Апелляционное постановление № 22-1/2026 22-2039/2025 от 13 января 2026 г. по делу № 22-1/2026

УЛЬЯНОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

Судья Хуртина А.В.

Дело № 22-1/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Ульяновск

14 января 2026 года

Ульяновский областной суд в составе председательствующего Коненковой Л.Г.,

с участием прокурора Чашленкова Д.А.,

осуждённого ФИО1,

защитников – адвокатов Шиленковой Л.В., Магомедовой Н.Ю.,

при секретаре Васильевой Е.М.

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению государственного обвинителя - прокурора отдела государственных обвинителей уголовно-судебного управления прокуратуры Ульяновской области ФИО2, апелляционным жалобам осуждённого ФИО1, защитников – адвокатов Шиленковой Л.В. и Магомедовой Н.Ю. на приговор Ленинского районного суда г.Ульяновска от 02 октября 2025 года, которым

ФИО1,

*** несудимый,

осуждён по ч.1 ст.285 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 70 000 рублей с лишением на основании ч.3 ст.47 УК РФ права заниматься деятельностью, связанной с осуществлением полномочий заказчика в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных нужд, на срок 2 года 6 месяцев.

Приговором решены вопросы о мере пресечения и вещественных доказательствах.

Доложив краткое содержание обжалуемого приговора, существо апелляционных представления, жалоб и возражений, заслушав выступления участников процесса, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в использовании своих служебных полномочий вопреки интересам службы из корыстной и иной личной заинтересованности, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов организаций и охраняемых законом интересов государства.

Преступление совершено в Ленинском районе г.Ульяновска при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель – прокурор отдела государственных обвинителей уголовно-судебного управления прокуратуры Ульяновской области ФИО2 считает приговор не соответствующим уголовному закону вследствие его чрезмерной мягкости, несправедливости относительно последствий преступного посягательства и назначенного вида и размера основного наказания в виде штрафа в твёрдом размере, а также дополнительного наказания.

По мнению автора представления, суд недостаточно мотивировал свои выводы относительно вопросов, относящихся к назначению наказания, не принял во внимание данные о личности осуждённого, в то время как обстоятельства, относящиеся к характеру и степени общественной опасности совершённого преступления, учёл формально, необоснованно назначив ФИО1 чрезмерно мягкое наказание. Отмечает, что с учётом санкции ч.1 ст.285 УК РФ, в которой одним из видов наказаний определён штраф в размере заработной платы или иного дохода осуждённого за период до шести месяцев, уровня дохода ФИО1 как руководителя государственного учреждения здравоохранения, обстоятельств совершения преступления размер штрафа должен исчисляться исходя из размера заработной платы последнего за период шесть месяцев, при этом размер ежемесячного дохода ФИО1 существенно выше размера назначенного штрафа. Также обращает внимание, что на протяжении всего предварительного следствия и судебного разбирательства ФИО1 виновным себя не признавал. Кроме того, суд снизил запрошенный государственным обвинителем срок дополнительного наказания, не обосновав своё решение.

Просит приговор изменить, назначить ФИО1 наказание в виде штрафа в размере заработной платы осуждённого за шесть месяцев – 1 098 475 рублей 98 копеек, а также дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с осуществлением полномочий заказчика в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных нужд, на срок 3 года.

В апелляционных жалобах (основной и дополнительной) осуждённый ФИО1 считает приговор незаконным, необоснованным, несправедливым ввиду нарушения уголовно-процессуального и уголовного законов, а также несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Считает, что приговор постановлен на домыслах, догадках и предположениях. Доказательства, что Ш***. является представителем ООО ***, об аффилированности ООО *** и ООО *** отсутствуют, к тому же, Ш***. является физическим лицом, а в аукционе участвовали только юридические лица. Судом не учтены показания свидетелей Д***. (учредителя ООО ***), Н***. (учредителя ООО ***). Ш***., Д***., Н***. родственниками не являются, взаимосвязь, при которой одна из сторон получает возможность влиять на бизнес другой организации, не установлена. Обращает внимание, что он не является предпринимателем, является главным врачом государственного учреждения здравоохранения *** (далее – ГУЗ *** его отношения с Ш***., расценённые судом как деловые, не являются доказательством его виновности и корыстной заинтересованности.

Оспаривает вывод суда о наличии у него корыстной и иной личной заинтересованности. В частности, указывает, что после проведения закупки аренды анализатора *** стимулирующие надбавки к его заработной плате не увеличились, на заработную плату это не повлияло, указание суда, что Ш***. получил имущественную выгоду путём продажи медицинского изделия, безосновательно, так как в аукционе участвовали только юридические лица. Кроме того, Ш***. не являлся его руководителем, он не находился от него в какой-либо зависимости, не оказывал ему каких-либо услуг и оказать поддержку в решении какого-либо вопроса Ш***. не мог, так как в сфере здравоохранения Ульяновской области не работал. Также у него не было необходимости приукрашать действительное положение дел, создавать имидж успешного руководителя, повышать свой авторитет, так как возглавляемое им медицинское учреждение не имеет кредиторской задолженности, он сам за 46 лет трудовой деятельности имеет многочисленные благодарности.

С учётом этого обращает внимание, что никакой имущественной и личной заинтересованности не имел и не получил. А само оборудование было необходимо для бесперебойной работы клиники, тогда как в его должностные обязанности входит обеспечение выполнения объёмов оказания медицинской помощи, обеспечение наличия в медицинском учреждении необходимого количества лекарственных препаратов и медицинских изделий, организация работы по оказанию и предоставлению качественных медицинских услуг населению, и его действия были направлены на улучшение качества и объёма работы диспансера.

Не соглашаясь с позицией суда первой инстанции об изменении им показаний, сообщает, что его показания являлись последовательными, стабильными, он никогда не признавал себя виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.285 УК РФ. Также его допросы 25 июля 2024 года проведены с нарушением процессуального закона. Следствие было осведомлено, что защиту его интересов осуществляет адвокат Шиленкова Л.В., однако его доставили в здание ФСБ, где удерживали, не допуская адвоката, оказывали психологическое воздействие, принуждая дать показания против К***. и Г***., с чем он не согласился. Подтверждением этого является предоставленное в суд обращение адвоката в прокуратуру Ульяновской области. Адвоката допустили к нему спустя продолжительное время, когда он чувствовал себя очень плохо, так как находился без приёма пищи, необходимых препаратов, при допросе перепутал наименование оборудования, а фамилию Ш***. впервые услышал от следователя.

