Апелляционное постановление № 22-571/2017 от 16 февраля 2017 г. по делу № 22-571/2017

Судья Неволин В.В.

Дело №22-571/2017


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

17 февраля 2017 года г.Пермь

Пермский краевой суд в составе председательствующего судьи Троянова А.В.,

при секретаре Пеховкиной Л.А.,

с участием прокурора Губановой С.В.,

защитника – адвоката Сухаревой С.Ю.,

защитников наряду с адвокатом Гречиной Т.А. и Бондарева М.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осуждённого ФИО1, защитников – адвокатов Сухаревой С.Ю., Молчанова И.Н., защитников наряду с адвокатами Заболина С.А., Гречиной Т.А. на приговор Пермского районного суда Пермского края от 21 ноября 2016 года, которым

ФИО1, родившийся дата в ****, судимый:

- 30 апреля 2003 года Ленинским районным судом г.Перми (с учётом постановления Соликамского городского суда Пермской области от 16 февраля 2004 года) по ч.1 ст.132, п. «а» ч.2 ст.131, ч.1 ст.161 УК РФ, в силу ч.3 ст.69 УК РФ к 6 годам 11 месяцам лишения свободы. Постановлением Кизеловского городского суда Пермского края от 3 июня 2009 года не отбытая часть наказания заменена на 3 месяца 1 день исправительных работ с удержанием 20% из заработка в доход государства,

осуждён по ст.319 УК РФ к 6 месяцам исправительных работ с удержанием 10% заработка в доход государства, по ч.1 ст.318 УК РФ к 2 годам лишения свободы. В силу ч.2 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений, путём поглощения менее строгого наказания более строгим – к 2 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, с исчислением срока отбывания наказания с момента задержания и зачётом в этот срок времени содержания под стражей до судебного разбирательства с 17 по 19 февраля 2016 года и с 16 мая 2016 года по 15 ноября 2016 года.

Приговором решены вопросы о мере пресечения, вещественных доказательствах и процессуальных издержках.

Изложив содержание приговора и существо апелляционных жалоб, а также возражений на них, заслушав выступления адвоката Сухаревой С.Ю., защитников наряду с адвокатом Гречиной Т.А. и Бондарева М.А., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Губановой С.В. об оставлении приговора без изменения, суд апелляционной инстанции

установил:

Гречин признан виновным в публичном оскорблении представителей власти – сотрудников полиции М. и Ф. при исполнении ими своих должностных обязанностей и в связи с их исполнением, а также в применении насилия, не опасного для жизни и здоровья в отношении представителя власти – сотрудника полиции Ф. в связи с исполнением им своих должностных обязанностей. Преступления совершены 23 мая 2015 года в с.Лобаново Пермского района Пермского края и в г.Перми при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционных жалобах осуждённый Гречин выражает несогласие с постановленным приговором, а также вынесенными в процессе рассмотрения уголовного дела решениями. Полагает, что постановление суда от 21 сентября 2016 года по итогам предварительного слушания вынесено с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, является несправедливым, содержащиеся в нём выводы не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Отмечает, что адвокат Сухарева в данном судебном заседании не участвовала, хотя в постановлении указано иное, в чём видит нарушение права на защиту. Указывает на то, что суд необоснованно отказал ему в повторном ознакомлении с материалами дела. Оспаривая приговор, указывает на то, что уголовное дело было возбуждено незаконно, на основании сфальсифицированных объяснений потерпевших и представленных ими доказательств. Считает, что уголовное дело было рассмотрено незаконным составом суда, так как председательствующий судья Неволин высказал свою позицию по данному делу ранее, рассмотрев жалобу на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, по итогам рассмотрения которой вынес постановление от 11 июля 2016 года. 28 сентября 2016 года судья Неволин, по мнению автора жалобы, единолично рассмотрел отвод всему составу Пермского районного суда, в отсутствие защитников, чем, по мнению осуждённого, нарушил закон. 30 сентября 2016 года председательствующий судья допустил непроцессуальное общение с государственным обвинителем, что порождает сомнения в его беспристрастности. Считает, что председательствующий судья незаконно удалил его из зала суда на весь период рассмотрения дела, незаконно лишил его последнего слова подсудимого. Просит приговор отменить, уголовное дело прекратить.

