Апелляционное определение № 22-1136/2026 от 16 февраля 2026 г.

Судебное заседание проведено с использованием системы видеоконференц-связи

Мотивированное
апелляционное определение изготовлено 17.02.2026

Председательствующий – Карапетян Е.А. Дело № 22-1136/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 17.02.2026

Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда в составе: председательствующего Каркошко А.А.,

судей Кузнецовой М.Д., Ханкевич Н А.,

при ведении протокола помощником судьи Буровым М.Ю.,

с участием:

прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Пархоменко Н.А.,

осужденного ФИО1, его защитника-адвоката Корякиной Т.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе осужденного ФИО1 на приговор Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 25.11.2025, которым

ФИО1,

<...>

ранее судимый:

<...>

<...>

<...>

<...>

<...>

- осужден по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ (в редакции закона № 84-ФЗ от 19.06.2001) к наказанию в виде лишения свободы на срок 13 лет.

В соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенного наказания с наказаниями по приговорам Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от 29.05.2002, Синарского районного суда г. Каменска-Уральского Свердловской области от 25.11.2013 назначено окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 16 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Содержится под стражей, срок наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

В соответствии с п. «а» ч.3.1 ст. 72 УК РФ в срок лишения свободы зачтено время содержания под стражей с <дата> до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима; также зачтено наказание, отбытое по приговорам от <дата> - с <дата> по <дата>, от<дата> - с <дата> по <дата>.

По делу разрешены гражданские иски потерпевших: с ФИО1 в пользу Потерпевший №1, Потерпевший №2, Потерпевший №3 в качестве компенсации причиненного преступлением морального вреда взыскано по 2000000рублей каждому;

решен вопрос о вещественных доказательствах, распределены процессуальные издержки.

Заслушав доклад судьи Кузнецовой М.Д. о содержании обжалуемого приговора и апелляционной жалобы, выступление осужденного ФИО1, его защитника Корякиной Т.А., поддержавших доводы жалобы с просьбой об отмене приговора, мнение прокурора Пархоменко Н.А. об оставлении жалобы без удовлетворения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

приговором суда ФИО1 признан виновным в совершении убийства двух лиц, то есть умышленном причинении смерти потерпевшим К.Л.В.. и Л.Е.А.

Преступление совершено <дата> в Кировском административном районе <адрес> при изложенных в приговоре обстоятельствах.

В судебном заседании ФИО1 вину не признал.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1, оспаривая законность приговора, ставит вопрос о его отмене и вынесении оправдательного приговора. Указывает, что по делу отсутствуют доказательства его виновности, обвинение и приговор основаны на догадках, поскольку прямых доказательств его причастности к преступлению не имеется, а те доказательства, которые представлены в деле, являются недопустимыми. Так, показания свидетелей имеют противоречия, которые суд не устранил, в целом существенные нарушения уголовно-процессуального закона были допущены как в ходе предварительного расследования дела, так и при рассмотрении дела судом.

В возражении на жалобу государственный обвинитель Файзрова А.А. просит приговор оставить без изменения.

Проверив материалы дела, заслушав стороны и обсудив доводы жалобы, судебная коллегия, рассматривая дело в рамках апелляционного подвода, приходит к следующим выводам.

Виновность ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, подтверждена совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, анализ которых приведен в приговоре.

Для проверки версии защиты о непричастности к преступлению суд допросил свидетеля К.А.М., который ранее работал старшим экспертом-криминалистом Кировского РУВД г. Екатеринбурга и проводил различные экспертизы, по настоящему делу - дактилоскопическую судебную экспертизу бутылки из-под коньяка, изъятой <дата> в ходе осмотра места происшествия – жилища Л.Е.А. Свидетель К.А.М. пояснил, что объект для исследования поступил ему упакованный в опечатанную картонную коробку, целостность которой не была нарушена. Сама бутылка поступила также без нарушения целостности, в ней оставался напиток. Бутылка уже была обработана на месте происшествия дактилоскопическим порошком – белым цинком, и именно в таком виде поступила ему на экспертизу. На бутылке имелся четкий и полный след папиллярного узора, этот отпечаток он переснял на фотобумагу. На неоднократные вопросы защиты подтвердил, что исключает то обстоятельство, что при производстве экспертизы на фототаблицу к заключению эксперта мог случайно попасть какой-либо другой снимок следа пальца руки, поскольку параллельно по двум и более уголовным делам, материалам он экспертизы не проводил, также, что дата проведения экспертного исследования и дата составления заключения по результатам такого исследования могут не совпадать, поскольку заключение всегда составляется позже, что количество бутылок в коробке было таким, каким он указал его в заключении. Уточнил, что в силу опыта производств дактилоскопических судебных экспертиз может отличить «старый» след пальца руки от «свежего», то есть оставленного недавно, в пределах нескольких дней: «свежий» след всегда насыщенный, потому что к нему хорошо прилипает дактилоскопический порошок. На представленной ему для исследования стеклянной бутылке был как раз «свежий» след, поскольку через примерно 7дней потожировые отпечатки имеют свойство постепенно испаряться, снятый же отпечаток на бутылке имел давность не более одних суток на момент его фиксации. После проведения экспертизы бутылку он также упаковал, в журнале сделал отметку о проведении экспертизы. После экспертизы все предметы были возращены следователю.

Судом справедливо не усмотрено оснований не доверять показаниям свидетеля К.А.М., которому перед допросом были разъяснены положения закона, и он предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Кроме того, показания этого свидетеля соотносятся с:

- исследованным судом протоколом осмотра места происшествия от <дата> – квартиры Л.Е.А., в ходе которого, помимо всего, была обнаружена и изъята бутылка из-под коньяка «Квинт»;

- заключением эксперта <№> от <дата>, согласно которому на поверхности изъятой с места происшествия бутылки из-под коньяка «Квинт» обнаружен след пальца руки, пригодный для идентификации личности, данный след оставлен не лицами, дактилокарты которых представлены в качестве сравнительного образца, составлена фототаблица с увеличенным изображением следа с поверхности бутылки, выполненного при помощи фотобумаги;

- информационной картой от <дата> о совпадении следа пальца руки, обнаруженного на бутылке из-под коньяка, изъятой с места происшествия, занесенного в АДИС «Папилон» экспертом К.А.М., со следом пальца руки ФИО1, занесенным в базу данных <дата>;

- заключениями экспертов <№> от <дата>, <№> от <дата> о принадлежности следа с поверхности бутылки из-под коньяка, описанного в заключении <№> от <дата> экспертом К.А.М. и изображение которого расположено на фото <№> в фототаблице к заключению от <дата>, ФИО1, а именно след оставлен большим пальцем правой руки ФИО1

Версия защиты о случайном характере попадания бутылки с коньяком, на которой имелся отпечаток пальца осужденного, в квартиру Л.Е.А. - судом отвергнута с приведением убедительных мотивов. Так, в ее опровержение суд привел показания свидетеля Ш.К.Э., подруги потерпевшей Л.Е.А., которая (свидетель) пояснила, что вблизи <адрес> в 2001 году не было магазинов самообслуживания по продаже спиртных напитков, в том числе вблизи перекрестка улиц <адрес>, о чем сообщал осужденный. Более того, с учетом показаний свидетеля К.А.М. об обнаружении на изъятой бутылке «свежего» отпечатка, утверждение ФИО1 о посещении им магазина самообслуживания вблизи дома потерпевшей Л.Е.А. <дата> 2001 года и возможном оставлении своего отпечатка на бутылке при ее просмотре, также не подтверждает версию осужденного и правильно оценена судом как необоснованная.

О нахождении вечером <дата> К.Л.В. и Л.Е.А. в закусочной «<...>», их общении с мужчиной неславянской внешности, подтверждала свидетель З.И.В., показания которой суд с согласия сторон огласил в соответствии с ч. 1 ст. 281 УПК РФ. Согласно ее показаниям, <дата> Л.Е.А. и К.Л.В. за столиком сначала сидели вдвоем, позже к ним подсели трое мужчин, один из которых был возрастом 30-35 лет с короткими темными волосами, в очках; когда ближе к полуночи женщины ушли, этот мужчина в очках ушел вслед за ними, другие мужчины, сидевшие за этим столиком, остались в кафе до его закрытия. При проведении в 2005году опознания свидетель З.И.В. по цвету волос, очкам, телосложению и лицу узнала в ФИО1 мужчину, который осенью 2001 года сидел в кафе «<...>» за одним столиком с потерпевшими. Отметила, что после проведения опознания от защитника осужденного ей поступали угрозы, в результате чего у нее случился нервный срыв.

Из оглашенных в соответствии с ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля Свидетель №5 – бухгалтера кафе «<...>» следует, что в их кафе коньяк был в продаже как на разлив, так и в бутылках, <дата> около 20:00 обе потерпевшие отдыхали в кафе, заходили к ней в кабинет и с ее разрешения по телефону звонили мужчине, которого они в кафе ожидали; всего за столиком, где были потерпевшие, отдыхало 5 человек, в том числе мужчины неславянской внешности.

Сообщенные свидетелем З.И.В. сведения о том, что из кафе мужчина, сидевший с потерпевшими за одним столиком, ушел вслед за ними, согласуются с показаниями свидетеля Свидетель №11 - соседки потерпевшей Л.Е.А., подтвердившей, что по звуку шагов с лестницы в подъезде около 00:00 <дата> она поняла, что в квартиру к Л.Е.А. пришел мужчина, при этом о входную дверь соседки ударили пакетом с бутылкой внутри, позже из квартиры потерпевшей кто-то вышел, не закрыв, а прикрыв за собой дверь, так как характерного щелчка от закрытия она не слышала;

с показаниями другой соседки, свидетеля Свидетель №12, оглашенными с согласия сторон, согласно которым около в 02:00-03:00 <дата> в их двор въехал автомобиль и остановился, после чего дверь в подъезд дома открывалась дважды, то есть кто-то зашел в подъезд и позже вышел, из самого подъезда она слышала звуки, как кто-то поднимается по лестнице, по характерным звукам поняла для себя, что это был мужчина;

с аналогичными показаниями свидетеля Свидетель №13, проживавшей с Л.Е.А. по соседству;

с показаниями свидетеля Свидетель №8 – соседа Л.Е.А., который в окно видел, как мужчина, очень похожий по конкретным внешним признакам на осужденного, ночью <дата> приезжал на автомобиле во двор жилого лома, заходил в подъезд, где жила Л.Е.А., и позже выходил из этого подъезда, торопливо сел в ожидавший его автомобиль и покинул двор.

Вопреки доводу осужденного, свидетели Свидетель №11, П.Н.С. и Свидетель №8 не сообщали об отсутствии во дворе многоквартирного жилого дома освещения, а лишь уточнили, что лампа ночью горела не над входом в подъезд, а освещала двор в целом, что видимость была нормальной.

О появлении среди знакомых Л.Е.А. нерусского мужчины, который носит очки, имеет невысокий рост и вес около 60 кг, поясняли свидетели К.Е.П., тетя потерпевшей, Свидетель №15, подруга Л.Е.А. которым о новом знакомстве Л.Е.А. рассказала сама, пояснив, что мужчина настойчиво завет ее замуж и на раздумья дал неделю.

Оценивая показания свидетелей, суд, вопреки доводу осужденного, верно не усмотрел в них противоречий и не установил оснований не доверять им. Незначительные расхождения в своих показаниях свидетели объяснили особенностями человеческой памяти и значительным промежутком пройденного времени после событий 2001 года.

Показания свидетелей К.А.М., З.И.В., Свидетель №5, Свидетель №11, Свидетель №12, Свидетель №8, К.Е.П., Т.Е.М. суд правильно признал допустимыми доказательствами. При допросе указанных свидетелей требования уголовно-процессуального закона не нарушались, им были разъяснены требования ст. 56 УПК РФ, в суде последовательность допроса свидетелей сторонами была соблюдена, в праве задавать вопросы стороны ограничены не были.

Суд верно, вопреки доводу осужденного, не установил оснований для оговора ФИО1 свидетелями Свидетель №8, З.И.В. и Свидетель №5 не было заявлено о наличии таковых осужденным и его защитником.

Причастность к преступлению и виновность в нем ФИО1, помимо не имеющих существенных противоречий показаний свидетелей, которые описывают одни и те же обстоятельства, дополняют друг друга в деталях, подтверждается иными исследованными в суде доказательствами.

Давность, причина смерти К.Л.В. и Л.Е.А. установлены заключениями судебно-медицинских экспертиз соответственно <№> от <дата>, <№> от <дата> и <№> от <дата>, <№> от <дата>, согласно которым причиной смерти обеих потерпевших явилась механическая асфиксия: Л.Е.А. – от сдавления органов шеи петлей, К.Л.В. – от сдавления органов шеи тупым предметом, которым, согласно показаниям эксперта П.Н.В., допрошенной судом, мог быть пояс от кофты, предположительно наложенный циркулярно на шейную область К.Л.В., как гибкий тупой предмет мягкой или полужесткой категории, также эксперт пояснила, что у Л.Е.А. петля не смещалась, у К.Л.В. установлено неполное прилегание ввиду наличия одежды, частей тела (руки, пальца). Давность наступления смерти Л.Е.А. и К.Л.В. – за 8-12 часов до момента осмотра и фиксации трупных явлений на месте происшествия, смерть могла наступить <дата> в интервале времени с 02:00 до 06:00.

Довод осужденного об обнаружении на теле К.Л.В. повреждений с иной давностью их причинения, а потому его невиновности несостоятельный. Эксперт П.Н.В. в суде первой инстанции отметила, что в своем заключении иную давность обнаруженных на К.Л.В. повреждений, от которых смерть потерпевшей не наступила, она указать не могла ввиду отсутствия описания при первичном осмотре трупа морфологических признаков этих повреждений, не исключила их образование <дата>.

Сомневаться в выводах экспертов проведенных по делу экспертиз оснований не имеется. Проводившие по настоящему делу исследования эксперты, имеющие длительный стаж работы по специальности, были предупрежден об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ в порядке ст.57 УПК РФ. Требуемые для проведения экспертиз документы и материалы были предоставлены экспертам в необходимом для этого объеме, совокупность представленных сведений явилась достаточной для дачи заключений, каких-либо дополнительных материалов эксперты не запрашивали.

Вопреки доводу осужденного, заявленному в суде апелляционной инстанции, о возможном изъятии пояса с шеи одной из жертв потерпевшим Потерпевший №1 - супругом потерпевшей К.Л.В. в момент его присутствия при осмотре места происшествия, по мнению судебной коллегии, необоснованный. Возможная причастность потерпевшего Потерпевший №1 к убийству К.Л.В. и Л.Е.А. органом предварительного расследования проверялась и не нашла своего подтверждения, о чем в деле имеется вступившее в законную силу процессуальное решение по результатам проведенной проверки. Более того, такая версия осужденного несостоятельная и ввиду того, что на судебно-медицинское исследование труп Л.Е.А. поступил с поясом на шее.

Все следственные действия, результаты которых были изложены в обвинительном заключении, проверены и оценены судом, проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

В приговоре суд должным образом мотивировал и правильно оценил критически, в том числе со ссылкой на показания самого осужденного, версию защиты о его непричастности к причинению смерти Л.Е.А. и К.Л.В.

Так, сам ФИО1 не отрицал, что, отбывая наказание по другому приговору в исправительном учреждении <...> во <адрес>, <дата> подписал документ, в котором сообщил о своей осведомленности о преступлении в квартире по <адрес> в г. Екатеринбурге, имевшему место <дата> 2001 года, а именно убийстве в квартире хозяйки и второй женщины, имитации в квартире разбоя.

Именно данные ФИО1 в конце 2002 года пояснения явились основанием для проведения исследований его отпечатков пальцев и последующего внесения сведений о них в базу данных в 2003 году, а в 2005году в результате проведенной экспертизы было установлено, что след, оставленный на месте происшествия – в квартире по <адрес> в <адрес> оставлен большим пальцем правой руки ФИО1

По мнению судебной коллегии, заявленная в последующем М.Д.ТБ. версия о том, что с потерпевшими он знаком не был, а потому не мог находиться в квартире Л.Е.А., находился в ином месте, несостоятельная и отвергнута судом со ссылкой на иные исследованные доказательства, в том числе на показания свидетеля <...> (ранее <...> пояснившей, что не помнит, чтобы в ночь на <дата> ее бывший супруг ФИО1 ночевал дома; на аналогичные показания свидетеля Свидетель №3, сестры осужденного, у которой тот ранее проживал вместе со своей семьей; свидетеля Б.А,Г. пояснившей, что <дата> они с мужем находились на отдыхе в <адрес> края, поэтому находиться у них дома в этот период М.Д.ТВ. не мог. Перед допросом свидетелям Ш.Н.А. и Свидетель №3 были разъяснены положения ст. 51 Конституции РФ.

Выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 в совершении преступления являются обоснованными, подтверждаются достаточной совокупностью допустимых и относимых доказательств, которые проверены судом в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ и им дана правильная оценка.

Вопреки доводу защиты, оснований полагать, что сообщенные осужденным сведения о конкретном преступлении в квартире по <адрес> в <адрес>, произошедшем в сентябре 2001 года, были даны им под давлением сотрудников правоохранительных органов и в условиях следственного изолятора <адрес>, суд правильно не усмотрел. Допрошенные в качестве свидетелей сотрудники Свидетель №7, ранее работавший оперуполномоченным Кировского РУВД, Свидетель №16, ранее являвшийся начальником ОБППЛ ОУР Кировского РУВД, подтвердили в суде, что до 2005 года сотрудники полиции не обладали никакой информацией о причастности ФИО1 к преступлению, никаких заданий в исправительное учреждение <...> не направляли, первичные следственные действия с ФИО1 по этому делу стали проводить лишь в 2005году в условиях следственного изолятора <№><адрес>, куда он был перемещен, при этом осужденный категорически отрицал все. Оба свидетеля пояснили, что вывезти М.Д.ТГ. из следственного изолятора в любой из районных изоляторов для беседы никто из сотрудников не мог, так как такой вывоз был возможен исключительно для проведения конкретного следственного действия, статус ФИО1 по настоящему делу этого не позволял. Более того, согласно исследованному судом рапорту ОУР УМВД России по <адрес> Ж.В.А., сведения о проведенных в отношении ФИО1 оперативно-розыскных мероприятиях по факту убийства К.Л.В. и Л.Е.А., сведения о направлении в какие-либо учреждения ФСИН заданий на проведение таких мероприятий с ФИО1 и вообще какие-либо упоминания о ФИО1 в ДОУ отсутствуют.

Учитывая постпреступное поведение осужденного на месте преступления, а именно его возвращение в квартиру к Л.Е.А. и убеждение в наступлении смерти потерпевших, а также оценивая иные обстоятельства в совокупности, судебная коллегия находит вывод суда о форме вины осужденного в убийстве потерпевших верным, основанным на правильном толковании уголовного закона. Установлено, что между наступившими последствиями в виде смерти потерпевших и действиями осужденного имеется прямая причинная связь.

Суд, как это предусмотрено ст. 307 УПК РФ, указал мотивы, по которым в основу выводов о виновности положил одни доказательства и отверг другие.

Поскольку, в силу объективных причин органу предварительного расследования не удалось получить сведения о совершении ФИО1 преступления в конкретное время <дата>, обвинение основывалось на показаниях потерпевших Потерпевший №2, Потерпевший №1 о телефонном звонке К.Л.В. домой в вечернее время <дата>, показаниях свидетелей З.И.В., Свидетель №5, Свидетель №11, Свидетель №12, Свидетель №8 К.Е.П. о том, когда они в последний раз видели потерпевших и мужчину, заходящего и выходящего в подъезд и из квартиры Л.Е.А. внешне похожего на ФИО1, - ФИО1 обоснованно в соответствии с требованиями ст. 171 УПК РФ вменено совершение преступления в определенный период времени, рамки которого заданы показаниями допрошенных по делу лиц и исследованными доказательствами, что не нарушает право осужденного на защиту.

Право на защиту осужденного не было нарушено как в целом, так и в части возможности оспорить другие доказательства стороны обвинения. В ходе предварительного расследования и в период рассмотрения дела судом ФИО1 был обеспечен защитниками, об отказе от услуг которых, вопреки утверждению осужденного, он не заявлял, подобные заявления в деле отсутствуют, как и жалобы в порядке ст. ст. 124-125 УПК РФ. Защитники действовали в интересах ФИО1, поддерживали его позицию, а потому, вопреки доводу осужденного, не имеется оснований говорить о нарушении права на его защиту как в период предварительного расследования настоящего дела, так и при рассмотрении его судом.

В судебном заседании было обеспечено равенство сторон, которым суд, сохраняя объективность и беспристрастность, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. Все ходатайства стороны защиты, разрешены судом в установленном законом порядке, по каждому приняты мотивированные решения.

Нарушений требований ст. 220 УПК РФ при составлении обвинительного заключения допущено не было. Довод осужденного об излишнем указании в обвинении его судимостей, по которым он отбыл наказание либо которые являются погашенными, необоснованный и не свидетельствует о нарушении уголовно-процессуального закона при составлении обвинительного заключения.

С учетом выводов комиссии экспертов <№> от <дата> судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о вменяемости ФИО1, совершении им деяния в отсутствии признаков состояния аффекта.

Квалификация действий ФИО1 по п. «а» ч. 2 ст.105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти двум лицам, является правильной. При этом судебная коллегия не усматривает оснований для внесения в приговор изменений в связи с буквальным изложением судом квалификации действий виновного, то есть таким образом, как диспозиция статьи указана в законе и было предъявлено ФИО1 обвинением, поскольку такое изложение судом прав ФИО1 не нарушает.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению в связи со следующим.

В соответствии с ч. 1 ст. 142 УПК РФ явкой с повинной признается добровольное сообщение лица о совершенном преступлении.

Согласно исследованному судом заявлению, поименованному М.Д.ТБ. как явка с повинной (т. 3 л.д. 183-184), <дата>, отбывая наказание по другому приговору и в ином регионе РФ, осужденный сообщил сотрудникам правоохранительных органов о своей осведомленности об убийстве двух женщин в квартире по <адрес> в <адрес>, при этом о своей причастности к преступлению не сообщал. Кроме того, составленное сообщение не соответствует требованиям ст. 144 УПК РФ.

Таким образом, изложенные в данном сообщении сведения нельзя расценивать как добровольное сообщение лица о совершенном преступлении. В этой связи судебная коллегия полагает необходимым заявление М.Д.ТГ. от <дата> исключить из приговора из числа доказательств виновности осужденного.

Несмотря на это, оставшаяся совокупность доказательств, приведенных в приговоре и исследованных судом первой инстанции всесторонне, полно и объективно, является достаточной для того, чтобы считать виновность осужденного в совершении преступления доказанной, а выводы суда - соответствующими фактическим обстоятельствам уголовного дела.

При назначении наказания суд в соответствии со ст. ст. 6, 7, 43, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности осужденного, смягчающие и отягчающее обстоятельства, а также влияние наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств суд в соответствии с положениями п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ учел наличие у осужденного малолетнего ребенка на момент совершения преступления, в соответствии с ч.2 ст. 61 УК РФ – состояние здоровья осужденного и его близких, положительные характеристики, также сообщение ФИО1 от <дата> о преступлении, поскольку данное сообщение не содержит сведений о причастности к преступлению.

Отягчающим наказание обстоятельством правильно учтен рецидив преступлений, так как на момент совершения ФИО1 преступления по настоящему делу судимость по приговору Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 24.04.1995 за совершенное тяжкое преступление, за которое было назначено наказание в виде реального лишения свободы, не была погашена или снята. Наказание назначено по правилам ч. 2 ст. 68 УК РФ.

Ввиду того, что в судебном заседании не было установлено совокупности исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением ФИО1 во время или после совершения преступления, а также других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, судом справедливо не были применены правила ст. 64, ч. 3 ст. 68 УК РФ при назначении наказания.

Правовых оснований для применения ч. 6 ст. 15, ст. 53.1, ч. 1 ст. 62, ст. 73 УК РФ не имеется, о чем верно указано судом в обжалованном приговоре.

В то же время приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

В соответствии с п. 4 ст. 304 УПК РФ во вводной части приговора указываются сведения, имеющие значение для уголовного дела, к которым относятся сведения о неснятых и непогашенных судимостях.

В силу положений п. п. «в», «д» ч. 3 ст. 86 УК РФ (в редакции закона от 02.07.2013 № 110) судимость погашается в отношении лиц, осужденных к лишению свободы за преступления небольшой тяжести, - по истечении трех лет после отбытия наказания, в отношении лиц, осужденных за особо тяжкие преступления, - по истечении восьми лет после отбытия наказания.

Согласно обжалованного приговора, ФИО1 был судим 29.05.2002 Октябрьским районным судом г. Екатеринбурга по ч. 1 ст. 105 УК РФ, то есть за умышленное особо тяжкое преступление, к наказанию в виде лишения свободы и 25.11.2013 Синарским районным судом г. Каменска-Уральского Свердловской области по ч. 1 ст. 158 УК РФ, то есть за умышленное преступление небольшой тяжести к наказанию в виде лишения свободы, в соответствии со ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров к окончательному наказанию в виде лишения свободы на срок 1 год 6месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, <дата> ФИО1 был освобожден по отбытии им всего срока назначенного этими приговорами наказания.

Таким образом, на момент вынесения обжалованного приговора судимости ФИО1 за преступления по приговорам от 29.05.2002 и 25.11.2013 являлись погашенными и не могли быть указаны во вводной части обжалованного приговора.

При таких обстоятельствах указание о судимостях по приговорам от 29.05.2002, 25.11.2013 за преступления и назначении по ним наказания подлежит исключению из вводной части приговора Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 25.11.2025.

Между тем указанное изменение судебного решения не влечет смягчения наказания, поскольку исключение означенных судимостей не повлекло правовых последствий для оспариваемого приговора, они не были учтены судом при назначении ФИО1 наказания за преступление, предусмотренное п. «а» ч. 2 ст.105 УК РФ.

Вывод суда о назначении осужденному окончательного наказания по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ соответствует разъяснениям, данным в ч. 2 п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 07.06.2002 № 14 «О практике применения судами при рассмотрении уголовных дел законодательства, регламентирующего исчисление срока погашения и порядок снятия судимости».

Помимо этого, вводная часть обжалованного приговора подлежит изменению в связи с тем, что постановлениями Синарского районного суда г.Каменска-Уральского Свердловской области от 23.02.1999, Серовского районного суда Свердловской области от 09.05.2005 действия ФИО1 по приговору Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 24.04.1995 были переквалифицированы в соответствии со ст. 10 УК РФ на п.п. «в», «д» ч. 2 ст. 131, ч. 1 ст. 222, УК РФ (в редакции закона от 08.12.2003), с назначением в соответствии со ст. 40 УК РСФСР окончательного наказания в виде лишения свободы на срок 8лет с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

Однако с учетом таких изменений в приговор судебная коллегия также не усматривает оснований для смягчения ФИО1 назначенного наказания.

Вид исправительного учреждения, в котором ФИО1 надлежит отбывать наказание, верно назначен в соответствии с положениями п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ – исправительная колония строгого режима, осужденным совершено умышленное преступление, относящееся к категории особо тяжких.

Зачет в срок лишения свободы периода примененной в отношении осужденного до вступления приговора в законную силу меры пресечения в виде заключения под стражу, а также период отбытого наказания по приговорам от <дата>, от <дата> произведен судом в полном соответствии с требованиями ст.72 УК РФ.

Гражданские иски потерпевших Потерпевший №1 и Потерпевший №2, Потерпевший №3 связанные с компенсацией причиненного преступлением морального вреда, разрешены судом правильно. Суд первой инстанции учел фактические обстоятельства совершенного ФИО1 преступления, данные о его личности, семейном и материальном положении, принял во внимание характер причиненных потерпевшим, признанным в ходе предварительного расследования гражданскими истцами, страданий, потерявшим близкого родственника (соответственно супругу и мать), обоснованно и правомерно установил размер компенсации морального вреда каждому из потерпевших по 2000000 рублей каждому.

Согласно протоколу судебного заседания, при рассмотрении дела суд исследовал гражданские иски Потерпевший №1 и Потерпевший №2, Потерпевший №3 предоставил возможность каждой из сторон, в том числе защите, высказать свое мнение по искам.

Заявленные осужденным доводы о завышенном размере компенсации по той причине, что дети К.Л.В. на момент рассмотрения дела судом не помнили отчество своей матери, что потерпевшая уклонялась от воспитания собственных детей, судебной коллегией отклоняются как необоснованные. Судебная коллегия учитывает значительный период времени после совершенного преступления (25 лет), что мнение М.Л.В. о неисполнении потерпевшей своих родительских обязанностей голословное и ничем не подтверждено.

При таких обстоятельствах, размер взысканной судом компенсации морального вреда потерпевшим судебная коллегия завышенным не считает и не находит оснований для его снижения. Позиция стороны защиты основана на подмене обстоятельств, подлежащих учету при определении размера денежной компенсации морального вреда, исходя из нравственных и физических страданий потерпевших.

Принятое судом решение в части судьбы вещественных доказательств по уголовному делу соответствует требованиям ч. 3 ст. 81 УПК РФ.

При решении вопроса о распределении процессуальных издержек, связанных с выплатой вознаграждения защитникам, осуществлявшим защиту ФИО1 в период предварительного расследования, суд заслушал мнение осужденного, возражавшего против такого взыскания, принял во внимание сведения о его трудоспособности и материальной состоятельности и обоснованно взыскал такие издержки с осужденного, не отказывавшегося от услуг адвокатов.

Нарушений уголовно-процессуального закона, которые могли бы повлиять на законность постановленного приговора и повлечь его отмену, по делу не допущено. Оснований для удовлетворения жалобы нет.

Исходя из изложенного, руководствуясь ст. 389.13, п. 2 ст. 389.15, п. 9 ч. 1 ст.389.20, ст. 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 25.11.2025 в отношении ФИО1 изменить:

- в вводной части приговора правильно указать, что приговором Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 24.04.1995 (с учетом постановлений Синарского районного суда г.Каменска-Уральского Свердловской области от 23.02.1999, Серовского районного суда Свердловской области от 09.05.2005) М.Д.ТВ. судим по п. п. «в», «д» ч.2 ст. 131, ч. 1 ст. 222 УК РФ (в редакции закона от 08.12.2003) с применением ст. 40 УК РСФСР к окончательному наказанию в виде лишения свободы на срок 8 лет;

- исключить из вводной части приговора сведения об осуждении М.Д.ТГ. по приговорам Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от 29.05.2002 по ч. 1 ст. 105 УК РФ к наказанию в виде 12 лет лишения свободы, Синарского районного суда г. Каменска-Уральского Свердловской области от 25.11.2013 по ч. 1 ст. 158 УК РФ к наказанию в виде 1 года 6 месяцев лишения свободы;

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора из числа доказательств виновности ФИО1 явку с повинной от 24.12.2002 (т. 3 л.д.183-184).

В остальном приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденного ФИО1 - без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его оглашения и может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ, путем подачи кассационной жалобы, представления через суд, постановивший приговор, в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции, в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденным ФИО1, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня получения ему копии такого приговора.

Председательствующий - А.А. Каркошко

Судьи - Н.А. Ханкевич

М.Д. Кузнецова