Постановление от 6 сентября 2018 г. по делу № А05-2366/2016

ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Батюшкова, д.12, г. Вологда, 160001

E-mail: 14ap.spravka@arbitr.ru, http://14aas.arbitr.ru



П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А05-2366/2016
г. Вологда
06 сентября 2018 года


Резолютивная часть постановления объявлена 04 сентября 2018 года.

В полном объёме постановление изготовлено 06 сентября 2018 года.


Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Шумиловой Л.Ф., судей Писаревой О.Г. и Чапаева И.А. при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1

при участии ФИО2 и её представителя ФИО3 по доверенности от 10.06.2014, ФИО4, от общества с ограниченной ответственностью «Архангельское специализированное энергетическое предприятие» ФИО5 по доверенности от 03.05.2018, от арбитражного управляющего ФИО6 представителя ФИО7 по доверенности от 05.12.2017, от общества с ограниченной ответственностью «Специализированный транспорт» директора ФИО8,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО4 и ФИО2 на определение Арбитражного суда Архангельской области от 21 мая 2018 года по делу № А05-2366/2016 (судья Сластилина Ю.В.),



у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда Архангельской области от 13.04.2016 принято к производству заявление общества с ограниченной ответственностью «Роса» (ОГРН <***>, ИНН <***>; место нахождения: <...>; <...>; далее – ООО «Роса», Общество, должник) о признании его несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 24.05.2016 (резолютивная часть объявлена 17.05.2016) в отношении должника введено наблюдение, временным управляющим утверждена ФИО9.

Решением суда от 18.11.2016 (резолютивная часть объявлена 11.11.2016) должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство. Определением суда от 02.12.2016 конкурсным управляющим утверждена ФИО6.

Конкурсный управляющий ФИО6 обратилась в суд с заявлением о привлечении бывшего руководителя должника ФИО4 и единственного участника должника ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскании с них солидарно 2 366 862 руб. 61 коп., единственного участника должника ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскании с нее 5 202 247 руб. 78 коп.

Определением от 21.05.2018 с ФИО2 в пользу Общества взыскано 4 672 347 руб. 78 коп.

С ФИО4 в пользу Общества взыскано 1 843 862 руб. 61 коп.

В удовлетворении остальной части заявленных требований отказано.

ФИО2 с судебным актом не согласилась, обратилась в Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просит определение суда от 21.05.2018 отменить, вынести новый судебный акт, которым в удовлетворении требований отказать. В жалобе её податель указывает на то, что ФИО2 являлась участником ООО «Роса» номинально и была подконтрольным лицом директора, следовала его указаниям и не руководила деятельностью Общества. Являясь подконтрольным участником, ФИО2 не имела возможности давать какие-либо указания.

ФИО4 также не согласился с определением суда от 21.05.2018, в апелляционной жалобе просит отменить обжалуемое определение отказать в удовлетворении заявления конкурсного управляющего Общества о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего руководителя должника ФИО4 и участника Общества ФИО2 Доводы жалобы сводятся к тому, что суд первой инстанции, в нарушение положений статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), при недоказанности имеющих значение для дела обстоятельств, а именно причинно-следственной связи между действиями ФИО4 и ФИО2 и негативными экономическими последствиями на предприятии должника - неплатежеспособности, посчитал их установленными и пришел к ошибочным выводам.

В судебном заседании ФИО2 и её представитель, ФИО4, представитель общества с ограниченной ответственностью «Архангельское специализированное энергетическое предприятие» поддержали апелляционные жалобы.

Представители арбитражного управляющего и общества с ограниченной ответственностью «Специализированный транспорт» возражали против удовлетворения апелляционной жалобы.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте его разбирательства, представителей в суд не направили, в связи с этим апелляционная жалоба рассмотрена в их отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266 АПК РФ.

Законность и обоснованность судебного акта в обжалуемой части проверены в апелляционной порядке.

