Постановление от 12 мая 2026 г. 17 ААС (Семнадцатый арбитражный апелляционный суд)

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, <...>

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е



№ 17АП-1249/2026-ГК
г. Пермь
13 мая 2026 года
Дело № А60-72983/2024


резолютивная часть постановления объявлена 06 мая 2026 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 13 мая 2026 года.


Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Маркеевой О.Н.,

судей Крымджановой Д.И., Поляковой М.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Черногузовой А.В.,


при участии представителей:

от истца (посредством веб-конференции) – ФИО1, паспорт, доверенность от 28.01.2025, диплом;

от ответчика (посредством веб-конференции) – ФИО2, паспорт, доверенность от 20.01.2026, диплом;

иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу истца, индивидуального предпринимателя ФИО3,

на решение Арбитражного суда Свердловской области

от 22 декабря 2025 года

по делу № А60-72983/2024

по иску индивидуального предпринимателя ФИО3 (ИНН <***>, ОГРНИП <***>)

к обществу с ограниченной ответственностью «Практика ЛК» (ИНН <***>, ОГРН <***>)

о взыскании сальдо по договору лизинга,

УСТАНОВИЛ:

индивидуальный предприниматель ФИО3 (далее – истец, ИП ФИО3, предприниматель) обратился в Арбитражный суд Свердловской области с исковым заявлением к обществу с ограниченной ответственностью «Практика ЛК» (далее – ответчик, ООО «Практика ЛК», общество) о взыскании неосновательного обогащения, возникшего результате расторжения договора лизинга, изъятия предмета лизинга и расчета сальдо встречных предоставлений по договору, в размере 2 046 012,27 руб., процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 388 730,85 руб. за период с 11.12.2024 по 01.12.2025 с продолжением начисления процентов ключевой ставке, установленной Банком России, начиная с 02.12.2025 по дату фактического возврата взысканного с ответчика неосновательного обогащения (с учетом принятого судом в порядке ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации уточнения иска).

Истец также просил при расчете сальдо встречных предоставлений по договору финансовой аренды (лизинга) № 227/22-Т от 22.09.2022 снизить размер пеней с размера 0,3% за каждый день просрочки на неуплаченную сумму платежей, установленных п.п. 11.2.1. пункта 11.2. договора лизинга, до размера 0,1% за каждый день нарушения исполнения обязательства.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 22.12.2025 исковые требования удовлетворены частично, взыскано неосновательное обогащение в размере 9 759,54 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 1 854,25 руб., в возмещение расходов по уплате государственной пошлины, понесенных при подаче иска, денежные средства в сумме 468 руб.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, истец обратился с апелляционной жалобой, просит судебный акт отменить в части, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении требований в полном объеме.

В обоснование апелляционной жалобы и в письменных пояснениях к ней заявитель указывает, что, согласно приведенному в жалобе расчету, сальдо обязательств сторон по договору сложилось в пользу истца в заявленном в уточнении иска размере. По мнению апеллянта, после изъятия предмета лизинга у лизингополучателя отсутствует обязанность по оплате страховых взносов как в составе лизинговых платежей, так и в качестве убытков. Отмечает, что из обжалуемого решения неясно, в каком именно размере были учтены понесенные ответчиком убытки, а также не дана оценка доводам истца об аффилированности ответчика и покупателя изъятого предмета лизинга, что повлекло за собой снижение выкупной его стоимости.

В ходе рассмотрения спора на стадии апелляционного производства от ответчика поступил отзыв на апелляционную жалобу, в котором он просил отказать в удовлетворении жалобы и оставить решение суда без изменения.

Судом отзыв на апелляционную жалобу приобщен к материалам дела в порядке, предусмотренном ст. 262 АПК РФ.

От ответчика поступили письменные пояснения, в которых общество привело обоснование включения страховых выплат в состав понесенных им убытков с подробным расчетом, указав, что убытки лизингодателя за страхование предмета лизинга в период с 30.09.2024 по 10.12.2024 составили 89 121 руб., а также ходатайство о приобщении к материалам дела правил страхования, направленного в адрес истца уведомления о страховке с новым графиком платежей.

От истца поступили подробные письменные пояснения с расчетами сальдо, в том числе в части убытков, с обоснованием позиции по суммам, предъявленным ответчиком в составе убытков, в которых истец также поддержал изложенные в жалобе доводы.

От ответчика также поступили пояснения, в которых он отметил, что поскольку финансирование Лизингополучателя Лизингодателем осуществляется в денежной форме, то его началом является заключение договора лизинга с целью получения аванса для приобретения предмета лизинга, а возвратом финансирования может считаться только дата фактического возврата указанного финансирования в денежной форме. Отметил, что согласен с возможностью исключения из состава убытков части страховой премии исходя из расчета, представленному в письменных пояснениях от 26.03.2026 и в соответствии с Правилами страхования, а расчеты истца, указанные в письменных пояснениях, противоречат Правилам страхования и не могут быть приняты судом во внимание. Также поддержал ранее заявленные доводы с приведением обоснования, просил приобщить к материалам дела платежное поручение от 09.12.2024.

От истца поступили письменные пояснения, в которых он поддержал изложенные в апелляционной жалобе доводы, привел дополнительное обоснование в их поддержку.

Судом пояснения сторон приобщены к материалам дела в порядке, предусмотренном ст. 262 АПК РФ, представленные доказательства приобщены к материалам дела на основании ст. 268 АПК РФ в целях полного и всестороннего исследования обстоятельств, имеющих существенное значение для правильного разрешения спора, а также в целях процессуальной экономии, учитывая необходимость оценки представленных апелляционному суду документов в совокупности с другими имеющимися доказательствами, представленные документы признаны судом необходимыми для правильного рассмотрения дела.

Определением суда от 22.04.2026 (после объявления перерывов 07.04.2026 и 13.04.2026) судебное разбирательство было отложено на 06.05.2026.

Определением суда от 30.04.2026 произведена замена судьи Семенова В.В. на судью Полякову М.А.

От ответчика поступили письменные пояснения с дополнениями, в которых он указал, что сальдо встречных обязательств определяется исходя из полной стоимости договорного обязательства, зафиксированной сторонами, а изменение суммы платежей в связи со страхованием соответствует договору и не является произвольным увеличением обязательства. Ответчик отметил, что будущие платежи по страхованию являются частью уже возникшего обязательства, а исключение части платежей нарушает баланс интересов сторон, при этом судебная практика исходит из учета полного объема обязательств по договору. Также представил расчет сальдо встречных обязательств с указанием размера понесенных им убытков и их расшифровкой.

В судебном заседании представитель истца поддержал изложенные в апелляционной жалобе и пояснениях доводы, просил отменить решение суда и удовлетворить заявленные требования.

Представитель ответчика просил отказать в удовлетворении жалобы, дал пояснения, в том числе пояснения в части включения сумм понесенных им расходов в состав убытков.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, 22.09.2022 между ООО «Практика ЛК» (лизингодатель) и индивидуальным предпринимателем ФИО3 (лизингополучатель) заключен договор финансовой аренды (лизинга) № 227/22-Т (договор лизинга), по условиям которого ООО «Практика ЛК» приобрело у выбранного лизингополучателем продавца в собственность и передало ИП ФИО3 во временное владение и пользование транспортное средство Lexus ES250, № электронного паспорта транспортного средства – 164302035349650, идентификационный номер (VIN) - <***>.

22.09.2022 в целях исполнения обязательств по указанному договору лизингодатель (покупатель) приобрел у ООО «АвтоУниверсал-Статус» (продавец) предмет лизинга по договору купли-продажи № 227/22-Т/КП стоимостью 5 950 000 руб. (с учетом НДС).

В силу п. 3.1 договора лизинга право собственности на предмет лизинга переходит к лизингодателю с момента, указанного в договоре купли-продажи. Право владения и пользования предметом лизинга переходит к лизингополучателю в полном объеме с момента подписания акта приема-передачи предмета лизинга в лизинг (пункт 3.2 договора лизинга).

Предмет лизинга передан лизингополучателю по акту приема-передачи (приложение № 4 к договору лизинга).

27.09.2022 истец перечислил ответчику 297 500 руб. в счет оплаты по договору, что подтверждается платежным поручением № 1.

Пунктом 4.1 договора лизинга предусмотрено, что общая сумма лизинговых платежей по договору, порядок и сроки внесения лизинговых платежей (в т.ч. авансового платежа) закрепляются в графике, являющимся неотъемлемой частью договора лизинга.

