Апелляционное определение № 22-1035/2026 от 21 апреля 2026 г.

дело № 22-1035/2026 судья Параскевов Н.Н.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Ставрополь 22 апреля 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Ставропольского краевого суда в составе:

председательствующего судьи Шевера А.П.,

судей Захарова В.А. и Кондратенко Д.Н.,

при секретаре Новохатской М.В.,

при помощнике судьи Ускове С.В.,

с участием:

прокурора апелляционного отдела уголовно-судебного управления прокуратуры Ставропольского края Ильясовой Е.В.,

представителя потерпевших – адвоката Масловой Т.В.,

защитника оправданного ФИО2 – адвоката Косьяненко А.Д.,

защитника оправданного ФИО1 – адвоката Сердюкова В.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению и дополнениям к нему государственного обвинителя Пинчук О.С. на приговор Кисловодского городского суда Ставропольского края от 22 января 2026 года, которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин Республики Армения, разведенный, работающий <данные изъяты>, зарегистрированный и проживающий по адресу: <адрес>, ранее не судимый,

оправдан по п.п. «а, б, в, е» ч. 2 ст. 146 УК РСФСР, п.п. «а, е, з» ст. 102 УК РСФСР, ч. 1 ст. 218 УК РСФСР на основании вердикта коллегии присяжных заседателей за его непричастностью к совершенным преступлениям по основаниям п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ.

Мера пресечения в отношении ФИО1 в виде заключения под стражей отменена с ДД.ММ.ГГГГ, он освобожден из-под стражи немедленно в зале судебного заседания.

Признано за ФИО1 право на реабилитацию в связи с его оправданием по п.п. «а, б, в, е» ч. 2 ст. 146 УК РСФСР, п.п. «а, е, з» ст. 102 УК РСФСР, ч. 1 ст. 218 УК РСФСР.

Разъяснено ФИО1, что возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, производится в порядке, предусмотренном гл. 18 и ст. 399 УПК РФ;

ФИО2, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин РФ, работающий <данные изъяты>, зарегистрированный по адресу: <адрес>, проживающий по адресу: <адрес>, ранее не судимый,

оправдан по п.п. «а, б, в, е» ч. 2 ст. 146 УК РСФСР, п.п. «а, е, з» ст. 102 УК РСФСР, ч. 1 ст. 218 УК РСФСР на основании вердикта коллегии присяжных заседателей за его непричастностью к совершенным преступлениям по основаниям п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ.

Мера пресечения в отношении ФИО2 в виде заключения под стражей отменена с ДД.ММ.ГГГГ, он освобожден из-под стражи немедленно в зале судебного заседания.

Признано за ФИО2 право на реабилитацию в связи с его оправданием по п.п. «а, б, в, е» ч. 2 ст. 146 УК РСФСР, п.п. «а, е, з» ст. 102 УК РСФСР, ч. 1 ст. 218 УК РСФСР.

Разъяснено ФИО2, что возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, производится в порядке, предусмотренном гл. 18 и ст. 399 УПК РФ.

В удовлетворении гражданского иска Потерпевший №2 к ФИО1 и ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда в размере <данные изъяты> рублей отказано.

Снят арест с арестованного имущества, разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Захарова В.А. изложившего краткое содержание приговора, существо апелляционного представления и дополнений к нему, а также поданных возражений, выступления прокурора Ильясовой Е.В., поддержавшей доводы апелляционного представления и дополнений к нему об отмене приговора и направлении дела на новое рассмотрение, выступления представителя потерпевших – адвоката Масловой Т.В., выступления защитника оправданного ФИО2 – адвоката Косьяненко А.Д., и защитника оправданного ФИО1 – адвоката ФИО10, просивших приговор оставить без изменения, судебная коллегия,

установила:

по приговору Кисловодского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, постановленному на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, ФИО1 и ФИО2 оправданы по п.п. «а, б, в, е» ч. 2 ст. 146 УК РСФСР, п.п. «а, е, з» ст. 102 УК РСФСР, ч. 1 ст. 218 УК РСФСР за его непричастностью к совершенным преступлениям по основаниям п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ.

