Постановление от 25 декабря 2024 г. по делу № А63-81/2022

ШЕСТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Вокзальная, 2, г. Ессентуки, Ставропольский край, 357601, http://www.16aas.arbitr.ru,

e-mail: info@16aas.arbitr.ru, тел. 8 (87934) 6-09-16, факс: 8 (87934) 6-09-14



ПОСТАНОВЛЕНИЕ


г. Ессентуки                                                                                              Дело № А63-81/2022

26.12.2024


Резолютивная часть постановления объявлена 12.12.2024

Постановление изготовлено в полном объёме 26.12.2024


Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего  Марченко О.В., судей: Белова Д.А., Сулейманова З.М., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, при участии в судебном заседании представителя общества с ограниченной ответственностью «Астэк» - ФИО2 (доверенность от 15.12.2023), представителя публичного акционерного общества «Сбербанк России» - ФИО3 (доверенность от 14.12.2022), представителя конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Шоколенд» ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 25.12.2023), в отсутствие иных участвующих в деле лиц, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Астэк» на определение Арбитражного суда Ставропольского края от 08.08.2024 по делу № А63-81/2022, принятое по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Астэк» о включении в реестр требований кредиторов задолженности в размере 101 910 825,44 руб., вынесенное в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Шоколенд» (х. Новозеленчукский, Кочубеевский район, Ставропольский край, ИНН <***>, ОГРН <***>),

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Шоколенд» (далее – ООО «Шоколенд», должник) общество с ограниченной ответственностью «Астэк» (далее - ООО «Астэк», заявитель) обратилось в суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов задолженности в размере 101 910 825,44 руб.

Определением суда от 21.02.2023 в удовлетворении заявления ООО «Астэк» отказано.

Постановлением апелляционного суда от 24.07.2023 определение суда от 21.02.2023 отменено, требования ООО «Астэк» признаны частично обоснованными, в третью очередь реестра требований кредиторов должника включены требования ООО «Астэк» в размере 80 000 000 руб.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 23.11.2023 судебные акты отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела, определением суда от 08.08.2024 в удовлетворении заявления ООО «Астэк» отказано. Судебный акт мотивирован тем, что договоры заключены между аффилированными лицами с целью создания фиктивной задолженности и влияния на ход процедуры банкротства дружественным кредитором, что свидетельствует о злоупотреблении правом. Кроме того, суд первой инстанции пришел к выводу о пропуске срока исковой давности по лицензионному договору от 29.11.2016.

Не согласившись с принятым судебным актом, ООО «Астэк» подана апелляционная жалоба, в которой просит определение суда отменить и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований. Жалоба мотивирована тем, что товарные знаки зарегистрированы гораздо ранее их передачи должнику и к моменту их фактической передачи имели достаточную известность и определенную рыночную стоимость. Указывает, что ООО «Астэк» не является контролирующим должника лицом, а само по себе наличие совместных детей у ФИО6 и ФИО7 не является подтверждением аффилированности. Факт передачи в пользование исключительных прав на товарные знаки не свидетельствует о наличии цели искусственного увеличения кредиторской задолженности. Факт пользования должником товарными знаками подтвержден документально. При этом, должником производилось частичное погашение задолженности и в адрес должника направлялись претензионные письма. Кроме того, общество ссылается на неправомерность выводов суда первой инстанции относительно пропуска срока исковой давности, поскольку он прерывался подписанием сторонами акта сверки взаимных расчетов. Ссылается на то, что в рамках кредитного договора ПАО «Сбербанк» запретило должнику осуществлять погашение задолженности перед ООО «Астэк».

ПАО «Сбербанк» и конкурсный управляющий в отзывах и дополнительных пояснениях просили определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Также сторонами представлены дополнительные документы в обоснование своих возражений, которые приобщены судом в порядке статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании представители сторон озвучили позиции по рассматриваемому обособленному спору.