Как установлено судом первой инстанции и подтверждено материалами дела, определением суда от 16.06.2017, вступившим в законную силу, были признаны незаконными действия Общества по начислению ФИО4 на основании трудового договора от 02.03.2016 выходного пособия в размере 4 000 000 руб. и по выплате выходного пособия в размере 232 601 руб. 78 коп.; по начислению ФИО4 выходного пособия в размере 5 000 000 руб. в соответствии с расчетным листком за февраль 2016 года и по выплате ФИО4 выходного пособия в размере 4 439 746 руб. Применены последствия недействительности сделок, со ФИО4 в пользу Общества взыскано 4 672 347 руб. 78 коп.

Определением суда от 18.05.2017, вступившим в законную силу, были признаны незаконными действия Общества по начислению ФИО10 на основании срочного трудового договора от 01.10.2015 № 7-АУП выходного пособия в размере 2 000 000 руб. и по выплате ФИО10 выходного пособия в размере 1 843 862 руб. 61 коп. В удовлетворении требования о применении последствий недействительности сделки было отказано.

Определением суда от 17.07.2017, вступившим в законную силу, признана недействительной сделка по совершению платежей Обществом в пользу ФИО4 на общую сумму 529 900 руб. Применены последствия недействительности сделки, со ФИО4 в пользу Общества взыскано 529 900 руб.

Также указанным определением суда признана недействительной сделка по совершению платежей Обществом в пользу ФИО10 по договору уступки прав (требований) от 31.05.2016 № 1 на общую сумму 293 000 руб. Применены последствия недействительности сделки, с ФИО10 в пользу Общества взыскано 293 000 руб.

Определением суда от 07.08.2017, вступившим в законную силу, признана недействительной сделка по совершению платежей Обществом в пользу ФИО10 на общую сумму 230 000 руб. Применены последствия недействительности сделки, с ФИО10 в пользу Общества взыскано 230 000 руб.

Конкурсный управляющий, полагая, что в результате действий бывшего руководителя должника ФИО4 и единственного участника должника ФИО2 по совершению незаконных сделок увеличена неплатежеспособность Общества, что повлекло неспособность должника удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, обратился в суд с настоящим заявлением о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности в размере 5 202 247 руб. 78 коп., а также о привлечении солидарно ФИО4 и ФИО2 к субсидиарной ответственности в размере 2 366 862 руб. 61 коп.

Частично удовлетворяя требование конкурсного управляющего, суд первой инстанции правомерно исходил из следующего.

В соответствии с положениями Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ») в Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» введена Глава III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

В пункте 1 статьи 4 Закона № 266-ФЗ указано на то, что он вступает в силу с момента его официального опубликования, которое имело место 30.07.2017.

Пунктом 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ предусмотрено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции Закона № 266-ФЗ).

По аналогии указанные положения подлежат применению и к рассмотрению в рамках дела о несостоятельности заявления о взыскании с контролирующих лиц убытков, причиненных должнику.

Поскольку заявление Банка подано в Арбитражный суд Тверской области после 14.11.2017, рассмотрение заявления подлежит по правилам Закона о банкротстве (в редакции Закона № 266-ФЗ).

Согласно положениям статьи 61.20 Закона о банкротстве в случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица, в том числе учредителями (участниками) юридического лица или лицами, имеющими фактическую возможность определять действия юридического лица, подлежит рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника по правилам, предусмотренным настоящей главой.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

На основании пункта 1 статьи 61.13 Закона о банкротстве в случае нарушения руководителем должника или учредителем (участником) должника, собственником имущества должника - унитарного предприятия, членами органов управления должника, членами ликвидационной комиссии (ликвидатором) или иными контролирующими должника лицами, гражданином-должником положений данного Закона указанные лица обязаны возместить убытки, причиненные в результате такого нарушения.

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве установлено, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Статья 53 ГК РФ предусматривает, что юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 ГК РФ), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску (пункт 1 статьи 53.1 ГК РФ).

В материалах дела усматривается, что ФИО2 являлась единственным участником должника с 09.09.2015, ФИО4 являлся его руководителем.