Органом предварительного следствия ФИО1 и ФИО2 обвинялись в нападении с целью завладения личным имуществом граждан, соединенном с насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего (разбой), если оно совершено по предварительному сговору группой лиц, с применением оружия, с причинением тяжких телесных повреждений, с проникновением в жилище, а также в умышленном убийстве из корыстных побуждений, двух и более лиц, с целью облегчить совершение другого преступления.

В апелляционном представлении государственный обвинитель ФИО11 просит приговор отменить, вернуть уголовное дело на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда со стадии подготовки к судебному заседанию.

Полагает, судом в нарушение требований п. 13 ст. 328 УПК РФ доведены до сведения кандидатов в присяжные заседатели результаты заявленного немотивированного отвода путем оглашения фамилии отведенного кандидата, после чего ей было предложено покинуть зал судебного заседания.

Считает, в ходе судебного следствия были допущены серьезные нарушения статей 334 и 335 УПК РФ. Эти нарушения сформировали у коллегии присяжных предвзятое отношение к подсудимым и оказали значительное влияние на то, как были даны ответы в вопросах вердикта.

По мнению автора апелляционного представления, на протяжении всего процесса сторона защиты вместо объективной оценки обстоятельств дела систематически доводила до присяжных информацию, направленную на дискредитацию обвинения и работы следствия. Защита позволяла себе заявления о неполноте проведенного расследования, рассуждала о допустимости доказательств, давала оценку действиям следователя и государственного обвинителя, а также сообщала сведения, касающиеся личностей подсудимых.

Обращает внимание, уже во вступительном заявлении защитники сообщили присяжным, что ФИО2 и ФИО1 никого не интересовали более 33 лет, а были задержаны только в 2024 году, и теперь содержатся под стражей. Они заявили, что обвинение основано на вымышленных доказательствах, а имеющиеся факты просто собраны в кучу, из которой обвинение попыталось сконструировать доказательства вины. Также защита обратила внимание присяжных на то, что, вопреки утверждению гособвинителя, доказательства еще не оценены судом, и сделать это могут только они сами.

По мнению автора апелляционного представления, в ходе судебного следствия при допросах свидетелей обвинения сторона защиты неоднократно выясняла вопросы процессуального характера, что недопустимо в делах, рассматриваемых с участием присяжных. Например, у свидетеля ФИО15 защитник дважды уточнял, когда и где его допрашивали сотрудники милиции, и работал ли он сам в милиции. Аналогичные нарушения были допущены при допросах свидетелей Свидетель №1, ФИО13 и ФИО16 В последнем случае защитники выясняли детали составления протокола осмотра места происшествия, изъятия и упаковки дактопленок, а также должностные обязанности эксперта-криминалиста.

Указывает, в заседании ДД.ММ.ГГГГ при допросе свидетеля Свидетель №1, когда по ходатайству защиты ей для ознакомления был представлен протокол опознания, защитник ФИО14 стал задавать вопросы о процессуальном порядке проведения этого следственного действия. Он также обратил внимание присутствующих на то, что у человека на фотографии №, опознанного свидетельницей, пышные волосы, хотя в своих показаниях она говорила о коротких волосах, и то же самое было сообщено о человеке на фотографии №. Несмотря на два замечания государственного обвинителя, председательствующий не разъяснил присяжным, что им не следует принимать во внимание эту недопустимую информацию.

Считает, выступления стороны защиты в прениях практически не содержали оценки обстоятельств уголовного дела, а состояли в основном из критики работы следствия и гособвинения, сопровождаясь неоднократным искажением исследованных доказательств. Речи защитников представляли собой не анализ доказательств, а рассуждения о том, каких доказательств в деле не хватает.

Полагает, адвокат Косьяненко А.Д. несколько раз обращал внимание присяжных на отсутствие аудиозаписи допроса Потерпевший №1 и других доказательств, сожалея, что обвинение не может представить кассету, которая все расставила бы на свои места, а также недоумевая, почему показания свидетелей не были проверены сотрудниками милиции и почему им не предъявляли фотографии подсудимых. Аналогичные нарушения были допущены в выступлениях защитников ФИО14 и ФИО17, которые указывали на то, что следствие не установило, какое именно имущество было похищено и кому что досталось, что они не видели протокол повторного допроса и не слышали аудиозапись, а также ставили под сомнение качество работы следствия.

Указывает, защитник Косьяненко А.Д. неоднократно акцентировал внимание коллегии на длительности срока расследования, сообщая процессуальную информацию о том, что о пианино вспомнили спустя 32 года, и сравнивая даты допросов свидетелей. При этом протокол допроса свидетеля Потерпевший №1 в ходе следствия не исследовался, и в суде дата его допроса не выяснялась, поэтому эта информация не могла быть озвучена в прениях.

Обращает внимание, защита в своих выступлениях также допускала искажение содержания исследованных доказательств. Адвокат Косьяненко А.Д., ссылаясь на показания свидетеля ФИО15, утверждал, что тот говорил о двух мужчинах, общавшихся между собой не на армянском языке, и что это были не те молодые люди, которые раньше проживали в доме, а посторонние. Однако в судебном заседании ФИО15 пояснял, что слышал лишь обрывки фраз с кавказским акцентом, не расслышав конкретный язык, и не может утверждать, знакомы ему эти люди или нет.

Считает, защитой были искажены показания свидетеля ФИО16 Защитник утверждал, что со слов свидетеля девочка (ФИО4) видела во дворе трех человек, которые раньше жили в доме, и больше ничего. В то же время в суде ФИО16 сообщил, что слышал, как девочка рассказывала о случившемся и называла имена, но он не прислушивался к разговору, так как занимался фотографированием.

По мнению автора апелляционного представления, аналогичным образом были искажены показания потерпевшей ФИО4 Валерии. В прениях защитник Косьяненко А.Д. утверждал, что в ходе следствия Валерия не говорила, что кто-то заводил ее в комнату, а лишь проснулась, спросила у дяди ФИО3 о маме, после чего он вышел и закрыл дверь. Однако из показаний потерпевшей следует иная последовательность событий: сначала пришли дядя ФИО3 и еще двое, затем ФИО3 разбудил ее и стал копаться в шкафу, потом она ходила в подвал и видела дедушку, и лишь после этого ее заперли в квартире. Таким образом, из показаний вырывались отдельные фразы и интерпретировались в пользу защиты, что полностью искажало их смысл.

Полагает, адвокат ФИО17 в прениях ввела присяжных в заблуждение, представив не соответствующие действительности выводы судебно-дактилоскопических экспертиз, заявив, что четыре из тринадцати изъятых отпечатков не принадлежат подсудимым или потерпевшим, и неизвестно, кому они принадлежат. Однако из заключений экспертов следует, что все тринадцать следов были оставлены ФИО18, ФИО1 и ФИО2, и экспертизы не содержат выводов о наличии следов неустановленных лиц.

Считает, в своих речах защитники неоднократно позволяли себе недопустимые с точки зрения закона комментарии в адрес выступлений государственного обвинителя и свидетелей обвинения, используя выражения, дающие субъективную оценку, а не правовой анализ. Они называли показания свидетеля Потерпевший №1 обширными, пространными и не всегда понятными, иронизировали над позицией гособвинителя, заявляя, что он пытается уничтожить линию защиты, сваливая всё в кучу, и «немножечко забыл» обстоятельства дела. В ходе прений защита также ссылалась на сведения, характеризующие личности подсудимых, которые не должны были исследоваться в присутствии присяжных.

Указывает, несмотря на замечания государственного обвинителя, все перечисленные нарушения остались без разъяснений председательствующего присяжным о том, что им не следует принимать во внимание недопустимую информацию. Таких разъяснений не было дано и в напутственном слове.

По мнению автора апелляционного представления, систематический характер этих нарушений в сочетании с отсутствием должной реакции со стороны председательствующего, учитывая относительно небольшой объем существа обвинения, сформировал у коллегии присяжных предвзятое отношение к подсудимым и существенно повлиял на содержание их ответов в вердикте.

