Приговор № 1-3/2017 1-90/2016 от 3 апреля 2017 г. по делу № 1-3/2017

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

4 апреля 2017 года посёлок Горный

Читинский гарнизонный военный суд в составе: председательствующего – судьи Кузнеченкова Д.Н., при секретаре Носковой М.В., с участием государственных обвинителей – старших помощников военного прокурора гарнизона Дровяная ФИО1 и ФИО2, представителя потерпевшего – Министерства обороны Российской Федерации - ФИО3, подсудимых ФИО4 и ФИО5, защитников – адвокатов Красулиной И.Н., Варфоломеевой Е.В., Гурулёвой Г.Ф., представивших удостоверения №, № и № и ордера №, № и № соответственно палаты адвокатов Забайкальского края, а последняя Краснодарского края, рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда уголовное дело в отношении военнослужащего состоящего в распоряжении командира войсковой части №

ФИО4,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ

и гражданина

ФИО5,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч.4 ст.159 УК РФ и ч.2 ст.327 УК РФ,

установил:

ФИО6, являясь в период с декабря 2009 года по март 2015 года, <данные изъяты> войсковой части № дислоцированной <адрес>, то есть должностным лицом, выполняющим организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции в Вооруженных Силах РФ, в силу занимаемого служебного положения и в соответствии со статьями 242 и 243 «Руководства по войсковому (корабельному) хозяйству в Вооруженных Силах Российской Федерации» утвержденного приказом Министра обороны Российской Федерации 3 июня 2014 №333 осуществлял в отношении вооружения, военной техники и иного военного имущества вверенной ему части полномочия по распоряжению, управлению, учёту и хранению.

Ранее знакомый ФИО6, гражданин ФИО5, с июля 2014 года, будучи индивидуальным предпринимателем, занимается покупкой и продажей автомобильной техники и запчастей.

ФИО5 и ФИО6 18 апреля 2014 года, преследуя корыстную цель личного обогащения, решили похитить, с использованием служебного положения последнего, путем присвоения вверенный ФИО6 <данные изъяты> (далее – <данные изъяты>) принадлежащий Министерству обороны Российской Федерации и находящийся на хранении в войсковой части №.

Согласно договоренности, ФИО5, содействуя ФИО6 в совершении хищения, получив от него данные о номерах и годах выпуска <данные изъяты> изготовил с помощью компьютерной техники подложный наряд № от 26 декабря 2014 года, содержащий в себе заведомо ложные сведения о передаче пяти <данные изъяты> одна из которых была 1980 года выпуска с номером шасси №, в другую воинскую часть, а также предоставил автотранспорт для вывоза техники.

ФИО6 в свою очередь, используя свое служебное положение, сообщил подчиненным ему по службе Х.В.М., Г.А.Л. и З. о необходимости передачи одной <данные изъяты> в другую воинскую часть по наряду который будет у приёмщика.

В дальнейшем, ФИО5 19 декабря 2014 года предъявил З. подложный наряд и последний передал лицам прибывшим с ФИО5 по данному наряду транспортёр-тягач <данные изъяты> 1980 года выпуска с номером шасси №, которым ФИО6 и ФИО5 распорядились по своему усмотрению, причинив ущерб государству в лице Министерства обороны Российской Федерации на сумму <данные изъяты> рубля <данные изъяты> копейку.

После того, как при приеме дел и должности выявилась недостача указанного транспортного средства, в декабре 2015 года ФИО6 и ФИО5 под видом похищенного вернули в войсковую часть другой <данные изъяты>, изменив на нем маркировочные обозначения двигателя и шасси.

В судебном заседании подсудимый ФИО6 признав себя виновным в совершении халатности хищение <данные изъяты> отрицал.

При этом ФИО6 показал, что 18 апреля 2014 года встречаясь с ФИО5 был уверен, что тот является военнослужащим - командиром автомобильного батальона, который после списания <данные изъяты> вернет часть агрегатов и комплектующих деталей для создания ремонтного фонда, о чем они и договорились. Документы на списание <данные изъяты> в течение 2014 года неоднократно направлялись командованию, в том числе с помощью ФИО5. Во второй половине декабря 2014 года ФИО5 сообщил, что документы уже в Главном автобронетанковом управлении Вооруженных Сил Российской Федерации и ФИО6 необходимо передать одну <данные изъяты> в его батальон. После чего он отдал распоряжение подчиненному ему З. передать технику, что тот и сделал 19 декабря 2014 года.

Далее подсудимый показал, что с конца февраля 2015 года и до декабря 2015 года в связи с убытием в командировку, а затем к новому месту службы о судьбе документов на списание <данные изъяты> не знал. Только в декабре 2015 года ему стало известно, что выявлена недостача указанной техники, и, по его настоянию 22 декабря 2015 года ФИО5 вернул технику, при этом З. сообщил ему, что это именно переданный ранее <данные изъяты>.

Поясняя суду, ФИО6 указал, что не обратил внимание на то, что наряд на передачу <данные изъяты> был выписан в войсковую часть, находящуюся в <адрес> при том, что техника именно для разбраковки передавалась им в автомобильный батальон вверенный ФИО5. Реализуя свои полномочия по передаче <данные изъяты> он действовал законно и был введен в заблуждение действиями ФИО5. При этом он халатно отнесся к выполнению своих должностных обязанностей.

Подсудимый ФИО5 частично признав свою вину показал, что 18 апреля 2014 года они с ФИО6 поспорили о возможности ремонта <данные изъяты>, при этом он обещал взять технику на хранение и отремонтировать <данные изъяты> за свой счет. Реализуя договоренность, он предварительно созвонившись с ФИО6 в декабре 2014 года встретился в <адрес> с подчиненным ФИО7 и передал тому изготовленный им на своём компьютере подложный наряд на передачу техники. Форму наряда он нашел в интернете и распечатал его на имевшемся у него листе с печатью, при этом подсудимый пояснил, что указанный наряд был необходим только в качестве оправдательного документа для провоза <данные изъяты> к месту ремонта, сведения о номерах пяти <данные изъяты> он внес из переданных ему ФИО6 документов на списание. Сам наряд был без подписей и кто расписался от имени Л.О.А. и С. он не знает. В этот же день <данные изъяты> на нанятом им автотранспорте был доставлен в <адрес>. Забирая <данные изъяты> он знал, что не имеет права делать этого, а у ФИО6 нет полномочий на передачу <данные изъяты>.

Далее ФИО5 показал, что отремонтированный <данные изъяты> в декабре 2015 года был также на нанятом им автотранспорте возвращен в воинскую часть, при этом номера двигателя и кузова не изменялись. Помимо этого показал, что почему ФИО6 считал его военнослужащим ему неизвестно, так как в заблуждение об этом он его не вводил.

Виновность подсудимых подтверждается следующими доказательствами.

Как видно из копий актов о приеме – передаче основных средств от 24 августа 2009 года, технического состояния от 9 декабря 2009 года, аттестата № от 25 августа 2010 года, инвентаризационных описей в период с 2011 – 2014 года, а также инвентарной карточки учета основных средств от ДД.ММ.ГГГГ, <данные изъяты> с <данные изъяты> 1980 года выпуска, с 2009 года передан в войсковую часть № и до настоящего времени числится по учёту в данной воинской части.

Представитель потерпевшего - Л.Ю.Г. показал, что из войсковой части № был похищен тягач <данные изъяты>, чем Министерству обороны Российской Федерации причинён ущерб на сумму <данные изъяты> рубля.

Свидетель Д.З.А., <данные изъяты> № Федерального казённого учреждения «Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по Забайкальскому краю» (далее - ФКУ «УФО МО РФ по Забайкальскому краю»), показала, что в 2011 году в связи с реорганизацией была создана указанная финансовая организация и ставилось на учет имущество воинских частей.

<данные изъяты> с № 1980 года выпуска по инвентаризационной ведомости, предоставленной войсковой частью №, также было поставлено на бухгалтерский учет с первичной стоимостью <данные изъяты> рубля, указанной в ведомости. Так как уже при принятии на учет машина была полностью проамортизирована, её остаточная стоимость равнялась нулю.

Свидетель С.В.В. показал, что при приёме дел и должности командира войсковой части № в период с 27 ноября по 9 декабря 2015 года была выявлена недостача указанной <данные изъяты>. При проведении разбирательства ему представили наряд на передачу пяти <данные изъяты> в войсковую часть №, а материально ответственное лицо – З. также расписку ФИО6 подтверждающую факт передачи им отсутствующей техники в другую часть. При этом он обратил внимание что наряд был выписан 26 декабря 2014 года, а действителен до 25 декабря 2014 года и подписи по его мнению были выполнены одним лицом.

В конце декабря 2015 года <данные изъяты> был привезен в часть и ФИО8 доложил ему, что номера на технике совпадают и машина возвращена.

Свидетель Х.В.М., показал, что в ноябре 2014 года ФИО6 сообщил ему, что планирует передать одну <данные изъяты> на полигон <данные изъяты>, при этом пояснил, что наряд на передачу техники будет позже, на что он ответил, что делать это без документов не стоит. Выйдя из отпуска в декабре 2014 года от З. ему стало известно, что <данные изъяты> было вывезено гражданскими лицами.

Также пояснил, что в актах приема-передачи составленных в связи с назначением ФИО6 на другую должность, по указанию последнего не было показано отсутствие данной <данные изъяты> в части. Уезжая, ФИО6 оставил ему телефоны Ф. и Ю., как ему стало потом известно это был ФИО5, для уточнения судьбы переданной <данные изъяты>. В разговоре с ФИО5 он говорил тому вернуть <данные изъяты> в часть и при этом отказался от предложенной тем <данные изъяты>-У, так это не та машина. После начала разбирательства он звонил Ф., однако тот сообщил ему, что по машине надо обращаться к ФИО5.

Согласно протоколу очной ставки между ФИО5 и Х.В.М. последний подтвердил свои показания и еще раз указал, что ФИО5 под различными предлогами пытался отложить возвращение <данные изъяты> и предлагал взамен <данные изъяты>-У.

Свидетель Ф.В.А. показал, что в апреле 2014 года на дне рождения у ФИО6, ФИО5 предложил тому в качестве подарка, отремонтировать самую непригодную технику. Позже ему звонил Х.В.М. и спрашивал кто забрал <данные изъяты> и куда. В разговоре с ФИО5 последний пояснил ему, что вернет машину, когда её доделает.

Свидетель Г.А.Л., начальник отдела хранения, показал, что в 2014 году ФИО6 сообщил ему, что поступил наряд на пять <данные изъяты> и необходимо подготовить одну из них на передачу. Сам наряд он не видел, но доверяя командиру части, дал указание об этом своему подчиненному – З., что тот и выполнил. После чего ему стало известно, что <данные изъяты> забрали гражданские лица и без необходимой доверенности. Помимо этого указал, что ФИО6 были написаны две расписки, одна при убытии к новому месту службы, а вторая при проведении разбирательства осенью 2015 года в которой он обязался вернуть <данные изъяты>.

Свидетель, П.А.Н. показал, что когда он оставался за командира части в период с августа по ноябрь 2015 года, ему от Г.А.Л. стало известно, что одна из <данные изъяты> передана в войсковую часть в <адрес>, в подтверждение чего тот представил наряд на передачу и расписку ФИО6 о том, что тот отдал технику. По прибытии нового командира части – полковника С.В.В., он доложил ему указанные выше обстоятельства.

При проведении разбирательства вышестоящим командиром – Д. в декабре 2015 года, ФИО6 в присутствии его, Г.А.Л. и З. обязался вернуть <данные изъяты>, о чем также написал расписку.

Согласно показаний свидетеля З., в суде и на предварительном следствии следует, что в один из дней декабря 2014 года его вызвал командир части ФИО6 и сообщил, что он должен передать одну <данные изъяты> по наряду который будет у приёмщика, и которого необходимо встретить у <адрес> края, при этом каких – либо документов, до момента передачи всей техники согласно наряда, оформлять не надо. Выполняя указание, на следующий день, он в указанном месте встретился с приемщиком, представившемся ему Ю., позже он узнал, что это был ФИО5, и тот передал ему наряд. После чего, сопроводив автопогрузчик с краном на территорию части, хотя порядок передачи техники и не соответствовал установленному, он доверяя ФИО6, наугад выбрал один <данные изъяты>, который загрузили и вывезли из парка. Также указал, что переданный ему наряд, вопреки утверждению ФИО5, был подписан.

При убытии ФИО6 к новому месту прохождения службы, в феврале 2015 года, тот в присутствии Х.В.М. и Г.А.Л. написал ему расписку о том, что <данные изъяты> была передана по наряду и его – ФИО6 указанию. Помимо этого, в начале декабря 2015 года ФИО6 в присутствии П.А.Н. и Г.А.Л. написал вторую расписку, обязуясь вернуть машину.

Далее показал, что 22 декабря 2015 года он и ФИО6, в районе <адрес>, встретились с ФИО5, где тот ожидал их вместе с автопогрузчиком с <данные изъяты>. После чего <данные изъяты> был возвращён в часть. Также свидетель пояснил, что при этом указанный <данные изъяты> был отремонтирован и покрашен, а номера совпадали с ранее вывезенным и только после осмотра машины экспертом, от него ему стало известно, что номера были изменены.

Согласно протоколу очной ставки между ФИО5 и З., последний подтвердил свои показания и еще раз указал, что наряд № от 26 декабря 2014 года он получил именно от ФИО5 в декабре 2014 года у <адрес> края. Летом 2015 года он созванивался с ФИО5 и спрашивал у него, когда тот вернет <данные изъяты>, на что тот ответил, что не может этого сделать.

В соответствии с протоколом осмотра предметов от 20 февраля 2016 года <данные изъяты> полностью укомплектован и находится в хорошем техническом состоянии, на кузове закреплен металлический шильдик с №, вокруг которого видны следы сварки и потертости, что свидетельствует о том, что он был прикреплен после окраски <данные изъяты>. Шильдик с номером двигателя на штатном месте отсутствует, номер корпуса не соответствует номеру указанному в формуляре.

Из протокола исследования предметов и документов от 16 февраля 2016 года видно, что показания счетчика пробега (<данные изъяты>) возвращенной <данные изъяты> не соответствует данным паспорта – формуляра (<данные изъяты>).

Как следует из заключения эксперта № от 31 марта 2016 года, проводившего автотехническую экспертизу, первоначальное маркировочное обозначение номера кузова и двигателя <данные изъяты> было удалено. Имеющееся маркировочное обозначение двигателя «№» нанесено не на предприятии - изготовителе и восстановить первоначальное обозначение двигателя и кузова не представляется возможным.

Согласно протоколу выемки у свидетеля П.А.Н. изъят наряд № от 26 декабря 2014 года.

Из протокола осмотра документов следует, что наряд № от 26 декабря 2014 года, подписан от имени начальника автобронетанковой службы Восточного военного округа Л.О.А. и начальника отдела обеспечения указанной службы С., и указано, что из войсковой части № в войсковую часть № подлежат передаче <данные изъяты><данные изъяты>, одна из которых с № 1980 года выпуска.

Свидетель Л.О.А., в 2014 году <данные изъяты> Восточного военного округа, показал, что какого – либо наряда им не выписывалось и действий связанных с передачей <данные изъяты> не производилось, печати и штампы, которые стоят на документе ему не знакомы и он их не ставил. Кроме него никто не мог выписать наряд на передачу техники. Также указал, что для передачи техники одного наряда недостаточно, он является распорядительным документом для последующего оформления бюджетных документов: накладной, акта и только эти документы подтверждают фактический и законный перевод образца вооружения из одной организации в другую. Свидетель С.С., также показал, что исполненный наряд с указанием заводских номеров, подписей и печатей принимающей стороны в течении трех суток направляется в автобронетанковую службу округа, при этом даже если указанный наряд поступил бы, то он не был бы проведен по учету. Кроме того сообщил, что стоящая на сфальсифицированном наряде печать уже с 2011 года не используется.

Из показаний начальника автомобильной службы войсковой части № 1 А.Е.Г., следует, что наряд № от 26 декабря 2014 года в часть не поступал и указанная в нем техника не получалась.

Согласно заключения эксперта № от 5 марта 2016 года проводившего криминалистическую экспертизу, оттиск мастичной гербовой печати в наряде № от 26 декабря 2014 года, является оттиском печатной формы (клише), предназначенной для нанесения мастики и изготовленной с соблюдением правил заводского стандарта с использованием фотополимерного метода, первоначально был нанесен оттиск мастичной гербовой печати, а затем печатный текст наряда и подписи от имени Л.О.А. и С..

При этом по заключению эксперта № от 14 марта 2016 года спорные подписи от имени Л.О.А. и С. в наряде № от 26 декабря 2014 года, выполнены другими лицами. Выполнение подписей от имени Л.О.А. и С., одним лицом, не исключается.

Согласно протоколу выемки у свидетеля П.А.Н. изъяты две расписки от имени ФИО6.

Из протокола осмотра документов следует, что в расписке, датированной 28 февраля 2015 года, ФИО6 указал, что именно он дал указание ФИО8 на отгрузку одной <данные изъяты> по наряду № от 26 декабря 2014 года. Согласно второй расписке от 16 декабря 2015 года следует, что ФИО6 лично заверяет, что <данные изъяты>, ранее отгруженное по наряду в войсковую часть № будет находиться в парке войсковой части № к 20 января 2016 года. При этом факт написания данных расписок подсудимый ФИО6 подтвердил в судебном заседании.

Из протоколов обыска и осмотра от 17 июня 2016 года следует, что в жилище подсудимого ФИО5 изъят принадлежащий ему ноутбук марки <данные изъяты> с номером № на котором обнаружены два текстовых файла наряда № от 26 декабря 2014 года по форме и содержанию полностью идентичными с изъятым у свидетеля П.А.Н..

Как усматривается из протоколов осмотра документов - сведений об абонентских соединениях, 19 декабря 2014 года, в день хищения <данные изъяты>, ФИО6 созванивался с ФИО5 в <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут и <данные изъяты> минут и телефон ФИО5 обслуживался базовыми станциями <адрес>. Также в указанный день, но позже в <данные изъяты> часов <данные изъяты> и <данные изъяты> минут З. и ФИО5 созванивались между собой и телефон ФИО5 обслуживался базовой станцией расположенной в <адрес>.

ФИО6 и ФИО5 в суде подтвердили что в указанное время созванивались между собой, а ФИО5 с З..

Из сообщения начальника Главного автобронетанкового управления Министерства обороны Российской Федерации следует, что <данные изъяты> считается выработавшим срок службы до списания по достижении им 30 лет.

Согласно заключения эксперта К. от 13 марта 2017 года проводившего повторную судебную товароведческую экспертизу, в связи с отсутствием <данные изъяты><данные изъяты> 1980 года выпуска и надлежаще оформленных документов подтверждающих фактическое состояние установить степень износа и определить фактическую стоимость техники на декабрь 2014 года не представляется возможным, вместе с тем стоимость лома (утиля) получаемого при утилизации <данные изъяты> составляет <данные изъяты> рубля <данные изъяты> копейка.

Из заключение эксперта Д., Читинской лаборатории судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации от 30 декабря 2016 года №, №, проводившего судебную товароведческую экспертизу в части определения фактической стоимости <данные изъяты> с номером №, следует, что стоимость определить не представляется возможным, так как данный объект относится к военной бронетанковой технике и не подпадает под понятие «объект оценки».

Согласно заключению амбулаторной психиатрической судебной экспертизе № от 28 марта 2016 года, ФИО6 хроническим психическим расстройством, временным расстройством психической деятельности, слабоумием или иным болезненным состоянием психической сферы, не страдал и не страдает как в период инкриминируемого ему деяния, так и в настоящее время. Мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В применении мер медицинского характера не нуждается.

С учетом изложенного, материалов дела, касающихся его личности, поведения в суде и обстоятельств совершения преступления, суд признаёт подсудимого в отношении содеянного вменяемым и способным нести ответственность за содеянное.

Совокупность изложенных доказательств позволяет суду признать их достаточными, а виновность подсудимых доказанной.

Оценивая показания свидетелей защиты Ф. и З., суд исходит из следующего.

Так, свидетель Ф., <данные изъяты> ФКУ «УФО МО РФ по Забайкальскому краю», показала, что по её мнению, бухгалтерия организации допустила ошибку при постановке техники в 2011 году на учет, указав сумму в <данные изъяты> рублей, так как это, наверное, была цена за комплекс, т.е. с дополнительным оборудованием.

З, занимающий должность войсковой части №, показал, что в августе 2014 года, он убывал на сверку по службам в Восточный военный округ и там после устранения недостатков были приняты акты об изменении категории данной техники.

С учетом того, что показания З. наличие каких-либо обстоятельств по отношению к инкриминированному подсудимым деянию не содержат, а показания Ф. носят предположительный характер, суд признаёт их не имеющими отношения к данному уголовному делу.

Доводы стороны защиты о недопустимости таких доказательств как протокола осмотра предметов от 20 февраля 2016 года и заключения эксперта № от 31 марта 2016 года, проводившего автотехническую экспертизу суд признает несостоятельными, так как заключение эксперта № от 31 марта 2016 года мотивированно и научно обоснованно, а фактические данные зафиксированные в протоколе от 20 февраля 2016 года сторонами не оспариваются и сомнений у суда не вызывают.

Оценив приведённое выше заключение эксперта К. от 13 марта 2017 года в совокупности с другими материалами дела, суд признаёт его достоверным и кладёт в основу приговора, поскольку оно дано экспертом длительное время проходившим военную службу на должностях связанных в том числе с оценкой ущерба причиненного военнослужащими и занимавшим руководящие должности в Вооружённых Силах РФ, на основании углубленного анализа материалов дела, мотивировано, обосновано и полностью согласуется с другими доказательствами.

Заключение же эксперта ООО «Эксперт-консалтинг» от 12 мая 2016 года №, проводившего судебную криминалистическую экспертизу, согласно которой определена рыночная стоимость <данные изъяты> с номером № составляющая <данные изъяты> рубля <данные изъяты> копеек и стоимость как лома металла <данные изъяты> рублей <данные изъяты> копеек, суд отвергает, поскольку из материалов экспертизы и показаний в суде эксперта К. следует, что эксперт не обладает специальными познаниями при оценке военной техники, а стоимость лома изделия определена в отсутствии каких-либо данных. Помимо этого при проведении экспертизы ему были предоставлены только акты технического состояния от 2009 года, а не от 2014 года. При этом суд также учитывает, что в соответствии с разъяснениями пункта 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 №28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» судебная экспертиза согласно положениям части 2 статьи 195 УПК РФ производится государственными судебными экспертами и иными экспертами из числа лиц, обладающих специальными знаниями.

К иным экспертам из числа лиц, обладающих специальными знаниями, относятся эксперты негосударственных судебно-экспертных учреждений, а также лица, не работающие в судебно-экспертных учреждениях.

При этом под негосударственными судебно-экспертными учреждениями следует понимать некоммерческие организации (некоммерческие партнерства, частные учреждения или автономные некоммерческие организации), созданные в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и Федеральным законом «О некоммерческих организациях», осуществляющие судебно-экспертную деятельность в соответствии с принятыми ими уставами.

Вместе с тем органами предварительного следствия товароведческая экспертиза была назначена и проведена в ООО «Эксперт-консалтинг», которое по своей форме является коммерческой организацией.

Также суд не может положить в основу приговора и заключение эксперта ФИО9 лаборатории судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации от 30 декабря 2016 года №, №, проводившей судебную товароведческую экспертизу в части определения стоимости <данные изъяты> с номером № как металлолома, так как согласно ее выводу стоимость как металлолома - <данные изъяты> рублей <данные изъяты> копеек, установлена не на момент хищения, а на дату проведения экспертизы - 30 декабря 2016 года.

Вместе с тем, из разъяснений, содержащихся в п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2007 № 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» при определении стоимости имущества, похищенного в результате мошенничества, присвоения или растраты, необходимо исходить из его фактической стоимости на момент совершения преступления.

Оценив в совокупности исследованные доказательства, суд находит виновность подсудимых установленной и доказанной.

При этом суд критически относится к показаниям подсудимого ФИО6 о том, что его действия носили законный характер и инкриминируемое ему преступление было совершено в результате обмана его ФИО5, который представил подложный наряд.

Подсудимые давая показания последовательно уменьшали свою роль в совершении преступления, что судом расценивается как избранная ими позиция защиты. В связи с чем показания обоих подсудимых о том, что корыстной цели они не преследовали суд признает недостоверными, как и показания ФИО5 о том, что подложный наряд был неподписан, в воинскую часть возвращен именно тот же <данные изъяты>.

Данные утверждения подсудимых опровергаются совокупностью исследованных в судебном заседании и вышеприведенных доказательств, которые полностью согласуются между собой и позволяют суду сделать вывод о времени, месте, цели, мотивах и характере действий подсудимых, а также о характере и размере причиненного в результате этих действий ущерба.

При таких обстоятельствах суд исследованные в судебном заседании и согласующиеся между собой доказательства кладет в основу приговора, а утверждения подсудимых ФИО6 о своей невиновности в хищении <данные изъяты> а имевшей место его халатности и ФИО5 о том, что хищения <данные изъяты> не было, признает несоответствующими действительности и отвергает.

Давая юридическую оценку содеянному подсудимыми, суд исходит из следующего.

Органами предварительного следствия действия ФИО6 и ФИО5 были квалифицированы каждого как мошенничество, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере, ФИО6 также с использованием своего служебного положения, т.е. преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 159 УК РФ.

В соответствии с приказами главнокомандующего Сухопутными войсками РФ № от 26 июня 2009 года и командира войсковой части № № от 1 декабря 2009 года, ФИО6 был назначен и с ДД.ММ.ГГГГ приступил к исполнению обязанностей <данные изъяты>, а с 2 марта 2015 года приказом командующего войсками Восточного военного округа был исключен из списков личного состава, в связи с назначением на другую должность.

Таким образом, поскольку ФИО6 занимая воинскую должность <данные изъяты>, обладал организационно-распорядительными и административно-хозяйственными полномочиями, суд находит установленным, что подсудимый являлся должностным лицом.

В связи с тем, что ФИО6 в силу своего служебного положения обладал административно-хозяйственными полномочиями и статей 242 и 243 «Руководства по войсковому (корабельному) хозяйству в Вооруженных Силах Российской Федерации» утвержденного приказом Министра обороны Российской Федерации 3 июня 2014 №333 осуществлял в отношении вооружения, военной техники и иного военного имущества войсковой части полномочия по распоряжению, управлению, учёту и хранению суд приходит к выводу, что <данные изъяты> с № 1980 года выпуска было вверено ФИО6.

Так как для хищения указанного <данные изъяты> ФИО6 использовал перечисленные свои должностные права и обязанности, суд признаёт установленным, что преступление ФИО6 совершил с использованием своего служебного положения.

Учитывая, что перечисленными доказательствами установлено, что ФИО6 и ФИО5 совершили умышленные действия, направленные на хищение имущества Министерства обороны Российской Федерации, суд признаёт, что целью этих действий было желание незаконно обогатиться за счёт государства.

Таким образом, хищение совершено в иной форме в отношении <данные изъяты> вверенного ФИО6, который в силу должностных обязанностей осуществлял полномочия по распоряжению, управлению, учёту и хранению имущества, а именно в присвоении, так как факт передачи указанного <данные изъяты> кому-либо, в суде не установлен.

Определяя стоимость похищенного <данные изъяты>, суд исходит из следующего.

Так органами предварительного следствия ущерб был определен исходя из первоначальной стоимости согласно данным учёта ФКУ «УФО МО РФ по Забайкальскому краю» и соответственно ФИО6 и ФИО5 обвинены в хищении <данные изъяты> № на сумму <данные изъяты> рубля.

В прениях сторон государственный обвинитель уменьшил объем обвинения до суммы установленной экспертом ООО «Эксперт-консалтинг» от 12 мая 2016 года № - <данные изъяты> рублей <данные изъяты> копеек.

Вместе с тем по указанным выше основаниям суд не может положить в основу приговора данное заключение эксперта и согласиться как с органами предварительного следствия так и с государственным обвинителем.

Так, поскольку согласно заключения эксперта от 13 марта 2017 года, признанного судом достоверным и обоснованным, остаточная стоимость указанного <данные изъяты> с учетом амортизации равна нулю и его фактическую стоимость определить не представляется возможным, то стоимость <данные изъяты> рубля <данные изъяты> копейка похищенного <данные изъяты> как металлолома, в соответствии с Федеральным законом от 12июля 1999 года №161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих», суд признаёт как сумму соответствующую ущербу, причиненного государству, что особо крупного размера в соответствии с законом не составляет, в связи с чем суд исключает из обвинения ФИО6 и ФИО5, как не нашедший подтверждение указанный квалифицирующий признак.

Помимо этого, в соответствии с ч.4 ст.34 УК РФ лицо не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части настоящего Кодекса, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьей, несет уголовную ответственность за данное преступление в качестве его организатора, подстрекателя либо пособника.

В силу части 5 статьи 33 УК РФ пособником признаётся лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий.

Судом установлено, что ФИО5, не являясь должностным лицом, изготовил поддельный наряд № от 26 декабря 2014 года для получения <данные изъяты> и предоставил автотранспорт для его вывоза, в связи с чем суд признаёт его пособником.

При этом согласно разъяснениям п.24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2007 года №51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» действия организаторов, подстрекателей и пособников мошенничества, присвоения или растраты, заведомо для них совершенных лицом с использованием своего служебного положения, квалифицируются по соответствующей части статьи 33 УК РФ и по части 3 статьи 159 УК РФ или соответственно по части 3 статьи 160 УК РФ.

Поскольку ФИО5 не является должностным лицом и в отличие от ФИО6 субъектом совершения хищения с использованием служебного положения, а был пособником, суд признаёт обвинение в части совершения преступления группой лиц по предварительному сговору необоснованным и также исключает как не нашедший подтверждение из обвинения обоих подсудимых указанный квалифицирующий признак.

Органами предварительного следствия действия ФИО5 по изготовлению и предъявлению наряда № от 26 декабря 2014 года, были квалифицированы как подделка официального документа, предоставляющего права, в целях его использования, сбыт такого документа, изготовление в тех же целях и сбыт поддельных государственных печати и бланка с целью скрыть другое преступление и облегчить его совершение, т.е. преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 327 УК РФ.

В прениях сторон государственный обвинитель также исключил из предъявленного ФИО5 обвинения как излишне вмененное органами предварительного следствия совершение тем преступления предусмотренного ч. 2 ст. 327 УК РФ, так как эти действия охватываются умыслом совершения мошенничества.

Такое изменение обвинения государственным обвинителем в сторону смягчения – обязательно для суда.

Вместе с тем с учетом установленных фактических обстоятельств дела,

доказательств изготовления и сбыта поддельных государственных печати и бланка на предварительном следствии и в суде не установлено как и сбыта наряда № от 26 декабря 2014 года, в связи с чем эти действия также подлежат исключению как не нашедшие своего подтверждения из обвинения ФИО5. При этом действия ФИО5 по подделке и использованию наряда № от 26 декабря 2014 года, который в отсутствии финансовых документов и доверенности прав на получение имущества не предоставляет, является способом завладения имущества.

Таким образом, действия ФИО6, который 19 декабря 2014 года, с корыстной целью, с помощью ФИО5, используя свое служебное положение командира войсковой части №, дислоцированной в <адрес>, похитил вверенное ему чужое имущество - <данные изъяты> № принадлежащее Министерству обороны РФ, стоимостью <данные изъяты> рубля <данные изъяты> копейка, суд расценивает как присвоение, то есть хищение вверенного виновному чужого имущества, совершенного лицом с использованием своего служебного положения, и квалифицирует по ч.3 ст.160 УК РФ, переквалифицировав их с ч.4 ст.159 УК РФ.

Тот факт, что материально ответственным лицом за данное <данные изъяты> до настоящего времени является З., на квалификацию содеянного ФИО6 не влияет. Именно реализуя свои полномочия командира войсковой части ФИО6 отдавал обязательные для исполнения распоряжения подчиненным Х.В.М., Г.А.Л. и З. о передаче <данные изъяты>.

Поскольку ФИО5, с корыстной целью, содействуя совершению преступления ФИО6, заведомо для него использовавшего свое служебное положение командира части, изготовил поддельный наряд, который 19 декабря 2014 года передал З. и в эту же дату на предоставленном им автотранспорте, <данные изъяты> № принадлежащее Министерству обороны РФ, стоимостью <данные изъяты> рубля <данные изъяты> копейка было вывезено и похищено, его действия суд расценивает как пособничество в присвоении, то есть хищении чужого имущества, вверенного виновному, совершенном лицом с использованием своего служебного положения, и квалифицирует по ч.5 ст.33 и ч.3 ст.160 УК РФ, переквалифицировав их с ч.4 ст.159 УК РФ.

Такая переквалификация не нарушает прав подсудимых на защиту, поскольку при указанном изменении квалификации преступлений и размера похищенного, объем нового обвинения уменьшается и составляет лишь часть ранее вмененных преступлений.

При определении вида и размера наказания суд, оценивая личности подсудимых учитывает, что ФИО6 и ФИО5 ранее ни в чём предосудительном замечены не были, имеют продолжительную выслугу лет военной службы, ФИО6 является ветераном боевых действий, оба в быту а ФИО6 также по военной службе характеризуются с положительной стороны.

Обстоятельствами смягчающими наказание подсудимым суд признаёт:

- ФИО6 – наличие малолетнего ребенка и добровольное возмещение имущественного ущерба;

- ФИО5 – наличие малолетнего ребенка, добровольное возмещение имущественного ущерба и частичное признание вины.

Также суд принимает во внимание характер и степень фактического участия каждого из подсудимых в совершении преступления, более значительные действия ФИО6 для достижения цели преступления.

Определяя размер наказания, суд в соответствии со ст. 46 УК РФ учитывает тяжесть совершённого подсудимыми преступления и их стабильное материальное положение, нахождение на иждивении у обоих малолетних детей, а у ФИО6 также и неработающей супруги.

Оценивая степень общественной опасности содеянного как высокую, суд принимает во внимание, что преступление было совершено в условиях очевидности для подчиненных ФИО6 в связи с чем оснований, предусмотренных ч.6 ст.15 УК РФ, для изменения категории преступления совершенного подсудимыми не имеется.