В апелляционной жалобе адвокат Молчанов, ссылаясь на положения закона и судебную практику, выражая несогласие с приговором, указывает на то, что в действиях Гречина нет совокупности преступлений, так как описанные в приговоре деяния совершены в отношении одних и тех же лиц, в одном месте и в одно время. Обращает внимание на то, что в квалификации действий Гречина по ч.1 ст.318 УК РФ суд необоснованно использовал союз «и», тогда как в уголовном законе используется союз «или». Полагает, что постановление о признании потерпевшим М. следует признать недопустимым доказательством на том основании, что в нём указывается на причинение физического вреда, который М. в действительности не причинён. Считает незаконным удаление Гречина из зала судебного заседания, поскольку тот порядок не нарушал, а лишь активно защищался, заявляя ходатайства и отводы. Тем самым суд лишил его права дать показания по существу дела. Полагает, что Гречин был незаконно и необоснованно лишён последнего слова подсудимого, а также возможности приобщить текст своего выступления к делу. Обращает внимание на невыполнение судом предписания врача, согласно которому время участия Гречина в судебном заседании было ограничено по медицинским показаниям. Как и осуждённый, защитник полагает, что суд в данном составе не мог рассматривать дело, поскольку ранее рассмотрел жалобу Гречина в порядке ст.125 УПК РФ, в которой дал оценку действиям Гречина, сделал вывод об обоснованности его привлечения к уголовной ответственности. Выражает несогласие с решением, принятым по результатам предварительных слушаний, обращает внимание на нарушение судом права Гречина на защиту в связи с отсутствием защитника Сухаревой. Оценивая законность и обоснованность осуждения Гречина, считает, что действия сотрудников полиции были незаконными, спецсредства были применены ими без достаточных к тому оснований. Кроме того, считает, что видеосъёмка производилась потерпевшим Ф. в нарушение закона. Факт её проведения не отражён в составленных протоколах по делу об административном правонарушении. Происходящее снималось на личный телефон, в чём защитник усматривает нарушение закона и принятых в соответствии с ним подзаконных актов. Считает, что Гречин персонально сотрудников полиции не оскорблял, насилие в отношении Ф. не применял, так как факт его применения не подтверждён какими-либо доказательствами. В отдел полиции Гречин был доставлен и удерживался там незаконно, поскольку никакие документы о задержании составлены не были, а протокол об административном правонарушении был составлен на месте его совершения. Таким образом, защитник полагает, что Гречин удерживался в отделе полиции без достаточных оснований. Подвергая сомнению заключение эксперта-лингвиста, ссылается на то, что аудиозапись, на основании которой проводилась экспертиза, 19 октября 2016 года была признана недопустимым доказательством. Эксперт в установленном порядке не был предупреждён об ответственности за дачу заведомом ложного заключения, так как в подписке указана иная экспертиза. Также считает, что суд незаконно сослался на протокол осмотра места происшествия от 6 октября 2015 года, поскольку в судебном заседании понятые не подтвердили своё участие в осмотре и не признали принадлежность им имеющихся в протоколе подписей. Обращает внимание на то, что судом не установлено место совершения преступления, так как в приговоре и в протоколе об административном правонарушении указаны разные адреса. Просит приговор отменить, направить уголовное дело на новое рассмотрение.

В апелляционных жалобах и дополнениях адвокат Сухарева, ссылаясь на положения закона и судебную практику, международные договоры полагает, что приговор незаконен, поскольку при его вынесении нарушался уголовно-процессуальный закон. Предварительные слушания проведены в её отсутствие, тогда как она заявляла ходатайство об их отложении в связи с занятостью в другом деле. В результате этого суд не дал возможности защите заявить ходатайство об исключении доказательств. Кроме того, судебное заседание было продолжено, несмотря на плохое самочувствие осуждённого. Полагает, что при вынесении приговора суд использовал недопустимые доказательства, в том числе документы, протоколы осмотра места происшествия от 16 и 28 октября 2015 года, заключение эксперта-лингвиста, в основу которого положено недопустимое доказательство – диск с аудиозаписью, оглашённые в судебном заседании показания М., Ф., Т. и М1.. Последние, по мнению адвоката, недопустимы, поскольку абсолютно идентичны. Кроме того, по мнению защитника показания Т. и М1. неправдивы, так как они совершили преступления, предусмотренные ст.ст.286, 286.1 УК РФ. Обращает внимание на то, что объяснения указанных сотрудников полиции, которые они дали на стадии доследственной проверки, противоречивы и не соответствуют другим доказательствам, что, по мнению автора жалобы, говорит о недостоверности их показаний на следствии и в суде. Считает, что М. незаконно признан потерпевшим, так как физический вред ему причинён не был. Также полагает, что суд незаконно использовал в приговоре недопустимое доказательство – заключение лингвистической экспертизы, вынесенное на основании сфальсифицированных объяснений Ф. и М. и исключённого из числа допустимых доказательств диска с аудиозаписью. Полагает, что суд неполно рассмотрел дело, не огласив протокол судебного заседания под председательством судьи Симонова. Обращает внимание на существенное отличие данных потерпевшими и свидетелями показаний от показаний, данных ими же на предварительном следствии. Полагает, что суд выбрал наиболее удобный для него вариант показаний, необходимый для вынесения обвинительного приговора. Сыслается на то, что суд не проверил и не дал оценки факту незаконного лишения Гречина свободы 23 мая 2015 года, тогда как он был доставлен в полицию и содержался без соответствующего оформления. Указывает, что суд незаконно удалил Гречина из зала суда. Полагает, что это было сделано не в связи с нарушением им порядка в судебном заседании, а за активное отстаивание своей позиции. Кроме того, считает, что суд незаконно ограничил Гречина в последнем слове подсудимого, не ознакомил его с выступлениями сторон в судебных прениях. Просит приговор отменить, Гречина оправдать. Также просит об отмене постановлений суда, не подлежащих самостоятельному обжалованию: от 21 сентября 2016 года по итогам предварительных слушаний, от 26, 27 и 31 октября, 1, 11, 14 и 15 ноября 2016 года по ходатайствам стороны защиты об исключении и истребовании доказательств, назначении экспертиз, прекращении уголовного дела, удалении Гречина из зала судебного заседания.

