Апелляционное определение от 3 октября 2018 г. по делу № 2-11/2018

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Дело № 32-АПУ18-11


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г.Москва 3 октября 2018г.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего - Безуглого Н.П., судей - Истоминой Г.Н., Сабурова Д.Э., при секретаре - Димаковой Д.Н.,

с участием государственного обвинителя - прокурора Федченко Ю.А.,

осужденного ФИО1 и его защитника адвоката Шаповаловой Н.Ю., рассмотрела в судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе осужденного ФИО1 на приговор Саратовского областного суда от 12 июля 2018 года, которым

ФИО1, <...>

<...>

<...> ранее судимый:

- 28 февраля 2008 г. (с учетом постановлений Пугачевского районного суда Саратовской области в порядке ст. 10 УК РФ от 11 ноября 2014 г. и от 4 мая 2017 г.) по ч. 1 ст. 158, п. «б» ч. 2 ст. 158, п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ (в редакции закона от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ) на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ к 3 годам 4 месяцам лишения свободы, освобожденный 20 декабря 2012 г. условно-досрочно на 6 месяцев 14 дней;

- 24 марта 2011 г. (с учетом постановлений Пугачевского районного суда Саратовской области в порядке ст. 10 УК РФ от 11 ноября 2014 г. и от 4 мая 2017 г.) по п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 1 году 2 месяцам лишения свободы, на основании ст. 70 УК РФ путем ч астичного присоединрения

неотбытой части наказания по предыдущему приговору к 1 году 2 месяцам 10 дням лишения свободы, освобожденный 3 мая 2012 г. по отбытии наказания (без учета данных о пересмотре приговора от вышеуказанных дат);

- 18 июня 2014 г. по ч. 2 ст. 162 УК РФ к 5 годам лишения свободы, освобожденный 11 октября 2017 г. условно-досрочно на 1 год 5 месяцев 7 дней;

- 4 апреля 2018 г. по пп. «б, в» ч. 2 ст. 158 УК РФ на основании ст. 70 УК РФ к 2 годам лишения свободы, зачтено в срок отбытия наказания время содержания под стражей и в период применения меры пресечения в виде домашнего ареста с 18 января по 17 февраля 2018 г.;

осужден к лишению свободы по:

- п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 15 годам с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев;

-п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ к 10 годам; -ч. 1 ст. 158 УК РФ к 1 году;

на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний к 17 годам с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев;

на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения с наказанием по приговору от 4 апреля 2018 г. окончательно к 18 годам в исправительной колонии особого режима с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев с перечисленными в приговоре ограничениями и обязанностями.

Срок наказания исчислен с 12 июля 2018 г. Зачтено время содержания под стражей с 18 февраля по 11 июля 2018 г. включительно.

Взыскано в счет компенсации морального вреда в пользу К. 1 млн. руб., в пользу К. - 1 млн. руб. В счет возмещения материального ущерба взыскано в пользу К. 37 тыс. 371 руб. 70 коп.

Решен вопрос о вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи Сабурова Д.Э., выступления в режиме

видеоконференц-связи осужденного ФИО1, его защитника адвоката

Шаповаловой Н.Ю., поддержавших доводы апелляционной жалобы и

дополнений, возражения прокурора Федченко Ю.А. о необходимости

оставления жалобы без удовлетворения, но зачету в срок отбытия

наказания по настоящему приговору отбытой части наказания по

предыдущему приговору, Судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

по приговору суда ФИО1 признан виновным и осужден за разбой в отношении К. и её убийство, а также за кражу имущества АО «Российская телефонная компания».

Преступления совершены в г. Балаково Саратовской области: разбой и убийство К. - в утреннее время 15 февраля 2017 г., кража - в утреннее время 16 февраля 2017 г., при изложенных в приговоре обстоятельствах.

В судебном заседании ФИО1 вину в разбое и убийстве признал частично, по краже - полностью.

В апелляционной жалобе ФИО1, приводя свою версию произошедшего с К., аналогичной его показаниям в суде первой инстанции, считает необоснованным осуждение по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ и п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ. Полагает, что суд немотивированно отверг его показания в судебном заседании, которые более правильные, занял сторону обвинения, не проверил все его показания, его место нахождения с привязкой к телефонным звонкам, не учел, что при даче первых признательных показаний он находился в состоянии алкогольного опьянения, принял во внимание ошибочные выводы суд.- мед. эксперта.

Просит приговор отменить и дело направить на дополнительное расследование.

В дополнениях ФИО1 повторяет доводы о том, что суд не дал оценки его показаниям в судебном заседании, о недостоверности его показаний в ходе расследования по делу по приведенным причинам, не учел показания его сожительницы о том, что на момент их телефонного разговора в 12 ч. 35 мин. он находился дома.

Высказывает замечания на протокол судебного заседания, считает, что в нем неточно и не полно отражены его показания, отсутствуют заявления о фальсификации следователем материалов дела. В частности, фигурирующий по делу свитер на нем не находился, его не изымали, а забрали у ФИО1. Также в протоколе отсутствуют его пояснения о том, что после вступления в дело адвоката Вавилкиной, та ему посоветовала дать все полные показания в суде.

Настаивает, что в квартире потерпевшей находился один раз и ушел оттуда около 12 ч. 30 мин. или чуть раньше.

Считает, что по делу необходимо было провести повторную суд.-мед. экспертизу, поскольку первоначальная является не полной и не точной.

Указывает, что в ходе судебного разбирательства судья препятствовал задавать вопросы, заявлять ходатайства, кричал, повышал голос, перебивал.

Высказывает возражения против поданных гос. обвинителем возражений.

Ссылаясь на скоротечность судебного разбирательства, делает вывод о его неполноте и необъективности.

Считает недопустимым доказательством дополнительную суд.-мед. экспертизу трупа (т. 3 л.д. 213-218), поскольку новый эксперт труп не вскрывал и лишь «переписал» данные из предыдущей экспертизы (т. 3 л.д. 196-203).

Отмечает, что обнаружение на его свитере крови потерпевшей не является доказательством совершения разбойного нападения и убийства. Не оспаривая, что в процессе происходившего он испачкал кровью джинсы, настаивает, что при этом свитер на нем не находился. В связи с этим, считает, что необходимо было допросить ФИО1 об обстоятельствах изъятия свитера.

Ссылаясь на то, что в доме потерпевшей находился в период с И до 12 ч., полагает, что эксперт ошибся во времени наступления смерти, указав более ранее время - 9-10 ч., которое, по его, ФИО1, мнению, эксперт взял из его показаний в ходе предварительного расследования.

Полагает, что при назначении наказания на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ и зачете отбытого по предыдущему приговору суд «упустил» один месяц.

Считает необоснованным отказ суда в проведении исследования на полиграфе.

По его мнению, мотив не установлен. Ранее он потерпевшую знал, ему было известно о её тяжелом материальном положении, вследствие чего не было смысла на нее нападать и завладевать её имуществом.

Признавая свою вину в причинении смерти, утверждает, что умысла на это не было, произошло все случайно, без его конкретных намерений.

Ссылаясь на разъяснения Верховного Суда РФ, нормы международного права, УПК РФ, цитируя их, полагает незаконным оглашение показаний З. и Б. без их допроса, поскольку З. могла пояснить о времени, когда он был дома, а Б.- об одежде, в которой он, ФИО1, находился, о его состоянии.

Утверждает, что свитер, на котором обнаружена кровь потерпевшей, был изъят не в ходе выемки, а взят из дома до его задержания без понятых и оформления каких-либо документов, о чем могла пояснить З., которую суд не посчитал нужным допросить, хотя он и заявлял соответствующее ходатайство.

Просит приговор отменить, дело вернуть на новое рассмотрение или прокурору для производства дополнительного расследования.

В возражениях государственный обвинитель Абрамов Н.В. полагая приговор законным и обоснованным, просит оставить его без изменения.

Изучив уголовное дело, проверив доводы апелляционной жалобы, дополнений и возражений, Судебная коллегия отмечает, что выводы суда о доказанности вины осужденного в совершенных преступлениях, являются правильными, основаны на совокупности исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательствах.

Так, вина ФИО1 в разбойном нападении на К. и её убийстве подтверждается, в том числе:

- протоколом осмотра м/п об обнаружении трупа К. в обнаженном виде в ванной, наполненной водой, с телесными повреждениями, ножа, пятен крови в одной из комнат, документов на мобильный телефон и на ноутбука (т. 3 л.д. 143-145);

- показаниями потерпевших К. и К. о перечне и стоимости похищенного имущества, в том числе денег в сумме 1 тыс. 200 руб., которые были сняты с банковской карты убитой К.;

- показаниями свидетелей В., Е., И., об обнаружении трупа К. у себя дома в ванне, заполненной водой; - протоколами выемки и осмотра свитера ФИО1, заключениями экспертов об обнаружении на свитере крови потерпевшей (т. 2 л.д. 133- 138,143-145, т. 4 л.д. 9-17,30-33);

- оглашенными показаниями З., согласно которым, 15 февраля 2018 г. в 12 ч. 35 мин. она звонила ФИО1, который находился дома (т. 2 л.д. 1-3);

- детализацией телефонных переговоров, в которых зафиксирован звонок З. в указанное время (т. 3 л.д. 185-188);

- оглашенными показаниями в ходе предварительного расследования Б. о том, что 15 февраля 2018 г. в 13 ч. 37 мин. (что соответствует детализации телефонных соединений - т. 3 л.д. 185-188) ФИО1 сообщил о хищении ноутбука с зарядным устройством и мышью, интересуясь возможностью их продажи (т. 2 л.д. 77-80);

- оглашенными показаниями свидетелей К. и С. к которым ФИО1 приходил 15 числа около 15 ч. С каким-то пакетом и спортивной сумкой, которые забрал тем же вечером (т. 2 л.д. 37-39, 40- 42, 43-45);

- показаниями специалиста Саратовского отделения ПАО «Сбербанк» по г. Балаково К. и видеозаписями камер наружного наблюдения, согласно которым, снятие денег с карты К. было 15 февраля 2018 г. в период с 13 ч. 55 мин. до 14 ч. 09 мин. (т. 2 л.д. 10-13, 18-19, т. 3 л.д. 153-165);

- оглашенными показаниями свидетеля Л. о приобретении им у ФИО1 15 февраля 2018 г. около 16 ч. похищенного ноутбука в сумке с зарядным устройством и о его перепродаже некоему М. (т. 1 л.д. 230,231-233);

- оглашенными показаниями М., который, в свою очередь, продал ноутбук неизвестному лицу 16 февраля 2018 г. (т. 1 л.д. 237-238, 239-241); - показаниями в ходе предварительного расследования Ю., продавца- оценщика, которому ФИО1 вечером 15 февраля 2018 г. сдал по своему паспорту в залог похищенный телефон (т. 1 л.д. 217-220);

- протоколами выемки телефона, его осмотра, компакт-диска с хаписями камер наблюдения за 15 число магазина, куда ФИО1 сбывал телефон (т. 1 л.д. 223-227, 244-247, т. 2 34-36, т. 3 л.д. 163-165).

Согласно выводам судебно-медицинских экспертов:

- смерть К. наступила от механической асфиксии, развившейся в результате закрытия просвета дыхательных путей водой при утоплении;

- с момента наступления смерти до момента констатирования трупных явлений в 9 ч. 05 мин. 16 февраля 2018 года прошло более 12 часов, но менее 24 часа;

- на трупе обнаружены телесные повреждения характера тупой травмы головы, выразившейся в кровоподтеке и кровоизлиянии в мягкие ткани в левой лобно-теменно-височной области, кровоподтеке и кровоизлиянии в мягкие ткани в затылочной области, субарахноидальном кровоизлиянии в левой теменно-височной области;

