Апелляционное определение № 01-0478/2025 10-3130/2026 от 3 марта 2026 г. по делу № 01-0478/2025

Судья фио № 10-3130/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

адрес 04 марта 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда в составе: председательствующего судьи Ивановой Е.А., судей Гурова А.А., фио, при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Черновой Е.С., с участием

прокурора отдела прокуратуры адрес Пронкиной А.С.,

осужденного ФИО1 и его защитника-адвоката Махнева С.В., предъявившего удостоверение и ордер,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу защитника-адвоката Махнева С.В. о пересмотре приговора Симоновского районного суда адрес от 28 октября 2025 года в отношении

ФИО1, паспортные данные, ...

осужденного по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 1 год 6 месяцев с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

По делу разрешены вопросы о мере пресечения и зачете в срок наказания времени содержания под стражей до вступления приговора в законную силу согласно п. «б» ч.31 ст.72 УК РФ, а также о вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи Гурова А.А., выслушав пояснения осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Махнева С.В., также мнение прокурора Пронкиной А.С. по доводам, изложенным в апелляционной жалобе, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 осужден по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ за грабеж, то есть открытое хищение чужого имущества, совершенный с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья.

Преступление совершено в адрес при изложенных в приговоре обстоятельствах.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней адвокат Махнев С.В. оспаривает законность и обоснованность приговора, мотивируя тем, что выводы суда о виновности подзащитного в совершении преступления основаны на недостоверных показаниях свидетелей ... и ..., которые не являлись очевидцами преступления и имели заинтересованность в исходе дела. Заключения основной и дополнительной судебно-медицинской экспертиз о механизме и давности образования телесных повреждений, обнаруженных у потерпевшей, являются неполными и необоснованными, содержат существенные недостатки. Аналогичные нарушения допущено при производстве судебной товароведческой экспертизы, которое дано без изучения давности приобретения потерпевшей телефона, степени его износа и иных факторов, способных повлиять на его стоимость. Не были указаны примененные методики исследования. В постановлении о назначении экспертизы следователь ставит вопрос о стоимости мобильного телефона по состоянию на 04 июня 2025 года, в то время как эксперта делает выводы о его стоимость на 21 апреля 2025 года, несмотря на то, что инкриминированное деяние совершено 22 апреля 2025 года. В основу приговора также положены видеозаписи событий дела, источник происхождения которых достоверно не установлен, рапорт о получении видеозаписей из БД ЕЦХД не является надлежащим процессуальным основанием для приобщения их к делу, сами видеозаписи переданы в орган расследования с нарушением установленного порядка предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности. По протоколу её осмотра видеозапись предоставлена на usb-накопителе, тогда как к делу приобщен DVD-R диск с видеозаписями. Сам usb-накопитель в деле отсутствует. Качество видеозаписей не позволяло следователю категорично утверждает о том, что ими зафиксированы именно потерпевшая и ФИО1, а также о наличии мобильного телефона в руках последнего. В то же время достоверные показания самого ФИО1 о невиновности инкриминированном преступлении, равно как и другие доказательства защиты, включая заключение специалиста ...фио о необоснованности заключений основной и дополнительной судебно-медицинских экспертиз, безосновательно отвергнуты. Судебное следствие проведено неполно и необъективно, нарушался принцип состязательности и равноправия сторон, о чем свидетельствуют действия председательствующего, препятствовавшего адвокату давать оценку видеозаписи событий дела при её осмотре в судебном заседании, а равно необоснованно отклонившего ходатайства защиты о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы. При этом постановление суда об отклонении соответствующего ходатайства в материалах дела отсутствует и защите не вручено. Суд также необъективно отразил в приговоре, что ФИО1 на следствии не отрицал факт совершения противоправных действий, в то время как согласно его первоначальным показаниям по причине сильного опьянения он не может отрицать, что совершил преступление. На основании изложенного просит приговор отменить и оправдать подзащитного в связи с отсутствием события преступления.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель фио просит приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании осужденный и его защитник поддержали апелляционную жалобу по изложенным в них основаниям, тогда как прокурор возражали против её удовлетворения.

Выслушав мнение сторон, проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционной жалобе, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Изучение материалов дела показало, что уголовное дело рассмотрено судом первой инстанции с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства РФ, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон, на основании собранных по уголовному делу доказательств, их проверки в судебном заседании путем сопоставления с другими доказательствами, установления их источников.

Выводы суда о виновности фио в совершении инкриминированного преступления подтверждаются совокупностью собранных с соблюдением требований УПК РФ доказательств, которые были всесторонне, полно и объективно исследованы в судебном заседании и получили надлежащую оценку в приговоре, к числу которых относятся, в частности:

- показания потерпевшей ... об обстоятельствах того, как 22 апреля 2025 года ранее незнакомый мужчина, впоследствии оказавшийся фио, подошел к ней на улице и неожиданно нанес ей удар ногой по лицу и еще один удар ладонью по лицу, отчего она испытала физическую боль, после чего вырвал из её рук мобильный телефон и убежал;

- аналогичные по содержанию заявление ... о преступлении и показания ..., которой от обстоятельствах дела стало известно от ...;

- протоколы очной ставки и предъявления для опознания, согласно которым ... указала на фио как на лицо, совершившее преступление; показания свидетеля ... об обстоятельствах выявления и задержания фио по подозрению в совершении преступления; протокол осмотра видеозаписей, зафиксировавших события дела, о которых сообщила потерпевшая ...;

- выводы в заключении товароведческой экспертизы о стоимости похищенного мобильного телефона ««Samsung Galaxy A 13», с учетом износа, в размере сумма, а также выводы в заключениях судебно-медицинских экспертиз о количестве, характере и локализации телесных повреждений, которые образовались у ... в срок, соответствующий обстоятельствам дела.

Вышеизложенные и иные приведенные в приговоре доказательства согласуются между собой, являются относимыми, допустимыми и достоверными.

Вопреки доводам защиты, собранные по делу доказательства исследованы судом всесторонне и полно, в приговоре приведены и обоснованы мотивы, по которым одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты.

Показания потерпевшей и свидетелей обвинения признаны судом достоверными, поскольку они являются в целом непротиворечивыми и согласуются с другими собранными по делу доказательствами.

Как следует из протокола судебного заседания, лица, показания которых приведены в приговоре, были допрошены в судебном заседании либо их показания были оглашены в установленном законом порядке. Доводы о недопустимости обоснования приговора показаниями допрошенных по делу лиц несостоятельны, поскольку суд при постановлении приговора не ограничивался, вопреки мнению защиты, только показаниями указанных свидетелей и основывал свои выводы на совокупности исследованных доказательств

Отдельные противоречия в показаниях потерпевшей и свидетелей обвинения, на которые обращено внимание стороной защиты, обоснованно расценены судом как несущественные и были обусловлены запамятованием событий дела по прошествии длительного времени.

Проверка показаний потерпевшей и свидетелей обвинения посредством сопоставления между собой и с другими собранными по делу доказательствами (ст.87 УПК РФ) показала, что применительно ко всем обстоятельствам, имеющим значение для дела в соответствии со ст.73 УПК РФ, показания потерпевшей и свидетелей обвинения соответствуют действительности, поскольку являются логичными и полностью согласуются с совокупностью достоверных доказательств по делу.

Одновременно у потерпевшей и свидетелей обвинения отсутствовали основания для оговора осужденного, какой-либо их заинтересованности сообщать ложные и недостоверные сведения в отношении осужденного не установлено.

Ссылки на стремление потерпевшей и ряда свидетелей обвинения оговорить ФИО1 являются явно надуманными, поскольку анализ собранных по делу доказательств опровергает данные доводы и свидетельствует, что в данном случае показания потерпевшей и свидетелей обвинения, изобличавшие ФИО1 в содеянном, обуславливалось лишь противоправными действиями последнего, что не может свидетельствовать об их заинтересованности в исходе дела и не является достаточным основанием для оговора осужденного. Кроме того, судебная коллегия обращает внимание на то, что их показания полностью соответствуют иным доказательствам по делу. Приходя к данным выводам, судебная коллегия также отмечает, что свидетели обвинения были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Производность показаний свидетеля ... от показаний потерпевшей ... сама по себе не лишает их доказательственного значения, поскольку указанный свидетель сообщила об источнике известных ей сведений, которые после проверки предусмотренными законом средствами и способами обоснованно признан достоверным.

Показания свидетеля ... приняты судом во внимание только в части обстоятельств обнаружения и задержания фио, очевидцем которых он непосредственно являлся.

Вопреки доводам защиты, какие-либо существенные противоречия, которые бы влияли на правильность установленных судом фактических обстоятельств дела и ставили под сомнения выводы суда, в показаниях потерпевшей и свидетелей обвинения отсутствуют, в связи с чем они правильно положены в основу приговора.

Протоколы следственных действий получены с соблюдением требований УПК РФ, содержат сведения об обстоятельствах, имеющих значение для дела в соответствии со ст.73 УПК РФ, существенных противоречий не имеют.

Доводы защиты о нарушениях закона при собирании и закреплении доказательств в виде видеозаписей событий дела проверялись судом, не нашли своего подтверждения и отвергнуты по мотивам, приведенным в приговоре, с которыми судебная коллегия соглашается. Установлено, что указанные видеозаписи были получены из ... при проведении проверочных мероприятий в соответствии со ст. 144-145 УПК РФ, о чем составлен рапорт (т.1 л.д. 28). Видеозаписи на usb-носителе были приобщены к материалу доследственной проверки, впоследствии переданному следователю для принятия процессуального решения в порядке ст.144-145 УПК РФ (т.1 л.д.1, 17). После возбуждения уголовного дела указанные видеозаписи были осмотрены и, как об этом прямо отражено в протоколе осмотра от 01 мая 2025 г. с целью удобства хранения были скопированы с usb-носителя на DVD-R диск и в таком виде признаны вещественными доказательствами (т.1 л.д.120-131, 133-134). С учетом изложенного, тот факт, что обстоятельства получения видеозаписей событий дела были зафиксированы только на основании вышеприведенного рапорта, не свидетельствует о существенном нарушении, влекущем признание их незаконными, поскольку получение и приобщение соответствующих доказательств было произведено надлежащими должностными лицами, действовавшими в пределах своих полномочий. После проверки видеозаписей установленными законом способами согласно ст.87 УПК РФ они были обоснованно признаны относимыми, достоверными и допустимыми доказательствами и положены в основу приговора, с чем соглашается судебная коллегия.

Что касается отраженных в протоколе осмотра от 01 мая 2025 г. указаний следователя о фиксации на видеозаписях ... и фио, то они уголовно-процессуальному закону не противоречат, поскольку, с учетом имевшихся в распоряжении следователя показаний ... и пояснений самого фио при допросе 24 апреля 2025 года в качестве подозреваемого о фиксации на видеозаписях именно его действий в отношении потерпевшей (т.1 л.д.198-203), они представляют собой проявление свободы следователя в оценке доказательств согласно статьям 17 и 88 УПК РФ. При этом сами по себе суждения следователя доказательственного значения не имеют и на допустимость соответствующего доказательства не влияют.

В то же время выводы суда о том, что в названных видеозаписях зафиксированы события, имеющие отношение к уголовному делу, сделаны по результатам анализа собранных по делу доказательств в их совокупности, в том числе после просмотра упомянутых видеозаписей в судебном заседании с участием потерпевшей ..., которая подтвердила, что на этих видеозаписях действительно зафиксированы обстоятельства, непосредственно связанные с совершением фио преступления в отношении неё (т.2 л.д.129, т.3. л.д.68), а равно исходя из пояснений самого фио при допросе 24 апреля 2025 года в качестве подозреваемого о фиксации на видеозаписях именно его действий в отношении потерпевшей (т.1 л.д.198-203).

Приходя к данным выводам, судебная коллегия также исходит из того, что протокол осмотра видеозаписей от 01 мая 2025 года не является единственным доказательством причастности фио к содеянному, поскольку соответствующие выводы суда преимущественно основаны на показаниях ..., которая в суде непосредственно изобличала фио в совершении преступления (т.2 л.д.129), что согласовывалось с протоколами предъявления для опознания и очной ставки, содержащими аналогичные сведения о причастности фио к преступлению, показаниями свидетелей ФИО2 и ... и другими доказательствами по делу.

Что касается доводов защиты о недопустимости судебной товароведческой экспертизы, то, как видно из материалов, дела её производство было назначено по возбужденному уголовному делу на основании постановления следователя. Как видно из материалов дела, указание в резолютивной части постановления следователя о назначении экспертизы об определении стоимости похищенного мобильного телефона по состоянию на 04 июня 2025 года, с учетом износа, являлось явной технической ошибкой и не препятствовало эксперту установить стоимость на 21 апреля 2025 года, поскольку в описательно-мотивировочной части постановления следователя соответствующие фактические обстоятельства дела, включая время совершения преступления, были подробно изложены и эксперт правомерно исходил из них при разрешении экспертных задач (т.1 л.д.167-169)

Заключение подготовлено экспертом, который имел необходимое образование, квалификацию и достаточный стаж работы по соответствующей специальности для дачи обоснованного и мотивированного заключения, что подтверждено копиями соответствующих документов об образовании и профессиональной переподготовке (т.1 л.д.183-184). Все поставленные вопросы входили в его компетенцию, и для их разрешения эксперту предоставлены необходимые данные и материалы дела. Эксперту были разъяснены права, предусмотренные статьей 57 УПК РФ, и он был предупрежден об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ (т.1 л.д.179). В экспертном заключении подробно описаны примененные методы исследований, процесс производства экспертизы и анализ полученных результатов, а равно изложено мотивированное суждение по поставленному перед экспертом вопросу. Как следует из заключения эксперта, при определении стоимости мобильного телефона «Samsung Galaxy A13», исходя из его характеристики как серийного и массово выпускаемого товара, эксперт использовал сравнительный подход, позволявший учитывать развитие рынка данного имущества. При этом эксперт исходил из данных материалов уголовного дела, цен предложения вторичного рынка на аналогичный товар, с учётом корректировки на торг (т.1 л.д.182) и установил его стоимость по состоянию на 21 апреля 2025 года, с учетом износа. Как видно из заключения, при производстве экспертизы мобильного телефона эксперт принял во внимание факторы уменьшения его стоимости, на основании чего установил действительную стоимость похищенного у потерпевшей мобильного телефона «Samsung Galaxy A13», с учетом его износа, на период событий дела.

То обстоятельство, что после назначения 18 июня 2025 года судебной товароведческой экспертизы следователь 25 июня 2025 года вынес постановление об уточнении, согласно которому инкриминированное преступление совершено не 21 апреля 2025 года, а 22 апреля 2025 года и впоследствии отразил именно эту дату в предъявленном обвинении (т.1 л.д.3-4, 239-242), по мнению судебной коллегии, не повлияло на правильность выводов суда о стоимости похищенного мобильного телефона «Samsung Galaxy A13», поскольку согласно заключению эксперта с 21 апреля 2025 года до даты проведения экспертизы уровень цен в соответствующем секторе рынка московского региона существенно не изменился (т.1 л.д.180). С учетом этого, у суда отсутствовали основания сомневаться в относимости и достоверности результатов товароведческой экспертизы о рыночной стоимости похищенного мобильного телефона «Samsung Galaxy A13», с учетом износа, применительно к фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции.

Как следует из приговора, утверждения защиты о нарушениях при производстве судебно-медицинских экспертиз, повторяют доводы в суде первой инстанции, которые были тщательно проверены и не нашли своего подтверждения. Мотивы, по которым указанные доводы были признаны несостоятельными и отвергнуты, изложены и обоснованы в приговоре. Не согласие защиты с оценкой доводов, данной судом первой инстанции, не свидетельствует о неправильности выводов суда, с которыми судебная коллегия соглашается в виду их обоснованности.

С учетом изложенного, судебные экспертизы по настоящему делу произведены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, а выводы, изложенные в заключениях экспертов, являются обоснованными и мотивированными, в связи с чем суд обоснованно расценил их как допустимые и достоверные доказательства.

Каких-либо противоречий в приведенных доказательствах, которые могли бы повлиять на правильность выводов суда о виновности осужденного в совершении преступления, не имеется. Выводы суда о достоверности и допустимости доказательств, положенных в основу обвинительного приговора, надлежащим образом мотивированы.

Содержание исследованных судом доказательств, изложено в приговоре в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения юридически значимых для дела обстоятельств. Фактов, свидетельствующих о приведении в приговоре показаний допрошенных лиц, содержания протоколов следственных действий или иных документов таким образом, чтобы это искажало их существо и позволяло дать им иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре, судебной коллегией не установлено.

Что касается показаний фио в судебном заседании о невиновности в инкриминированном преступлении, то они признаны судом недостоверными, тогда как за основу взяты его первоначальные показания, данные 24 апреля 2025 года на предварительном следствии, поскольку они в большей степени соответствовали установленным судом фактическим обстоятельствам дела и согласовывались с совокупностью достоверных доказательств.

В указанных первоначальных показаниях, данных 24 апреля 2025 года в качестве подозреваемого, обвиняемого и в ходе очной ставки, фио частично признавал виновность в инкриминированном преступлении, при этом признал, что находился на месте совершения преступления во время его совершения и видел потерпевшую, а равно не оспаривал установленные судом фактические обстоятельства дела, ссылаясь на запамятование отдельных событий.

Изменению ФИО1 своих показаний в ходе судебного разбирательства дана соответствующая оценка, с которой следует согласиться. Приходя к данным выводам суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что 24 апреля 2025 года первоначальные показания на предварительном следствии в качестве подозреваемого и обвиняемого, а равно пояснения в ходе очной ставки фио давал в присутствии защитника после разъяснения процессуальных прав, предусмотренных УПК РФ и ст.51 Конституции РФ. Как во время допросов и очной ставки, так и по их окончании фио не ссылался на плохое состояние здоровья, не заявлял о каком-либо незаконном давлении на него, он лично знакомился с протоколами следственных действий и, не имея каких-либо замечаний, добровольно подписывал их (т.1 л.д.198-203, 215-219, 226-230).

С учетом изложенного, вышеупомянутые показания фио на предварительном следствии получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона в соответствии со статьями 173,189, 190 и 192 УПК РФ, и в большей степени согласуются с совокупностью достоверных доказательств по делу, вследствие чего правильно взяты судом за основу при постановлении приговора.

Судебная коллегия также полагает, что, вопреки доводам защиты, позиция осужденного относительно предъявленного обвинения отражена судом в приговоре, исходя из его собственных противоречивых заявлений на различных этапах уголовного судопроизводства, и не противоречит материалам дела. Не согласие адвоката с отражением позиции осужденного в приговоре суда на законность и обоснованность последнего не влияет.

Вопреки доводам защиты, суд надлежащим образом оценил заключение специалиста ... и обоснованно отверг его с приведением убедительных мотивов решения, с которым судебная коллегия соглашается, поскольку в силу положений ст. 58 и 80 УПК РФ в компетенцию специалиста подготовка рецензий и оценок доказательствам по уголовному делу, в том числе заключениям экспертов, не входит, в связи с чем представленные стороной защиты письменное заключение специалиста не имеет юридической силы и не может использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

Что касается показаний свидетеля защиты ФИО3, то он не являлся очевидцем совершенного преступления и не сообщил об обстоятельствах, имеющих существенное значение для дела согласно ст.73 УК РФ. Однако в части сообщенных сведений о личности фио показания свидетеля защиты ФИО3 были приняты судом во внимание при назначении наказания в части положительной характеристики осужденного.

С доводами защиты о том, что суд дал неправильную оценку показаниям фио и свидетеля защиты, согласиться нельзя, поскольку, как видно из приговора, все исследованные судом доказательства получили надлежащую оценку с приведением убедительных мотивов такого решения, с которым ввиду их обоснованности судебная коллегия соглашается.

Не согласие защиты с этими выводами не свидетельствует о нарушении требований уголовно-процессуального закона и не является основанием для отмены или изменения приговора.

Таким образом, выводы суда мотивированы и основаны на тщательно исследованных доказательствах, которые, будучи проверены и оценены в судебном заседании, являются достаточными для установления виновности фио в совершении инкриминированного преступления.

Вопреки доводам защиты, все фактические обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения дела согласно ст.73 УПК РФ, судом были исследованы с надлежащей полнотой, приведенные в приговоре доказательства собраны в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, всесторонне, полно и объективно исследованы судом, правильно оценены в соответствии с положениями ст. ст. 87, 88 и 307 УПК РФ, являются относимыми, допустимыми, достоверными и достаточными для вынесения обвинительного приговора, обоснованно использованы судом для установления обстоятельств, указанных в ст. 73 УПК РФ. Оснований не согласиться с данными выводами у судебной коллегии не имеется.

Действия виновного квалифицированы правильно.

Выводы суда относительно наличии в действиях фио составообразующих и квалифицирующего признака совершенного преступления соответствуют установленным судом фактическим обстоятельствам дела, основаны на правильном применении уголовного закона и надлежащим образом мотивированы в приговоре. Оснований не согласиться с выводами суда не имеется.

Квалифицирующий признак грабежа «с применение насилия, не опасного для жизни и здоровья», предусмотренный п. «г» ч.2 ст.161 УК РФ, правомерно установлен в действиях осужденного, поскольку при совершении преступления он в целях завладения имуществом потерпевшей поочередно нанес последней один удар правой ногой и один удар ладонью руки в ее лицо, причинив физическую боль, а также согласно заключению судебно-медицинской экспертизы телесные повреждения в виде кровоподтеков промежуточной части верхней (1) и нижней (1) губ, кровоподтека передней поверхности нижней трети правого предплечья, которые не причинили вреда здоровью.

Вопреки доводам защиты, уголовное дело было рассмотрено судом беспристрастно, с соблюдением принципа состязательности и равноправия сторон в соответствии со ст.15 УПК РФ. Председательствующий по делу судья создал сторонам защиты и обвинения равные условия и возможности для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Из протокола судебного заседания следует, что все ходатайства защиты, были рассмотрены и по ним приняты процессуальные решения, предусмотренные законом. При этом суд, руководствуясь положениями статьи 15 УПК РФ, принимал решения как об удовлетворении заявленных ходатайств, так и об отказе в этом с приведением убедительных мотивов соответствующих решений.

Что касается ходатайства защиты о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы, то, как следует из протокола и аудиозаписи судебного заседания, оно было надлежащим образом разрешено судом с вынесением соответствующего постановления в форме самостоятельного процессуального документа, что защитой не оспаривалось (т.3 л.д.60-67). Данное мотивированное постановление судьи от 28 октября 2025 года исследовано в судебном заседании суда апелляционной инстанции и приобщено к делу.

Что касается утверждения о создании препятствий адвокату в оценке видеозаписей событий дела во время осмотра в судебном заседании, то из протокола и аудиозаписи судебного заседания с необходимостью усматривается, что принятые председательствующим меры не противоречили требованиям закона и не препятствовали сторонам выяснять обстоятельства, объективно имеющие значение для дела. Напротив, из материалов дела и протокола судебного заседания следует, что адвокат неоднократно заявлял о невозможности на основании просмотренных видеозаписей сделать выводы о фиксации на них фио, в обоснование чего приводил соответствующие аргументы, делал заявления, задавал вопросы допрашиваемым лицам, а равно выступил в судебных прениях, дав собственную оценку указанным видеозаписям. В данном случае защиты не была лишена и реально воспользовалась возможностью ссылаться на содержание видеозаписей, просмотренных в ходе судебного следствия, и давать им оценку. При этом, как видно из приговора, эти доводы защиты проверялись судом и получили надлежащую оценку в приговоре суда, в связи с чем право на защиту делал нарушено не было. Оснований считать, что в результате действий председательствующего в ходе судебного следствия не были выяснены обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судебная коллегия не находит.

С учетом изложенного, никаких обоснованных данных об отступлении председательствующего от принципа объективности и беспристрастности и предвзятом отношении к стороне защиты материалы дела не содержат и суду апелляционной инстанции таковых не представлено. Несогласие защиты с отдельными решениями председательствующего не свидетельствует о его заинтересованности в исходе дела и незаконности принятых им решений.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, не допущено.

Исходя из выводов в заключении комплексной судебно-психиатрической экспертизы и поведения фио в судебном заседании, суд признал его вменяемым в отношении инкриминированного ему деяния, с чем судебная коллегия в целом соглашается ввиду обоснованности данного решения.

При назначении фио наказания суд руководствовался положениями статей 6, 43 и 60 УК РФ и учитывал характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности виновного, наличие смягчающих и иных обстоятельств, влияющих на наказание.

Вопреки доводам защиты, данные о личности и обстоятельства, смягчающие наказание надлежащим образом учтены судом наряду с иными обстоятельствами, влияющими на наказание, которые подробно приведены в приговоре и, следовательно, реально приняты во внимание при назначении наказания.

Отягчающих обстоятельств по делу не установлено.

Наличие смягчающего обстоятельства, предусмотренного пунктом «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствие отягчающих обстоятельств правомерно повлекло применение положений ч. 1 ст. 62 УК РФ при назначении наказания.

Суд в приговоре надлежащим образом мотивировал необходимость назначения наказания в виде лишения свободы и пришёл к правильному выводу об отсутствии оснований для применения положений ст.73 УК РФ, с чем судебная коллегия соглашается, исходя из высокой степени общественной опасности тяжкого насильственного преступления.

Одновременно суд обоснованно не установил оснований применения ст. 64 УК РФ, исходя из того, что исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступлений, и позволяющих применить правила ст. 64 УК РФ, не установлено.

Суд также правомерно не усмотрел оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ, с чем соглашается судебная коллегия, исходя из фактических обстоятельств и степени его общественной опасности.

Основания для применения ст.531 УК РФ и назначения наказания в виде принудительных работ отсутствовали, поскольку исправление фио правильно признано невозможным, кроме как в условиях строгой изоляции от общества, с учетом данных о его личности, поведения, непосредственно предшествовавшего преступлению, зафиксированное в протоколе осмотра видеозаписи и признанное самим фио при допросах на предварительном следствии о его пребывании в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения и совершении действий сексуального характера, после которых он совершил насильственное корыстное преступление в отношении несовершеннолетней девочки. Изложенные обстоятельства в совокупности проявляют высокую степень общественной опасности личности фио и совершенного им преступления, что, несмотря на наличие положительных данных о личности и совокупности смягчающих обстоятельств, исключает возможность применения принудительных работ согласно ст.531 УК РФ. В данных обстоятельствах применение этой нормы явилось бы непропорциональным степени общественной опасности содеянного, противоречило закрепленным в статьях 6, 43 и 60 УК РФ принципу справедливости и целям уголовного наказания.

Исправительная колония общего режима правильно назначена фио местом отбывания наказания, поскольку он совершил тяжкое преступление и ранее не отбывал лишение свободы (п. «б» ч.1 ст.58 УК РФ).

Что касается указания в приговоре на применение п. «в» ч.1 ст.58 УК РФ при определении вида исправительного учреждения, то оно носит характер явной технической ошибки, поскольку фио не была назначена местом отбывания наказания исправительная колония строгого режима. В данном случае допущенная судом техническая ошибка не повлекла неправильного применения уголовного закона и не повялила на законность и обоснованность приговора.

С учетом изложенного, судебная коллегия полагает, что при назначении наказания суд первой инстанции принял во внимание все данные о личности осужденного, его семейном положении, состоянии здоровья, смягчающие и иные обстоятельства, влияющие на наказание, и, правильно применив уголовный закон, назначил фио справедливое наказание, соразмерное содеянному.

Приговор суда соответствует требованиям ч.4 ст.7, ст.297 УПК РФ, являясь законным, обоснованным и справедливым.

При таких обстоятельствах апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 38913, 38920, 38928, 38933 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Симоновского районного суда адрес от 28 октября 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 471 УПК РФ, через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения копии приговора и апелляционного определения, вступивших в законную силу. При этом осужденный вправе ходатайствовать об участии в суде кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи: