Апелляционное определение от 23 апреля 2019 г. по делу № 1-19/2018

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Дело № 127-АПУ19-2


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Москва 23 апреля 2019 года Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего Червоткина А.С., судейКочинойИГ., ФИО1, с участием:

государственного обвинителя - прокурора Филимоновой СР., потерпевшей Б.

представителя потерпевших адвоката Чернова В.В.,

осужденных ФИО2. и ФИО3, защитников - адвокатов Анпилоговой Р.Н. и Шинелевой Т.Н.,

при секретаре Димаковой Д.Н.,

рассмотрела в судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам потерпевших Б.Б. Б. и их представителя адвоката Чернова ВВ., апелляционному представлению государственного обвинителя Логвиненко АН. на приговор Верховного Суда Республики Крым от 7 декабря 2018 года, которым

ФИО2, <...> не судимый,

осужден по п.«ж» ч.2 ст. 105 УК РФ к 8 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на 1 год с ограничениями и обязанностью, указанными в приговоре,

ФИО3, <...> несудимый,

осужден

по п.«ж» ч.2 ст. 105 УК РФ к 8 годам 6 месяцам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год,

по ч.1 ст. 161 УК РФ к 1 году лишения свободы,

!

на основании ч.З ст.69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, - к 9 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на 1 год, с ограничениями и обязанностью, указанными в приговоре.

В равных долях с каждого осужденного в пользу потерпевших Б.Б. Б. в возмещение морального вреда взыскан 1 200 000 рублей, по 400 000 рублей в пользу каждого.

Принято решение в отношении вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Кочиной И.Г., выступления потерпевшей Б. и ее представителя адвоката Чернова ВВ., просивших об увеличении компенсации морального вреда и усилении уголовного наказания, прокурора Филимоновой СР., поддержавшей апелляционное представление и частично апелляционные жалобы, возражения осужденных, ФИО2. и ФИО3, адвокатов Анпилоговой Р.Н. и Шинелевой Т.Н. против доводов апелляционных жалоб и апелляционного представления, Судебная коллегия

установила:

ФИО2. и ФИО3 осуждены за убийство, совершенное группой лиц, ФИО3, кроме того, за грабеж.

Преступления совершены в с. Журавлевка Симферопольского района Республики Крым при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

Потерпевшие Б.Б. Б. и их представитель адвокат Чернов ВВ. в апелляционных жалобах выражают несогласие с приговором, полагая, что осужденным назначено чрезмерно мягкое наказание.

По их мнению, выводы суда о том, что осужденные частично признали вину в совершении преступления не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, поскольку ФИО2 и ФИО3 признали себя виновными не по предъявленному обвинению, а в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст. 111 УК РФ. Таким образом, неправильно установив факт частичного признания вины, суд необоснованно признал данное обстоятельство в качестве смягчающего наказание. Считают, что суд необоснованно признал смягчающим обстоятельством и активное способствование осужденными раскрытию и расследованию преступлений, поскольку они не предоставили органу расследования информации, имеющей значение для дела. В отношении обоих осужденных суд неправомерно учел наличие иждивенцев, поскольку данное обстоятельство не подтверждается материалами дела.

Считают, что суд необоснованно исключил из объема предъявленного осужденным обвинения квалифицирующий признак убийства с особой жестокостью, поскольку наличие у убитого множества повреждений жизненно

важных органов, нанесение их в течение длительного промежутка времени, применение для достижения результата строительной пены и съемка происходящего на фотокамеру мобильного телефона свидетельствуют о наличии у Басалаева и Прокопенко умысла на убийство Б. с особой жестокостью.

Считают, что суд необоснованно не отнес к числу недопустимых доказательств явки с повинной ФИО2 и ФИО3, признав их смягчающим наказание обстоятельством, поскольку они не являлись добровольными, а были написаны после задержания под тяжестью улик, когда органы следствия располагали сведениями о преступлении, что следует из времени составления протокола осмотра места происшествия, получения объяснений от ФИО3 и допроса ФИО2. Более того, считают, что ФИО3 в явке излагает неправдивую информацию о том, что труп Б. был обнаружен утром 7 октября 2017 года, в то время как согласно фотографий, сделанных на мобильный телефон ФИО2, о смерти своей жертвы осужденным было известно гораздо раньше.