Безосновательным находит вывод суда первой инстанции, что оплата за оборудование произведена за счёт поступивших бюджетных средств Ульяновской области. Ссылаясь на положения Бюджетного кодекса РФ, условия государственных контрактов, информационной записки, ответов министра здравоохранения, акта плановой проверки, указывает, что расходы по арендной плате осуществлялись за счёт средств обязательного медицинского страхования, а не за счёт бюджетных денежных средств Ульяновской области. Денежные средства ОМС относятся к внебюджетным средствам и имеют целевой характер, ГУЗ «***» является бюджетной организацией, имеющей три источника финансирования – предпринимательская деятельность, средства областного бюджета и средства обязательного медицинского страхования. Судом это необоснованно не учтено и не принято во внимание при вынесении приговора.

Указывает и на процессуальные нарушения, допущенные при рассмотрении судом уголовного дела, а также и на стадии предварительного расследования.

Он был лишён права на справедливое судебное разбирательство, по окончании прений сторон обвинительный приговор был оглашён спустя 3 часа и его объём составил 72 листа, соответственно, по мнению осуждённого, он был изготовлен заранее, до окончания судебного следствия.

Судом он признан виновным в том объёме обвинения, которое изложено в обвинительном заключении и в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого от 30 июня 2025 года. При этом постановление о привлечении в качестве обвиняемого от 30 июня 2025 года, с которым он был ознакомлен, не соответствует по содержанию имеющемуся в материалах уголовного дела, а также обвинительному заключению, вручённому ему в прокуратуре Ульяновской области. Некоторые листы постановления о привлечении в качестве обвиняемого от 30 июня 2025 года отличаются от других листов этого же постановления, имеются дополнения. В конечном итоге этого привело к тому, что объём обвинения, изложенный в приговоре, увеличен по сравнению с предъявленным ему на стадии предварительного расследования. В этой ситуации возможность вынесения судебного решения исключалась.

Также различаются и постановления о возбуждении уголовного дела. Ему был вручён текст постановления о возбуждении в отношении него уголовного дела, в материалах уголовного дела присутствует постановление о возбуждении уголовного дела в отношении неустановленного лица, а в материалах о признании обысков законными имеется третий вариант данного постановления. Аналогичная ситуация с постановлениями о создании следственной группы. Таким образом, все следственные действия, проведённые следователями С***., А***., К***., Г***., Л***. по данному уголовному делу считает недопустимыми доказательствами.

Недопустимыми доказательствами также считает заключение фоноскопической экспертизы в отношении зафиксированного разговора с К***-К***., так как имеются признаки монтажа, более того, ОРМ проводились в отношении министра здравоохранения К***-К***. и последняя, чтобы избежать ответственности, спровоцировала его на соответствующий разговор, оговорила его и сама осуществляла запись на диктофон.

Просит приговор отменить, оправдать его.

В совместной апелляционной жалобе адвокаты Шиленкова Л.В. и Магомедова Н.Ю. в интересах осуждённого ФИО1 не согласны с приговором, считают его незаконным и необоснованным, постановленным с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона.

Приводя в обоснование доводы, аналогичные изложенным в апелляционных жалобах осуждённого, считают, что приговор постановлен на недопустимых доказательствах. В частности, обращают внимание на наличие у обвиняемого отличного от имеющегося в материалах уголовного дела постановления о возбуждении уголовного дела, чему суд первой инстанции надлежащую оценку не дал, а принял пояснения следователя А***. Также не мотивирован судом отказ в признании недопустимыми доказательствами постановления о назначении фонографической экспертизы, заключения эксперта, протокола осмотра вещественного доказательства – руководства пользователя.

Кроме того, постановление о привлечении в качестве обвиняемого от 30 июня 2025 года, имеющееся у ФИО1, отлично от находящегося в материалах уголовного дела.

Также обращают внимание, что допросы ФИО1 25 июля 2024 года проводились, когда тот находился в болезненном состоянии, потому и дал ответ, что Ш***. совладелец ООО ***, хотя эти показания опровергаются выпиской из ЕГРЮЛ и показаниями самого Ш***.

Считают предъявленное ФИО1 обвинение неконкретизированным, не ясен мотив, корыстная или личная заинтересованность имелась, по версии обвинения, у ФИО1 Кроме того, безосновательно следствием засекречены данные свидетелей К***. и Ки***., а судом отказано в рассекречивании их данных. Изложенное, по мнению защитников, является нарушением права обвиняемого на защиту.

По утверждению апелляторов, вывод суда о наступлении последний в виде существенного нарушения законных интересов организаций и охраняемых законом интересов государства не основан на исследованных доказательствах: свидетели Л***., Д***., ИП Ф***. пояснили, что вред им не нанесён, потерпевшими они себя не считают, к административной ответственности за нарушение антимонопольного законодательства ни ФИО1, ни ГУЗ «***» не привлекались.

Вновь обращают внимание, что приобретение анализатора было вызвано служебной необходимостью, а не личной заинтересованностью ФИО1, и действовал он в интересах службы.

Не соответствуют фактическим обстоятельствам, по мнению защитников, выводы суда, что ФИО1 имел полномочия по составлению описания объекта закупки. В то же время согласно должностной инструкции заведующей лабораторией К***. указана обязанность обеспечивать своевременное приобретение необходимого оборудования и реактивов. Также в ГУЗ «***» была создана контрактная служба, в состав службы входила К***., и именно она должна была организовать подготовку описания объекта закупки. ФИО1 не мог знать о характеристиках медицинского анализатора *** заранее, до его поставки в учреждение. Не дано оценки разночтениям в показаниях свидетелей в каком формате (на флэш-карте или на бумажном носителе) ФИО1 передал описание объекта закупки, кроме того, суд, выйдя за пределы обвинения, указал, что описание содержалось на флэш-карте.

Утверждают, что суд не мотивировал, почему принял одни показания свидетелей, а другие отверг. В приговоре приведены показания свидетеля Л***., данные на стадии расследования, хотя она была допрошена и в судебном заседании. Не приняты во внимание показания свидетелей С***., Л***., М***., Л***., суд расценил их как данные в пользу ФИО1 с целью оказания ему помощи во избежание уголовной ответственности, хотя такие выводы необоснованны; не в полном объёме приведены показания свидетелей Т***., Ч***., Б***., П***., Ф***., Д***., Л***., а показания Ч***. вообще не приведены.

Ставят под сомнение легитимность проведения ОРМ «Наблюдение» в отношении К***-К***., которое по сути представляло собой иное ОРМ – «Прослушивание иных переговоров», что возможно только по судебному решению. Рапорт оперуполномоченного, что получена запись разговора К***к-К***. с ФИО1, не зарегистрирован в установленном порядке, а оптический диск с результатами ОРМ не был опечатан, не снабжён подписью должностного лица.