Защитник наряду с адвокатом Заболин, оспаривая приговор, указывает на то, что он вынесен незаконным составом суда. Считает, что председательствующий судья не был беспристрастен, поскольку допускал непроцессуальное общение с прокурором 30 сентября 2016 года, незаконно отказал Гречину в удовлетворении ходатайства о прекращении уголовного дела, незаконно удалил его из зала суда, задавал вопросы свидетелям и потерпевшим во время свободного рассказа, а не после вопросов сторон, как это предусмотрено законом. Полагает, что суд необоснованно огласил показания потерпевших и свидетелей, данные на предварительном следствии, исказил их показания в протоколе судебного заседания (как именно – в жалобе не указано). Полагает, что при вынесении приговора суд использовал недопустимые доказательства, в том числе протокол осмотра места происшествия от 6 октября 2015 года, содержание которого не подтвердили понятые К. и С., и протокола осмотра места происшествия от 28 октября 2015 года, по обстоятельствам составления которого понятые вообще не были допрошены. Также считает, что суд в данном составе не мог рассматривать уголовное дело, поскольку, ранее рассмотрев жалобу Гречина на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников полиции, дал оценку обстоятельствам, которые явились предметом рассмотрения по настоящему уголовному делу. Просит приговор отменить, уголовное дело прекратить.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней защитник наряду с адвокатом Гречина, анализируя действующее уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, подзаконные акты, регулирующие деятельность Следственного комитета РФ и полиции, судебную практику, международные договоры РФ и решения ЕСПЧ, указывает на то, что в нарушение закона суд не исследовал показания потерпевших и свидетелей, данные в судебном заседании под председательством судьи Симонова. Считает, что суд произвольно выбрал наиболее удобный для вынесения обвинительного приговора вариант показаний потерпевших и свидетелей. Детально анализируя объяснения потерпевших, свидетелей Т., данные при проведении проверки по сообщению о преступлении (в том числе по материалам проверки в отношении них самих), ссылается на имеющиеся в объяснениях противоречия, на то, что в первоначальных объяснениях не сообщалось о нанесении Гречиным ударов Ф., что показания о нанесении ударов М. и Ф. стали давать уже после выделения в отдельное производство материалов в отношении Гречина по ст.319 УК РФ, и на основании этого делает вывод о фальсификации объяснений и незаконности возбуждения уголовного дела на основании сфальсифицированных проверочных материалов. Оспаривая использование объяснений сотрудников полиции как основание для возбуждения уголовного дела в отношении Гречина, указывает на то, что данные лица являлись подозреваемыми в совершении преступления, а потому при даче объяснений не предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, из чего следует, что доверять их показаниям не следует. Полагает, что в действиях сотрудников полиции имеются признаки преступлений, предусмотренных ст.ст.286, 286.1 УК РФ, что, по её мнению, свидетельствует о ложности их показаний. Считает, что сотрудники полиции действовали незаконно, доставив Гречина в полицию, он же защищал свои права и интересы, правомерно пытаясь уйти из полиции. Кроме того, считает, что следователем было незаконно выделены материалы проверки в отношении Гречина по ст.319 УК РФ, поскольку в постановлении указаны ненадлежащие основания для принятия решения. Одновременно полагает, что решение об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников полиции по фактам превышения служебных полномочий было принято незаконно. Указывает на то, что при рассмотрении дела суд оставил без внимания существенные противоречия относительно того, кем был задержан Гречин и кто вызвал сотрудников полиции – С1. или К1.. Обращает внимание на то, что С1. не был допрошен ни на следствии, ни в суде. Полагает, что суд нарушил право на защиту Гречина в предварительном судебном заседании, проведя его в отсутствие адвоката Сухаревой, которая не могла прибыть в судебное заседание по уважительной причине, о чём суду было известно. В этом же заседании, по мнению автора жалобы, суд проявил бесчеловечное обращение с осуждённым, необоснованно отказав ему в госпитализации и вынудив участвовать в судебном разбирательстве. Полагает, что суд незаконно отказал Гречину в повторном ознакомлении с материалами дела. Считает, что председательствующий судья исказил в приговоре существо показаний свидетелей, проявлял пристрастность, отказав защите в исследовании первоначальных объяснений потерпевших, оставив без внимания факты применения к Гречину насилия при доставлении в отдел полиции, которое также считает незаконным, а также допустив непроцессуальное общение с государственным обвинителем. Полагает, что суд не дал надлежащей оценки заключениям эксперта-лингвиста, основанного на ложных показаниях потерпевших, а также информации, содержащейся на компакт-диске, который признан недопустимым доказательством. Как и авторы предыдущих жалоб, ссылается на то, что эксперт З. не была предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Считает, что протоколы осмотра места происшествия, на которые сослался суд как на доказательства вины Гречина, недопустимы, поскольку понятые не подтвердили своего участия в одном осмотре, понятые, участвовавшие при другом осмотре, не допрошены. Полагает, что судом было допущено нарушение права Гречина на защиту, поскольку, допустив в дело защитника Заболина, суд не вынес постановление об этом, что ограничило Заболина в реализации прав защитника в полном объёме. Полагает, что председательствующий судья Неволин необоснованно и незаконно отказывал стороне защиты в удовлетворении отводов, незаконно удалил Гречина из зала суда, незаконно прервал его выступление с последним словом. Просит приговор отменить, уголовное дело прекратить за отсутствием события и состава преступления.

В своих возражениях на апелляционные жалобы осуждённого Гречина, защитников Сухаревой, Молчанова, Заболина и Гречиной, государственный обвинитель Пермяков просит приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, оценив доводы апелляционных жалоб и возражений, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены или изменения приговора.

Вина Гречина в совершении тех преступлений, за которые он был осуждён, нашла полное подтверждение совокупностью исследованных судом первой инстанции, проверенных по правилам ст.87 УПК РФ и надлежащим образом оценённых относимых, допустимых, достоверных и достаточных для разрешения дела доказательств.

Положенные в основу приговора показания потерпевших М. и Ф. нашли своё подтверждение согласующимися с ними показаниями свидетелей, заключениями эксперта, а также исследованными судом видеозаписями, представленными в судебном заседании как стороной обвинения, так и стороной защиты.

В частности, из показаний потерпевшего М. следует, что 23 мая 2015 года он совместно с инспектором Ф., находясь на службе, оформлял административный материал в отношении Гречина в с.Лобаново. В процессе его составления Гречин стал оскорблять его нецензурной бранью, тем самым унизил его честь и достоинство. Ф. стал это фиксировать путём видеозаписи на сотовый телефон, Гречин оскорбил нецензурной бранью и его, ударил его по руке. После этого к нему были применены наручники, после составления протокола об административном правонарушении Гречин был доставлен в отдел полиции по Пермскому району. В холле дежурной части Гречин пнул Ф. по ноге.

Аналогичные показания дал потерпевший Ф., пояснив, что от нанесённых Гречиным ударов испытал физическую боль, высказанные в его адрес оскорбления унизили его честь и достоинство.

Свидетели Т. и М1. показали, что по указанию дежурной части прибыли в с.Лобаново по сообщению о задержании нетрезвого водителя. В указанном им месте обнаружили Гречина, по имевшимся у него признакам находящегося в состоянии алкогольного опьянения. Там же находился очевидец, пояснивший, что Гречин управлял автомобилем. Для оформления правонарушения ими был вызван другой экипаж в составе М. и Ф., у которых имелся алкотестер для проведения освидетельствования на состояние опьянения. В процессе оформления административного материала Гречин выражался в адрес М. и Ф. нецензурной бранью, оскорблял их. Ф. стал снимать происходящее на сотовый телефон, Гречин ударил его по руке, после чего ему на руки одели наручники.

Свидетель Ч. показала суду, что присутствовала при оформлении административного материала в отношении Гречина в качестве понятой. После предложения пройти освидетельствование на состояние опьянения Гречин стал оскорблять всех присутствующих нецензурной бранью. Сотрудник полиции стал снимать это на сотовый телефон, который Гречин хотел выбить. Нанёс ли он удар полицейскому, она не видела.

Из оглашённых в порядке п.5 ч.2 ст.281 УПК РФ показаний свидетеля Г. видно, что при оформлении административного материала Гречин стал оскорблять сотрудников полиции. Один из них стал снимать это на сотовый телефон. Видела, что Гречин замахнулся на этого сотрудника и телефон у последнего выпал. После этого на него были одеты наручники, однако Гречин продолжал вести себя буйно, пинал в сиденье патрульного автомобиля, продолжал всех оскорблять.

Свидетель К1. подтвердил, что 23 мая 2015 года именно он задержал Гречина, управлявшего автомобилем с явными признаками опьянения, вызвал через оперативного дежурного сотрудников ГИБДД, после их приезда сообщил им номер своего телефона и уехал.

Как верно указал суд первой инстанции в приговоре, показания потерпевших и свидетелей подтверждаются другими, в том числе объективными доказательствами.

Так, из исследованных судом видеозаписей, представленных суду потерпевшим Ф. и стороной защиты видно, что, Гречин действительно выкрикивает содержащие нецензурную брань выражения, содержащие негативную оценку личности в адрес составляющего процессуальные документы сотрудника полиции М., в ответ на его предложение пройти освидетельствование на состояние алкогольного опьянения, а также в адрес инспектора Ф., документирующего путём видеозаписи на сотовый телефон поведение Гречина. В момент съемки Гречин приближается к снимающему, замахивается, после чего изображение на некоторое время смазывается. На кадрах съемки в помещении снимающий делает Гречину замечание по поводу того, что он пинается.

Из заключений эксперта-лингвиста от 23 июля 2015 года и 16 сентября 2015 года следует, что ряд высказываний, адресованных М. и Ф. оскорбительны по смыслу и неприличны по форме.

Из исследованных судом копий выписок из приказов о назначении на должность М. и Ф. следует, что они являлись сотрудниками полиции – инспекторами дорожно-патрульной службы полка дорожно-патрульной службы полка дорожно-патрульной службы ГИБДД ГУ МВД России по Пермскому краю, согласно постовой ведомости, с 8 час. 30 мин. по 16 час. 30 мин. 23 мая 2015 года они находились на смене.

Из копий административных материалов в отношении Гречина: протокола об отстранении его от управления транспортным средством, протокола об административном правонарушении, следует, что в качестве понятых были привлечены Г. и Ч.. Из копии постановления мирового судьи судебного участка №8 Мотовилихинского судебного района г.Перми от 15 января 2016 года следует, что Гречин признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч.1 ст.12.26 КоАП РФ и подвергнут административному взысканию. Правонарушение совершено в с.Лобаново 23 мая 2015 года.

Названные выше доказательства были проверены в ходе судебного следствия. Приведя их подробное содержание в приговоре, суд дал им надлежащую оценку, привёл мотивы, по которым признал их достоверными и отверг показания осуждённого о незаконности действий сотрудников полиции.

Так, потерпевшие М. и Ф. показали, что на законные требования сотрудников полиции пройти освидетельствование на состояние опьянения, осуждённый оскорбил их нецензурной бранью. После того, как инспектор Ф. стал документировать его действия путём видеозаписи, оскорбил и его, ударил по руке, причинив боль. После этого Гречин был доставлен в отдел полиции, где нанёс Ф. ещё один удар ногой по ноге, также причинив потерпевшему боль.

Оснований не доверять показаниям М. и Ф. суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку они полностью согласуются между собой и с показаниями очевидцев – М1., Т., Г. и Ч., а также объективно подтверждены представленными суду видеозаписями происшедшего и заключением эксперта-лингвиста.

Поводов для оговора Гречина потерпевшими и свидетелями судом не установлено. Ранее потерпевшие и свидетели с осуждённым не были знакомы. Свидетели М1. и Т. в служебной или иной зависимости от потерпевших не находятся. Г. и Ч. сотрудниками полиции не являются, в какой-либо зависимости от потерпевших также не находится.

