Апелляционное постановление № 22-449/2026 от 13 апреля 2026 г.

ВЕРХОВНЫЙ СУД

РЕСПУБЛИКИ САХА (ЯКУТИЯ)

Дело № 22-449/ 2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Якутск 14 апреля 2026 года

Суд апелляционной инстанции по уголовным делам Верховного Суда Республики Саха (Якутия) в составе председательствующего Посельского И.Е.,

с участием:

прокурора Миронова И.Д.,

осуждённого ФИО1,

защитника Джириковой Б.М., представившей удостоверение адвоката № ... и ордер № ... от 7 апреля 2026 года,

потерпевшей Е.,

представителя потерпевшей Охлопкова Н.И., представившего удостоверение адвоката № ... и ордер № ... от 7 апреля 2026 года,

при секретаре судебного заседания Васильеве А.Г.,

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционным жалобам осуждённого ФИО1 и в его интересах адвоката Джириковой Б.М. на приговор Якутского городского суда Республики Саха (Якутия) от 13 февраля 2026 года, которым:

ФИО1, родившийся _______ в .........., гражданин .........., ранее не судимый,

о с у ж д ё н по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ к лишению свободы сроком 2 года 6 месяцев.

На основании ст. 73 УК РФ наказание постановлено считать условным с испытательным сроком 3 года, в течение которого с возложением на осуждённого исполнения определённых обязанностей:

- являться на регистрацию в специализированный государственный орган, осуществляющий контроль за поведением условно осуждённого, в установленные инспектором дни;

- не менять постоянного места жительства и работы без уведомления государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условного осуждённого.

Приговором суда также разрешены вопросы о мере пресечения, гражданском иске, а также судьба вещественных доказательств;

Заслушав доклад судьи, изложившего содержание обжалуемого приговора, доводы апелляционных жалоб, выступления осуждённого ФИО1 и его защитника Джириковой Б.М., поддержавших апелляционные жалобы, по доводам которых просивших отменить приговор суда, выступления потерпевшей Е. и её представителя адвоката Охлопкова Н.И., возражавших против удовлетворения апелляционных жалоб, мнение прокурора Миронова И.Д., полагавшего приговор суда подлежащим оставлению без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда ФИО1 признан виновным и осуждён за совершение умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Судом установлено, что преступление совершено в г. Якутске Республики Саха (Якутия), в период времени и при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 свою вину признал частично.

В апелляционных жалобах стороной защиты ставится вопрос об отмене приговора. При этом:

- осуждённый ФИО1 указывает, что суд нарушил принцип всестороннего и объективного исследования обстоятельств, предусмотренных ст. 322 УПК РФ, поскольку:

1. Проигнорировано ходатайство защиты о назначении судебной ситуационной медико-криминалистической экспертизы, необходимой для определения механизма травмирования и разграничения версии прямого удара и рикошета;

2. Отсутствие исследования телефона как вещественного доказательства, что делает невозможным научное установление его поражающих свойств, массы, формы, наличие чехла, силы удара и траектории движения;

3. Использование экспертного заключения, носившего вероятностный и предположительный характер, без сопоставления его выводов с другими доказательствами и без устранения противоречий, обнаруженных между показаниями потерпевшей и эксперта;

4. Существенные нарушения принципа состязательности сторон (ст. ст. 15, 244 УПК РФ) и равноправия участников процесса, поскольку защита была лишена возможности всесторонне исследовать обстоятельства, имеющие решающее значение для правильной квалификации деяния и установления фактических обстоятельств.

Автор жалобы обращает внимание на то, что при квалификации по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ необходимо установить факт сознательного использования предмета как оружия, его поражающего свойства и направленность умысла. Учитывая отсутствие телефона как вещественного доказательства и необоснованный отказ в назначении судебной ситуационной медико-криминалистической экспертизы, суд лишил себя возможности корректно установить эти элементы, что ставит под сомнение правомерность квалификации его действий по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ.

В рассматриваемом деле ключевым обстоятельством является механизм причинения телесных повреждений потерпевшему, поскольку от точного установления способа удара зависит квалификация действий обвиняемого по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ и определение, является ли предмет – телефон орудием преступления.

Суд в приговоре необоснованно признал установленным прямой умысел удара, полностью проигнорировав альтернативную, научно обоснованную версию – поражение могло произойти в результате рикошета или непрямого контакта предмета. Ни одна из этих версий не исследована комплексно.

В приговоре отсутствуют расчёты силы воздействия, траектории движения предмета, анализа поражающих свойств телефона. Суд ограничился предположениями и субъективными оценками, что недопустимо при решении вопросов, требующих специальных знаний в области биомеханики и физики.

Подчеркивает, что назначение судебной ситуационной медикокриминалистической экспертизы, с участием судебно-медицинских и технических специалистов, является не факультативной процедурой, а обязательным требованием закона при существовании альтернативных версий события и необходимости установления причинно-следственной связи между действиями обвиняемого и полученным потерпевшим вредом. Отказ суда в удовлетворении ходатайства защиты о проведении экспертизы под формулировкой «не обосновано» лишён логики и законного основания, так как противоречит ст. 87 УПК РФ, согласно которой доказательства должны проверяться путём сопоставления с другими материалами дела, установления их источников и достоверности.

Напротив ст. 159 УПК РФ прямо закреплено, что обвиняемому, его защитнику, не может быть отказано в допросе свидетелей, производстве судебной экспертизы и других следственных действий, если обстоятельства, об установлении которых они ходатайствуют, имеют значение для данного уголовного дела. Кроме того, им же не может быть отказано в приобщении к материалам уголовного дела доказательств, в том числе заключений специалистов, если обстоятельства, об установлении которых они ходатайствуют, имеют значение для данного уголовного дела и подтверждаются этими доказательствами.

В результате суд сделал вывод о способе совершения деяния на предположительной основе, без научного обоснования и без объективного сопоставления доказательств, что делает приговор необоснованным и незаконным, а квалификацию по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ – сомнительной и подлежащей проверке в рамках нового разбирательства с назначением комплексной биомеханической и судебно-медицинской экспертизы.

Суд не вправе подменять производство судебной экспертизы допросом эксперта в судебном заседании, когда предметом исследования являются вопросы, требующие специальных научных знаний.

Допрос эксперта не может восполнить неполноту экспертного исследования, поскольку эксперт в рамках допроса лишь разъясняет ранее данное заключение, но не вправе проводить новые исследования.

В условиях, когда квалификация деяния напрямую зависит от механизма причинения телесных повреждений, такой отказ является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, поскольку повлиял на выводы суда о способе совершения преступления и наличии квалифицирующего признака, что в силу ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ влечёт отмену приговора.

Отмечает, что по смыслу ст. ст. 73, 74 УПК РФ ни одно из доказательств не имеет определяющего значения для принятия решения об установлении обстоятельств, входящих в предмет доказывания по уголовному делу.

В связи с этим, вывод о наличии или отсутствии причинной связи между действиями ФИО1, причинёнными потерпевшему телесными повреждениями должен быть основан не только на заключении судебно-медицинской экспертизы в отношении пострадавшего, но и всей совокупности собранных по делу доказательств.

Телефон, который суд признал предметом, использованным в качестве оружия, не был надлежащим образом исследован в судебном заседании как вещественное доказательство. Его точная модель, масса, материал корпуса, наличие чехла, распределение центра тяжести, форма и состояние после события остались неустановленными, что делает вывод о его роли в совершении преступления предположительным и неподтверждённым научно.

Между тем поражающие свойства предмета напрямую зависят от массы, формы, материала, наличия чехла, распределения центра тяжести и площади контактной поверхности. Без исследования этих характеристик невозможно достоверно определить кинетическую энергию удара, рассчитать импульс силы, установить причинно-следственную связь между конкретным предметом и телесными повреждениями потерпевшего, оценить вероятность образования перелома или иного повреждения при конкретном механизме воздействия.

Суд, тем не менее, признал телефон орудием преступления, не исследовав его физических характеристик и не назначив комплексную экспертизу, что является грубым нарушением требований ст.ст. 73, 81 и 87 УПК РФ, а также принципов уголовного судопроизводства.

Отсутствие исследования предмета лишает сторону защиты возможности оспорить версию о прямом ударе, исключает научное сопоставление с альтернативными механизмами причинения вреда (например, рикошетом), и делает вывод суда о квалификации деяния по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ необоснованным и незаконным.