При этом согласно п. 4.4 договора лизинга лизингодатель вправе в одностороннем внесудебном порядке изменить график соразмерно произошедшим изменениям и/или произведенным расходам и/или полученным убыткам (либо на сумму произошедших изменений/произведенных расходов/полученных убытков, увеличенную на НДС по ставке, действующей на момент внесения изменений в график) в случаях, в том числе, предусмотренных пунктами 5.10 и 9.4 договора лизинга.

В силу п. 9.4 и 9.4.2 договора лизинга страхование гражданской ответственности владельцев транспортных средств (ОСАГО) осуществляется лизингополучателем самостоятельно и за свой счет. Лизингополучатель обязуется в течение 2 (двух) дней с момента получения соответствующего требования лизингодателя предоставлять документы, подтверждающие страхование предмета лизинга и оплату страховой премии. В случае непредставления указанных документов лизингодатель вправе, в том числе, осуществить страхование предмета лизинга своими силами, но за счет лизингополучателя, и изменить график в одностороннем порядке на сумму расходов, связанных со страхованием предмета лизинга (изменение графика осуществляется в порядке, предусмотренном разделом 4 договора).

06.10.2023 лизингодатель направил в адрес лизингополучателя уведомление об изменении графика лизинговых платежей, указав, что изменение графика произведено в связи с тем, что страховая премия лизингополучателем оплачена не была, предмет лизинга не был застрахован.

С учетом положений раздела 4 договора лизинга общий размер лизинговых платежей по договору лизинга составил в результате изменения графика 9 681 172 руб., при этом ежемесячные платежи подлежат внесению 22-го числа каждого месяца (начиная с 22.10.2022) и составляют 141 768 руб., за исключением первого платежа 22.09.2022 – авансовый платеж в размере 297 500 руб. (оплачен истцом платежным поручением № 1 от 27.09.2022), а также платежей от 22.10.2023 в размере 383 625 руб., от 22.09.2024 в размере 382 444 руб., от 22.09.2025 в размере 382 444 руб., от 22.09.2026 в размере 382 444 руб. и от 22.09.2027 в размере 55 475 руб.

Из материалов дела следует, что общий размер внесенных истцом лизинговых платежей за период действия договора составил 3 382 753 руб. (за исключением авансового платежа), что сторонами не оспаривается, при этом истцом лизинговые платежи вносились несвоевременно.

В силу пункта 12.2 договора лизинга лизингодатель вправе отказаться от исполнения договора лизинга (расторгнуть договор лизинга) в одностороннем внесудебном порядке (путем направления уведомления о расторжении договора лизинга) в случае, в том числе, нарушения лизингополучателем обязанности по уплате очередного лизингового платежа по договору лизинга на срок более 14 (четырнадцати) календарных дней.

22.08.2024 лизингодателем направлено в адрес лизингополучателя уведомление о расторжении договора финансовой аренды (лизинга) в одностороннем (внесудебном) порядке на основании пункта 12.2 договора лизинга с приложением расчета задолженности по состоянию на 22.08.2024 и с указанием на право лизингодателя потребовать возврата предмета лизинга, а также суммы уплаты лизинговых платежей до момента возврата предмета лизинга согласно графика (с учетом задолженности и начисленных пени и штрафов), а также потребовать уплаты всех лизинговых платежей до конца графика в качестве возмещения убытков лизингодателя.

20.09.2024 предмет лизинга был возвращен лизингодателю, что подтверждается актом приема-передачи (изъятия) к договору лизинга и не оспаривается сторонами.

16.10.2024 по заказу ответчика ООО «Центр экспертиз» был подготовлен отчет № 710-ОЦ-Д-20/193, согласно которому рыночная стоимость изъятого предмета лизинга по состоянию на 10.10.2024 составила 4 783 000 руб. (с учетом НДС).

12.11.2024 по заказу истца ООО «Урало-Сибирский центр независимой экспертизы» был подготовлен отчет № 01.24-275, согласно которому рыночная стоимость изъятого предмета лизинга по состоянию на 20.09.2024 составила 6 014 000 руб. (с учетом НДС).

27.11.2024 между ООО «Практика ЛК» (продавец) и ООО «Ураллизинг» (покупатель) был заключен договор № 413/24-Е/КП купли-продажи имущества для целей лизинга, по условиям которого изъятое ТС было продано ответчиком по стоимости 4 783 000 руб. (с учетом НДС).

10.12.2024 между ООО «Практика ЛК» и ООО «Ураллизинг» был подписан акт приема-передачи имущества по указанному договору купли-продажи от 27.11.2024.

Истец, полагая, что полученные лизингодателем от лизингополучателя платежи в совокупности со стоимостью возвращенного предмета лизинга больше суммы предоставленного лизингополучателю финансирования, платы за названное финансирование за время до фактического возврата этого финансирования, а также убытков лизингодателя и иных санкций, установленных договором, обратился с настоящим исковым заявлением в суд.

Удовлетворяя иск частично, суд первой инстанции исходил из необоснованности включения ответчиком в расчет сальдо встречных обязательств убытков в виде упущенной выгоды и реального ущерба в размере налоговых издержек, признав при этом в оставшейся части расчет ответчика верным и снизив начисленную ответчиком неустойку до суммы 304 816,01 руб., в результате чего пришел к выводу о том, что исковые требования о взыскании неосновательного обогащения подлежат удовлетворению в размере 9 759,54 руб., о взыскании процентов в размере 1 854,25 руб.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, арбитражный апелляционный суд установил следующее.

В силу ст. 665 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору финансовой аренды (договору лизинга) арендодатель обязуется приобрести в собственность указанное арендатором имущество у определенного им продавца и предоставить арендатору это имущество за плату во временное владение и пользование. Арендодатель в этом случае не несет ответственности за выбор предмета аренды и продавца.

Права и обязанности сторон договора лизинга регулируются гражданским законодательством Российской Федерации, Законом о лизинге и договором лизинга (ч. 1 ст. 10 Федерального закона от 29.10.1998 №164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» (далее – Закон о лизинге)).

Статьей 15 Закон о лизинге предусмотрено, что по договору лизинга лизингополучатель обязуется: принять предмет лизинга в порядке, предусмотренном указанным договором лизинга; выплатить лизингодателю лизинговые платежи в порядке и в сроки, которые предусмотрены договором лизинга; по окончании срока действия договора лизинга возвратить предмет лизинга, если иное не предусмотрено указанным договором лизинга, или приобрести предмет лизинга в собственность на основании договора купли-продажи; выполнить другие обязательства, вытекающие из содержания договора лизинга.

Под лизинговыми платежами понимается общая сумма платежей по договору лизинга за весь срок действия договора лизинга, в которую входит возмещение затрат лизингодателя, связанных с приобретением и передачей предмета лизинга лизингополучателю, возмещение затрат, связанных с оказанием других предусмотренных договором лизинга услуг, а также доход лизингодателя. В общую сумму договора лизинга может включаться выкупная цена предмета лизинга, если договором лизинга предусмотрен переход права собственности на предмет лизинга к лизингополучателю. Размер, способ осуществления и периодичность лизинговых платежей определяются договором лизинга с учетом настоящего Федерального закона (ст. 28 Закон о лизинге).

Как указано в ч. 1 ст. 19 Закон о лизинге, договором лизинга может быть предусмотрено, что предмет лизинга переходит в собственность лизингополучателя по истечении срока договора лизинга или до его истечения на условиях, предусмотренных соглашением сторон.

Материалами дела подтверждается наличие между сторонами правоотношений в рамках договора лизинга.

Из материалов дела следует и сторонами не оспаривается, что в период действия договора финансовой аренды лизингополучателем допускались просрочки внесения лизинговых платежей, в связи с чем, договор финансовой аренды (лизинга) был расторгнут путем направления уведомления о расторжении от 22.08.2024.

20.09.2024 автомобиль был изъят лизингодателем у лизингополучателя на основании акта приема-передачи (изъятия предмета лизинга).

27.11.2024 между обществом «Практика ЛК» (продавец) и обществом с ограниченной ответственностью «Ураллизинг» (покупатель) заключен договор № 413/24-Е/КП купли-продажи имущества для целей лизинга, согласно которому покупатель приобрел в собственность предмет лизинга по цене 4 783 000 руб.

10.12.2024 спорное имущество было передано покупателю по акту приема-передачи имущества.

В пункте 3.1 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга» указано, что расторжение договора выкупного лизинга, в том числе по причине допущенной лизингополучателем просрочки уплаты лизинговых платежей, не должно влечь за собой получение лизингодателем таких благ, которые поставили бы его в лучшее имущественное положение, чем то, в котором он находился бы при выполнении лизингополучателем договора в соответствии с его условиями (пункты 3 и 4 статьи 1 ГК РФ). В связи с этим расторжение договора выкупного лизинга порождает необходимость соотнести взаимные предоставления сторон по договору, совершенные до момента его расторжения (сальдо встречных обязательств), и определить завершающую обязанность одной стороны в отношении другой согласно следующим правилам.

Согласно разъяснениям п. 3.2 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17, если полученные лизингодателем от лизингополучателя платежи (за исключением авансового) в совокупности со стоимостью возвращенного ему предмета лизинга меньше доказанной лизингодателем суммы предоставленного лизингополучателю финансирования, платы за названное финансирование за время до фактического возврата этого финансирования, а также убытков лизингодателя и иных санкций, установленных законом или договором, лизингодатель вправе взыскать с лизингополучателя соответствующую разницу.

В свою очередь, если внесенные лизингополучателем лизингодателю платежи (за исключением авансового) в совокупности со стоимостью возвращенного предмета лизинга превышают доказанную лизингодателем сумму предоставленного лизингополучателю финансирования, платы за названное финансирование за время до фактического возврата этого финансирования, а также убытков и иных санкций, предусмотренных законом или договором, лизингополучатель вправе взыскать с лизингодателя соответствующую разницу (п. 3.3 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17).

В то же время расторжение договора выкупного лизинга по причине допущенной лизингополучателем просрочки в оплате не должно приводить к освобождению лизингополучателя от обязанности по возврату финансирования, полученного от лизингодателя, внесения платы за финансирование и возмещения причиненных лизингодателю убытков (статья 15 Гражданского кодекса Российской Федерации), а также иных предусмотренных законом или договором санкций.

По расчету истца, завершающее сальдо встречных обязательств в пользу лизингополучателя составляет 2 046 012,27 руб. с учетом его позиции о частичной необоснованности включенных ответчиком в расчет сальдо убытков и неверном определении размера лизинговых платежей, а также на основании отчета об оценке № 01.24-275 от 12.11.2024, согласно которому рыночная стоимость предмета лизинга на дату изъятия составила 6 014 000 руб.

Ответчиком был представлен контррасчет сальдо обязательств, из которого следует, что ответчиком сальдо было рассчитано с учетом возникших у ответчика убытков в результате расторжения договора лизинга, стоимости продажи предмета лизинга после изъятия, а также графика платежей по договору лизинга (с учетом его изменения).

Проанализировав в порядке ст. 71 АПК РФ приведенные сторонами расчеты и доказательства, представленные в их обоснование, применительно к вышеизложенным нормам и разъяснениям, апелляционный суд пришел к выводу о том, что сальдо встречных обязательств сторон сложилось в пользу истца с учетом следующего.

Судом апелляционной инстанции установлено, что полученные лизингодателем от лизингополучателя платежи (за исключением 297 500 руб. авансового платежа) составили 3 382 753 руб. (3 680 253 руб. – 297 500 руб.), что сторонами не оспаривается.

Согласно п. 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17 указанная в пунктах 3.2 и 3.3 настоящего постановления стоимость возвращенного предмета лизинга определяется по его состоянию на момент перехода к лизингодателю риска случайной гибели или случайной порчи предмета лизинга (по общему правилу статьи 669 ГК РФ - при возврате предмета лизинга лизингодателю) исходя из суммы, вырученной лизингодателем от продажи предмета лизинга в разумный срок после получения предмета лизинга или в срок, предусмотренный соглашением лизингодателя и лизингополучателя, либо на основании отчета оценщика (при этом судам следует принимать во внимание недостатки, приведенные в акте приема-передачи предмета лизинга от лизингополучателя лизингодателю).

Лизингополучатель может доказать, что при определении цены продажи предмета лизинга лизингодатель действовал недобросовестно или неразумно, что привело к занижению стоимости предмета лизинга при расчете сальдо взаимных обязательств сторон. В таком случае суду при расчете сальдо взаимных обязательств необходимо руководствоваться, в частности, признанным надлежащим доказательством отчетом оценщика.

Возражая в отношении определения стоимости возвращенного предмета лизинга на основании договора купли-продажи от 27.11.2024, истец отметил, что ответчик и покупатель по указанному договору являются аффилированными лицами, что ответчиком не оспаривается, а также представил отчет об оценке № 01.24-275, согласно которому рыночная стоимость изъятого предмета лизинга по состоянию на 20.09.2024 составила 6 014 000 руб. (с учетом НДС).

Апелляционный суд, исследовав указанные доводы, соглашается с позицией истца о недопустимости использования цены договора от 27.11.2024 при определении стоимости возвращенного предмета лизинга с учетом того обстоятельства, что ответчик и продавец являются аффилированными лицами, бланк договора лизинга, заключенного между истцом и ответчиком, составлен ООО «Ураллизинг» (покупатель по договору от 27.11.2024), а также поскольку определенная в договоре стоимость продажи предмета лизинга основана на отчете № 710-ОЦ-Д-20/193, согласно которому рыночная стоимость изъятого предмета лизинга по состоянию на 10.10.2024 составила 4 783 000 руб. (с учетом НДС).

Между тем, согласно вышеуказанному пункту 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17 и пункту 12.6.1 договора лизинга, согласно которому стоимость изъятого предмета лизинга должна определяться на дату его изъятия, то есть на 20.09.2024, в то время как в отчете стоимость определена на 10.10.2024.

Более того, апелляционный суд исходит из того, что при осуществлении мероприятий по продаже предмета лизинга ответчик не использовал разумные и возможные (в пределах стандартов добросовестности и разумности) способы поиска потенциального покупателя предмета лизинга, а впоследствии реализовал его аффилированному с собой лицу по заниженной цене.

Из материалов дела следует, что ответчиком 01.11.2024 для целей реализации предмета лизинга было размещено объявление на сайте auto.ru о продаже транспортного средства по цене 6 050 000 руб., затем 13.11.2024 цена была снижена до 5 900 000 руб., объявление снято 02.12.2024.

При этом разумных пояснений об отсутствии действий по реализации предмета лизинга до 01.11.2024, а также о том, по какой причине стоимость ТС в объявлении была указана 6 050 000 руб. (5 900 000 руб. с 13.11.2024) при наличии подготовленного по заказу ответчика отчета об оценке о стоимости ТС в размере 4 783 000 руб., в материалы дела не представлено, равно как и не представлено сведений об ответе покупателю, который просил направить ему VIN номер посредством мессенджера (комментарии к объявлению от 02.11.2024 и от 03.11.2024).

Необходимо также отметить, что само по себе размещение одного объявления на одном специализированном интернет-ресурсе с указанием произвольной стоимости и при наличии отчета об оценке в отсутствие разумных пояснений свидетельствует о недобросовестности ответчика при принятии действий по реализации предмета лизинга, а в совокупности с бездействием ответчика до 01.11.2024 и последующей продажей предмета лизинга аффилированному лицу – о заинтересованности ответчика в его продаже конкретному лицу (ООО «Ураллизинг») по заниженной цене (4 783 000 руб.).

Таким образом, оснований для принятия с целью расчета сальдо встречных обязательств стоимости предмета лизинга, по которой он был продан обществу «Ураллизинг» по договору от 27.11.2024, у суда не имеется.

Если продажа предмета лизинга произведена без проведения открытых торгов, то при существенном расхождении между ценой реализации предмета лизинга и рыночной стоимостью на лизингодателя возлагается бремя доказывания разумности и добросовестности его действий при организации продажи предмета лизинга (п.20 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга) утв. Президиумом Верховного Суда РФ 27.10.2021).

В то же время суд не может принять в качестве надлежащего доказательства и представленный истцом расчет, поскольку из его содержания следует, что подготовивший его специалист исследовал сведения о стоимости аналогичных ТС лишь в трех регионах и по состоянию на октябрь-ноябрь 2024 года (объявления от 30.10.2024, 01.11.2024, 03.11.2024), учитывая, что при проведении оценки специалист не был предупрежден об уголовной ответственности, а также поскольку при аналогичной стоимости ответчиком автомобиль реализован не был, наличие спроса на ТС при продаже за аналогичную цену материалами дела не подтверждено.