Веских доводов о недопустимости собранных в ходе предварительного следствия доказательств в апелляционных жалобах и многочисленных ходатайствах защиты не приведено. Потерпевшие и свидетели были допрошены в соответствии с требованиями, предъявляемыми действующим уголовно-процессуальным законом. Перед допросом участникам следственного действия были разъяснены права, обязанности и ответственность за отказ от показаний, дачу заведомо ложных показаний. По окончании допроса каждый из них ознакомился с протоколом и подписал его в отсутствие каких-либо замечаний, удостоверив правильность своих показаний. В судебном заседании потерпевшие и свидетели подтвердили правильность своих показаний, данных в ходе предварительного следствия. Тот факт, что показания потерпевших и свидетелей схожи, объясняется тем, что предметом этих показаний явились одни и те же события. Отсутствие у потерпевшего Ф. каких-либо телесных повреждений не свидетельствует о неправдивости его показаний. Причинение таких повреждений Гречину не вменялось. Судом установлено, что он причинил потерпевшему только физическую боль.

Каких-либо существенных противоречий показания потерпевших и свидетелей не содержат, а допущенные ими в судебном заседании неточности не являются значимыми, связаны с давностью произошедших событий и были устранены судом путём оглашения их показаний, данных на предварительном следствии и сопоставлением доказательств между собой.

Ссылки стороны защиты на незаконность признания М. и Ф. потерпевшими по настоящему уголовному делу на том основании, что следователь неправильно определил характер причинённого каждому из них вреда, внимания не заслуживают, поскольку по существу решения о признании потерпевшими приняты правильно, в результате преступных действий Гречина каждому из них был причинён вред: М. – моральный, Ф. – моральный и физический, что нашло отражение в их показаниях.

Что касается заключений лингвистической экспертизы от 23 июля 2015 года и от 16 сентября 2015 года, несмотря на признание судом недопустимым доказательством протокола осмотра диска с видеозаписями от 15 июня 2015 года и прилагаемого к нему оптического диска, суд апелляционной инстанции не находит оснований для признания их недопустимыми доказательствами и исключения из приговора. Наряду с упомянутой видеозаписью, для исследования эксперту представлялись и иные материалы уголовного дела, в том числе объяснения очевидцев преступления, протоколы их допроса, содержащие сведения о словах и выражениях, произнесённых Гречиным в адрес потерпевших. Кроме того, из показаний свидетелей и потерпевших, представленных суду в дальнейшем видеозаписей видно, что экспертному исследованию и оценке подверглись именно те слова и выражения, которые произносил Гречин во время совершения преступления. Таким образом, заключение дано по обстоятельствам, относящимся к предмету доказывания по настоящему уголовному делу. Порядок проведения экспертизы нарушен не был. Доводы защиты о том, что Гречин не был своевременно ознакомлен с постановлениями о назначении экспертиз о незаконности заключений не свидетельствуют, поскольку данное нарушение процессуального закона является формальным. Ни при ознакомлении с постановлениями, ни в дальнейшем, при ознакомлении с уголовным делом какие-либо дополнительные вопросы перед экспертом-лингвистом обвиняемым и его защитником не ставились. Указание в подписке эксперта иной экспертизы о незаконности заключений не свидетельствует, поскольку в самом заключении указано, что об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст.307 УК РФ эксперт З. предупреждена, что удостоверено её подписями (т.1, л.д.49 и 133).

Требование стороны защиты о признании недопустимыми доказательствами протоколов осмотра места происшествия от 6 и 28 октября 2015 года на том основании, что понятые К. и С. не подтвердили своего участия в проведении указанного следственного действия, а другие понятые не были допрошены в судебном заседании, является необоснованным. Протоколы осмотра составлены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Права, обязанности и ответственность понятым были разъяснены до проведения осмотра, что удостоверено их подписями. С содержанием протоколов понятые были ознакомлены. Какие-либо замечания по поводу содержания протоколов у них отсутствовали. Одни лишь сомнения С. в принадлежности ему какой-то подписи основанием для признания протокола недопустимым доказательством не являются. Уголовно-процессуальный закон не требует обязательного допроса понятых судом в качестве свидетелей. Тот факт, что понятые С2. и М2. не были допрошены судом, о недопустимости протокола как доказательства не свидетельствует, так как объективных оснований для их допроса не имелось.

Копии документов, подтверждающих факт нахождения потерпевших М. и Ф. на службе 23 мая 2015 года надлежащим образом заверены. Изложенные в них сведения подтверждены показаниями потерпевших, свидетелей М1. и Т., а потому их достоверность сомнений не вызывает. Оснований для признания их недопустимыми доказательствами суд апелляционной инстанции не находит.