- также обнаружены ссадина в подбородочной области справа, семь ссадин и кровоподтек на правой переднебоковой поверхности шеи с переходом на правую щечную область, ссадина и кровоизлияние в мягкие ткани на передней поверхности шеи, четыре кровоподтека в области нижних третей предплечий и голеней, по одной резаной ране на ладонных поверхностях кистей;

- ряд телесных повреждений образовались не менее чем за 3-4 ч. до наступления смерти;

- резаные раны ладонных поверхностей кистей рук, ссадины в подбородочной области, на правой переднебоковой поверхности шеи с

переходом на щечную область могли образоваться от воздействия ножа, изъятого в ходе осмотра места происшествия (т. 3 л.д. 196-203, 214-218).

ФИО1 в ходе предварительного расследования, отрицая умысел на убийство, настаивая на неосторожном причинении смерти, последовательно описывал свои действия по требованию денег, угрозам ножом, ударам руками по лицу, голове, связыванию удлинителем, причинению потерпевшей порезов на руках, завладению банковской картой, с которой он впоследствии снял деньги в сумме 1 тыс. 200 руб., хищению телефона, ноутбука с сумкой и зарядным устройством.

По краже имущества АО «РТК» вина ФИО1 подтверждается:

- его собственными признательными показаниями о краже в салоне связи сотового телефона «Алькатель», который он впоследствии передал Б.

- показаниями сотрудников салона Г. и К. о пропаже сотового телефона после визита ФИО1;

- показаниями представителя потерпевшего Н.;

- показаниями сотрудника полиции Е., проводившего проверку по факту хищения телефона;

- показаниями Б. которому ФИО1 передавал на хранение похищенный телефон;

- протоколами выемки и осмотра похищенного телефона, а также протоколами его опознания;

- протоколами изъятия в салоне диска с видеозаписями камер наблюдения и осмотра видеозаписей, зафиксировавших факт хищения ФИО1 с прилавка магазина мобильного телефона;

- заключением товароведческой экспертизы о стоимости телефона.

Проверив эти и другие приведенные в приговоре доказательства, суд пришел к обоснованному выводу о виновности осужденного и о доказанности его вины по всем составам преступлений.

Положенные в основу приговора доказательства судом оценены с точки зрения относимости и допустимости, и правильно приняты во внимание. Каких-либо противоречий они не содержат и в своей совокупности являлись достаточными для обоснования выводов суда о виновности осужденного.

Допросы ФИО1 в ходе предварительного расследования, проверка его показаний проводились с участием защитника, после разъяснения всех процессуальных прав, в том числе и права не свидетельствовать против себя. О возможном использовании его показаний как доказательств ФИО1 предупреждался. По окончании следственных действий замечаний по содержанию соответствующих протоколов

Зелюков не делал, вследствие чего его д оводы о нарушении права на защиту являются несостоятельными. При этом, отрицая умысел на убийство, утверждая о неосторожном причинения смерти, Зелюков последовательно и при неоднократных допросах подтверждал характер своих действий, их объем, цели и намерения. В связи с чем, его показания на досудебной стадии производства по делу обосновано признаны допустимыми доказательствами.

Показания ФИО1 при производстве предварительного расследования судом правильно приняты во внимание в той части, в которой они согласовывались с другими доказательствами. Его доводы о неосторожном характере причинения смерти, об отсутствии умысла на это, о хищении имущества путем кражи, а не разбоя, о наличии у сына убитой К. перед ним долговых обязательств, о возможном наступлении смерти К. при иных обстоятельствах, в том числе и вследствие приема медицинских лекарственных сердечных препаратов, проверены, оценены и с приведением соответствующих мотивов и обоснований отвергнуты.

Заявления осужденного о состоянии опьянения при допросе в качестве подозреваемого, вследствие чего в протоколе неправильно отражены некоторые обстоятельства, в том числе, что все действия в отношении К. он совершил в один раз и домой к себе не уходил, а не так как записано протоколе, также проверялись судом и признаны необоснованными. Мотивированные выводы об этом содержатся в приговоре, с ними соглашается и Судебная коллегия.

Изменению ФИО1 своих показаний в судебном заседании дана надлежащая оценка, а приведенные осужденным доводы в этой связи Судебная коллегия расценивает как несостоятельные.

Вопреки доводам осужденного, свитер, на котором была обнаружена кровь потерпевшей, был изъят в ходе выемки, результаты которой зафиксированы в соответствующем протоколе (т. 2 л.д. 133-138). Каких- либо заявлений, замечаний ни от ФИО1, ни от его защитника не поступало. При этом из протокола допроса ФИО1 в качестве подозреваемого, предшествующего выемке, следует, что ФИО1 выдал не находившийся непосредственно на нем свитер, а имевшийся при себе и в котором, с его слов, он находился при нападении на потерпевшую.

Передача свидетелем З. после задержания осужденного в качестве подозреваемого его одежды, взятой из дома, а затем выданной, не подвергает сомнению допустимость соответствующего протокола выемки.

Причина смерти экспертами установлена и в своей достоверности сомнений не вызывает.

Экспертизы, в том числе, судебно-медицинская трупа и дополнительная судебно-медицинская, проведены компетентными экспертами, их выводы мотивированы, обоснованы. Об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения эксперты предупреждались, в связи с чем, оснований для признания недопустимыми доказательствами заключений экспертов не имеется, а доводы ФИО1 о возможном знакомстве эксперта Ч. проводившего исследование трупа К., со следователем А. носят предположительный характер и объективно ничем не подтверждаются.

Дополнительная судебно-медицинская экспертиза (т. 3 л.д. 214-218) проводилась по материалам дела, а не по итогам эксгумации трупа, вследствие чего эксперт при даче заключения обосновано ссылался на судебно-медицинскую экспертизу трупа.

Время наступления смерти К. экспертом определено не как 9-10 ч., на что обращает внимание ФИО1, а в период с 9 до 21 ч. 15 февраля 2018 г., что согласуется и с другими доказательствами.

Показания в ходе предварительного расследования неявившихся в судебное заседание свидетелей, в том числе, Б. и З. были оглашены в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 281 УПК РФ по ходатайству стороны обвинения и с согласия ФИО1 и его защитника (т. 5 л.д. 78-79). Замечаний или возражений по содержанию оглашенных показаний от стороны защиты не поступало, как не заявлялось и ходатайств о допросе вышеуказанных свидетелей в судебном заседании.

Заявленные сторонами ходатайства в ходе судебного разбирательства разрешены в соответствии с требованиями закона, принятые решения мотивированы, отказ в удовлетворении того или иного ходатайства при соблюдении процедуры его рассмотрения не может свидетельствовать о проявлении необъективности или обвинительного уклона.

Протокол судебного заседания изготовлен в соответствии с требованиями ст. 259 УПК РФ, приведенные ФИО1 в жалобе и дополнениях замечания на протокол рассмотрены в установленном законом порядке. Принятые решения сомнений в своей объективности не содержат (т. 5 л.д. 182-183,192-193).

Данных о том, что ФИО1 создавались какие-либо препятствия в исследовании доказательств, оспаривании их допустимости, протокол с/з не содержит. Отсутствуют в нем и какие-либо ходатайства ФИО1 о проведении исследования на полиграфе.

Таким образом, нарушений УПК РФ, влекущих отмену или изменение приговора, органом предварительного расследования и судом не допущено. Дело рассмотрено с соблюдением требований УПК РФ.

Как установил суд на основе совокупности исследованных доказательств, с целью завладения имуществом ФИО1 напал на К.. В процессе нападения угрожал ножом, причинил им телесные повреждения в области головы, шеи и конечностей, нанес удары руками в область головы, сдавливал шею рукой, связывал шнуром, а затем погрузил тело в воду, пока не наступила её смерть от механической асфиксии вследствие утопления.

После этого из корыстных побуждений ФИО1 завладел телефоном, ноутбуком с зарядным устройством, сумкой для хранения ноутбука и компьютерной мышью, а также деньгами в сумме 1 тыс. 200 руб., сняв их с банковской карты К.. Похищенным на общую сумму 8 тыс. 991 руб. распорядился по своему усмотрению.

На следующий день из салона сотовой связи ФИО1 тайно похитил сотовый телефон «Алкатель» стоимостью 3 тыс. 426 руб.

С учетом изложенного его действия правильно квалифицированы по:

- п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, то есть, нападение в целях хищения чужого имущества, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с угрозой применения такого насилия (разбой), совершенное с применением предметов, используемых в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей;

- п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, то есть убийство, сопряженное с разбоем; -ч. 1 ст. 158 УК РФ, то есть, кража чужого имущества.

Мотивы нападения и убийства (корыстные побуждения и завладение имуществом) судом установлены правильно.

Квалифицирующие признаки разбоя и убийства мотивированы.

Психическое состояние осужденного изучено полно и объективно. В ходе предварительного расследования в отношении него проводилась комплексная стационарная судебная психолого-психиатрическая экспертиза.

С учетом выводов экспертов (т. 5 л.д. 84-85), оснований недоверять которым не имелось, иных сведений, влияющих на разрешение данного вопроса, суд обоснованно признал ФИО1 вменяемым.

Наказание назначено с учетом установленных обстоятельств дела, характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, два из которых относятся к особо тяжким, представляющим повышенную общественную опасность, а одно - к

преступлениям небольшой тяжести, обстоятельств, влияющих на наказание, данных о личности.

При этом судом в полной мере приняты во внимание все имеющиеся по делу смягчающие наказание обстоятельства.

В качестве обстоятельства, отягчающего наказание, обоснованно признан рецидив преступлений.

Каких-либо исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенных преступлений, по делу не имеется.

Поскольку за разбой и убийство назначено наказание, превышающее 7 лет лишения свободы, оснований для изменения категории преступлений не имеется.

Гражданские иски о компенсации материального и морального вреда разрешены в соответствие с требованиями закона, решение суда мотивировано, присужденные к взысканию суммы в счет компенсации морального вреда соответствуют требованиям разумности и справедливости.

Внесенные 11 ноября 2014 г. и 4 мая 2017 г. изменения в приговоры от 28 февраля 2008 г. и от 24 марта 2011 г. не влияют на правильность выводов суда об определении вида рецидива как особо опасного и назначение отбывания наказания в исправительной колонии особого режима, поскольку судимость по приговору от 28 февраля 2008 г. на момент совершения преступлений 15 и 16 февраля 2018 г. не погашена.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

По приговору суда окончательное наказание ФИО1 назначено по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения с наказанием по приговору Балаковского районного суда Саратовской области от 4 апреля 2018 года. При этом начало срока наказания по настоящему приговору суд постановил исчислять с даты вынесения приговора с 12 июля 2018 года с зачетом времени содержания его под стражей по данному делу с 17 февраля 2018 года по 11 июля 2018 года включительно.

Однако по приговору от 4 апреля 2018 года в срок отбытия назначенного наказания зачтено время содержания под стражей и нахождения под домашним арестом с 18 января 2018 года по 17 февраля 2018 года, то есть до избрания 18 февраля 2018 года меры пресечения по настоящему делу в виде заключения под стражей.

Учитывая, что при назначении наказания в порядке ч. 5 ст. 69 УК РФ подлежит зачету отбытое наказание по предыдущему приговору, указанный период времени подлежит зачету в срок назначенного окончательного наказания по настоящему приговору из расчета один день содержания под стражей и домашнего ареста за один день лишения свободы.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, Судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Саратовского областного суда от 12 июля 2018 года в отношении ФИО1 изменить.

Зачесть в срок отбытия наказания время содержания ФИО1 под стражей и в период нахождения под домашним арестом по приговору Балаковского районного суда Саратовской области от 4 апреля 2018 года с 18 января 2018 года по 17 февраля 2018 года включительно из расчета один день содержания под стражей и домашнего ареста за один день лишения свободы.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 - без удовлетворения.

Председательствующий Судьи