Считают, что приговор основан на предположениях, выборочном толковании доказательств, недопустимых доказательствах, приведших к судебной ошибке.

Просят приговор отменить, уголовное дело в отношении ФИО1 прекратить.

В возражениях на апелляционные жалобы осуждённого ФИО1, защитников Шиленковой Л.В. и Магомедовой Н.Ю. государственный обвинитель –считает доводы жалоб несостоятельными. Указывает, что виновность ФИО1 в совершении преступления подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств. Судом приняты все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования доказательств, положенных в основу приговора, и суд обоснованно пришёл к выводу о виновности осуждённого. Оснований для иной оценки доказательств не имеется. Просит отказать в удовлетворении апелляционных жалоб.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции:

- осуждённый ФИО1, защитники – адвокаты Шиленкова Л.В. и Магомедова Н.Ю., занимая согласованную позицию, поддержали доводы апелляционных жалоб, просили об оправдании ФИО1, возражали против доводов апелляционного представления, дополнительно в качестве основания к отмене приговора указали на расхождение текста имеющегося в материалах уголовного дела приговора фактически оглашённой в судебном заседании резолютивной его части;

- прокурор Чашленков Д.А. поддержал доводы апелляционного представления, возражал против удовлетворения апелляционных жалоб.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалоб, выслушав выступления участников процесса, суд апелляционной инстанции находит приговор подлежащим изменению на основании ст. 389.18 УПК РФ ввиду неправильного применения уголовного закона при назначении ФИО1 дополнительного наказания.

Фактические обстоятельства изложенных в описательно-мотивировочной части приговора действий ФИО1 установлены судом первой инстанции правильно. Как верно указал суд первой инстанции, ФИО1, занимавший должность главного врача ГУЗ «***», являясь лицом, постоянно выполняющим организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции, в период с 2021 года по 27 декабря 2022 года, использовал свои служебные полномочия вопреки интересам службы из корыстной и иной личной заинтересованности, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов организаций и охраняемых законом интересов государства.

Аргументы, приведённые в апелляционных жалобах стороной защиты, аналогичны позиции осуждённого в судебном заседании, что приобретение анализатора было вызвано производственной необходимостью – улучшением качества и объёма работы диспансера. О необходимости приобретения оборудования его проинформировала заведующая лабораторией К***., организацией закупки занималась специалист по закупкам Л***. Решение о приобретении анализатора принималось коллегиально, решение согласовано Министерством здравоохранения Ульяновской области. По рекомендации Агентства государственных закупок Ульяновкой области было рекомендовано изменить описание объекта закупок на аренду автоматического анализатора. Файла с техническим заданием у него не было, участников аукциона он не знал, поскольку поставщики участвуют под номерами, фамилию Ш*** до допроса у следователя не знал. Никакой имущественной выгоды он не получил, необходимости создавать имидж успешного руководителя, повышать авторитет перед руководством у него не было, так как клиника добивалась значительных успехов, также и указаний работать только с Ш***. он ни от кого не получал. Считает, что ряд свидетелей его оговаривают.

Вместе с тем, вывод суда о виновности ФИО1 соответствует фактическим обстоятельствам дела и основан на проверенных в судебном заседании доказательствах, оценённых судом с точки зрения относимости, допустимости и достаточности, подробный и правильный анализ которых приведён в приговоре.

Так, свидетелем К***-К***. даны показания, что она являлась заместителем министра, а в последующем и министром здравоохранения Ульяновской области, встречалась с ФИО1, в ходе встреч он ей рассказывал, что организовывал торги, составляя техническое задание под Ш***., и, так как ООО *** и ООО *** связаны с Ш***., за счёт подведённого под определённую организацию описания объекта закупки нужный товар будет куплен у ООО ***. Также свидетель настаивала, что ФИО1 и Ш***. давно знакомы, а её с Ш***. познакомил заместитель председателя правительства Ульяновской области К***. и сказал, что регион будет работать с этим поставщиком – ООО *** и ООО ***. По указанию К***. и Г***. – министра здравоохранения Ульяновской области было сформировано техническое задание для анализатора ***. ФИО1 сам изготавливал техзадание, чтобы ООО *** вышло на торги и выиграло в них, при этом ООО *** оборудование приобреталось у ООО ***. Такими действиями ФИО1 хотел своевременно выполнить план закупок, освоить бюджетные денежные средства, создать имидж успешного руководителя перед вышестоящими должностными лицами и угодить вышестоящему руководству. Кроме того, ФИО1 получал выплаты стимулирующего характера в виде персональных надбавок: коэффициент за уровень оказания медицинской помощи и надбавку за выполнение территориальной программы государственных гарантий оказания гражданам медицинской помощи, а автоматический анализатор для иммуноферментных анализов *** способствовал увеличению количества оказываемых платных услуг ГУЗ «***». При этом в целях выполнения требований Стандарта оснащения клинико-диагностической лаборатории кожно-венерологического диспансера можно было приобрести вместо изделия *** иные аналогичные медицинские изделия, в том числе полуавтоматические. На аудиозаписи с результатами ОРМ зафиксирован её разговор с ФИО1, в ходе которого последний, говоря о Ша***., употребляя имя ***, сообщает, что аппарат *** куплен «через него».

Суд первой инстанции вопреки доводам апелляционных жалоб верно признал показания свидетеля К***-К***. достоверными, справедливо указав на отсутствие оснований считать, что свидетель имеет какую-либо заинтересованность в исходе дела и в оговоре осуждённого.

Показания данного свидетеля объективно подтверждены и результатами ОРМ «Наблюдение», в ходе которого зафиксирован разговор ФИО1 с К***-К***., когда осуждённый рассказывает, что у *** имеется компания *** в г.Липецке, а также ещё две организации, одна из которых находится в г. Санкт-Петербурге, с указанными организациями он работал в период коронавирусной инфекции, и далее сообщает, что «делали под него техзадание», что собирали три коммерческих предложения, самым дешёвым из которых всегда был ***. Лабораторное оборудование за 6 миллионов рублей с наименованием *** куплено через А***, которого представил учреждениям здравоохранения Г***. Сообщает, что техзадание было составлено неправильно, его переделали, техзадание и реагенты «подтягивают» на А***.