Полагает, в соответствии с ч. 2 ст. 228 УПК РФ вопрос об избрании меры пресечения решается судьей в судебном заседании по ходатайству прокурора или по собственной инициативе. Учитывая данные о личностях ФИО1 и ФИО2, тяжесть инкриминируемых им преступлений и обстоятельства их совершения, имеются основания полагать, что они могут скрыться от суда, продолжить заниматься преступной деятельностью или оказать воздействие на свидетелей и других участников процесса.

В связи с этим, наряду с доводами об отмене приговора, просит рассмотреть вопрос об избрании в отношении ФИО1 и ФИО2 меры пресечения в виде заключения под стражу.

В дополнениях к апелляционному представлению государственный обвинитель ФИО11 поддерживает ранее изложенные доводы, дополняя тем, что при рассмотрении данного уголовного дела были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, касающиеся формирования вопросного листа, в нарушение ст. 334 УПК РФ.

Считает, в данном случае председательствующий сформулировал вопросы № и № в недопустимой форме. Использованные в них фразы «с целью завладения» и «с целью личного обогащения» описывают не сами действия (например, подход или удар), а отношение лица к содеянному, то есть субъективную сторону преступления и направленность умысла. Между тем определение субъективной стороны относится к компетенции председательствующего судьи, который делает выводы на основе тех фактических обстоятельств, которые присяжные признали доказанными. Эта позиция неоднократно подтверждалась Судебной коллегией Верховного Суда РФ (в определениях от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ № и Третьим апелляционным судом общей юрисдикции (определение от ДД.ММ.ГГГГ №).

Полагает, в ходе процесса сторона обвинения последовательно отстаивала позицию, что действия ФИО1 и ФИО2 были продиктованы корыстными побуждениями, личной неприязнью и длительным судебным спором о наследстве, что и было отражено в предъявленном обвинении и обосновывало его квалификацию.

По мнению автора представления, формулировка, использованная в вопросном листе, не только не соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, но и искажает позицию обвинения, не отражая той причинно-следственной связи, которая, по версии стороны обвинения, связывает наследственный спор с последующими действиями подсудимых. Государственный обвинитель, участвуя в обсуждении вопросного листа, высказывал соответствующие замечания и предлагал изменить формулировки, однако председательствующий необоснованно отклонил их, о чем имеется запись в протоколе судебного заседания, и эти предложения не вошли в итоговую версию вердикта. В связи с изложенным полагает, что вопросный лист был составлен без учета позиции обвинения, что в итоге повлияло на содержание ответов, данных присяжными заседателями.

В возражениях на апелляционное представление адвокат Косьяненко А.Д. в интересах оправданного ФИО19 и адвокат Зыбина Л.Н. в интересах оправданного ФИО1 просят приговор оставить без изменения, в удовлетворении апелляционного представления – отказать. Считают, что судебное разбирательство по делу было проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, а допущенные нарушения были пресечены председательствующим судьей, с разъяснением норм и разъяснением о недопустимости ряда формулировок.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления с поступившими дополнениями и возражений, судебная коллегия находит приговор подлежащим отмене в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

Согласно положениям ст.297 УПК РФ, приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Он признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Данные требования закона судом первой инстанции при постановлении приговора выполнены не были.

В соответствии с ч. 1 ст. 389.25 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей, может быть отменен по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя лишь при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов.

Особенности судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей определены в статье 335 УПК РФ, в соответствии с требованиями которой в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ.

Сторонам в ходе судебного следствия с участием присяжных заседателей запрещается обсуждать вопросы, связанные с применением права, либо вопросы процессуального характера, в том числе о недопустимости доказательств, нарушении УПК РФ при получении доказательств, их истребовании, вызове дополнительных свидетелей, об оказании давления во время предварительного следствия и т.п., задавать наводящие вопросы, в какой-либо форме оценивать доказательства во время судебного следствия, выяснять вопросы о возможной причастности к преступлению иных лиц, не являющихся подсудимыми по рассматриваемому делу, ссылаться в обоснование своей позиции на не исследованные в присутствии присяжных заседателей или недопустимые доказательства и др.

С учетом данных требований закона, а также положений ст. ст. 73, 243 и 252 УПК РФ председательствующий должен обеспечить проведение судебного разбирательства только в пределах предъявленного подсудимому обвинения, принимать необходимые меры, исключающие возможность ознакомления присяжных заседателей с недопустимыми доказательствами, а также возможность исследования вопросов, не входящих в их компетенцию, и своевременно реагировать на нарушения порядка в судебном заседании участниками процесса, принимать к ним меры воздействия, предусмотренные ст. 258 УПК РФ.

Прения сторон в суде с участием присяжных заседателей проводятся в соответствии со ст. ст. 292 и 336 УПК РФ с учетом особенностей рассмотрения дела по данной форме судопроизводства и лишь в пределах вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями. Стороны не вправе касаться обстоятельств, которые рассматриваются после вынесения вердикта без участия присяжных заседателей.

Между тем эти требования закона при рассмотрении уголовного дела не были соблюдены.

Из протокола судебного заседания усматривается, что в ходе судебного разбирательства и прений сторон, оправданные и их защитники систематически допускали нарушения требований ст. ст. 252, 334, 335, 336 УПК РФ, на что председательствующий не всегда либо несвоевременно реагировал, а в некоторых случаях позволял стороне защиты выходить за рамки закона и вторгаться в обсуждение вопросов, не подлежащих исследованию в присутствии присяжных заседателей.

В ходе судебного разбирательства защитники неоднократно, а в некоторых случаях и подсудимые, в присутствии присяжных заседателей ставили под сомнение добросовестность органа предварительного расследования, прокуратуры, создавая негативное отношение к результатам их работы по настоящему делу, а также законность получения некоторых доказательств, собранных в ходе предварительного расследования, в то время как недопустимыми доказательствами они не признавались.

Как следует из протокола судебного заседания, ДД.ММ.ГГГГ, обращаясь к коллегии присяжных заседателей, во вступительном слове адвокат Давтян А.А. в своей речи допускал следующие высказывания: «стороной обвинения было изложено обвинение, которое совершено надуманное, сконструированное на вымышленных доказательствах и обвинениях». Также адвокат Косьяненко А.Д. в своей речи выразил: «хочу обратить внимание на слова государственного обвинителя о том, что судом уже оценены доказательства», а также речь адвоката Косьяненко А.Д., не отраженная в протоколе судебного заседания, но удостоверенная председательствующим судьей по доводам замечаний государственного обвинителя на протокол судебного заседания – «те факты, которые есть, обвинением были просто собраны в кучу, из этой кучи попытались что-то нарисовать, написать, что это доказательства вины наших подзащитных» (т. 20 л.д. 40-41, с учетом поданных замечаний), тем самым изначально стремясь вызывать предубеждение присяжных заседателей к стороне обвинения и ее доказательствам.

В нарушение требований закона председательствующий в указанных случаях не останавливал выступление защитников и не разъяснял коллегии присяжных заседателей о непринятии ими подобных высказываний во внимание при вынесении вердикта.

Подобные нарушения процедуры рассмотрения уголовного дела с участием присяжных заседателей неоднократно допускались представителями стороны защиты и в ходе судебного следствия.

В частности, как верно отмечено в апелляционном представлении и следует из протокола судебного заседания, в ходе судебного следствия ДД.ММ.ГГГГ адвокат Зыбина Е.Н. в ходе допроса свидетеля ФИО16 задала вопрос процессуального характера о способе фиксации следов, изъятых с места происшествия, их упаковки, государственным обвинителем было сделано возражение, однако, председательствующий не отреагировал на указанное допущение нарушения закона. (т. 20 л.д. 72 с учетом удостоверенных замечаний).

Также при допросе свидетеля Свидетель №1 в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ при обозрении протокола опознания свидетелю для удостоверения принадлежности подписей, адвокатом ФИО14 были заданы вопросы о ходе проведения данного следственного действия. Защитник обращал внимание на противоречия в опознании людей на фотографиях № и № и показаний свидетеля. В протоколе судебного заседания не отражено, однако, согласно удостоверенных замечаний на протокол, государственный обвинитель дважды делал замечание по факту вопросов адвоката Давтяна А.А., который задал вопросы о ходе проведения опознания, что относится к процессуальным вопросам, тем самым, фактически, адвокат повторно проводил опознание с участием свидетеля (т.20 л.л. 100 с учетом удостоверенных замечаний). Однако, и этот данный факт остался без внимания председательствующего.

Процессуальные нарушения были допущены стороной защиты и на стадии прений сторон, речь адвокатов не содержит оценки обстоятельств уголовного дела, а состоит из критики качества работы органов предварительного следствия и государственного обвинителя с неоднократным искажением исследованных в ходе судебного следствия доказательств обвинения.

В нарушение ст. 336 УПК РФ, адвокат Косьяненко А.Д. обращал внимание присяжных заседателей на отсутствие доказательств по делу, что отражено в его речи (т. 20 л.д. 183-184, 194 с учетом удостоверенных замечаний), также адвокат ссылался на показания свидетеля Потерпевший №1, данные на стадии предварительного следствия, которые не были исследованы в судебном заседании. Аналогичная позиция была выражена и в речи адвокатов Давтяна А.А. и Зыбиной Л.Н. об отсутствии доказательств и о неэффективной работе органов предварительного расследования (т. 20 л.д. 195, 198, 199 с учетом удостоверенных замечаний).

Данные сведения непосредственно затрагивали процессуальные обстоятельства производства следственных действий и порядка собирания доказательств, оценка чего не относится к компетенции присяжных заседателей. Однако председательствующий не отвел соответствующие вопросы, вследствие чего недопустимая информация была доведена до коллегии присяжных заседателей.

Судебная коллегия отмечает, при допросе стороной защиты свидетелей ФИО15, ФИО13, согласно протоколу судебного заседания с учетом удостоверенных замечаний на протокол, председательствующий снимал вопросы стороны защиты, поскольку они не имели отношение к делу либо относились к процессуальному характеру.

В данном случае председательствующий не всегда своевременно реагировал на нарушения закона со стороны адвокатов, не обращался к коллегии присяжных заседателей с напоминанием о недопустимости принятия во внимание сообщенных сведений при вынесении вердикта и разъяснением о пределах полномочий присяжных заседателей.

Адвокат Косьяненко А.Д. в прениях сторон несколько раз ссылался на показания потерпевшей Потерпевший №1, свидетеля ФИО15, свидетеля ФИО16, искажая фактическое содержание, нежели данные показания были даны указанными лицами при допросе на стадии предварительного следствия и судебного разбирательства (т. 20 л.д. 191-193 с учетом удостоверенных замечаний).

Адвокат ФИО17 в прениях сторон привела несоответствующие действительности выводы судебно-дактилоскопических экспертиз №, №, №, изложив сведения, отличающиеся от выводов экспертиз (т. 20 л.д. 200 с учетом удостоверенных замечаний).

Выступления стороны защиты содержали комментарии о выступлениях государственного обвинителя и свидетелей стороны обвинения, адвокатами использовались недопустимые фразы о неэффективности расследования и критике работы органов следствия – «свидетель Потерпевший №1, основной свидетель стороны обвинения, который нам давал тут показания обширные, пространные, не всегда понятные», «гособвинителю кажется, что одним этим фактам он просто уничтожает всю линию защиты», «с гособвинителем все понятно – ищи кому выгодно и все остальное вали в кучу и будет все хорошо», «позиция гособвинителя понятна – мотив доказан, не надо заморачиваться, кто там что сделал», «государственное обвинение пытается тут довести до Вас…», «со слов гособвинителя, который, ну скажем так, видимо случайно, немного исказил обстоятельства дела», «гособвинитель немножечко забыл», «гособвинение сейчас очень красиво рассказывало» (т. 20 л.д. 182, 194, 195, 198 с учетом удостоверенных замечаний).

Вместе с тем, позиция адвоката Косьяненко А.Д., высказанная в судебном заседании суда апелляционной инстанции, о несогласии с доводами апелляционного представления и дополнений к нему, сводится лишь к отсутствию в материалах дела замечаний государственного обвинителя на протокол судебного заседания. Судебная коллегия отмечает, что в материалах уголовного дела имеются замечания государственного обвинителя Пинчук О.С. на протокол судебного заседания (т. 20 л.д. 228-232). Постановлением Кисловодского городского суда Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ удостоверена правильность замечаний государственного обвинителя Пинчук О.С. на протокол судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ.

Судебная коллегия считает, что не было необходимости государственному обвинителю приносить замечания на каждый свой довод об отмене приговора.

Заслуживает внимания довод дополнительного апелляционного представления о нарушениях, допущенных при составлении вопроса № вопросного листа.

Согласно ст. 334 УПК РФ, в ходе судебного разбирательства уголовного дела присяжные заседатели разрешают только те вопросы, которые предусмотрены п.п. 1, 2 и 4 ч. 1 ст. 299 УПК РФ и сформулированы в вопросном листе. В случае признания подсудимого виновным присяжные заседатели также указывают в соответствии со ст. 339 УПК РФ, заслуживает ли подсудимый снисхождения. Вопросы, не указанные в ч. 1 ст. 334 УПК РФ, разрешаются без участия присяжных заседателей председательствующим единолично.

В вопросе № допущены формулировки «с целью завладения», «с целью личного обогащения», которые отражают не действия подсудимых, а их отношение к содеянному, субъективную сторону преступления, что относится к разрешению председательствующим единолично, исходя из фактических обстоятельств, признанных вердиктом доказанными или недоказанными, без участия присяжных заседателей.

Кроме того, согласно предъявленному обвинению, органы предварительного следствия квалифицировали действия ФИО1 и ФИО2 по признаку «убийства из корыстных побуждений», а не «с целью завладения чужим имуществом», что получило отражение в вопросном листе.

Приведенные данные позволяют сделать вывод о том, что в результате множественных нарушений уголовно-процессуального закона на присяжных заседателей было оказано незаконное воздействие, которое, как справедливо утверждается в апелляционном представлении, повлияло на формирование мнения присяжных заседателей, их беспристрастность и отразилось на содержании ответов на поставленные перед ними вопросы при вынесении вердикта, который не может быть признан законным, объективным и справедливым.

Что касается доводов апелляционного представления о необходимости при отмене приговора решить вопрос об избрании в отношении ФИО1 и ФИО2 меры пресечения в виде содержания под стражей, то таких оснований, судебная коллегия не усматривает при отмене приговора. Поскольку ФИО1 и ФИО2 были освобождены из-под стражи в связи с решением коллегии присяжных заседателей суда об их оправдании от ДД.ММ.ГГГГ, то суд апелляционной инстанции не находит оснований для избрания им меры пресечения в виде заключения под стражу. Из материалов дела видно, что в настоящее время оправданные ФИО1 и ФИО2 находятся за пределами Российской Федерации, в <адрес>. Этот вопрос необходимо будет решать суду первой инстанции при рассмотрении уголовного дела по существу.

Установленные судебной коллегией нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными, повлиявшими на исход дела, искажающими саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, поэтому приговор подлежит отмене, а уголовное дело - передаче на новое судебное рассмотрение, со стадии подготовки к судебному заседанию.

При новом рассмотрении дела надлежит учесть изложенное, проверить иные доводы представления и принять отвечающее требованиям закона решение.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.15, 389.17, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия,

определила:

Приговор Кисловодского городского суда Ставропольского края от 22 января 2026 года в отношении ФИО1 и ФИО2 – отменить, уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе суда со стадии подготовки к судебному заседанию.

Апелляционное представление и дополнения к нему государственного обвинителя Пинчук О.С. – удовлетворить частично.

Апелляционное определение может быть обжаловано в порядке выборочной кассации, предусмотренном статьями 401.10 – 401.12 УПК РФ, непосредственно в Пятый кассационный суд общей юрисдикции.

При этом оправданные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Мотивированное определение составлено 22 апреля 2026 года.

Председательствующий А.П. Шевер

Судьи В.А. Захаров

Д.Н. Кондратенко