В соответствии с пунктом 56 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) установлено, что по общему правилу на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ). Вместе с тем отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве).

В обоснование заявленных требований о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО4 конкурсный управляющий ссылается на то, что на основании сделок должника по перечислению денежных средств, признанных недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, имело место злоупотребление правом в соответствии со статьей 10 ГК РФ.

В силу части 2 статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

В перечисленных выше определениях суда от 16.06.2017, 18.05.2017, 17.07.2018, 07.08.2017 усматривается, что основаниями для признания сделок недействительными являлись положения пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и статей 10, 168 ГК РФ.

В силу разъяснений, изложенных в пункте 3 Постановления № 53, по общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т. п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Согласно пункту 6 Постановления № 53 установлено, что руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Таким же образом должны решаться вопросы, связанные с наличием статуса контролирующего лица у номинальных и фактических членов органов должника (в том числе участников корпораций, учредителей унитарных организаций), ликвидаторов и членов ликвидационных комиссий, а также вопросы, касающиеся привлечения их к субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 6 ГК РФ, пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

ФИО2 ссылается на то, что она являлась номинальным участником и не может рассматриваться в качестве контролирующего должника лица, фактически трудовую функцию она не осуществляла, трудовые обязанности не исполняла.

Вместе с тем определением суда от 16.06.2017 установлено, что ФИО2, являющейся участником Общества, от имени должника заключены трудовые договоры со Вторым В.С., по условиям которых произведены начисления и выплаты выходного пособия последнему.

Также судом первой инстанции установлено, что ФИО2 на основании приказа о приеме работника на работу от 07.12.2015 № 81 принята на работу советником генерального директора, с ней заключен срочный трудовой договор от 07.12.2015 № АУП-16. Согласно табелю учета рабочего времени за период с декабря 2015 года по октябрь 2016 года ФИО2 работала у должника, получала заработную плату, с которой исчислялись и уплачивались налоги, что подтверждается представленными расчетными листками, справками о доходах физического лица за 2015-2016 гг.

По показаниям свидетелей ФИО11, ФИО12, ФИО13, являвшихся бывшими работниками должника, в отношении них ФИО2 управленческих функций не осуществляла. Однако данные показания доподлинно не свидетельствуют об отсутствии у ФИО2 контролирующих функций должника.

Согласно решению Арбитражного суда Архангельской области от 04.03.2016 по делу № А05-14726/2016 ФИО2 использовала принадлежащие ей права участника Общества и участвовала в его деятельности. Как участник должника она обращалась в суд с заявлением об оспаривании сделки должника.

Из материалов обособленных споров по оспариванию сделок должника также следует, что ФИО2 была привлечена к участию в данных спорах в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора. При этом давала соответствующие пояснения в части оспаривания сделок, заявленных ко ФИО4 (определение суда от 16.06.2017).

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что у ФИО2 имелась фактическая возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия, имея определенную степень вовлеченности в процесс управления должником, в том числе вследствие осуществления трудовых функций. Также суд обоснованно принял во внимание действия ФИО2 по принятию решения в части заключения трудовых договоров со Вторым В.С., предусматривающих условия о выплате выходных пособий, поскольку совершенные сделки должником в указанной части повлияли на экономическую судьбу должника, выразившись в неспособности должника удовлетворить требования кредиторов. В рассматриваемом случае трудовые договоры заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок.

Вместе с тем в нарушение статьи 65 АПК РФ ФИО2 не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что она формально входила в состав участников юридического лица, передоверила управление другому лицу на основании доверенности, принимала решения по указанию какого-либо лица, не имевшего формальных полномочий.

При указанных выше обстоятельствах ФИО2 правомерно признана контролирующим должника лицом.

Будучи руководителем должника, ФИО4 является контролирующим должника лицом.

