Постановление № 10-9/2019 от 5 июня 2019 г. по делу № 10-9/2019

Дело № 10-9/2019


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

суда апелляционной инстанции

г. Заринск 06 июня 2019 года.

Заринский городской суд Алтайского края в составе судьи Чебанова П.С.

при секретаре Шульгиной А.О. с участием

государственного обвинителя – помощника прокурора г. Заринска Прудниковой А.М.,

защитника – адвоката Адвокатской конторы г. Заринска Чуб Е.А.,

осуждённого ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника на приговор мирового судьи судебного участка № 3 г. Заринска Алтайского края от 15 апреля 2019 года, которым

ФИО1, <данные изъяты>, несудимый,

осужден по ст. 319 УК РФ к 6 месяцам исправительных работ с удержанием в доход государства 10% заработной платы,

установил:

приговором мирового судьи судебного участка № 3 г. Заринска Алтайского края от 15 апреля 2019 года ФИО1 признан виновным в совершении преступления при следующих обстоятельствах.

В соответствии со ст. ст. 2, 12, 13 Закона РФ № 3-ФЗ от 07 февраля 2011 года «О полиции», должностной инструкцией ЕАС, назначенный приказом начальника Алтайского ЛУ МВД России №46 л/с от 24 марта 2017 года на должность полицейского группы патрульно-постовой службы полиции ЛПП на ст. Заринская в г. Заринске с 26 марта 2017 года, обязан предупреждать и пресекать административные правонарушения, охранять общественный порядок и обеспечивать общественную безопасность, пресекать противоправные действия, устранять угрозы безопасности граждан и общества, полномочен в этой связи требовать от граждан прекращения противоправных действий и действий, препятствующих законной деятельности органов государственной власти, осуществлению полномочий полиции, проверять у граждан и должностных лиц документы, удостоверяющие личность при наличии достаточных оснований подозревать их в совершении преступления или административного правонарушения, составлять протоколы об административных правонарушениях, осуществлять административное задержание и применять другие предусмотренные законодательством об административных правонарушениях меры, доставлять в дежурную часть Алтайского ЛУ МВД России, ЛОП, ЛПП правонарушителей для составления протокола об административном правонарушении, входить беспрепятственно на объекты железнодорожного транспорта.

С 09 час. до 23 час. 02 августа 2018 года в соответствии с графиком ЕАС в форменной одежде находился на службе по охране общественного порядка на территории железнодорожного вокзала <адрес>.

Около 14 час. 45 мин. того же дня ЕАС увидел на перроне указанного вокзала находящегося в нетрезвом состоянии и имеющего неопрятный, оскорбляющий человеческое достоинство и общественную нравственность вид ФИО1

В целях пресечения совершаемого ФИО1 административного правонарушения, предусмотренного ст. 20.21 КоАП РФ, составления протокола об административном правонарушении и привлечения к административной ответственности ЕАС в 14 час. 55 мин. доставил его в дежурную комнату полиции ЛПП на ст. Заринская по тому же адресу.

При составлении протокола сотрудником полиции ЕАС ФИО1 во исполнение имеющегося умысла на публичное оскорбление представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей в присутствии граждан выразился в его адрес грубой нецензурной бранью в неприличной форме, употребляя при этом оскорбительные выражения, унижающие его честь и достоинство.

Действия ФИО1 квалифицированы по ст. 319 УК РФ – публичное оскорбление представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей.

Ему за совершение этого преступления назначено наказание в виде 6 месяцев исправительных работ с удержанием в доход государства 10% заработной платы.

В суде ФИО1 вину не признал.

В апелляционной жалобе адвокат Чуб Е.А., защитник осуждённого, просит приговор мирового судьи как незаконный и необоснованный отменить, постановить оправдательный приговор.

В обоснование жалобы автор указывает, что выводы суда о виновности ФИО1 не подтверждаются исследованными доказательствами, и приводит следующие доводы.

Так ФИО1, не признавая вины, не отрицал грубую нецензурную брать в комнате полиции, однако эти высказывания носили не адресный, а общий характер – против правоохранительной системы в целом, поскольку были произнесены во множественном числе, а не в единственном, но не касались ЕАС, что подтвердили свидетели ИОА и ШАИ

Сотрудник полиции использовал малозначительный повод для составления протокола, потому что на перроне ФИО1 в состоянии опьянения был опрятно одет, вёл себя достойно, радовался праздничному дню, выражая вслух свои эмоции, ему никто замечаний не делал, жалоб на его поведение никто не выражал, ему, отдыхающему сидя на лавке, сказали следовать в комнату полиции, где прав не разъяснили, он требовал присутствия понятых.

Свидетели ИОА и ШАИ свои показания на предварительном следствии не подтвердили, а ИОА заявил, что следователем допрошен фактически не был. Поэтому оглашённые показания этих свидетелей являются недопустимыми доказательствами. Свидетель МДН подтвердил нецензурные выражения ФИО1, но они не совпадают с теми выражениями, о которых показал потерпевший, и с теми, о которых показали понятые.

Высказывание нецензурных выражений имело место в отсутствие гражданских лиц, носили неадресный характер, касались понятых, поэтому состав преступления, предусмотренный ст. 319 УК РФ, в действиях ФИО1 отсутствует. Лингвистическая экспертиза выражений ФИО1 не проводилась.

Предъявленное ФИО1 обвинение не содержит его нецензурных выражений, а поэтому является неконкретным, что указывает на существенное нарушение уголовно-процессуального закона.

В возражениях на жалобу государственный обвинитель просила отказать в удовлетворении жалобы, приговор оставить без изменения как законный и обоснованный.

От потерпевшего возражений не поступило.

В судебном заседании защитник, а также ФИО1 жалобу адвоката поддержали.

Государственный обвинитель поддержала возражение и просила приговор оставить без изменения.

Заслушав стороны, исследовав приговор, а также видеозапись, суд апелляционной инстанции принимает решение об оставлении приговора мирового судьи без изменения по следующим основаниям.

По настоящему уголовному делу мировой судья правильно установил указанные выше обстоятельства совершения ФИО1 преступления, с которыми суд апелляционной инстанции соглашается.

Выводы суда первой инстанции о виновности осуждённого в совершении преступления при обстоятельствах, изложенных в описательно-мотивировочной части приговора, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на проверенных в судебном заседании доказательствах, перечень и содержание которых в приговоре раскрыты.

Каждое доказательство судом первой инстанции оценивалось с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности – достаточности для постановления приговора, как того требует ст. 88 УПК РФ. Мотивы принятого судом первой инстанции решения по результатам оценки доказательств изложены в приговоре в соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ.

Так, вина ФИО1 в совершении преступления установлена и подтверждается следующим доказательствами:

- показаниями потерпевшего ЕАС о том, что он и напарник МДН в качестве полицейских по охране общественного порядка на дежурстве на <адрес> около 14-15 час. 02 августа 2018 года увидели сидящего на перроне гражданина РФ, от которого исходил сильный запах алкоголя, неопрятно одетого, джинсы приспущены, были видны трусы, рубашка была в грязных пятнах. ЕАС ему представился, попросил документы для установления личности. Для составления протокола он был приглашён в дежурную комнату полиции в здание вокзала. Там он назвал свои личностные данные – ФИО1, меры принуждения к нему не применялись. При составлении протокола без видимых причин ФИО1 стал проявлять агрессию, оскорблять ЕАС грубой нецензурной бранью, которую слышали люди в дежурной части, куда дверь была раскрыта, а также пассажиры в зале ожидания. При произнесении оскорбления ФИО1 обращался непосредственно к нему, ЕАС, указывал рукой, нецензурная брань была направлена именно в его адрес. Люди это слушали. ЕАС и МДН делал ему замечания, однако ФИО1 продолжал оскорблять ЕАС. Поскольку в зале ожидания находились, в основном, женщины и бабушки, понятыми пригласили сотрудников ЧОП «Магистраль», с которыми ЕАС лично знаком не был, а также дедушку из зала ожидания. Когда после освидетельствования оформляли административный материл, то ФИО1 вновь адресно оскорблял его, показывая на него;