Изучив материалы дела, оценив доводы жалобы, отзывов, дополнительных пояснений, заслушав представителей участвующих в деле лиц и проверив законность обжалуемого судебного акта  в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд пришел к выводу, что определение Арбитражного суда Ставропольского края от 08.08.2024 по делу № А63-81/2022 подлежит оставлению без изменения, исходя из следующего.

Как усматривается из материалов дела, в обоснование поданного заявления ООО «Астэк» указывает на то, что между ним и должником заключен лицензионный договор от 29.11.2016, в соответствии с которым ООО «Шоколенд» получило права на товарные знаки: №№ 403810, 437822, 456476, 460708, 484939, 462095, 469625, 449343, 449344, 385529, 553082, 496064.

По условиям указанного лицензионного договора и дополнительных соглашений к нему, должник должен был уплачивать вознаграждение: 2 000 000 руб. единовременно в срок до 30.04.2017, а также ежемесячное вознаграждение в течение всего срока действия договора, в сумме 500 000 руб. по товарному знаку № 553082, 1% от валового объема продаж без НДС продукции, маркированной товарным знаком № 385529; 5% от валового объема продаж без НДС продукции, маркированной товарными знаками №№ 403810, 437822, 449344, 456476, 460708, 462095, 469625, 484939, 496064.

Также между заявителем и должником заключен лицензионный договор от 31.08.2018, в соответствии с которым ООО «Шоколенд» получило права на использование промышленного образца, права на который удостоверены патентом № 89183. Размер вознаграждения определен сторонами в пункте 5.1 договора и составляет 5% от стоимости реализованной лицензиатом продукции, в которой был использован объект интеллектуальной собственности, начиная с даты регистрации договора.

Согласно уточненному расчету, размер задолженности за период с даты заключения договоров составил 101 910 825,44 руб.

Вышеизложенные обстоятельства послужили основанием для обращения ООО «Астэк» с заявлением о включении в реестр требований кредиторов указанной задолженности.

Требования кредиторов рассматриваются арбитражным судом по правилам статей 71 или 100 Закона о банкротстве в зависимости от процедуры, введенной в отношении должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 71 Закона о банкротстве для целей участия в первом собрании кредиторов кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику в течение тридцати календарных дней с даты опубликования сообщения о введении наблюдения.

Требования кредиторов, по которым не поступили возражения, рассматриваются арбитражным судом для проверки их обоснованности и наличия оснований для включения в реестр требований кредиторов. По результатам такого рассмотрения арбитражный суд выносит определение о включении или об отказе во включении требований в реестр требований кредиторов (пункт 5 статьи 71 Закона о банкротстве).

При рассмотрении заявлений о включении в реестр требований кредиторов в силу требований статьи 71 Закона о банкротстве судом проверяются обоснованность заявленных требований, определяется их размер и характер.

В силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

При первоначальном рассмотрении настоящего обособленного спора, суд первой инстанции указал на то, что правообладателем товарных знаков №№ 385529, 403810, 553082, при их регистрации выступал ФИО7, который является руководителем должника, товарные знаки №№ 449344, 456476, 460708, 462095,469625, 484939, 496064, зарегистрированы за правообладателем ООО «Кубань-Сладость», учредителем которой также являлся ФИО7 20.01.2016 и 17.03.2016 права на товарные знаки переданы ООО «Астэк», которое 29.11.2016 передало право на товарные знаки должнику. Суд первой инстанции, установив из выписки ЕГРЮЛ, что до 29.07.2020 среди видов деятельности ООО «Астэк» отсутствовал такой вид как аренда интеллектуальной собственности и подобной продукции, кроме авторских прав, пришел к выводу об отсутствии обстоятельств, свидетельствующих о намерении ООО «Астэк» получения экономической выгоды от заключения договоров, а должника – оплаты использования исключительных прав на товарные знаки, поскольку, несмотря на ведение хозяйственной деятельности, получение прибыли, оплата прав не производилась

Апелляционный суд, отменяя определение суда первой инстанции и удовлетворяя требования заявителя, указал, что представленные доказательства, в частности каталог продукции ООО «Шоколенд», акты выполненных работ свидетельствуют о фактическом использовании товарных знаков должником, аффилированность сторон лицензионного договора сама по себе не свидетельствует об отсутствии реальных правоотношений между сторонами, ранее ПАО «Сбербанк», заключив трехстороннее соглашение кредиторов о порядке удовлетворения их требований к должнику, признало наличие задолженности должника перед ООО «Астэк». Отклоняя доводы кредитора и конкурсного управляющего о наличии оснований для субординации требований ООО «Астэк», апелляционный суд указал, что согласно данным финансового анализа, объективное банкротство должника наступило в 4 квартале 2021 года, в период заключения лицензионных договоров общество работало с прибылью.

Отменяя судебные акты и направляя дело на новое рассмотрение, суд кассационной инстанции в постановлении от 23.11.2023 указал, что вывод апелляционного суда об отсутствии имущественного кризиса у должника на дату заключения лицензионных договоров и как следствие, компенсационного финансирования со стороны ООО «Астэк», сделан без учета того обстоятельства, что 10.08.2022 следственным отделом по Промышленному району г. Ставрополя следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Ставропольскому краю возбуждено уголовное дело № 12202070003010119 по признакам преступления, предусмотренного частью 1 статьи 176 Уголовного кодекса Российской Федерации, по факту незаконного получения ООО «Шоколенд» кредита в ПАО «Сбербанк», путем предоставления заведомо ложных сведений о своем финансовом состоянии, что не могло не вызвать обоснованные сомнения в достоверности бухгалтерской отчетности должника. Несогласие с выводами анализа финансового состояния должника также послужило основанием для обращения уполномоченного органа с жалобой на действия временного управляющего ФИО8

При этом, апелляционным судом не дана оценка тому обстоятельству, что задолженность по лицензионным договорам сформировалась с марта 2017 года по январь 2022 года и длительное время не истребовалась обществом, учитывая аффилированность заявителя и должника, равно как и оценка нераскрытию экономической целесообразности предоставления обществом должнику права пользования товарными знаками в отсутствие предусмотренных договорами выплат, наличию в спорный период у должника неисполненных обязательств, впоследствии включенных в реестр требований кредиторов (требование ОАО «Кондитерский концерн «Бабаевский», ПАО «Московская кондитерская фабрика «Красный октябрь», ОАО «Рот Фронт» и т.д.). Суд не учел, что своевременное предъявление заявителем требований на сумму 80 млн. рублей могло повлечь возбуждение дела о банкротстве, ранее даты фактического возбуждения по заявлению кредитора. Кроме того, ссылаясь на соглашение о порядке удовлетворения требований кредиторов от 23.08.2021 заключенное между ПАО «Сбербанк», ООО «Астэк» и должником, и включая требование общества в третью очередь реестра требований кредиторов наравне с требованиями ПАО «Сбербанк», суд апелляционной инстанции не принял во внимание условие данного соглашения, согласно которому, требования ООО «Астэк» подлежат погашению только после полного удовлетворения требований банка (пункт 2.3 соглашения).

В силу части 2.1 статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации указания арбитражного суда кассационной инстанции, в том числе на толкование закона, изложенные в его постановлении об отмене решения, судебного приказа, постановления арбитражных судов первой и апелляционной инстанций, обязательны для арбитражного суда, вновь рассматривающего данное дело.

В свою очередь, банки, являющиеся конкурсными кредиторами должника, заявили о мнимости сделок между сторонами.

Давая оценку предоставленным кредитором дополнительным пояснениям и возражениям на них, апелляционная коллегия приходит к следующим выводам.

Судебно-арбитражной практикой выработана правовая позиция, в соответствии с которой возможность конкурсных кредиторов в деле о банкротстве доказать необоснованность требования другого кредитора обычно объективным образом ограничена, поэтому предъявление к ним высокого стандарта доказывания привело бы к неравенству таких кредиторов.

При рассмотрении подобных споров возражающему лицу достаточно представить суду доказательства prima facie, подтвердив существенность сомнений в наличии долга.

В случае наличия возражений на требования о включении в реестр и представления в суд прямых или косвенных доказательств, подтверждающих существенность сомнений в наличии долга, на заявившее требование лицо возлагается бремя опровержения этих сомнений.

При этом стороне, настаивающей на наличии долга, не должно составлять затруднений опровергнуть указанные сомнения, поскольку именно она должна обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.

В ситуации, когда заявитель не опровергает доказательства, подтверждающие мнимость или притворность договорных отношений с должником, а представляет лишь минимальный набор документов (текст договора), не раскрывая обстоятельства заключения и исполнения сделки, нежелание кредитора представить дополнительные доказательства должно рассматриваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого указывает процессуальный оппонент, а совершенная между заявителем и должником сделка подлежит квалификации по правилам статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пункта 20 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017), если независимый конкурсный кредитор обосновал существенные сомнения, подтверждающие наличие признаков мнимости у сделки, совершенной должником и другим конкурсным кредитором, на последних возлагается бремя доказывания действительности сделки.

Активность вступившего в дело конкурирующего кредитора при содействии арбитражного суда (пункт 3 статьи 9, пункты 2, 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) позволяет эффективно пресекать формирование фиктивной задолженности и прочие подобные злоупотребления и не допускать недобросовестных лиц к распределению конкурсной массы.

Законный интерес независимого конкурсного кредитора по наиболее полному удовлетворению своих требований к несостоятельному должнику реализовывается, в том числе посредством недопущения в реестр сомнительных требований прочих кредиторов в установленном законом порядке.

Из определения Верховного Суда Российской Федерации от 26.02.2016 № 309-ЭС15-13978 также следует, что бремя доказывания тех или иных фактов должно возлагаться на ту сторону спора, которая имеет для этого объективные возможности и, исходя из особенностей рассматриваемых правоотношений, обязана представлять соответствующие доказательства в обоснование своих требований и возражений.

При аффилированности кредитора и должника должен быть применен еще более строгий стандарт доказывания, чем к обычному кредитору в деле о банкротстве.

Такой кредитор должен исключить любые разумные сомнения в реальности долга, поскольку общность экономических интересов, в том числе повышает вероятность представления кредитором внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора и уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю кредиторов независимых (определения Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6), от 27.08.2018 № 309-ЭС18-11880, от 11.07.2017 № 305-ЭС17-2110, от 11.09.2017 № 301-ЭС17-4784), что не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав.

При этом, наличие в действиях стороны злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во взыскании долга (пункты 1 и 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац четвертый пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Таким образом, проверяя заявление о дефектах сделки, суду надлежит установить, имелись ли у сторон спорных правоотношений реальные намерения в части ее исполнения, либо названные требования направлены на искусственное увеличение задолженности аффилированного лица должника. Установление наличия внутригрупповых отношений между сторонами сделок и, как следствие, общности хозяйственных интересов участников спорных отношений, о котором заявляли конкурирующие кредиторы, позволяет дать надлежащую оценку добросовестности действий кредитора и должника.

По смыслу положений статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, с учетом правовой позиции, изложенной в пункте 3 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации», возможность квалификации судом действий лица как злоупотребление правом не зависит от того, ссылалась ли другая сторона спора на злоупотребление правом противной стороной.

Суд вправе по своей инициативе отказать в защите права злоупотребляющему лицу, что прямо следует из содержания пункта 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации. Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

При разрешении споров в отношении мнимых сделок судам следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Процессуальная активность конкурирующих кредиторов при содействии арбитражных судов (пункт 3 статьи 9, пункты 2, 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) позволяет эффективно пресекать злоупотребления (формирование фиктивной задолженности) и не допускать недобросовестных лиц к распределению конкурсной массы.