Пунктом 16 Постановления № 53 установлено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве), следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т. п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т. д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Из положений Закона о банкротстве и Постановления № 53 следует, что при рассмотрении заявления о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности оценке подлежат исключительно действия указанных лиц, совершенные в рамках осуществления хозяйственной деятельности должника.

Пунктом 23 Постановления № 53 установлено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т. д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Судом первой инстанции установлено, что Общество являлось гарантирующим поставщиком и оказывало услуги по водоснабжению и водоотведению в Северном территориальном округе г. Архангельска, занималось обслуживанием муниципальных сетей водоснабжения и водоотведения, в том числе устранением аварий на сетях.

Согласно анализу финансового состояния должника, проведенного временным управляющим, деятельность должника носила убыточный характер, тарифы, утвержденные для должника, не покрывали убытки от неплатежей населения и организаций. Должник в своей деятельности использовал арендованное имущество. Активы Общества представлены дебиторской задолженностью, основными средствами (мебель, оргтехника). Ликвидные активы были оценены временным управляющим в размере 18 млн руб. На дату проведения финансового анализа общий размер кредиторской задолженности составлял 31 млн руб. Активов должника было достаточно для проведения выплат при сокращении штата и частично для погашения текущих требований.

По данным бухгалтерского баланса Общества по состоянию на 31.12.2015 активы должника составляли 15 288 тыс. руб., в том числе дебиторская задолженность – 13 449 тыс. руб., за период с 04.03.2015 по декабрь 2015 года имел место убыток 33 тыс. руб.

В соответствии с реестром требований кредиторов Общества общий размер требований кредиторов, включенных в реестр, составляет 55 238 860 руб. 73 коп., в том числе вторая очередь – 1 486 142 руб. Размер задолженности по текущим платежам составляет 48 433 171 руб. 43 коп., в том числе задолженность по первой и второй очередям – 6 427 847 руб. 11 коп., задолженность по пятой очереди– 42 005 324 руб. 32 коп. При этом из активов должника в конкурсную массу включена только дебиторская задолженность населения и юридических лиц в размере 12 631 230 руб. 22 коп., а также дебиторская задолженность, которая возникла вследствие оспариваемых сделок должника, то есть задолженность ФИО4, ФИО10 перед Обществом.

Из указанных выше определений суда от 16.06.2017, 18.05.2017, 17.07.2018, 07.08.2017 следует, что на момент совершения оспоренных сделок имелись неисполненные обязательств Общества перед другими его кредиторами. Данные обстоятельства подтверждены определениями суда от 09.08.2016, от 09.11.2016, от 13.10.2016 о включении требований в реестр требования открытого акционерного общества «СЦБК» в общем размере 5 210 820 руб. 72 коп. долга, в размере 1 233 848 руб. 75 коп. долга, в размере 1 247 155 руб. 30 коп. задолженности, от 24.10.2016 - требования общества с ограниченной ответственностью «СКТ-Норд» в размере 700 450 руб. долга, от 16.09.2016 - требования общества с ограниченной ответственностью «Специализированный транспорт» в размере 13 207 995 руб. 17 коп. долга, от 09.08.2016 - требования уполномоченного органа в размере 5 418 585 руб. 36 коп., от 22.08.2016 - требования публичного акционерного общества «Архангельская сбытовая компания» в размере 1 056 061 руб. 13 коп. долга, от 09.08.2016, от 08.08.2016 - требование общества с ограниченной ответственностью «АСЭП» в размере 6 025 713 руб. 70 коп. долга, 92 809 руб. 01 коп. долга. Требования кредиторов, включенных в реестр, в большинстве были основаны на судебных актах, что свидетельствует также о невозможности должника исполнять принятые обязательства надлежащим образом.

Согласно материалам дела сделкой, признанной недействительной на основании определения суда от 16.06.2017, был причинен имущественный вред в размере 4 672 347 руб. 78 коп.; сделкой, признанной недействительной на основании определения суда от 18.05.2017, был причинен имущественный вред в размере 1 843 862 руб. 61 коп.