Таким образом, судом первой инстанции установлено, что сотрудники полиции М. и Ф. прибыли на служебном автомобиле с нанесёнными на него специальными цветографическими схемами, оборудованном спецсигналами, были одеты в форменное обмундирование, представились Гречину, находились при исполнении служебных обязанностей, сообщили Гречину, в связи с чем ему предъявлено требование пройти освидетельствование и медицинское освидетельствование на состояние опьянения. Следовательно, Гречин осознавал, что оскорбляет и применяет насилие в отношении представителей власти в связи с исполнением ими своих должностных обязанностей. То, что оскорбления были высказаны, а насилие было применено именно в адрес потерпевших в связи с исполнением ими должностных обязанностей, подтверждается содержанием действий осуждённого, а также тем, что в отношении стоящих рядом, но не совершавших никаких процессуальных действий в отношении Гречина инспекторов ДПС М1. и Т. осуждённый подобных действий не совершал. Поэтому вывод о наличии у Гречина прямого умысла на совершение преступлений основан на исследованных судом доказательствах и является правильным.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, каких-либо противоправных действий в отношении Гречина потерпевшие не совершали. Законность проводившегося в отношении него административного производства по ч.1 ст.12.26 КоАП РФ подтверждена вступившим в законную силу постановлением по делу об административном правонарушении, которым Гречин признан виновным в невыполнении водителем транспортного средства требования о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения. Кроме того, как пояснили очевидцы, в ходе административного производства М. и Ф. обращались к Гречину корректно, на агрессию его не провоцировали. После того, как Гречин стал оскорблять сотрудников полиции, Ф. стал документировать его действия, содержащие признаки преступления, предусмотренного ст.319 УК РФ, что соответствует требованиям п.2 ч.1 ст.12 Федерального закона «О полиции» от 7 февраля 2011 года №3-ФЗ. Следовательно, вопреки доводам стороны защиты, свои служебные полномочия он не превысил. То, что Ф. использовал в этих целях личный телефон, существенного значения для квалификации действий осуждённого не имеет. О незаконности действий Ф., а также о возникновении у Гречина права оскорблять сотрудников полиции, применять к сотруднику полиции физическое насилие данное обстоятельство не свидетельствует. Доставление Гречина в отдел полиции было проведено при наличии к тому оснований, предусмотренных п.4 ч.3 ст.28 Федерального закона «О полиции», в связи с совершением Гречиным противоправных действий, содержащих признаки преступления, о чём Ф. и М. было указано в рапортах на имя начальника МО МВД России по Пермскому району от 23 мая 2015 года и что было отражено в оперативной сводке за указанный день. Отсутствие в деле протокола задержания Гречина не свидетельствует о незаконности действий потерпевших М. и Ф., поскольку на проведение проверки в порядке ст.144 УПК РФ по поводу совершённого в отношении них самих преступления они уполномочены не были. Кроме того, отсутствие такого протокола само по себе не давало Гречину права применять насилие к кому бы то ни было, в том числе к представителю власти, находящемуся при исполнении своих должностных обязанностей. В связи с изложенным, суд первой инстанции обоснованно признал действия сотрудников полиции законными, а ссылки осуждённого и его защитников об ином - несостоятельными.

Вина Гречина доказана, его действия были правильно квалифицированы по ч.1 ст.318 и ст.319 УК РФ.

Оснований для иной квалификации суд апелляционной инстанции не находит. Доводы защитника Молчанова об отсутствии совокупности указанных преступлений нельзя признать убедительными, поскольку действия осуждённого единым умыслом не охватывались, были совершены в отношении разных потерпевших и не одновременно, а поочередно: сначала оскорбление, затем – применение насилия. Использование судом союза «и» при квалификации преступления, предусмотренного ч.1 ст.318 УК РФ о нарушении закона не свидетельствует и основанием для вмешательства в приговор не является, поскольку применённое насилие не было опасным ни для жизни, ни для здоровья потерпевшего.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, все изложенные в приговоре выводы, касающиеся установления обстоятельств совершения преступлений, вины Гречина и правовой оценки его действий соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Каждое положенное в основу этих выводов доказательство судом первой инстанции оценено с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и обоснованно положено в основу приговора.

Ссылки защитника Сухаревой на неполноту проведённого судебного следствия ввиду того, что судом не были оглашены протоколы судебных заседаний под председательством судьи Симонова, несостоятельны, поскольку вынесенный этим судьёй приговор был отменён судом апелляционной инстанции по мотивам нарушения уголовно-процессуального закона, судебное разбирательство проводилось заново, с новым исследованием всех доказательств.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами осуждённого и его защитников о незаконности возбуждения уголовного дела и недопустимости собранных предварительным следствием доказательств.

Уголовное дело по ст.319 УК РФ было возбуждено в отношении Гречина при наличии предусмотренного законом повода, которым явился рапорт следователя об обнаружении признаков преступления и оснований – достаточных данных, указывающих на признаки преступления, предусмотренного ст.319 УК РФ, содержащихся в материалах, выделенных из материалов проверки КУСП №**. Ввиду того, что в выделенных материалах имелись необходимые сведения о признаках преступления, следователь счёл, что проведение каких-либо дополнительных проверочных действий не требуется, законно и обоснованно возбудил уголовное дело. Доводы стороны защиты о том, что указанные проверочные материалы были сфальсифицированы, поскольку копии одних и тех же объяснений Ф. и М. в разных делах различаются по содержанию, судом апелляционной инстанции не принимаются, поскольку имеющиеся в копиях документов различия не касаются описания преступного деяния, предусмотренного ст.319 УК РФ. Ссылки защиты на то, что в проверочных материалах содержится информация о выявлении административного правонарушения С1., а не К1., о незаконности приговора не свидетельствуют. Как видно из показаний М. и Ф., с лицом, задержавшим Гречина, они не виделись, информацию о нём получили от М1. и Т.. В дальнейшем личность данного лица была установлена, К1. был опрошен, а затем и допрошен по известным ему обстоятельствам, подтвердил что Гречина задержал именно он и передал его прибывшему экипажу ГИБДД, после чего уехал. Свои показания он подтвердил в судебном заседании. Каких-либо оснований сомневаться в их достоверности не имеется.

Уголовное дело по ч.1 ст.318 УК РФ также возбуждено законно и обоснованно, при наличии соответствующего повода и оснований, поскольку в ходе расследования уголовного дела, возбужденного по ст.319 УК РФ, были выявлены признаки другого преступления.