Изложенная правовая позиция закреплена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 23.07.2018 № 305-ЭС18-3009.

Как отмечено в определении Верховного Суда Российской Федерации от 08.05.2019 № 305-ЭС18-25788(2), основанием к включению требования в реестр является представление кредитором доказательств, ясно и убедительно подтверждающих наличие и размер задолженности перед ним и опровергающих возражения заинтересованных лиц об отсутствии долга.

Применительно к указанным нормам материального и процессуального права и практике их применения судом первой инстанции установлены следующие фактические обстоятельства.

При новом рассмотрении и с учетом указаний суда кассационной инстанции, суд первой инстанции установил, что единственным участником ООО «Астэк» является ФИО6. Генеральным директором должника ООО «Шоколенд» являлся ФИО7. Согласно ответу Управления записи актов гражданского состояния Ставропольского края ФИО7 и ФИО6 являются родителями ФИО9 и ФИО10, по адресу чьего жилого помещения ранее было зарегистрировано ООО «Астэк» (<...>), что указывает на фактические брачные отношения между бенефициарами заявителя и должника. Указанные обстоятельства также установлены вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Ставропольского края от 23.11.2022 по делу № А63-81/2022.

При этом, в приложении к представленному в материалы дела договору об открытии возобновляемой кредитной линии №5230/0000/2021/0159/1, ООО «Астэк» указано в составе группы связанных компаний с ООО «Шоколенд» (т. 2 л.д. 29).

Учитывая данные факты, а также поведение заявителя и должника при исполнении заключенных договоров, суд первой инстанции пришел к выводу о создании структуры внутригрупповых связей компаний, контролируемых гражданскими супругами ФИО7 и ФИО6, что указывает на фактическую аффилированность заявителя и должника. Доказательств обратного стороны не представили.

В рассматриваемом случае наличие внутригрупповых отношений и, как следствие, общности хозяйственных интересов имеет существенное значение для правильного разрешения спора, поскольку установление подобного факта позволяет дать надлежащую оценку добросовестности действий кредитора, заявившего о включении своих требований в реестр.

Фактическая аффилированность вытекает из общности экономических интересов. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Документы, составленные заинтересованными лицами, не могут быть признаны достаточными и надлежащими доказательствами наличия и размера задолженности. При изложенных обстоятельствах именно на кредитора относится бремя опровержения аффилированности с должником и обязанность раскрытия разумных экономических мотивов совершения сделки либо мотивов поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Судом первой инстанции установлено, что правообладателем товарных знаков №№ 385529, 403810, 553082 при их регистрации выступал ФИО7, который является руководителем должника, товарные знаки №№ 449344, 456476, 460708, 462095,469625, 484939, 496064 были зарегистрированы за правообладателем ООО «Кубань-Сладость», учредителем которой также являлся ФИО7.

20.01.2016 и 17.03.2016 права на товарные знаки были переданы ООО «Астэк», которое 29.11.2016 передало право на товарные знаки должнику.

Согласно ответу ФГБУ ФИПС от 17.10.2022 №41-156336-12 на запрос суда, представлено дополнительное соглашение от 30.03.2021 к лицензионному договору № РД0218164, согласно которому из объема передаваемых прав использования исключены товарные знаки №№ 553082, 469625, 437822 и частично объем прав на товарный знак № 456476 ввиду их отчуждения в пользу ООО «Шоколенд».

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу о создании такой структуры ведения хозяйственной деятельности, согласно которой происходило формальное разделение экономической деятельности предприятия и владения объектами интеллектуальной собственности, необходимыми для ведения данной деятельности.

Передача прав на товарные знаки и промышленные образцы в ООО «Астэк» с последующей их передачей в пользование в ООО «Шоколенд» происходила без намерения вести реальную финансово-хозяйственную деятельность между указанными организациями, что следует расценивать как злоупотреблением правом.

Такой структуре отношений также соответствовало дальнейшее поведение сторон, связанное с отсутствием оплаты по заключенным лицензионным соглашениям с момента их заключения.