Поскольку между сторонами возник спор в отношении стоимости возвращенного предмета лизинга, проданного ответчиком, и сторонами были представлены отчеты об оценке с различными сведениями о рыночной стоимости предмета лизинга, определением суда первой инстанции от 11.06.2025 по делу была назначена судебная оценочная экспертиза, проведение которой поручено эксперту ООО «Независимый эксперт» ФИО4, на разрешение перед экспертом были поставлены следующие вопросы:

- Определить рыночную стоимость транспортного средства LEXUS ES250, VIN № JTHB11В1102040608, 2021 года выпуска по состоянию на дату изъятия - 20.09.2024 с учетом НДС;

- Определить рыночную стоимость транспортного средства LEXUS ES250, VIN № JTHB11В1102040608, 2021 года выпуска по состоянию на дату заключения договора купли-продажи - 27.11.2024 с учетом НДС.

По результатам проведения экспертизы в материалы дела представлено заключение эксперта № 361 от 21.08.2025, в котором экспертом сделаны следующие выводы:

- рыночная стоимость транспортного средства LEXUS ES250, VIN № JTHB11В1102040608, 2021 года выпуска, определенная на дату изъятия 20.09.2024, составляет 5 140 000 руб. (с учетом НДС);

- рыночная стоимость транспортного средства LEXUS ES250, VIN № JTHB11В1102040608, 2021 года выпуска, определенная на дату заключения договора купли-продажи 27.11.2024, составляет 5 549 000 руб. (с учетом НДС).

Судом установлено, что заключение эксперта № 361 от 21.08.2025 не содержит противоречивых выводов, является ясным и полным, оформлено в соответствии с требованиями статьей 82 и 86 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в нем отражены все предусмотренные в частью 2 статьи 86 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации сведения, в связи с чем, оно подлежит принятию в качестве надлежащего доказательства по делу.

Согласно части 2 статьи 87 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или комиссии экспертов по тем же вопросам может быть назначена повторная экспертиза, проведение которой поручается другому эксперту или другой комиссии экспертов.

Между тем, фактически сторонами результаты проведенной по делу экспертизы надлежащими доказательствами не опровергнуты, прямо не оспорены, оснований для несогласия с указанными выводами эксперта судом апелляционной инстанции не установлены.

Учитывая положения пункта 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17 и пункта 12.6.1 договора лизинга, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что стоимость изъятого предмета лизинга для целей расчета сальдо встречных обязательств сторон должна определяться по состоянию на 20.09.2024 и составляет, с учетом результатов проведенной по делу экспертизы, 5 140 000 руб. (с учетом НДС).

При этом включение в расчет сальдо стоимости реализации предмета лизинга с учетом НДС является верным, сторонами не оспаривается.

Таким образом, общий размер полученных лизингодателем от лизингополучателя платежей (за исключением авансового) в совокупности со стоимостью возвращенного ему предмета лизинга составляет по расчету суда 8 522 753 руб. (из расчета 5 140 000 руб. + 3 382 753 руб.).

Ответчиком представлен собственный расчет сальдо, согласно которому сальдо встречных обязательств сложилось в его пользу в размере 3 135 562,85 руб. исходя из следующего: 5 652 500 руб. (размер финансирования) + 1 654 540,95 руб. (плата за финансирование по ставке 13,19% годовых) + 3 384 642,88 руб. (убытки лизингодателя) + 609 632,02 руб. (сумма начисленных пени).

Как указано ответчиком, сумма убытков в размере 3 384 642,88 руб. сложилась исходя из следующего:

- командировочные расходы, связанные с изъятием и перегоном предмета лизинга, в размере 4 852,90 руб.;

- почтовые расходы на отправку ключей и документации в размере 957,60 руб.;

- оплата услуг по оценке стоимости изъятого предмета лизинга в размере 6 000 руб.;

- агентское вознаграждение по договору с ООО «Стандарт-Сервис» в размере 89 250 руб.;

- упущенная выгода в сумме 1 246 173,05 руб.;

- убытки по налоговым расходам в сумме 1 594 333,33 руб.;

- расходы на приобретение и установку GPS-трекера в сумме 28 350 руб.;

- расходы по хранению изъятого предмета лизинга в сумме 13 600 руб.;

- расходы по страхованию предмета лизинга в сумме 401 126 руб.

Проанализировав расчет убытков, представленный ответчиком, а также доказательства их несения, апелляционный суд соглашается с обоснованностью включения в расчет сальдо командировочных расходов, связанных с изъятием и перегоном предмета лизинга, в размере 4 852,90 руб., а также почтовых расходов на отправку ключей и документации в размере 957,60 руб.

Необходимость несения указанных расходов и факт их несения подтвержден представленными в материалы дела доказательствами, в том числе приказами о направлении работников в командировку, авансовыми отчетами и чеками, истцом не оспорен, судом несение данных расходов признается необходимым для целей изъятия предмета лизинга.

Вместе с тем, с учетом разъяснений пункта 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17 и положений пункта 12.6.1 договора лизинга, апелляционный суд не усматривает оснований для включения в расчет сальдо убытков в виде расходов на оплату услуг по оценке стоимости изъятого предмета лизинга в размере 6 000 руб., поскольку оценка в нарушение указанных пунктов Пленума и договора была произведена ответчиком не на дату изъятия предмета лизинга (20.09.2024 как это предусмотрено условиями договора, а на иную дату (10.10.2024), в связи с чем, апелляционный суд приходит к выводу о том, что обоснованность несения указанных расходов ответчиком не подтверждена.

Апелляционный суд также не усматривает оснований для включения в расчет сальдо убытков в виде расходов на выплату агентского вознаграждения в размере 89 250 руб. по заключенному с ООО «Стандарт-Сервис» договору, поскольку ответчиком не доказана необходимость их несения с учетом следующего.

В обоснование несения указанных убытков ответчиком представлены агентский договор № 227/22-Т-289-22 от 22.09.2022, акт-отчет агента от 30.09.2022, счет на оплату № 230 от 30.09.2022.

По условиям указанного договора ООО «Стандарт-Сервис» (агент) по заданию и в интересах ООО «Практика ЛК» (принципал) обязан совершить действия, указанные в п. 3.1 рамочного агентского соглашения, а принципал обязуется оплатить агенту вознаграждение, в отношении спорного ТС (пункт 2 договора). Ставка вознаграждения агента по договору составляет: 1,5%; вознаграждение агента (в соответствии с п. 4.3 рамочного агентского соглашения) составляет 89 250 руб. (пункт 3 договора).

Между тем, в материалы дела рамочное агентское соглашение не представлено, а указанные выше договор и акт направлены принципалом посредством ЭДО для подписания в адрес агента 30.09.2022 в 15:56 и подписаны агентом в этот же день в 15:57 и 15:58 соответственно, после чего в 15:58 агентом направлен счет для оплаты в адрес принципала.

Указанная хронология действий в совокупности с тем обстоятельством, что ответчик, ссылаясь на необходимость несения данных расходов для целей заключения договора лизинга с истцом, не учитывает, что договор лизинга был заключен 22.09.2022, в этот же день был заключен договор купли-продажи с продавцом, выбранным лизингополучателем, в связи с чем, у суда отсутствуют основания для вывода о необходимости несения указанных расходов.

Апелляционный суд исходит из того, что ответчиком не представлено никаких разумных пояснений и доказательств в их обоснование о том, каким образом был заключен договор лизинга с истцом, в том числе учитывая, что последний отрицает необходимость несения указанных расходов.

Более того, апелляционный суд полагает необходимым отметить, что несение расходов на выплату агентского вознаграждения не может быть обусловлено исключительно фактом их несения, а оказание услуг материалами дела не подтверждено.

Заключение агентского договора после совершения действий, в целях исполнения которых он заключается, не может в совокупности с установленными выше обстоятельствами возлагать на лизингополучателя обязанность по возмещению расходов по такому договору.

Заявленный ответчиком порядок оформления отношений с агентом путем заключения агентского договора после фактического исполнения агентом действий в целях его выполнения существенно отличается от обычной практики ведения предпринимательской деятельности лизинговыми компаниями, суд относится к данному порядку критически с учетом отсутствия иных первичных документов, в том числе рамочного агентского соглашения, а также разумных пояснений о необходимости обращения к услугам агента в целом.

Кроме того, пунктом 4.7 договора лизинга установлено, что комиссия за организацию заключения договора лизинга составляет 0% от покупной цены предмета лизинга, что исключает возможность включения указанного вознаграждения в состав понесенных ответчиком убытков для целей расчета сальдо.

Рассмотрев вопрос об обоснованности включения ответчиком убытков по налоговым расходам в сумме 1 594 333,33 руб., апелляционный суд не усматривает оснований для согласия с доводами ответчика в указанной части, поскольку суммы налогов, уплаченных лизингодателем в связи с продажей предмета лизинга, изъятого у лизингополучателя, по общему правилу не могут рассматриваться в качестве убытков лизинговой компании и не учитываются при определении сальдо встречных предоставлений (пункт 22 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга) от 27.10.2021).