Нарушения права на защиту Гречина в ходе предварительного следствия суд апелляционной инстанции не усматривает. Доводы о невыполнении защитником Полежаевой своих обязанностей по защите Гречина на том основании, что она не подала жалобу на действия следователя в ходе ознакомления его с постановлениями о назначении экспертизы и заключением эксперта, не свидетельствуют о невыполнении ею своих обязанностей защитника. По смыслу Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", адвокат исполняет свои обязанности в рамках поручения своего подзащитного. Как видно, адвокат Полежаева присутствовала при производстве следственных действий, удостоверила наличие у подзащитного замечаний на действия следователя. Что касается обжалования этих действий, в деле отсутствуют доказательства того, что соответствующее поручение Гречиным ей давалось и не было выполнено при отсутствии к тому уважительных причин. В свою очередь, следователем заявление об отводе адвоката Полежаевой было рассмотрено, по нему было принято предусмотренное законом мотивированное решение, не соглашаться с которым суд апелляционной инстанции оснований не находит.

Уголовное дело расследовано уполномоченным на то следователем, о чём свидетельствует постановление руководителя вышестоящего следственного органа об определении подследственности, поэтому с доводами апелляционных жалоб о нарушении правил подследственности и незаконности предъявленного обвинения суд апелляционной инстанции не может согласиться.

Каких-либо существенных нарушений закона, допущенных при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции, не имеется. Предварительные слушания были проведены в соответствии с порядком, установленным ст.234 УПК РФ. Участие обвиняемого в них было судом обеспечено. Неявка защитника Сухаревой, своевременно извещённой о месте и времени рассмотрения дела, проведению предварительных слушаний не препятствовала. Заявленные защитником и обвиняемым ходатайства о признании недопустимыми доказательств были рассмотрены в установленном законом порядке и разрешены постановлением, вынесенным по итогам предварительных слушаний, которое соответствует требованиям ст.ст.235, 236 УПК РФ. Отказ в удовлетворении заявленных ходатайств не препятствовал заявлению их впоследствии, чем осуждённый и его защитники воспользовались как в суде первой, так и в суде апелляционной инстанции. То, что в постановлении ошибочно указано об участии в предварительных слушаниях отсутствовавшего защитника, на существо принятого решения не влияет и о его незаконности не свидетельствует. Что касается доводов о негуманном обращении с Гречиным в данном судебном заседании, суд апелляционной инстанции признаёт их несостоятельными. Медицинская помощь Гречину была оказана, о чём свидетельствует копия листа вызова «скорой медицинской помощи». Отказ в госпитализации Гречина бригадой «скорой помощи» был обусловлен тем, что по состоянию на 21 сентября 2016 года он содержался под стражей и необходимая медицинская помощь ему должна была оказываться в условиях следственного изолятора.

Гречин с материалами уголовного дела был ознакомлен в установленном законом порядке, о чём свидетельствует протокол ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела. Копии протоколов судебных заседаний, копии вынесенных судом постановлений ему вручались, о чём свидетельствуют имеющиеся в деле расписки. Следовательно, с материалами уголовного дела он был знаком в том объёме, который необходим для реализации права на защиту.

Ходатайства стороны защиты, заявленные в судебном заседании о назначении судебно-медицинской, лингвистической, почерковедческой и видеотехнической экспертиз, о признании недопустимыми доказательств, о прекращении уголовного дела, о признании незаконным постановления о возбуждении уголовного дела, разрешены судом первой инстанции в установленном законом порядке, являются законными, обоснованными и мотивированными. Оснований для признания постановлений, вынесенных в ходе судебного заседания 26, 27, 31 октября, 11, 14 и 15 ноября 2016 года суд апелляционной инстанции не находит.

Суд апелляционной инстанции не соглашается с доводами апелляционных жалоб о рассмотрении уголовного дела незаконным составом суда. Рассмотрение председательствующим судьёй Неволиным жалобы Гречина в порядке ст.125 УПК РФ не свидетельствует о его повторном участии в рассмотрении уголовного дела, поскольку предметом обжалования было бездействие и.о.начальника отдела МВД России по Пермскому району Пермского края В. и следователя Пермского МСО СУ СК России по Пермскому краю ФИО2 по рассмотрению сообщения о преступлении, выражавшееся в несоблюдении сроков проведения доследственной проверки. При рассмотрении указанной выше жалобы Гречина судья Неволин оценку доказательствам вины сотрудников полиции в совершении должностного преступления не давал, законность принятого следователем решения об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении М. Ф. не оценивал.

Оснований для отвода судьи Неволина, предусмотренных ст.ст.61, 63 УПК РФ, суд апелляционной инстанции не находит. Заявленные отводы были рассмотрены председательствующим судьёй в установленном законом порядке, с вынесением предусмотренных ст.65 УПК РФ решений. Оснований для признания их незаконными не имеется. Отказ суда рассматривать вновь заявляемые по одним и тем же основаниям отводы о нарушении председательствующим судьёй уголовно-процессуального закона не свидетельствует, так как данные действия подсудимого не направлены на достижение целей правосудия и расцениваются как злоупотребление процессуальными правами, при котором ограничение реализации правомочий обвиняемого и его защитников допускается, поскольку подобные недобросовестные действия нарушают баланс интересов сторон уголовного судопроизводства.

Защитник Заболин был допущен к участию в деле в судебном заседании. Вынесение в этом случае постановления в виде отдельного документа законом не предусмотрено, достоверных сведений о том, что отсутствие такого постановления создавало ему препятствия в реализации прав защитника, суду апелляционной инстанции не представлено.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, судебные заседания проводились с учётом состояния здоровья Гречина, необходимые перерывы по просьбе осуждённого и защитников судом объявлялись.

