Апелляционное постановление № 22-2807/2020 от 5 августа 2020 г. по делу № 1-163/2019

Судья Рязанова Н.Л. дело №22-2807/2020


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г.Волгоград 5 августа 2020г.

Волгоградский областной суд

в составе:

председательствующего судьи Олейниковой Г.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Чурсиной Т.А.,

с участием:

прокурора отдела прокуратуры <адрес> Банарь А.А.,

осуждённого Алиева М.З.,

защитника осуждённого Алиева М.З. - адвоката Махаева И.М., представившего удостоверение № <...> от ДД.ММ.ГГГГг., выданное управлением Минюста России по <адрес>, ордер № <...> от ДД.ММ.ГГГГг.,

защитника осуждённого Нурбагандова И.З. – адвоката Иванова А.В., представившего удостоверение № <...> от ДД.ММ.ГГГГг., ордер № <...> от ДД.ММ.ГГГГг.,

рассмотрел в открытом судебном заседании 5 августа 2020г. уголовное дело по апелляционным жалобам осуждённых Алиева М.З. и Нурбагандова И.З., по апелляционной жалобе (основной и дополнительной) защитника осуждённого Алиева М.З. - адвоката Махаева И.М. на приговор Тракторозаводского районного суда г.Волгограда от 24 июля 2019г., в соответствии с которым

Нурбагандов И. З., родившийся ДД.ММ.ГГГГг. в <адрес><.......> Нурбагандов Х.О., <.......> зарегистрированный по адресу: <адрес>, проживающий по адресу: <адрес>,

осуждён:

по ч.2 ст.159.5 УК РФ к наказанию в виде обязательных работ сроком на 380 часов.

Алиев М. З., родившийся ДД.ММ.ГГГГг. в <адрес><.......> зарегистрированный и фактически проживающий по адресу: <адрес>,

осуждён:

по ч.2 ст.159.5 УК РФ к наказанию в виде обязательных работ сроком на 400 часов.

Мера пресечения в отношении Алиева М.З. и Нурбагандова И.З. в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

С Алиева М.З. и Нурбагандова И.З. пользу ПАО СК «Росгосстрах» в счёт возмещения причинённого преступлением имущественного вреда в солидарном порядке взыскано 173700 рублей.

Разрешена судьба вещественных доказательств по делу.

Заслушав доклад судьи Олейниковой Г.В., выслушав выступления осуждённого Алиева М.З., защитника осуждённого Алиева М.З. - адвоката Махаева И.М., защитника осуждённого Нурбагандова И.З. – адвоката Иванова А.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Банарь А.А., возражавшей против удовлетворения апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л:

согласно приговору Алиев М.З. и Нурбагандов И.З. признаны виновными в совершении группой лиц по предварительному сговору мошенничества в сфере страхования, то есть хищения чужого имущества путём обмана относительно наступления страхового случая.

Судом первой инстанции установлено, что преступление совершено Алиевым М.З. и Нурбагандовым И.З. при следующих обстоятельствах.

Не позднее 19 сентября 2016г., Алиев М.З., имея преступный умысел, направленный на хищение денежных средств ПАО СК «Росгосстрах» путём обмана относительно наступления страхового случая, обратился к одному из участников организованной группы по основному уголовному делу с целью оказания помощи в организации инсценировки дорожно-транспортного происшествия с находящимся в его собственности автомобилем марки «Toyota Camry», государственный регистрационный знак <.......>, не застрахованным в страховых компаниях.

После этого один из участников организованной группы и соучастник преступления Алиев М.З., зная, что в пользовании другого участника организованной группы по основному уголовному делу находится автомобиль марки «ВАЗ 21074», государственный регистрационный знак <.......>, застрахованный в ПАО СК «Росгосстрах», принадлежащий ФИО1, не осведомлённой о деятельности организованной группы, предложили Нурбагандову И.З. принять участие в инсценировке дорожно-транспортного происшествия, на что тот ответил согласием.

19 сентября 2016г., в вечерний период времени, Алиев М.З., совместно с одним из участников организованной группы по основному уголовному делу на автомобиле марки «Toyota Camry», государственный регистрационный знак <.......>, и Нурбагандов И.З. на автомобиле марки «ВАЗ 21074», государственный регистрационный знак <.......>, прибыли на <.......> км. автотрассы <.......>, где один из участников организованной группы произвёл инструктаж Алиева М.З. и Нурбагандова И.З. относительно организации и проведения предстоящей инсценировки дорожно-транспортного происшествия между указанными транспортными средствами, после чего Нурбагандов И.З., управляя автомобилем марки «ВАЗ 21074», государственный регистрационный знак <.......>, совершил столкновение с автомобилем марки «Toyota Camry», государственный регистрационный знак <.......>, под управлением Алиева М.З. Затем на место дорожно-транспортного происшествия были вызваны сотрудники полиции, которых Нурбагандов И.З. совместно с Алиев М.З. ввели в заблуждение относительно истинности произошедшей аварии, предоставили им водительские удостоверения и документы на свои транспортные средства. Сотрудники полиции составили справку о дорожно-транспортном происшествии, согласно которой автомобиль Алиева М.З. по вине Нурбагандова И.З. получил механические повреждения. 30 сентября 2016г. Алиев М.З. предоставил автомобиль «Toyota Camry» на осмотр представителем АО «ТЕХНЭКСПРО», в ходе которого были выявлены повреждения указанного транспортного средства. В тот же день, Алиев М.З. и один из участников организованной группы заключили договор уступки права требования между Алиевым М.З. и Свидетель №5, не осведомлённой о деятельности организованной группы. Затем один из участников организованной группы подготовил необходимый пакет документов и от лица Свидетель №5 направил в ПАО СК «Росгосстрах», заявление о наступлении вышеуказанного страхового случая и выплате страхового возмещения с указанием сведений о перечислении денежных средств на расчётный счёт, открытый на имя Свидетель №5 в ПАО «Сбербанк России», расположенном по адресу: <адрес>.

10 октября 2016г. сотрудники ПАО СК «Росгосстрах», будучи введёнными в заблуждение относительно истинности наступившего страхового случая, перечислили на вышеуказанный расчётный счёт денежные средства в размере 173 700 рублей в виде страхового возмещения по полису ОСАГО, которыми участники организованной группы, а также соучастники преступления Алиев М.З. и Нурбагандов И.З., распорядились по своему усмотрению.

В судебном заседании суда первой инстанции осуждённые Алиев М.З. и Нурбагандов И.З. вину в совершении преступления не признали, от дачи показаний отказались, воспользовавшись правом, предоставленным им ст.51 Конституции РФ. В ходе предварительного следствия Алиев М.З. и Нурбагандов И.З. показания относительно обстоятельств инкриминируемого им преступления не давали.

В апелляционной жалобе осуждённый Алиев М.З. и его защитник– адвокат Махаев И.М. выражают несогласие с приговором, ввиду его незаконности, необоснованности, несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

Указывают, что согласно заключению эксперта (т.4 л.д.59-66) подписи от имени Алиева М.З. в договоре уступки права от 30 сентября 2016г. и в акте осмотра транспортного средства «Toyota Camry», государственный регистрационный знак <.......> от 30 сентября 2016г., составлена не Алиевым М.З., а иным лицом. Данные обстоятельства, по мнению осуждённого и защитника, опровергают версию обвинения о причастности Алиева М.З. к совершению инкриминируемого преступления.

Оспаривая законность приговора, осуждённый и его защитник также ссылаются на допущенные судом нарушения требований уголовно-процессуального закона в ходе судебного разбирательства, а именно:

решение об отказе в удовлетворении ходатайства защитника о назначении комплексной автороведческой лингвистической экспертизы судом в нарушение требований ч.2 ст.256 УПК РФ принято на месте, без удаления в совещательную комнату;

суд незаконно отказал в удовлетворении заявленного ФИО1 29 апреля 2019г. ходатайства о допуске к участию в деле наряду с адвокатом защитника ФИО2, чем нарушил право подсудимого на защиту.

Просят приговор суда отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в ином составе суда.

В дополнительной апелляционной жалобе защитник осуждённого ФИО1 – адвокат Махаев И.М., приводя доводы о незаконности приговора и несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, ссылается на следующие обстоятельства.

Судом необоснованно признаны несостоятельными доводы стороны защиты об отсутствии повода для возбуждения настоящего уголовного дела, что влечёт прекращение производства по делу. Отклоняя данные доводы стороны защиты, суд указал, что в материалах дела содержится заявление представителя ПАО СК «Росгосстрах» от 27 июня 2017г. о привлечении к уголовной ответственности лиц, причастных к мошенничеству в сфере страхования (т.4 л.д.11-16), указанное заявление принято следователем, о чём имеется отметка на его втором экземпляре, копия которого была представлена в судебном заседании представителем потерпевшего (т.5 л.д.107-112). Вместе с тем, вопреки выводам суда, копия данного заявления представителем ПАО СК «Росгосстрах» в суд не представлялась и не была исследована в судебном заседании, с таким ходатайством представитель потерпевшего к суду не обращался, что подтверждается сведениями, отражёнными в протоколе судебного заседания.

Вопреки изложенным в приговоре сведениям, заявленный ПАО СК «Росгосстрах» в ходе судебного заседания иск, не рассматривался, что подтверждается протоколом судебного заседания.

Описание в приговоре преступного деяния полностью совпадает с текстом обвинительного заключения, ссылаясь в приговоре на показания свидетелей Свидетель №1, Свидетель №3, Свидетель №4, данные в ходе предварительного следствия, письменные доказательства, суд полностью скопировал их содержание из обвинительного заключения, не указав, какие именно сведения об обстоятельствах, подлежащих доказыванию, в них содержатся. Выводы по приведённым письменным доказательствам также скопированы из обвинительного заключения.

При наличии противоречий в показаниях свидетелей суд не мотивировал, какие из показаний приняты в качестве доказательств, а какие отвергнуты. Полагает, что к показаниям свидетелей Свидетель №1, Свидетель №3, Свидетель №4, данным в ходе предварительного следствия, следует отнестись критически, поскольку данные лица заключили досудебное соглашение о сотрудничестве, они имеют существенные противоречия с показаниями данных лиц, озвученными при допросе в суде, опровергаются заключением эксперта, подтверждающим тот факт, что ФИО1 не предоставлял на осмотр автомобиль «Toyota Camry» и договор уступки права ни с кем не заключал. Выяснить, кем же именно данный автомобиль был представлен на осмотр, суд не попытался, отказав в удовлетворении ходатайства стороны защиты о допросе эксперта ОАО «Техноэкспро» ФИО8, который якобы с участием ФИО1 проводил осмотр.

Описательно-мотивировочная часть приговора содержит противоречия относительно выводов об участии ФИО1 в оформлении необходимых документов для получения страхового возмещения. Так, устанавливая обстоятельства преступления, суд указал, что ФИО1 предоставил автомобиль «Toyota Camry» на осмотр, затем совместно с одним из участников организованной преступной группы заключил договор уступки права требования. Опровергая же доводы стороны защиты о том, что подписи в данных документах выполнены не ФИО1, суд указал, что данное обстоятельство свидетельствует лишь о том, что ФИО1 не участвовал в этой части оформления документов, необходимых для получения незаконного страхового возмещения.

Полагает, что стороной обвинения не представлено доказательств, опровергающих доводы осуждённых о том, что имело место реальное дорожно-транспортное происшествие. При этом стороне защиты было необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства о назначении трассологической экспертизы. Свидетели Свидетель №6 и Свидетель №7 в суде подтвердили факт оформления ими реального дорожно-транспортного происшествия, в материалах дела имеется копия постановления по делу об административном правонарушении по факту данного дорожно-транспортного происшествия, согласно которому ФИО9 подвергнут административному наказанию по ч.1 ст.17.5 КоАП РФ, штраф по нему он оплатил. Обстоятельства, установленные данным постановлением, в силу ст.90 УПК РФ имеют преюдициальное значение, поскольку по смыслу закона одно и тоже лицо не может быть подвергнуто административному наказанию и нести ответственность за фальсификацию данного административного материала.

Суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о допросе в качестве свидетеля ФИО5, явка которого была обеспечена стороной защиты. Данный свидетель мог подтвердить, что на следующий день после дорожно-транспортного происшествия ФИО1 и ФИО9 обратились за консультацией к автомобильному мастеру, после чего ФИО9 оплатил ФИО1 20000 рублей в счёт возмещения причинённого в результате дорожно-транспортного происшествия ущерба, что опровергает версию стороны обвинения об инсценировке аварии.

Полагает, что о несостоятельности версии обвинения свидетельствует тот факт, что у ФИО1 для инсценировки дорожно-транспортного происшествия отсутствовала необходимость обращаться за помощью к Свидетель №4 По версии обвинения брат ФИО1 – ФИО3 является членом организованной группы, в связи с чем по данному вопросу ФИО1 мог обратиться к нему. Данные доводы стороны защиты, как и доводы об оговоре Свидетель №4 ФИО1 в связи с наличием долговых обязательств перед его братом и неприязненными отношениями в связи с этим, судом не оценены.

Указывает, что судом необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о признании недопустимыми доказательствами протокола осмотра автомобиля «Приора», государственный регистрационный знак <.......>, протокола осмотра водительского удостоверения на имя ФИО1, протокола о признании и приобщении к делу вещественных доказательств (т.2 л.д.1-4, 5-8, 23-24), поскольку в протоколе осмотра автомобиля содержатся ложные сведения об участии в нём ФИО1, который данный факт в суде отрицал.

Показания представителя потерпевшего ФИО7 являются недопустимым доказательством, так как срок действия имеющейся в деле доверенности на его имя истёк 31 декабря 2018г.

Считает, что судебное разбирательство по делу проведено с обвинительным уклоном, необъективно, суд оказывал давление на свидетелей. В удовлетворении заявленного стороной защиты отвода судье Рязановой Н.Л. было необоснованно и незаконно отказано. Данные обстоятельства свидетельствуют о том, что уголовное дело рассмотрено незаконным составом суда.

Оспаривая законность приговора, защитник также ссылается на недостоверное отражение в протоколах хода судебного заседания, показаний допрошенных лиц, задаваемых в ходе допросов вопросов, заявляемых стороной защиты ходатайств и принятых по ним судом решений. Считает, что изложенные им замечания на протоколы судебных заседаний имеют существенное значение для разрешения дела и могли повлиять на вынесение законного и обоснованного приговора, однако, суд постановлением от 3 сентября 2019г. незаконно отклонил их.

Просит приговор суда отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в ином составе суда.

В апелляционной жалобе осуждённый ФИО9 выражает несогласие с приговором, ввиду его незаконности, необоснованности, несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

Указывает, что суд, в нарушение требований ч.2 ст.256 УПК РФ, решение об отказе в удовлетворении ходатайства защитника Махаева И.М. о назначении комплексной автороведческой лингвистической экспертизы принял на месте, без удаления в совещательную комнату.

В ходе судебного заседания 23 июля 2019г. суд необоснованно отказал в принятии его отказа от услуг защитника Мельниковой Н.В., которая предлагала ему на прениях и в последнем слове оговорить себя и признать вину, хотя знала, что к совершению преступления он не причастен. Таким образом позиция адвоката Мельниковой Н.В. противоречила его позиции, непринятие судом его отказа от услуг данного адвоката повлекло нарушение его права на защиту.

Прост приговор суда отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в ином составе суда.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав стороны, исследовав доказательства, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Как усматривается из представленных материалов уголовного дела, вывод суда о виновности ФИО1 и ФИО9 в совершении инкриминируемого им по приговору преступления соответствует фактическим обстоятельствам дела, установленным в судебном заседании.

Так, допрошенный в ходе предварительного следствия по основному уголовному делу в качестве обвиняемого Свидетель №3 сообщил, что осенью 2016г. Свидетель №4 познакомил его с ФИО1, который хотел инсценировать дорожно-транспортное происшествие с целью получения страховой выплаты. Он рассказал ФИО1 как проходят инсценировки аварий, познакомил с Свидетель №1, у которого был в этом опыт. Инсценировка дорожно-транспортного происшествия проводилась в <адрес>. После инсценировки с ФИО1 был заключён договор уступки права требования, пакет документов направили в страховую компанию. За данную инсценировку со страховой компании были получены денежные средства в размере 173 000 рублей, которые он забрал себе. ФИО1 он денег не передавал, так как последний был должен ему за покупку его автомобиля марки «Infinity FX50 Sport» (т.1 л.д.171-175).

В ходе судебного разбирательства Свидетель №3 данные показания подтвердил в полном объёме. Также пояснил, что ФИО1 в счёт оплаты за проданный ему автомобиль марки «Infinity» уступил право требования страховых выплат его жене Свидетель №5, на карту которой впоследствии «Росгосстрах» перечислил сумму около 170 000 рублей. Данная сумма была потрачена им на свои нужды.

Допрошенный в ходе предварительного следствия по основному уголовному делу в качестве обвиняемого Свидетель №4 сообщил, что находится в дружеских отношениях с братьями А-выми, которых он познакомил с Свидетель №3 В ходе одной из встреч А-вы поинтересовались, можно ли как-нибудь заработать денег, на что Свидетель №3 пояснил, что можно организовать инсценировку дорожно-транспортного происшествия с участием автомобиля ФИО1 марки «Toyota Camry». Это предложение заинтересовало ФИО1 Впоследствии ФИО1 предоставил свой автомобиль «Toyota Camry» для инсценировки дорожно-транспортного происшествия, которую провели в <адрес>, на <адрес> автомобильной дороги <.......>. Помощь в инсценировке оказывал Свидетель №1, который показывал, что и как надо сделать. Второго участника аварии - ФИО9, братья А-вы нашли сами. Поскольку у ФИО9 не было автомобиля, он предоставил ему свой («ВАЗ 21074», государственный регистрационный знак <.......>). Виновником в данной инсценировке, как и было договорено, выступил ФИО9 на его автомобиле марки «ВАЗ 21074», а потерпевшей стороной стал ФИО1 на своём автомобиле марки «Toyota Camry». Свидетель №1 выбрал место инсценировки, а так же проинформировал участников, что говорить сотрудникам ГИБДД, которые прибудут на место происшествия, чтобы у последних не появилось сомнений в объективности дорожно-транспортного происшествия. Впоследствии сотрудниками ГИБДД была оформлена указанная авария и выдана соответствующая справка. ФИО1 съездил к нотариусу, где сделал копии всех необходимых документов. За предоставление своего автомобиля для инсценировки он получил материальное вознаграждение (т.1 л.д.163-166).

В судебном заседании Свидетель №4 данные показания поддержал.

Допрошенный в ходе предварительного следствия по основному уголовному делу в качестве обвиняемого Свидетель №1 сообщил, что примерно в сентябре 2016г. его знакомый Свидетель №4 предложил за денежное вознаграждение совершить инсценировку дорожно-транспортного происшествия с участием его знакомых, на что он ответил согласием. Инсценировку решили проводить 19 сентября 2016г. в <адрес>. Перед отъездом он встретился с Свидетель №4, ФИО10, ФИО4 и ФИО9, обговорили обстоятельства инсценировки. По состоявшемуся разговору было видно, что все эти люди хорошо друг с другом знакомы, так как легко общались между собой и все понимали, что именно надо сделать. Как он понял, приготавливаясь к данному преступлению, автомобиль ФИО9 найти не смогли, в связи с чем свою машину «ВАЗ 2107» пришлось дать Свидетель №4 Перед инсценировкой он проинструктировал ФИО9 и ФИО1, пояснив, как надо будет ехать и при какой скорости совершить столкновение в заднюю часть автомобиля марки «Toyota Camry». После этого он сел в автомобиль «Toyota Camry» под управлением ФИО1, а ФИО9 управлял автомобилем «ВАЗ 2107». Он и ФИО1 ехали спереди, а ФИО9 сзади. Набрав скорость примерно около 50-60 км/ч., ФИО9, как и было договорено заранее, передней правой частью автомобиля «ВАЗ 2107» совершил боковое столкновение с задней левой частью автомобиля марки «Toyota Camry». ФИО9 вызвал сотрудников ГИБДД, которые оформили необходимые документы, водители, как ранее и обговаривалось, сообщили, что дорожно-транспортное происшествие произошло по невнимательности. На следующий день А-вы ездили в <адрес>, где получили справку о дорожно-транспортном происшествии. Впоследствии, как ему стало известно, данный фиктивный страховой случай выкупил Свидетель №3 (т.1 л.д.180-186).

В судебном заседании Свидетель №1 данные показания поддержал.

Свидетели Свидетель №7 и Свидетель №6 (сотрудники ИДПС по <адрес>) подтвердили, что выезжали 19 сентября 2019г. на место дорожно-транспортного происшествия, происшедшего на трассе <.......> между автомобилем «ВАЗ 2107» под управлением ФИО9 и автомобилем «Toyota Camry» под управлением ФИО1 Ими были составлены необходимые документы и материал передан в дежурную часть.

Виновность осуждённых в совершении преступления также подтверждается письменными доказательствами, исследованными судом первой инстанции, а именно:

документами, содержащимися в выплатном деле по факту дорожно-транспортного происшествия от 19 сентября 2016г. с участием водителей ФИО1 и ФИО9, подтверждающими факт заключения договора переуступки права требования по данному дорожно-транспортному происшествию между ФИО1 и Свидетель №5, обращения в страховую компанию с заявлением о выплате страхового возмещения с предоставлением необходимых для осуществления страховой выплаты документов;

документами, подтверждающими факт перечисления ПАО СК «Росгосстрах» на расчётный счёт получателя Свидетель №5 денежных средств в сумме 173 700 рублей в качестве страхового возмещения по данному страховому случаю для проведения восстановительного ремонта автомобиля «Toyota Camry».

Виновность осуждённых в совершении преступления также подтверждается иными доказательствами, приведёнными в приговоре.

Вышеуказанные доказательства в своей совокупности, по мнению суда апелляционной инстанции, полностью опровергают доводы апелляционных жалоб о незаконности и необоснованности судебного решения, о недоказанности вины осуждённых в инкриминируемом преступлении.

Все доказательства, на которых основаны выводы суда, приведены в приговоре и получили надлежащую оценку суда в соответствии с требованиями УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности – достаточности для разрешения дела. Суд в приговоре указал, по каким основаниям он принял одни доказательства и отверг другие.

При этом судом апелляционной инстанции не установлено каких-либо данных, свидетельствующих об исследовании судом первой инстанции недопустимых доказательств, ошибочном исключении из разбирательства по делу допустимых доказательств или об отказе сторонам в исследовании доказательств, которые могли бы иметь существенное значение для правильного решения дела.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований ставить под сомнение данную судом оценку указанных выше доказательств, поскольку каких-либо противоречий, которые свидетельствовали бы об их недостоверности, не имеется; указанная совокупность доказательств не содержит взаимоисключающих сведений относительно обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу.

Доводы апелляционных жалоб о невиновности осуждённых в совершении инкриминируемого им преступления основаны на произвольном, избирательном толковании тех или иных доказательств, аналогичны доводам, изложенным при формировании позиции защиты в ходе судебного разбирательства, которые судом первой инстанции были тщательно проверены и мотивированно опровергнуты. Оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции в указанной части у суда апелляционной инстанции не имеется.

Доводы стороны защиты о недопустимости положенных судом в основу приговора показаний соучастников преступления Свидетель №1, Свидетель №5, Свидетель №4, не принимаются судом апелляционной инстанции по следующим основаниям.

Свидетель №1, Свидетель №5 и Свидетель №4 являются по уголовному делу лицами, располагающими сведениями, имеющими значение для уголовного дела, стороной обвинения их показания заявлены в качестве доказательства вины ФИО1 и ФИО9, в связи с чем судом принято верное решение о необходимости их допроса в судебном заседании.

Вопреки доводам защитника, требованиями ст.282.1 УПК РФ суд при допросе данных лиц не руководствовался. Сведений о том, что Свидетель №1, Свидетель №3 или Свидетель №4 заключили досудебное соглашение о сотрудничестве, материалы дела не содержат.

Решение о выделении из основного уголовного дела (№ <...>) в отдельное производство уголовного дела в отношении ФИО1 и ФИО9, обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.159.5 УК РФ, было принято не в связи с заключением кем-либо из обвиняемых досудебного соглашения о сотрудничестве, а поскольку в ходе расследования основного уголовного дела было установлено, что ФИО1 и ФИО9 в состав организованной группы не входили, а были привлечены её участниками к совершению одного преступления.

Принятое судом по ходатайству государственного обвинителя решение об оглашении показаний Свидетель №1, Свидетель №3, Свидетель №4, данных ими в ходе предварительного следствия при допросе в качестве обвиняемых, вопреки доводам апелляционных жалоб, отвечает требованиям уголовно-процессуального закона, обусловлено наличием противоречий в данных показаниях их показаниям, озвученным в суде.

Давая оценку доводам стороны защиты о недопустимости показаний Свидетель №1, Свидетель №3, Свидетель №4, суд апелляционной инстанции учитывает правовую позицию Конституционного Суда РФ по данному вопросу, изложенную в Определении от 18 июля 2019г. N1893-О.

Как указал в данном Определении Конституционный Суд РФ, само по себе непредупреждение лица, являющегося обвиняемым по выделенному уголовному делу при его допросе в рамках производства по основному уголовному делу об ответственности за дачу заведомо ложных показаний и отказ от дачи показаний не предопределяет оценку данных им показаний как недопустимых доказательств. Не имеют такие показания и заранее установленной силы, а, напротив, подлежат проверке и оценке с точки зрения относимости, допустимости и достоверности по всем правилам уголовно-процессуального закона (ст.17, 73, 74, 75, 85 - 88 и 299 УПК РФ). При этом процедура допроса лиц, уголовные дела по обвинению которых были выделены в отдельное производство, а равно оглашение ранее данных ими при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства показаний должны обеспечивать право обвиняемого на эффективную судебную защиту, включая право допрашивать показывающих против него свидетелей или право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, а также право не свидетельствовать против самого себя (Определение Конституционного Суда РФ от 18.07.2019 N 1893-О).

При оценке показаний Свидетель №1, Свидетель №3, Свидетель №4 изложенные в данном Определении Конституционного Суда РФ положения судом учтены. Их показания оценены и проверены судом в соответствии с положениями ст.87, 88 УПК РФ.

Оснований полагать, что защите в ходе досудебного производства не была предоставлена возможность оспаривать показания Свидетель №1, Свидетель №3, Свидетель №4 у суда апелляционной инстанции не имеется.

Из материалов уголовного дела следует, что по окончании предварительного следствия материалы уголовного дела в полном объёме, в том числе протоколы допросов Свидетель №1, Свидетель №5, Свидетель №4, были предъявлены для ознакомления стороне защиты - обвиняемым и их адвокатам.

Сторона защиты ознакомилась с этими показаниями, уличающими обвиняемых, однако, при выполнении положений ч.4 ст.217 УПК РФ, предусматривающей право обвиняемого и его защитника заявлять ходатайства, в том числе о дополнении материалов дела (ч.1 ст.219 УПК РФ), ни один из представителей стороны защиты не ходатайствовал о проведении с Свидетель №1, Свидетель №3, Свидетель №4 очных ставок в целях опровержения их показаний.

Таким образом, органом следствия стороне защиты была представлена возможность оспаривать имеющиеся в деле показания Свидетель №1, Свидетель №3, Свидетель №4, никаких ограничений в использовании защитой этого права не имелось.

Реализация стороной защиты своих прав, касающихся проверки и опровержения показаний, значимых по её мнению, для разрешения уголовного дела, предполагает активную форму поведения. Бездействие самого обвиняемого или его защитника относительно осуществления этих прав не может расцениваться как непредоставление ему возможности оспорить соответствующие показания предусмотренными законом способами.

Право оспаривать показания Свидетель №1, Свидетель №3, Свидетель №4 стороной защиты было реализовано в ходе судебного разбирательства. Данные лица были допрошены судом в присутствии ФИО1, ФИО9 и их защитников, им была предоставлена возможность задавать вопросы допрашиваемым лицам, высказать свои доводы относительно допустимости их показаний в качестве доказательств, которые были надлежащим образом оценены судом.

Вопреки доводам стороны защиты, имеющимся противоречиям в показаниях данных лиц, содержащихся в протоколах допросов, их показаниям, озвученным при допросе в суде, судом дана надлежащая оценка и в основу приговора обоснованно положены их показания, данные в ходе предварительного следствия, в которых они подробно описывали обстоятельства, касающиеся участия ФИО1 и ФИО9 в совершении инкриминируемого им преступления. При этом, суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что допросы Свидетель №1, Свидетель №3, Свидетель №4 проведены следователем с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, а изложенные в них показания являются подробными, последовательными, согласуются с иными доказательствами по уголовному делу. После исследования судом показаний Свидетель №1, Свидетель №3, Свидетель №4, данных ими в ходе предварительного расследования, они их подтвердили в полном объёме, пояснили, что показания ими были даны добровольно, описанные в протоколах обстоятельства изложены верно.

Обстоятельств, которые могли бы повлиять на объективность показаний Свидетель №1, Свидетель №3, Свидетель №4, как и обстоятельств, которые свидетельствовали бы об их заинтересованности в исходе дела и давали бы основания полагать, что они оговаривают осуждённых, по делу не установлено.

Версия стороны защиты о том, что Свидетель №4 оговаривает ФИО1 по причине неприязненных отношений ввиду имевших место долговых обязательств, какими-либо объективными данными не подтверждена. Свидетель №4 отрицал факт неприязненных отношений между ним и ФИО1 Представленная же стороной защиты банковская выписка содержит лишь сведения о перечислении денежных средств между ФИО1 и Свидетель №4 и доводы стороны защиты в указанной части не подтверждает (т.4 л.д.140).

Не соглашаясь с доводами апелляционных жалоб, касающихся оценки показаний соучастников преступления, суд апелляционной инстанции также учитывает, что обвинение в отношении ФИО1 и ФИО9 не было основано только на показаниях данных лиц, оно подтверждено в судебном заседании совокупностью других исследованных судом и изложенных в приговоре доказательств, которым судом дана надлежащая оценка.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, показания представителя потерпевшего ПАО СК «Росгосстрах» ФИО7 обоснованно признаны судом допустимым доказательством по делу, поскольку они подтверждают факт обращения и последующей выплаты страхового возмещения Свидетель №5 на основании представленного в страховую компанию пакета необходимых документов. В материалах дела имеется доверенность, выданная ФИО7 генеральным директором ОАО СК «Росгосстрах» 1 января 2019г., подтверждающая его полномочия (т.5 л.д.88).

Не имеется у суда апелляционной инстанции оснований согласиться и с доводами стороны защиты о недопустимости протокола осмотра транспортного средства – автомобиля «Приора», государственный регистрационный знак <.......> от 29 июня 2017г.

Данное следственное действие проведено в соответствии с требованиями ст.164, 177 УПК РФ, при наличии оснований, предусмотренных ст.176 УПК РФ, с участием понятых и самого ФИО1 Все изъятые в ходе осмотра предметы, в том числе водительское удостоверение ФИО1, перечислены в протоколе. В протоколе имеется подпись ФИО1 и понятых, замечаний по поводу незаконности совершаемых следователем в ходе осмотра действий и недостоверности внесённых в протокол сведений никто из участников данного следственного действия не изложил.

Каких-либо нарушений требований уголовно-процессуального закона при осмотре водительского удостоверения ФИО1 следователем также не допущено. Данный документ изъят при осмотре автомобиля «Приора», государственный регистрационный знак <.......>, содержащиеся в нём сведения имеют значение для уголовного дела, в связи с чем у следователя имелись основания для его осмотра и признания вещественным доказательством.

Выводы суда в части квалификации действий осуждённых в приговоре надлежащим образом мотивированы, оснований не согласиться с ними у суда апелляционной инстанции не имеется.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, исследованными доказательствами достоверно установлено, что ФИО1 и ФИО9, вступив в предварительный преступный сговор, действуя совместно и согласованно, во исполнение единого преступного умысла, из корыстных побуждений, с целью незаконного обогащения, инсценировали дорожно-транспортное происшествие, после чего ввели в заблуждение сотрудников ДПС относительно истинности имевшего место дорожно-транспортного происшествия с целью оформления теми необходимых для получения страховой выплаты документов. После предоставления ФИО1 принадлежащего ему автомобиля, повреждённого в результате фиктивной аварии, на осмотр, соучастниками преступления был оформлен договор уступки права требования по данному дорожно-транспортному происшествию на имя Свидетель №5, подготовлены и направлены в ПАО СК «Росгосстрах» необходимые для получения страховой выплаты документы, в результате чего страховой компанией было выплачено страховое возмещение по данному фиктивному дорожно-транспортному происшествию, признанному в результате обмана страховым случаем.

Версия стороны защиты о том, что дорожно-транспортное происшествие, инсценировка которого инкриминируется осуждённым, являлось реальным, опровергается согласующимися между собой показаниями соучастников преступления – Свидетель №1, Свидетель №3 и Свидетель №4, утверждавших, что дорожно-транспортное происшествие согласно заранее достигнутой договорённости было инсценировано.

О несостоятельности данной версии стороны защиты также свидетельствует то обстоятельство, что ФИО9 при совершении дорожно-транспортного происшествия управлял автомобилем Свидетель №4, который согласно показаниям последнего был предоставлен именно с целью совершения фиктивной аварии.

Доводы ФИО9 о принадлежности данного автомобиля ему, какими-либо объективными данными не подтверждены.

Доводы стороны защиты о том, что приехавшим на место аварии сотрудникам ГИБДД они сообщили, что знают друг друга, а потому всё решат мирным путём, а на следующий день ФИО9 передал ФИО1 в счёт возмещения ущерба, причинённого в результате дорожно-транспортного происшествия, 20000 рублей, не нашли своего подтверждения по итогам судебного разбирательства.

Из показаний свидетелей Свидетель №6 и Свидетель №7 следует, что на месте дорожно-транспортного происшествия водители вели себя как абсолютно не знакомые люди. Свидетель №1, Свидетель №3 и Свидетель №4, принимавшие участие в реализации плана по инсценировке аварии, утверждали, что целью этих действий являлось именно незаконное получение страховой выплаты. Для её реализации ФИО9 и ФИО1 согласно проведённому инструктажу ввели сотрудников ДПС в заблуждение относительно того по какой причине произошла авария.

Кроме того, из материалов дела следует, что в страховую компанию с целью получения страхового возмещения были предоставлены нотариально заверенные копии таких документов, как свидетельство о регистрации ТС, водительское удостоверения ФИО1 Данные документы находились в личном пользовании ФИО1, в связи с чем изготовление их нотариально удостоверенных копий с целью получения страховой выплаты без его участия было невозможно, что опровергает версию стороны защиты о совершении иными лицами преступления с использованием принадлежащих ФИО1 документов.

При таких обстоятельствах версия стороны защиты о самостоятельном урегулировании осуждёнными вопросов, касающихся возмещения ущерба в результате дорожно-транспортного происшествия, обоснованно признана судом первой инстанции несостоятельной.

Привлечение ФИО9 к административной ответственности по ч.1 ст.17.5 КоАП РФ, вопреки доводам стороны защиты, не является обстоятельством, исключающим производство по настоящему уголовному делу. В данном случае установление вины ФИО9 в инсценированном дорожно-транспортном происшествии являлось необходимым условием для достижения результата преступления – незаконного получения страхового возмещения.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, выводы почерковедческой экспертизы от 7 ноября 2018г. (т.4 л.д.59-66) о том, что подписи в договоре уступки права требования от 30 сентября 2016г. ФИО1 не принадлежат, под сомнение выводы суда первой инстанции об его причастности к совершению преступления не ставят.

Как следует из установленных органом следствия и судом обстоятельств преступления, данный договор составлялся лицами, являющимися соучастниками преступления, целью заключения данного договора являлась реализация единого преступного умысла на незаконное получение страховой выплаты. Роль по выполнениию объективной стороны преступления, касающейся совершения юридических действий, связанных с правоотношениями со страховой компанией, в преступлении была отведена не ФИО1 и ФИО9, а иным лицам, в связи с чем подписание данного договора с целью завуалированности преступной схемы и снижения рисков привлечения к уголовной ответственности вместо ФИО1 мог осуществить и иной участник группы, что не является юридически значимым обстоятельством для настоящего уголовного дела. Оснований полагать, что ФИО1, принимавший непосредственное участие в инсценировке аварии, предоставивший все необходимые документы для обращения в страховую компанию, не принимал участие в оформлении данного договора и не был осведомлён о совершении таких действий, у суда апелляционной инстанции не имеется.

По указанным основаниям суд апелляционной инстанции не принимает и аналогичные доводы стороны защиты относительно недопустимости акта осмотра транспортного средства от 30 сентября 2016г. При этом суд апелляционной инстанции также учитывает, что, несмотря на выводы эксперта о принадлежности подписи от имени ФИО1 иному лицу, оснований полагать, что данный осмотр не проводился, либо проводился без участия и осведомлённости ФИО1 не имеется.

В ходе судебного разбирательства установлено, что автомобиль «Toyota Camry» находился в пользовании именно ФИО1, в связи с чем он не мог не быть осведомлён о проведении его осмотра. Акт осмотра подписан лицом, его проводившим, факт предоставления автомобиля «Тойота Камри» на осмотр, подтвердил Свидетель №3

Вопреки доводам адвоката Гугаева М.М., изложенным в кассационной желобе, судом в приговоре дана надлежащая оценка доводам стороны защиты о том, что органом следствия не был установлен факт получения ФИО1 и ФИО9 справки о дорожно-транспортном происшествии.

Как верно указано судом, в соответствии с Положением о правилах обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, действующим на момент инкриминируемого преступления, такую справку мог получить только участник дорожно-транспортного происшествия, либо выгодоприобретатель.

Ответ начальника ОМВД по <адрес>, на который ссылалась сторона защиты, лишь констатирует факт, что регистрация выдачи справок о дорожно-транспортном происшествии нормативно-правовыми актами не предусмотрена. Сведения о том, что ФИО1 и ФИО9 такую справку не получали в нём, вопреки доводам стороны защиты, не содержатся (в т.4 на л.д.32).

Тот факт, что денежные средства, перечисленные из ПАО СК «Росгосстрах» на счёт Свидетель №5 в размере 173700 рублей, были получены Свидетель №3 и оставлены себе, вопреки доводам защитника Гугаева М.М., изложенных в поданной им кассационной жалобе по настоящему делу, об отсутствии в действиях ФИО1 и ФИО9 состава инкриминируемого преступления не свидетельствует.

По итогам судебного разбирательства достоверно установлено, что инсценировка аварии осуждёнными была проведена исключительно из корыстного мотива, что подтвердили в своих показаниях Свидетель №3, Свидетель №4 и Свидетель №1 Кроме того, сами обстоятельства преступления однозначно свидетельствуют о наличии у лиц, принимавших участие в его совершении, цели незаконного материального обогащения, поскольку все их действия при выполнении объективной стороны преступления были направлены на достижение конкретного результата – материального обогащения за счёт незаконного получения страховой выплаты.

Как следует из показаний Свидетель №3, братья А-вы имели перед ним долговые обязательства в связи с приобретением у него автомобиля «Инфинити». Остаток денег по данной сделке он должен был получить за счёт страхового возмещения, выплаченного по инсценированной аварии.

Свидетель Свидетель №5 при допросе в суде подтвердила тот факт, что осенью 2016г. у её мужа имелся автомобиль «Инфинити», который он впоследствии продал.

В данном случае погашение долговых обязательств перед Свидетель №3 является способом распоряжения ФИО1 полученными в результате его преступных действий денежными средствами.

Из показаний свидетеля Свидетель №4 следует, что с ФИО9 за участие в фиктивном дорожно-транспортном происшествии братья А-вы расплачивались самостоятельно.

Представленные стороной защиты сведения об отсутствии у ФИО1 и ФИО3 зарегистрированного права собственности на автомобиль «Инфинити», не опровергают показания Свидетель №3, поскольку автомобиль мог быть зарегистрированным на иное лицо либо не быть зарегистрированным вообще.

Предварительное расследование по уголовному делу проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с достаточной полнотой и объективно. Материалы дела не содержат каких-либо данных, свидетельствующих о фальсификации доказательств, а также сокрытии, изъятии из уголовного дела доказательств, подтверждающих невиновность осуждённых.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, нарушений требований уголовно-процессуального закона при возбуждении уголовного дела органом предварительного следствия не допущено.

Уголовное дело возбуждено уполномоченным на то должностным лицом, в пределах предоставленной ему законом компетенции, при наличии повода и основания, которые указаны в постановлении о возбуждении уголовного дела, как того требуют положения ч.2 ст.146 УПК РФ.

Так, из материалов дела следует, что уголовное дело в отношении ФИО1 и ФИО9 по признакам преступления, предусмотренного ч.2 ст.159.5 УК РФ, возбуждено 26 июля 2017г. следователем по ОВД отдела № <...> СЧ ГСУ ГУ МВД России по <адрес> ФИО11 (№ <...>). Поводом для возбуждения уголовного дела явилось заявление представителя ПАО СК «Росгосстрах» Свидетель №8, зарегистрированное в КУСП ГУ МВД России по <адрес> № <...> от 27 июня 2017г. (т.1 л.д.36-45).

В ходе первоначального судебного разбирательства по уголовному делу (до принятия судом решения о возврате уголовного дела прокурору) государственным обвинителем к материалам дела была приобщена копия данного заявления (т.4 л.д.4-16, 170). На указанном заявлении имеется отметка об его регистрации в Книге регистрации сообщений о преступлениях ГУ МВД РФ по <адрес>. Полномочия Свидетель №8 на подачу такого рода заявлений подтверждены имеющейся в материалах дела доверенностью (т.1 л.д.48-49).

При таких обстоятельствах, вопреки доводам стороны защиты, оснований полагать, что уголовное дело в отношении ФИО1 и ФИО9 возбуждено без наличия к тому повода у суда апелляционной инстанции не имеется.

То обстоятельство, что в материалах дела отсутствует подлинник заявления представителя ПАО СК «Росгосстрах» Свидетель №8 под сомнение законность возбуждения уголовного дела в отношении ФИО1 и ФИО9 не ставит.

Из материалов дела следует, что в данном заявлении содержались сведения о совершении в отношении ПАО СК «Росгосстрах» мошенничеств не только в связи с незаконным получением страховой выплаты по факту дорожно-транспортного происшествия по настоящему делу, но и по ряду иных эпизодов преступной деятельности преступной группы, расследование которых осуществлялось в рамках уголовного дела № <...>, возбужденного в отношении Свидетель №3, Свидетель №4, Свидетель №1 и иных неустановленных лиц по признакам преступлений, предусмотренных ч.4 ст.159.5 УК РФ, ч.4 ст.159.5 УК РФ, ч.3 ст.30 ч.4 ст.159.5 УК РФ, ч.3 ст.30 ч.4 ст.159.5 УК РФ (т.1 8-13).

19 сентября 2017г. уголовное дело № <...> в отношении ФИО1 и ФИО9 было соединено в одно производство с основным уголовным делом № <...> (т.1 л.д.33-34).

Поскольку в ходе расследования соединённого уголовного дела было установлено, что ФИО1 и ФИО9 в состав организованной группы не входили, а были привлечены её участниками к совершению одного преступления, 24 апреля 2018г. руководителем следственной группы было принято решение о выделении из основного уголовного дела (№ <...>) в отдельное производство уголовное дело в отношении ФИО1 и ФИО9, обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.159.5 УК РФ (т.1 л.д.1-3). При выделении материалов уголовного дела подлинник заявления представителя потерпевшего Свидетель №8, зарегистрированного в КУСП № <...> от 27 июня 2017г., остался в основном уголовном деле.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, органом предварительного следствия установлены все обстоятельства, подлежащие доказыванию по данной категории уголовных дел, в том числе обстоятельства, при которых осуждённые вступили в предварительный сговор на совершение преступления, место, время, способ совершения инкриминируемого деяния.

Доводы апелляционных жалоб о нарушениях уголовно-процессуального закона при проведении судебного разбирательства по делу также не нашли своего подтверждения при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции.

Как видно из протоколов судебного заседания, в ходе судебного разбирательства в соответствии с требованиями ст.15, 244, 274 УПК РФ обеспечено равенство прав сторон, которым суд первой инстанции, сохраняя объективность и беспристрастие, в условиях состязательного процесса создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. Представленные сторонами доказательства исследованы судом, заявленные участниками судебного разбирательства ходатайства разрешены в установленном законом порядке.

Со стороны председательствующего по делу не проявлялись предвзятость, необъективность или иная заинтересованность в исходе дела, им были созданы необходимые условия для выполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Несогласие стороны защиты с решениями суда, принятыми по ходатайствам, не свидетельствует об обвинительном уклоне при рассмотрении дела, в связи с чем, судом обоснованно был отклонен отвод, заявленный председательствующему.

Суд апелляционной инстанции не усматривает каких-либо нарушений прав ФИО1 и ФИО9 на защиту.

Так, защиту ФИО1 в судебном заседании осуществлял адвокат по соглашению Махаев И.М. То обстоятельство, что судом не было удовлетворено ходатайство ФИО1 о допуске к участию в деле в качестве защитника ФИО2 само по себе не свидетельствует о нарушении права осуждённого на защиту, поскольку согласно ч.2 ст.49 УПК РФ допуск в качестве защитника наряду с адвокатом иного лица является правом суда. Своё ходатайство о допуске к участию в деле ФИО2 осуждённый каким-либо образом не мотивировал, не указал, какую именно юридическую помощь по делу ему может оказать данное лицо. При таких обстоятельствах, принимая во внимание, что защиту ФИО1 в судебном разбирательстве осуществлял профессиональный адвокат, суд апелляционной инстанции не находит оснований согласиться с доводами апелляционных жалоб о том, что принятым судом решением по данному ходатайству было нарушено право ФИО1 на защиту.

Оснований не согласиться с принятым судом решением о непринятии отказа ФИО9 от услуг защитника Мельниковой Н.В. у суда апелляционной инстанции не имеется. Как видно из протокола судебного заседания, адвокат Мельникова Н.В. активно участвовала в судебном заседании, на протяжении всего судебного разбирательства подсудимый не возражал против осуществления его защиты данным адвокатом. В прениях сторон адвокат Мельникова Н.В. просила ФИО9 оправдать, данная позиция адвоката совпадает с позицией её подзащитного в судебном заседании. Доводы же ФИО9 о наличии противоречий в его позиции и позиции адвоката по уголовному делу какими-либо объективными данными не подтверждены.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, судом обоснованно было отказано в допросе свидетеля защиты ФИО5 в связи с несвоевременностью заявленного ходатайства (на стадии предоставления доказательств стороной обвинения). Кроме того, явка данного свидетеля в суд стороной защиты обеспечена не была. Отказ в удовлетворении данного ходатайства с учётом приведённых судом мотивов принятого решения не лишал сторону защиты возможности заявить его повторно на стадии предоставления своих доказательств.

В замечаниях на протокол судебного заседания от 13 июня 2019г. защитником Махаевым И.М., осуждёнными ФИО1 и ФИО9 указано, что в протоколе фамилия данного свидетеля указана неверно – ФИО5, вместо ФИО6 Данные замечания на протокол рассмотрены председательствующим судьёй и отклонены. Оснований считать недостоверным изложение в протоколе фамилии свидетеля у суда апелляционной инстанции не имеется. Кроме того, для проверки законности приговора само по себе данное обстоятельство препятствием не является, поскольку судом апелляционной инстанции в данном случае оценивается законность и обоснованность самого принятого судом решения по ходатайству о допросе свидетеля стороны защиты.

Все иные ходатайства стороны защиты, в том числе о допросе эксперта ОАО «Техноэкспро» ФИО8, о назначении трассологической и комплексной автороведческой лингвистической экспертиз судом разрешены в установленном уголовно-процессуальным законом порядке, выводы суда об отказе в их удовлетворении надлежащим образом мотивированы. Решения об отказе в удовлетворении ходатайств о назначении судебных экспертиз судом приняты в совещательной комнате, с принятием отдельных процессуальных документов.

Вопреки доводам защитника Махаева И.М., то обстоятельство, что решение по его ходатайству о назначении по делу комплексной автороведческой лингвистической экспертизы, заявленному в судебном заседании 29 апреля 2019г., суд принял на месте, под сомнение справедливость судебного разбирательства не ставит. Суд посчитал, что данное ходатайство заявлено стороной защиты преждевременно, поскольку для его разрешения необходимо исследование протоколов допросов свидетелей, которые, по мнению защиты, подлежат предоставлению на экспертизу. Таким образом, фактически по существу ходатайство защитника в данном судебном заседании не разрешалось. Впоследствии стороной защиты аналогичное ходатайство было заявлено вновь, для его разрешения суд удалился в совещательную комнату и вынес мотивированное постановление (т.5 л.д.186).

Протокол судебного заседания соответствует требованиям ст.259 УПК РФ. Все поданные на него участниками процесса замечания судом рассмотрены в установленном ст.260 УПК РФ порядке.

Доводы стороны защиты о несоответствии сведений, отражённых в протоколе судебного заседания, аудиозаписи судебного заседания, которую осуществляла сторона защиты, не принимаются судом апелляционной инстанции по следующим основаниям.

В соответствии с ч.5 ст.241 УПК РФ, лица, присутствующие в открытом судебном заседании, вправе вести аудиозапись и письменную запись. Однако, вопреки доводам стороны защиты, законом не предусмотрено приобщение этих записей к материалам дела. По смыслу названных норм уголовно-процессуального закона в их взаимосвязи, доказательственное значение имеет лишь такая аудиозапись, которая получена в результате применения технических средств самим судом, а не другими участниками процесса, которым право вести запись предоставлено законом лишь для обеспечения их собственных процессуальных прав и использования при реализации этих прав.

Права стороны защиты, предусмотренные ч.5 ст.241 УПК РФ, в данном случае не нарушены. В случае несогласия с изложением хода судебного процесса в протоколе судебного заседания сторона защиты вправе подавать замечания на протокол судебного заседания.

Кроме того, проведение самостоятельной аудиозаписи одной из сторон не гарантирует полноту, объективность и достоверность аудиоинформации, отражённой на её носителе. В связи с этим наличие у стороны защиты указанной аудиозаписи не является основанием для того, чтобы ставить под сомнение содержание протокола судебного заседания.

Постановленный по уголовному делу приговор отвечает требованиям уголовно-процессуального закона. В приговоре суд дал оценку всем исследованным доказательствам, в том числе показаниям свидетелей со стороны защиты, а также озвученным в ходе судебного разбирательства доводам стороны защиты о недопустимости ряда доказательств.

Из описательно-мотивировочной части приговора следует, что судом установлены и подробно описаны все обстоятельства, подлежащие доказыванию по данной категории преступлений.

Вопреки доводам стороны защиты, изложение в приговоре обстоятельств совершения преступления, установленных судом, таким же образом, как они изложены в обвинительном заключении, о незаконности судебного решения не свидетельствует.

По итогам судебного разбирательства судом объём обвинения не уменьшался, какие-либо иные обстоятельства инкриминируемого осуждённым преступления не устанавливались, в связи с чем они правильно изложены судом в том же виде, что и в предъявленном обвинении.

Идентичность изложения в приговоре и в обвинительном заключении показаний свидетелей Свидетель №1, Свидетель №3 и Свидетель №4, обусловлена тем, что в суде оглашались протоколы допросов данных лиц в ходе предварительного следствия. Все приведённые в приговоре показания Свидетель №1, Свидетель №3 и Свидетель №4 имеют доказательственное значение для рассматриваемого дела, в связи с чем оснований для их более краткого изложения у суда не имелось.

Письменные доказательства изложены судом в том же виде, что и в обвинительном заключении, поскольку данный вид доказательств не подразумевает возможность изложения их содержания каким-либо иным способом, нежели отражение тех сведений, которые в них зафиксированы в письменном виде.

Вопреки доводам стороны защиты, оценка всех исследованных доказательств суд произвёл самостоятельно, по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь законом и совестью, с соблюдением правил оценки доказательств, предусмотренных ст.17, 88 УПК РФ.

Каких-либо противоречий, ставящих под сомнение законность принятого судом приговора в его описательно-мотивировочной части, вопреки доводам апелляционных жалоб, не имеется.

Опровергая доводы стороны защиты, суд в приговоре указал, что «тот факт, что подпись от имени ФИО1 в договоре уступки права требования от 30 сентября 2016г. выполнена не ФИО1, не указывает на то, что ФИО1 и ФИО9 не совершали преступления, а лишь свидетельствует о том, что они не участвовали в этой части оформления необходимых документов для получения незаконного страхового возмещения».

Суд апелляционной инстанции не соглашается с доводами стороны защиты о том, что данные выводы противоречат установленным судом обстоятельствам преступления.

Так, согласно приговору судом при описании обстоятельств преступления было указано лишь на то, что «ФИО1 и один из участников организованной группы заключили договор уступки права требования между ФИО1 и Свидетель №5, не осведомлённой о деятельности организованной группы». Сведений об установлении судом факта самостоятельного подписания ФИО1 данного договора в приговоре не отражено. Осведомлённость же и участие ФИО1 в совершении действий, направленных на получение страховой выплаты, в том числе связанных с заключением договора уступки права требования, стороной по которому он являлся, подтверждается исследованными судом доказательствами.

Другие доводы апелляционных жалоб также несостоятельны, поскольку из материалов дела видно, что при производстве предварительного следствия по делу и в ходе судебного разбирательства каких-либо нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, не допущено. Судом при рассмотрении дела приняты все меры для выполнения требований закона о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела.

Вопреки доводам адвоката Гугаева М.М., изложенным в кассационной жалобе, оснований ставить под сомнение выводы суда первой инстанции о вменяемости осуждённых у суда апелляционной инстанции не имеется.

Данные выводы судом сделаны на основании оценки поведения ФИО9 и ФИО1 в судебном заседании, которое являлось адекватным, осмысленным и последовательным. Обстоятельств, вызывающих сомнение во вменяемости осуждённых или способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве по делу не установлено. Так, в материалах дела отсутствуют сведения о том, что осуждённым ранее оказывалась психиатрическая помощь, что они находились на обучении в учреждении для лиц с задержкой или отставанием в психическом развитии, сведения о получении им в прошлом черепно-мозговых травм.

При назначении осуждённым наказания суд учёл характер и степень общественной опасности совершённого преступления, которое отнесено к категории средней тяжести, данные об их личностях, смягчающие наказание обстоятельства, влияние назначенного наказания на исправление осуждённых и условия жизни их семей.

Так судом установлено, что ФИО1 <.......>.

ФИО9 является <.......>

Обстоятельствами, смягчающими наказание осуждённого ФИО1, суд признал совершение преступления впервые, молодой возраст.

Обстоятельствами, смягчающими наказание осуждённого ФИО9, суд признал совершение преступления впервые, наличие двоих малолетних детей.

Обстоятельств, отягчающих наказание осуждённых, судом не установлено.

Оценив в совокупности все указанные выше обстоятельства, суд пришёл к выводу о необходимости назначения осуждённым наказания за совершённое преступление в виде обязательных работ.

Принятое судом решение мотивировано, а назначенное наказание, как по виду, так и по его размеру, является справедливым, поскольку соответствует требованиям ст.6, ч.2 ст.43, ч.3 ст.60, ч.1 ст.67 УК РФ.

Назначенное ФИО1 и ФИО9 наказание полностью соответствует требованиям уголовного закона о применении уголовного наказания в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осуждённых и предупреждения совершения ими новых преступлений.

С учётом фактических обстоятельств дела, судом обоснованно не установлено по делу и оснований для применения положений ч.6 ст.15 УК РФ и изменения категории совершённого осуждёнными преступления на менее тяжкую.

Вопреки доводам стороны защиты, заявленный ПАО СК «Росгосстрах» гражданский иск (т.3 л.д.223-224) был исследован в ходе судебного разбирательства, судом ФИО9 и ФИО1 были разъяснены их процессуальные права, предоставлена возможность высказать свою позицию по заявленным требованиям (т.5 л.д.64-66, т.6, л.д.24.). Представителю ПАО СК «Росгосстрах» были разъяснены процессуальные права гражданского истца (т.5 л.д.96).

ФИО1 и ФИО9 были признаны гражданскими ответчиками, а ПАО СК «Росгосстрах» гражданским истцом в ходе первоначального судебного разбирательства (т.4 л.д.167).

Принятое судом решение по гражданскому иску отвечает требованиям 1064, 1080 ГК РФ, согласно которым вред, причинённый имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред; лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно.

По итогам судебного разбирательства суд установил, что в результате совместных действий ФИО1 и ФИО9 ПАО СК «Росгосстрах» был причинён материальный ущерб в сумме 173700 рублей, в связи с чем принял законное решение о взыскании с них данной суммы в пользу ПАО СК «Росгосстрах» в солидарном порядке.

Вопреки доводам адвоката Гугаева М.М., изложенным в кассационной жалобе, оснований для возложения ответственности по возмещению причинённого в результате преступления ущерба на Свидетель №3 у суда первой инстанции при рассмотрении гражданского иска ПАО СК «Росгосстрах» не имелось, поскольку его вина в совершении преступления в рамках проводимого судебного разбирательства не устанавливалась.

Принятое судом решение в части вещественных доказательств по уголовному делу соответствует требованиям ч.3 ст.81 УПК РФ.

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих изменение либо отмену судебного решения, судом не допущено.

Руководствуясь ст.389.13, 389.19, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

приговор Тракторозаводского районного суда г.Волгограда от 24 июля 2019г. в отношении ФИО1, ФИО9 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осуждённых ФИО1 и ФИО9, апелляционную жалобу (основную и дополнительную) защитника осуждённого ФИО1 - адвоката Махаева И.М. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий судья подпись Г.В.Олейникова

Копия верна

Судья Волгоградского областного суда Г.В.Олейникова