Апелляционное постановление № 22-3351/2024 от 22 августа 2024 г. по делу № 1-129/2024

Судья Сангаджиев В.Н. Дело № 22-3351/2024


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Кемерово 22 августа 2024 года

Кемеровский областной суд в составе председательствующего судьи Корневой Л.И.,

при секретаре Мальцевой Е.С.,

с участием прокурора Сыроватко А.В.,

законного представителя потерпевшего ФИО1 (видео-конференц-связь),

осуждённой ФИО22 (видео-конференц-связь),

адвоката Никуличева Э.Р. (видео-конференц-связь)

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу осуждённой ФИО22 на постановление Киселевского городского суда Кемеровской области от 17.06.2024 о возмещении расходов, понесенных законным представителем потерпевшего, апелляционную жалобу осуждённой ФИО22 на приговор Киселевского городского суда Кемеровской области от 17.06.2024, апелляционную жалобу адвоката Никуличева Э.Р. в защиту осуждённой ФИО22 на приговор Киселевского городского суда Кемеровской области от 17.06.2024, которым

ФИО22, <данные изъяты>

<данные изъяты> несудимая

осуждена по ч. 2 ст. 293 УК РФ к 2 годам лишения свободы, на основании ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 2 года с возложением обязанностей: один раз в месяц являться на регистрацию в специализированный государственный орган, осуществляющий контроль за поведением условно осужденного, в соответствии с установленным графиком; не менять постоянное место жительства без уведомления указанного органа.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Доложив материалы дела, выслушав осуждённую ФИО22, её адвоката Никуличеву Э.Р., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение законного представителя потерпевшего ФИО1 прокурора Сыроватко А.В., полагавших необходимым приговор и постановление оставить без изменения, апелляционные жалобы осуждённой и адвоката - без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л:

ФИО22 осуждена за то, что, являясь должностным лицом, вследствие небрежного отношения не исполнила свои должностные обязанности, что повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Преступление совершено в <адрес> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе осуждённая ФИО22 считает приговор и постановление суда о взыскании с неё процессуальных издержек незаконными, необоснованными и подлежащими отмене.

Отмечает, что вину в предъявленном обвинении она не признаёт, а в материалах дела доказательств её виновности не содержится.

Указывает, что суд в приговоре ссылается на распоряжение КУМИ «Об утверждении перечня особо ценного имущества» от 09.06.2015, в котором включен аттракцион <данные изъяты> однако с учётом требований п. 11 ст. 9.2 Федерального закона от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» под особо ценным движимым имуществом бюджетного учреждения понимается движимое имущество, без которого осуществление бюджетным учреждением своей уставной деятельности будет существенно затруднено, и с учётом установленного в суде факта того, что уставом <данные изъяты> не разрешено заниматься деятельностью, связанной с использованием, эксплуатацией, хранением и содержанием аттракционов, считает, что указанное распоряжение является незаконным. Также считает, что указанному распоряжению должен предшествовать договор передачи имущества в оперативное управление или карточка ОС-1, утвержденная Постановлением Госкомстата РФ от 21.01.2003 №7 «Об утверждении унифицированных форм первичной учетной документации по учету основных средств», являющаяся актом о приеме-передаче объекта основных средств, отсутствие которой позволяет утверждать об отсутствии факта надлежащей передачи аттракциона в оперативное управление в <данные изъяты>.

Отмечает, что в приговоре, в выводах о надлежащей передаче аттракциона в оперативное управление <данные изъяты>, суд ссылается на устные, ничем не подтверждённые, показания свидетелей, в том числе свидетеля ФИО21., которая в суде заявила, что этот аттракцион является недвижимым объектом капитального строительства, и у него есть привязка к земле через фундамент. Суд в приговоре, пытаясь доказать факт надлежащей передачи аттракциона в оперативное управление, основывается на показаниях свидетелей, которые не осведомлены по поставленному вопросу.

Считает, что если предположить, что в случившемся имеется её вина, то в таком случае приговор также является незаконным.

Ссылаясь на ст. 43 УК РФ, указывает, что из материалов дела следует, что в течение длительного времени по указанию администрации <адрес> на общедоступную детскую игровую площадку неизвестно кем свозились различные аттракционы, которые никому в оперативное управление не передавались, а по сути, бросались там бесхозными. При этом приговором ответственным за эти аттракционы становилось лицо, которое на тот момент было <данные изъяты>.

Предполагает, что спустя некоторое время <данные изъяты> вновь начнет устанавливать аттракционы в каком-то другом месте, не передавая их никому в установленном порядке, перекладывая ответственность на <данные изъяты>, тем более с учётом позиции суда по данному делу, при этом снова могут быть травмированы люди, а ответственность будет нести она.

Считает, что приговор не соответствует требованиям ст. 43 УК РФ, так как он не способствует предупреждению совершения новых преступлений осуждённым, в связи с чем, признавая её виновной, суд должен был лишить её права заниматься определённой деятельностью, а именно, связанной с аттракционами-каруселями, ведь по мнению суда она не исполняла свои обязанности именно в данной области, что повлекло такие последствия, как «левая рука ФИО1 угодила во вращающийся механизм аттракциона».

Обращает внимание, что на стр. 44 приговора суд указывает, что объём люфта хоть и был незначительным, но оказался достаточным для травматического воздействии на ФИО1, то есть суд в приговоре указывает на вращающийся механизм, и тут же делает вывод, что травмирующее воздействие причиненное люфтом, то есть суд при наличии таких противоречивых выводов в приговоре и в отсутствие экспертизы не определился, чем именно причинена травма ФИО1, вращающимся механизмом или люфтом.

Отмечает, что согласно обвинительному заключению ей вменяется период времени с 08.09.2020, однако суд в приговоре указывает время совершения преступления с начала с 11 января 2019 года по 17 мая 2019 года, а затем с 19 августа 2019 года, хотя указанное время ей не вменялось.

Полагает, что вызывают сомнения выводы суда о том, что в период с 17 мая 2019 года по 19 августа 2019 года в её действиях то ли не было состава преступления, то ли кто-то другой должен был отвечать за этот период времени за аттракцион, но то лицо к уголовной ответственности не привлечено.

Указывает, что на указанный аттракцион нет ни паспорта, ни руководства по техническому облуживанию, а имеется лишь руководство по эксплуатации.

Считает, что имеющаяся инструкция по эксплуатации аттракциона является недопустимым доказательством по делу, так как она относится к другому аттракциону и не относится к данному делу, однако суд данные доводы стороны защиты оставил без внимания.

Полагает, что в отсутствие экспертного мнения суд вышел за рамки полномочий, посчитав себя экспертом в области аттракционов, считая, что для данного вида аттракционов действуют общие требования, при этом непонятно, к какому виду аттракционов суд отнёс аттракцион «Тропикана», и почему, а также, для какого именно вида аттракционов применимы общие требования к хранению, и почему рекомендации в руководстве по эксплуатации от одного аттракциона являются обязательными для другого аттракциона.

Указывает, что суд сослался на несуществующий федеральный закон, якобы регулирующий отношения, связанные с вменяемыми ей обстоятельствами. Однако имеется Постановление Правительства от 20 декабря 2019 года № 1732, но данный подзаконный акт, вопреки мнению суда, не является Федеральным законом, к тому же применим для эксплуатации аттракционов, оно не регулирует требования по хранению и консервации, а в целом раскрывает понятие консервации аттракционов.

Выражает несогласие с тем, что суд, фактически подтвердив противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, не признал его в качестве обстоятельства, смягчающего наказание на основании п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Отмечает, что на стр. 43 в абзаце 1 приговора суд указывает, что снятие сидений с подвески не требовало каких-либо материальных затрат и могло быть осуществлено силами технического персонала <данные изъяты>. Согласно обвинительному заключению ей вменяется «..с неснятыми подвесками с сидений...», в связи с чем полагает, что суд самовольно изменив обвинение, не разъяснил, что не было ею сделано, не сняты подвески с сидений или же не сняты сиденья с подвески, непонятно, какие именно действия должны были быть ею выполнены, также как непонятно, каким образом неснятые подвески или неснятые сиденья повлияли на то, что рука потерпевшего попала во вращающийся механизм, а вред причинён люфтом.

Кроме того, утверждает, что в судебном заседании вопрос о том, требовались ли материальные затраты на выполнение необходимых действий, а также какова процедура снятий и трудоемкость не исследовались, а выводы суда в данной части также не подтверждаются материалами дела.

Также указывает, что вызывают сомнения утверждения суда о техническом персонале <данные изъяты>, если в судебном заседании установлено, что единственный технический работник в <данные изъяты> это почти 70-летний дедушка, который в основном меняет лампочки и чинит водопроводные краны.

Полагает, что несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела подтверждается указанием суда на то, что с учётом площади бокового подиума, зафиксированной в протоколе осмотра места происшествия, и её описания в показаниях свидетелей, значительных материальных затрат на работы по обшивке их металлом не требовалось, и они могли быть выполнены за счёт собственных средств учреждения. При этом в судебном заседании площадь бокового подиума не устанавливалась, ни в каком протоколе осмотра данная площадь не зафиксирована, а сумма материальных затрат также не выяснялось.

Обращает внимание, что суд указывает на то, что материальные затраты могли быть понесены за счёт собственных средств учреждения, упуская то, что <данные изъяты> в рамках своей деятельности осуществляет муниципальное задание за счёт субсидии из муниципалитета и не вправе распоряжаться этими деньгами по своему усмотрению. При этом в судебном заседании было приобщено предписание проверяющей группы отдела внутреннего муниципального контроля и контроля в сфере закупок <данные изъяты> Проведённой проверкой было выявлено нарушение бюджетного законодательства бывшим <данные изъяты> ФИО7, которая использовала деньги не по назначению, а также вместе ФИО7, который в то время был начальником <данные изъяты>, использовала имущество <данные изъяты> не по назначению, на что на <данные изъяты> был наложен штраф в размере более 3 млн. рублей, которые необходимо вернуть в бюджет, после чего ФИО7 уволилась, а её поставили исполнять обязанности <данные изъяты> и выплачивать наложенный штраф. В связи с чем предполагает, что суд поощряет действия ФИО7 и подталкивает её к тому, что она должна была тоже использовать деньги, которые поступают из администрации <данные изъяты> в нарушение бюджетного законодательства не на те цели, на которые деньги были предоставлены.

Обращает внимание, что в соответствии с документами она не являлась лицом, ответственным за хранение имущества, принадлежащего на законных основаниях <данные изъяты>, таким лицом в <данные изъяты> является заместитель директора по административно-хозяйственной части, что было подтверждено в судебном заседании в ходе исследования материалами дела.

Кроме того, выражая несогласие с постановлением суда о взыскании с неё процессуальных издержек, ссылаясь на ст. 2 Федерального закона Российской Федерации от 31.05.2002 № 63-ФЗ (ред. от 22.04.2024) «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», отмечает, что вопреки выводам суда, адвокат оказывает квалифицированную юридическую помощь, а не услугу, о которой упоминает суд по всему тексту обжалуемого постановления, в связи с чем считает, что суд вынес постановление о возмещении расходов и их взыскании в бюджет за вид деятельности, которой адвокат не уполномочен заниматься.

Также полагает, что суд, разъясняя, что в соответствии с ч. 2 ст. 132 УПК РФ расходы суд вправе взыскать с осуждённого в порядке регресса, изменил данную норму, поскольку в данном положении закона указание на взыскание процессуальных издержек в порядке регресса отсутствует.

Отмечает, что суд в постановлении указывает, что она является <данные изъяты>, трудоустроена, соответственно оснований для освобождения от взыскания процессуальных издержек не имеется, однако в судебном заседании размер <данные изъяты> заработной платы, а также возможность её дальнейшего трудоустройства с учётом осуждения по данному делу не выяснялось, поэтому считает, что данный вывод суда не мотивирован и не обоснован.

Просит постановление о взыскании процессуальных издержек и приговор отменить, постановить оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе адвокат Никуличев Э.Р. в защиту интересов осуждённой ФИО22 считает приговор суда незаконным, необоснованным и подлежим отмене.

Утверждает, что представленные стороной обвинения доказательства как каждое в отдельности, так и в своей совокупности не подтверждают совершение ФИО22 инкриминируемого ей деяния, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ.

Приводя содержание ч. 2 ст. 293 УК РФ, указывает, что при определении объективной стороны указанного преступления обязательным является установление конкретных обязанностей, неисполнение или ненадлежащие исполнение которых ставится в вину, возложенных на данное должностное лицо, а также, какие из них не исполнены или исполнены ненадлежащим образом, и имело ли должностное лицо реальную возможность (объективную и субъективную) для надлежащего исполнения свих обязанностей, то есть неисполнение должностным лицо своих обязанностей заключается в фактическом бездействии при наличии обязанности действовать тем или иным образом и должно являться следствием недобросовестного или небрежного отношения должностного лица к службе.

Кроме того, по смыслу закона состав преступления, предусмотренный ст. 293 УК РФ, имеет место лишь в случае, когда по делу установлена причинная связь между противоправными действиями или бездействием должностного лица и наступившими последствиями.

Отмечает, что по смыслу исследованных в судебном заседании положений должностной инструкции <данные изъяты> и Правилами внутреннею трудового распорядка <данные изъяты> ФИО22 являлась ответственным должностным лицом за неисполнение перечисленных требований применительно к осуществлению процесса, сопряженного с использованием имущества, принадлежащего <данные изъяты>, воспитанниками <данные изъяты>, персоналом <данные изъяты>, посетителями и участниками проводимых <данные изъяты> мероприятий, к числу которых потерпевший не принадлежал. При этом обязательным условием является нахождение этого имущества либо в помещении <данные изъяты>, либо на территории, находящейся на законных основаниях в пользовании <данные изъяты>.

Излагая содержание положений п. 1 ст. 296 ГК РФ, п. 1 ст. 299 ГК РФ, а также пункты 1.1., 1.6, 3.1 Устава <данные изъяты>, утвержденного 03.12.2015, указывает, что положениями действующего законодательства, Устава <данные изъяты>, а также должностной инструкции директора учреждения на ФИО22 были возложены обязанности по содержанию лишь того имущества, которое было передано данному учреждению учредителем на праве оперативного управления с целью осуществления последним уставной деятельности.

Обращает внимание, что как было установлено в судебном заседании, <данные изъяты>, а также <данные изъяты> взяли на себя обязанность в установленном действующим законодательством порядке закреплять за учреждением необходимое для осуществления его уставной деятельности имущество в форме передачи его данному учреждению в оперативное управление. Однако, как установлено в ходе рассмотрения настоящего уголовного дела, в соответствии с требованиями закона, указанный в обвинительном заключении аттракцион «<данные изъяты> его учредителем - <данные изъяты> - в оперативное управление не передавался.

В материалах дела не имеется ни одного доказательства, свидетельствующего о надлежащем факте передачи аттракциона карусели <данные изъяты> в оперативное управление <данные изъяты>, а отсутствие указанных доказательств, какими могли быть договор передачи имущества в оперативное управление или карточка ОС-1, утвержденная Постановлением Госкомстата РФ от 21.01.2003 № 7 «Об утверждении унифицированных форм первичной учетной документации по учету основных средств», являющаяся актом о приеме-передаче объекта основных средств, позволяют утверждать об отсутствии факта передачи аттракциона в оперативное управление в <данные изъяты>, но суд не дал оценку данному обстоятельству.