В связи с недоказанностью квалифицирующего признака п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ и отсутствием в материалах дела телефона как орудия преступления, действия ФИО1 подлежат рассмотрению в качестве ч. 1 ст. 112 УК РФ, либо, при невозможности установить событие преступления и причинно-следственную связь, следует рассмотреть прекращение уголовного дела за отсутствием состава преступления в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

Стороной защиты было заявлено обоснованное ходатайство о проведении медико-криминалистической ситуационной экспертизы, с целью всестороннего установления обстоятельств, имеющих ключевое значение для правильного разрешения дела:

1. Механизм причинения телесных повреждений - необходимо было достоверно определить, каким образом конкретное повреждение могло быть нанесено. Суд в приговоре ограничился предположением о прямом ударе, не рассматривая альтернативные версии, включая возможность попадания в результате рикошета, что не только не подтверждено экспериментально, но и не опровергнуто научно;

2. Количественные и качественные параметры воздействия - сила удара, угол и точка приложения, кинетическая энергия. Без исследования предмета, его массы, формы, материала корпуса и площади контактной поверхности, расчёт импульса силы и оценка вероятности перелома становятся невозможными, что делает судебную оценку ущерба предположительной и необоснованной;

3. Количество травмирующих воздействий - судебное решение противоречиво: в соответствии с заключением эксперта № ... от 24.05.2024 у потерпевшей Е. обнаружена тупая травма лицевого черепа в области скулоорбитальной кости слева, по механизму могла образоваться в результате не менее 2-х травматических воздействий твёрдого тупого предмета. При этом согласно допросу потерпевшей Е. ей был нанесён один удар. Согласно показаниям ФИО1 также следует, что Е. причинён только один удар. Без комплексной экспертизы это противоречие не может быть разрешено, что прямо нарушает ст. 87 УПК РФ, обязывающую суд сопоставлять доказательства и устанавливать их достоверность;

4. Соответствие повреждений конкретному предмету – телефон как предполагаемое орудие преступления не был приобщён и исследован. Суд не установил его физических характеристик, не провёл тестирование, не исследовал повреждения корпуса, наличие чехла, что нарушает ст. 81, 73 и 87 УПК РФ, а также принципы всесторонности и объективности доказательств.

Суд мотивировал отказ «необоснованностью» ходатайства, однако не привёл анализа, почему проведение экспертизы не требуется, не оценил научно-техническую сложность вопроса и не опроверг необходимость привлечения специалистов, а самое главное – не отразил факт отказа в удовлетворении проведения экспертизы в приговоре.

Такой формальный отказ противоречит установленной судебной практике Верховного Суда РФ и нарушает принцип состязательности сторон (ст. 15, 244 УПК РФ), лишая сторону защиты возможности реализовать законные права.

В силу требований п. 2 ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора наряду с доказательствами, на которых основаны выводы суда в отношении ФИО1, должна содержать мотивы, по которым суд отверг другие доказательства. Однако при постановлении приговора по настоящему делу данные требования закона судом выполнены не были.

Незаконный отказ в назначении комплексной экспертизы привёл к тому, что:

- выводы суда о способе нанесения травм носят предположительный характер;

- противоречия между показаниями потерпевшей и заключением эксперта не устранены;

- суд не проверил возможность образования повреждений от рикошета, что

напрямую влияет на квалификацию преступления по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ;

- нарушен принцип всесторонности и объективности исследования доказательств, что делает приговор необоснованным и незаконным.

В совокупности, незаконный отказ в назначении судебной ситуационной медико-криминалистической экспертизы делает выводы суда о виновности ФИО1 недостоверными и научно несостоятельными, что обосновывает необходимость отмены приговора и направления дела на новое судебное рассмотрение с обязательным проведением комплексной экспертизы.

В материалах дела содержатся противоречивые сведения о количестве травмирующих воздействий. Так, заключение эксперта указывает на наличие двух ударов, в то время как потерпевшая в показаниях настаивает на одном воздействии.

Суд при вынесении приговора не устранил данное противоречие, ограничившись формальным признанием экспертного заключения без анализа его достоверности и полноты. При этом экспертное заключение выполнено без исследования предмета – телефона, использованного, по версии обвинения, в качестве орудия преступления, и носит предположительный, вероятностный характер, что делает выводы ненадёжными и неподтверждёнными фактическими данными.

В настоящем деле имеет место системная и взаимосвязанная совокупность нарушений, которые делают приговор суда незаконным и необоснованным:

1. Объективные поражающие свойства телефона не установлены;

2. Способ применения предмета не разграничен и не исследован: не проверена траектория движения, не исключена версия рикошета, не проведён анализ механизма травмирования с участием экспертов;

3. Направленность умысла на использование телефона как оружия отсутствует, так как существование альтернативной версии удара посредством рикошета делает невозможным утверждать о целенаправленном применении предмета с намерением причинить вред.

Следовательно, при таких обстоятельствах действия ФИО2 подлежат переквалификации на ч. 1 ст. 112 УК РФ, либо приговор подлежит полной отмене и направлению дела на новое судебное разбирательство с назначением повторной комплексной судебной экспертизы, включающей судебно-медицинских и технических экспертов, которые смогут определить реальные поражающие свойства предмета, траекторию его движения и силу удара при прямом и отражённом воздействии.

Любое утверждение суда о том, что телефон использован как оружие без его исследования, является предположением.

Просит приговор суда отменить, направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе суда, обеспечив соблюдение всех процессуальных прав сторон, включая равноправие и состязательность, установленные ст. 15, 244, 401.6 УПК РФ. При новом рассмотрении обеспечить назначения судебной ситуационной медико-криминалистической экспертизы, для определения механизма причинения телесных повреждений;

- адвокат Джирикова Б.М. в интересах осуждённого ФИО1 полагает, что приговор подлежит отмене в связи с тем, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, нарушены нормы уголовного права, принятое решение противоречит принципу справедливости.

1. ФИО2 осуждён за совершение преступления, умышленно из внезапно возникших неприязненных отношений. Между тем, ФИО2 причинил травму Е. по неосторожности.

Как следует из обстоятельств дела, между Е. и ФИО2 произошёл конфликт на почве ********. После чего Е. разбила телефон ФИО2, на это последний свой разбитый телефон кинул об стенку со словами: «купишь новый». Телефон попал об стенку, от удара отскочив, попал по Е.. После чего он Е. отвез в медицинское учреждение.

Таким образом, действия ФИО2 совершены по неосторожности, а не умышленно, как указано в обвинении.

Действия, совершённые по неосторожности, в данном случае по небрежности, не образуют состава преступления, предусмотренного ст. 112 УК РФ.

Адвокат со ссылкой на ч. 3 ст. 26 УК РФ отмечает, что при попадании телефона об стену, в месте соударения со стеной на обоях образовалась потертость. На видеосъёмке, произведённой в ходе проверки показаний на месте, зафиксирована данная потертость. Также данная потертость зафиксирована на фотографиях, приобщённых в ходе судебного следствия. Из расположения следа от удара телефоном об стену установлено, что телефон был брошен и попал об стену выше по отношению к голове Е. и ближе к входной двери, а не к месту, куда прислонившись головой в положении полусидя, находилась Е.. Это, в свою очередь, опять-таки свидетельствует о достоверности показаний ФИО2 о том, что он бросил телефон в стену, а не в Е. и от его броска телефон попал в стену, лишь потом рикошетом попал в Е..

Бывшие супруги ФИО2 и Е., оба показали, что в квартире они находились вдвоём и после конфликта на кухне, Е. не ушла из квартиры, пошла в комнату. В случае, если у ФИО2 была бы цель причинить вред здоровью Е., как указано в предъявленном обвинении, то, находясь в одной квартире вдвоём, он имел возможность нанести ей удар рукой, соответственно не было необходимости бросать предмет - телефон находившейся в комнате в Е.. Отмечает, что никто из них не показал, что Е. убегала из квартиры, а осуждённый вдогонку кинул в неё телефон.

Именно по тому, что оба знали о том, что ФИО2 умышленно не причинит физическую боль Е., она не предпринимала попыток к тому, чтобы выйти из квартиры и убежать от ФИО2, поэтому она пошла в комнату, где разместилась на разложенном диване, в положении полусидя и прислонившись головой к стене, зная, что он умышленно не причинит ей вреда. Е. пояснила суду, что видела, как ФИО2 бросил телефон. Именно поэтому, увидев брошенный телефон в стену, а не в неё, Е. не предприняла попыток, чтобы увернуться от удара, не прикрылась пледом, которым она была накрыта чуть ниже плеча, не отвернула голову в другую сторону, не отскочила от стены в другую стороны дивана. Эти все действия делаются даже неосознанно, на уровне рефлекса. Этого всего в данном случае не было, поскольку телефон летел в стену, а не в Е.. Обращает внимание на то, что ФИО2 не нападал на неё, не избивал её, не наносил ей удар рукой, хотя имел на это фактическую возможность, находясь наедине в закрытом помещении. Это тоже свидетельствует об отсутствии умысла у ФИО2 на причинение вреда здоровью Е., равно как и способ причинения повреждения – бросок разбитого телефона об стену, далее отскочив, попал в Е.;

2. В соответствии с заключением эксперта № ... от 24.05.2024, у потерпевшей Е. обнаружена тупая травма лицевого черепа в области скулоорбитальной кости слева, по механизму могла образоваться в результате не менее 2-х травматических воздействий твёрдого тупого предмета.

При этом, согласно показаниям потерпевшей Е. ей был нанесён один удар. Согласно показаниям ФИО2 также следует, что Е. причинён только один удар.