Доводы ООО «Астэк» о периодических оплатах не подтверждаются фактическими материалами дела (платежными поручениями, выписками со счета и т.д.). Сумма погашений, отраженная в представленных заявителем актах сверки расчетов, составила 873 333,33 руб., что при сумме задолженности более 100 млн. рублей, не может свидетельствовать о реальности данных взаимоотношений.

ООО «Астэк» меры по взысканию задолженности не производились. Представленные в материалы дела претензионные письма, составленные между связанными лицами и не содержащими доказательств их направления и получения, не могут подтверждать реальность правоотношений между сторонами.

В материалах дела также отсутствуют доказательства каких-либо первоначальных вложений правообладателей в маркетинг товарных знаков, обосновывающих установленный существенный (привязанный к валовому объему продаж) размер роялти по лицензионным договорам, в связи с чем, фактическое их рыночное продвижение осуществлялось только силами ООО «Шоколенд» в связи с его производственной деятельностью и реализацией продукции под данными товарными знаками.

При таких обстоятельствах, вывод ООО «Шоколенд» на рынок продукции под переданными товарными знаками не создавал для него каких-либо маркетинговых преимуществ по сравнению с использованием нового товарного знака, без оплаты ООО «Астэк» данного роялти.

С учетом этого, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии очевидного экономического смысла в заключении ООО «Шоколенд» рассматриваемых договоров и их фиктивном характере.

Поскольку бенефициары должника и заявителя (гражданские супруги ФИО7 и ФИО6) имели возможность давать обязательные указания подконтрольным организациям, отражение задолженности по лицензионным договорам в бухгалтерской отчетности, а также передача сведений о ее наличии в ПАО «Сбербанк», не может подтверждать действительность указанных правоотношений.

Совокупность указанных обстоятельств дает основание полагать, что стороны не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых гражданско-правовой сделкой независимых участников оборота, а осуществляли мероприятия для формирования исключительно документальных оснований для предъявления аффилированным кредитором требований при распределении имущества ликвидируемого юридического лица.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств.

С учетом отсутствия доказательств, подтверждающих разумные экономические мотивы совершения сделки и мотивы поведения сторон в процессе исполнения уже заключенного договора, ставится под сомнение реальность отношений по заключенным договорам, доказательства свидетельствуют об отсутствии намерения сторон получить положительный результат, свойственный для сделок, совершаемых в обычной хозяйственной деятельности субъекта, занимающегося предпринимательской деятельностью с целью получения прибыли.

Ввиду установления фиктивного характера заключенных лицензионных договоров, момент возникновения имущественного кризиса ООО «Шоколенд», не будет иметь юридического значения при оценке обоснованности требований ООО «Астэк».

Кроме того, в ходе рассмотрения обособленного спора кредитором ПАО «Сбербанк» заявлено о пропуске срока исковой давности по лицензионному договору от 29.11.2016.

В соответствии со статьями 195 и 196 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Общий срок исковой давности составляет три года.

Согласно имеющимся в материалах дела документов, 29.11.2016 между ООО «Астэк» и ООО «Шоколенд» заключен лицензионный договор, согласно пункту 3.1 договора за приобретение права Лицензиант выплачивает Лицензиару единовременный платеж в размере 2 000 000 руб. в срок до 30.04.2017.

Пунктом 3.2 договора установлены дополнительные ежемесячные вознаграждение: 500 000 руб. по товарному знаку № 553082; 1% от валового объема продаж без НДС продукции, маркированной товарным знаком № 385529; 5% от валового объема продаж без НДС продукции, маркированной товарным знаком №№ 403810, 437822, 449344, 456476, 460708, 462095, 469625, 484939, 496064. Согласно пункту 3.3 договора сроком оплаты ежемесячных платежей является последний день месяца, следующего за отчетным периодом.

ООО «Астэк» обратилось в Арбитражный суд Ставропольского края с заявлением о включении требований в реестр требований кредиторов 20.06.2022.

Течение срока исковой давности прерывается совершением обязанным лицом действий, свидетельствующих о признании долга. После перерыва течение срока исковой давности начинается заново; время, истекшее до перерыва, не засчитывается в новый срок (статье 203 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце 2 пункта 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», к действиям, свидетельствующим о признании долга в целях перерыва течения срока исковой давности, в частности, может относиться акт сверки взаимных расчетов, подписанный уполномоченным лицом.

В обоснование перерыва течения срока исковой давности заявитель представил в материалы дела акты сверки взаимных расчетов по состоянию на 31.12.2018, 31.12.2019, 31.12.2020, 31.12.2022, подписанные руководителями ООО «Шоколенд» ФИО7 и ООО «Астэк» ФИО6

При этом, как было указано выше, заявитель и должник входят в одну группу лиц, конечными бенефициарами которой является ФИО7 и ФИО6, следовательно, сами по себе акты сверки, составленные аффилированными лицами, безусловным доказательством, как наличия долга, так и его признания, являться не могут.

Представленные акты сверки также не содержат ссылок на первичные бухгалтерские документы, не позволяют с достоверностью установить в рамках каких взаимоотношений они подписаны (содержат указание термины «продажа» и «приход» неприменимые к лицензионным соглашениям); не позволяют определить за использование какого товарного знака выставлена сумма задолженности.

Применительно к регулированию исковой давности, только при добровольном, а равно добросовестном волеизъявлении должника не исключается возможность изменения сроков исполнения обязательств, подчиненных уже новому регулированию и право стороны в соответствии с законом и договором в одностороннем порядке изменить режим своей обязанности в пользу другой стороны. Подписание акта сверки между аффилированными лицами в целях прерывания течения срока исковой давности с целью включения в реестр требований кредиторов подконтрольной фиктивной задолженности для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов, является злоупотреблением правом и влечет правовые последствия, предусмотренные ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Ввиду изложенного, суд первой инстанции также пришел к правильному выводу об истечении срока исковой давности по требованиям, вытекающим из лицензионного договора от 29.11.2016, возникшим до 20.06.2019, что является самостоятельным основанием для отказа в заявлении в данной части (абзац второй пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При таких обстоятельствах, установив аффилированность сторон и фиктивность сделок, на которых основаны требования ООО «Астэк», суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявления ООО «Астэк» о включении в реестр требований кредиторов.

Доводы о том, что товарные знаки зарегистрированы гораздо ранее их передачи должнику и к моменту их фактической передачи имели достаточную известность и определенную рыночную стоимость, подлежат отклонению апелляционным судом ввиду следующего.

Исходя из представленных в материалы дела сведений из ФИПС, никто кроме ООО «Шоколенд» не указан в качестве лицензиата; на момент возбуждения дела о банкротстве ООО «Шоколенд» с 2022 года по настоящее время интерес к указанным товарным знакам отсутствует, отсутствуют производители которые, заинтересованные в использовании товарных знаков, зарегистрированных за ООО «Астэк», заключать с ООО «Астэк» лицензионные соглашения для целей увеличения рентабельности своих продаж.

При этом, ООО «Астэк» не представило доказательства, что после прекращения хозяйственной деятельности с ООО «Шоколенд» оно само производило аналогичные изделия по товарным знакам и его продажи были существенны и сопоставимы с указанными в отчете сведениями, либо использовались третьими лицами; не представлено доказательств, что аналогичные сделки на сопоставимых условиях заключались ранее ООО «Астэк», не опровергнуты факты искусственного дробления активов.

Более того, ООО «Шоколенд» создано в 2013 году, основным видом хозяйственной деятельности являлось производство кондитерских (шоколадных) изделий.

Соответственно, заключая лицензионный договор на товарный знак в 2016 году содержащий наименование организации «Шоколенд», ООО «Астэк» по факту копировал фирменное наименование.