Вопреки доводам ответчика, в случае надлежащего исполнения договора лизинга лизинговая компания должна была уплатить налоги с выручки, полученной в виде лизинговых платежей, общий размер которых согласно п. 1 ст. 28 Закона о лизинге покрывает как стоимость предмета лизинга, так и вознаграждение лизинговой компании.

Следовательно, само по себе наступление обязанности по уплате налогов при получении стоимости предмета лизинга в случае его продажи не свидетельствует о возникновении убытков у лизингодателя.

Ссылки ответчика на условия договора, в том числе на пункт 12.6.3, согласно которому к убыткам лизингодателя также относятся расходы, связанные с уплатой налога на добавленную стоимость и налога на прибыль, понесенные лизингодателем при реализации изъятого предмета лизинга, отклоняются судом апелляционной инстанции.

В соответствии с положениями пункта 1 статьи 1, пункта 1 статьи 421 Гражданского кодекса свобода договора предполагает предоставление участникам гражданского оборота возможности по своему взаимному усмотрению решать, заключать или не заключать договор, выбирать вид заключаемого договора, определять его условия.

Свобода договора призвана гарантировать его сторонам, в особенности участникам предпринимательской или иной экономической деятельности, что договор будет исполняться на согласованных условиях, чем обеспечивается стабильность гражданского оборота и предсказуемость правового положения его участников.

В то же время свобода договора не является абсолютной и имеет свои пределы, которые обусловлены, в том числе недопущением грубого нарушения баланса интересов участников правоотношений. Пределы свободы договора определяются, в частности, требованием добросовестности, соблюдение которого позволяет отграничить свободу от произвола.

Применение сформулированного при заключении договора условия, даже если оно считалось разумным на момент совершения сделки, может привести к явно несправедливым последствиям в конкретной ситуации, являющейся предметом судебного разбирательства.

Как разъяснено в пункте 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах», сторона договора в случае существенного нарушения баланса интересов сторон вправе на основании статьи 10 Гражданского кодекса заявить о недопустимости применения договорных условий, являющихся явно обременительными (несправедливые договорные условия), если эта сторона была поставлена в положение, затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий договора, проект которого был предложен другой стороной (то есть оказалась слабой стороной договора).

Таким образом, при наличии возражений слабой стороны относительно применения явно обременительных для нее условий договора, например, условий, касающихся одностороннего отказа от исполнения обязательства, уплаты несоразмерных компенсаций и неустоек, необоснованного ограничения или исключения ответственности, иных необоснованных с экономической точки зрения условий, суд не вправе отклонить эти возражения только по той причине, что при заключении договора в отношении спорного условия они не были высказаны.

Если спорное условие договора явно нарушает баланс интересов сторон и его применение приводит к возникновению неблагоприятных последствий для экономически слабой стороны договора, а сторона, в интересах которой установлено спорное условие договора, не обосновала его разумность, суд в соответствии с пунктом 4 статьи 1, пунктом 2 статьи 10 Гражданского кодекса в целях защиты прав слабой стороны разрешает спор без учета данного договорного условия, применяя соответствующие нормы законодательства (определения Судебной коллегии от 10.10.2023 № 305-ЭС23-12470, от 29.06.2023 № 307-ЭС23-5453 и др.).

Поскольку условия договора лизинга разработаны обществом, являющимся профессиональным участником оборота в сфере лизинга, предполагается, что спорное договорное условие установлено по его инициативе, а у лизингополучателя отсутствовала возможность оказать реальное влияние на определение условий договора, что также подтверждается тем обстоятельством, что бланк договора составлен аффилированным с обществом лицом, с которым впоследствии заключен договор купли-продажи изъятого предмета лизинга (ООО «Ураллизинг»).

При этом в материалы дела со стороны общества не представлены доказательства обратного, в том числе преддоговорная переписка, результаты переговоров относительно Условий договора лизинга.

В силу пункта 1 статьи 28 Закона о лизинге в общую сумму платежей по договору лизинга за весь срок действия договора входит возмещение затрат лизингодателя, связанных с приобретением и передачей предмета лизинга лизингополучателю, возмещение затрат, связанных с оказанием других предусмотренных договором лизинга услуг, а также доход лизингодателя.

В случае надлежащего исполнения договора лизинга лизинговая компания должна была уплатить налоги с выручки, полученной в виде лизинговых платежей, общий размер которых согласно пункту 1 статьи 28 Закона о лизинге покрывает как стоимость предмета лизинга, так и вознаграждение лизинговой компании, при этом подлежащие получению лизинговые платежи по мере их начисления согласно пункту 2 статьи 153 и пункту 1 статьи 167 Налогового кодекса Российской Федерации облагались бы НДС у лизингодателя.

Анализ названных выше положений позволяет прийти к выводу, что по общему правилу издержки лизингодателя, возникающие в связи с необходимостью уплаты НДС и налога на прибыль при получении положительного финансового результата (прибыли) от исполнения договора лизинга, учитываются в финансовых параметрах договора лизинга при его заключении и не требуют дополнительной компенсации со стороны лизингополучателя в случае расторжения договора.

Договорное условие, установленное в интересах лизинговой компании как профессионального участника оборота, которым предусмотрено возмещение НДС и налога на прибыль в качестве убытков, не подлежит применению судом, поскольку оно несправедливо обременяет лизингополучателя, приводя к искусственному уменьшению величины его встречного предоставления при определении завершающей договорной обязанности.

В рассматриваемом деле лизингодатель предлагает к расчету сальдо цену товара с учетом НДС, однако предъявляет суммы НДС и налога на прибыль в качестве убытков, что противоречит порядку определения завершающей обязанности сторон по договору и изложенному выше подходу Верховного Суда Российской Федерации.

Сумма налогов, уплаченных лизингодателем в связи с продажей предмета лизинга, изъятого у лизингополучателя, по общему правилу не могут рассматриваться в качестве убытков лизинговой компании и не учитываются при определении сальдо встречных предоставлений (п. 22 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинг).

Принимая во внимание возражения истца относительно применения пункта 12.6.3 договора лизинга как несправедливого договорного условия, довод ответчика о том, что расчет сальдо должен производиться с включением налоговых издержек в состав убытков, не может быть признан правомерным.

Изложенное согласуется с правовой позицией, выраженной в пункте 22 Обзора судебной практики по лизингу и в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2025 № 307-ЭС24-18545 по делу № А56-19366/2023.

Равным образом апелляционный суд не усматривает оснований для включения в расчет сальдо упущенной выгоды в сумме 1 246 173,05 руб., поскольку по смыслу п. 26 указанного Обзора от 27.10.2021 взыскание с лизингополучателя причитающейся платы за финансирование, исходя из изначального срока действия договора лизинга, означало бы, что лизингополучатель продолжает вносить плату за финансирование, которое им возвращено, а лизинговая компания получает возможность извлечь двойную выгоду от предоставления в пользование разным лицам одной и той же денежной суммы.

При этом общество, рассчитывая упущенную выгоду до даты реализации предмета лизинга, производит расчет исходя из суммы платежей по договору с даты его заключения и размера выкупной стоимости на дату реализации предмета лизинга (4 168 501 руб. + 4 384 713 руб.), вычитая указанную сумму из стоимости фактической суммы дохода лизинговой компании, рассчитываемой как сумма размера финансирования и платы за предоставленное финансирование (1 654 540,95 руб.).

Между тем, апелляционный суд отмечает, что указанный расчет не учитывает как фактический размер возвращенного финансирования (вне зависимости от способа его определения – на основании договора купли-продажи или на основании судебной экспертизы), так и фактический размер поступивших от ответчика платежей.

Более того, представленный ответчиком способ расчета упущенной выгоды не основан на нормах права, фактически является производным, не подкреплен обоснованными объяснениями, в то время как лизингодатель не лишен права доказывать на общих основаниях (ст. ст. 15, 393 ГК РФ), что ему в результате ненадлежащего исполнения договора лизингополучателем были причинены убытки в форме упущенной выгоды.

Для определения размера убытков могут быть приняты во внимание следующие факторы: период, в течение которого лизингодатель понес потери, связанные с не размещением денежных средств иному лицу на сопоставимую сумму по другому договору лизинга; снижение средних ставок платы за финансирование по аналогичным лизинговым операциям и др.

Между тем, вышеназванные доказательства не были представлены лизинговой компанией, что влечет за собой отказ во включении указанной ответчиком суммы в расчет сальдо встречных обязательств.

