Апелляционное определение от 5 февраля 2019 г. по делу № 2-11/2018

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

№ 205-АПУ19-2


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ г. Москва 5 февраля 2019 г.

Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации в составе

председательствующего Воронова А.В., судей Сокерина С.Г., Дербилова О.А. при секретаре Рябцевой А.И.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и адвоката Чаниевой Е.М. на приговор Северо-Кавказского окружного военного суда от 15 октября 2018 г., которым

ФИО1, <...> несудимый,

осужден к лишению свободы по ч. 2 ст. 2055 УК РФ (в редакции Федерального закона от 2 ноября 2013 г. № 302-ФЗ) на срок 6 лет; по ст. 2053 УК РФ (в редакции Федерального закона от 5 мая 2014 г. № 130-ФЗ) на срок 15 лет 6 месяцев с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев.

По совокупности преступлений в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ

путем частичного сложения наказаний ФИО1 назначено окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 16 лет в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев, которое заключатся в ограничениях и обязанностях, указанных в приговоре.

Судом разрешены вопросы о мере пресечения, начале срока отбывания осужденным наказания, процессуальных издержках, судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Воронова А.В., объяснения осужденного

Гугова И.А. с использованием систем видеоконференц-связи по доводам апелляционных жалоб, выступление адвоката Чаниевой ЕМ. в защиту осужденного, мнение прокурора Обухова А.В., полагавшего необходимым приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы без удовлетворения, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации

установила:

ФИО1 признан виновным и осужден за участие с ноября 2014 года до 13 марта 2016 г. в деятельности организации («Имарат Кавказ»), которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической; за прохождение в октябре 2014 года и январе - феврале 2015 года обучения, заведомо для него проводимого в целях осуществления террористической деятельности, в том числе приобретение знаний, практических умений и навыков в ходе занятий по физической и психологической подготовке, правил обращения с оружием, взрывными устройствами и взрывчатыми веществами.

Преступления совершены ФИО1 при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционных жалобах осужденный ФИО1 и его защитник адвокат Чаниева Е.М. считают приговор суда незаконным, необоснованным, постановленным на основе предположений и с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, а выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствующими фактическим обстоятельствам дела.

В обоснование жалоб приводятся следующие доводы. Вина ФИО1 в инкриминируемых ему деяниях не доказана. Уголовное дело в отношении его возбуждено необоснованно в связи с отказом дать показания о действиях некоего С. а сотрудники правоохранительных органов применяли к нему недозволенные меры воздействия, принуждая к даче таких показаний. Показания ФИО1 изложены в приговоре выборочно и с искажениями. Показания свидетелей Н. и Ж. данные ими на предварительном следствии, оглашены в судебном заседании без законных оснований, являются недопустимыми доказательствами и неправильно оценены судом. Несмотря на отказ в суде давать показания, их допросы проводились. При допросе в ходе предварительного расследования свидетеля Н. недостаточно владеющего русским языком, нарушена ст. 18 УПК РФ о языке уголовного судопроизводства. Копия протокола допроса свидетеля Ж. от 2 марта 2017 г., имеющаяся у адвоката Чаниевой Е.М., расходится по содержанию с протоколом допроса этого свидетеля, в ней отсутствует запись о том, что Ж. отказывается от проведения каких-либо следственных действий с ФИО1 из-за опасений за свою безопасность. При допросе свидетеля Ж. нарушено его право

1

I

3

пользоваться услугами адвоката, так как ордер адвоката Безирова А.Н., *

защищавшего Ж. имеет исправления относительно основания его участия в деле. Расследовавший уголовное дело следователь В. проявил необъективность, необоснованно отказал ФИО1 в проведении очных ставок с указанными свидетелями и сотрудниками правоохранительных органов. Не получили оценки в приговоре показания свидетелей И. и К. об обстоятельствах розыска ФИО1 и его добровольного возвращения на территорию Российской Федерации. Неправильная оценка дана судом показаниям свидетелей Г.Ш. Х.ФИО2 протокола допроса ФИО1 в качестве обвиняемого от 31 августа 2016 г. оглашена в судебном заседании незаконно, так как данные показания относятся к другому уголовному делу. Недопустимым доказательством ввиду подложности является справка- меморандум от 21 февраля 2017 г.

Осужденный ФИО1 также оспаривает в жалобе законность и обоснованность определения суда об отказе в удовлетворении его заявления об отводе судьи Ж. и частного определения суда, в котором указывается на нарушение закона, допущенное при расследовании дела.

В дополнениях к апелляционной жалобе осужденный ФИО1 заявляет о нарушении в судебном заседании его права на защиту. Указывает, что он не имел достаточного времени для подготовки к даче показаний. В судебном заседании 30 марта 2018 г. нарушено его право заявить отвод кому-либо из участников судебного разбирательства. Вопреки его желанию, в его защите участвовала назначенная судом адвокат Игнатенко А.К. Судебное заседание 30 августа 2018 г. проводилось в отсутствие адвоката Чаниевой Е.М., не явившейся в судебное заседание по уважительной причине. В нарушение ст. 242 УПК РФ неоднократно изменялся состав суда, не соблюдались требования ст. 241 УПК РФ о непосредственном участии подсудимого в судебном заседании. Суд не учел его доводы при разрешении заявления об отводе судье Ж. а при вынесении определения об отказе в удовлетворении этого заявления была нарушена тайна совещания судей. Замечания на протокол судебного заседания незаконно рассмотрены председательствующим без участия адвоката Чаниевой Е.М.

Адвокат Чаниева Е.М. в дополнениях к апелляционной жалобе ссылается на то, что при назначении наказания по ст. 2053 УК РФ (в редакции Федерального закона от 5 мая 2014 г. № 130-ФЗ) суд не назначил вид и размер основного наказания в виде лишения свободы, поскольку в приговоре записано: «15 (пятнадцать) лет 6 (шесть»). Также указывает, что судом при постановлении приговора не соблюдены требования уголовно- процессуального закона к содержанию описательно-мотивировочной части приговора. Приведенные в приговоре показания ФИО1, данные им на следствии, изложены неполно, не отражено их действительное содержание.

Они оглашены судом в отсутствие законных оснований, так как Гугов И.А. от дачи показаний не отказывался и не имел достаточного времени для подготовки к даче показаний. При рассмотрении уголовного дела нарушались требования ст. 242 УПК РФ о неизменности состава суда. Необоснованным является вывод суда в приговоре о том, что Гугов И.А. участвовал в террористической организации до 13 марта 2016 г., поскольку в начале мая 2015 года он покинул Сирию и до 13 марта 2016 г. находился в Турции. Суду следовало зачесть Гугову И.А. в срок наказания время его содержания под стражей с 13 марта 2016 г. до 9 августа 2017 г.

Осужденный ФИО1 и адвокат Чаниева Е.М. просят в жалобах приговор отменить, ФИО1 оправдать. ФИО1, кроме того, просит об отмене определения суда от 2 октября 2018 г. об отказе в удовлетворении его заявления об отводе судьи Ж. об отмене частного определения суда от 15 октября 2018 г. и вынесении другого частного определения в адрес руководства следствия.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции осужденный ФИО1 и адвокат Чаниева Е.М. просили об отмене приговора и прекращении уголовного дела.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Накусов А.А. считает их необоснованными, просит оставить приговор без изменения.

Рассмотрев материалы уголовного дела, обсудив доводы, приведенные в апелляционных жалобах, выслушав стороны, Судебная коллегия находит, что вывод суда первой инстанции о виновности осужденного ФИО1 в изложенных в приговоре преступных деяниях сделан в результате всестороннего, полного исследования собранных по делу доказательств, объективно изложенных и оцененных в приговоре в соответствии со ст. 17, 88 УПК РФ и выполнения требований ст. 15 УПК РФ об осуществлении судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон.

Обстоятельства, при которых совершены преступления и которые в силу ст. 73 УПК РФ подлежали доказыванию, установлены правильно, выводы суда не содержат каких-либо предположений, в том числе относительно обстоятельств, на которые имеются ссылки в апелляционных жалобах.