Каждое юридическое лицо должно иметь фирменное наименование (статьи 1473 Гражданского кодекса Российской Федерации), указание на произведенной продукции «Шоколенд», по факту является дублированием фирменного наименование.

Таким образом, по лицензионному договору приобреталось право использования товарного знака «Шоколенд», словесная часть которого является дублирующей фирменного наименования, право на использование которого принадлежит обществу в силу статьи 1474 ГК РФ. Указанный товарный знак совпадает с коммерческим обозначением, который использовало ООО «Шоколенд» в своей основной деятельности с момента создания общества.

При этом какие-либо доказательства относительно экономической целесообразности и обоснованности для заключения лицензионного договора должником с аффилированным лицом в деле отсутствуют.

В отношении иных товарных знаков, представление копии лицензионного договора, подписанные сторонами акты выполненных работ и расчет роялти в совокупности с отсутствием сведений о ежемесячной выручке общества направлено исключительно на создание видимости добросовестности сторон при исполнении оспариваемой сделки. Наличие между правообладателем и другим лицом, использующим товарный знак, корпоративных отношений, в том числе внутри группы лиц, предоставляет возможность предполагать наличие воли правообладателя на использование товарного знака другим лицом. При наличии таких отношений, как правило, не требуется специальных правовых актов внутри группы лиц (специальное решение какого-либо органа, например общего собрания, совета директоров, исполнительного органа и т.д.), оформляющих согласие правообладателя на использование товарного знака другим лицом (определение Верховного Суда Российской Федерации от 11.08.2017 № 300-3С17-10306).

Таким образом, товарные знаки были созданы и использовались исключительно в рамках группы аффилированных лиц.

Изложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что лицензионные договоры, на которых основаны требования заявителя, не преследовали реальной экономической цели, являются фиктивными, единственной целью предоставления составления договоров являлось искусственное создание задолженности должника перед заявителем для получения контроля в процедуре банкротства и участия в распределении имущества должника.

Доводы апеллянта об отсутствии аффилированности с должником подлежат отклонению как не соответствующие фактическим обстоятельства дела. Факт аффилированности сторон также подтвержден заключением специалиста № 368 от 27.102.2023 ГУ МВД в рамках уголовного дела № 12202070003010119.

Кроме того, как пояснял банк и конкурсный управляющий должника в рамках деятельности группы компаний центр убытков находится на стороне должника, а центр активов у ООО «НКФ», которое в настоящее время выпускает идентичную продукцию ранее выпускаемую самим должником. При этом, данная продукция выпускается с использованием товарного знака ООО «Астэк», что также свидетельствует о фактической аффилированности и использовании товарных знаков исключительное в рамках группы компаний.

Ссылка на то, что в рамках кредитного договора ПАО «Сбербанк» запретило должнику осуществлять погашение задолженности перед ООО «Астэк», подлежит отклонению апелляционным судом ввиду установления формальных отношений между заявителем и должником с целью искусственного увеличения задолженности перед дружественным кредитором.

Иные доводы апеллянта были предметом исследования суда первой инстанции, им дана надлежащая правовая оценка, с которой апелляционная коллегия согласна.

Арбитражный апелляционный суд считает, что доводы апелляционной жалобы не содержат достаточных фактов, которые имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены определения суда.

Суд первой инстанции выполнил требования статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, полно, всесторонне исследовал и оценил представленные в деле доказательства и принял законный и обоснованный судебный акт.

Выводы суда сделаны с правильным применением норм материального права, на основе полного и всестороннего исследования всех имеющихся в материалах дела доказательства в их совокупности.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью  4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены судебного акта в любом случае, апелляционным судом не установлено.

Руководствуясь статьями 110, 266, 268, 269, 271, 272, 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд,

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ставропольского края от 08.08.2024 по делу № А63-81/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

            Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в месячный срок через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий                                                                            Марченко О.В.

Судьи                                                                                                                       Белов Д.А.

                                                                                                                      Сулейманов З.М.