Необходимо отметить, что по смыслу ст. 406.1 ГК РФ возмещение потерь допускается, если будет доказано, что они уже понесены или с неизбежностью будут понесены в будущем.

Вместе с тем, лизинговая компания, являющаяся профессиональным участником гражданского оборота, не подтвердила, что она не могла распорядиться денежными средствами, составляющими сумму возврата финансирования, иным способом и извлечь из них доход.

Кроме того, ответчиком в расчет сальдо включены расходы на приобретение и установку GPS-трекера в сумме 28 350 руб., из которых 19 500 руб. – стоимость покупки трекера по договору с ООО «Цезарь Системс»; 8 850 руб. – стоимость установки трекера по договору с ООО «Икс-Про».

Согласно пункту 7.1.5 договора лизинга лизингодатель вправе установить на предмет лизинга маркированные технические средства, позволяющие обеспечить контроль за фактическим местонахождением предмета лизинга. До истечения срока действия договора лизинга лизингополучатель не вправе удалять нанесенную лизингодателем маркировку и установленные технические средства.

Признавая обоснованным сам факт несения расходов по приобретению трекера в сумме 19 500 руб., апелляционный суд не усматривает оснований для их учета в составе убытков, поскольку из материалов дела не следует, что трекер был изъят предпринимателем перед передачей предмета лизинга обществу.

При этом в ситуации, когда предмет лизинга был изъят ответчиком совместно с установленным трекером, лизингодатель не лишен был права как удалить (демонтировать) указанный трекер с последующей его установкой на иное транспортное средство, что исключает факт возникновения убытков, так и продать предмет лизинга вместе с ним, при этом в последнем случае предполагается, что стоимость ТС определяется с учетом наличия такого трекера в комплекте, в связи с чем, включение стоимости его приобретения в состав убытков влечет за собой неосновательное обогащение на стороне лизинговой компании.

В то же время с учетом изложенных в пункте 7.1.5 договора условий расходы в сумме 8 850 руб. на установку трекера правомерно были включены ответчиком в состав убытков.

Понесенные ответчиком расходы по хранению изъятого предмета лизинга подлежат включению в расчет сальдо в размере 12 040 руб., поскольку расходы по договорам с ИП ФИО5 (за период с 20.09.2024 по 17.10.2024) и с ООО «Автопаркинг-ЕК» (за период с 17.10.2024 по 27.11.2024) подтверждены материалами дела, истцом не оспорены.

При этом оснований для включения в состав убытков расходов на хранение в размере 360 руб. (из расчета 3 600 руб. / 30 дней * 3 дня) за период с 28.11.2024 по 30.11.2024, равно как и расходов на хранение в размере 1 200 руб. за период с 01.12.2024 по 10.12.2024 по договору с ООО «Автопаркинг-ЕК» апелляционный суд не усматривает, поскольку указанные расходы понесены после заключения договора купли-продажи от 27.11.2024 и не подлежат возмещению лизингополучателем по смыслу пункта 17 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга) от 27.10.2021.

В отношении убытков в виде расходов по страхованию предмета лизинга в сумме 401 126 руб. апелляционный суд полагает необходимым отметить следующее.

Как было отмечено ранее, в силу п. 9.4 и 9.4.2 договора лизинга страхование гражданской ответственности владельцев транспортных средств (ОСАГО) осуществляется лизингополучателем самостоятельно и за свой счет. Лизингополучатель обязуется в течение 2 (двух) дней с момента получения соответствующего требования лизингодателя предоставлять документы, подтверждающие страхование предмета лизинга и оплату страховой премии. В случае непредставления указанных документов лизингодатель вправе, в том числе, осуществить страхование предмета лизинга своими силами, но за счет лизингополучателя, и изменить график в одностороннем порядке на сумму расходов, связанных со страхованием предмета лизинга (изменение графика осуществляется в порядке, предусмотренном разделом 4 договора).

Обязанность по уплате страховых платежей ответчиком исполнена платежными поручениями № 21078 от 06.10.2023 на сумму 200 563 руб. (период страхования с 30.09.2023 по 29.09.2024), № 21971 от 01.10.2024 на сумму 200 563 руб. (период страхования с 30.09.2024 по 29.09.2025), что подтверждается также ответчиком, при этом указанные суммы включаются в ответчиком в расчет сальдо в качестве убытков.

Между тем, из материалов дела следует, что в связи с необходимостью возмещения затрат на страхование предмета лизинга ответчиком в график лизинговых платежей были внесены изменения, в том числе посредством уплаты платежа от 22.10.2023 в размере 383 625 руб.

С учетом буквального толкования уведомления об изменении графика платежей, вышеуказанных условий договора, апелляционный суд приходит к выводу о том, что расходы ответчика на страхование предмета лизинга в период с 30.09.2023 по 29.09.2024 на сумму 200 563 руб. (платежное поручение № 21078 от 06.10.2023) были возмещены ответчиком в полном объеме посредством внесения соответствующего лизингового платежа и не подлежат включению в состав убытков.

В то же время в отношении возможности включения в состав убытков расходов ответчика на страхование предмета лизинга в период с 30.09.2024 апелляционный суд отмечает следующее.

В пункте 12.6.3 договора указано, что при определении сальдо встречных обязательств убытки лизингодателя определяются по общим правилам, предусмотренным гражданским законодательством, в том числе учитываются также затраты на страхование предмета лизинга с момента изъятия и до момента реализации.

После расторжения Договора лизинга лизингополучатель не обязан нести расходы по страхованию предмета лизинга, поскольку в силу ст. 210 ГК РФ бремя содержания имущества несет собственник.

Как было отмечено ранее, предмет лизинга был изъят 20.09.2024 и реализован 27.11.2024.

С учетом периода страхования и вышеизложенных выводов о включении расходов на страхование за период с 30.09.2023 по 29.09.2024 в график лизинговых платежей, апелляционный суд полагает обоснованным включение в состав убытков ответчика понесенных им расходов на страхование за период с 30.09.2024 по 27.11.2024.

Согласно п. 3 (пп. 3.2 и 3.3) Постановление Пленума ВАС РФ N 17 сумма предоставленного лизингополучателю финансирования должна быть доказана лизингодателем.

Из материалов дела следует, что полис страхования № 006AT-22/0119239 от 30.09.2022 заключен с ПАО «Группа Ренессанс Страхование» (страховщик) на условиях, изложенных в Правилах добровольного комбинированного страхования транспортных средств, утвержденных приказом Генерального директора Страховщика № 045 от 12.04.2019 (далее – Правила).

В соответствии с п. 7.6.5 правил, договор страхования прекращается досрочно в случае отказа страхователя или выгодоприобретателя от договора страхования в любое время. Расторжение договора страхования (отказ от договора страхования) по инициативе страхователя (выгодоприобретателя) осуществляется страховщиком на основании письменного заявления (уведомления) страхователя (выгодоприобретателя) без оформления сторонами соглашения о расторжении договора страхования.

Согласно п. 7.8.3 правил, при отказе от договора страхователя, являющегося юридическим лицом или индивидуальным предпринимателем, а также при отказе от договора страхователя, являющегося физическим лицом, после даты начала срока страхования и по истечении 14 календарных дней с даты заключения договора (если иной срок не установлен органом страхового надзора) страховщик возвращает страхователю часть страховой премии пропорционально сроку действия договора страхования за неистекший период действия договора страхования за вычетом расходов страховщика на ведение дел в размере 25% от уплаченной страховой премии за текущий год страхования.

С учетом изложенного, в состав убытков лизингодателя подлежит включению сумма не подлежащей возврату части страховой премии, рассчитываемой пропорционально сроку действия договора за неистекший период за вычетом 25% от уплаченной страховой премии за текущий год страхования, исходя из следующего расчета: 200 563 руб. / 365 дн. * 59 дн. (период с 30.09.2024 по 27.11.2024) +200 563 руб. *25% = 82 560,52 руб.

С учетом изложенного, общий размер убытков, понесенных ответчиком и подлежащих включению в расчет итогового сальдо, составил 109 261,02 руб. (из расчета 957,60 руб.+4 852,90 руб.+8 850 руб.+12 040 руб. +82 560,52 руб.).

Расходы на страхование автомобиля в будущем после реализации изъятого предмета лизинга не могут быть отнесены на лизингополучателя (истца). Кроме того доказательств несения этих расходов ответчиком не представлено. Так как данные затраты лизингодателем не подтверждены документально, то они не могут учитываться в расчете сальдо встречных предоставлений.

Предоставленный размер финансирования составил 5 652 500 руб. (из расчета 5 950 000 руб. стоимость предмета лизинга – 297 500 руб. авансовый платеж), что сторонами не оспаривается.

В то же время апелляционным судом установлено, что при расчете платы за финансирование (в процентах годовых) ответчик исходил из графика платежей, который был изменен в связи с необходимостью возмещения затрат на страхование предмета лизинга, в результате которого общий размер лизинговых платежей по договору лизинга составил в результате изменения графика 9 681 172 руб., при этом ежемесячные платежи подлежат внесению 22-го числа каждого месяца (начиная с 22.10.2022) и составляют 141 768 руб., за исключением первого платежа 22.09.2022 – авансовый платеж в размере 297 500 руб. (оплачен истцом платежным поручением № 1 от 27.09.2022), а также платежей от 22.10.2023 в размере 383 625 руб., от 22.09.2024 в размере 382 444 руб., от 22.09.2025 в размере 382 444 руб., от 22.09.2026 в размере 382 444 руб. и от 22.09.2027 в размере 55 475 руб.

Между тем, с учетом вышеизложенных выводов в отношении изменения графика платежей исключительно в связи с необходимостью несения лизингодателем расходов по страхованию предмета лизинга, апелляционный суд полагает необоснованным определение общего размера платежей по договору лизинга для целей расчета платы за финансирование при определении сальдо встречных обязательств на основании указанного графика.

Поскольку лизинговые платежи от 22.09.2025, 22.09.2026 должны были быть внесены в увеличенном (382 444 руб.) размере исключительно в связи с возможным будущим несением ответчиком расходов по страхованию предмета лизинга, а расходы ответчика по страхованию за период с 30.09.2024 по 27.11.2024 (которые должны были быть учтены в платеже согласно графика от 22.09.2024, однако предмет лизинга был изъят 20.09.2024) включены в состав убытков ответчика по изложенным выше мотивам, апелляционный суд полагает, что общий размер лизинговых платежей должен быть определен исходя из обычного ежемесячного платежа начиная с 22.09.2024 (включительно), в связи с чем, общий график платежей должен выглядеть следующим образом: первый платеж 297 500 руб. (авансовый платеж), платежи согласно строкам 2-13, 15-60 графика по 141 768 руб., платеж от 22.10.2023 согласно строке 14 графика в размере 383 625 руб., платеж от 22.09.2027 согласно строке 61 графика в размере 55 475 руб.

Таким образом, при расчете платы за финансирование правомерно исходить из того, что общий размер платежей по договору лизинга должен составлять 8 959 144 руб.

Позиция ответчика об обратном, в том числе о недопустимости исключения из графика лизинговых платежей внесенных им на будущее изменений, противоречит принципу эквивалентности встречных предоставлений, приводит к неосновательному обогащению ответчика, который учитывает при расчете платежей затраты, которые им ещё не понесены и не будут понесены (платежи от 22.09.2025 и от 22.09.2026) либо которые должны быть учтены в расчете убытков и не подлежат включению в общий размер платежей по договору лизинга.

Согласно п. 3.5 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17 плата за предоставленное лизингополучателю финансирование определяется в процентах годовых на размер финансирования. Если соответствующая процентная ставка не предусмотрена договором лизинга, она устанавливается судом расчетным путем на основе разницы между размером всех платежей по договору лизинга (за исключением авансового) и размером финансирования, а также срока договора, по следующей формуле:

,
где ПФ - плата за финансирование (в процентах годовых),

П - общий размер платежей по договору лизинга,

А - сумма аванса по договору лизинга,

Ф - размер финансирования,

- срок договора лизинга в днях.

С учетом вышеизложенного, плата за предоставленное лизингополучателю финансирование в процентах годовых составляет: ((8 959 144 руб. – 297 500 руб.)-5 652 500 руб.) / (5 652 500 * 1826 дн.)) * 365 *100 = 10,64%.

В то же время при расчете платы за финансирование (в рублях) ответчик исходил из даты передачи предмета лизинга после его продажи по акту, а именно 10.12.2024.

Апелляционный суд полагает, что указанный подход является неверным, поскольку по общему правилу финансирование по договору выкупного лизинга в случае его расторжения считается возвращенным в соответствующем размере лизингодателю с момента продажи предмета лизинга, но не позднее истечения разумного срока, необходимого для его реализации (п. 17 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга) от 27.10.2021).

Негативные последствия в виде начисления платы за финансирование до даты фактической передачи предмета лизинга новому покупателю без учета даты заключения договора купли-продажи не могут в данном случае возлагаться на лизингополучателя, поскольку обратное приведет к неосновательному обогащению неправомерно бездействующего лизингодателя, который, заключив соответствующий договор на выбранных им самим же условиях, претендует на получение платы за финансирование вплоть до даты передачи имущества новому покупателю, которая зависит исключительно от воли самого лизингодателя.

Указанный вывод следует из положений пункта 17 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга) от 27.10.2021, в котором отмечено, что лизингополучателю не могут быть противопоставлены условия договора купли-продажи предмета лизинга (пункт 3 статьи 308, статья 421 ГК РФ).

С учетом изложенного, верным периодом начисления платы за финансирование является с 22.09.2022 по 27.11.2024 (797 дней), оснований для начисления платы с 22.09.2022 по 10.12.2024 (810 дней) не имеется.

Таким образом, плата за финансирование (в рублях), подлежащая включению в расчет сальдо, составила 1 313 250,75 руб. исходя из следующего расчета: (5 652 500 руб. *10,64%) / 365 * 797 дн.

Кроме того, ответчиком начислены и включены в расчет сальдо пени в размере 609 632,02 руб., подробный расчет которых представлен с отзывом на исковое заявление от 18.02.2025.

В соответствии с п. 1 ст. 329 ГК РФ исполнение обязательств может обеспечиваться неустойкой.

Согласно пункту 1 статьи 330 ГК РФ неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности, в случае просрочки исполнения. По требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков.

Соглашение о неустойке должно быть совершено в письменной форме независимо от формы основного обязательства (пункт 1 статьи 331 ГК РФ).

В соответствии с п. 11.2.1 договора лизинга в случае несвоевременного внесения лизинговых платежей, предусмотренных договором лизинга, лизингополучатель обязан уплатить неустойку (пени) за каждый день просрочки в размере 0,3% на неуплаченную сумму лизинговых платежей (графа 2 Графика).

В п. 16 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга) указано, что само по себе расторжение договора лизинга и изъятие предмета лизинга не является основанием для прекращения начисления неустойки за просрочку внесения лизинговых платежей.

Расторжение договора лизинга и изъятие предмета лизинга само по себе не приводят к возврату предоставленного финансирования и платы за него, в связи с чем, соответствующие обязательства лизингополучателя не прекращаются.

Следовательно, неустойка подлежит начислению до прекращения обязательства, за нарушение которого она установлена, в частности до возврата финансирования.

Как указано в п. 17 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга), по общему правилу финансирование по договору выкупного лизинга в случае его расторжения считается возвращенным в соответствующем размере лизингодателю с момента продажи предмета лизинга, но не позднее истечения разумного срока, необходимого для его реализации.

Расчет платы за предоставленное лизингополучателю финансирование не может производиться только до момента изъятия предмета лизинга, поскольку само по себе данное обстоятельство не приводит к возврату финансирования в денежной форме. Исходя из п. 4 постановления Пленума ВАС РФ № 17, по общему правилу возврат финансирования лизингодателю происходит при совершенной в разумный срок продаже предмета лизинга, которая выступает формой обращения взыскания на имущество.

С учетом вышеизложенного, начисление неустойки за несвоевременное внесение лизинговых платежей правомерно производить до 27.11.2024 (дата продажи изъятого предмета лизинга) за нарушение сроков внесения до указанной даты лизинговых платежей.

Судом установлено, что ответчиком расчет неустойки производится с 22-го числа соответствующего месяца просрочки, то есть без учета положения статьи 193 ГК РФ, а также неустойка начисляется на лизинговые платежи, обязанность по внесению которых возникла бы 22.12.2024 и 22.01.2025, то есть после изъятия и реализации предмета лизинга, что является неправомерным.

Самостоятельно сделав перерасчет неустойки с учетом вышеуказанных положений и ст. 193 ГК РФ, учитывая даты произведения истцом лизинговых платежей и дату реализации предмета лизинга (27.11.2024), апелляционным судом установлено, что ответчиком истцу могли быть начислены пени за период с 23.11.2022 по 27.11.2024 в общей сумме 376 519,97 руб.

В то же время истец заявил о снижении начисленной неустойки, применении ст. 333 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Суд апелляционной инстанции усматривает основания для снижения неустойки в три раза (из расчета 0,1%) исходя из следующего.