Утверждает, что аттракцион не мог быть передан на законных основаниях в оперативное управление <данные изъяты>, так как согласно п. 2.2.3 Устава <данные изъяты> учреждение не вправе осуществлять виды деятельности, не предусмотренные уставом, а в Уставе <данные изъяты> отсутствуют сведения о том, что <данные изъяты> может заниматься деятельностью, связанной с эксплуатацией аттракционов каруселей.

Обращает внимание, что согласно имеющейся в деле выписки из ЕГРЮЛ <данные изъяты> в позиции 49 - код и наименование вида деятельности указано: 90.04.03 Деятельность учреждений клубного типа: клубов, дворцов и домов культуры, домов народного творчества. При таких данных должностные обязанности <данные изъяты>, касающиеся работы учреждения, его работников и воспитанников, а также имущества, находящегося на законных основаниях у <данные изъяты>, неисполнение которых вменяется ФИО22, не связаны каким-либо образом с обстоятельствами произошедшего, установленными в ходе рассмотрения дела, что даёт право утверждать, что ФИО22 не предвидела наступление указанных негативных последствий, не должна была и не могла их предвидеть.

Считает, что не нашло своего подтверждения в судебном заседании утверждение стороны обвинения о том, что действия ФИО22 с учетом того, что действие - это всегда активная форма поведения, выраженное в неисполнении должностным лицом своих обязанностей, хотя неисполнение - это всегда активная форма поведения, повлекли по неосторожности причинения тяжкого вреда человека, то есть отсутствует причинно-следственная связь, и соответственно, не установлены обязательные признаки объективной стороны преступления, указанные в диспозиции ч. 2 ст. 293 УК РФ.

Обращает внимание, что суд в нарушении ст. 240 УПК РФ указывает в приговоре как на доказательство виновности подсудимой, как на обстоятельство, подтверждающее право собственности на договор купли-продажи аттракциона, который не только не был исследован в судебном заседании, но и вообще отсутствует в материалах дела.

Как следует из материалов уголовного дела, органом предварительного следствия осуждённой ФИО22 инкриминировалось неисполнение должностных обязанностей в период времени с 08.09.2020, что было поддержано в судебном заседании государственным обвинителем. Однако суд первой инстанции, изменив конструкцию обвинения, немотивированно, самостоятельно установил и отразил в приговоре иное время инкриминируемого деяния, такое как с 11.01.2019 по 17.05.2019, затем с 19.08.2019. При этом вопрос об изменении обвинения осуждённой в части даты совершения инкриминируемого деяния в судебном заседании не разрешался, мнение участников процесса о возможном изменении обвинения в части даты его совершения не выяснялось, отношение осуждённой по этому вопросу не выяснялось, от нового обвинения она не защищалась. Суд в приговоре не указал мотивы и доводы в обосновании принятого решения об изменении даты инкриминируемого деяния, при этом изменение обвинения ухудшило положение подсудимой.

Также отмечает, что суд в приговоре на стр. 2 указывает на обстоятельства, не соответствующие фактическим обстоятельствам дела, а именно, на приказ № 69 от 08.09.2020, которым ФИО22 назначена <данные изъяты> и на должностную инструкцию <данные изъяты> от 08.09.2020, хотя согласно исследованным в суде материалам дела ФИО22 была назначена <данные изъяты> приказом № 58 от 27.10.2022 и должностная инструкция <данные изъяты> от 01.11.2022. Указанные несоответствия не являются опечаткой или опиской, и влекут ухудшение положения подсудимой.

Считает, что согласно предъявленному обвинению и обвинительному заключению: «...после чего ФИО1 свободно спустился под подиум аттракциона, не имеющий обшивки, ограничивающей доступ посетителей в опасную зону аттракциона, прошел к незакрытому и огороженному моторному отсеку, где с целью увеличения скорости вращения аттракциона потянулся левой рукой к незакрытому вращательному механизму при этом левая рука ФИО1 угодила во вращающийся механизм аттракциона...». Данные обстоятельства свидетельствуют о том, каким образом по версии обвинения потерпевшим получены телесные повреждения, и указанные обстоятельства поддержаны государственным обвинителем как при оглашении обвинения, так и в выступлении в прениях. Однако суд в приговоре в нарушении ст. 252 УПК РФ изменил конструкцию обвинения (стр. 6 абз. 8, стр. 35 абз. 4), то есть немотивированно, самостоятельно, без указания мотивов и доводов обоснования принятого решения, установил и отразил в приговоре иные действия потерпевшего, чем указано в предъявленном обвинении. Вопрос об изменении обвинения в этой части в судебном заседании также не разрешался, мнение участников процесса о возможном изменении обвинения не выяснилось, отношение осуждённой по этому вопросу не выяснялось, от нового обвинения она не защищалась, при этом изменение обвинения ухудшило положение осуждённой.

Указывает, что в приговоре суд неоднократно указывает, что аттракцион <данные изъяты> был установлен на территории земельного участка, имеющего кадастровый №, расположенный возле <адрес> Однако в обвинительном заключении отсутствует указание на то, что участок, имеющий кадастровый №, расположен именно возле <адрес>, и в материалах дела такие сведения также отсутствуют. В постановлении о привлечении в качестве обвиняемой и в обвинительном заключении лишь только указанно, что данный участок находится в <адрес>. Где именно располагается участок с таким кадастровым номером № в судебном заседании не устанавливалось, и сведения из публичной кадастровой карты по установлению места расположения указанного участка не исследовались. Осмотр места происшествия с использованием прибора, дающего возможность определить координаты участка, также не проводился, соответственно, адрес расположения участка с кадастровым номером № в судебном заседании фактически не установлен.

Считает, что указанные обстоятельства дают основания также полагать, что суд не только в нарушении ст. 252 УПК РФ вышел за рамки предъявленного обвинения, ухудшив при этом положение ФИО22, но и восполнил таким образом в постановленном приговоре пробелы и недостатки обвинения, так как в обвинении отсутствует указание на место, которым должен быть адрес, а не кадастровый номер участка, хотя в соответствии со ст. 15 УПК РФ суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения.

Обращает внимание, что в материалах уголовного дела имеется протокол осмотра места происшествия от 26.04.2022, составленный начальником <данные изъяты> ФИО13, расположенный в т. 1 на л.д. 73-77, который защитник ходатайствовал в судебном заседании признать недопустимым доказательством в связи с тем, что осмотр проведен в отсутствие понятых. Судом в удовлетворении ходатайства было отказано с мотивировкой, что ФИО13 имела полномочия на проведение указанного осмотра. Однако её полномочия именно на проведение осмотра места происшествия не оспаривались. Согласно исследованным в суде материалам дела ФИО13 в ходе проведения ею проверки по сообщению о преступлении в порядке ст. 144-145 УПК РФ провела осмотр места происшествия без участия понятых. При этом начальник <данные изъяты> ФИО13 не является следователем ни по должности, ни в соответствии с должностной инструкцией, ни в соответствии со ст. 38 УПК РФ, и уголовно-процессуальный закон не дает ей право проводить осмотр места происшествия в отсутствие понятых, в связи с чем считает, что указанный протокол осмотра места происшествия составлен с существенным нарушением требований норм УПК РФ. В соответствии со ст. 75 УПК РФ в выступлении в прениях защитник вновь просил признать недопустимым доказательством протокол осмотра места происшествия от 26.04.2022, расположенный в т.1 на л.д. 73-77, исключив его из числа таковых. Однако суд не понял, чем защитник мотивирует свое ходатайство, что подтверждается выводами суда, изложенными в приговоре на стр. 33 абз. 8, где суд указывает, что «Следовательно, вопреки утверждению защитника, сотрудник <данные изъяты> ФИО13 правомерно и при наличии к тому процессуальных оснований и полномочий». Из данной фразы, в которой отсутствует логическое окончание фразы и теряется смысловое содержание, следует, что суд так и не пришел к выводу, какие действия ФИО13 правомерны, а какие - нет. После чего суд, неправильно поняв смысл ст. 170 УПК РФ указал в приговоре, что ходатайство удовлетворению не подлежит (стр. 34 абз. 3).

При таких обстоятельствах полагает, что при постановлении обвинительного приговора судом первой инстанции допущено нарушение ст.ст. 122, 299 УПК РФ, а именно: при постановлении приговора в силу ст. 299 УПК РФ недопустимо разрешать по существу какие-либо ходатайства, ходатайства разрешаются в иной стадии судебного следствия с вынесением соответствующих постановлений, что прямо предусмотрено ст. 122 УПК РФ.

Просит признать недопустимым доказательством протокол осмотра места происшествия от 26.04.2022, содержащийся в томе № 1 на л.д. 73-77, приговор суда отменить, постановить в отношении ФИО22 оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Гринимаер А.О. просит приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы осуждённой и адвоката - без удовлетворения.

В возражениях на апелляционные жалобы законный представитель потерпевшего ФИО2, представитель потерпевшего ФИО9 просят приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, возражений, выслушав стороны, суд апелляционной инстанции полагает постановление суда законным и обоснованным, а приговор, подлежащим изменению ввиду существенных нарушений уголовно-процессуального закона (ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ).

Вывод суда о виновности осуждённой ФИО22 в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ, подтверждается достаточной совокупностью достоверных и допустимых доказательств, исследованных в судебном заседании с участием сторон, надлежащим образом проверенных и оценённых судом, подробно изложенных в приговоре.

Приказом № 69 от 08.09.2020 <данные изъяты> ФИО15 в связи с увольнением <данные изъяты> ФИО7 с 08.09.2020 ФИО22 назначена и.о. <данные изъяты>

Из трудового договора, с последующими дополнительными соглашениями об оплате труда, между <данные изъяты> в лице начальника ФИО15 и ФИО22 видно, что руководитель является единоличным исполнительным органом учреждения, осуществляющим текущее руководство его деятельностью (п. 6); самостоятельно осуществляет руководство деятельностью учреждения в соответствии с законодательством Российской Федерации, субъекта Российской Федерации, нормативными правовыми актами органов местного самоуправления, Уставом учреждения, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, настоящим трудовым договором (п. 7); обязан соблюдать при исполнении должностных обязанностей требования законодательства Российской Федерации, законодательства субъекта Российской Федерации, нормативных правовых актов органов местного самоуправления, устава учреждения, коллективного договора, соглашений, локальных нормативных актов, настоящего трудового договора; обеспечивать эффективную деятельность учреждения и его структурных подразделений, организацию административно-хозяйственной, финансовой и иной деятельности Учреждения; обеспечивать целевое и эффективное использование имущества, переданного Учреждению в оперативное управление в установленном порядке (пп. «а», «б», «г» п. 9); несет ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей, предусмотренных законодательством Российской Федерации и настоящим трудовым договором (п. 22).

Вместе с тем п. 1.8 должностной Инструкции <данные изъяты> предусматривает, что во время отсутствия <данные изъяты> его должностные обязанности выполняет в установленном порядке назначаемый заместитель (исполняющий обязанности <данные изъяты>), который несет полную ответственность за качественное, эффективное и своевременное их выполнение, а доводы жалоб осуждённой и адвоката в этой части являются несостоятельными.

Осуждённая ФИО22, не признав себя виновной в инкриминируемом ей преступлении, тем не менее судебном заседании суда первой инстанции показала, что знала о наличии у <данные изъяты> аттракциона <данные изъяты> установленного недалеко от скейт-площадки, который не эксплуатировался с 2018 года, признала, что именно она, а не иное должностное лицо, принимала меры к его демонтажу, данный вопрос поднимался ею в ходе совещаний, в 2020 году направляла письменное обращение в <данные изъяты>. 4 и 8 апреля 2022 года комиссия, проводившая обследование аттракциона <данные изъяты> путем осмотра установила, что он опасен, но оградить его не могли, так как разрешение на его списание не давалось, а его необходимо было списать. По результатам осмотра составлен акт, на тот момент ограждения аттракциона отсутствовало, так как городок в период с осени до конца мая не работал. 04.04.2022 при осмотре аттракциона принимал участие работник <данные изъяты> ФИО11, сказавший, что в нем был установлен клин, его не видела, так как консервация производилась при <данные изъяты> ФИО7 Она проверяла аттракцион, крутиться он не мог, на момент осмотра аттракциона его подиум был открыт. Ключи от служебного сейфа ей вручены в 2019 году, документы на аттракцион «<данные изъяты> руководство по эксплуатации КБ2002.00.00.000РЭ, а также акт технического освидетельствования, составленный в 2018 году <данные изъяты> она обнаружили в этом сейфе.

Согласно показаниям ФИО22, данным ею в ходе предварительного расследования уголовного дела и оглашенным в судебном заседании, с 01.02.1998 работает в <данные изъяты>, часть времени работала исполняющей обязанности <данные изъяты>, с 01.11.2022 назначена на должность <данные изъяты>. Примерно в 1993 году на территорию детской площадки по <адрес>, принадлежащей <данные изъяты>, были перевезены и установлены карусели, представляющие собой городок аттракционов, в 2012 году <данные изъяты> приобретен, в том числе аттракцион <данные изъяты> после летнего сезона 2018 года электрические аттракционы не работают. Работниками <данные изъяты> на период работы городка устанавливались отдельные ограждения вокруг каждого аттракциона и обшивка, ограничивающая доступ под их подиумы, то есть сотрудники <данные изъяты> обслуживали посетителей аттракционов ежегодно с 1 июня по 15 сентября, на это период специально нанимались сторожа. С 15 сентября до 1 июня часть аттракционов, в том числе <данные изъяты> консервировались до следующего сезона, в соответствии с руководством по эксплуатации их двигатели снимались, механизм заклинивался с целью обеспечения неподвижности, люди периодически ломали ограждения и обшивку подиумов, работники <данные изъяты> восстанавливали сломанное имущество. 26.04.2022 узнала, что <данные изъяты>, засунувший руку в шестерню аттракциона <данные изъяты> травмировал пальцы руки. Ей известно, что летом 2018 года проведены техническое обследование и освидетельствование данного аттракциона, установлено, что с целью продления срока его службы необходимо провести ремонтные работы. Однако из-за отсутствия у <данные изъяты> денежных средств произведена его консервация, после этого осенью 2018 года на совещаниях различного уровня в администрации города она просила демонтировать этот и другие аттракционы в связи с отсутствием возможности их обслуживания, списать их было возможно только на основании распоряжения начальника <данные изъяты>. 14.04.2022 на основании приказа <данные изъяты> № 20 ею был подписан приказ о создании комиссии из сотрудников <данные изъяты> для списания аттракционов, в том числе <данные изъяты> и подписан протокол № 1 о списании. Само распоряжение о списании аттракционов <данные изъяты> вынесено 27.04.2022, демонтированы аттракционы 25.05.2022 <данные изъяты> на основании договора от 24.05.2022, заключенного с <данные изъяты> (т. 3 л.д. 22-31, 38-46, 91-96).

Кроме показаний ФИО22 о том, что аттракцион <данные изъяты> инвентарный №, приобретенный в 2012 году, на праве оперативного управления принадлежал именно <данные изъяты>, и она об этом знала, будучи с 08.09.2020 исполняющей обязанности <данные изъяты>, поясняли свидетели ФИО10, ФИО15 и ФИО8, из чьих показаний следует, что карусель <данные изъяты> приобретена <данные изъяты> по договору купли-продажи в 2011-2012 годах, а свидетель ФИО14 также поясняла об осведомленности ФИО22 о списке особо ценного имущества, а также нахождение в ее служебном кабинете руководства по эксплуатации и акта №1-18/<данные изъяты>

Об этом же свидетельствует ряд документов, исследованных судом первой инстанции: распоряжение председателя <данные изъяты> от 09.06.2015 №-р о том, что данная карусель включена в список особо ценного движимого имущества <данные изъяты> приобретенного до 2014 года (т.1 л.д.159-164, 186-188, 191-195); информация № 37-п, предоставленная 17.02.2020 начальником <данные изъяты> ФИО15 по запросу в <данные изъяты> о том, что на территории городка аттракционов, который находится в ведении <данные изъяты> находятся четыре аттракциона: <данные изъяты> - подлежат освидетельствованию, «<данные изъяты> - демонтажу (т.1 л.д. 242); приказ № 43, изданный 14.02.2022 и.о. <данные изъяты> ФИО22, о создании комиссии из сотрудников <данные изъяты> ФИО14, ФИО17 и ФИО12 под ее председательством для списания основных средств в виде аттракциона <данные изъяты> инвентарный №, износ которого составил 100% (т.1 л.д.107, 215); протокол № 1 от 14.04.2022 о том, что комиссией установлено, что механическая карусель <данные изъяты> находящаяся на территории городка аттракционов, признана неработоспособной и представляющей опасность для жизни посетителей городка (т.1 л.д.108, 171, 216).

Свидетель ФИО19, занимавший ранее должность начальника <данные изъяты>, в ходе предварительного расследования показал, что на территории земельного участка <адрес> с кадастровым номером № находятся аттракционы, весной 2022 года он направлял запрос в <данные изъяты>, чтобы узнать, кому принадлежат данные аттракционы, и их дальнейшую судьбу. Был дан ответ, что по всем вопросам, касающимся аттракционов, необходимо обращаться в <данные изъяты>. В данную организацию им был направлен аналогичный запрос. Согласно полученному от <данные изъяты> ответу, аттракционы находились в оперативном пользовании <данные изъяты>, однако эксплуатация их не проводилась, так как они были физически устаревшими и для продолжения работы необходимо получить заключение о пригодности. Также ему был дан ответ, что данные аттракционы планируется списать с баланса и демонтировать. Ответы и информацию он получал как в рамках деловой переписки, так и в ходе телефонных разговоров с ФИО22 (т.2 л.д.127-130).

Показания свидетеля ФИО8 в ходе предварительного расследования свидетельствуют о том, что с 11.12.2000 он является директором <данные изъяты> изготовившего в июне - июле 2012 года аттракцион <данные изъяты> который продан <данные изъяты> по договору купли-продажи №ЭА-1 У/К от 09.07.2012.

Отсутствие в материалах дела самого договора купли-продажи от № ЭА-1 У/К от 09.07.2012, о чем указывает в своей жалобе защитник Никуличев Э.Р., также не влияет на законность вынесенного решения, так как о нем говорят свидетели, не отрицает и сама осуждённая, упоминается он и в документах, в связи с чем доводы жалобы в этой части также несостоятельны.

Согласно п.п. 1, 2 ст. 299 ГК РФ право хозяйственного ведения и право оперативного управления возникают на основании акта собственника о закреплении имущества за унитарным предприятием или учреждением, а также в результате приобретения ими имущества по договору или иному основанию,

При этом суд первой инстанции, вопреки доводам жалоб, сославшись на указанную норму закона, а также п.п. 1.9 и 1.10 Устава учреждения пришел к правильным выводам о том, что в данном случае, да еще и с учетом распоряжения председателя <данные изъяты> от 09.06.2015 №-р, составление акта собственника о закреплении имущества в виде карусели <данные изъяты> не являлось обязательным, поскольку получено оно в результате приобретения его учреждением, а доводы жалоб в этой части являются несостоятельны.

То обстоятельство, что такой вид деятельности как эксплуатация аттракционов отсутствует как в Уставе учреждения, так и в ЕГРЮЛ, о чем говорится в жалобах, также не может свидетельствовать о невиновности ФИО22, поскольку аттракцион <данные изъяты> надлежащем образом поставлен на баланс <данные изъяты>, и как верно указал суд в приговоре, такая деятельность учреждением в период ее работы руководителем не осуществлялась, а данный аттракцион фактически находился на хранении.

Не может принять во внимание суд апелляционной инстанции и утверждение осуждённой о том, что аттракцион не передан ей актом приема-передачи, так как это не предусмотрено трудовым законодательством при приеме на работу руководителя, а доводы ее жалобы в этой части также несостоятельны.

Суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что аттракцион <данные изъяты> на праве оперативного управления принадлежал <данные изъяты> и стоял у него на балансе с момента его приобретения до демонтажа при надлежаще оформленной документации, что было известно <данные изъяты> ФИО22, а доводы стороны защиты об обратном не могут быть приняты во внимание.

С данными выводами согласен и суд апелляционной инстанции, а доводы жалоб в этой части также несостоятельны.

Как верно указал суд в приговоре, в каждом случае привлечения к уголовной ответственности за преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 293 УК РФ, необходимо подтверждать факт наступления последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью в ее причинно-следственной связи с действиями (бездействием) привлекаемого к уголовной ответственности лица, которая имеется лишь в том случае, если установлено, что надлежащее выполнение должностных обязанностей исключило бы наступление общественно-опасных последствий.

Законный представитель ФИО1, <данные изъяты> ФИО1, <данные изъяты>, показал, что около 16 часов 26.04.2022 он отпустил <данные изъяты> погулять с ФИО4 и <данные изъяты>. Через некоторое время по звонку, подойдя к магазину <данные изъяты> увидел, что у <данные изъяты> нет трех пальцев на руке. <данные изъяты> рассказал, что залез под карусель, чтобы сильнее раскрутить ее, ФИО4 в это время был наверху, крутил. Тогда рука <данные изъяты> попала в механизм. Он залез под аттракцион, но пальцев там не обнаружил, увидел лишь ткань от них, карусель имела деревянный каркас, доступ к механизму редуктора, состоявшему из 2-3 шестеренок, был свободный, то есть короб не был огражден. Карусели не работали около 5 лет. Ограждений, запрещающих надписей, предупредительных вывесок у аттракциона не имелось, не было защищающего кожуха.

Про обстоятельства, подтверждающие факт получения повреждений ФИО1 именно таким образом, рассказали в своих показаниях свидетели ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО4 последние, являющиеся фактически его непосредственными очевидцами.

Заключениями судебно-медицинских экспертиз № от 09.06.2022 и № от 06.06.2023 подтверждается механизм образования телесных повреждений на руке потерпевшего и давность их образования, а именно, что данные повреждения могли образоваться от однократного воздействия массивного твердого тупого предмета (предметов), возможно при указанных в постановлении обстоятельствах при зажатии кисти между деталями вращательного механизма карусели, в срок, непротиворечащий указанному в постановлении – 26.04.2022, а доводы жалоб осуждённой ФИО22 и адвоката Никуличева Э.Р. в этой части являются несостоятельными.

Протокол осмотра места происшествия от 26.04.2024 с приложенной к нему фототаблицей территории <данные изъяты> расположенного по адресу: <адрес>, свидетельствует о том, что территория городка ограждена забором, входная дверь открыта, на территории расположен аттракцион <данные изъяты> в нерабочем состоянии, сиденья аттракциона сцеплены между собой и прикреплены к основанию, аттракцион вращается при незначительном физическом воздействии, имеет деревянную площадку на металлическом каркасе высотой около 1 метра со ступенями, ограждения отсутствуют, под площадкой установлен механизм аттракциона в виде металлических шестеренок, к которому имеется свободный доступ со всех сторон. Под металлическими шестеренками на механизме обнаружены части мягких тканей, похожие на фрагменты тела человека, а также следы бурого цвета, похожие на кровь. На момент осмотра каких-либо надписей перед аттракционом на асфальте не имеется, таблички отсутствуют.

В соответствии с ч. 3 ст. 170 УПК РФ в случае производства следственного действия без участия понятых применяются технические средства фиксации его хода и результатов.

Из содержания протокола осмотра места происшествия от 26.04.2022 видно, что осмотр производился <данные изъяты> ФИО13 с применением фотофиксации, что отражено в самом протоколе, к которому приложены фотографии, что позволяло провести осмотр места происшествия без участия понятых, а доводы жалобы адвоката в этой части также несостоятельны (т. 1 л.д. 73-77).

При этом сотрудники <данные изъяты>, не являющиеся по должности дознавателями, в соответствии с поручением начальника органа дознания могут быть уполномочены на проведение проверки сообщения о преступлениях в порядке, предусмотренном УПК РФ.

По смыслу ч. 1 ст. 144 УПК РФ проверка сообщения о преступлении и принятие по нему решения в установленный срок должны осуществляться в пределах компетенции дознавателя, органа дознания, следователя, руководителя следственного органа, установленной УПК РФ.

Согласно материалам уголовного дела ФИО13 в порядке ст.ст. 141-144 УПК РФ осуществляла процессуальную проверку по сообщению <данные изъяты> (т. 1 л.д. 71), а доводы адвоката в этой части также несостоятельны.

Доводы жалобы адвоката в части не рассмотрения судом ходатайства о признании указанного протокола недопустимым доказательством не соответствуют действительности, поскольку из протокола судебного заседания (т. 5 л.д. 7) видно, что суд первой инстанции отказал стороне защиты в удовлетворении данного ходатайства, мотивировав свое решение без удаления в совещательную комнату, что не противоречит текущему законодательству, а именно, ст. 256 УПК РФ.

В приговоре суд первой инстанции также мотивировал свое решение о признании протокола места происшествия допустимым доказательством, а доводы жалобы адвоката в этой части не соответствуют законодательству.

Вопреки доводам жалоб осуждённой и её защитника, установлен факт получения ФИО1 телесных повреждений, основной причиной которого явилась возможность его свободного доступа к этому механизму.

Наличие же незначительного люфта в движении шестерней подтверждено показаниями свидетелей ФИО11, производившего консервирование аттракциона и вставлявшего данный клин, и ФИО13, осуществлявшей осмотр места происшествия, а также показаниями свидетеля защиты ФИО20, который пояснил, что объем люфта хоть и был незначительным, но оказался достаточным для травматического воздействия на ФИО1, а доводы жалобы осуждённой в этой части также несостоятельны.

При изучении фототаблицы к протоколу осмотра места происшествия от 26.04.2022 свидетель ФИО18 отметил, что аттракцион <данные изъяты> не имеет ограждений в нарушение пунктов 9, 10, 11, 13, 14 Постановления Правительства Российской Федерации от 20 декабря 2019 года №1732. Кроме того, в соответствии с главой 3 п. 4 данного Постановления техническое состояние аттракционов должно соответствовать положениям эксплуатационных документов и требованиям Постановления Правительства Российской Федерации от 20 декабря 2019 года № 1732. В соответствии с п. 6 Правил государственной регистрации аттракционов, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 30 декабря 2019 года №1939, эксплуатант обязан зарегистрировать аттракцион в органе Гостехнадзора по месту установки аттракциона (т.2 л.д.246-250).

Руководством по эксплуатации аттракциона <данные изъяты>, составленного <данные изъяты> подтверждается, что он выпущен в июле 2012 года, заводской номер 31. Согласно п. 5.9 руководства, чтобы собрать каркас подиума необходимо помимо прочего установить и закрепить боковую металлическую обшивку, в соответствии с п. 7.7 подготовка к хранению в зимних условиях включает в себя также снятие электродвигателя, подвески с сиденьями и фиксацию путем заклинивания отрезком доски зубчатой пары (т. 1 л.д. 115-145).

При этом суд в приговоре пришел к правильным выводам о том, что доводы стороны защиты о несоответствии изъятого руководства к конкретному аттракциону не имеют существенного значения, поскольку ФИО22 нарушены требования к хранению аттракциона, эти нарушения не связаны с разрешением вопроса о порядке ввода в работу аттракциона, они являются общими для данного вида аттракционов и помимо руководства предусмотрены федеральным законодательством.

Причем постановления Правительства РФ являются нормативными актами федерального уровня, поэтому поэтому доводы жалобы адвоката в этой части также несостоятельны.

По словам свидетеля ФИО8 срок службы аттракциона составляет 8 лет с момента изготовления, после чего производится его техническое освидетельствование изготовителем по заявке собственника либо иной организацией, имеющей полномочия, с целью продления срока службы. Аттракцион <данные изъяты> должен эксплуатироваться в соответствии с руководством по эксплуатации, поставляемым изготовителем в комплекте с аттракционом. Также собственником (эксплуатантом) аттракциона обеспечивается ограничение свободного доступа третьих лиц на период межсезонья и в нерабочие часы, он должен обеспечить межсезонное техническое обслуживание, которое включает в себя подготовку к хранению в зимних условиях и подготовку к рабочему сезону. Постановлением Правительства РФ от 20 декабря 2019 года №1732 установлены требования к техническому состоянию и эксплуатации аттракционов (т.2 л.д.234-238).

Руководитель сектора надзора за аттракционами зоны <данные изъяты> свидетель ФИО18 показал также, что аттракционы, выпущенные до 2018 года, должны эксплуатироваться в соответствии с требованиями к техническому состоянию и эксплуатации аттракционов, утвержденными Постановлением Правительства Российской Федерации от 20 декабря 2019 года № 1732. В соответствии с руководством по эксплуатации аттракциона <данные изъяты> гарантийный срок составляет 6 месяцев, срок службы - 8 лет с момента изготовления. Согласно п. 7.6 руководства после окончания срока службы уполномоченной организацией или заводом-изготовителем производится техническое освидетельствование аттракциона с целью продления срока службы. То есть срок службы аттракциона окончен в июле 2020 года.

Аналогичные показания дал свидетель ФИО16, который с 01.03.2022 работает в должности генерального директора <данные изъяты> которое проводит оценку технического состояния (технического освидетельствования) аттракционов (т.2 л.д.226-228).

Указание о необходимости установки ограждения и восстановления боковой металлической обшивки, ограничивающей доступ посетителей под подиум, имеется в акте технического освидетельствования аттракциона <данные изъяты> от 28.07.2018, наличие которого осуждённая не отрицает.

По мнению суда апелляционной инстанции не установление судом размеров этой обшивки не имело значения для признании ФИО22 в инкриминируемом ей преступлении.

Между тем она, являясь исполняющей обязанности <данные изъяты> с 08.09.2020, до наступления событий 26.04.2022 не предприняла никаких действий для того, чтобы устранить эти недостатки – в материалах дела отсутствуют данные об ее обращениях в <данные изъяты> или другие инстанции по этому поводу при отсутствии своих средств и технического персонала.

Более того, при отсутствии и средств и персонала она воспользовалась своими полномочиями и издала приказ № 43 от 14.02.2022 о создании комиссии из сотрудников <данные изъяты> ФИО14, ФИО17 и ФИО12 под ее председательством для списания основных средств в виде аттракциона <данные изъяты>, износ которого составил 100% (т.1 л.д.107, 215), в связи с чем все доводы жалоб в этой части также несостоятельны.

Суд в приговоре при описании преступного деяния установил, что на территории земельного участка, имеющего кадастровый №, расположенного возле <адрес>, <данные изъяты> ФИО1 и ФИО4 беспрепятственно прошли к аттракциону <данные изъяты> не имевшему ограждений.

При этом вопреки доводам жалобы защитника, адрес с кадастровым номером участка, где стоял аттракцион <данные изъяты> упоминаются во всех документах, относящихся к этому аттракциону, его подлинность никем не оспаривалась, в том числе и самой осуждённой ФИО22

То обстоятельство, что адрес участка не был указан в постановлении о привлечении в качестве обвиняемой и обвинительном заключении, никак не нарушает право обвиняемой на защиту, а доводы жалоб в этой части не влияют на законность приговора.

Вместе с тем принадлежность этого участка также никак не влияет на выводы суда о виновности осуждённой ФИО22, поскольку судом достоверно установлено, что аттракцион на праве оперативного управления принадлежал <данные изъяты> и состояла на его балансе, а ФИО22 в инкриминируемый ей период являлась исполняющей обязанности <данные изъяты>, а доводы жалоб осуждённой и защитника в этой части также несостоятельны.

Как и не имеет значение то обстоятельство, на которое указано в жалобах, что ФИО1 не являлся сотрудником <данные изъяты> и не был участником проводимого <данные изъяты> мероприятия в момент получения им телесных повреждений, в связи с чем доводы жалоб в этой части также несостоятельны.

В соответствии с ч. 1 ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному обвинению.

Таким образом, доводы жалоб осуждённой и её защитника о нарушениях бюджетного законодательства бывшим <данные изъяты> ФИО7, сотрудников <данные изъяты>, а также иных лиц не могли быть рассмотрены судом в рамках настоящего уголовного дела.

В постановлении о привлечении в качестве обвиняемой и обвинительном заключении описаны действия ФИО22, которые привели к причинению телесных повреждений ФИО1 и обстоятельства причинения телесных повреждений потерпевшему 26.04.2022.

При этом при описании преступного деяния в приговоре суд описал все те же обстоятельства, не расширив объем обвинения, а доводы жалобы адвоката в этой части также несостоятельны.

Более того, судом в приговоре исключено ряд пунктов из обвинения, то есть судом уменьшен объем обвинения в отношении ФИО22

При описании преступного деяния, признанного судом доказанным, в приговоре суд установил, что приказом начальника <данные изъяты> ФИО15 № 2 от 11.01.2019 на период больничного по беременности и родам <данные изъяты>» с 29.12.2018 по 17.05.2019 ФИО22 назначена исполнять обязанности <данные изъяты>, а также, что приказом начальника <данные изъяты> ФИО15 № 71 от 19.08.2019 на период отпуска по уходу за ребенком до 1,5 лет <данные изъяты> ФИО7 с 19.08.2019 ФИО22 назначена исполнять обязанности <данные изъяты>

Однако согласно предъявленному обвинению, указанные периоды не вменялись, в связи с чем ссылки на приведённые приказы и указанный период подлежат исключению из приговора суда.

При этом указанное обстоятельство также не влияет на объем обвинения и не нарушает право ФИО22 на защиту, а доводы жалоб в этой части также несостоятельны.

Таким образом, судом первой инстанции установлено, что неисполнение ФИО22 своих должностных обязанностей – небрежное отношение к их исполнению повлекло причинение вреда здоровью ФИО1 согласно выводам судебно-медицинских экспертиз ему причинена травма левой кисти, указанная в медицинской карте как рвано-скальпированная, с дефектом и размозжением мягких тканей, с травматическим отрывом 3-5 пальцев левой кисти, с открытым переломом костей 2-го пальца кисти с дефектом костной ткани, повлекшая за собой субкомпенсированную ишемию с некрозом (омертвением) 2-го пальца левой кисти и закономерно вынужденную его ампутацию. Травматическая потеря 2-5 пальцев левой кисти приравнивается к 45% стойкой утраты общей трудоспособности, что расценивается как тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть (свыше 30%).

Вопреки доводам осуждённой и защитника, всем положенным в основу приговора показаниям свидетелей суд первой инстанции дал надлежащую оценку, и пришел к верному выводу об отсутствии оснований сомневаться в их достоверности, поскольку они согласуются между собой и с доказательствами, собранными по делу, и подтверждают виновность ФИО22 в совершении преступления, за которое она осуждена.

Ставить под сомнение объективность оценки указанных показаний у судебной коллегии оснований не имеется.

Сведений о наличии у указанных выше лиц оснований для оговора осуждённой или какой-либо заинтересованности в исходе дела не усматривается.

Кроме того, доводы защитника и осуждённой, изложенные в апелляционных жалобах, являлись предметом исследования в ходе судебного разбирательства, и оценивая их в совокупности с установленными по уголовному делу обстоятельствами, суд нашел их противоречащими материалам уголовного дела и не подтвержденными объективно.

Между установленными судом противоправным бездействием ФИО22 и причинением ФИО1 тяжкого вреда здоровью имеется прямая причинно-следственная связь.

Суд апелляционной инстанции находит, что в судебном разбирательстве были объективно установлены все значимые по делу обстоятельства на основании непосредственно исследованных в судебном разбирательстве доказательств. Доказательства оценены судом в соответствии с положениями ст.ст. 17, 88 УПК РФ с точки зрения их достоверности, относимости, допустимости, а в совокупности - достаточности для разрешения дела.

Исследованные в судебном заседании и приведенные в приговоре доказательства получены с соблюдением уголовно-процессуального закона, согласуются между собой и каких-либо противоречий, ставящих под сомнение выводы суда о виновности ФИО22, о юридически значимых для разрешения дела обстоятельствах, не содержат, а доводы жалоб осуждённой и адвоката в этой части также несостоятельны.

Какие-либо не устранённые судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их толкования в пользу осуждённой, которые могли повлиять на выводы суда о доказанности вины осуждённой, по делу отсутствуют.

Нарушений прав осуждённой, в том числе права на защиту во время расследования и рассмотрения дела судом первой инстанции либо обвинительного уклона, допущенного при расследовании или рассмотрении дела по существу, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Всесторонний анализ представленных суду доказательств и основанная на законе их оценка в совокупности позволили суду правильно установить фактические обстоятельства дела и дать надлежащую правовую оценку действиям ФИО22, правильно квалифицировав их по ч. 2 ст. 293 УК РФ. Наказание назначено осуждённой с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, личности осуждённой, <данные изъяты> обстоятельств, смягчающих наказание, а также влияния назначенного наказания на исправление осуждённой и на условия жизни ее семьи.

В качестве данных о личности учтено, что ФИО22 получила высшее образование, трудоустроена, на диспансерном наблюдении у врачей – психиатра и нарколога не состоит, имеет постоянное место жительства и регистрации.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств суд в полной мере учел: наличие <данные изъяты> наград, почетных званий и благодарностей, положительные характеристики по месту работы со стороны руководства и коллектива, территориальной избирательной комиссии, удовлетворительную характеристику по месту жительства участковым уполномоченным полиции, отсутствие судимости, <данные изъяты>

В соответствии п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, признается противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления.

Как установлено судом, единственным обстоятельством, повлекшим причинение телесных повреждений ФИО1 явилось именно бездействия должностного лица при хранении аттракциона, но никак не поведение какого-либо лица, а доводы жалобы осуждённой в этой части также несостоятельны.

Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено.

Судом обоснованно не установлено оснований для применения правил ст. 64 УК РФ, поскольку каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновной, ее поведением во время или после совершения преступления и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, не имеется.

С учетом фактических обстоятельств совершенного преступления и степени его общественной опасности оснований для применения ч. 6 ст. 15 УК РФ судом первой инстанции не усмотрено.

Выводы суда в части назначения ФИО22 наказания в виде лишения свободы с применением положений ст. 73 УК РФ судом мотивированы.

Таким образом, наказание осуждённой назначено в соответствии с требованиями ст.ст. 43, 60 УК РФ, соразмерно содеянному, является справедливым, а доводы жалобы осуждённой ФИО22 в этой части также несостоятельны.

Суд первой инстанции в приговоре сослался на показания ФИО1 данные им при производстве предварительного расследования и оглашённые в судебном заседании на основании ч. 6 ст. 281 УПК РФ по ходатайству государственного обвинителя.

Как следует из протокола судебного заседания от 01.02.2024, осуждённая ФИО22 и адвокат Никуличев Э.Р. возражали против оглашения этих показаний, поскольку при допросе видеозапись не велась, очные ставки не проводились, сторона защиты была лишена возможности задать вопросы, экспертиза в отношении потерпевшего не проводилась. При этом суд, удовлетворяя ходатайство государственного обвинителя, указал лишь на то, что решить вопрос о повторном допросе без исследования показаний невозможно, огласив их.

<данные изъяты>

При этом ч. 6 ст. 281 УПК РФ не предусматривает каких-либо изъятий из установленного порядка доказывания по уголовным делам, согласно которому, в частности, в основу обвинительного приговора могут быть положены лишь доказательства, не вызывающие сомнения с точки зрения их достоверности и соответствия закону.

Из материалов уголовного дела следует, что допросы ФИО1 (т. 2 л.д. 119-122) производились следователем без применения видеозаписи и киносъёмки.

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Такими документами или заключениями суд первой инстанции, как видно из материалов уголовного дела, не располагал и при принятии решения на них не сослался.

Таким образом, ссылка суда на показания ФИО1 как на доказательство виновности ФИО22 по уголовному делу подлежит исключению из приговора, а доводы адвоката в этой части, озвученные в судебном заседании суда апелляционной инстанции являются обоснованными.

Кроме того, при описании преступного деяния, признанного судом доказанным, суд, сославшись на приказ начальника <данные изъяты> ФИО15 от 08.09.2020 о назначении ФИО22 исполняющей обязанности <данные изъяты> в связи с увольнением <данные изъяты> ФИО7., ошибочно указал, что ФИО22 назначена <данные изъяты>, а не исполняющим обязанности, что подлежит уточнению.

При этом указанные обстоятельства не влияют на доказанность виновности ФИО22 в инкриминируемом ей деянии, поскольку ее виновность подтверждается совокупностью иных доказательств, исследованных в судебном заседании, а в силу п. 1.8 должностной инструкции исполняющий обязанности <данные изъяты> несет полную ответственность за качественное, эффективное и своевременное выполнение должностных обязанностей <данные изъяты>.

Нарушений уголовного, уголовно-процессуального законов, влекущих отмену приговора в целом, в том числе по доводам жалоб по делу не допущено.

Иные доводы апелляционных жалоб не влияют на законность, обоснованность и справедливость приговора.

Постановлением Киселевского городского суда Кемеровской области от 17.06.2024 возмещены расходы, понесенные законным представителем потерпевшего на оплату услуг представителя, в последующем указанные расходы взысканы с осуждённой ФИО22

Как видно из материалов дела, адвокат Киселева И.А. участвовала в качестве представителя потерпевшего на основании соглашения от 31.03.2023, по условиям которого ей поручено представлять интересы ФИО1 в ходе производства по настоящему уголовному делу, что подтверждено ордером № 943 (т. 3 л.д. 49).

В деле имеются квитанции от 31.03.2023 и от 16.04.2024 об оплате ФИО2 адвокату Киселевой И.А. 65 000 и 20 000 рублей (т. 5 л.д. 2) в счет заключенного соглашения.

В соответствии с ч. 1 ст. 131 УПК РФ процессуальными издержками являются связанные с производством по уголовному делу расходы, которые возмещаются за счет средств федерального бюджета либо средств участников уголовного судопроизводства.

К процессуальным издержкам законодатель в п. 1.1. ч. 2 ст. 131 УПК РФ, в том числе отнес суммы, выплачиваемые потерпевшему на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего, а в п. 9 ч. 2 ст. 131 УПК РФ - иные расходы, понесенные в ходе производства по уголовному делу и предусмотренные настоящим Кодексом.

Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 года N 42 «О практике применения судами законодательства о процессуальных издержках по уголовным делам», исходя из положений пункта 9 части 2 статьи 131 УПК РФ перечень видов процессуальных издержек не является исчерпывающим.

К иным расходам, понесенным в ходе производства по уголовному делу, относятся, в частности, расходы, непосредственно связанные с собиранием и исследованием доказательств и предусмотренные Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (например, расходы, связанные с участием педагога, психолога и иных лиц в производстве следственных действий).

Кроме того, к ним относятся подтвержденные соответствующими документами расходы потерпевшего на участие представителя, расходы иных заинтересованных лиц на любой стадии уголовного судопроизводства при условии их необходимости и оправданности.

По смыслу действующего законодательства расходы потерпевшего по оплате услуг представителя, которые отнесены законом к процессуальным издержкам, подлежат возмещению потерпевшему судом за счет средств федерального бюджета с решением вопроса в последующим о взыскании этих процессуальных издержек с осуждённого в доход государства.

Указанные расходы обоснованно взысканы с осуждённой ФИО22, поскольку она трудоустроена, <данные изъяты>, в судебном заседании суда первой инстанции она не возражала против взыскания с неё указанных расходов.

Таким образом, оснований для освобождения её от процессуальных расходов у суда первой инстанции не имелось.

При таких обстоятельствах постановление суда является законным и обоснованным, а доводы жалобы осуждённой ФИО22 удовлетворению не подлежат.

Иные доводы апелляционной жалобы осуждённой не влияют на правильность принятого судом решения.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.13, 389.19, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Киселевского городского суда Кемеровской области от 17.06.2024 в отношении ФИО22 о возмещении расходов, понесенных законным представителем потерпевшего на оплату услуг представителя, оставить без изменения.

Приговор Киселевского городского суда Кемеровской области от 17.06.2024 в отношении ФИО22 изменить.

Из описания преступного деяния, признанного судом доказанным, исключить ссылки суда на приказ начальника <данные изъяты> ФИО15 № 2 от 11.01.2019, а также на приказ начальника <данные изъяты> ФИО15 № 71 от 19.08.2019.

В описательно-мотивировочной части приговора уточнить, что приказом начальника <данные изъяты> ФИО15 от 08.09.2020 ФИО22 назначена исполняющей обязанности <данные изъяты> в связи с увольнением <данные изъяты> ФИО7

Из приговора исключить указание суда как на доказательство виновности осуждённой ФИО22 – показания ФИО1 данные им в ходе предварительного следствия.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осуждённой ФИО22 и адвоката Никуличева Э.Р. оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение и приговор суда первой инстанции могут быть обжалованы в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора или иного итогового судебного решения через суд первой инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.7, 401.8 УПК РФ.

Осуждённая вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Л.И. Корнева