При этом, учитывая, что отнесенное уголовным законом к категории тяжких преступление, предусмотренное ч.3 ст.160 УК РФ, совершено ФИО6 во время исполнения им обязанностей командира воинской части, суд, применяя ч.3 ст. 47 УК РФ признаёт невозможным сохранение за ним права занимать должности на государственной службе и органах местного самоуправления, связанные с руководством подчинёнными и осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий.

Принимая решение по заявленному военным прокурором гражданскому иску в пользу Министерства обороны РФ о взыскании с подсудимых денежных средств в размере <данные изъяты> рубля, суд исходя из фактически установленного ущерба в размере <данные изъяты> рубля <данные изъяты> копейка и его возмещения подсудимыми, приходит к выводу об отказе в его удовлетворении.

Избранную подсудимым ранее меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, суд полагает необходимым до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

Денежные средства подсудимых на которые наложен арест и размещенные в Банке на счетах: ФИО5 № в размере <данные изъяты> рублей <данные изъяты> копеек; ФИО6 № в размере <данные изъяты> рублей, подлежат обращению в доход государства в счет исполнения наказания.

Вместе с тем с учетом соразмерности подлежащего назначению наказания и стоимости арестованного имущества подсудимых - автомобилей с государственными регистрационными знаками: <данные изъяты> №, <данные изъяты> №, <данные изъяты> № и <данные изъяты> №, арест на указанное имущество подлежит отмене.

Судьбу вещественных доказательств суд разрешает по правилам ст.81 УПК РФ.

Ноутбук марки <данные изъяты> с номером №, по вступлении приговора в законную силу в соответствии с п. "г" ч. 1 ст. 104.1 УК РФ подлежит конфискации как орудие преступления.

<данные изъяты> с изменёнными маркировочными номерами в соответствии с п. 6 ч.3 ст. 81 УПК РФ, ввиду неизвестности его законного владельца, передаче государству в лице Министерства обороны Российской Федерации - войсковой части №, так как тот относится к военной технике.

Металлический шильдик - уничтожению, остальные вещественные доказательства хранению при уголовном деле.

Разрешая вопрос о возмещении процессуальных издержек, состоящих из сумм, выплаченных эксперту К. при производстве товароведческой судебной экспертизы и адвокату Гурулевой, за оказание юридической помощи ФИО5 в суде, суд руководствуется положениями ст.132 УПК РФ и находит их подлежащими взысканию с подсудимых.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 307, 308 и 309 УПК РФ, военный суд,

приговорил:

Признать ФИО4 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.160 УК РФ и назначить ему наказание в виде штрафа в размере 350000 (триста пятьдесят тысяч) рублей с лишением на основании ч.3 ст. 47 УК РФ права занимать должности, связанные с руководством подчиненными на государственной службе и органах местного самоуправления сроком на 2 (два) года.

Признать ФИО5 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.5 ст.33 и ч.3 ст.160 УК РФ и назначить ему наказание в виде штрафа в размере 250000 (двести пятьдесят тысяч) рублей.

В удовлетворении гражданского иска в пользу Министерства обороны Российской Федерации, отказать.

Меру процессуального принуждения ФИО4 и ФИО5 в виде обязательства о явке по вступлении приговора в законную силу, отменить.

Обратить в доход государства в счет исполнения наказания в виде штрафа арестованные денежные средства осужденных размещенные в ПАО Сбербанк России на счетах:

- ФИО5 № в размере <данные изъяты> рублей <данные изъяты> копеек;

- ФИО4 № в размере <данные изъяты> рублей.

Отменить арест на автомобили с государственными регистрационными знаками: <данные изъяты> №, <данные изъяты> №, <данные изъяты> № и <данные изъяты> №.

Процессуальные издержки, связанные с проведением повторной экспертизы от 13 марта 2017 года в сумме 40000 рублей, возложить на ФИО4 и ФИО5 и взыскать с каждого по 20000 рублей в доход федерального бюджета, а связанные с оказанием юридической помощи защитником – адвокатом Гурулёвой в суде в сумме 1470 рублей, возложить на осужденного ФИО5 и взыскать с него в доход федерального бюджета.

По вступлении приговора в законную силу вещественные доказательства:

- перечисленные на л.д.: <данные изъяты>, <данные изъяты> (кроме <данные изъяты> и металлического шильдика) т.<данные изъяты>; <данные изъяты>, <данные изъяты> т.<данные изъяты>; <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты> т.<данные изъяты> - хранить при уголовном деле;

- <данные изъяты> л.д.<данные изъяты> - передать государству в лице Министерства обороны РФ - войсковой части №;

- металлический шильдик л.д.<данные изъяты> – уничтожить;

- ноутбук марки <данные изъяты> с номером № –конфисковать и обратить в собственность государства.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Восточно-Сибирский окружной военный суд через Читинский гарнизонный военный суд в течение десяти суток со дня его постановления.

В случае подачи апелляционной жалобы, одновременно с её подачей либо после их извещения, о принесении другими участниками уголовного судопроизводства жалобах или представлении либо получения их копий осужденные вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий Д.Н. Кузнеченков