Е. показала, что после броска целого неразбитого телефона ФИО2 с расстояния 3 метров, телефон попал в неё, то есть она получила 1 прямой удар телефоном после броска на расстоянии нескольких метров. Соответственно из её показаний следует, что при соударении с ней после броска, телефон мог удариться лишь одной частью телефона, в результате чего причинить только 1 травматическое воздействие. Таким образом, её показания противоречат выводам эксперта, незаинтересованного в исходе дела.

ФИО2 показал, что Е. разбила его телефон. На это он свой разбитый телефон кинул об стенку со словами: «купишь новый». Телефон попал по стене, разлетелся на несколько частей и рикошетом они попали в Е.. Показания ФИО2 согласуются с выводами заключения эксперта № ... от 24.05.2024г. При попадании об Е. нескольких частей телефона могли образоваться не менее двух травматических воздействий.

От 1 удара возникает одно травматическое воздействие. Вопрос о том, указанные в заключение эксперта не менее 2 травмирующих воздействий Е. образованы в результате 1-го или нескольких ударов, является предметом ситуационной экспертизы, о чём прямо указал суду эксперт В., который провёл судебно-медицинскую экспертизу.

На вопрос государственного обвинителя: «правильно ли я поняла, что вы не исключаете, что данные травмы могли возникнуть в результате одного травмирующего воздействия, если предмет одномоментно совпадает с теми ранами, которые были обнаружены»? Эксперт дал ответ: «не совсем, травматических воздействий было 2, потому что накожных ран у нас 2, в двух областях, но не исключается, что это при одномоментном ударе или ударном воздействии, которые обладали соответствующими размерами». На вопрос защитника эксперт ответил, что не исключается при одномоментном ударном воздействии твёрдого тупого предмета с преобладающими размерами и привёл пример. 1 удар предметом, с преобладающими размерами. Пример: палка деревянная, железная. При одном замахе и ударе палкой в область тела человека может оставить несколько травмирующих меток: в локтевой и плечевой области. Повреждения будут находиться в близком расстоянии друг от друга, иметь 2 травматические метки. На вопрос защитника эксперт В. показал, что судебно-медицинская экспертиза не может дать ответ о том, что данные 2 травмирующих воздействия Е. образованы в результате 1 или нескольких ударов, поскольку это является предметом ситуационной экспертизы.

При этом эксперт отметил, что 2 травматических воздействия могут быть причинены в результате нескольких ударов или, как в случае с примером по длинной палке – в результате замаха и одномоментным ударом предметом с преобладающими размерами.

В данном же случае, ФИО2 и Е. указывают, что ФИО2 бросил телефон, а не подойдя к Е., замахнувшись ударил её телефоном. Удар пришёлся в результате броска и удара, при чём согласно показаний ФИО2 – броска и удара об стену, затем об Е., согласно показаний Е. – броска и об Е..

Таким образом, допросом эксперта В.:

- не установлено 2 травмирующих воздействия Е. образованы в результате 1 или нескольких ударов, притом, что каждое травмирующее воздействие – 1 удар, 2 травматических воздействия – 2 удара, либо одномоментный удар или ударные воздействия предметом, обладающим соответствующими размерами, произведённом при одном замахе и ударе. В данном случае был бросок и удар, а не замах и удар;

- не устранены противоречия в показаниях ФИО2 и Е. по обстоятельствам получения Е. травмы.

Эти все вопросы могут быть разрешены выводами эксперта ситуационной медико-криминалистической экспертизы.

Согласно ч. 2 ст. 159 УПК РФ, защитнику не может быть отказано в производстве судебной экспертизы, если обстоятельства, об установлении которых они ходатайствуют, имеют значение для данного уголовного дела.

В соответствии со ст. 74 УПК РФ, доказательством по делу является заключение эксперта.

На стадии дознания, предварительного следствия и судебного следствия стороной защиты неоднократно заявлялось ходатайство о проведении медико-криминалистической ситуационной экспертизы, чтобы проверить доводы каждой из сторон, установить обстоятельства дела, чтобы можно было дать верную оценку действиям ФИО2, чтобы эта оценка была обоснована выводами экспертов, обладающих специальными познаниями, а не основывалась на домыслах и предположениях.

Необходимость назначения ситуационной экспертизы явилось одним из оснований для продления срока дознания (т. 1, л.д. 49-50), о чём прямо указано в постановлении от 11.07.2024 при продлении срока до 5-ти месяцев.

По этому же основанию дважды надзирающим прокурором возвращалось уголовное дело для производства дополнительного расследования.

В постановлении зам. прокурора г. Якутска о направлении уголовного дела для производства дополнительного следствия от 29.08.2024 (т. 2, л.д. 1-2) принятое решение мотивировано тем, что «в соответствии с заключением эксперта № ... от 24.05.2024 у потерпевшей Е. обнаружена тупая травма лицевого черепа в области скулоорбитальной кости слева, по механизму могла образоваться в результате не менее 2-х травматических воздействий твёрдого тупого предмета, при этом, согласно допросу потерпевшей Е., ей был нанесён один удар. Достоверно не установлены данные о механизме и способе причинения телесных повреждений Е., имеются противоречия в показаниях последней и заключением СМЭ».

В постановлении зам. прокурора о направлении уголовного дела для производства дополнительного следствия от 28.02.2025 (т. 2, л.д. 105-107) указано, что согласно заключению медико-криминалистической ситуационной экспертизы № ... от 26.12.2024 ответить на возможность причинения потерпевшей Е. травмы лица, при обстоятельствах указанных ей или ФИО2 не представляется возможным ввиду отсутствия сведений о взаиморасположении бывших супругов в момент броска телефона, направлении и точной локализации травматического воздействия (ответы на 6-7 вопросы).

В судебном заседании сторона обвинения, возражая против проведения данной экспертизы, мотивировала тем, что она докажет невиновность ФИО2.

Несмотря на обоснованные и мотивированные ходатайства защитника, в проведении судебной медико-криминалистической экспертизы отказано.

Таким образом, не выяснен ответ на главный вопрос, что препятствует вынесению законного и обоснованного решения по делу. Учитывая, что все сомнения толкуются в пользу подсудимого, то по делу невозможно вынести обвинительный приговор;

3. Обращает внимание на то, что в нарушение ст. 274 УПК РФ допрос эксперта произведён на стадии представления доказательств стороны зашиты по немотивированному и необоснованному ходатайству гособвинителя, несмотря на мотивированные возражения стороны защиты. Согласно ст. 205 УПК РФ, допрос эксперта возможен для разъяснения данного им заключения. При назначении экспертизы, перед экспертом не ставился вопрос о том, что 2 травматических воздействия возможно ли получить в результате 1 удара, соответственно заключения по данному вопросу эксперт не выносил. Между тем, в нарушение ст. 205 УПК РФ, поставленный гособвинителем вопрос о том, что 2 травматических воздействия, причинённые Е., возможно ли получить в результате 1 удара, выходят за пределы проведённого экспертом исследования, потому его ответ является незаконным и не может устранить этот недостаток без проведения экспертизы;

4. Расследование произведено не полномочным должностным лицом, срок дознания не установлен:

-19.11.2024 производство по делу приостановлено по п. 1 ч. 1 ст. 208 УПК РФ (т. 2, л.д. 8).

Далее в материалах дела имеется:

-постановление об изъятии и передаче уголовного дела от 11.01.2025 (т.2, л.д. 11);

- постановление о принятии уголовного дела к производству от 11.01.2025 (т. 2, л.д. 12).

Таким образом, постановление о приостановлении срока дознания от 19.11.2024 не отменено, срок дознания не установлен, соответственно проведение следственных действий, расследование уголовного дела невозможно до возобновления сроков по делу, противное влечёт к исключению всех следственных действий и вынесенных процессуальных документов, как незаконных.

При таких обстоятельствах, все следственные действия, проведённые после 19.11.2024, являются недопустимыми доказательствами, а все процессуальные документы — незаконными, соответственно постановление о привлечении в качестве обвиняемого ФИО2 является незаконным.

Об этом адвокатом было указано в прениях сторон от 12.01.2026. После чего председательствующим объявлен перерыв до 22.01.2026, чтобы сторона обвинения подготовилась к репликам.

22.01.2026 в репликах гособвинитель зачитывал свои письменные возражения на прения защитника. В части этого довода, сторона обвинения свои возражения мотивировала тем, что в этом не видит нарушений, поскольку, вопреки доводам адвоката, в УПК РФ не предусмотрено, чтобы после приостановления уголовного дела выносились постановления об отмене приостановления и возобновлении срока следствия и в этой связи таких документов в материалах дела нет.

После окончания реплик на 29.01.2026, в 17:00 часов, было назначено последнее слово.

В нарушение требований УПК РФ, на стадии последнего слова 29.01.2026 гособвинителем заявлено необоснованное ходатайство о приобщении к материалам дела документов, относительно которых гособвинитель 22.01.2026 в судебном заседании утверждал, что таких документов нет в материалах дела, нет и быть не может, поскольку это не предусмотрено законом.