Как правильно указал суд, показания свидетеля, что участником разговора являлся Магомедов М.А., подтверждаются и заключением фонографической экспертизы, и, кроме того, в заключении отмечено, что представленные на экспертизу фонограммы, не имеют признаков цифровой обработки, наличия акустического и электронного монтажа и иных признаков, которые могли бы отразиться на соответствии содержания аудиозаписей реально происходившим звуковым событиям.

Доводы стороны защиты о нарушении закона при осуществлении данного оперативно-розыскного мероприятия, а также при назначении и проведении экспертизы, недопустимости экспертного заключения как доказательства проверены судом первой инстанции и обоснованно отвергнуты.

ОРМ «Наблюдение» проведено в соответствии с требованиями Федерального закона от 12 августа 1995 года №144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», а документы, составленные по его результатам, отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам. Суд апелляционной инстанции, как и суд первой инстанции, не находит оснований для признания доказательств, полученных в результате ОРМ, недопустимыми. Эти результаты могли быть использованы в процессе доказывания по настоящему делу в отношении осуждённого как отвечающие требованиям, предъявляемым к доказательствам, а также использованы при формировании доказательств. Результаты ОРМ «Наблюдение», сопровождавшегося применением специальных технических средств, с помощью которых осуществлялась аудиофиксация, были соответствующим образом зафиксированы и переданы следователю в установленном законом порядке. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что ОРМ «Наблюдение» не ограничивает права человека на неприкосновенность частной жизни, в связи с чем не требовалось вынесения судебных постановлений на его проведение.

Несостоятельными находит суд апелляционной инстанции и доводы стороны защиты о провокационных действиях К***-К***. Напротив, из содержания разговора К***-К***. и ФИО1 очевидно, что последний самостоятельно, проявив инициативу, поясняет ей об обстоятельствах заключения контрактов, в том числе и контракта в отношении анализатора ***, по каким причинам контракты заключаются с организациями, подконтрольными Ш***. При этом из содержания зафиксированного разговора и исходя из его тематики, характера обсуждаемых вопросов, из соответствующего обращение к собеседнику очевидно, что участником данного разговора являлся осуждённый ФИО1

С учётом изложенного суд апелляционной инстанции, соглашаясь с выводами суда первой инстанции, считает, что ОРМ «Наблюдение» проведено при соблюдении требований закона, а его результаты могли быть и правильно использованы судом как допустимые доказательства.

Кроме того, суд апелляционной инстанции соглашается и с выводом суда о допустимости доказательства – заключения фонографической экспертизы. Нарушений действующего законодательства при назначении данной экспертизы и её производстве не установлено. Эксперту разъяснены права и обязанности, он предупреждён об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, а само заключение является мотивированным и полным, не вызывает новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела и сомнений в их обоснованности, не содержит неясностей и противоречий, соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, дано экспертом, имеющим соответствующее образование, стаж работы и специальные познания. При этом доводы защиты, изложенные в апелляционной жалобе и в судебном заседании суда апелляционной инстанции, о недопустимости доказательства ввиду того, что отличается текст имеющейся у стороны защиты копии постановления о назначении экспертизы и находящегося в материалах дела (в части количества поставленных перед экспертом вопросов) признаются несостоятельными, они не ставят под сомнение обоснованность выводов эксперта.

Обоснованно в основу вывода о виновности ФИО1 суд первой инстанции положил и показания свидетелей Ка***. и К***., данные о личности которых были сохранены в тайне, о том, что описание объекта закупки - анализатора *** составлял лично ФИО1 под ООО ***, которое связано с Ш***., решился он на это, чтобы улучшить деловые отношения с Ш***., а также ради получения выплат стимулирующего характера, премий по итогам работы. Суд апелляционной инстанции отмечает, что допросы данных свидетелей проводились в строгом соответствии с ч.5 ст. 278 УПК РФ, в условиях, исключающих визуальное наблюдение свидетелей другими участниками судебного разбирательства. Оснований для раскрытия подлинных сведений о свидетелях под псевдонимами, дающих показания в суде, в связи с необходимостью защиты ФИО1 либо для установления каких-либо существенных для рассмотрения уголовного дела обстоятельств, не имелось. При этом стороны не были ограничены в праве задавать вопросы, в том числе уточняющего характера, указанным свидетелям в ходе их допросов. Их показания не противоречат показаниям иных свидетелей обвинения, допрошенных по делу, а также согласуются со сведениями, содержащимися в письменных и вещественных доказательствах, полно и всесторонне исследованных судом, которые обоснованно расценены как достоверные и допустимые.

Также согласно показаниям свидетеля К***. она работала в должности заведующей клинико-диагностической лабораторией ГУЗ «***». В декабре 2021 года ФИО1 поручил ей приобрести автоматический анализатор путём его аренды сроком на 4 месяца и передал подписанное им же описание объекта закупки, где она была вписана как инициатор закупки. Лично она описание объекта закупки не составляла, но, доверившись ФИО1, не стала проверять данное описание. Она составила служебную записку на организацию закупки анализатора и передала вместе с подготовленным ФИО1 описанием объекта закупки специалисту по государственным закупкам Л***., которая и должна была подготовить необходимый перечень документов для закупки. В заседании комиссии по рассмотрению заявок от организаций она не участвовала, также не принимала участие в приёмке работ или услуг по государственным контрактам. В последующем узнала, что победителем стало ООО ***. С представителем ООО *** Ш***. она познакомилась в ходе установки анализатора ***, тот занимался организацией установки данного анализатора в ГУЗ «ОККВД».

Кроме того, из содержания аудиозаписи телефонных переговоров К***. и ФИО1, полученных при проведении ОРМ «Прослушивание телефонных переговоров», также очевидно, что ФИО1 даёт ей указание связаться с А*** (Ш***.). Как правильно указал суд, несмотря на то, что диалог ведётся о медицинском изделии ***, однако он доказывает, что осуждённый был знаком с Ш***., имел с ним деловые взаимоотношения, при этом оборудование *** приобретено ГУЗ «***» у ООО ***, директором которого является Б***., но искал ФИО1 для решения организационных вопросов именно Ш***.

Таким образом, как правильно указал суд первой инстанции, показаниями свидетеля К***. также подтверждено, что описание объекта закупки было предоставлено для организации конкурсных процедур ФИО1, что в совокупности с вышеприведёнными показаниями свидетелей К***-К***., К***., К***. и результатами оперативно-розыскной деятельности свидетельствует, что именно ФИО1 изготовил описание объекта закупки (техническое задание) под конкретное медицинское изделие (за исключением показателя термостатирование).

Суд первой инстанции дал верную оценку и показаниям свидетелей обвинения К***. и Б***. как достоверным и подтверждающим виновность ФИО1

В частности, К***. - заместитель начальника отдела контроля закупок и рекламы Управления Федеральной антимонопольной службы по Ульяновской области указала, что описание объекта закупки по проводимому аукциону позволяло необоснованно ограничить количество участников аукциона и произвольно выбрать победителя. На это указывает то, что на аукцион не было представлено ни одного эквивалента, потому что таковых не существует. В результате составления указанного описания объекта закупки существенно нарушены охраняемые законом интересы государства в сфере закупок товаров для обеспечения государственных нужд, обеспечения единства экономического пространства, равенства участников закупок, создания условий для свободной конкуренции и экономической деятельности, дискредитирована деятельность органов исполнительной власти Ульяновской области в части возможности исполнения требований стандарта оснащения медицинской организации, а иные организации – субъекты предпринимательской деятельности и хозяйствующие субъекты лишены объективной возможности принять участие в аукционе, возможности свободно использовать своё имущество для предпринимательской и иной не запрещённой законом экономической деятельности, возможности выбрать в предусмотренных законом случаях по своему усмотрению инициатора указанного аукциона в качестве организации для реализации своих товаров, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов указанных организаций, в том числе предусмотренных Конституцией Российской Федерации.

Свидетель Б***. – заведующая лабораторией другого медицинского учреждения – ГУЗ *** отметила при допросе в суде первой инстанции, что описание всей официальной медицинской техники содержится на официальном сайте Росздравнадзора, там же есть регистрационные удостоверения на медтехнику и технические характеристики. В описании объекта закупки по данному уголовному делу есть показатели, которые подходят для всех анализаторов, но были и те, которые подходят исключительно под анализатор ***.

Подтверждением показаний свидетелей Б***. и К***. является и протокол № 56 заседания экспертной группы (в составе 5 человек) по клинической лабораторной диагностике от 15 июня 2025 года, согласно которому описание объекта закупки по электронному аукциону № *** соответствует под медицинское изделие: ***, кроме пункта «Термостатирование»; под описание объекта закупки по электронному аукциону № *** не подходит ни одно медицинское изделие.

Также согласно показаниям свидетеля П***. - директора ООО ***, компании, занимающейся поставкой на российский рынок автоматического анализатора ***, под техническое описание арендуемого ГУЗ «***» оборудования (медицинского изделия) по аукциону подпадает *** производства ***, Италия». Представляемое им общество поставило ООО *** по договору от 05 марта 2022 года аппарат *** производства Италия за 4 500 000 рублей. При этом ему известно, что Ш*** является представителем ООО ***.

Из показаний свидетелей Д***. и П***., представителей ООО *** и ЗАО ***, являющихся держателями регистрационных удостоверений на иные анализаторы *** (помимо анализатора ***), судом первой инстанции установлено, что поставляемое данными организациями оборудование, не соответствует техническим характеристикам, которые содержались в описании объекта закупки по аукциону, проводимому ГУЗ «***», соответственно, организации не могли принимать участие в аукционе.

Судом первой инстанции проанализированы и обоснованно признаны подтверждающими виновность ФИО1 показания свидетеля Ш***., согласно которым он является представителем и участником ООО ***. Анализатор *** производства Италии ООО *** приобрело у ООО *** по договору от 05 марта 2022 года за 4 500 000 рублей. А 25 марта 2022 года между ООО *** и ООО *** был заключён договор поставки, согласно которому анализатор за 6 305 000 рублей продан ООО ***. ООО *** являлось поставщиком медицинского оборудования и реагентов для нужд ГУЗ «***», он знаком с ФИО1 с «ковидных времён», у них сложились исключительно рабочие отношения, также знаком с Г***. и К***., так как совместно презентовали проект по долгосрочному партнерству. ФИО3 был сотрудником ООО ***.

Согласно показаниям свидетеля Д***. – генерального директора и учредителя ООО ***, узнав о проведении аукциона на аренду анализатора *** для нужд ГУЗ «***», решила принять участие в нём, хотя такого оборудования в организации не было, но она знала, что его можно приобрести. Поданная заявка на аукционе победила. Анализатор был приобретён через З***. у ООО *** за 6 305 000 рублей 25 мая 2022 и в тот же день был заключён контракт с ГУЗ «***» на его аренду. Взаимоотношения с ГУЗ «*** (по поводу поставки оборудования, перевозки, подписания договора ФИО1) происходили через З***., лично с ФИО1 она не общалась, не знакома. З***. в ООО *** не работал.

Свидетель Н***. – генеральный директор и участник ООО *** (ей принадлежит 50% уставного капитала, второй участник с долей 50% Ш***.) показала, что анализатор *** был приобретён 05 марта 2022 года за 4 500 000 рублей, а 25 марта 2022 года реализован за 6 305 000 ООО ***. З***. являлся сотрудником ООО ***.

Согласно показаниям свидетеля Г***., являвшегося в 2021-2022 годы исполняющим обязанности, а затем и министром здравоохранения Ульяновской области, он знаком с К***. и с Ш***., последний занимался поставкой в Ульяновскую область регентов, он каких-либо указаний ФИО1 работать с единственным поставщиком Ш***. не давал.

Вопреки доводам апелляционных жалоб суд первой инстанции, проанализировав как показания свидетелей К***-К***., Д***., Н***., Ш***., так и иные доказательства, содержание которых с достаточной полнотой раскрыто в приговоре, сопоставив их с другими доказательствами по делу, пришёл к верному выводу о взаимосвязи Ш***. и представляемых им организаций ООО *** и ООО ***. На это указывают взаимодействие сотрудников данных организаций, наличие деловых взаимоотношений между Ш***. и ФИО1

Кроме того, тот факт, что Ш***. был знаком ФИО1 как представитель ООО ***, подтверждается и показаниями ФИО1, данными им при допросе в качестве подозреваемого, когда последний указывал, что знаком с руководителем ООО *** А***, фамилию которого – Ш*** узнал от следователя ФСБ РФ.

Доводы стороны защиты, приводимые как в суде первой инстанции, так и в суде апелляционной инстанции с приложением протокола осмотра доказательства нотариусом, свидетельствующим об обращении супруги осуждённого 25 июля 2024 года в различные инстанции о безосновательном нахождении ФИО1 в здании ФСБ, как на основание признания протокола допроса недопустимым доказательством, признаются несостоятельными. Показания, данные осуждённым при допросе в качестве подозреваемого, были получены при соблюдении норм процессуального закона, показания даны в присутствии защитника, то есть при обстоятельствах, исключающих применение к нему незаконных методов воздействия; показания даны добровольно, после разъяснения права отказа от дачи показаний, при этом ФИО1 указал, что желает дать показания, не ссылался на состояние своего здоровья, не позволяющего ему быть допрошенным, более того, в присутствии своего защитника Шиленковой Л.В. заявил, что перед началом, в ходе и по окончании допроса какого-либо физического, психологического или иного воздействия на него со стороны представителей правоохранительных органов не оказывалось. Кроме того, в суде первой инстанции был допрошен следователь А***., подтвердивший соблюдение уголовно-процессуального закона при проведении допроса ФИО1

Таким образом, совокупность доказательств, как верно отметил суд первой инстанции, подтверждает, что именно ФИО1 изготовил описание объекта закупки для нужд ООО *** под конкретное медицинское изделие, что позволило ограничить количество участников аукциона, тем самым содействовал и организовал победу в аукционе конкретного субъекта предпринимательской деятельности – лица, связанного с представляемыми Ш***. организациями.

Что касается показаний свидетелей Л***., М***., С***., на которые акцентирует внимание сторона защиты в апелляционных жалобах, то, в целом, данными свидетелями даны показания об осуществлении в силу занимаемых должностей (специалиста по государственным закупкам, главного экономиста, юрисконсульта – руководителя контрактной службы ГУЗ *** соответственно) экономического и правового сопровождения закупки оборудования, но их показания виновность ФИО1 в части вывода, что осуждённый изготовил описание объекта закупки под конкретное медицинское изделие, не опровергают.

Показания свидетеля Л***. относительно наличия лишь у неё, как личного секретаря ФИО1, электронной подписи осуждённого и утверждения, что никто иной его электронной подписью воспользоваться не мог, об отсутствии у ФИО1 принтера и навыков использования компьютера, суд первой инстанции верно оценил как вызванные желанием оказать помощь её непосредственному руководителю – осуждённому ФИО1 в избежании уголовной ответственности, и отметил, что показания данного свидетеля противоречивы и опровергаются иными исследованными доказательствами.

Вопреки доводам стороны защиты по значимым для уголовного дела обстоятельствам показания допрошенных в судебном заседании свидетелей приведены с достаточной полнотой, что позволило дать им надлежащую оценку. Свидетель И***. - референт Департамента закупок товаров, работ, услуг Агентства государственных закупок Ульяновской области после оглашения по ходатайству государственного обвинителя в судебном заседании её показаний, данных в ходе предварительного расследования, полностью их подтвердила в связи с чем изложение данных показаний в приговоре является обоснованным. Свидетели Т***., К***., Че***., Б***., Ч***. - секретарь и члены комиссии по повышению эффективности осуществления закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных нужд учреждений, подведомственных Министерству здравоохранения Ульяновкой области, дали аналогичные по существу показания относительно процедуры проверки документов, поступивших с ГУЗ «***», на закупку оборудования, указав, что решения комиссии носят рекомендательный характер и не освобождают заказчика от ответственности за соблюдение требований законодательства в сфере закупок; основной задачей деятельности комиссии является оценка эффективности планируемого расходования средств областного бюджета при осуществлении закупок.

В судебном решении со ссылкой на исследованные в судебном заседании письменные материалы дела приведены и доказательства, подтверждающие, что ФИО1 занимал должность главного врача ГУЗ «***, то есть являлся единоличным исполнительным органом, осуществлял руководство учреждением, имел право представлять медицинскую организацию без доверенности, давать работникам обязательные для исполнения поручения, издавать приказы и распоряжения. В соответствии с уставом ГУЗ «***» имеет право осуществлять размещение заказов и заключение контрактов на поставку товаров, выполнение работ, оказание услуг для нужд ГУЗ ***» путём проведения конкурса, аукциона, других форм размещения заказа, главный врач учреждения распоряжается имуществом и финансовыми средствами учреждения, заключает договоры.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, проанализировав должностные полномочия ФИО1, суд первой инстанции на основании разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 года № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» пришёл к обоснованному выводу, что он является субъектом преступления, предусмотренного ст. 285 УК РФ, так как являлся лицом, постоянно выполняющим организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственном учреждении.

Преступные действия ФИО1, как правильно указал суд, состояли в изготовлении описания объекта закупки *** под конкретное медицинское изделие - *** (за исключением требования к значению показателя товара «Термостатирование, °С), что позволило необоснованно ограничить количество участников аукциона, предоставило возможность заказчику (ГУЗ «***») по своему усмотрению необоснованно отклонять заявки на участие в аукционе как не соответствующие извещению о закупке в части описания объекта закупки, а также расторгнуть заключенный государственный контракт, тем самым он оказал содействие и организовал победу в аукционе на закупку определённого субъекта предпринимательской деятельности.

Таким образом им было совершено деяние, которое хотя и было непосредственно связано с осуществлением им своих прав и обязанностей, однако не вызывались служебной необходимостью и объективно противоречило как общим задачам и требованиям, так и тем целям и задачам, для достижения которых он был наделён соответствующими должностными полномочиями. Он обеспечил победу в аукционе определённого хозяйствующего субъекта при закупке автоматического анализатора для ***, хотя в силу возложенных на него обязанностей и задач управления государственным учреждением здравоохранения обязан был производить закупку медицинского изделия с соблюдением требований законодательства.

Ссылка стороны защиты, что согласно должностной инструкции заведующей лабораторией ГУЗ «***» Кл***. она отвечала за своевременное приобретение необходимого оборудования и реактивов, не исключает преступность действий ФИО1, а в соответствии со ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Суд апелляционной инстанции вопреки доводам апелляционных жалоб соглашается и с мотивированным выводом суда первой инстанции о наличии у ФИО1 корыстной и иной личной заинтересованности.

При этом доводы стороны защиты о некорректном обвинении и невозможности ФИО1 защищаться от обвинения в части неясного мотива преступления, являются несостоятельными. Активная позиция стороны защиты по ходу всего судебного разбирательства в суде первой инстанции, предоставление собственных доказательств, оценка доказательствам, данная в прениях сторон, свидетельствуют, что предъявленное обвинение для стороны защиты было понятным.

Суд первой инстанции пришёл к верному выводу и с достаточной полнотой мотивировал его, что действовал ФИО1 из корыстной и иной личной заинтересованности.

В результате действий ФИО1 Ш***. – участник ООО *** получил имущественную выгоду путём продажи медицинского изделия, сам же ФИО1 стремился получить возможные стимулирующие выплаты, поскольку анализатор позволял привлечь большее количество пациентов и сделать большое количество разнообразных анализов, а повышающие коэффициенты и стимулирующие выплаты производились с учётом количества принятых, в том числе и платных пациентов, проведённых анализов. ФИО1 имел прямой умысел организовать победу субъекта предпринимательской деятельности, который будет связан с Ш***., то есть получить для Ш***. имущественную выгоду, не связанную с незаконным безвозмездным обращением имущества в свою пользу или пользу других лиц, в чём выразилась его корыстная заинтересованность. Также вывод о наличии корыстной заинтересованности у ФИО1 суд обосновал в судебном решении, проанализировав положения локальных правовых актов о системе оплаты работников учреждения, справедливо указав, что выплаты денежного характера были связаны с достижением значений целевых показателей оценки качества деятельности, а приобретение современного анализатора ***i позволяло учреждению провести больший объём исследований в короткое время.

Иная личная заинтересованность ФИО1 состояла в стремлении извлечь выгоду неимущественного характера, повысить ФИО1 свой авторитет перед руководством и создать имидж успешного руководителя, исключить неблагоприятные для себя последствия, в том числе в виде критики вышестоящим руководством и наложения дисциплинарных взысканий ввиду неисполнения или ненадлежащего исполнения им своих обязанностей и полученных рекомендаций по работе с Ш***., которые он воспринял как обязательное для исполнения поручение. О наличии у ФИО1 такой заинтересованности свидетельствуют показания К***., К***., К***-К***.

Вопреки доводам апелляционных жалоб суд первой инстанции правильно установил, что существенное нарушение законных интересов организаций и охраняемых законом интересов государства в результате злоупотребления ФИО1 должностными полномочиями выразилось в создании препятствий в удовлетворении организациями своих потребностей, не противоречащих нормам права и общественной нравственности, в сфере закупок товаров для обеспечения государственных нужд, обеспечения единства экономического пространства, равенства участников закупок, создания условий для свободной конкуренции и экономической деятельности, дискредитирована деятельность органов исполнительной власти Ульяновской области в части возможности исполнения требований стандарта оснащения медицинской организации, иные организации - субъекты предпринимательской деятельности и хозяйствующие субъекты были лишены объективной возможности принять участие в аукционе, возможности свободно использовать свое имущество для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, возможности выбрать в предусмотренных законом случаях по своему усмотрению ГУЗ «***» в качестве организации для реализации своих товаров, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов указанных организаций, в том числе предусмотренных Конституцией Российской Федерации.

Доводам стороны защиты относительно того, что на аренду анализатора были потрачены собственные заработные в рамках ОМС денежные средства, а не бюджетные денежные средства, суд первой инстанции дал должную оценку, с которой суд апелляционной инстанции соглашается. В соответствии с Федеральным законом от 29 октября 2010 года «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации» средства обязательного медицинского страхования формируются за счёт: доходов от уплаты страховых взносов на обязательное медицинское страхование, недоимок по взносам, налоговым платежам, начисленных пеней и штрафов; средств федерального бюджета, передаваемых в бюджет Федерального фонда в случаях, установленных федеральными законами, в части компенсации выпадающих доходов в связи с установлением пониженных тарифов страховых взносов на обязательное медицинское страхование; средств бюджетов субъектов Российской Федерации, передаваемых в бюджеты территориальных фондов в соответствии с законодательством Российской Федерации и законодательством субъектов Российской Федерации; доходов от размещения временно свободных средств; иных источников, предусмотренных законодательством Российской Федерации. Обратившиеся в ГУЗ «***» за получением медицинской помощи граждане были застрахованы, денежные средства на их страхование были выделены из соответствующих бюджетов, в последующем перераспределены по факту обращения за медицинской помощью в то или иное учреждение здравоохранения, и ГУЗ *** является государственным учреждением.

Что же касается ссылки стороны защиты на показания свидетелей Л***., Д***., Ф***., что вред им не нанесён и потерпевшими они себя не считают, то суд апелляционной инстанции отмечает, что в результате действий ФИО1 не только данные лица, но и иные субъекты предпринимательской деятельности были лишены возможности участвовать в аукционе, поскольку за счёт подведённого под конкретную организацию описания объекта закупки оборудование было постановлено конкретной организацией.

Непривлечение ФИО1 либо ГУЗ «***» к административной ответственности за нарушение антимонопольного законодательства не свидетельствует о невозможности привлечения ФИО1 к уголовной ответственности.

Суд первой инстанции верно расценил доказательства, добытые в рамках предварительного расследования и представленные государственным обвинителем в качестве доказательств виновности ФИО1, как допустимые. Следственные действия проведены уполномоченным лицом, участникам следственных действий разъяснены права, обязанности, ответственность и порядок их производства, все протоколы предъявлены для ознакомления участвующим лицам, подписаны ими, следователем.

Все доказательства были всесторонне, полно и объективно исследованы в ходе судебного разбирательства и им в соответствии со статьей 88 УПК РФ дана надлежащая оценка. При этом суд первой инстанции вопреки утверждению стороны защиты в соответствии с требованиями закона привёл мотивы, по которым принял одни доказательства и отверг другие, на которые ссылается сторона защиты, мотивированные решения в данной части приведены в приговоре, с ним суд апелляционной инстанции соглашается. Уголовное дело рассмотрено судом в рамках предъявленного ФИО1 обвинения.

Наличие у ФИО1, а также нахождение в материалах в обоснование производства обыска в жилище незаверенных копий постановлений о возбуждении уголовного дела, о создании следственной группы, а равно представленная ФИО1 и не заверенная следователем копия постановления о привлечении в качестве обвиняемого не свидетельствуют, что находящиеся в материалах уголовного дела оригиналы документов не соответствуют действительности. По результатам расследования к уголовной ответственности привлечён именно ФИО1, который со всеми материалами уголовного дела был ознакомлен, активно защищался от предъявленного ему обвинения, право на защиту ФИО1 не нарушено. К тому же, допрошенный в качестве свидетеля следователь А***. показал, что у стороны защиты мог оказаться проект постановления о возбуждении уголовного дела, что его существо не меняет, оснований фальсифицировать доказательства и заинтересованности в исходе дела у него не было.

Оснований для возврата уголовного дела прокурору суд первой инстанции справедливо не установил.

Действиям ФИО1 судом первой инстанции дана верная правовая квалификация по ч.1 ст. 285 УК РФ как злоупотребление должностными полномочиями, то есть использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, если это деяние совершено из корыстной и иной личной заинтересованности и повлекло существенное нарушение законных интересов организаций, охраняемых законом интересов государства.

Доводы о нарушении судом первой инстанции при рассмотрении уголовного дела процессуальных норм судом апелляционной инстанции также признаются несостоятельными.

Ходатайства, заявленные сторонами в ходе судебного разбирательства и имеющие значение для правильного разрешения дела, судом первой инстанции были рассмотрены в установленном порядке, по ним приняты мотивированные решения. Судебное разбирательство проходило в соответствии с требованиями статей 15 и 273-291 УПК РФ, представители сторон использовали равные возможности в предоставлении и исследовании доказательств. Сведений о необъективности председательствующего, обвинительном уклоне либо сведений о нарушении им принципов равенства и состязательности сторон, предвзятом отношении к той или иной стороне, не имеется. Конституционные права осуждённого на рассмотрение дела справедливым и беспристрастным судом не нарушены.

Ссылка на непродолжительное, по мнению защиты, время нахождения судьи в совещательной комнате не свидетельствует о заранее сформировавшейся позиции у суда и допущенных судом нарушениях закона, и не ставит под сомнение законность приговора, тем более, что уголовно-процессуальным законом не регламентировано время нахождения суда в совещательной комнате для принятия решения по делу.

Оценивая доводы стороны защиты, изложенные в суде апелляционной инстанции, о несоответствии письменного текста приговора, имеющегося в деле, его резолютивной части, провозглашённой в судебном заседании, суд апелляционной инстанции отмечает следующее.

По смыслу ч.3 ст. 303 УПК РФ, исходя из разъяснений, содержащихся в п. 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», основанием для отмены приговора являются не оговоренные и не удостоверенные исправления, касающиеся только существенных обстоятельств (например, квалификации преступления, вида и размера наказания, размера удовлетворённого гражданского иска, вида исправительной колонии). Ссылка стороны защиты на отсутствие на аудиозаписи при провозглашении приговора некоторых слов, фраз (информации, необходимой для заполнения расчётных документов на перечисление суммы штрафа, регистрационных пометок, дат и количества страниц в отношении вещественных доказательств) не является основанием для отмены приговора.

Вопреки доводам апелляционного представления назначенное осуждённому ФИО1 наказание является справедливым и соразмерным содеянному, оно назначено с учётом характера и степени общественной опасности совершённого преступления, данных о личности, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих обстоятельств, а также влияния назначаемого наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи.

При назначении наказания суд в полной мере учёл все смягчающие наказание обстоятельства, к числу которых справедливо отнёс совершение осуждённым преступления впервые, наличие наград, грамот и дипломов, почётные звания «заслуженный работник здравоохранения Российской Федерации», ветеран труда, *** высокие достижения в области дерматовенерологии и косметологии, памятный знак Губернатора Ульяновской области, благодарность посольства Палестины и Болгарии за совершенствование отрасли здравоохранения в Ульяновской области, звание председателя Совета отцов Ульяновской области, вклад в возрождение и пропаганду семейных и духовно-нравственных ценностей, благодарности от мусульман и спортивных организаций, то, что ГУЗ «***» под руководством осуждённого получило дипломы и сертификаты лауреата национального конкурса «Лучшие учреждения здравоохранения РФ - 2018», «Лучшие учреждения здравоохранения РФ - 2021», преклонный возраст осуждённого, состояние его здоровья, его близких родственников, воспитание внуков. Каких-либо иных смягчающих обстоятельств не установлено.

Отягчающие наказание обстоятельства по делу отсутствуют.

Вопреки доводам апелляционного представления основное наказание в виде штрафа в размере 70 000 рублей является для ФИО1 справедливым. Размер штрафа определён с учётом тяжести совершённого преступления и имущественного положения осуждённого и его семьи, с учётом возможности получения осуждённым заработной платы или иного дохода. Оснований для назначения штрафа в размере, зависящем от заработной платы или иного дохода осуждённого, суд первой инстанции справедливо не установил.

Вместе с тем приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

С учётом характера и обстоятельств совершённого преступления, направленности деяния на охраняемые уголовным законом ценности, совершения преступления ФИО1 как должностным лицом государственного учреждения здравоохранения как заказчика в сфере закупок, суд первой инстанции пришёл к верному выводу о необходимости назначения осуждённому дополнительного наказания на основании ч.3 ст. 47 УК РФ.

Совершённое ФИО1 преступление связано с осуществлением им организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в сфере заключения и исполнения государственных контрактов. ФИО1 подписал электронной подписью заявку на закупку оборудования, направленную в Министерство здравоохранения Ульяновской области, внёс за своей подписью изменения в план-график закупок товаров, работ, услуг на 2022 финансовый год и на плановый период 2023 и 2024 года, добавив закупку – аренда анализатора, подписал от имени заказчика государственный контракт с ООО ***, кроме того, именно он изготовил описание объекта закупки, которое позволило необоснованно ограничивать количество участников аукциона, и дал указание лицам, находящимся в его подчинении, о проведении необходимых процедур, связанных с аукционом.

Как разъяснено в п.9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 года №58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» в качестве лишения права заниматься определённой деятельностью может быть установлен запрет заниматься деятельностью, связанной с осуществлением организационно-распорядительных и (или) административно-хозяйственных (управленческих) функций в конкретной сфере такой деятельности (например, в сфере заключения и исполнения государственных контрактов).

С учётом изложенного, суд апелляционной инстанции считает необходимым приговор в части назначенного ФИО1 дополнительного наказания изменить, считать, что ему назначено дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью в сфере заключения и исполнения государственных контрактов, на срок 2 года 6 месяцев.

При этом оснований для увеличения срока дополнительного наказания, о чём указывается в апелляционном представлении, суд апелляционной инстанции не находит.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо иное изменение приговора, не усматривается.

На основании вышеизложенного, руководствуясь статьями 389.13, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Ленинского районного суда г.Ульяновска от 02 октября 2025 года в отношении ФИО1 изменить, считать, что на основании ч.3 ст. 47 УК РФ ФИО1 назначено наказание в виде лишения права заниматься деятельностью в сфере заключения и исполнения государственных контрактов на срок 2 года 6 месяцев.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционные представление и жалобы - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке по правилам главы 471 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции путём подачи кассационной жалобы или представления:

- в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу итогового судебного решения – через суд первой инстанции для рассмотрения в предусмотренном статьями 4017 и 4018 УПК РФ порядке;

- по истечении вышеуказанного срока – непосредственно в суд кассационной инстанции для рассмотрения в предусмотренном статьями 40110-40112 УПК РФ порядке.

Лицо, в отношении которого вынесено итоговое судебное решение, вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий