Апелляционное постановление № 22-1790/2025 от 20 июля 2025 г.

Судья первой инстанции – ФИО1 № 22-1790/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

21 июля 2025 года г. Иркутск

Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе председательствующего Самцовой Л.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Молчановой О.Ю.,

с участием прокурора Эйсбруннер К.В.,

защитников осужденного ФИО2 - Кустова И.А., Дорохина А.М.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам защитников Кустова И.А., Дорохина А.М., в интересах осужденного ФИО2, на приговор Нижнеудинского городского суда Иркутской области от 2 апреля 2025 года, которым ФИО2 , (данные изъяты) не судимый,

-осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 2 года 6 месяцев, с отбыванием наказания в виде лишения свободы в колонии-поселении.

Определен порядок следования осужденного к месту отбывания наказания в колонию-поселение самостоятельно, за счет средств государства, на основании предписания филиала по (данные изъяты) району ФКУ УИИ ГУФСИН России (данные изъяты).

В соответствии со ст. 75.1 УИК РФ разъяснено, что ФИО2 не позднее 10 суток со дня получения копии приговора обязан явиться в территориальный орган уголовно-исполнительной системы (уголовно-исполнительную инспекцию по (данные изъяты) району ФКУ УИИ ГУФСИН России (данные изъяты) для получения предписания о направлении к месту отбывания наказания.

Постановлено зачесть в срок отбывания наказания время следования к месту отбывания наказания из расчета один день к одному дню.

Срок наказания исчислен, начиная со дня прибытия в колонию-поселение. Срок дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами исчислен с момента отбытия основного наказания в виде лишения свободы.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения, после вступления приговора в законную силу –отменена. Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

У С Т А Н О В И Л:

Приговором суда ФИО2 признан виновным и осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения и эксплуатации транспортного средства, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено 25 декабря 2023 года в районе 1290 км автодороги Р-255 «Сибирь», направлением «Новосибирск-Иркутск», со стороны Красноярска в направлении Иркутска при обстоятельствах, изложенных в описательно-мотивировочной части приговора.

В апелляционной жалобе защитник Кустов И.А. считает приговор незаконным и необоснованным, подлежащим отмене в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела и допущенными судом существенными нарушениями норм уголовно-процессуального закона. В обоснование доводов отмечает, что согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ № 55 от 29 ноября 2016 года «О судебном приговоре», приговор суда признается законным только в том случае, если он постановлен в результате справедливого судебного разбирательства, и полагает, что данные требования судом не только не выполнены, но и грубо нарушены. Отмечает, что заявленное стороной защиты ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, в связи с тем, что обвинительное заключение не соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, суд принял, однако не рассмотрел, отложив его рассмотрение на стадию окончания судебного следствия, что противоречит сути правосудия. Ссылается на то, что были нарушены требования п. 6 ч. 1 ст. 220 УПК РФ - доказательства защиты в обвинительном заключении не были приведены, не указано место рождения подсудимого, а также в нарушение требований ст. 59 УПК РФ, переводчик на предварительном следствии был без сведения о свободном владении русским языком. Документов об образовании переводчиком представлено не было. Указывает, что неверный перевод показаний ФИО2 на досудебной стадии, привел к неточностям и противоречиям в показаниях ФИО2 Обращает внимание, что суд в процессе рассмотрения уголовного дела вновь привлек в качестве переводчика М.К.А. . единственным сведением об образовании которого явилась справка из средней школы о том, что он в программе средней школы изучал русский язык. Приводит ст. 292 УПК РФ и утверждает, что в нарушение требований ст. ст. 15, 292 УПК РФ, принципа равноправия сторон, судья выступила в судебных прениях вместо потерпевших, что прямо противоречит требованиям процессуального закона. Кроме того, отмечает, что судья не ознакомила защиту с текстом своего выступления в защиту прав потерпевших. Указывает, что судом также нарушены требования ст. 75 УПК РФ, в основу приговора положено заключение автотехнической экспертизы № 382 от 29 марта 2024 года, которая проведена в рамках доследственной проверки, до возбуждения уголовного дела. Ставит под сомнение выводы экспертизы, ссылаясь на то, что эксперту были представлены произвольные данные, как о скорости движения транспортных средств, так и об обстоятельствах столкновения автомашин, и следователем представлены эксперту изначально порочные сведения. Обращает внимание на то, что при выполнении требований ст. 217 УПК РФ, а затем в судебном заседании защитой заявлялось ходатайство о производстве повторной экспертизы, однако, как следователем, так и судом отказано в законных требованиях защиты. Приводит содержание ст. 144 ч. 1.2 УПК РФ, находит, что нарушение фундаментальных основ правосудия, привело к недопустимости в качестве доказательства заключения экспертизы. Однако данное заключение судом признано достоверным и положено в основу приговора. Ссылается на предвзятость, заинтересованность суда в исходе уголовного дела. Указывает, что суд фактически заменил сторону обвинения. Отмечает, что обвинение доводы защиты не опровергло. При этом судом проигнорировано, что бремя опровержения доводов защиты лежит на стороне обвинения. Все несоответствия обвинения судом не проанализированы. Сообщает, что при допросе свидетеля Б.В.И. председательствующий задавал лишь наводящие вопросы, суть которых сводилась к тому, что решение о виновности ФИО2 суд уже принял. Кроме того суд изменил предъявленное ФИО2 обвинение, что законом недопустимо. Обращает внимание, что в ходе судебного следствия достоверно установлено, что на фотографиях с осмотра места происшествия тормозная система как автомашины Вольво под управлением ФИО2, так и на прицепе была исправна, энергоаккумуляторы тормозной системы были на месте, никаких неисправностей тормозной системы выявлено не было, и только спустя полгода, после нахождения прицепа на штрафной стоянке энергоаккумуляторы исчезли. Однако, суд осудил ФИО2 в том числе и за управление автомобилем с неисправной тормозной системой. При этом суд проигнорировал очевидные факты, такие как - при пересечении государственной границы Российской Федерации автомобиль подвергался тщательному техническому досмотру, при котором никаких неисправностей тормозной системы выявлено не было. При первоначальном осмотре места происшествия, при осмотре автомобилей было установлено, что тормозная система исправна, однако спустя полгода неожиданно энергоаккумулятор прицепа исчез. По мнению защиты, выводы суда о том, что столкновение автомашин произошло на полосе движения автомобиля под управлением Д.Е.А. ., опровергаются показаниями Б.В.И. и осужденного ФИО2, а также осмотром места происшествия при условиях сохранения объективности, которая у суда отсутствовала. Излагает содержание показаний свидетеля Б.В.И. ., осужденного ФИО2 об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия, и утверждает, что данные показания свидетеля и осужденного согласуются между собой и указывают на виновность Д.Е.А. ., а не ФИО2. Вместе с тем указанные обстоятельства судом проигнорированы. Полагает, что скорость автомобиля ФИО2 соответствовала требованиям ПДД и причиной ДТП явились действия водителя Д.Е.А. ., чему суд не дал никакой оценки. При этом суд полностью исказил позицию защиты в судебных прениях, указав, что якобы защита не оспаривала ни заключение эксперта, ни данные осмотра места происшествия. На основании изложенного, просит приговор в отношении ФИО2 отменить, направить уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