- показаниями свидетеля МДН, аналогичными показаниям потерпевшего. Дополнительно МДН показал, что ФИО1 стал оскорблять ЕАС ещё по пути в комнату полиции – «крыл» матом, называл его каким-то малолеткой. Смысл его позиции сводится к тому, что молодой сотрудник полиции составляет протокол. При составлении протокола ФИО1 оскорблял ЕАС именно как сотрудника полиции грубой нецензурной бранью – «х… прыщавый» и т.д. ФИО1у разъяснялась ст. 319 УК РФ, однако он не слушал, потому что кричал, был сильно пьян и неадекватен. Понятых приглашали и они всё это слышали. ФИО1 подчинялся их требованиям пройти, но оскорблял сотрудника полиции;

- показаниями свидетеля ИОА о том, что он в качестве сотрудника ЧОП «Магистраль» в обеденное время 02 августа 2018 года во время дежурства с напарником ШАИ в зале ожидания железнодорожного вокзала ст. Заринская услышал громкие крики из комнаты полиции. Сотрудник полиции А пригласил его в качестве понятого. Права и обязанности понятого ему разъяснили. В этом качестве он находился в комнате полиции не более 4 минут, пока оформляли задержание ФИО1. Он поставил свою подпись и ушёл. Когда находился в комнате, ФИО1, которого ранее не знал, в нетрезвом состоянии ругался, кричал, оскорблял сотрудников полиции. Внешне он был опрятным, чистым, но небрежно одетым – была расстёгнута куртка. Кричал и матерился. Он пребывал в нетрезвом состоянии «слегка», потому что шёл сам, не падал. В присутствии ИОА он высказывал оскорбления в адрес обоих сотрудников полиции – А и Д, выражая слова общего смысла типа «вы никто», стращал, что разберётся со всеми, матерился на сотрудников полиции. Может быть, матерился для связки слов. Грубые слова шли и в адрес полицейских, и в адрес свидетеля и его напарника. ФИО1 кричал, не переставая, на сотрудников полиции. Один сотрудник, насколько помнит, Д писал протокол, а А словесно успокаивал ФИО1. В ожидании электрички в зале ожидания было много людей. Сотрудники полиции на него давления не оказывали.

В судебном заседании оглашены показания свидетеля ИОА на предварительном следствии (л.д. 49-51) о том, что в указанное время находился в помещении вокзала и видел, как по перрону ходит мужчина в состоянии алкогольного опьянения, у него была нарушена координация движения, был запах алкоголя. Он снимал на телефон локомотивы, громко выражал свои эмоции, потом сел на скамью. Свидетель вошёл в здание вокзала. Когда же его и напарника пригласили в качестве понятых в комнату полиции, то там увидел этого мужчину, у которого была расстёгнута и расправлена рубаха, из-под штанов виднелось нижнее бельё, изо рта исходил резкий запах алкоголя. Этот мужчина оскорблял сотрудника полиции ЕАС в форменной одежде, грубой нецензурной бранью, называл «ган…н», «пид…с». На замечания сотрудников полиции не реагировал, оскорбления высказывал примерно 10-15 мин.

Протокол своего допроса подтверждает частично: ФИО1 увидел в комнате полиции, а не на перроне, потому что им зал ожидания покидать запрещено, в комнате полиции находился не 10-15 минут, а около 4 минут. Протокол прочитал мельком, поэтому, возможно, и не уточнил отмеченные детали;

- показаниями свидетеля ШАИ о том, что во время дежурства 02 августа 2018 года видел, как сотрудник полиции ЕАС и его коллега вели в комнату полиции ранее ему не знакомого ФИО1 и при этом держали его с двух сторон. ФИО1 нецензурно кричал, матерился в адрес сотрудников полиции, заявлял, что он их всех имел и иметь будет, показывал фиги, кривлялся, вёл себя характерно для пьяного. Потом ЕАС пригласил его и ИОА в качестве понятых. Войдя в комнату полиции, ШАИ увидел ФИО1, сидящим на диване. Одежда на нём была нормальная, однако чувствовался запах алкоголя в комнате, а он сам матерился, в том числе и оскорблял сотрудников полиции – конкретно ЕАС, а потом и ШАИ с ИОА, говоря, что вот чёрные пришли (форменная одежда была чёрного цвета). Сотрудники полиции по отношению к нему вели себя нормально. А он кричал на них, больше на ЕАС, угрожал, что «я выйду и башку оторву», «я вашу маму…».

В судебном заседании суда первой инстанции оглашены показания свидетеля на предварительном следствии (л.д. 46-48), согласно которым в дежурной комнате он увидел ФИО1 неопрятно одетым – в расстёгнутой и расправленной рубахе, из-под штанов виднелось нижнее бельё;

- показаниями свидетеля ЗСВ, начальника ЛПП на ст. Заринская, о том что по техническим причинам видеозапись разбирательства его подчинёнными с Ю-вым не сохранилась;

- показаниями свидетеля СВН, старшего следователя, о том, что при допросе всех лиц по настоящему уголовному делу показания в протоколах фиксировал с их слов, иногда допуская перефразировки. Все допрашиваемые внешне были здоровы, трезвы, адекватны, жалоб каких-либо не высказывали. Воздействия на допрашиваемых не допускал, всем показания лично зачитывал, потом они читали сами и подписывали. ФИО1 допрашивал только в присутствии адвоката, видеозапись ему не демонстрировал, поскольку таковой у него не было;

- рапортом ЕАС, согласно которому ФИО1 02 августа 2018 года в присутствии понятых в комнате полиции выражался в его, сотрудника полиции, адрес грубой нецензурной бранью, такими словами как «ты сука», «легавый», на неоднократные требования успокоиться не реагировал, вёл себя агрессивно (л.д. 9);

- выпиской из приказа о назначении 24 марта 2017 года ЕАС на должность полицейского патрульно-постовой службы (л.д. 82-83);

- копией должностной инструкции полицейского ЕАС о праве требования от граждан прекращения административного правонарушения, составления протоколов об административном правонарушении, осуществления административного задержания, доставления в дежурную часть правонарушителей для составления протокола (л.д. 85-91);

- копиями графика работы и карточки на маршрут патрулирования, согласно которым потерпевший нёс службу в указанное время и в указанном месте (л.д. 93);

- копией протокола о доставлении ФИО1 в дежурную комнату полиции за совершение правонарушения, предусмотренного ст. 20.21 КоАП РФ (л.д. 10);

- копиями протокола о направлении ФИО1 на медицинское освидетельствование и акта медицинского освидетельствования, согласно которому у ФИО1 зафиксировано содержание в организме алкоголя в концентрации 1,16 мг/л (л.д. 16, 17);

- копиями протокола об административном правонарушении – ст. 20.21 КоАП РФ, а также постановления о признании виновным в совершении этого правонарушения – нарушения общественного порядка 02 августа 2018 года на перроне железнодорожного вокзала ст. Заринская в состоянии алкогольного опьянения (л.д. 11, 15);

- исследованием в суде первой инстанции записи с видеокамеры в дежурной комнате полиции ЛПП на ст. Заринская от 02 августа 2018 года.

На видеофайле зафиксированы ФИО1, ЕАС и МДН ФИО1 сидит на скамье и увлечён манипуляциями в телефоне. Сотрудники полиции устанавливают его личность, проводят личный досмотр в присутствии понятых, которых не видно, но к которым полицейские обращаются постоянно. ФИО1 выкрикивает оскорбительные слова в адрес понятых. Он выкрикивает различные требования, использует нецензурную брань, называет сотрудников полиции «легавые», «сука». МДН предупреждает ФИО1 о возможной уголовной ответственности по ст. 319 УК РФ. ФИО1 продолжает высказывать оскорбления в адрес понятых и сотрудников полиции, отказывается называть свои данные, считает, что его личность должна быть установлена по его пропуску и по базам данных, высказывает адресные нецензурные термины оскорбительного характера, которые обращены к потерпевшему и понятым, использует слова «суки», «падлы легавые», «строчите легавые», «капец вам всем», выкрикивает «жопу показать или мои трусы», «свинья жирная, тупорылое гавно», нецензурные слова. Сотрудник полиции ЕАС просит ФИО1 успокоиться, после чего ФИО1 выкрикивает в его адрес «я дрочить на вас на всех хотел», продолжает использовать нецензурную лексику;

- исследованными в суде первой инстанции видео с телефона ФИО1, на которых зафиксированы 02 августа 2018 года фрагменты следования ФИО1 с сотрудником полиции из здания вокзала и разговора ФИО1 с ЕАС по вопросу длительности задержания.

Проанализировав совокупность исследованных доказательств, мировой судья отметила последовательность и согласованность показаний потерпевшего, МДН, ИОА, ШАИ, СВН, документальных доказательств, подтверждение потерпевшим и подсудимым верности содержания видеозаписи.

В суде апелляционной инстанции по ходатайству стороны защиты также была исследована видеозапись, подлинность которой сторона защиты не оспорила.

На ней конкретно зафиксирован эпизод, когда сотрудники полиции ЕАС и МДН после неоднократных требований вынудили подсудимого подняться и произвели его личный досмотр, он, обращаясь к ним, выразил возмущение – «вы чё, пид…сы, ох..ели», «падлы». Этот эпизод имел место в присутствии понятых. Иные выражения нецензурной бранью, отмеченные судом первой инстанции как высказанные в адрес сотрудников полиции, имели место, поскольку они выражались им в процессе препирательства с ними. Так, он заявлял, что «х..я мне ваши штрафы, дро…ть на вас хотел».

Комментируя данный эпизод, ФИО1 суду апелляционной инстанции пояснил, что эту оскорбительную нецензурную брань он адресовывал правоохранительной системе, министерству внутренних дел, а высказал её конкретно обоим сотрудникам полиции именно в связи с их служебной деятельностью и при исполнении своих обязанностей. То есть, он фактически подтвердил совершение преступления, предусмотренного ст. 319 УК РФ.

Суд апелляционной инстанции также отмечает согласованность доказательств стороны обвинения, в частности содержания видеозаписи и показаний как потерпевшего, так и остальных допрошенных свидетелей. Согласованность отмечается с показаниями свидетелей ШАИ и ИОА, данными ими на предварительном следствии, поэтому мировой судья обоснованно эти показания приняла и положила в основу приговора.

Обосновано мировой судья отвергла довод стороны защиты о неидентичности нецензурных выражений, на видеозаписи и в показаниях понятых, отметив, что как в показаниях, так и на видеофайле зафиксирована адресная нецензурная брань, высказанная публично – в присутствии понятых, в адрес сотрудников полиции и в связи с исполнением ими своих должностных обязанностей, направленная на унижение и оскорбление их, и что видеозапись зафиксировала только часть всех событий, чего достаточно для признания доказанным объективной и субъективной стороны состава преступления.

В связи с этим доводы стороны защиты о том, что эти свидетели не читали своих показаний, либо их не давали, что понятые присутствовали не всё время, судом апелляционной инстанции отвергаются.

Суд апелляционной инстанции с этим соглашается и отмечает при этом, что обвинение ФИО1 не содержит конкретных нецензурных выражений.

Вместе с тем это обвинение отвечает требованиям процессуального закона, поскольку постановление о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительное заключение содержат всё необходимое, в том числе описание преступления и существо обвинения с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с пп. 1 - 4 ч. 1 ст. 73 УПК РФ, способ, мотив и цели, как то предусмотрено ст.ст. 171 и 220 УПК РФ. Цитирование нецензурной брани в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительном заключении не допускается.

Также обоснованно суд первой инстанции сделал вывод о том, что употребление нецензурных терминов во множественном числе не означает безадресное их обращение, потому что они были высказаны сотрудникам полиции, среди которых был и ЕАС Не опровергает данное суждение в приговоре и отсутствие у МДН статуса потерпевшего по настоящему уголовному делу.

Суд апелляционной инстанции отмечает при этом, что недовольство подсудимого, переросшее в уголовно наказуемое деяние, было обусловлено действиями ЕАС, который доставлял ФИО1 и оформлял процессуальные документы административного производства. ФИО1 сам подтверждает обвинение, настаивая на высказывании нецензурной брани в адрес правоохранительной системы, но адресует это конкретным её представителям – ЕАС и МДН.

Поэтому оскорбительная нецензурная брань адресовывалась прежде всего ЕАС

Как справедливо отметил суд первой инстанции, действия сотрудников полиции были обоснованные и корректные, что следует из вступившего в законную силу постановления об административном правонарушении, которое ФИО1 не обжаловал и исполнил, а также из исследованных доказательств, в том числе и видеозаписи, в чём суд апелляционной инстанции убедился непосредственно в судебном заседании из исследования этой записи.

Что касается проведения лингвистической экспертизы, то суд первой инстанции не усмотрел для этого достаточных оснований, и указал, что стороны об этом не ходатайствовали.

Суд апелляционной инстанции разделяет это решение с учётом следующего.

В соответствии со ст. 283 УПК РФ и по смыслу ст. 57 УПК РФ суд по ходатайству сторон либо по собственной инициативе может назначить судебную экспертизу, если для принятия решения по уголовному делу требуются специальные познания в какой-то области, необходимые для оценки доказательств.

Ст. 196 УПК РФ предусматривает перечень обстоятельств и фактов, для установления которых по уголовному делу назначение и производство судебной экспертизы обязательно.

По настоящему уголовному делу такие обстоятельства и факты отсутствуют.

В остальных случаях судебная экспертиза назначается, если при производстве по уголовному делу это признаётся необходимым – ст. 195 УПК РФ.

По настоящему уголовному делу необходимость в этом отсутствует.

Вопреки доводам апелляционной жалобы не требуются специальные познания в области лингвистики для решения вопроса – насколько оскорбительными были слова и фразы в высказываниях ФИО1 и достаточными для наличия состава преступления, предусмотренного ст. 319 УК РФ.

Как верно указано в возражении государственного обвинителя, смысловое содержание выражений ФИО1 явно противоречит сложившимся в обществе нормам нравственности, морали, культурным традициям, унижает честь и достоинство представителя власти – сотрудника полиции ЕАС Именно поэтому таким образом последним воспринята нецензурная лексика первого, вследствие чего он обратился к руководству с рапортом, и аналогичным образом это воспринято остальными присутствовавшими при этом лицами. Мало того, сам подсудимый подтвердил оскорбительный характер своих выражений, утверждая, что адресовал их полицейской системе. Он осознавал, что и подтверждает, что использовал эти выражения для унижения системы, то есть осмысленно и умышленно их использовал.

И для оценки этих высказываний не требуются специальные познания.

Суд апелляционной инстанции соглашается с судом первой инстанции в том, что оснований подозревать следователя СВН в заинтересованности против ФИО1 не обнаруживается. Исполнение им своих профессиональных обязанностей к таковым не относится.

Суд апелляционной инстанции не соглашается с доводами защитника о том, что присутствие понятых, слышавших оскорбительную нецензурную брань подсудимого в адрес сотрудников полиции при исполнении ими своих обязанностей не образует обязательного признака состава преступления – публичности. Этот аргумент безоснователен, не усматривается из позиции, выраженной Верховным Судом РФ в определении от 14 ноября 2006 года № 11-Д06-103 (адвокат технически ошиблась, указав № 11-Д05-103).

Все доводы стороны защиты, в том числе приведённые в апелляционной жалобе, судом первой инстанции тщательно проверялись, обоснованно отвергнуты как несостоятельные и опровергнутые. Выводы суда первой инстанции об этом в приговоре убедительно мотивированы, с чем суд апелляционной инстанции не находит оснований не согласиться.

Поэтому мировой судья правильно установила фактические обстоятельства дела, пришла к обоснованному выводу о виновности ФИО1 в публичном оскорблении сотрудника полиции при исполнении им своих должностных обязанностей и верно квалифицировала его действия по ст. 319 УК РФ.

Каких-либо существенных противоречий в показаниях свидетелей, положенных в основу выводов о виновности осуждённого, которые могли бы повлиять на правильность принятого решения, суд апелляционной инстанции не находит.

Также суд апелляционной инстанции не усматривает нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора.

В ходе судебного рассмотрения дела принципы судопроизводства, в том числе гарантированные ст. 6 Конвенции о защите права человека и основных свобод, а также ст.ст. 14, 15 УПК РФ – презумпции невиновности, состязательности и равноправия сторон, мировым судьёй нарушены не были. Заявленные сторонами ходатайства разрешены в соответствии с УПК РФ.

Приговор постановлен на допустимых доказательствах, оснований для исключения из приговора каких-либо из них по основаниям признания не имеющими юридической силы суд апелляционной инстанции не обнаруживает.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ.

Оснований к отмене или изменению приговора, в том числе по доводам апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции не находит.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20 в соответствии со ст. 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор мирового судьи судебного участка № 3 г. Заринска Алтайского края от 15 апреля 2019 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу защитника – без удовлетворения.

В соответствии с ч. 4 ст. 391 УПК РФ постановление суда апелляционной инстанции вступает в законную силу с момента его оглашения и может быть обжаловано в порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ.

Судья