Полагают, что суд необоснованно не признал обстоятельствами, отягчающими наказание осужденных, совершение преступлений в состоянии алкогольного опьянения, с мучениями для потерпевшего, наступление тяжких последствий для потерпевших в виде причинения неизгладимого морального вреда.

По мнению потерпевших, суд должен был учесть при назначении наказания и факт фотографирования осужденными своей жертвы, непринятие мер к заглаживанию вины и возмещению вреда, привлечение их ранее к уголовной ответственности, то, что ФИО3 был не трудоустроен, а также, что в отличие от осужденных потерпевший к ответственности не привлекался, проходил службу в органах внутренних дел.

Авторы жалобы указывают на то, что размер компенсации морального вреда, взысканной в пользу потерпевших, является заниженным по сравнению с теми нравственными страданиями, которые они испытали в связи со смертью Б. Полагают, что при определении размера компенсации суд не учел в полной мере характер данных страданий и обстоятельства преступления.

Указывают на нарушение прав потерпевшей Б. тем, что она не была признана потерпевшей в период расследования преступления, а после наделения ее таким статусом в суде, уголовное дело не было возвращено прокурору. Обе потерпевшие и адвокат Чернов указывают на то, что им не была предоставлена возможность ознакомиться с материалами уголовного дела, в том числе с телефоном, на который осужденный фотографировали жертву.

На основании изложенного Б. совместно с представителем просит приговор отменить и уголовное дело направить на новое рассмотрение, Б.Б. и их представитель - назначить осужденным более строгое наказание и удовлетворить их иски в полном объеме.

Государственный обвинитель Логвиненко А.Н. в апелляционном представлении, не оспаривая правильность установления судом фактических обстоятельств дела, считает приговор несправедливым и подлежащим изменению ввиду чрезмерной мягкости назначенного осужденным наказания.

Полагает, что при назначении наказания суд не учел в должной мере тяжесть и конкретные обстоятельства преступления, в частности, способ его совершения, заключающийся в том, что осужденные длительно и жестоко, более 3 часов, избивали потерпевшего руками, ногами и различными предметами, нанеся не менее 27 ударов, а затем заполнили полость его рта монтажной пеной.

Суд не учел показания коменданта общежития К., которая характеризовала ФИО3 и ФИО2 как лиц употребляющих спиртные напитки, в состоянии опьянения конфликтующих между собой, а потерпевшего Б. - как человека спокойного, неконфликтного, пояснила, что в состоянии алкогольного опьянения она его не видела. Считает, что при наличии таких показаний свидетеля К., показаний свидетелей Ч. и Л. о вызывающем поведении осужденных во время проживания в общежитии и злоупотреблении ими спиртными напитками, суд необоснованно не учел данное обстоятельство при назначении наказания.

На основании изложенного просит усилить наказание каждому из осужденных до 13 лет лишения свободы.

Осужденные ФИО2. и ФИО3, адвокаты Фенько ЕВ. и Емельянов С.А. в их интересах возражают против изменения или отмены приговора.

При этом адвокат Фенько считает, что назначенное ФИО2 наказание в полной мере соответствует характеру и степени общественной опасности совершенного им преступления, а также данным о его личности, который был трудоустроен, характеризуется положительно, имеет мать, страдающую рядом заболеваний, вину в нанесении телесных повреждений Б. признал, явился с повинной, давал последовательные изобличающие его и ФИО3 показания, чем активно способствовал раскрытию и расследованию преступления. Полагает, что суд обоснованно снизил размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу потерпевших поскольку никто из них с ним совместно с убитым не проживал, на иждивении у него не находился, общее хозяйство с ним не вел.

Заслушав участников процесса, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах и в апелляционном представлении, возражения на них, проверив в апелляционном порядке материалы уголовного дела, Судебная коллегия приходит к следующему.

Выводы суда о виновности ФИО2. и ФИО3 в совершении преступлений соответствуют фактическим обстоятельствам дела

и подтверждаются исследованными судом доказательствами, приведенными в приговоре, в том числе показаниями осужденных, данными как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании, в которых они не отрицали факт избиения Б.а и причинения ему телесных повреждений, образующих сочетанную тупую травму груди и живота, от которой наступила смерть потерпевшего, однако утверждали, что не имели умысла на его убийство. Данные доводы осужденных суд обоснованно отверг, как не нашедшие своего подтверждения, а действия каждого квалифицировал по п. «ж» ч.2 ст. 105 УК РФ.

Давая юридическую оценку действиям осужденных, суд обоснованно учел большое количество ударов, нанесенных каждым из них в область жизненно-важных органов потерпевшего, а именно, в грудь, живот, значительную силу ударов, результатом которых явились переломанные ребра, разрывы печени, селезенки и легких. Об умысле на убийство свидетельствует, как правильно, указано судом, и поведение осужденных. Так, из исследованных показаний ФИО3 в качестве подозреваемого следует, что они пинали потерпевшего до тех пор, пока тот не перестал двигаться. Когда потерпевший попытался выползти из комнаты, то есть спастись, ФИО2, увидев это, нанес ему пластиковым и масляным обогревателями несколько ударов по туловищу и голове, после чего Б. уже не смог передвигаться, но еще стонал. Тогда ФИО2 заполнил полость рта потерпевшего монтажной пеной. Согласно заключению медико- криминалистической экспертизы смерть Б. наступила от тупой сочетанной травмы живота и груди в течение 30-60 минут после ее причинения.

Таким образом, установленные судом фактические обстоятельства дела подтверждают правильность выводов относительно квалификации действий осужденных в отношении потерпевшего Б. как убийство, совершенное группой лиц.

Из обвинительного заключения следует, что каждый из осужденных обвинялся в убийстве с особой жестокостью, которая связывалась с введением монтажной пены в рот потерпевшего с целью ограничить доступ воздуха в дыхательные пути. Вместе с тем, из заключений судебно-медицинских экспертиз следует, что дыхательный просвет монтажной пеной был не закрыт. Следовательно, если Б. находился в сознании, его дыханию пена не препятствовала. Учитывая изложенное, а также то, что осужденным не вменялось проявление особой жестокости при совершении иных действий против потерпевшего, суд обоснованно исключил из предъявленного обвинения квалифицирующий признак особой жестокости убийства, предусмотренный п. «д» ч.2 ст. 105 УК РФ, как не нашедший своего подтверждения.

Квалификация действий ФИО3 по ч.1 ст. 161 УК РФ является правильной и сторонами не оспаривается.

Вопреки доводам жалоб в ходе судопроизводства нарушения прав потерпевшей стороны допущено не было.

Согласно ч.8 ст.42 УПК РФ по уголовным делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, права потерпевшего, переходят к одному из его близких родственников.

Следуя данным положениям закона Б. дочь погибшего, обоснованно была признана потерпевшей в ходе предварительного следствия. Б. и ее представитель адвокат Чернов ВВ. были своевременно уведомлены об окончании расследования дела и им предоставлена возможность для ознакомления с его материалами. При этом Б. от ознакомления с делом отказалась, а адвокат Чернов ВВ. дело изучил, осматривать вещественные доказательства отказался (т.5 л.д.95-97). У суда не было необходимости признавать потерпевшими по делу Б. и Б. При этом они не были бы лишены возможности реализовать свои права в качестве гражданских истцов после вынесения приговора в порядке гражданского судопроизводства. Тем не менее, в ходе судебного следствия суд допустил их к участию в деле в качестве потерпевших и гражданских истцов, ознакомив с материалами дела и протоколом судебного заседания. Дополнительно с материалами дела ознакомился и адвокат Чернов ВВ. (т.6 л.д. 69-71, т.7 л.д.27-35). При таких обстоятельствах нет оснований полагать, что право потерпевших и их представителя на ознакомление с материалами дела и на участие в судопроизводстве было нарушено.

