиям всем пациентам с тяжелой внебольничной <данные изъяты> относится проведение обзорной рентгенографии органов грудной полости в передней прямой и боковой проекциях.

Суд первой инстанции в соответствии с требованиями ст.ст.87,88 УПК РФ проанализировал и оценил все исследованные в суде доказательства в их совокупности, при том привел мотивы, по которым он принял доказательства, положенные в основу обвинительного приговора, и признал их допустимыми, достоверными, а в своей совокупности достаточными для разрешения дела и отверг доказательства, представленные стороной защиты, в том числе, показания осужденного ФИО1, что нашло свое отражение в приговоре.

Суд первой инстанции обоснованно признал результаты экспертного заключения № от 06.09.2018г. допустимым доказательством, так как экспертиза проведена в специализированном государственном экспертном учреждении, компетентными экспертами, имеющими значительный стаж работы, в соответствии с требованиями ст.204 УПК РФ, Федерального закона №73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", на основании постановления следователя.

Суд апелляционной инстанции отвергает доводы защитника Помозова А.В. о признании указанного доказательства недопустимым по причине не своевременного ознакомления ФИО1 с постановлением о ее назначении, поскольку указанное обстоятельством само по себе не может служить основанием для признания акта экспертизы недопустимым доказательством по делу, поскольку осужденный и сторона защиты при этом не были лишены возможности ходатайствовать о назначении дополнительной или повторной экспертизы, о вызове экспертов в суд и задать им свои вопросы, что и было реализовано стороной защиты в судебном заседании.

У суда апелляционной инстанции не имеется оснований ставить под сомнение компетентность экспертов и обоснованность их заключения.

Протокол патологоанатомического исследования № от 11.04.2017г. надлежащим образом заверен подписью патологоанатома, который проводил вскрытие трупа А.А.В., в связи с чем доводы апелляционной жалобы защитника в указанной части являются несостоятельными.

Вопреки доводам защиты суд первой инстанции правомерно установил в действиях осужденного квалифицирующий признак причинение смерти вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей, поскольку ФИО1, был назначен на должность <данные изъяты>, ознакомлен со своими должностными обязанностями, официальными требованиями и стандартами, предъявляемые к его профессиональной практике. В описании преступного деяния в приговоре суда указано, какие нормативные акты, регламентирующие действия <данные изъяты>, ФИО1, были нарушены, а также место и время совершения преступления.

Судом первой инстанции были отвергнуты доводы ФИО1 о том, что он не может нести ответственность за исход лечения А.А.В. поскольку не являлся его лечащим врачом, а также в части отсутствия оснований для назначения А.А.В. рентгена органов грудной полости, ввиду отсутствия признаков <данные изъяты> при этом свои выводы надлежаще мотивировал, с которыми соглашается суд апелляционной инстанции, поскольку выводы суда подтверждаются исследованными в судебном заседании доказательствами, из которых следует, что смерть А.А.В. наступила от <данные изъяты>, которая не была своевременно диагностирована. Согласно показаниям специалиста П.А.А. <данные изъяты> является терапевтическим и пульмонологическим заболеванием, диагностирование которого, при отсутствии врача <данные изъяты> входит в компетенцию <данные изъяты>. В целях диагностики возможного осложнения – <данные изъяты> при наличии температуры у больного необходимо было выполнить <данные изъяты> ФИО1 в стационаре <данные изъяты> дважды 6 и ДД.ММ.ГГГГ осматривал больного А.А.В., состояние которого ухудшалось. Из показаний ФИО1 следует, что 09.04.2017г он слышал хрипы в легких А.А.В., которые он расценил как последствия отека мозга. Согласно Клиническим рекомендациям по диагностике, лечению и профилактике тяжелой внебольничной <данные изъяты> у взрослых всем пациентам с тяжелой внебольничной пневмонией должна проводиться обзорная рентгенография органов грудной полости. Вместе с тем, <данные изъяты> ФИО1, в нарушение возложенных на него должностных обязанностей, не выполнил необходимые лечебно-диагностические мероприятия по обследованию А.А.В., а именно не назначил больному проведение рентгенологического обследования грудной полости, вследствие чего у него не была своевременно диагностирована пневмония, и как следствие А.А.В. не получил должного адекватного лечения пневмонии, несмотря на профилактическое введение антибиотика «<данные изъяты> и проводимую дезинтоксикационную терапию, что повлекло за собой ухудшение состояния здоровья больного А.А.В. с последующим неблагоприятным исходом. При таких обстоятельствах, вопреки доводам стороны защиты, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что между ненадлежащим исполнением <данные изъяты> ФИО1 своих профессиональных обязанностей при установлении диагноза А.А.В. и, как следствие неоказании ему должной медицинской помощи при наличии <данные изъяты> и смертельным исходом, имеется прямая причинная связь.

Доводы осужденного ФИО1, что в случае проведения рентгенографии грудной полости А.А.В. и выявлении у него <данные изъяты> лечение осуществлялось бы тем же антибиотиком «<данные изъяты>», который он и назначил больному при посещении на дому 03.04.2017г., нельзя признать состоятельными, поскольку они опровергаются доказательствами по делу, в частности показаниями <данные изъяты> Г.И.Б. и <данные изъяты> П.А.А., согласно которым, при отсутствии эффективности лечения <данные изъяты> антибактериальным препаратом «<данные изъяты>» необходимо было добавить другой препарат или заменить его, что сделано не было.

Доводы стороны защиты о том, что ФИО1 до указанных в приговоре обстоятельств не был ознакомлен с должностной инструкцией <данные изъяты> по больнице не могут свидетельствовать о невиновности осужденного, поскольку указанные в должностной инструкции <данные изъяты> обязанности по оказанию медицинской помощи больным с учетом их состояния, указаны и в должностной инструкции <данные изъяты><данные изъяты>», с которой ФИО1 был ознакомлен 01.09.2016 года.

Все доводы стороны защиты, указанные в апелляционных жалобах осужденного и его защитника и приведенные в заседании суда апелляционной инстанции, были предметом рассмотрения, исследования и оценки суда первой инстанции, что нашло свое отражение в приговоре и в целом сводятся к переоценке исследованных судом доказательств, вместе с тем суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для иной оценки доказательств и обстоятельств дела, так как выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Правильно установив фактические обстоятельства дела, суд первой инстанции обоснованно квалифицировал действия ФИО1 по ч.2 ст.109 УК РФ УК РФ, как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

В соответствии с требованиями ст.271 УПК РФ суд разрешил все заявленные сторонами ходатайства, в том числе о признании доказательств недопустимыми, назначении дополнительной экспертизы и мотивировал принятые по ним решения. Отказ в удовлетворении того или иного ходатайства при соблюдении процедуры его рассмотрения не может расцениваться как нарушение права на защиту и не свидетельствует об обвинительном уклоне и проявлении судом необъективности.

Решая вопрос о назначении ФИО1 наказания, суд учел характер и степень общественной опасности содеянного, сведения о личности осужденного, а именно то, что он ранее не судим, положительно характеризуется. В соответствии с п.«г» ч.1 и ч.2 ст.62 УК РФ в качестве смягчающих наказание обстоятельств суд признал наличие у осужденного на иждивении малолетнего ребенка и <данные изъяты> Наряду с этим, суд принял во внимание отсутствие отягчающих обстоятельств по делу, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи и пришел к выводу о назначении ФИО1 наказания в виде ограничения свободы, не усмотрев оснований для назначения дополнительного наказания.

Оснований для отмены приговора, в том числе по доводам апелляционных жалоб осужденного ФИО1 и его защитника Помозова А.В., суд апелляционной инстанции не усматривает.

Вместе с тем, приговор суда подлежит изменению, а ФИО1 освобождению от назначенного наказания на основании п.«а» ч.1 ст.78 УК РФ за истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности, так как на момент рассмотрения уголовного дела судом апелляционной инстанции истек двухгодичный срок привлечения к уголовной ответственности со дня совершения указанного преступления небольшой тяжести.

Руководствуясь ст.ст.389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ

Приговор Злынковского районного суда Брянской области от 01.04.2019 года, в отношении ФИО1 – изменить.

Освободить ФИО1 от наказания в виде ограничения свободы на срок 1 год 5 месяцев, назначенное ему по ч.2 ст.109 УК РФ, на основании п.«а» ч.1 ст.78 УК РФ за истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

В остальном приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного и его защитника Помозова А.В. – оставить без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в президиум Брянского областного суда.

Председательствующий В.В.Азарова