В соотношении со стоимостью активов должника по состоянию на 31.12.2015 (15 288 000 руб.) в результате совершения подозрительной сделки в размере 4 672 347 руб. 78 коп. кредиторам причинен имущественный вред в процентном соотношении – 30 % от активов должника; в результате совершения подозрительной сделки в размере 1 843 862 руб. 61 коп. кредиторам причинен имущественный вред в процентном соотношении – 12 % от активов должника.

Следовательно, оспоренные платежи были значимыми для должника. В результате совершения рассматриваемых сделок под влиянием контролирующего должника лица кредиторам был причинен существенный вред. Спорные платежи повлекли выбытие активов должника без встречного предоставления, они не имели реальной экономической обоснованности и целесообразности, то есть они были убыточными для Общества.

Как разъяснено в пункте 19 Постановления № 53, при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Если банкротство наступило в результате действий (бездействия) контролирующего лица, однако помимо названных действий (бездействия) увеличению размера долговых обязательств способствовали и внешние факторы (например, имели место неправомерный вывод активов должника под влиянием контролирующего лица и одновременно порча произведенной должником продукции в результате наводнения), размер субсидиарной ответственности контролирующего лица может быть уменьшен по правилам абзаца второго пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

По мнению ФИО4, выплата в его пользу и в пользу ФИО10 денежных средств либо их невыплата не могли повлиять на платежеспособность должника, поскольку существовали внешние причины банкротства (по обстоятельствам, не связанным с контролирующим влиянием ФИО2 и ФИО4), в качестве которых указаны убыточная деятельность должника вследствие занижения тарифов, в том числе в части размера арендной платы, которую мог бы уплатить должник, неплатежеспособность населения и в связи с этим наличие дебиторской задолженности, отсутствие возмещения затрат на ремонт оборудования.

По смыслу Постановления № 53 объективное банкротство наступает, когда должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

Учитывая показатели бухгалтерского баланса должника по состоянию на 31.12.2015, где размер дебиторской задолженности составляет 13 449 тыс. руб., размер кредиторской задолженности - 15 064 тыс. руб., у суда не имелось оснований считать, что только перечисленные внешние причины явились причиной объективного банкротства должника.

Полученные денежные средства могли быть направлены на погашение требований кредиторов должника, что привело бы к уменьшению размера кредиторской задолженности должника.

В нарушение статьи 65 АПК РФ ФИО2 и Вторым В.С. не доказано, что они действовали исходя из обычных условий оборота, в пределах разумного предпринимательского риска.

Доводы ФИО4 о том, что он возвратил 3 600 000 руб., были предметом рассмотрения в суде первой инстанции.

Исследовав представленные документы, суд пришел к выводу о том, что представленные документы в качестве внесения в конкурсную массу должника денежных средств свидетельствуют о наличии гражданско-правовых отношений между должником и Вторым В.С. в части заемных отношений.

Доказательств, являющихся основанием для уменьшения размера ответственности контролирующего должника лица, подателями жалоб не представлено.

Поскольку презумпция, установленная подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11. Закона о банкротстве, ФИО2 и Вторым В.С. не опровергнута, суд первой инстанции признал обоснованным требования о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности в размере 4 672 347 руб. 78 коп., ФИО4 - в размере 1 843 862 руб. 61 коп.

В части отказа в удовлетворении требований к ФИО2 о привлечении её к субсидиарной ответственности соответственно на сумму 529 900 руб. и сумму 523 000 руб. определение суда не обжалуется.

Поскольку материалы дела исследованы судом первой инстанции полно и всесторонне, выводы суда соответствуют имеющимся в деле доказательствам, нормы материального права применены правильно, нарушений норм процессуального права не допущено, оснований для отмены обжалуемого судебного акта не имеется.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд



п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Архангельской области от 21 мая 2018 года по делу № А05-2366/2016 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО4 и ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в течение месяца со дня принятия.


Председательствующий

Л.Ф. Шумилова


Судьи

О.Г. Писарева


И.А. Чапаев