Между тем, к 29.01.2026 каким-то образом эти документы были составлены и датированы от 11.01.2025, причём суду, представляя эти документы, гособвинитель не предоставил источник получения предоставляемых документов. Представленные им документы были в оригинале, а в содержании документов указано, что это копии. На вопрос председательствующего гособвинитель ответил, что нашёл эти документы на своём столе 22.01.2026, до этого этих документов в надзорных материалах не видел. Более того, на судебном заседании от 22.01.2026 гособвинитель утверждал, что такие документы не составлялись, их нет в деле, поскольку Законом это не предусмотрено.

При таких обстоятельствах, вызывает сомнение достоверность представленных гособвинителем документов.

Ещё раз обращает внимание на то, что со слов гособвинителя и исходя из содержания приобщенных документов - это копии, оригинал которых должны быть в деле. Соответственно не может быть копий тех документов, которых нет в деле. В случае, если говорить о том, что это копия, то она не может противоречить оригиналу.

Так, 29.01.2026 гособвинителем приобщены:

- постановление об отмене постановления о приостановлении от 11.01.2025, оригинала которого нет в материалах дела;

- постановление о принятии уголовного дела к производству от 11.01.2025, что противоречит постановлению о принятии уголовного дела к производству от 11.01.2025, имеющемуся в материалах дела (т. 2, л.д. 12).

Приобщённое по ходатайству гособвинителя постановление о принятии уголовного дела к производству от 11.01.2025 составлено Б. и подписано от её имени. Между тем, имеющееся в материалах дела постановление о принятии уголовного дела к производству от 11.01.2025 составлено Н. Кроме того о подложности приобщённого в ходе судебного заседания от 29.01.2026 гособвинителем постановления о принятии уголовного дела к производству от 11.01.2025, составленного от имени Б., свидетельствует постановление об изъятии и передаче уголовного дела от 11.01.2025 (т. 2, л.д. 11), где указано, что производство дознания поручается Н., а не Б. Именно поэтому имеющееся в материалах дела постановление о принятии уголовного дела от 11.01.2025 составлено Н. Поскольку оба эти документа представлены гособвинителем одновременно, то вызывает сомнение и подлинность постановления об отмене постановления о приостановлении от 11.01.2025, оригинала которого нет в материалах дела. Технико-криминалистическая экспертиза документов (далее ТКЭД) позволяет установить давность изготовления документов. Учитывая вышеуказанные противоречия фактически необходимо выделить материалы для проведения проверки в порядке ст.ст. 144-145 УПК РФ по ст. 303 УК РФ.

Кроме того, адвокатом заявлялось ходатайство о судебном запросе в ИЦ МВД по Республике Саха (Якутия) для истребования сведений о сроках данного дела с приложением копий статистических карт и постановлений, вынесенных должностными лицами по срокам расследования уголовного дела. Задним числом невозможно внести изменения в базу данных ИЦ МВД по Республике Саха (Якутия), потому там содержатся достоверные данные. Это был ещё один способ проверить достоверность и законность приобщенных 29.01.2026 по ходатайству гособвинителя документов. Однако в удовлетворении ходатайства стороны защиты отказано, отказано необоснованно, учитывая вышеизложенные противоречия.

Кроме того, возобновление судебного следствия возможно только в рамках ст. 294 УПК РФ, где говорится, что если участники прений сторон или подсудимый в последнем слове сообщат о новых обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела, или заявят о необходимости предъявить суду для исследования новые доказательства, то суд вправе возобновить судебное следствие.

Между тем прения окончены 12.01.2026, по ним реплики завершены 22.01.2026. Никаких новых обстоятельств, неизвестных до 12.01.2026 в суде не заявлено.

На стадии последнего слова гособвинителем заявлено необоснованное ходатайство для приобщения к делу процессуальных документов, природа возникновения которых вызывает большие сомнения. В любом случае, эта не стадия представления доказательств стороны защиты, это даже не прения сторон, а стадия последнего слова, и это не доказательства по делу. В своих прениях адвокат ссылалась на материалы уголовного дела, расследование которого заняло более полутора лет, судебный процесс по которому начался осенью 2025 года, ничего нового она не приобщала на стадии прений, прокуратура проверяла это дело несколько раз, гособвинитель его изучал, таким образом, каких-либо новых сведений адвокатом на стадии прений не было заявлено.

Адвокатом указано о недостатках за 11.01.2025, которые ею обнаружены при изучении дела. Возможность ознакомления с материалами дела в полном объёме была предоставлена каждой стороне и до начала судебного процесса все были ознакомлены с материалами дела и имели возможность обнаружить эти недостатки. На стадии последнего слова выступает подсудимый, сторона обвинения, сторона защиты на этой стадии не имеют право заявлять ходатайства. Согласно Закону заявленное на стадии последнего слова 29.01.2026 ходатайство гособвинителя подлежало безусловному отклонению.

Оснований для возобновления предварительного следствия не имелось;

5. В приговоре в качестве доказательств вины ФИО2 приведены показания родных тёть Е. и её близкой подруги, которых не было в квартире ФИО2 и Е. в дату причинения травмы Е.. Кроме того, допрошенная в качестве свидетеля А. показала суду, что испытывает неприязненные отношения к ФИО2. Председательствующий несколько раз повторил ей этот вопрос и каждый раз она утверждала о своей неприязни к осуждённому ФИО2.

После её допроса, председательствующий по своей инициативе объявил перерыв, хотя в коридоре ожидал допроса следующий свидетель – М., которая в ходе судебного заседания открыто и ярко выражала свою неприязнь к ФИО2. Показания сестёр А. и М. противоречили друг другу.

Т. – близкая подруга Е. также в суде демонстрировала свою неприязнь к ФИО2 и также, как сестры А. и М., высказывала свои предположения относительно обстоятельств причинения травмы Е..

В приговоре приведены показания И., Х., к показаниям которых в части обстоятельств причинения травмы Е. суд отнесся критически, мотивируя тем, что И. - приходится родным братом ФИО2, с Х. имеет совместного ребёнка. Между тем, М. и А. – родные тети Е., они вместе с потерпевшей живут в одном частном доме, Е. выросла вместе с ними, никто из них не находился в квартире в дату причинения травмы Е.. При таких обстоятельствах к их показаниям в части обстоятельств дела справедливо будет также отнестись критически. Отмечает, что Х. не приходится родственницей ФИО2, их отношения прекращены задолго до начала отношений между потерпевшей и ФИО2. Потому указание лишь на наличие совместного малолетнего ребёнка в качестве обоснования, чтобы критически оценить её показания, сторона защиты считает необоснованной.

В силу ч. 2 ст. 17 УПК РФ, никакие доказательства не имеют заранее установленной силы. Между тем суд, принимая показания Е., должным образом не мотивировал, почему критически относится к показаниям ФИО2, тем более, что в отличие от Е., у ФИО2 показания стабильные и его показания согласуются с заключением эксперта.

Е., будучи предупреждённой по ст. 307 УК РФ, стала менять показания на судебной стадии, после заявления защитником ходатайства о назначении судебной медико-криминалистической экспертизы.

На стадии дознания в ходе очной ставки Е. подтвердила, что разбитый телефон ФИО2 марки «********». В ходе проверки показаний на месте ФИО2 указано на потёртость на обоях на стене, которая образовалась при попадании телефона от его броска. На видеозаписи на это обращено внимание участвующих лиц. Е. не выразила своё несогласие относительно наличия данной потёртости, не высказала позицию относительно её образования, не заявляла никаких ходатайств в этой части. Этого она не сделала и в ходе судебного разбирательства после допроса ФИО2 от 09.11.2025, где он обратил внимание на потёртость на стене, марку разбитого телефона. На следующем судебном заседании, после допроса ФИО2, даже когда председательствующий уточнял у Е. с чем именно она не согласна в показаниях ФИО2, потерпевшая, перечислив с чем не согласна, ничего не сказала об отсутствии потёртости на обоях на момент, когда она съехала из квартиры ФИО2 и относительно марки телефона. По тому возражения Е. от декабря 2025 года, то есть спустя 10 дней, после заявленного защитником ходатайства о назначении судебной ситуационной медико-криминалистической экспертизы, ссылаясь в том числе на потёртость на обоях, о том, что потёртости не было вызывают сомнение и к ним сторона защиты полагает, что необходимо отнестись критически. На вопрос защитника, почему ранее не говорила об отсутствии потёртости, Е. обоснованного ответа не смогла дать.

Тоже самое касается марки и модели телефона. В ходе судебного следствия Е. также не высказывала возражений относительно марки телефона, ни после допроса подсудимого от 07.11.2025, ни в ходе последующих судебных заседаний до 09.12.2025. Даже на судебном заседании от 08.12.2025, когда ФИО2 уточнил модель марки телефона «********», Е. не высказывала возражения относительно модели и марки телефона. Ранее на вопрос председательствующего, с чем в показаниях ФИО2 не согласна, она относительно модели и марки телефона не высказала возражений. Это всё по тому, что ФИО2 правильно указал марку телефона «********». Между тем, на судебном заседании от 09.12.2025 Е. высказала, что разбитый телефон был другой марки. На вопрос защитника, почему она раньше не высказывала возражений, Е. обоснованного ответа не дала, указывала лишь, что раньше не заметила, никто ей такого вопроса не задавал. Между тем после допроса подсудимого от 07.11.2025 председательствующий у Е. спрашивал, с чем в показаниях подсудимого она не согласна, просил их перечислить. Однако, Е. даже тогда не выразила своё возражение относительно марки и модели сотового телефона, указанного ФИО2. Вопреки доводам Е., вопрос ей был задан, о чём свидетельствует аудиозапись судебного заседания.

Кроме того, обращает внимание, что очная ставка проведена в июне 2024 года, то есть более чем за 1 год до направления дела в суд. За это время несколько раз пытались окончить расследование дела и направить дело в суд на стадии дознания и следствия. Стороны ознакомлены с материалами дела, однако от потерпевшей и её представителя возражений относительно марки телефона не поступило, равно, как и не было ходатайств, в том числе и относительно потёртости на обоях. Минимум четыре раза потерпевшим была предоставлена возможность ознакомления с материалами дела должностным лицом, расследовавшим уголовное дело. Каких-либо замечаний о том, что потерпевшая сторона была ограничена в ознакомлении с делом в материалах дела не содержится.

Таким образом, эти доводы Е. также не состоятельны. Отмечает, что до заявления стороной защиты ходатайства о назначении ситуационной медико-криминалистической экспертизы, Е. не высказывала никаких возражений относительно марки и модели телефона, равно как и потертости на обоях. Это поведение Е. свидетельствует о том, что она, опасаясь того, что ситуационной медико-криминалистической экспертизой будут установлены фактические обстоятельства причинения ей травмы, с её стороны принимались все меры для того, чтобы не проводилась данная экспертиза, поэтому она решила на этой стадии изменить показания.

Помимо вышеуказанных противоречий в показаниях потерпевшей есть и другие противоречия.

-Так, в судебном заседании Е. пояснила, что теряла сознание. Между тем, исследованы медицинские документы, которыми опровергаются эти её доводы. Так, ни в одном из медицинских документов медицинскому работнику при осмотре её, Е. не указала о том, что теряла сознание.

В суде Е. пояснила, что ФИО2 хватал её за руки, закрутил её руку за спиной. Между тем и эти её доводы опровергаются медицинскими документами, в которых отсутствуют сведения об иных травмирующих воздействиях в области руки.

В ходе допроса Е. показала, что после этой травмы до сих пор боится ФИО2, пряталась от него, скрывалась, ФИО2 ей по лечению не помогал.

Между тем, после этого случая вплоть до того дня в августе 2023 года, когда ФИО2 попросил её прекратить общение, они общались. Согласно представленной банковской выписке по счетам ФИО2, имеются 12 перечислений на общую сумму .......... рублей, которые он пояснил, как переводы по вопросам лечения из-за травмы от 19.04.2023 Е.: проезд и медикаменты. Из этих перечислений 11 перечислений произведены на счёт Е., в том числе 10 – на ********, 1 - ********, 1 перечисление – на счёт А. – родной тёти Е., которую они представили как свидетеля со своей стороны.

Е. показала, что эти деньги она перечисляла на свой другой счёт, открытый в «********», которым с её слов пользовался ФИО2, поскольку у последнего не было в тот момент своей карты для пользования.

На вопрос, почему в таком случае он не перечислил эти денежные средства сразу на счёт в ********, если он им пользовался, к чему эти перечисления через её счета в ******** и ********, тем более, что согласно её показаний, она с ним не общалась, скрывалась от него и пряталась. Е. пояснить не смогла, но изменила показания и вынужденно пояснила, что все-таки они в то время общались, тем самым подтвердила показания ФИО2 относительно периода общения, который до этого она отрицала.

Из перечисленных 11 платежей на её счета в ******** и ********, согласно данным банковской выписке ******** 6 платежей на счёт в ******** не перечислены, а именно за 07.05.2023 – .......... рублей, 09.05.2023 - .......... рублей, 26.05.2023 – .......... рублей, 02.06.2023 - .......... рублей, 07.06.2023 - .......... рублей, 25.06.2023 – .......... рублей.

Платёж от 07.05.2023 в сумме .......... рублей, Е. в ходе судебного заседания от 30.10.2025 пояснила, что это платёж за госпошлину и настаивала на этом, несмотря на возражения ФИО2.

ФИО2 возражал, мотивируя тем, что госпошлину за расторжение брака каждый из них оплачивал сам, при этом размер госпошлины составлял .......... рублей, а не .......... рублей. Госпошлина оплачивается при подаче заявления на расторжение брака, а не после расторжения.

Между тем, банковскими выписками, приобщёнными в ходе судебного заседания от 13.11.2025, опровергаются утверждения Е. о том, что платёж от 07.05.2023 в сумме .......... рублей был в качестве оплаты за госпошлину. В указанную дату и ближайшие к ней даты в выписке по движению счёта отсутствуют сведения об уплате госпошлины. В этой связи Е., когда это стало достоянием суда, решила изменить свои показания в этой части.

На судебном заседании от 21.11.2025, Е. свои показания изменила, и этот платёж от 07.05.2023 пояснила тем, что это был перевод ФИО2 для её бабушки П., потому она последней перевела .......... рублей. При этом Е. не пояснила, в связи с чем этот платёж ФИО2 предназначался её бабушке, тем более что сумма не совпадает. Е. также не пояснила, почему ранее она утверждала, что данный платеж был в качестве оплаты госпошлины за расторжение брака.

ФИО2 пояснил, что бабушка Е. – пенсионерка, он с ней отношений не поддерживал, ей деньги не перечислял и оснований для перечисления её бабушке денег у него не было. Эти денежные средства, равно как и другие, он перечислил Е. в качестве помощи по лечению по полученной травме от 19.04.2023.

По платежу от 25.06.2023 на сумму .......... рублей Е. пояснила, что перевела .......... рублей, почему .........., она не смогла ответить.

При этом, по 12-му перечислению от 10.05.2023 на счёт её тёти А. .......... рублей, согласно банковской выписке установлено, что после получения данного платежа, из указанной суммы А. .......... рублей перевела Е.. ФИО2 показал, что данный перевод А. он произвёл по просьбе Е., которая сказала, что она находится вместе со своей тетёй и нужны деньги на приобретение в аптеке медицинских препаратов ей и предположил, что А. перевела Е. .......... рублей – остаток денежных средств от приобретения медицинских препаратов Е..

Кроме того, в ходе судебного заседания исследована банковская выписка за период с 01.04.23 по 30.09.23 по счёту № ..., к который входит период перечисления ФИО2 денежных средств на сумму .......... рублей, держатель счёта ФИО2 производил операции не только по перечислению денежных средств через мобильный банк, но и расплачивался картой. Так, зафиксированы оплаты картой в различных супермаркетах.

Таким образом, и эти доводы Е. о том, что у ФИО2 не было своей карты, и что поэтому эти платежи от ФИО2 не для оплаты её лечения опровергаются выпиской по её счетам и счетам ФИО2.

Сведения, указанные в выписке по этому счёту, свидетельствуют о достоверности показаний ФИО2 о том, что в период перечисления им денежных средств Е., он пользовался своей банковской картой и 12 вышеуказанных перечислений им осуществлены Е. по вопросам лечения и одновременно свидетельствуют о несостоятельности показаний Е. о том, что ФИО2 пользовался её картой ********, поскольку у него в это время не было своей банковский карты.

Также суду ФИО2 пояснял, что перечисление он делал в период их общения в то время, когда он не мог лично её отвезти к врачу либо привезти ей лекарств, то есть когда находился в командировках, либо не мог из-за работы.

Таким образом, ФИО2 осуществлялись действия, направленные на заглаживание вреда, причинённого Е..

Отмечает, что в ходе допроса в суде Е. показала, что лежала на диване, ФИО2 стоял на пороге и был от неё в 1,5 метрах. На стадии дознания, в ходе очной ставки она показывала, что в момент броска телефона ФИО2 находился примерно в 3 метрах от неё (т. 1, л.д. 120). Дело направлено в суд с обвинительным заключением, спустя более 1 года после данной очной ставки, однако Е. на стадии дознания и следствия не заявила уточнений в части расстояния от неё до ФИО2 в момент броска, не уменьшила их до 1,5 метров.

В ходе её допроса в суде потерпевшая показала, что после того, как съехала из квартиры ФИО2, она с ним не общалась, скрывалась от него, пряталась. Когда ФИО2 пытался её призвать к правде и говорил о том, что они общались вплоть до дня его рождения, Е. продолжала настаивать, что они не общались.

Между тем, после того, как была приобщена банковская выписка о перечислении ФИО2 на счёт потерпевшей денежных средств, Е. изменила свои показания и подтвердила факт их общения с ФИО2 после того, как они стали жить раздельно.

В ходе допроса в суде пояснила, что после получения медицинской помощи в квартиру ФИО2, которого с её слов она боялась, вернулась только из-за того, что с собой не было документов и там был кот, которого она не хотела оставлять с ФИО2.

Доводы Е. о том, что у неё не было документов, опровергаются медицинскими документами. 19.04.2023 Е. в больницу отвёз ФИО2, предварительно взяли документы, поскольку её должны были осмотреть в больнице. Согласно медицинским документам, произведён осмотр Е..

Между тем, согласно показаниям ФИО2, которым она не возражала, периодически, когда Е. ездила с ночевкой к своим родственникам, кот оставался с ФИО2 дома. Более того, это был кот ФИО2. Кроме того, как следует из показаний обоих, Е. на следующий день ездила вместе с ФИО2 в больницу, то есть садилась в его автомобиль, где они находились вдвоём, не было никакой опасности.

Е. не подтверждала факт принесения ей извинений ФИО2. Между тем, этот факт нашёл своё подтверждение, в том числе показаниями А.

Также, обращает внимание на то, что после больницы она поехала в квартиру ФИО2, продолжала жить у него до тех пор, пока не решила уйти. При этом ФИО2 не препятствовал её отъезду.

Эти все доказательства нестабильности показаний Е., направленные для не проведения ситуационной экспертизы, нелогичности показаний, её попытки скрыть факты заглаживания вреда ФИО2, принесения им извинений свидетельствуют о том, что она не заинтересована в установлении истины по делу и всячески препятствует установлению обстоятельств дела;

6. В приговоре (стр. 14) указано, что подсудимый действовал с умыслом на причинение средней тяжести вреда здоровью.

Между тем, в приговоре не приведено ни одного доказательства, которое прямо свидетельствовало бы о том, что ФИО2 умышленно причинил вред здоровью Е.. Напротив, заключением эксперта № ..., показаниями эксперта В., механизмом образования травмы, поведением бывших супругов ФИО2 и Е. непосредственно после получения травмы, установлено, что травма причинена по неосторожности при обстоятельствах, о которых показал ФИО2;

7. Обращает также внимание на то, что признавая виновным ФИО2, его:

- действия по оказанию помощи Е. непосредственно после получения травмы, которые выразились в том, что он ей подал полотенце, помог одеть верхнюю одежду, отвёз в больницу, по пути следования обратно домой приобрел лекарства;

- действия, направленные на заглаживание вреда, причинённого Е., за причинённую травму, а именно оказание помощи по лечению: приобретал лично либо направлял ей денежные средства на приобретение медикаментов, лично возил в больницу либо переводил денежные средства на такси, необоснованно не признал п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Это в свою очередь привело к тому, что судом необоснованно не применены положения ч. 1 ст. 62 УК РФ, что ухудшает положение ФИО2.

В случае, если ФИО2 был бы виновным, хотелось бы отметить, что учитывая совокупность смягчающих обстоятельств, отсутствие отягчающих обстоятельств, изучением личности осуждённого, его поведением после причинения травмы, назначенное наказание в силу суровости противоречит принципу справедливости;

8. Продолжая о нарушениях, допущенных по данному уголовному делу, автор жалобы отмечает, что уголовное дело возбуждено по ч. 1 ст. 112 УК РФ, что относится к категории небольшой тяжести. Вместе с тем, ФИО2 вменяется п. «з» ч.2 ст. 112 УК РФ, которое относится к категории средней тяжести. Между тем, по данной категории дел — средней тяжести с квалифицирующим признаком «з» уголовное дело не возбуждалось.

Обращает внимание на то, что со ссылкой на Определение Конституционного Суда РФ от 29.09.2015г. № 2283-О, где указано, что статьи 146, 171 и 175 УПК РФ, как неоднократно отмечал Конституционный Суд РФ, не содержат норм, позволяющих привлекать лицо к уголовной ответственности в связи с совершением им преступления, по признакам которого уголовное дело не возбуждалось. Напротив, данный Кодекс предполагает необходимость соблюдения общих положений его статей 140, 146 и 153, в силу которых при наличии достаточных данных, указывающих на признаки преступления, должно быть вынесено постановление о возбуждении уголовного дела, которое, если имеются другие уголовные дела о совершённых тем же лицом преступлениях, может быть соединено с ними в одном производстве (определения от 22.012014 № 61-О, от 20.03.2014 № 639-О, от 25.09.2014 № 2232-О, от 23.12.2014 № 3008-О, от 21.05.2015 № 1053-О и др.)

Приводя положения ч. 3 ст. 7 УПК РФ, защитник считает, что постановление о привлечении в качестве обвиняемого и соответственно обвинительное заключение должны быть признаны незаконными, а протокола допроса недопустимым доказательством.

Обращает внимание, что постановление о привлечении в качестве обвиняемого ФИО2 является незаконным также потому, что предъявлено обвинение по невозбуждённому делу средней тяжести с квалифицирующим признаком «з».

Кроме того, предъявленное ФИО2 обвинение в совершении умышленного преступления, хотя травма им причинена в результате небрежности, является незаконным и необоснованным.

Каждое из указанных оснований, как в отдельности, так и в совокупности свидетельствуют о незаконном уголовном преследовании ФИО2.

Постановление о привлечении в качестве обвиняемого ФИО2 не отвечает требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, в силу которых постановления следователя должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Вышеизложенные доводы свидетельствуют о необъективности и нарушении принципа справедливости по данному уголовному делу, о том, что следствие проведено необъективно, с обвинительным уклоном, следствие даже не пыталось установить истину по делу, о незаконном привлечении в качестве обвиняемого ФИО2.

В соответствии со ст. 5 УК РФ лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Объективное вменение, то есть уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается.

Приводя положения ст. 14 УПК РФ, ст. 49, ч. 1 ст. 46 Конституции РФ, просит приговор суда отменить и вынести оправдательный приговор либо передать уголовное дело на новое судебное рассмотрение.

В возражениях на апелляционные жалобы стороны защиты помощник прокурора г. Якутска Республики Саха (Якутия) ФИО4, приводя свои суждения в обоснование несостоятельности доводов жалоб, просит приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Проверив представленные материалы уголовного дела, доводы, изложенные в апелляционных жалобах и возражениях к ним, заслушав мнения участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему выводу.

Согласно ст. 389.9 УПК РФ, суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора, законность и обоснованность иного решения суда первой инстанции.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признаётся таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении норм уголовного закона.

В силу п. 1 ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора, наряду с другими сведениями, должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

Несмотря на частичное признание ФИО1 своей вины в совершении преступления и указание об отсутствии у него умысла на причинение вреда здоровью потерпевшей, выводы суда первой инстанции о виновности осуждённого ФИО1 в совершении инкриминированного тому преступления в отношении потерпевшей Е. соответствуют установленным судом фактическим обстоятельствам, и подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, получивших надлежащую оценку суда в соответствии с правилами ст. 88 УПК РФ.

Так виновность ФИО1 подтверждается показаниями, как самого осуждённого, так и показаниями свидетелей, потерпевшей, заключением экспертов, протоколами осмотра места происшествия, осмотра документов и предметов и другими доказательствами, анализ которым дан в приговоре, в том числе:

- показаниями самого осуждённого ФИО1 в суде;

- показаниями потерпевшей Е. в суде, в том числе оглашёнными в связи с существенными противоречиями с соблюдением предписаний, предусмотренных ч. 3 ст. 281 УПК РФ, показаниями потерпевшей, данными в ходе очной ставки от 12.06.2024;

- показаниями свидетелей А., М., Т., И., Х., эксперта В. в суде;

- заключением эксперта, согласно которым установлены локализация и характер повреждений потерпевшей, протоколами осмотра места происшествия, осмотра документов и предметов, диска с видеозаписью.

Суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела и обоснованно пришёл к выводу о виновности ФИО1 в совершении инкриминированного тому преступления.

Так, постановленный в отношении ФИО1 приговор соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ, все изложенные в приговоре доказательства исследованы в судебном заседании с участием сторон и с достаточной полнотой приведены в приговоре, а также были предметом проверки в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ, с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в своей совокупности обоснованно признаны достаточными для разрешения уголовного дела по существу, при этом суд указал в приговоре, почему он доверяет одним доказательствам и отвергает другие.

Как следует из анализа и сопоставления всех доказательств по уголовному делу в их совокупности, в ходе судебного следствия были тщательно исследованы все версии, выяснены и оценены все противоречия. В приговоре суд первой инстанции привёл всесторонний анализ доказательств, на которых основал свои выводы. При этом показания ФИО1 в суде, в которых он отрицал наличие у него умысла на причинение вреда здоровью потерпевшей, и утверждал, что вред причинён в результате неосторожности, поскольку брошенный им в стену телефон отскочил в потерпевшую, обоснованно и убедительно отвергнуты судом первой инстанции, поскольку они опровергаются исследованными судом доказательствами, которыми объективно подтверждено, что ФИО2 действовал с умыслом на причинение средней тяжести вреда здоровью потерпевшей, осознавая, что своими действиями наносит последней телесное повреждение, предвидел наступление вреда здоровью и желал наступление такого вреда, о чём свидетельствует механизм причинения вреда здоровью потерпевшей и характер действий подсудимого, характер и локализация телесного повреждения у Е., использование в качестве орудия преступления телефона.

Вопреки доводам апелляционных жалоб стороны защиты, нарушений уголовно-процессуального закона при исследовании и оценке доказательств, повлиявших на правильность установления судом фактических обстоятельств дела и приведших к судебной ошибке, не усматривается.

Так, постановленный в отношении ФИО1 приговор соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ, все изложенные в приговоре доказательства исследованы в судебном заседании с участием обеих сторон и с достаточной полнотой приведены в приговоре, а также были предметом проверки в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ, с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в своей совокупности обоснованно признаны достаточными для разрешения уголовного дела по существу, при этом суд указал в приговоре, почему он доверяет одним доказательствам и отвергает другие.

Суд первой инстанции, всесторонне исследовав все представленные сторонами доказательства, правильно установил фактические обстоятельства дела и обоснованно пришёл к выводу о виновности ФИО2 в совершении инкриминированного тому преступления.

Вопреки доводам апелляционных жалоб стороны защиты, нарушений уголовно-процессуального закона при исследовании и оценке доказательств, повлиявших на правильность установления судом фактических обстоятельств дела и приведших к судебной ошибке, не усматривается.

При этом, несмотря на частичное отрицание осуждённым ФИО2 своей вины, вышеприведённые обвинительные доказательства, суд обоснованно признал допустимыми, поскольку они получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, и достаточными для постановления приговора по основаниям того, что они не вызывают сомнений, относятся к событиям преступлений и получены с соблюдением требований УПК РФ, а по тому являются достоверными, допустимыми и относимыми доказательствами, а в своей совокупности, достаточными для признания ФИО2 виновным в совершении инкриминированного тому преступления.

Вопреки доводам жалоб стороны защиты, из заключения эксперта № ... от 24.05.2024 следует, что у потерпевшей Е. в ходе осмотра 19.04.2023 установлена тупая травма лицевого черепа в области скулоорбитального комплекса слева в виде: раны подглазничной области слева; оскольчатого перелома нижней стенки левой глазницы со смещением; оскольчатого перелома медиальной и передней стенок левой верхнечелюстной пазухи со смещением; раны преддверья носа слева; оскольчатый перелом перегородки носа с небольшим смещением. Данная травма по признаку длительного расстройства здоровья продолжительностью свыше трех недель (более 21 дня) квалифицируется как средней тяжести вред здоровью, по механизму могла образоваться в результате не менее 2-травматических воздействий твердого тупого предмета, по давности могла быть причинена незадолго до обращения потерпевшей за медицинской помощью. Также зафиксированы результаты КТ-исследования головного мозга, где также отмечены соответствующие повреждения у потерпевшей.

Заключение эксперта о количестве, характере, локализации и механизме образования телесных повреждений, определению тяжести вреда здоровью были исследованы судом. Заключения эксперта соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, экспертные исследования проведены уполномоченным лицом, обладающим специальными познаниями, имеющими значительный стаж работы в пределах поставленных вопросов, входящих в компетенцию эксперта, содержат информацию о проведённых исследованиях. Выводы эксперта по поставленным вопросам являются обоснованными, мотивированными и сомнений не вызывают. Заключение эксперта оценено в приговоре в совокупности с другими доказательствами по делу. Кроме того, эксперт В. свои выводы о выявленных у потерпевшей телесных повреждениях, повлекших причинение среднего вреда здоровью, подтвердил при допросе в ходе судебного разбирательства.

Заключение эксперта не вызывает каких-либо замечаний с точки зрения следования методикам специальных исследований, определённости, обоснованности и мотивированности выводов, в том числе относительно характера и тяжести обнаруженных у потерпевшей Е. телесных повреждений.

При этом заключение проведённой по настоящему уголовному делу судебной экспертизы отвечает всем требованиям научной обоснованности, полноты и всесторонности экспертного исследования. Сформулированные в заключении эксперта выводы являются обоснованными и достоверными, оснований сомневаться в надлежащей квалификации эксперта не имеется.

Ходатайство адвокатом Джириковой Б.М. было заявлено в ходе судебного следствия о назначении медико-криминалистической ситуационной экспертизы в отношении потерпевшей Е., а также трасологической экспертизы относительно потёртости на обоях на месте преступления при воздействии на него сотовым телефоном «********», которое после выслушивания мнений других участников судебного заседания обоснованно отклонено судом первой инстанции с устным провозглашением и занесением в протокол судебного заседания (т. 4, на л.д. 69-71).

Таким образом, вопреки доводам жалоб стороны защиты, оснований для назначения по делу дополнительных или повторных экспертиз не имелось, поскольку не содержится каких-либо неясностей или противоречий в исследованном судом заключении эксперта. Более того, вопрос оценки доказательств, в соответствии со ст. 17 УПК РФ, отнесён к исключительной компетенции суда.

Несмотря на частичное отрицание вины, показания осуждённого ФИО1 опровергнуты судом первой инстанции вышеприведёнными в приговоре исследованными судом обвинительными доказательствами, как то: показаниями свидетелей А., М., Т., а также показаниями потерпевшей Е. не только в суде, но и на стадии предварительного следствия, на основании которых установлено, что телесные повреждения потерпевшей Е. нанёс именно ФИО1

Суд апелляционной инстанции находит приведённые судом первой инстанции в приговоре мотивы оценки доказательств убедительными. Данная судом оценка доказательств не противоречит материалам дела и оснований для признания этой оценки неправильной не имеется.

Вопреки доводам жалоб стороны защиты, нарушений требований ст. 274 УПК РФ в части порядка исследования судом доказательств по делу судом первой инстанции не допущено, поскольку допрос эксперта по ходатайству государственного обвинителя после того, как сторона защиты приступила к представлению своих доказательств, не является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущего отмену или изменение обжалуемого приговора, и не свидетельствует о нарушении принципа состязательности сторон, поскольку судом первой инстанции были созданы все необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления представленных им прав.

В части доводов стороны защиты об имеющихся нарушениях, допущенных в ходе предварительного расследования по уголовному делу установлено, что производство дознания проведено уполномоченным на то должностным лицом. Так, начальником ОД ОП № ... МУ МВД России «Якутское» 11.01.2025 отменено постановление о приостановлении производства по уголовному делу от 19.11.2024, производство возобновлено.

При этом, сведения об отмене постановления и возобновлении производства также отражены в иных процессуальных документах в уголовном деле, что не ставит под сомнение фактическое наличие процессуальных документов от 11.01.2025.

В материалах уголовного дела содержится постановление о переквалификации действий ФИО1 с ч. 1 ст. 112 УК РФ на п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ. Впоследствии, осуждённый ФИО2 был дополнительно допрошен в качестве подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ, ему было предъявлено обвинение по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ. При этом, каких-либо нарушений органами предварительного расследования не допущено, вышеуказанные постановления в полном объёме соответствуют требованиям ст. ст. 171, 172 УПК РФ.

Допустимость и достаточность доказательств, положенных в основу приговора, тщательно проверялись судом первой инстанции с учётом, в том числе, и доводов осуждённого, изложенных им в апелляционной жалобе.

Суд апелляционной инстанции находит, что положенные в основу приговора доказательства являются относимыми, допустимыми, достоверными, а в совокупности достаточными для установления виновности ФИО2 в совершении преступления, фактические обстоятельства которого верно установлены судом первой инстанции и изложены в описательно-мотивировочной части приговора.

Доводы стороны защиты о невиновности подсудимого ФИО2 судом первой инстанции тщательно проверены. Данные доводы не нашли своего объективного подтверждения в ходе судебного разбирательства и обоснованно отвергнуты судом, что подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, свидетельствующих об обратном.

Тот факт, что данная судом оценка доказательств не совпадает с позицией стороны защиты, сам по себе не свидетельствует о нарушении судом закона при оценке доказательств, предвзятости и необъективности суда при рассмотрении уголовного дела.

Как об этом отмечено в приговоре со ссылкой на выписной эпикриз сведений о получении установленной судом травмы в результате падения 19.04.2023, с учётом показаний осуждённого и потерпевшей Е. о причинении последней травмы в результате контакта с телефоном, а также выводов, изложенных в заключении эксперта № ... от 24.05.2024, в соответствии с которыми исключена возможность получения травмы в результате падения с высоты собственного роста, также никаким образом не ставит под сомнение установленные судом первой инстанции обстоятельства совершения осуждённым ФИО2 преступления относительно механизма образования у потерпевшей телесного повреждения.

Судом первой инстанции в полном объёме исследованы представленные стороной защиты и обвинения доказательства, а именно протокол осмотра места происшествия, с фототаблицей (т. 1, л.д. 131-137), видеозапись на диске, фотоизображение, сделанное подсудимым в 2025 году, которые в совокупности опровергли версию стороны защиты о механизме получения травмы в результате рикошета брошенного осуждённым телефона в лицо потерпевшей, поскольку по состоянию на 18.06.2024, исходя из соответствующего изображения, узор в виде цветка являлся полным, а его края и грани чёткими, без прерывания в сравнении с установленной его частью на фотоизображениях и видеозаписи по состоянию на 2025 год. Указанный вывод суда согласуется с показаниями потерпевшей Е. об отсутствии по состоянию на 19.04.2025 потёртости на обоях, образованного в результате контакта с его телефона, а также с показаниями свидетеля И.

Квалифицирующий признак с «применением предмета, используемого в качестве оружия» судом первой инстанции установлен верно, что подтверждается тем, что потерпевшей Е. причинено телесное повреждение путём травматического воздействия брошенного осуждённым ФИО1 телефона.

Доводы жалоб об отсутствии телефона как вещественного доказательства и соответственно отсутствие исследования, являются несостоятельными, поскольку использование телефона в качестве оружия преступления ни одной из сторон не оспаривается, напротив как осуждённый ФИО1, так и потерпевшая Е. показали в суде и на предварительном следствии, что в ходе ссоры осуждённым в Е. умышленно был брошен телефон в область лица потерпевшей, в результате которого последней причинены телесные повреждения, повлекшие средней тяжести вред здоровью.

Оснований для оговора осуждённого, как и самооговора (самого себя) на предварительном следствии, так и у потерпевшей, свидетелей и эксперта, как на предварительном следствии, так и в суде, не имелось, при этом показания осуждённого ФИО2 согласуются с показаниями потерпевшей Е., свидетелей А., М., Т., в связи с чем эти доказательства, вопреки доводам жалоб стороны защиты, судом первой инстанции обоснованно положены как обвинительные доказательства в основу приговора.

Иные доводы апелляционных жалоб стороны защиты, не содержат как таковых правовых аргументов, ставящих под сомнение законность, обоснованность и справедливость обжалуемого приговора суда, поскольку фактически все они направлены на переоценку имеющихся в судебном решении выводов относительно не только положенных в основу обвинения доказательств, но и законности, индивидуализации и справедливости наказания, которые как общие начала назначения наказания были учтены в их совокупности судом первой инстанции с соблюдением всех основополагающих требований уголовного закона.

Каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, которые путём лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путём повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по данному делу не допущено.

Таким образом, суд первой инстанции всесторонне, полно, объективно исследовал все представленные сторонами доказательства, обоснованно признал ФИО1 виновным и правильно квалифицировал его действия:

- по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ, как умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, с учётом, установленных по делу фактических обстоятельств, законных оснований для переквалификации действий осуждённого ФИО2 на ч. 1 ст. 112 УК РФ не имеется.

Из протокола судебного заседания видно, что председательствующий создал сторонам обвинения и защиты равные условия для исполнения ими их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, обеспечивал участникам процесса соблюдение регламента судебного заседания. При этом нарушений принципов состязательности и равноправия сторон, а также объективности и беспристрастности суда при рассмотрении данного уголовного дела не допущено. Все заявленные ходатайства ставились на обсуждение сторон и по результатам их рассмотрения принимались мотивированные решения. В приговоре суд проанализировал все доводы защиты и дал им надлежащую оценку.

Характеризующие материалы, устанавливающие личность ФИО1, судом первой инстанции достаточно полно и объективно были исследованы и приняты судом первой инстанции во внимание.

Наказание ФИО2 назначено судом первой инстанции с учётом общественной опасности содеянного им, данных о его личности, смягчающих, отсутствие отягчающего, обстоятельств дела. Оно соответствует требованиям ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, является соразмерным содеянному и оснований его считать несправедливым суд апелляционной инстанции не находит.

Судом первой инстанции обоснованно признаны в качестве смягчающих наказание обстоятельств, в силу п. «г» с. 1 ст. 61 УК РФ наличие малолетних детей на иждивении, за иные смягчающие наказание обстоятельств в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ: частичное признание вины, положительные характеристики, наличие у подсудимого грамот, благодарностей и иных поощрений в связи с осуществлением трудовой деятельности, оказание подсудимым помощи потерпевшей, выразившееся в предоставлении полотенца непосредственно после совершения преступления, в доставлении потерпевшей в медицинское учреждение для оказания помощи, а также осуществление денежных переводов.

Вопреки доводам жалобы адвоката, действия осуждённого по оказанию помощи потерпевшей Е. в виде предоставления полотенца непосредственно после совершения преступления, доставления потерпевшей в медицинское учреждение для оказания помощи, а также денежные переводы, не могут быть расценены как смягчающее обстоятельство, предусмотренное п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, поскольку не соразмерны характеру общественного опасных последствий, наступивших в результате совершения осуждённым преступления, и не могут свидетельствовать о компенсации в полном объёме негативных последствий преступления. Между тем, указанные обстоятельства, судом правомерно учтено в соответствии ч. 2 ст. 61 УК РФ за иные смягчающие обстоятельства.

Сведений об иных смягчающих обстоятельствах, а также о тех, которые в силу ч. 1 ст. 61 УК РФ, безусловно, подлежали признанию в качестве смягчающих наказание осуждённого, но не были признаны таковыми судом первой инстанции, или ставили под сомнение справедливость назначенного наказания, материалы уголовного дела не содержат и суду апелляционной инстанции не представлено.

Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено.

Таким образом, судом при назначении наказания ФИО1 были приняты во внимание все значимые для решения этого вопроса обстоятельства, и каких-либо иных обстоятельств, которые могли бы оказать влияние на назначение осуждённому наказания, но не были установлены или ненадлежащим образом учтены судом, не выявлено.

С учётом фактических обстоятельств совершённого осуждённым преступления, степени его общественной опасности, а также наступивших последствий суд обоснованно не нашёл оснований для изменения категории согласно ч. 6 ст. 15 УК РФ совершённого ФИО1 преступления.

Исключительных или иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершённого осуждённым преступления для назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление, согласно ст. 64 УК РФ не установлено. Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Придя к выводу о том, что цели наказания могут быть достигнуты с применением ст. 73 УК РФ без реального отбывания осуждённого лишения свободы, суд первой инстанции обоснованно постановил считать назначенное ФИО1 наказание условным и установил испытательный срок, в течение которого осуждённый должен своим поведением доказать исправление, размер испытательного срока требованиям разумности соответствует.

Судом выполнены все требования об индивидуальном подходе к назначению наказания и в достаточной степени учтено влияние наказания на исправление осуждённого и условия жизни его семьи.

Вопреки доводам жалобы, все обстоятельства, имеющие значение при назначении наказания ФИО1, судом были учтены.

Вопрос о личности осуждённого исследован судом с достаточной полнотой, характеризующие его данные получили объективную оценку в приговоре.

Гражданский иск потерпевшей Е. о взыскании компенсации морального вреда рассмотрен судом в соответствии с положениями ст. ст. 151, 1100, 1101 ГК РФ, и, как следует из приговора, при определении размера денежной компенсации морального вреда учтены, в том числе обстоятельства, свидетельствующие о причинении потерпевшей нравственных страданий, связанных с причинением ей вреда здоровью, нанесением телесных повреждений.

Между тем, суд ошибочно указал в описательно-мотивировочной части приговора (стр. 17), что судом по результатам судебного разбирательства установлена виновность подсудимого ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, тогда как согласно предъявленному обвинению им совершено преступление, предусмотренное п. «з »ч. 2 ст. 112 УК РФ. Указание судом в описательно-мотивировочной части приговора об установлении виновности ФИО1 в совершении преступления по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ является очевидной технической ошибкой, что подлежит уточнению в апелляционном порядке.

В то же время, как об этом изложено выше, судом первой инстанции дело рассмотрено в целом с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства РФ, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон, при этом нарушений уголовно-процессуального закона, в том числе существенных, влекущих безусловную отмену или изменение приговора суда по другим основаниям, не допущено.

На основании изложенного и руководствуясь п. 9 ч. 1 ст. 389.20, ст.ст. 389.13, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Якутского городского суда Республики Саха (Якутия) от 13 февраля 2026 года в отношении ФИО1 изменить:

- Уточнить в описательно-мотивировочной части приговора, что судом установлена виновность подсудимого ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ.

В остальной части приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы осуждённого ФИО1 и в его интересах адвоката Джириковой Б.М. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Девятый кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора. Жалоба подаётся непосредственно в Девятый кассационный суд общей юрисдикции и рассматривается в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.7 - 401.8 УПК РФ.

В случае кассационного обжалования осуждённый вправе заявлять ходатайство о своём участии при рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий И.Е. Посельский