В апелляционной жалобе защитник Дорохин А.М. не согласен с приговором суда, считает его незаконным и необоснованным, не отвечающим требованиям закона. Полагает, что приговор основан на предположениях, фактические обстоятельства изложены в приговоре не верно, полученным доказательствам дана односторонняя оценка, с обвинительным уклоном. Оспаривает заключение автотехнической экспертизы № 382 от 29 марта 2024 года, положенную в основу приговора, полагает, что она основана на недостоверных исходных данных по скорости и траектории движения автомобилей, содержит большое количество неустранимых противоречий, что, по мнению защиты, служило препятствием к вынесению приговора. Указывает, что судом было отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о проведении повторной автотехнической экспертизы. Отмечает, что в ходе судебного заседания при осмотре фотоматериалов с места ДТП при составлении протокола осмотра места происшествия, тормозной энергоаккумулятор средней оси полуприцепа присутствовал на фотографии, соответственно был демонтирован позже. Его отсутствие было установлено дополнительным осмотром автомобиля Вольво 22 мая 2024 года. Но в заключении экспертизы № 382 от 29 марта 2024 года указывалось на неисправность тормозной системы полуприцепа Вольво, вследствие отсутствия энергоаккумулятора. Суд расценил это, как предположение защиты, направленное на желание опорочить результаты следственного действия, произведенного в рамках УПК РФ, а также суд указал на то, что защита не заявляла о возможности чьей-либо заинтересованности. Утверждает, что это не соответствует действительности, поскольку защита в ходе судебного заседания заявляла о необходимости проведения проверки на предмет обнаружения признаков преступления, предусмотренного ст. 303 УПК РФ. Полагает, что кроме обстоятельств, указывающих на необходимость проведения повторной автотехнической экспертизы, заявленных защитой, выводы имеющейся автотехнической экспертизы невозможны даже физически – по схеме ДТП – ширина проезжей части – 7,6 метра, ширина обочины – справа по ходу движения Вольво – 1,5 метра, слева – 3 метра, далее слева и справа – кювет. Длина полуприцепа, сцепленного с автомобилем Вольво – 14 метров, выступающая часть тягача Вольво – 4 метра. Соответственно длина автопоезда – 18 метров, и непонятно каким образом автоэксперт поместил на схеме на 12 метровом пространстве 18-ти метровый автопоезд поперек дороги. Отмечает, что в приговоре перечислены пункты Правил, которые якобы нарушил ФИО2, но доказательств тому в судебном заседании не представлено. Напротив, ФИО2 всегда давал стабильные показания относительно произошедшего и по скорости и по траектории движения автомобилей, техническом состоянии своего автомобиля. Все это согласуется с показаниями свидетеля Б.В.И. , допрошенного в судебном заседании, которому ФИО2 пояснял обстоятельства и причины ДТП, равно как и скорость, с которой Б.В.И. следовал за автомобилем ФИО2 Ставит под сомнение выводы суда о том, что достоверно установлено, что водитель Д.Е.А. до столкновения на встречную полосу не выезжал. Приводит показания ФИО2 об обстоятельствах, при которых произошло ДТП, и полагает, что данные его показания, равно как и показания о том, что его автомобиль находился в технически исправном состоянии, стороной обвинения не опровергнуты. По мнению защиты, государственным обвинителем в судебном заседании не опровергнуты доводы защиты. Ссылается на то, что в нарушение требований ч. 3 ст. 15 УПК РФ, функцию обвинения принял на себя суд, исполнив роль органа уголовного преследования. Указывает, что имеющиеся противоречия не устранены и должны толковаться в пользу подсудимого. На основании изложенного, просит приговор в отношении ФИО2 отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение.

В возражениях на апелляционные жалобы защитников помощник Нижнеудинского межрайонного прокурора Иркутской области Реутов Д.С., потерпевшие Д.О.А. ., Д.Т.И. . приводят подробные суждения о законности, обоснованности, справедливости постановленного в отношении ФИО2 приговора, несостоятельности доводов, изложенных в апелляционных жалобах. Просят приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы защитников - без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции защитники осужденного ФИО2 - Кустов И.А., Дорохин А.М., доводы апелляционных жалоб поддержали, полагая приговор незаконным, подлежащим отмене.

Прокурор Эйсбруннер К.В., высказалась о законности, обоснованности приговора, и об отсутствии оснований для удовлетворения доводов апелляционных жалоб.

Выслушав стороны, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах, а также возражениях потерпевших и прокурора, суд апелляционной инстанции, проверив уголовное дело в полном объеме в отношении осужденного, приходит к следующему.

В силу ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и основан на правильном применении уголовного закона.

Обвинительное заключение по данному уголовному делу в отношении ФИО2 составлено с соблюдением положений ст. 220 УПК РФ.

Вопреки доводам стороны защиты обвинительное заключение содержит сведения о личности осужденного, позволяющие его идентифицировать, в том числе указано место рождения (данные изъяты).

При этом, в судебных заседаниях 31.10.2024 (протокол - т. 5 л.д. 6 с обратной стороны), и 12.12.2024 (протокол - т. 5 л.д. 10 с обратной стороны) при установлении сведений о личности осужденного, ФИО2 указал, что он является уроженцем (данные изъяты). В судебном заседании 31.10.2024 вопросов по установлению личности подсудимого у участников процесса не возникло; 12.12.2024 также у участников процесса отсутствовали вопросы по анкетным данным ФИО2, и на вопрос председательствующего о наличии желания сообщить какие-то анкетные данные, которые, по его мнению, должны быть известны суду, осужденный ответил отрицательно. Замечания, дополнения, касающиеся сведений о личности осужденного у участников процесса, в том числе и у защитников не возникло.

Несостоятельным находит суд апелляционной инстанции и утверждение защитников об отсутствии в обвинительном заключении доказательств защиты, поскольку защитники не указали, какие доказательства ими были представлены в ходе предварительного следствия. Обвинительное заключение содержит информацию о том, что не представлены доказательства, на которые ссылаются обвиняемый ФИО2 и его адвокаты Дорохин А.М. и Кустов И.А.. При этом в обвинительном заключении (т. 2 л.д. 246-247) следователем приведено содержание показаний ФИО2 в качестве обвиняемого и подозреваемого. Таким образом, указанные сведения позволяют прийти к выводу о том, что следователем в обвинительном заключении приведены доказательства защиты – показания ФИО2, то есть позиция стороны защиты по уголовному делу изложена и очевидна, нарушений права на защиту ФИО2 в данном случае не допущено.

Не усматривает суд апелляционной инстанции нарушений требований ст. 59 УПК РФ при решении вопроса о назначении переводчика в связи со следующим.

Принимая во внимание, что ФИО2 плохо владеет русским языком в письменной и устной форме, является гражданином (данные изъяты) и нуждается в помощи переводчика, органом следствия в соответствии с постановлением от 7 мая 2024 года назначен переводчик М.К.А. ., свободно владеющий узбекским и русским языками, знание которых необходимо для перевода. (т. 1 л.д. 239)

Согласно паспорту М.К.А. является гражданином Российской Федерации, паспорт выдан 8 мая 2013 года. (т. 1 л.д. 240)

Из справки, выданной директором УВК ШГ Номер изъят (данные изъяты)., следует, что М.К.А. , Дата изъята , действительно в 1984/1985 учебном году окончил полный курс среднего образования УВК ШГ № Номер изъят имени (данные изъяты) и свободно владеет русским языком. Выдан аттестат Номер изъят от Дата изъята .(т. 1 л.д. 241)

7 мая 2024 года у М.К.А. . отобрана подписка о предупреждении переводчика об уголовной ответственности за заведомо неправильный перевод.(т. 1 л.д. 242)

Все доводы стороны защиты о нарушениях, допущенных при назначении переводчика и в дальнейшем при его участии на стадии предварительного расследования, а затем и в суде, сводятся к предположениям, связанным с недостаточным уровнем образования и соответственно знания языков М.К.А. ., в том числе защитник Кустов И.А. ссылается на телефонный разговор с переводчиком, в ходе которого последний заявил, что не владеет навыками письменного перевода, а также, что при допросе ФИО2 в качестве подозреваемого, переводчик осуществил неверный перевод, о чем стало известно в судебном заседании после оглашения показаний ФИО2

Указанные доводы защитник Кустов И.А. высказывал и суду первой инстанции, при этом, при участии в судебном заседании 12 декабря 2024 года, ввиду отсутствия переводчика М.К.А. ., переводчик К.Д.Т. . (вопросов о надлежащем образовании и знании языков к данному переводчику у участников процесса, в том числе стороны защиты, не было), которой было передано обвинительное заключение на русском языке и на узбекском, перевод которого выполнил переводчик М.К.А. ., ввиду предположений стороны защиты о неверном переводе, ознакомившись с текстами документов пояснила суду, что тексты обвинительного заключения абсолютно идентичны. (т. 5 л.д. 13 с обратной стороны)

Кроме того, суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что согласно протоколам судебных заседаний, проведенных с участием переводчика М.К.А. ., при осуществлении последним синхронного перевода ФИО2 и перевода его пояснений, выступлений с узбекского на русский язык для суда и всех участников процесса, у сторон, в том числе и у защитников, не возникло каких-либо замечаний к переводу на русский язык (относительно качества, скорости, произношения, понимания). Самим ФИО2, как в ходе предварительного расследования, так и в судебном заседании, при непосредственном синхронном переводе, получении документов (кроме вышеприведенного случая о несоответствии после оглашения протокола допроса), не заявлялось о непонимании переводчика, ненадлежащем переводе.

Совокупность приведенных обстоятельств, в том числе сведения об образовании, гражданстве Российской Федерации, с учетом пояснений переводчика К.Д.Т. о качественном переводе, а также принимая во внимание, что переводчик М.К.А. . предупрежден, как органом следствия, так и судом об уголовной ответственности за заведомо ложный перевод, позволяет суду апелляционной инстанции прийти к выводу от отсутствии оснований сомневаться в компетентности переводчика М.К.А.

Наличие среднего специального, высшего образования, само по себе, не может априори являться безусловным подтверждением надлежащего уровня переводчика; при решении вопроса о назначении переводчика образование оценивается наряду с иными сведениями о переводчике, позволяющими его назначить в качестве такового при производстве по уголовному делу.

В свою очередь стороной защиты не приведено убедительных доводов, свидетельствующих о ненадлежащем уровне знания русского языка, полученного М.К.А. . при прохождении полного курса среднего образования УВК ШГ № Номер изъят имени (данные изъяты), и о несоответствии сведений, изложенных директором указанного учебного заведения в аттестате, о свободном владении М.К.А. . русским языком.

В силу положений ч. 1 ст. 237 УПК РФ уголовное дело подлежит возвращению прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления.

Изучение обвинительного заключения по настоящему уголовному делу, в совокупности с анализом доводов стороны защиты, позволяет суду апелляционной инстанции прийти к выводу об отсутствии нарушений, указанных в ч. 1 ст. 237 УПК РФ, допущенных органом следствия при составлении указанного документа, которые препятствовали суду первой инстанции принять итоговое решение по делу в отношении ФИО2

При этом, рассматривая довод защитника Кустова И.А. о нарушениях, допущенных судом ввиду отсроченного рассмотрения ходатайства защитника о направлении уголовного дела в порядке ст. 237 УПК РФ, суд апелляционной инстанции не усматривает таковых, поскольку ходатайство защитника рассмотрено в ходе судебного следствия, в свою очередь основания, заявленные защитником, препятствовали немедленному принятию решения по ходатайству.

Кроме того, суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что приговор суда также содержит оценку и выводы по доводам стороны защиты о наличии оснований для направления уголовного дела в порядке ст. 237 УПК РФ и отсутствии к тому оснований.

Выводы суда первой инстанции о виновности ФИО2 в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения и эксплуатации транспортного средства, повлекшем по неосторожности смерть человека, при обстоятельствах, изложенных в приговоре, установлена судом на основании доказательств, представленных сторонами, полученных в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, исследованных в судебном заседании с участием сторон и оцененных в соответствии со ст. ст. 17, 88 УПК РФ.

Обстоятельства, при которых осужденным совершено инкриминируемое ему преступление, и которые в силу ст. 73 УПК РФ подлежали доказыванию, судом установлены верно.

Вопреки доводам жалоб, выводы суда о доказанности вины ФИО2 в совершении преступления, за которое он осужден, являются правильными, соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Признавая доказанной вину ФИО2 в совершении инкриминируемого ему преступления, суд обоснованно сослался в приговоре на совокупность имеющихся в деле доказательств, исследованных в судебном заседании, в том числе показания потерпевших Д.Т.И. ., Д.Т.А. ., Д.О.А. ., свидетелей Б.В.И. ., С.А.О. ., С.О.А. ., телефонные сообщения о произошедшем ДТП и о поступлении Д.Е.А. . в медицинское учреждение, протокол осмотра места происшествия с фототаблицей и схемой, протокол осмотра местности, протоколы осмотра, заключения автотехнических экспертиз, заключение судебно-медицинской экспертизы.

Указанные и иные доказательства полно и объективно исследованы в судебном заседании, их анализ, а равно оценка подробно изложены в приговоре.

Все доказательства, положенные в основу обвинительного приговора в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ проверены судом с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, сопоставлены между собой и признаны судом относимыми и допустимыми доказательствами. Приведена мотивировка принятых судом решений.

Достоверность и допустимость доказательств, положенных судом в основу обвинительного приговора, у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает, а доводы жалоб стороны защиты о нарушении судом правил оценки доказательств являются необоснованными.

Так, суд дал оценку показаниям потерпевших, свидетелей и пришел к выводу об отсутствии оснований не доверять показаниям указанных лиц, приняв во внимание, что показания последовательны, логичны, не имеют существенных противоречий, согласуются между собой и с другими доказательствами по делу. Судом не установлено заинтересованности потерпевших и свидетелей в исходе дела, оснований для оговора ими осужденного, и обстоятельств, могущих оказать влияние на объективность показаний данных лиц, не указали на такие основания осужденный и его защитники.

Оценил суд как достоверные и экспертные заключения судебно-медицинской, автотехнической первоначальной и дополнительной экспертиз, приняв во внимание, что при назначении и проведении экспертных исследований соблюдены положения УПК РФ. При проведении автотехнических экспертиз исследованы автомобили – участники дорожно-транспортного происшествия, протоколы осмотра места происшествия с наглядными приложениями - схемой и фототаблицей; выполнены экспертизы компетентным специалистом, с указанием примененных методик, содержат ответы на все поставленные вопросы, в которых отсутствуют неясности или противоречия, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, являются мотивированными. Экспертные заключения оформлены надлежащим образом, имеют печать экспертного учреждения и подпись эксперта, сведения о разъяснении эксперту прав и предупреждении об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Стаж эксперта по исследуемым обстоятельствам один год, сам по себе, вопреки доводам защитника Кустова И.А., не может являться безусловным основанием некомпетентности эксперта.

Не оставил суд без внимания и доводы стороны защиты о недопустимости автотехнических экспертиз, в связи с произвольными данными, предоставленными эксперту, придя к выводу об их несостоятельности, поскольку в распоряжение эксперта предоставлены объективные доказательства - материалы доследственной проверки, ДВД-диск с фотографиями с места происшествия, автомобили, хранящиеся в специально отведенных местах, а впоследствии при проведении дополнительной экспертизы и материалы уголовного дела, что свидетельствует о достоверности данных об обстоятельствах ДТП, которыми располагал эксперт при проведении исследований.

Заключения автотехнических экспертиз получили оценку в совокупности с иными доказательствами – результатами осмотров места происшествия, автомобилей, полуприцепов, в том числе показаниями свидетеля Б.В.И.

Суд апелляционной инстанции находит оценку экспертных исследований, изложенную в обжалуемом приговоре взвешенной и убедительной, в свою очередь доводы стороны защиты о недопустимости указанных доказательств необоснованными, в связи со следующим.

Так, по мнению защитников Кустова И.А. и Дорохина А.М. порочность заключения автотехнической экспертизы № 382 от 29 марта 2024 года связана с ее проведением до возбуждения уголовного дела, отказа следователем и судом, вопреки требованиям ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ, в удовлетворении ходатайства о проведении повторной экспертизы, использовании произвольных данных о скорости и обстоятельствах столкновения.

Как установлено судом первой, так и апелляционной инстанций, экспертиза проведена до возбуждения уголовного дела, с 07.02.2024 по 29.03.2024, уголовное дело возбуждено 05.04.2024(т. 1 л.д. 1, 145-162), выполнено экспертное заключение на основании данных, представленных органом следствия, в том числе о скорости автомобиля под управлением ФИО2, которая, по мнению следователя, составляла около 80 км/ч.

17 мая 2024 года от защитника Кустова И.А. поступило ходатайство об уточнении сведений об обстоятельствах ДТП, в том числе о скорости автомобиля под управлением осужденного, и необходимости проведения дополнительной автотехнической экспертизы.(т. 1 л.д. 167)

Следователем вынесено постановление о частичном удовлетворении ходатайства защитника, принято решение о дополнительном осмотре полуприцепа Шмитц. (т.1 л.д. 168-169) Впоследствии автомобили, которыми управляли осужденный и потерпевший осмотрены с участием специалиста.

27 мая 2024 года следователем вынесено постановление о назначении дополнительной автотехнической экспертизы, в нем указано о скорости автомобиля под управлением ФИО2 около 60 км/ч, перед экспертом поставлены вопросы о скорости автомобилей под управлением осужденного и потерпевшего. (т. 2 л.д. 39-42)

В соответствии с ч. 1 ст. 144 УПК РФ при проверке сообщения о преступлении должностные лица, проводящие проверку, вправе получать объяснения, образцы для сравнительного исследования, истребовать документы и предметы, изымать их в порядке, установленном настоящим Кодексом, назначать судебную экспертизу, принимать участие в ее производстве и получать заключение эксперта в разумный срок, производить осмотр места происшествия, документов, предметов, трупов, освидетельствование, требовать производства документальных проверок, ревизий, исследований документов, предметов, трупов, привлекать к участию в этих действиях специалистов, давать органу дознания обязательное для исполнения письменное поручение о проведении оперативно-розыскных мероприятий.

В силу ч. 1.2 указанной статьи, полученные в ходе проверки сообщения о преступлении сведения могут быть использованы в качестве доказательств при условии соблюдения положений статей 75 и 89 настоящего Кодекса. Если после возбуждения уголовного дела стороной защиты или потерпевшим будет заявлено ходатайство о производстве дополнительной либо повторной судебной экспертизы, то такое ходатайство подлежит удовлетворению.

По мнению стороны защиты, проведение дополнительной либо повторной экспертизы является обязательным при наличии двух условий: если экспертиза проведена в рамках доследственной проверки, и если о проведении таких видов экспертиз заявляют потерпевшая сторона либо сторона защиты.

В свою очередь суд апелляционной инстанции находит указанную позицию защитников Кустова И.А. и Дорохина А.М. ошибочной, основанной на одностороннем трактовании норм закона, поскольку приведенными положениями ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ указано о проведении дополнительной либо повторной судебной экспертизы, порядок назначения и проведения которых не является произвольным.

Так, в соответствии с положениями ст. 207 УПК РФ при недостаточной ясности или полноте заключения эксперта, а также при возникновении новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела может быть назначена дополнительная судебная экспертиза, производство которой поручается тому же или другому эксперту. В случаях возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или экспертов по тем же вопросам может быть назначена повторная экспертиза, производство которой поручается другому эксперту.

То есть, условия проведения указанных двух видов экспертных исследований являются исчерпывающими, это недостаточная ясность или полнота заключения эксперта, возникновение новых вопросов, либо сомнения в обоснованности заключения эксперта, противоречивости выводов эксперта. В силу положений ст. 38 УПК РФ решение о проведении экспертизы на стадии предварительного расследования входит в исключительную компетенцию следователя, а в ходе судебного разбирательства, в соответствии со ст. 283 УПК РФ, суда.

Орган следствия, как ранее указано, принял решение о проведении дополнительной автотехнической экспертизы, сделано это в рамках предварительного расследования по уголовному делу, ввиду возникшей необходимости, выяснению подлежали обстоятельства, подлежащие в силу ст. 73 УПК РФ, доказыванию (скорость автомобилей - участников ДТП). В остальной части у органа следствия дополнительных вопросов не возникло, как и отсутствовали сомнения и противоречия в заключении.

Не усмотрел оснований, предусмотренных ст. 207 УПК РФ, для проведения дополнительной либо повторной судебной экспертизы и суд.

Суд апелляционной инстанции, рассматривая ходатайство стороны защиты о проведении по делу повторной автотехнической экспертизы, заявленное в судебном заседании, исчерпывающе принял во внимание доводы защитников, учел решения, принятые органом следствия и судом, руководствовался вышеприведенными нормами Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, и также не усмотрел к тому оснований.

Вопреки доводам стороны защиты, судом первой инстанции в полной мере проверена законность получения показаний ФИО2 в качестве подозреваемого в ходе предварительного расследования, оснований для признания протокола допроса осужденного на досудебной стадии недопустимым доказательством не установлено, поскольку протокол составлен с соблюдением требований УПК РФ, при допросе ФИО2 участвовал переводчик, его интересы представлял защитник по соглашению. Все необходимые сведения в протоколе указаны, отсутствуют замечания и дополнения участников следственного действия относительно содержания показаний ФИО2, порядка проведения его допроса. Правильность показаний удостоверена подписями всех участников мероприятия.

Доводы стороны защиты о несоответствии в протоколе допроса в качестве подозреваемого показаний, данных ФИО2, ввиду его неверного перевода, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку проверил и убедился в надлежащей компетенции переводчика М.К.А. ., и расценивает мнение защиты, как желание нивелировать доказательства, полученные в ходе предварительного расследования.

Суд принял как достоверные показания осужденного в той части, в которой они не противоречат совокупности исследованных доказательств, критически отнесся к показаниям ФИО2 о механизме развития дорожной ситуации, что привело к столкновению автомобилей, поскольку они опровергаются выводами автотехнической экспертизы, установившей место расположения обоих автомобилей на проезжей части и траекторию их движения до дорожно-транспортного происшествия; показаниями свидетеля Б.В.И. ., показавшего о заносах автомобиля под управлением ФИО2 при следовании на подъем по дороге непосредственно перед столкновением.

Суд апелляционной инстанции не имеет оснований для иной оценки доказательств, чем та, что приведена в приговоре суда первой инстанции.

Выводы суда, изложенные в приговоре, основаны на исследованных в ходе судебного разбирательства доказательствах, соответствуют им, в связи с чем, доводы стороны защиты об обратном, суд апелляционной инстанции считает несостоятельными.

Суд первой инстанции верно установил, что дорожно-транспортное происшествие произошло в результате нарушения водителем ФИО2 п. п. 1.4.; 2.3.; 2.3.1.; 9.1.; 9.4.; 10.1. Правил дорожного движения Российской Федерации, что подтверждается совокупностью приведенных в приговоре доказательств, в связи с чем, доводы жалоб защитников об отсутствии в действиях осужденного нарушения указанных положений ПДД РФ являются несостоятельными.

Так, суд пришел к обоснованному выводу о том, что ФИО2 нарушил нормы ПДД РФ:

п. п. 2.3., 2.3.1. ПДД РФ, предписывающие обязанность водителя транспортного средства перед выездом проверить и в пути обеспечить исправное техническое состояние транспортного средства в соответствии с Основными положениями по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностями должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения. Запрещается движение при неисправности рабочей тормозной системы,

- поскольку суд достоверно установил, что ФИО2 управлял автомобилем Вольво Эф Эйч при движении в составе с полуприцепом Шмитц СКО24 с неисправной рабочей тормозной системой данного полуприцепа, запрещающей движение при данной неисправности.

Вопреки доводам стороны защиты судом первой инстанции приняты во внимание и в должной степени проверены обстоятельства о неисправности тормозной системы полуприцепа Шмитц СКО24. Так, суд в совокупности оценил сведения, полученные в ходе осмотра места происшествия (из протокола и фототаблицы), в ходе осмотра с участием специалиста (из протокола и фототаблицы) и пришел к выводу о несостоятельности утверждения осужденного о нахождении энергоаккумулятора правого колеса второй оси в штатном месте, как на момент ДТП, так и на момент осмотра места происшествия.

Суд апелляционной инстанции находит убедительными выводы суда, изложенные в обжалуемом приговоре о неисправности тормозной системы полуприцепа автомобиля, которым управлял осужденный. В свою очередь доводы стороны защиты о том, что: при переходе границы автомобиль ФИО2 проверялся, и неисправностей в нем обнаружено не было; незадолго до ДТП осужденный произвел замену необходимых деталей для надлежащего функционирования тормозной системы; согласно фототаблице на месте происшествия находился предмет, по своей форме и размерам похожий на энергоаккумулятор (который мог оторваться во время столкновения); согласно протоколу осмотра тормозная система автомобиля осужденного была исправна; энергоаккумулятор мог быть похищен во время хранения на стоянке – суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку сведения о состоянии тормозной системы, полученные при осмотре места происшествия, являются предварительными, так как детальная проверка и осмотра автомобиля не производились. Все остальные доводы основаны на предположениях стороны защиты, так как результатами осмотра места происшествия, в том числе автомобилей, из протокола осмотра, фототаблиц, не опровергнуты обстоятельства, установленные судом. Показания ФИО2 в указанной части верно расценены судом первой инстанции как недостоверные, построенные на желании уйти от ответственности.

п. 10.1. ПДД РФ, в силу которого водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства,

- поскольку суд установил, что в процессе движения и после проследования затяжного поворота автодороги налево, относительно направления движения в сторону г. Иркутск, не выбрал скорость обеспечивающую безопасность дорожного движения и возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требования Правил, с учетом обледенелого состояния дорожного покрытия, не справился с рулевым управлением своего автомобиля при движении в составе с полуприцепом;

п.1.4. ПДД РФ, согласно которому, на дорогах установлено правостороннее движение транспортных средств,

п.9.1. ПДД РФ, в соответствии с которым количество полос движения для безрельсовых транспортных средств определяется разметкой и (или) знаками 5.15.1, 5.15.2, 5.15.7, 5.15.8, а если их нет, то самими водителями с учетом ширины проезжей части, габаритов транспортных средств и необходимых интервалов между ними. При этом стороной, предназначенной для встречного движения на дорогах с двусторонним движением без разделительной полосы, считается половина ширины проезжей части, расположенная слева, не считая местных уширений проезжей части (переходно-скоростные полосы, дополнительные полосы на подъем, заездные карманы мест остановок маршрутных транспортных средств),

п.9.4. ПДД РФ в силу которого вне населенных пунктов, а также в населенных пунктах на дорогах, обозначенных знаком 5.1 или 5.3, или где разрешено движение со скоростью более 80 км/ч, водители транспортных средств должны вести их по возможности ближе к правому краю проезжей части. Запрещается занимать левые полосы движения при свободных правых,

- поскольку установил, что ФИО2 допустил занос автомобиля на левую полосу движения, предназначенную для встречного направления движения, следуя по встречной полосе, создал опасность для движения и допустил столкновение правой частью своего полуприцепа Шмитц СКО24, перекрывшего обе полосы движения проезжей части дороги в процессе своего разворота и смещения, с передней частью кабины автомобиля ФРЕЙТЛАЙНЕР ЭФЭЛСИ 120, следовавшего в составе с полуприцепом под управлением Д.Е.А. . во встречном направлении движения, чем допустил столкновение в районе середины проезжей части дороги, в месте расположения дорожной горизонтальной разметки 1.5. Приложения 2 к ПДД РФ.

В результате дорожно-транспортного происшествия водителю автомобиля ФРЕЙТЛАЙНЕР ЭФЭЛСИ 120 Д.Е.А. ., причинены телесные повреждения в виде тупой сочетанной травмы головы, грудной клетки, верхних и нижних конечностей с развитием травматического шока, комплекс которых имеет признаки прижизненного возникновения, состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти, и расценивается как причинивший тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, от которого Д.Е.А. . скончался в ОГБУЗ «Нижнеудинская РБ» 26 декабря 2023.

Находит несостоятельными суд апелляционной инстанции и доводы стороны защиты об отсутствии в действиях осужденного нарушений п. 10.1., 1.4., 9.1., 9.4. ПДД РФ, следовании ФИО2 на автомобиле с надлежащей скоростью, оправданности его маневров на дороге, в целях избежания столкновения с автомобилем под управлением потерпевшего, и виновности в ДТП последнего, поскольку суд достоверно установил, что в пути следования ФИО2 не учел обледенелое состояние дороги, не справился с управлением своего автомобиля с прицепом, в результате чего его автомобиль начало заносить на полосу, предназначенную для встречного движения, осужденный создал опасность для движения, фактически перекрыв своим автомобилем обе полосы движения, в связи с чем автомобиль под управлением потерпевшего, двигавшийся во встречном направлении, столкнулся передней частью своего автомобиля с правой частью полуприцепа автомобиля под управлением осужденного.

Вопреки апелляционным доводам, суд первой инстанции проверил и на основании совокупности неопровержимых доказательств установил, что автомобиль под управлением водителя Д.Е.А.. до столкновения на встречную полосу не выезжал, двигался в пределах своей полосы движения, при этом суд обоснованно счел несостоятельными показания ФИО2 о том, что он изменил траекторию своего движения, выехав на полосу встречного движения, действуя в состоянии крайней необходимости, а также, что дорожно-транспортное происшествие произошло на полосе движения автомобиля Вольво. Показания осужденного в указанной части опровергаются как субъективными доказательствами - показаниями свидетеля Б.В.И. ., так и объективными - результатами осмотра места происшествия, заключением автотехнической экспертизы, согласно выводам которой место столкновения автомобилей расположено в районе середины проезжей части дороги, т.е. места расположения дорожной горизонтальной разметки 1.5. Приложение 2 к ПДД РФ.

Суд апелляционной инстанции находит не основанными на фактических обстоятельствах дела, установленных судом, доводы стороны защиты, высказавшей сомнения в достоверности выводов эксперта ввиду невозможности в связи с соотношением длины автопоезда под управлением ФИО2 и шириной дороги и прилегающей территории, помещения на схеме автомобиля осужденного поперек дороги, поскольку в соответствии с протоколом осмотра места происшествия (фототаблицей) и заключением эксперта после ДТП автомобиль под управлением осужденного располагался в поперечном направлении проезжей части по углом к дороге, при этом полуприцеп был деформирован (отсутствовала задняя часть с осями), что безусловно свидетельствует о состоятельности оспариваемого вывода эксперта.

Суд проверил и установил, что при соблюдении ФИО2 требований п. 1.4; 2.3, 2.3.1, 9.1, 9.4, 10.1 ПДД РФ, он имел реальную возможность избежать столкновения с автомобилем под управлением Д.Е.А..; в свою очередь несоблюдение осужденным указанных требований ПДД РФ состоят в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями – смертью потерпевшего.

В целом, анализируя доводы защитников Кустова И.А. и Дорохина А.М., касающиеся доказанности вины ФИО2, наличия в его действиях нарушений норм ПДД РФ, достоверности доказательств, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что фактически они направлены на переоценку доказательств, которые судом оценены по правилам ст. 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.

Принимая решение по данному делу, суд, вопреки утверждениям стороны защиты об обратном, при наличии противоречий в доказательствах указал в приговоре, по каким основаниям принял одни из них и отверг другие, дал надлежащую оценку доказательствам, представленным как стороной обвинения, так и стороной защиты, положения ст. ст. 17, 88, 87 УПК РФ судом не нарушены.

Исследованные судом доказательства полностью изобличают осужденного в содеянном, и являются достаточными для постановления обвинительного приговора.

Оценив собранные доказательства в их совокупности, суд обоснованно квалифицировал действия осужденного ФИО2 по ч.3 ст.264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения и эксплуатации транспортного средства, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Неосновательными находит суд апелляционной инстанции доводы стороны защиты об изменении судом обвинения, предъявленного ФИО2, что, по мнению адвокатов, является недопустимым, поскольку суд действовал в строгом соответствии с требованиями ст. 252 УПК РФ, несущественно изменив обвинение, чем не ухудшил положение ФИО2 и не нарушил его право на защиту.

Выводы суда о доказанности вины ФИО2 в совершении указанного преступления, а также правильность квалификации его действий не вызывают сомнения у суда апелляционной инстанции.

Судебное следствие по делу проведено полно, в соответствии с требованиями ст. 15 УПК РФ. Суд первой инстанции создал сторонам все необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Сторона защиты активно пользовалась правами, предоставленными законом, исследуя доказательства и участвуя в разрешении процессуальных вопросов. Основанные на законе мнения и возражения сторон судом принимались во внимание. Все ходатайства, заявленные в судебном заседании, надлежаще разрешены.

Вопреки доводам защитников, судом апелляционной инстанции не установлено предвзятости суда при рассмотрении уголовного дела, обвинительного уклона председательствующего, в том числе при допросе свидетелей по делу.

Оглашение судом письменных прений потерпевших Д.Т.И. . и Д.О.А. ., ввиду их удаленного проживания от места расположения суда и невозможности непосредственного участия в судебном заседании не свидетельствует о нарушениях положений ст. ст. 15, 292 УПК РФ, напротив, суд тем самым, соблюдал указанные требования закона, создав сторонам равные условия для соблюдения их прав.

При этом, суд апелляционной инстанции отмечает, что после исследования и оглашения письменных прений потерпевших, председательствующим поставлен на обсуждение сторон вопрос о приобщении прений к материалам уголовного дела, стороны возражений, замечаний не высказали. Кроме того, материалы уголовного дела не содержат сведений о воспрепятствовании судом реализации права стороны защиты на ознакомление с письменными прениями потерпевших.

Судом принято во внимание, что ФИО2 на учете у психиатра и нарколога не состоит, является лицом вменяемым, способным в силу ст. 19 УК РФ нести уголовную ответственность за совершенное преступление.

Как следует из приговора, выводы суда о виде и размере назначенного наказания надлежащим образом мотивированы.

Наказание ФИО2 назначено в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 43, 60, 61 УК РФ, соразмерно содеянному и с учетом всех конкретных обстоятельств дела.

Судом первой инстанции учтены характер и степень общественной опасности совершенного ФИО2 преступления, относящегося к категории средней тяжести, в сфере безопасности движения и эксплуатации транспорта, данные о личности осужденного, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Как видно из приговора, в отношении ФИО2 судом учтены в качестве смягчающих наказание обстоятельств в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ наличие на иждивении трех малолетних детей; в силу ч. 2 указанной статьи совершение преступления впервые, состояние здоровья осужденного.

Суд принял во внимание участие ФИО2 при осмотре места происшествия, составлении схемы, последующей дачи показаний об обстоятельствах инкриминируемого ему деяния, при этом не усмотрел оснований для учета указанных обстоятельств в качестве активного способствования раскрытию и расследованию преступления, поскольку осужденный изначально сообщал об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия согласно избранной им позиции защиты, при том, что сведения об обстоятельствах механизма развития ДТП, действия участников ДТП установлены в ходе предварительного расследования, то есть ФИО2 своими вышеуказанными действиями не способствовал раскрытию и расследованию преступления.

Обстоятельств, отягчающих наказание, в силу ст. 63 УК РФ, судом не установлено.

Кроме того, судом приняты во внимание сведения о личности осужденного, являющегося гражданином иного государства, где он имеет постоянное место жительства, семью, состоящую из супруги и трех детей, официально не трудоустроен, как участник дорожного движения характеризуется с положительной стороны.

Тем самым, все сведения, известные суду на момент постановления приговора, надлежащим образом учтены при рассмотрении дела и решении вопроса о виде, размере наказания.

С учетом обстоятельств, характера и степени тяжести совершенного преступления, совокупности смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, данных о личности ФИО2, материального и семейного положения, суд пришел к убеждению, что цели восстановления социальной справедливости, исправление осужденного и предупреждение совершения им новых преступлений могут быть достигнуты только в условиях отбывания наказания в виде реального лишения свободы, не усмотрев оснований для назначения более мягких видов наказания, а также применения положений ст. 73 УК РФ, то есть назначения наказания условно.

Суд, приняв во внимание конкретные обстоятельства и характер совершенных ФИО2 нарушений Правил дорожного движения, пришел к обоснованному выводу о необходимости назначения осужденному дополнительного вида наказания в виде лишения права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами.

Суд не усмотрел оснований для замены, в соответствии с ч. 2 ст. 53.1 УК РФ наказания в виде лишения свободы на принудительные работы, поскольку пришел к выводу, что исправление осужденного возможно только в условиях реального отбывания наказания в виде лишения свободы.

Каких-либо исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступления, что в свою очередь могло бы свидетельствовать о необходимости назначения осужденному наказания с учетом положений ст. 64 УК РФ, судом первой инстанции не установлено, не усматривает их и суд апелляционной инстанции.

С учетом фактических обстоятельств преступления, степени его общественной опасности суд обоснованно не применил положения ч. 6 ст. 15 УК РФ, поскольку пришел к выводу о соответствии совершенного преступления категории, установленной законом.

Суд, при отсутствии смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных п. п. «и, к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, верно указал об отсутствии оснований для применения положений ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Выводы суда в части вида и размера назначенного ФИО2 наказания в должной степени мотивированы в приговоре, суд апелляционной инстанции находит их обоснованными.

Таким образом, наказание осужденному ФИО2 как по виду, так и по размеру, назначено в строгом соответствии с требованиями ст. ст. 6, 7, 43, 60 УК РФ, является соразмерным содеянному, соответствует требованиям закона, в том числе, справедливости и гуманизма.

Вид исправительного учреждения осужденному ФИО2 судом назначен верно в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ в колонии-поселении.

Исковые требования потерпевших Д.О.А. ., Д.Т.И. . о компенсации морального вреда, судом верно разрешены в соответствии с положениями ст. ст. 151, 1101 ГК РФ, удовлетворены в сумме - Д.О.А.. 600 000 рублей, Д.Т.И. . 800 000 рублей.

Поскольку оригиналы документов, подтверждающие понесенные затраты суду не представлены, а также в связи с необходимостью привлечения иных лиц, производства дополнительных расчетов, связанных с гражданским иском, требующие отложения судебного разбирательства, суд обоснованно в соответствии с ч.2 ст.309 УПК РФ признал за гражданским истцом Д.Т.И. право на удовлетворение гражданского иска о возмещении материального ущерба причиненного преступлением, в порядке гражданского судопроизводства.

Судьба вещественных доказательств разрешена судом в строгом соответствии с положениями ст.81 УПК РФ.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, которые могли бы повлечь отмену или изменение приговора, в том числе по доводам апелляционных жалоб защитников Кустова И.А., Дорохина А.М., в защиту интересов осужденного ФИО2, суд апелляционной инстанции не усматривает, удовлетворению они не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Нижнеудинского городского суда Иркутской области от 2 апреля 2025 года в отношении ФИО2 оставить без изменения, апелляционные жалобы защитников Кустова И.А., Дорохина А.М. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции (г. Кемерово), через Нижнеудинский городской суд Иркутской области, в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного постановления.

В случае обжалования осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении своей жалобы судом кассационной инстанции.

Председательствующий Л.А. Самцова