В приговоре, как это предусмотрено требованиями ст. 307 УПК РФ, содержится описание преступных действий ФИО1 с указанием места, времени, способа их совершения, формы вины и мотивов, изложены доказательства виновности осужденного в содеянном, приведены основания, по которым одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты судом, а также обоснования предусмотренных законом решений, принимаемых судом при постановлении обвинительного приговора. Суд проверил версии в защиту ФИО1, в приговоре им дана правильная оценка. Позиция ФИО1 и его защитника как по делу в целом, так и по отдельным деталям обвинения и обстоятельствам доведена

до сведения суда с достаточной полнотой и определенностью. Она получила объективную оценку в приговоре, как и доказательства, представленные стороной защиты.

Виновность ФИО1 в преступлениях, за совершение которых он осужден, подтверждена совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании, анализ которым дан в приговоре, в том числе:

показаниями ФИО1, данными в ходе предварительного расследования, в которых он признал свое нахождение в указанный в приговоре период в Сирийской Арабской Республике (далее - Сирия) в целях оказания помощи «сирийским черкесам», куда прибыл из Российской Федерации через Турецкую Республику. В Сирии он жил сначала в г. Атма, затем переехал в расположенный в н.п. Харитан «Кавказский дом», где выполнял указания его «амира»;

оглашенными в порядке ч. 4 ст. 281 УПК РФ показаниями свидетелей Ж. и Н. на предварительном следствии, из которых следует:

- из показаний Ж. что в начале октября 2014 года в Сирии он неоднократно видел известного ему под мусульманским именем «<...>» ФИО1 в лагере по подготовке боевиков «Адам», расположенном недалеко от г. Атма. Там ФИО1 около месяца проходил боевую подготовку, заключающуюся в выполнении физических упражнений, обучении стрелковому делу, тактике ведения боевых действий, обращению с взрывными устройствами, а также в проведении психологической подготовки, в ходе которой всем боевикам внушали, что необходимо убивать «неверных» и вести священную войну. В лагере ФИО1 с автоматом «Калашникова» неоднократно заступал на охрану, а после прохождения обучения в ноябре 2014 года выехал в район Харитан г. Алеппо;

- из показаний Н. что, находясь в Сирии, он неоднократно видел там ФИО1, называвшего себя мусульманским именем «<...>». Впервые он увидел ФИО1 в ноябре 2014 года в лагере по подготовке боевиков «Адам», расположенном недалеко от г. Атма, где ФИО1 заканчивал обучение военному делу. Затем ФИО1 убыл в «Кавказский дом», расположенный в н.п. Харитан, и вступил «Имарат Кавказ», возглавляемый «А<...>». Примерно с января по февраль 2015 года ФИО1 находился в лагере по подготовке боевиков в н.п. Каср, проходил обучение минно-взрывному делу, а после обучения он продолжил участие в «Имарат Кавказе», являлся «штурмовиком», заступал на охрану лагеря боевиков, имел на вооружении автомат «Калашникова» и «разгрузку» с патронами;

карточками пассажира, согласно которым ФИО1 7 сентября 2014 г. вылетел из г. Ставрополя в г. Стамбул, а 13 марта 2016 г. прилетел из г. Стамбула в г. Нальчик;

протоколом исследования интернет-ресурса от 16 мая 2015 г., протоколом осмотра предметов от 7 марта 2017 г., заключением эксперта

от 6 июня 2017 г. № 1313, которыми подтверждено, что одним из мужчин с оружием в руках, запечатленных на фотографии, обнаруженной в одном из аккаунтов социальной сети «ВКонтакте», является Гугов И.А. Он изображен на фоне поврежденных зданий в военной экипировке и с оружием в руках, на которые надеты специальные перчатки;

протоколами осмотра предметов и иных следственных действий, различными документами, другими доказательствами.

Вопреки утверждениям адвоката Чаниевой Е.М., исследованные в судебном заседании показания ФИО1, данные им на предварительном следствии, оглашены в порядке п. 3 ч. 1 ст. 276 УПК РФ, то есть в связи с отказом ФИО1 от дачи показаний, и изложены в приговоре в соответствии с протоколами допросов без искажения их смысла в сторону ухудшения его положения. Все имеющие значение для уголовного дела обстоятельства, о которых ФИО1 сообщил в ходе следственных действий, исследовались в судебном заседании, получили отражение и надлежащую оценку в приговоре.

В частности, в судебном заседании проверялись и не нашли подтверждения приведенные в приговоре показания ФИО1 о незаконности возбуждения в отношении его уголовного дела и неправомерных действиях сотрудников правоохранительных органов при принятии этого решения.

Оснований не согласиться с такой оценкой суда, надлежаще аргументированной в приговоре, не имеется.

Материалами дела подтверждено, что уголовное дело в отношении ФИО1 по признакам преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 2055 и ст. 2053 УК РФ, возбуждено 22 февраля 2017 г. с соблюдением положений ст. 140, 146 УПК РФ при наличии повода и оснований для его возбуждения, которые полно изложены в постановлении следователя о возбуждении уголовного дела и принятии его к производству от 22 февраля 2017 г., отвечающим требованиям ст. 146 УПК РФ.

При этом в рапорте об обнаружении признаков преступления от 21 февраля 2017 г., составленном в порядке ст. 143 УПК РФ, подробно изложены обстоятельства совершенных деяний и сведения об источнике получения информации, то есть достаточные данные, свидетельствующие о наличии признаков указанных деяний.

По заявлениям ФИО1 о применении к нему сотрудниками правоохранительных органов незаконных мер воздействия в целях дачи показаний в отношении упоминаемого в апелляционных жалобах лица проводились проверки в порядке ст. 144-145 УПК РФ. По их результатам постановлениями следователя от 28 ноября 2016 г. и 7 апреля 2017 г. в возбуждении уголовного в отношении сотрудников, на которых ссылался ФИО1, отказано в связи с отсутствием события преступления.

Как усматривается из материалов дела, следственные действия с участием ФИО1 произведены, а соответствующие протоколы

составлены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона в присутствии защитника, что исключало возможность применения к нему каких-либо недозволенных мер воздействия. В начале каждого следственного действия Гугову И.А. разъяснялись процессуальные права, он предупреждался о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по делу в случае последующего отказа от них.

Показания ФИО1, взятые судом за основу выводов по делу, согласуются с показаниями свидетелей Н.Ж. заключением эксперта от 6 июня 2017 г. № 1313 и другими доказательствами в совокупности, ввиду чего суд обоснованно сослался в приговоре именно на эти показания ФИО1 при установлении его виновности, отвергнув противоречащие материалам дела иные показания осужденного.

Исследовались и отвергнуты судом повторяемые в апелляционных жалобах утверждения о незаконности оглашения в судебном заседании копии протокола допроса ФИО1 в качестве обвиняемого от 31 августа 2016 г., произведенного по уголовному делу по его обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 208 УК РФ, и ссылки на указанный документ в приговоре.

Давая такую оценку, суд обоснованно исходил из того, что использование этого имеющего значение для дела документа в качестве доказательства не противоречит положениям ст. 74 УПК РФ, а при получении доказательства не допущено нарушений уголовно- процессуального закона, влекущих его недопустимость.

Несостоятельны доводы апелляционных жалоб о незаконности оглашения в судебном заседании показаний свидетелей Н. и Ж. данных при допросах в качестве свидетелей: Н.. 28 апреля 2017 г., Ж. 2 марта 2017 г., и неправильной оценке судом этих доказательств.

Из материалов дела следует, что протоколы указанных следственных действий оглашены в судебном заседании в соответствии с ч. 4 ст. 281 УПК РФ, то есть в связи отказом Н. и Ж. в суде от дачи показаний.

Ссылки в апелляционных жалобах на то, что Н. и Ж. при этом отвечали на поставленные им вопросы, не свидетельствуют об отсутствии данного основания для оглашения их показаний, поскольку у свидетелей не выяснялись фактические обстоятельства дела, о которых они отказались давать показания.

Материалами дела подтверждено, что отраженные в протоколах допросов показания свидетелей Н. и Ж. получены в отсутствие нарушений уголовно-процессуального закона, которые могли бы свидетельствовать об их недопустимости, а утверждения осужденного и его защитника в апелляционных жалобах об обратном являются безосновательными.

Так, противоречит материалам дела довод стороны защиты о получении показаний свидетеля Н. данных им на предварительном следствии, с нарушением требований ст. 18 УПК РФ о языке уголовного судопроизводства.

Согласно протоколу допроса свидетеля Н. от 28 апреля 2017 г. перед дачей показаний по существу уголовного дела он подтвердил, что русским языком как письменным, так и устным владеет в достаточной степени, чтобы изъясняться на нем, в услугах переводчика не нуждается, после чего изложил известные ему обстоятельства дела и ответил на поставленные следователем вопросы на русском языке, удостоверив своей подписью правильность отраженных в протоколе показаний, которые он дал.

В суде, как это усматривается из протокола судебного заседания, свидетель Н. в допросе которого участвовал защитник, не заявлял ходатайства о предоставлении ему переводчика, общался с участниками уголовного судопроизводства на русском языке, показывая, что уровень владения языком, на котором ведется судопроизводство, является достаточным для реализации им его прав и обязанностей как свидетеля по уголовному делу.

Убедившись в этом, суд обоснованно отверг в приговоре указанный довод стороны защиты.

Не основаны на материалах дела утверждения в апелляционных жалобах о нарушении права свидетеля Ж. при допросе 2 марта 2017 г. пользоваться услугами адвоката.

Согласно протоколу следственного действия допрос Ж.. произведен в соответствии с требованиями ст. 189, 190 УПК РФ, а также с участием адвоката, что подтвердил в суде Ж. Каких- либо заявлений относительно нарушения его прав при допросе Ж. не делал, и ничто на это не указывает.

При таких данных не может свидетельствовать о недопустимости протокола допроса свидетеля Ж. наличие в ордере адвоката Безирова А.Н., осуществлявшего защиту интересов свидетеля, исправления, на которое ссылаются в жалобах ФИО1 и адвокат Чаниева Е.М.

Правильная оценка дана в приговоре ссылкам осужденного ФИО1 и адвоката Чаниевой Е.М. в жалобах на отсутствие в представленной адвокатом в суде копии протокола допроса свидетеля Ж. от 2 марта 2017 г. записи об отказе свидетеля от следственных действий с ФИО1 в связи с опасениями за свою безопасность, которая имеется в протоколе допроса свидетеля Ж. от 2 марта 2017 г., содержащегося в деле в т.! на л.д. 78-83.

Суд обоснованно указал, что данное обстоятельство не влечет исключение протокола из числа доказательств, поскольку в судебном заседании свидетель Ж. подтвердил, что он давал показания, правильно отраженные в имеющемся в деле протоколе его допроса от 2 марта 2017 г., в том числе, заявлял следователю о своем нежелании

участвовать в каких-либо следственных действиях с Гуговым И.А. по мотивам безопасности, о чем показал и допрошенный в судебном заседании следователь В. проводивший допрос Ж.

При оценке приведенных в приговоре показаний свидетелей Н.. и Ж. суд, кроме того, обоснованно учел, что в ходе следственных действий Н. и Ж. разъяснялись процессуальные права, они предупреждались о том, что их показания могут быть использованы в качестве доказательств по делу в случае последующего отказа от них.

Правильность отраженных в протоколах показаний и сведений о времени, месте производства следственных действий и участвующих в них лицах удостоверена подписями участников и не опровергнута в судебном заседании Н. и Ж. Каких-либо данных, свидетельствующих о наличии у свидетелей причин для оговора ФИО1, о даче показаний под воздействием недозволенных методов ведения следствия в материалах уголовного дела не имеется. Свидетели Н. и Ж. сообщили источники своей осведомленности, указали на такие фактические обстоятельства дела, которые могли быть известны только непосредственным очевидцам описываемых ими событий.

Приведенные в приговоре показания Н. и Ж.. непротиворечивы, согласуются в деталях между собой и подтверждаются другими исследованными доказательствами.

С учетом изложенного суд обоснованно сослался в приговоре на данные показания Н. и Ж. при установлении виновности осужденного, отвергнув противоречащие материалам дела доводы стороны защиты о недостоверности и недопустимости этих доказательств.

Не влияют на обоснованность выводов суда о виновности ФИО1 показания допрошенных в судебном заседании по ходатайству стороны защиты свидетелей Г.Ш. Х. В приговоре отражены и правильно оценены обстоятельства, в связи с которыми показания этих лиц, содержащие субъективную оценку личности осужденного и произошедших событий, не могут опровергнуть совокупность доказательств, предъявленных стороной обвинения и надлежаще проанализированных в приговоре.

Следует согласиться и с оценкой, которая дана в приговоре показаниям свидетелей М.Л. Х.Ш. не являвшихся очевидцами содеянного ФИО1 и не сообщивших каких-либо сведений, имеющих доказательственное значение для уголовного дела.

Что касается показаний свидетелей И. и К. относительно обстоятельств розыска ФИО1 и мотивов его возвращения на территорию Российской Федерации, то они не влияют на

правильность вывода суда о виновности Гугова И.А. в инкриминируемых ему деяниях по данному уголовному делу.

Справка-меморандум от 21 февраля 2017 г. (т.1, л.д. 9-14), на недопустимость которой указывается в апелляционных жалобах, не использована судом в приговоре в качестве доказательства при обосновании вывода о виновности осужденного.

Необоснованными являются доводы апелляционных жалоб осужденного и его защитника о том, что следователем не проведен ряд необходимых, по их мнению, следственных действий.

Согласно ч. 1 ст. 38 УПК РФ следователь уполномочен в пределах компетенции, предусмотренной Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, осуществлять предварительное следствие по уголовному делу. При этом следователь вправе самостоятельно направлять ход расследования, принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с УПК РФ требуется получение судебного решения или согласия руководителя следственного органа (п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ).

Как видно из материалов дела, ходатайства ФИО1 и адвоката Чаниевой Е.М. по вопросам ведения следствия и получения доказательств разрешались следователем В. в установленном законом порядке с вынесением мотивированных постановлений. ФИО1 и его защитник имели возможность как на предварительном следствии, так и в судебном заседании оспаривать действия следователя, заявлять ходатайства о признании доказательств недопустимыми и о поверке их достоверности, а также приводить свои доводы относительно инкриминированных деяний и представлять суду свои доказательства.

Заявление ФИО1 об отводе следователя В. разрешено в порядке ст. 39, 67 УПК РФ с вынесением мотивированного постановления.

В ходе судебного разбирательства не допущено нарушений уголовно- процессуального закона, влекущих отмену приговора, в том числе положений ст. 242 УПК РФ о неизменности состава суда и ст. 241 УПК РФ о непосредственном участии подсудимого в судебном заседании, о чем ошибочно утверждается в жалобах.

Как следует из материалов дела, судебное разбирательство, начиная с подготовительной части судебного заседания и заканчивая вынесением приговора (с 25 мая по 15 октября 2018 г.), в соответствии со ст. 242 УПК РФ проводилось в составе судей О.К. Ж. и при непосредственном участии подсудимого ФИО1, как это предусмотрено ч. б1 ст. 241 УК РФ.

То, что в проводившихся до этого судебных заседаниях, в которых дело по существу не рассматривалось, а принимались процессуальные решения об отложении судебного разбирательства ввиду недоставки подсудимого в судебное заседание, и о продлении срока содержания его под

стражей участвовали другие судьи, не противоречит положениям ст. 242 УПК РФ, которая относит действие принципа неизменности состава суда лишь к стадии судебного разбирательства (рассмотрения уголовного дела по существу).

Ссылка осужденного ФИО1 на то, что в судебном заседании 30 марта 2018 г. судом нарушено его право заявить отвод кому-либо из участников судебного разбирательства, не основана на протоколе судебного заседания, согласно которому такое право ФИО1 разъяснялось и выяснялось наличие у него отводов, о которых он тогда не заявил.

Заявленный ФИО1 в судебном заседании 2 октября 2018 г. отвод судье Ж. разрешен с соблюдением требований ст. 65 УПК РФ в совещательной комнате остальными судьями, входящими в состав суда, с вынесением мотивированного определения об отказе в удовлетворении такого заявления, с которым Судебная коллегия соглашается, поскольку предусмотренных ст. 61, 63 УПК РФ оснований для отвода судьи Ж. не было.

При этом в определении суда, вынесенном по результатам разрешения заявленного судье Ж. отвода, получили оценку обстоятельства, на которые ссылался ФИО1 в обоснование заявления об отводе судьи, в связи с чем утверждения ФИО1 в жалобе об обратном несостоятельны.

Не имеет подтверждения в материалах дела утверждение ФИО1 о нарушении тайны совещания судей при разрешении его заявления об отводе судьи Ж.

Заявления авторов жалоб о нарушении права ФИО1 на подготовку к даче показаний в судебном заседании также не основаны на материалах дела, которые свидетельствуют, что ему была обеспечена возможность подготовиться к защите, а в ходе судебного разбирательства для подготовки к даче показаний предоставлялось время, достаточное для реализации его прав.

Нельзя согласиться с доводами жалоб о нарушении права осужденного на защиту ввиду участия в судебном заседании адвоката Игнатенко А.К., назначенной судом в качестве защитника ФИО1, поскольку данных о ненадлежащем исполнении адвокатом Игнатенко А.К. своих обязанностей по защите ФИО1 либо о действиях защитника, противоречащих интересам подзащитного, не имеется, как и предусмотренных ст. 72 УПК РФ обстоятельств, исключающих участие адвоката Игнатенко А.К. в производстве по уголовному делу.

Непринятие судом отказа ФИО1 от адвоката Игнатенко А.К. соответствует ч. 2 ст. 52 УПК РФ, согласно которой отказ от защитника не обязателен для суда. Адвокат Игнатенко А.К. была ознакомлена с материалами дела и участвовала в заседаниях суда, обеспечивая квалифицированную защиту подсудимого, интересы которого также представляла на основании заключенного соглашения адвокат Чаниева Е.М.

Ссылка Гугова И.А. на отсутствие в судебном заседании 30 августа 2018 г. адвоката Чаниевой Е.М., не явившейся в суд по уважительной причине, не свидетельствует о нарушении права Гугова И.А. на защиту, поскольку в зале судебного заседания находилась адвокат Игнатенко А.К., надлежаще обеспечивая его защиту.

При получении сведений о данной причине неявки адвоката Чаниевой Е.М. в судебном заседании был объявлен перерыв, а когда после этого перерыва адвокат Чаниева Е.М. прибыла в судебное заседание, с ее участием был повторно исследован документ, оглашавшийся в ее отсутствие, и вручена его копия.

Оценив каждое доказательство с точки зрения относимости, достоверности, признав все собранные доказательства в совокупности достаточными для разрешения уголовного дела, суд обоснованно пришел к выводу о виновности ФИО1 в преступных действиях, содеянное им квалифицировано правильно.

Судом исследовались и обоснованно признаны несостоятельными доводы стороны защиты о добровольном отказе ФИО1 от участия в деятельности террористической организации до его возвращения на территорию Российской Федерации и необходимости применения к нему примечания к ст. 2055 УК РФ.

Согласно примечанию к ст. 2055 УК РФ не может признаваться добровольным прекращение участия в деятельности организации, которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической, в момент или после задержания лица либо в момент или после начала производства в отношении его и заведомо для него следственных либо иных процессуальных действий, что и имело место.

Как усматривается из материалов дела, прекращение участия ФИО1 в деятельности террористической организации «Имарат Кавказ» обусловлено задержанием сотрудниками правоохранительных органов, то есть произошло по независящим от него обстоятельствам. До задержания с его стороны никаких реальных действий по прекращению указанного преступления не было, с соответствующими заявлениями в правоохранительные органы он не обращался и скрыл от органов власти информацию о своем участии в деятельности террористической организации в момент прибытия 13 марта 2016 г. на территорию Российской Федерации.

Данные обстоятельства в совокупности свидетельствуют о том, что ФИО1 добровольно не прекращал свое участие в деятельности организации, признанной в соответствии с законодательством Российской Федерации террористической, которое, как правильно установил суд, фактически продолжалось до 13 марта 2016 г.

Не подлежит ФИО1 освобождению от уголовной ответственности на основании примечания к ст. 2053 УК РФ, так как им не выполнены установленные законом условия для этого, то есть он не сообщил органам

власти о прохождении обучения, заведомо для него проводимого в целях осуществления террористической деятельности, не способствовал раскрытию совершенного преступления или выявлению других лиц, прошедших такое обучение, осуществлявших, организовавших или финансировавших такое обучение, а также мест его проведения.

Наказание ФИО1 назначено с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, данных о личности ФИО1, влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, других обстоятельств, учитываемых при назначении наказания. Требования ст. 6, 60 УК РФ судом соблюдены.

В частности, судом учтены молодой возраст ФИО1, то, что он характеризовался положительно, имеет спортивные достижения.

Приняв во внимание материальное положение ФИО1, суд счел возможным не применять к нему дополнительное наказание в виде штрафа, предусмотренное санкцией ч. 2 ст. 2055 УК РФ (в редакции Федерального закона от 2 ноября 2013 г. № 302-ФЗ).

По своему виду и размеру наказание, назначенное осужденному, нельзя признать чрезмерно строгим, оснований для его смягчения не имеется.

Основания для применения в отношении ФИО1 положений ч. 6 ст. 15 УК РФ отсутствуют.

Недочет технического характера, связанный с изложением в резолютивной части приговора срока основного наказания, назначенного по ст. 2053 УК РФ (в редакции Федерального закона от 5 мая 2014 г. № 130- ФЗ), на что обращено внимание в жалобе адвоката Чаниевой Е.М., не ставит под сомнение то, что судом за данное преступление назначено основное наказание в виде лишения свободы на срок пятнадцать лет шесть месяцев.

В срок отбытия наказания ФИО1 правильно зачтено время с момента избрания в отношении его меры пресечения в виде заключения под стражу по настоящему уголовному делу (с 9 августа 2017 г.).

Необоснованным является довод адвоката Чаниевой Е.М. о необходимости зачета ФИО1 в срок наказания времени его содержания под стражей с 13 марта 2016 г. до 9 августа 2017 г., поскольку указанный период содержания под стражей не относится к данному уголовному делу, а связан с другим уголовным делом, по которому ФИО1 объявлялся в международный розыск, 13 марта 2016 г. был задержан и к нему именно по этому делу применена мера пресечения в виде заключения под стражу.

Кроме того, по этому (другому) уголовному делу наказание ФИО1 не назначалось ввиду прекращения дела на основании примечания к ст. 208 УК РФ, в связи с чем по приговору по настоящему уголовному делу суд не назначал ему наказание по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ. Исходя из изложенного, отсутствуют основания для того, чтобы засчитывать в срок наказания по настоящему уголовному делу указанный срок нахождения ФИО1 под стражей по другому уголовному делу.

Замечания на протокол судебного заседания, поданные осужденным Гуговым И.А. и адвокатом Чаниевой Е.М., рассмотрены председательствующим в соответствии с требованиями ст. 260 УПК РФ с вынесением мотивированных постановлений. Процедура рассмотрения замечаний соблюдена. Вызов лиц, подавших замечания, осуществляется по усмотрению председательствующего в необходимых случаях для уточнения их содержания (ч. 2 ст. 260 УПК РФ).

Председательствующий, исходя из содержания замечаний, не нашел оснований для вызова в судебное заседание адвоката Чаниевой Е.М., что, вопреки доводам ФИО1, нельзя расценить в качестве нарушения требований уголовно-процессуального закона.

Частное определение, которым обращено внимание руководителя следственного отделения Управления ФСБ России по Кабардино-Балкарской Республике на нарушение закона, допущенное при производстве по делу, вынесено судом в соответствии с ч. 4 ст. 29 УПК РФ, надлежаще мотивировано, оснований для его отмены, о чем просит осужденный ФИО1, из материалов дела не усматривается.

Судебная коллегия не находит оснований для вынесения частного определения по указанным в обжалуемом частном определении обстоятельствам, о чем также ставится вопрос ФИО1 в жалобе, тем более что в силу ч. 4 ст. 29 УПК РФ вынесение частного определения по результатам рассмотрения уголовного дела является правом, а не обязанностью суда.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 38913, 38920, 38928, 38933 УПК РФ, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации

определила:

приговор Северо-Кавказского окружного военного суда от 15 октября 2018 г. в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и адвоката Чаниевой Е.М. без удовлетворения.