Согласно пункту 1 статьи 333 ГК РФ, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку.

Гражданское законодательство предусматривает неустойку в качестве способа обеспечения исполнения обязательств и меры имущественной ответственности за их неисполнение или ненадлежащее исполнение, а право снижения размера неустойки предоставлено суду в целях устранения явной ее несоразмерности последствиям нарушения обязательств.

В пункте 71 Постановления от 24.03.2016 № 7 разъяснено, что если должником является коммерческая организация, индивидуальный предприниматель, а равно некоммерческая организация при осуществлении ею приносящей доход деятельности, снижение неустойки судом допускается только по обоснованному заявлению такого должника, которое может быть сделано в любой форме (пункт 1 статьи 2, пункт 1 статьи 6, пункт 1 статьи 333 ГК РФ).

В соответствии с пунктами 73, 74 Постановления от 24.03.2016 № 7 бремя доказывания несоразмерности неустойки и необоснованности выгоды кредитора возлагается на ответчика. Несоразмерность и необоснованность выгоды могут выражаться, в частности, в том, что возможный размер убытков кредитора, которые могли возникнуть вследствие нарушения обязательства, значительно ниже начисленной неустойки (часть 1 статьи 65 АПК РФ).

При оценке соразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства необходимо учитывать, что никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного поведения, а также то, что неправомерное пользование чужими денежными средствами не должно быть более выгодным для должника, чем условия правомерного пользования (пункты 3, 4 статьи 1 ГК РФ) (пункт 75 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7).

Снижение размера договорной неустойки, подлежащей уплате коммерческой организацией, индивидуальным предпринимателем, а равно некоммерческой организацией, нарушившей обязательство при осуществлении ею приносящей доход деятельности, допускается в исключительных случаях, если она явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства и может повлечь получение кредитором необоснованной выгоды (пункты 1, 2 статьи 333 ГК РФ) (пункт 77 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7).

Таким образом, гражданское законодательство предусматривает неустойку в качестве способа обеспечения исполнения обязательств и меры имущественной ответственности за их неисполнение или ненадлежащее исполнение, а право снижения неустойки предоставлено суду в целях устранения явной ее несоразмерности последствиям нарушения обязательств.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1 ГК РФ граждане и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора (статья 421 ГК РФ), и ответчик, заключая договор, был осведомлен о размере ответственности за ненадлежащее исполнение обязательства, возражений касательно размера ответственности при подписании договора не заявлял.

Как разъяснено в абзаце 2 пункта 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.12.2011 № 81 «О некоторых вопросах применения статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации» разрешая вопрос о соразмерности неустойки последствиям нарушения денежного обязательства и с этой целью определяя величину, достаточную для компенсации потерь кредитора, суды могут исходить из двукратной учетной ставки (ставок) Банка России, существовавшей в период такого нарушения.

Таким образом, снижение неустойки является правом суда, и может иметь место при предоставлении ответчиком соответствующих доказательств о несоразмерности неустойки. Само по себе несоответствие размера неустойки, установленной договором, размеру ключевой ставки и размеру ставки по краткосрочным кредитам, не может быть признано достаточным для целей снижения взыскиваемой неустойки до этого размера.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции, оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, учитывая сумму задолженности, период просрочки и принимая во внимание компенсационный характер неустойки, принцип соразмерности гражданско-правовой ответственности последствиям нарушения обязательства, учитывая высокий размер процента неустойки, необходимость обеспечить баланс интересов сторон, руководствуясь принципами справедливости, соразмерности и недопустимости извлечения выгоды из незаконного и недобросовестного поведения стороны, считает необходимым снизить размер неустойки из расчета ставки 0,1% за каждый день просрочки исполнения.

В силу статьи 333 ГК РФ, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку.

Критерии для установления несоразмерности определяются судом в каждом конкретном случае отдельно.

Судом при этом учтен как размер установленной договором неустойки, так и период её начисления, а также конечное сальдо встречных обязательств, сложившееся по результатам расторжения договора и реализации предмета лизинга.

Таким образом, в расчет сальдо подлежат включению пени в размере 125 506,66 руб.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что завершающая обязанность сторон договора лизинга сложилась в пользу истца в размере 1 322 234,57 руб. исходя из расчета: 8 522 753 руб. – 5 652 500 руб. – 1 313 250,75 руб. – 125 506,66 руб. - 109 261,02 руб., где:

8 522 753 руб. – сумма полученных лизингодателем платежей от лизингополучателя (за вычетом аванса) в совокупности с определенной судом стоимостью возвращенного предмета лизинга (3 680 253 руб. – 297 500 руб. + 5 140 000 руб.);

5 652 500 руб. - сумма предоставленного финансирования;

1 313 250,75 руб. – плата за финансирование за время до его фактического возврата;

125 506,66 руб. – финансовые санкции (пени);

109 261,02 руб. – сумма убытков.

Кроме того, истцом заявлено требование о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами с 11.12.2024 с последующим их начислением по день фактической оплаты задолженности.

В силу пункта 1 статьи 395 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате подлежат уплате проценты на сумму долга. Размер процентов определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды. В соответствии с пунктом 2 статьи 1107 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктом 58 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 на сумму неосновательного обогащения подлежат начислению проценты, установленные пунктом 1 статьи 395 Гражданского кодекса Российской Федерации, с момента, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности получения или сбережения денежных средств.

С учетом определенной в настоящем постановлении завершающей обязанности (сальдо) в размере 1 322 234,57 руб., судом апелляционной инстанции произведен расчет процентов за период с 11.12.2024 по 06.05.2026, согласно которому в пользу истца надлежит взыскать 340 060,42 руб.

Правомерность продолжения начисления процентов с 07.05.2026 по день фактической оплаты задолженности следует из разъяснений, изложенных в п. 65 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств».

С учетом изложенного, апелляционная жалоба истца подлежит частичному удовлетворению, а решение суда первой инстанции следует отменить на основании п. 3 ч. 1 ст. 270 АПК РФ.

Согласно ч. 1 ст. 110 АПК РФ судебные расходы, понесённые лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны, в связи с чем, с ответчика в пользу истца надлежит взыскать государственную пошлину по иску и по апелляционной жалобе пропорционально удовлетворенным требованиям.

При изготовлении резолютивной части постановления Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.05.2026 апелляционным судом была допущена арифметическая ошибка при расчете суммы неосновательного обогащения, а именно в абз. 3 резолютивной части постановления вместо «неосновательное обогащение в сумме 1 322 234,57 руб.» ошибочно указано «неосновательное обогащение в сумме 1 327 087,47 руб.», что также привело к арифметической ошибке при расчете процентов и государственной пошлины (с учетом производности указанных сумм), а также оговорке при оглашении упомянутой резолютивной части.

В соответствии с пунктом 3 статьи 179 АПК РФ, арбитражный суд по своей инициативе вправе исправить допущенную в судебном акте описку без изменения его содержания.

Принимая во внимание, что, как следует из вышеизложенной мотивировочной части настоящего постановления, исправление описки в данном случае не затрагивает существа принятого судебного акта и не нарушает права сторон, руководствуясь статьей 179 АПК РФ, суд апелляционной инстанции счел возможным ее устранить и изложить резолютивную часть постановления при его изготовлении в полном объеме с учетом устранения допущенной опечатки.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Свердловской области от 22 декабря 2025 года по делу № А60-72983/2024 отменить.

Исковые требования удовлетворить частично.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Практика ЛК» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в пользу индивидуального предпринимателя ФИО3 (ИНН <***>, ОГРНИП <***>) неосновательное обогащение в сумме 1 322 234,57 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 11.12.2024 по 06.05.2026 в сумме 340 060,42 руб., а также 66 937 руб. государственной пошлины по иску и 20 482 руб. государственной пошлины по апелляционной жалобе.

Проценты за пользование чужими денежными средствами подлежат начислению с 07.05.2026 по день фактического возврата суммы неосновательного обогащения на оставшуюся сумму неосновательного обогащения по правилам статьи 395 ГК РФ.

В удовлетворении оставшейся части исковых требований отказать.

Возвратить индивидуальному предпринимателю ФИО3 (ИНН <***>, ОГРНИП <***>) излишне уплаченную по чеку по операции от 09.12.2024 (на сумму 102 223 руб.; СУИП 651092871775QSEW) государственную пошлину в размере 4 181 руб.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.


Председательствующий


О.Н. Маркеева


Судьи


Д.И. Крымджанова


М.А. Полякова