Не свидетельствует о нарушении прав и непредоставление для просмотра адвокату Чернову ВВ. диска с файлами, приобщенного к протоколу осмотра телефона, выданного ФИО2, поскольку все файлы с фотографиями избитого Б. имеющиеся на диске, распечатаны на бумажный носитель и приобщены к этому же протоколу (т.1 л.д.70-77). Как следует из материалов дела с протоколом осмотра телефона и приложением к нему в виде фотографий адвокат неоднократно знакомился.

Суд в полной мере исследовав данные о личности ФИО3 и ФИО2., о состоянии их здоровья, оценив поведение в период судопроизводства, заключения психолого-психиатрических экспертиз, сделал правильный вывод о том, что каждый из них является вменяемым и должен нести ответственность за содеянное.

Судебная коллегия не может согласиться с доводами жалоб о том, что суд при вынесении приговора не учел данные о личности потерпевшего, поскольку они были исследованы и приняты судом во внимание.

В качестве данных о личности осужденных судом правильно установлено отсутствие у них судимостей, поскольку они погашены. Согласно ч.б ст.86УК РФ погашение или снятие судимости аннулирует все правовые последствия, предусмотренные настоящим Кодексом, связанные с судимостью. Следовательно, факт отбывания каждым из них уголовного наказания также не подлежит учету при вынесении приговора.

Вопреки доводам жалобы суд правильно установил, что оба осужденных до задержания были трудоустроены (т.5 л.д.59-69), положительно характеризовались по месту жительства, а Прокопенко и по месту работы (т. 3 л.д. 215, т.4 л.д. 155, 170, 171, т. 6 л.д. 214), наличие у осужденных хронических заболеваний (т. 4 л.д. 169, т. 2 л.д. 212, т. 7 л.д.21), наличие на иждивении у Прокопенко Д.П. малолетних детей, супруги осуществляющей уход за его малолетними детьми (т.4 л.д. 155, 172-177), а так же престарелой матери, наличие на иждивении у Басалаева ЕЮ. престарелой матери имеющей хроническое заболевание (т. 7 л.д. 6-9). Суд признал данные обстоятельства в качестве смягчающих наказание осужденных, что не противоречит положениям ч. 2 ст. 61 УК РФ.

Судом также правильно установлены и обоснованно признаны обстоятельствами, смягчающими наказание, признание осужденным ФИО3 вины в совершении хищения, частичное признание обоими осужденными вины в совершении убийства и раскаяние в содеянном, активное способствование обоими раскрытию и расследованию убийства ФИО4 и хищения у него имущества.

Несогласие осужденных с квалификацией их действий как убийства не влияет на судебную оценку их поведения после совершения преступления и отношения их к содеянному как обстоятельств, смягчающих наказание, поскольку и ФИО2, и Прокопенко давали подробные показания о содеянном, в том числе и о действиях соисполнителя, подтвердили их в ходе очной ставки, продемонстрировали при проверке показаний на месте, при этом сообщенная осужденными информация о конкретных обстоятельствах преступлений являлась важной для их раскрытия и расследования.

Оснований для признания отягчающими наказание таких обстоятельств как совершение убийства с мучениями для жертвы, наступление тяжких последствий для родственников убитого не имеется, поскольку они судом не установлены. И напротив, судом установлено, что осужденные фотографировали свою жертву, причинили и не возместили потерпевшим моральный вред, однако в силу ст. 63 УК РФ данные обстоятельства не относятся к разряду отягчающих наказание.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

Согласно ст.75 УПК РФ доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ являются недопустимыми и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных статьей 73 УПК РФ, среди которых перечислены обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание.

Судом, обстоятельствами, смягчающими наказание каждого из осужденных признаны их явки с повинной.

Согласно ст. 142 УПК РФ явка с повинной - это добровольное сообщение лица о совершенном им преступлении.

В соответствии с ч.1.1 ст. 144 УПК РФ лицам, участвующим в производстве процессуальных действий при проверке сообщения о преступлении, разъясняются их права и обязанности, предусмотренные настоящим Кодексом, и обеспечивается возможность осуществления этих прав в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают их интересы, в том числе права не свидетельствовать против самого себя, своего супруга (своей супруги) и других близких родственников, круг которых определен пунктом 4 статьи 5 настоящего Кодекса, пользоваться услугами адвоката, а также приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания, органа дознания, следователя, руководителя следственного органа в порядке, установленном главой 16 настоящего Кодекса.

Следовательно, допустимость явки с повинной предполагает, что она должна быть дана добровольно, после разъяснения лицу положений, предусмотренные Ч.1.1. ст. 144 УПК РФ и содержать информацию о преступлении.

Поскольку явки с повинной ФИО2 и ФИО3 (т.1 л.д. 119, 124) не положены в основу приговора в качестве доказательств, оснований для проверки соблюдения положений ч.1.1 ст. 144 УПК РФ при их написании не имеется.

Для признания явки в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, имеют значение иные критерии ее допустимости - это добровольность и информативность, которые и оспариваются потерпевшими и их представителем.

Из содержания явок с повинной ФИО2 и ФИО3 следует, что они содержат информацию о преступлении и лицах его совершивших.

Чтобы сделать вывод об обстоятельствах написания явок необходимо обратиться к показаниям ФИО2 и ФИО3 в качестве подозреваемых (т.З л.д. 103-108, т.4 л.д. 12-15), согласно которым утром 7 октября они, убедившись в смерти Б., поехали за советом к своему работодателю Б. в г. Симферополь, после чего ФИО2 возвратился в Журавлевку и сразу явился в полицию, где сообщил об обстоятельствах нанесения потерпевшему телесных повреждений и хищения у него денежных средств, а ФИО3 отказался обратиться в правоохранительные органы и остался в г. Симферополе, а затем решил скрыться и уехал в г. Ялту, где и был задержан по подозрению в совершении преступлений.

Свидетель Б. подтвердил факт обращения к нему ФИО2 и ФИО3 утром 7 октября 2017 года. Пояснил, что он порекомендовал им обратиться в полицию, на что ФИО2 согласился и вместе с ним поехал в с. Журавлевку, где пришел в полицию и рассказал о случившемся, а ФИО3 с ними не поехал (т. 2 л.д. 39-40).

Из изложенного следует, что в отношении явки с повинной ФИО2 судом принято правильное решение, поскольку вышеуказанными доказательствами подтверждается, что она дана добровольно.

Вместе с тем, Прокопенко написал явку с повинной после задержания по подозрению в совершении преступления, когда правоохранительные органы, в том числе и на основании сообщения Басалаева, располагали сведениями о преступлениях, их исполнителях и обстоятельствах совершения.

Следовательно, у суда не имелось оснований для признания явки с повинной Прокопенко добровольной и содержащей информацию, имеющую оперативное значение.

При таких обстоятельствах явку с повинной ФИО3 следует исключить из числа обстоятельств, смягчающих его наказание.

Суд правильно установил факт совершения ФИО2 и ФИО3 преступлений в состоянии алкогольного опьянения, однако не усмотрел взаимосвязи такого состояния осужденных с их преступным поведением, полагая, что доказательств тому стороной обвинения не представлено.

Судебная коллегия находит данный вывод суда не соответствующим фактическим обстоятельствам дела, поскольку он сделан без учета показаний осужденных и свидетелей, которые были предметом исследования.

Так, из показаний ФИО2 и ФИО3 в качестве подозреваемых (т.З л.д.103-108, т.4 л.д. 12-15) следует, что 6 октября 2017 года они с 11 часов на протяжении всего дня распивали пиво, вино и водку. Конфликт с потерпевшим Б., его избиение и убийство произошло в ходе распития спиртного из-за незначительного повода. В ответ осужденные избили его до смерти, заполнили рот монтажной пеной и сняли происходящее на фотокамеру.

Из характеристик осужденных по месту жительства и по месту работы (до приезда их с. Журавлевку) следует, что спиртным они не злоупотребляли и в трезвом виде агрессии не проявляли.

Вместе с тем, за время проживания в Журавлевке участковый уполномоченный характеризует обоих осужденных как склонных к злоупотреблению спиртными напитками.

Свидетели Ч., К.К. и Л. (л.22, 32, 40, 43 протокола, т.2 л.д.52-55) пояснили, что осужденные, проживая в общежитии, каждый выходной или вечерами употребляли алкоголь, при этом вели себя шумно, конфликтовали как между собой, так и с другими жильцами, ФИО3 проявлял вспыльчивость характера, однажды применил насилие к напарнику Л..

Вышеприведенные доказательства свидетельствуют о том, что агрессивность поведения и неадекватность реакций присуща осужденным, когда они находятся в состоянии алкогольного опьянения.

Принимая во внимание незначительность повода для совершения преступлений со стороны потерпевшего Б. и ответную явно неадекватную реакцию на него осужденных Судебная коллегия приходит к выводу, что их поведение было обусловлено, в том числе, и нахождением в состоянии алкогольного опьянения.

При таких обстоятельствах на основании ч.1.1 ст. 63 УК РФ совершение преступлений Басалаевым и Прокопенко в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, следует признать обстоятельством, отягчающим их наказание.

В связи с исключением явки с повинной ФИО3 из числа обстоятельств, смягчающих его наказание, и признанием обстоятельством, отягчающим наказание обоих осужденных, совершения ими преступлений в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, назначенное осужденным основное наказание за совершенные преступления подлежит усилению. Оснований для усиления дополнительного наказания не усматривается.

При решении вопроса о наказании Судебная коллегия учитывает характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, характер, степень и значение фактического участия каждого из осужденных в совершении убийства, установленные судом данные о личности осужденных и обстоятельства, смягчающие наказание, каждого из них за исключением явки с повинной ФИО3, отягчающее обстоятельство, влияние назначенного наказания на исправление осужденных и условия жизни их семей.

В связи с установлением обстоятельства, отягчающего наказание осужденных, оснований для применения ч.1 ст.62 УК РФ при назначении наказания за преступление, предусмотренное чЛ ст.161 УК РФ, не имеется.

Неприменение в отношении осужденных положений ч.б ст.15 и ст.64 УК РФ судом мотивировано, оснований не согласиться с приведенными мотивами не имеется.

Заслуживают внимания и доводы потерпевших о несоразмерности компенсации морального вреда, взысканного в их пользу, характеру нравственных страданий, причиненных смертью Б.

Принимая решение по гражданскому иску, суд снизил размер компенсации морального вреда, взысканной в пользу каждого из потерпевших до 400 000 рублей.

Вместе с тем, с учетом характера нравственных страданий каждого из потерпевших, обусловленных потерей родного человека и обстоятельствами его гибели, учитывая сложившиеся на практике критерии разумности и справедливости, Судебная коллегия считает возможным увеличить размер компенсации морального вреда, взысканной в пользу потерпевших.

Таким образом, апелляционное представление, апелляционные жалобы

потерпевших и их представителя подлежат частичному удовлетворению, а

приговор - изменению ввиду допущенных судом нарушений,

предусмотренных ст.389.15 УПК РФ.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15, 389.16, 389.18, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, Судебная коллегия

определила:

приговор Верховного Суда Республики Крым от 7 декабря 2018 года в отношении ФИО2 и ФИО3 изменить:

исключить явку с повинной ФИО3 из числа обстоятельств, смягчающих его наказание;

признать обстоятельством, отягчающим наказание ФИО2. и ФИО3, совершение ими преступлений в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя;

усилить наказание, назначенное ФИО2 по п.«ж» ч.2 ст.105 УК РФ до 11 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на 1 год, с ограничениями и обязанностью, указанными в приговоре;

усилить наказание, назначенное ФИО3 по п.«ж» ч.2 ст.105 УК РФ до 11 лет 6 месяцев лишения свободы с ограничением свободы на 1 год, по чЛ ст.161 УК РФ - до 1 года 2 месяцев лишения свободы,

на основании ч.З ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний назначить ФИО3 12 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на 1 год, с ограничениями и обязанностью, указанными в приговоре;

увеличить размер компенсации морального вреда, взысканной в равных долях с осужденных в пользу потерпевших Б.Б. Б. до 500 000 рублей в пользу каждого.

В остальном этот же приговор оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя Логвиненко АН., апелляционные жалобы потерпевших Б.Б. Б. и их представителя адвоката Чернова ВВ., - без удовлетворения.

Председательствующий