Оценив доводы апелляционных жалоб относительно незаконности удаления подсудимого Гречина из зала судебного заседания до окончания прений сторон, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что указанная мера воздействия была применена законно и обоснованно, в соответствии с порядком, предусмотренным ст.258 УПК РФ. Удаление Гречина было произведено на основании вынесенного судом постановления, которое надлежащим образом мотивировано. Как видно из протоколов судебных заседаний, всем участникам процесса, в том числе и подсудимому Гречину, судом был разъяснён регламент судебного заседания и ответственность за его нарушение. После этого разъяснения в ходе судебного разбирательства Гречин неоднократно нарушал его ход, перебивал участников процесса, председательствующего, в связи с чем ему делались замечания. Эти замечания были занесены в протокол судебного заседания. В судебном заседании 27 октября 2016 года, то есть накануне принятия решения об удалении Гречина, председательствующим судьёй при объявлении Гречину очередного замечания за нарушение регламента, ему было разъяснено, что он может быть удалён из зала судебных заседаний до окончания судебных прений. Между тем, Гречин данным предупреждением пренебрёг и своё поведение не изменил, что и послужило законным основанием для применения к нему вышеуказанной меры воздействия. Таким образом, доводы стороны защиты о том, что удаление Гречина было обусловлено не нарушением порядка в судебном заседании, а активной защитой, несостоятельны. С учётом изложенного, оснований для признания незаконным и отмены постановления от 1 ноября 2016 года суд апелляционной инстанции не находит.

Не имеется оснований и для признания незаконными действий председательствующего, прервавшего выступление Гречина в последнем слове. Из протокола судебного заседания следует, что возможность довести до суда свою позицию по существу дела Гречину была предоставлена и он ею воспользовался. Основанием для ограничения выступления подсудимого послужило то, что он, несмотря на замечания председательствующего судьи, неоднократно повторял сказанное ранее, не приводя каких-либо новых доводов, в чём суд усмотрел злоупотребление правом. Соглашаясь с такой оценкой, суд апелляционной инстанции исходит из того, что право обвиняемого на защиту не признаётся нарушенным в тех случаях, когда ограничение в реализации отдельных правомочий обвиняемого обусловлены явно недобросовестным использованием им этих правомочий в ущерб интересам других участников процесса, поскольку в силу требований части 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации осуществление прав и свобод человека не должно нарушать права и свободы других лиц. Недобросовестность Гречина, неоднократно повторявшего в последнем слове одни и те же доводы очевидна, а реакция суда на эти действия является адекватной.

Приговор постановлен с соблюдением требований ст.ст.304, 307-309 УПК РФ.

Назначенное Гречину за совершённые преступления наказание соответствует требованиям ст.ст.6 и 60 УК РФ. При его назначении судом были обоснованно учтены характер и степень общественной опасности совершённых преступлений, личность виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, влияние назначенного наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи.

В качестве характеристики личности Гречина судом учтено, что он ранее судим, по месту жительства и работы характеризуется положительно, имеет семью, воспитывает ребёнка-инвалида. Учтено и то, что он не состоит на учёте у врача-психиатра, но состоит на учёте у нарколога, является инвалидом 2 группы, имеет ряд тяжёлых хронических заболеваний. Данные обстоятельства подтверждаются исследованными судом материалами уголовного дела.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств суд признал частичное признание вины, наличие у Гречина малолетнего ребёнка, состояние его здоровья и состояние здоровья его ребёнка.

Наряду с этим суд обоснованно признал отягчающими обстоятельствами рецидив преступлений, который образует непогашенная на момент совершения преступления судимость по приговору от 30 апреля 2003 года, а также совершение преступлений в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, мотивировав его наличие тем, что с учётом обстоятельств дела именно состояние опьянения повлияло на поведение осуждённого и явилось причиной совершения им преступлений.

С учётом того, что в действиях Гречина имеется рецидив преступлений, суд, руководствуясь положениями ч.2 ст.68 УК РФ, обоснованно назначил ему за каждое из совершённых преступлений наказание наиболее строгого вида, предусмотренное санкцией уголовного закона. Оснований для применения положений ч.3 ст.68, ст.64, ч.6 ст.15 УК РФ суд первой инстанции не нашёл. Не находит их и суд апелляционной инстанции, поскольку наряду со смягчающими в действиях Гречина установлены и отягчающие наказание обстоятельства, каких-либо обстоятельств, снижающих общественную опасность содеянного, в материалах дела и в доводах апелляционных жалоб не усматривается.

Как назначенное за каждое из совершённых преступлений, так и окончательное наказание соответствует принципу гуманизма, поскольку максимально возможным не является, окончательное наказание назначено путём поглощения менее строгого наказания более строгим.

Оснований для применения положений ст.73 УК РФ суд не нашёл, надлежащим образом мотивировав такой вывод, не находит их и суд апелляционной инстанции.

С учётом того, что Гречин совершил преступления при рецидиве, ранее отбывал наказание в виде лишения свободы, вид исправительного учреждения – исправительная колония строгого режима, определён ему правильно.

Нарушений уголовного или уголовно-процессуального закона при расследовании и судебном рассмотрении уголовного дела, которые являлись бы основанием к отмене или изменению приговора, в том числе по доводам апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции не находит.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.38913, 38920, 38928 и 38933 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

Приговор Пермского районного суда Пермского края от 21 ноября 2016 года в отношении ФИО1 – оставить без изменения, апелляционные жалобы осуждённого ФИО1, защитников – адвокатов Сухаревой С.Ю., Молчанова И.Н., защитников наряду с адвокатами Заболина С.А., Гречиной Т.А. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий