Постановление от 10 марта 2021 г. по делу № А50-22343/2017



СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-179/2018(3)-АК

Дело № А50-22343/2017
10 марта 2021 года
г. Пермь



Резолютивная часть постановления объявлена 02 марта 2021 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 10 марта 2021 года.


Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Чухманцева М.А.,

судей Плаховой Т.Ю., Романова В.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Шляковой А.А.

при участии:

от конкурсного управляющего Косажихина Д.В.: Седова Ж.А., паспорт, доверенность от 01.10.2020,

от Давыдова М.В.: Кислицын А.В., паспорт, доверенность 59 АА 2729701 от 13.02.2018,

от Бурганова Т.М.: Кислицын А.В., паспорт, доверенность 59 АА 2797893 от 19.09.2018,

от ООО «Управляющая компания «Управление и финансы»: Кислицын А.В., паспорт, доверенность № 1 от 01.02.2019,

иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание представителей не направили, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статьей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего Косажихина Дмитрия Вильямовича

на определение Арбитражного суда Пермского края

от 29 декабря 2020 года

об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о привлечении Давыдова М.В., Бурганова Т.М., ООО «Управляющая компания «Управление и финансы», Сайботалова Т.Р., Третьякова С.Е. к субсидиарной ответственности,

вынесенное в рамках дела № А50-22343/2017

о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Скальнинское ЖКХ - Сервис» (ОГРН 1085921001627, ИНН 5921024540),

установил:

18.07.2017 ООО «Газпром межрегионгаз Пермь» обратилось в Арбитражный суд Пермского края с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Скальнинское ЖКХ-Сервис» (далее – ООО «Скальнинское ЖКХ-Сервис», должник) несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 17 августа 2017 года заявление принято, возбуждено производство по делу № А50-22343/2017 о несостоятельности (банкротстве) должника.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 18.12.2017 (резолютивная часть определения объявлена 11.12.2017) заявление ООО «Газпром межрегионгаз Пермь» признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден Косажихин Дмитрий Вильямович, член союза арбитражных управляющих «Авангард».

Решением Арбитражного суда Пермского края от 27.04.2018 (резолютивная часть решения суда объявлена 20.04.2018) должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден Косажихин Д.В.

В порядке, установленном статьей 28 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), сведения о введении в отношении должника процедуры конкурсного производства были опубликованы в официальном издании, осуществляющем опубликование сведений, предусмотренных Законом о банкротстве, – газете «Коммерсантъ» (выпуск за 12.05.2018).

19.08.2020 конкурсный управляющий должника обратился в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц – Давыдова М.В., Бурганова Т.М., ООО «Управляющая компания «Управление и финансы» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника солидарно и взыскании с последних денежных средств в размере 49 691 052 руб. 84 коп.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 25.08.2020 заявление принято к производству, предварительное судебное заседание для рассмотрения его обоснованности назначено на 27.10.2020.

В открытом 27.10.2020 предварительном судебном заседании был объявлен перерыв до 03.11.2020, затем судебное заседание для целей уточнения поданного заявления отложено до 19.11.2020.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 19.11.2020 по ходатайству конкурсного управляющего должника к участию в рассмотрении спора в качестве соответчиков были привлечены Сайботалов Т.Р. и Третьяков С.Е., приняты уточнения рассматриваемых требований.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 29.12.2020 отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО «Скальнинское ЖКХ-Сервис».

Не согласившись с вынесенным определением, конкурсный управляющий должника Косажихин Д.В. обратился с апелляционной жалобой.

В своей апелляционной жалобе апеллянт ссылается на то, что судом сделан неверный вывод о преюдициальном значении определений Арбитражного суда Пермского края от 14.03.2018, от 15.08.2018, от 31.07.2019 по делу № А50-22343/2017. Суд указывает, что конкурсным управляющим не доказано возникновение у должника признаков неплатежеспособности на 31.12.2011, так как уполномоченным органом в реестр требований кредиторов не включена задолженность, основанная на требовании от 28.07.2011 № 069-018-11-ТН-0230497. Суд делает вывод о том, что задекларированный должником размер дебиторской задолженности до 2015г. превышал размер кредиторской задолженности, тогда как, начиная с 2015г. превышение задекларированной кредиторской задолженностью компенсировалось задекларированными денежными средствами и денежными эквивалентами, которые в сумме с дебиторской задолженностью превышали обязательства перед кредиторами. При этом по итогам 2015г. должник задекларировал получение чистой прибыли, тогда как по итогам двух предшествующих лет декларировался убыток. Однако данный вывод суда сложно признать состоятельным в связи с нижеследующим. Основным активом ООО «Скальнинское ЖКХ-Сервис» является дебиторская задолженность. Однако ликвидность такого актива является сомнительной. Для обеспечения стабильной деятельности организации необходимо, чтобы дебиторская задолженность была равна или не более чем в 2 раза была выше кредиторской задолженности. При этом, в 2013г. дебиторская задолженность превысила кредиторскую задолженность в 2,6 раза. Довод суда о том, что предприятие осуществляло социально значимую деятельность не может выступать обстоятельством, освобождающим руководителей от обязанности по подаче заявления о признании должника несостоятельным (банкротом). Т.к. введение процедуры наблюдения не лишает должника возможности добровольно исполнить свои обязательства перед кредитором в целях прекращения производства по делу о банкротстве (статья 57 Закона о банкротстве). Следовательно, социальная значимость деятельности должника не может служить основанием, достаточным для отказа в привлечении руководителей и учредителя должника за неподачу заявления о признании должника несостоятельным (банкротом). Более того, Закон о банкротстве предусматривает возможность введения в отношении должника в целях восстановления его платежеспособности финансового оздоровления и внешнего управления (главы 5,6 Закона о банкротстве). Суд указывает, что необращение руководителями с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) не препятствует обращению с соответствующим заявлением кредиторами должника. Прекращение производств о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Скальнинское ЖКХ-Сервис» не может свидетельствовать об отсутствии у ООО «Скальнинское ЖКХ-Сервис» признаков несостоятельности (банкротства) в период до 2017г., а факт подачи кредитором заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) не освобождает руководителей должника от подачи аналогичного заявления. Не согласен с выводом суда об отсутствии оснований для привлечения ООО «Управляющая компания «Управление и Финансы» к субсидиарной ответственности. Основания для признания преимущественного удовлетворения требований отдельных кредиторов при доказанности совершения такого удовлетворения в целях погашения реальных обязательств должника поводом для привлечения к субсидиарной ответственности руководителя и участника должника, а равно ООО «УК «УиФ» имеются. Считает, что ООО «УК «УиФ», Давыдов М.В., Бурганов Т.М. являются контролирующими лицами должника и их действия привели к невозможности удовлетворения в полном объеме обязательств ООО «Скальнинское ЖКХ-Сервис».

Письменные отзывы на жалобу от лиц, участвующих в деле, не поступили.

Представитель конкурсного управляющего Косажихина Д.В. с определением суда первой инстанции не согласен. Доводы, изложенные в жалобе, поддерживал в полном объеме. Просил определение суда первой инстанции отменить, апелляционную жалобу – удовлетворить.

Представитель Давыдова М.В., Бурганова Т.М., ООО «Управляющая компания «Управление и финансы» определение суда первой инстанции считает законным и обоснованным. Против доводов апелляционной жалобы возражал. Просил обжалуемый судебный акт оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, извещённые надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, своих представителей для участия в судебное заседание не направили, что в порядке части 3 статьи 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, заслушав лиц, участвующих в судебном заседании, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены (изменения) обжалуемого судебного акта в связи со следующим.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции должник был зарегистрирован в качестве юридического лица при создании 18.12.2008. Основным видом зарегистрированной деятельности должника являлось производство пара и горячей воды (тепловой энергии). Дополнительными видами его деятельности также являются: передача пара и горячей воды (тепловой энергии), распределение пара и горячей воды (тепловой энергии), распределение воды для питьевых и промышленных нужд, сбор и обработка сточных вод, сбор отходов, обработка и утилизация отходов и др.

Должник являлся единственным предприятием, которое занималось производством, поставкой и реализацией тепловой энергии и горячего водоснабжения, проставлением коммунальных услуг по водоснабжению и водоотведению, очисткой жилищного фонда от твердых бытовых отходов и жидких нечистот на территории Скальнинского сельского поселения.

Требования конкурсного управляющего должника к ответчикам предъявлены как к лицам, определявшим и контролировавшим деятельность должника, извлекавшим из такой деятельности прибыль, а равно причинившим вред кредиторам должника.

Так, Давыдов М.В. являлся участником должника в период с 14 октября 2009 года по 24 мая 2017 года, а в период с 21 сентября 2009 года по 16 августа 2011 года – руководителем должника; Бурганов Т.М. являлся участником должника в период с 25 мая 2009 года по 20 апреля 2018 года, а в период с 15 октября 2013 года по 20 апреля 2018 года – руководителем должника; Сайботалов Т.Р. в период с 17 августа 2011 года по 28 декабря 2012 года являлся руководителем должника, Третьяков С.Е. являлся руководителем должника в период с 29 декабря 2012 года по 14 октября 2013 года.

ООО «Управляющая компания «Управление и финансы» (общество) не являлось ни участником, ни руководителем должника, однако, по мнению конкурсного управляющего должника, причинило вред кредиторам должника в связи с заключением с должником договора от 01 августа 2011 года № 2 на оказание бухгалтерских и юридических услуг, агентского договора от 01 августа 2011 года № 2, договора аренды модульной котельной от 01 января 2015 года и договора поручения от 10 января 2017 года № 1, а также получением исполнения от должника денежных обязательств по перечисленным договорам. При этом конкурсный управляющий должника ссылался на то, что общество является аффилированным по отношению к должнику лицом в связи с тем, что его руководителем являлся Давыдов М.В.

Предъявляя с учетом уточнения требования к ответчикам, конкурсный управляющий должника просил привлечь Бурганова Т.М., Сайботалова Т.Р. и Третьякова С.Е. к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за неисполнение указанным лицами обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом в связи с возникновением у должника по состоянию на 31 декабря 2011 года неисполненных перед бюджетом обязательств в сумме, превышающей 500 000 руб. (уточнение, направленное в суд 16 ноября 2020 года), кроме того, просил привлечь Давыдова М.В., Бурганова Т.М. и общество к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за совершение указанными лицами действий, приведших к невозможности удовлетворения требований кредиторов, в частности в связи с заключением и исполнением договоров с обществом, совершением сделок по преимущественному удовлетворению требований кредиторов.

Ответчики, возражая против предъявленных требований, просили применить срок исковой давности, а также ссылались на отсутствие оснований для признания обоснованными по существу требований конкурсного управляющего должника.

Как следует из материалов дела, в реестр требований кредиторов должника были включены требования:

общества с ограниченной ответственностью «Газпром межрегионгаз Пермь» в общем размере 16 267 538 руб. 91 коп. задолженности, структура которой установлена определением суда от 18 декабря 2017 года:

4 149 072 руб. 95 коп. за период с февраля по май 2014 года + 888 331 руб. 40 коп. за период с сентября по октябрь 2014 года + 2 680 441 руб. 60 коп. за период с ноября 2014 года по январь 2015 года + 2 434 160 руб. 84 коп. за период с февраля по май 2015 года + 72 987 руб. 81 коп. за сентябрь 2015 года + 516 962 руб. 31 коп. за период с октября по ноябрь 2015 года + 3 423 319 руб. 07 коп. за период с декабря 2015 года по февраль 2016 года + 2 102 262 руб. 93 коп. за период с марта по май 2016 года;

Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 14 по Пермскому краю по обязательным платежам: в состав второй очереди – требования в общем размере 10 842 650 руб. 56 коп. основной задолженности; в состав третьей очереди – требования в общем размере 13 043 299 руб. 85 коп., в том числе 3 412 558 руб. 71 коп. основного долга, 7 052 113 руб. 41 коп. пени, 2 578 627 руб. 73 коп. штрафов (определение суда от 14 марта 2018 года);

Региональной службы по тарифам Пермского края в общем размере 1 537 522 руб. 16 коп. штрафов (определение суда от 14 марта 2018 года);

Администрации Скальнинского сельского поселения Пермского края в размере 47 138 руб. 07 коп. задолженности по концессионной плате (определение суда от 17 сентября 2018 года);

Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 14 по Пермскому краю по обязательным платежам по обязательным платежам в размере 126 139 руб. основного долга, 6663 руб. 14 коп. пени, 337 руб. 34 коп. штрафа (определение суда от 15 августа 2018 года).

Кроме того, в ходе рассмотрения дела признаны обоснованными и подлежащими удовлетворению за счет имущества, оставшегося после удовлетворения реестровых требований кредиторов должника, следующие требования:

Администрации Чусовского муниципального района Пермского края в сумме 1 398 912 руб. 00 коп. (определение суда от 04 октября 2018 года);

Федерального казенного учреждения «Исправительная колония № 10 Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по Пермскому краю» по денежным обязательствам в общем размере 11 942 руб. 61 коп., в том числе задолженность в сумме 5 994 руб. 10 коп., проценты за пользование чужими денежными средствами в сумме 5 948 руб. 51 коп. (определение суда от 20 ноября 2018 года);

Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 14 по Пермскому краю по обязательным платежам по обязательным платежам в размере 500 руб. 00 коп. штрафа (определение суда от 31 июля 2019 года).

Таким образом, общая сумма установленных в процедуре банкротства требований кредиторов должника составила 43 282 643 руб. 64 коп., из которых 32 100 931 руб. 35 коп. основного долга и 11 181 712 руб. 29 коп. финансовых санкций.

Оценив в совокупности материалы спора, суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности конкурсным управляющим должника заявленных требований.

Согласно части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее также – АПК РФ), статьей 32 Закона о банкротстве, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Федеральным законом от 29 июля 2017 года № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве», положения статьи 10 Закона о банкротстве утратили свое действие.

Переходные положения изложены в статьи 4 Закона № 266-ФЗ, согласно которым рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве, которые поданы с 01 июля 2017 года, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ; положения подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11, пунктов 3 - 6 статьи 61.14, статей 61.19 и 61.20 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ применяются к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в случае, если определение о завершении или прекращении процедуры конкурсного производства в отношении таких должников либо определение о возврате заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом вынесены после 01 сентября 2017 года.

Порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27 апреля 2010 года № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Информационное письмо № 137) означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в пункте 4 статьи 3 АПК РФ, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам, а именно пункту 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, в частности изложенных в постановлениях от 22 апреля 2014 года № 12-П и от 15 февраля 2016 года № 3-П, преобразование отношения в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки общему (основному) принципу действия закона во времени, нашедшему отражение в статье 4 ГК РФ. Данный принцип имеет своей целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его действий; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу, либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм.

При этом согласно части 1 статьи 54 Конституции Российской Федерации закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. Этот принцип является общеправовым и имеет универсальное значение, в связи с чем, акты, в том числе изменяющие ответственность или порядок привлечения к ней (круг потенциально ответственных лиц, состав правонарушения и размер ответственности), должны соответствовать конституционным правилам действия правовых норм во времени.

Таким образом, подлежит применению подход, изложенный в пункте 2 Информационного письма № 137, согласно которому к правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению та редакция Закона о банкротстве, которая действовала на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

Поскольку дело о банкротстве должника было возбуждено на основании заявления, поданного в суд до принятия Закона № 266-ФЗ, равно как и обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, на которые ссылался конкурсный управляющий должника, имели место до принятия указанного Закона, постольку к заявленным требованиям применению подлежали положения о субсидиарной ответственности, установленные положениями статьями 9 и 10 Закона о банкротстве в соответствующей редакции.

В соответствии с положениями статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если:

удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

В соответствии с пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 этой же статьи, не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Таким образом, обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом в период осуществления ответчиками полномочий, позволявших контролировать деятельность должника, возлагалась исключительно на руководителя должника.

Дополнение статьи 9 Закона о банкротстве пунктом 3.1 имело место в связи с принятием Закона № 266-ФЗ, то есть уже после подачи в суд заявления о признания должника банкротом.

Таким образом, в соответствии с применимой редакцией статьи 9 Закона о банкротстве полномочиями по инициированию процедуры банкротства должника обладал исключительно руководитель должника.

Согласно пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 указанного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых названным Законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 данного Закона.

Положения вышеуказанных норм права касаются недобросовестных действий руководителя должника, который, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

При исследовании в совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Указанная правовая позиция сформирована в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06 июля 2016 года (далее – Обзор № 2), в дальнейшем выражена в положениях статьи 61.12 Закона о банкротстве и развита в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 4 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 15 марта 2005 года № 3-П, выступая от имени организации, руководитель должен действовать в ее интересах добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

От качества работы руководителя во многом зависят соответствие результатов деятельности организации целям, ради достижения которых она создавалась, сохранность ее имущества, а зачастую и само существование организации.

Неплатежеспособность по смыслу статьи 2 Закона о банкротстве определяется ситуацией, когда прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом признаки неплатежеспособности или недостаточности имущества должны носить объективный характер.

С учетом разъяснений, изложенных в пункте 2 Обзора № 2, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Поскольку должник осуществлял свою хозяйственную деятельность в статусе субъекта естественной монополии (о чем судом был сделан вывод еще при рассмотрении дела № А50-24649/2011 (определение суда от 27 февраля 2012 года о признании необоснованным заявления общества с ограниченной ответственностью «Газпром межрегионгаз Пермь» о признании должника банкротом)), постольку для рассмотрении дела о его банкротстве применяются положения параграфа 6 главы IX Закона о банкротстве.

В силу пункта 2 статьи 197 Закона о банкротстве субъект естественной монополии считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение шести месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены.

Согласно пункту 3 статьи 197 Закона о банкротстве, в редакции действовавшей до 01 января 2017 года, дело о банкротстве субъекта естественной монополии могло быть возбуждено арбитражным судом, если требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и об уплате обязательных платежей к должнику – субъекту естественной монополии в совокупности составляют не менее чем пятьсот тысяч рублей (с 01 января 2017 года указанный порог задолженности был увеличен до одного миллиона рублей). Указанные требования должны быть подтверждены исполнительным документом и не удовлетворены в полном объеме путем обращения взыскания на имущество должника, указанное в пунктах 1 - 3 части 1 статьи 94 Федерального закона от 02 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве».

В обоснование возникновения у должника признаков неплатежеспособности на 31 декабря 2011 года в связи с наличием неисполненных обязательств в сумме, превышающей 500 000 руб., конкурсный управляющий должника ссылался на выставленное должнику налоговым органом в июне 2011 года требование от 28 июля 2011 года № 069-018-11-ТН-0230497 об уплате задолженности в сумме 542 832 руб. 52 коп.

Однако, как следует из определений суда от 14 марта 2018 года, от 15 августа 2018 года и от 31 июля 2019 года, которыми в рамках дела о банкротстве должника были установлены обязательства должника перед бюджетом, на требование от 28 июля 2011 года № 069-018-11-ТН-0230497 уполномоченным орган в подтверждение обязательств должника не ссылался, установленные указанными судебными актами обязательства должника были основаны на требованиях, ранее из которых было датировано 11 октября 2012 года.

Таким образом, доводы конкурсного управляющего должника о возникновении у должника неустраненных впоследствии признаков неплатежеспособности еще с 31 декабря 2011 года признаны судом недоказанными.

Как подтверждается проведенным самим конкурсным управляющим должника анализом структуры бухгалтерской отчетности должника, изложенным в рассматриваемом заявлении и уточнениям к нему, в частности в уточнении, направленном в суд 16 ноября 2020 года, задекларированный должником размер дебиторской задолженности до 2015 года превышал размер кредиторской задолженности, тогда как, начиная с 2015 года, превышение задекларированной кредиторской задолженности над дебиторской задолженностью компенсировалось задекларированными денежными средствами и денежными эквивалентами, которые в сумме с дебиторской задолженностью превышали обязательства перед кредиторами. При этом по итогам 2015 года должник задекларировал получение чистой прибыли, тогда как по итогам двух предшествующих лет декларировался убыток.

При этом следует учитывать то, что даже при наличии у должника признака неплатежеспособности ввиду неуплаты долга у внешнего по отношению к должнику лица (кредитора) возникает право на обращение в суд с заявлением о банкротстве. Данных признаков недостаточно для возникновения на стороне самого должника в лице его руководителя обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве.

Кроме того, следует учитывать и то, что специфика деятельности компании по предоставлению тепловой энергии предполагает наличие кассового разрыва между предоставленными услугами и их оплатой за счет средств потребителей. Содержание бухгалтерских балансов должника подтверждает наличие данного обстоятельства.

Наличие у предприятия кредиторской задолженности в определенный период времени не свидетельствует о неплатежеспособности организации в целом, не является основанием для обращения руководителя с заявлением о банкротстве должника и не свидетельствует о совершении контролирующими лицами действий по намеренному созданию неплатежеспособного состояния организации, поскольку не является тем безусловным основанием, которое свидетельствует о том, что должник был неспособен исполнить свои обязательства, учитывая, что структура активов и пассивов баланса находится в постоянной динамике в связи с осуществлением хозяйственной деятельности.

В связи с этим следует признать то, что даже возникновение у должника обязательств перед кредиторами за определенный период времени, которые в настоящее время включены в реестр требований кредиторов должника, само по себе не является безусловным доказательством неплатежеспособности должника и не свидетельствует о возникновении у руководителя обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

В данном случае, учитывая специфику и масштаб хозяйственной деятельности должника, являвшегося субъектом естественной монополии на территории пос. Скальнинский, то есть единственным предприятием, поставлявшим населению на указанной территории тепловую энергию, оснований полагать, что по состоянию на 31 декабря 2011 года (абзац восьмой страницы 4 уточнения от 02 ноября 2020 года), на 15 февраля 2012 года (абзац второй страницы 7 ходатайства о привлечении соответчиков от 16 ноября 2020 года) и на 30 ноября 2014 года (абзац второй страницы 14 первоначального заявления) лица, являвшиеся руководителями должника, могли сделать вывод об объективном банкротстве должника, у суда не имеется.

При этом ни конкурсным управляющим должника, ни обществом с ограниченной ответственностью «Газпром межрегионгаз Пермь», по заявлению которого была введена процедура банкротства должника, не представлено доказательств того, что инициирование руководителем процедуры банкротства должника ранее ее инициирования указанным кредитором (июль 2017 года), с учетом того, что вплоть до введенной по настоящему делу о банкротстве процедуры наблюдения должник продолжал осуществлять хозяйственную деятельность, могло бы привести к уменьшению задолженности перед ресурсоснабжающими организациями и позволило бы исключить возникновение задолженности перед ними.

Также следует учитывать и то, что настоящее дело о банкротстве является уже четвертым делом о банкротстве должника, возбужденным по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Газпром межрегионгаз Пермь».

Ранее аналогичные заявления указанный кредитор подавал в суд 02 декабря 2011 года (дело № А50-24649/2011), 08 февраля 2013 года (дело № А50-2296/2013) и 16 мая 2016 года (дело № А50-11094/2016). Основанием для признания первого и третьего заявления кредитора необоснованными послужила недоказанность невозможности обращения взыскания задолженности кредитора на имущество должника (определения суда от 27 февраля 2012 года и от 03 августа 2016 года), производство по делу, возбужденному на основании второго заявления кредитора было прекращено в связи с отказом самого кредитора от поданного заявления (определение суда от 04 июня 2013 года).

Причины, по которым суд отказывал во введении процедуры банкротства по результатам рассмотрения обоснованности заявления кредитора должника, также не могли не учитываться руководителем должника при оценке возникновения оснований для инициирования банкротства должника.

Признание в рассматриваемом деле обоснованным заявления кредитора о признании должника банкротом было обусловлено комплексной оценкой судом установленных фактических обстоятельств, в том числе вынесением 30 июня 2017 года постановления судебного пристава-исполнителя об окончании возбужденного в отношении должника сводного исполнительного производства № 4765/15/59046-СД в связи с отсутствием у должника имущества, на которое может быть обращено взыскание, а равно оценкой бухгалтерской отчетности должника за 2016 год как свидетельствующей о существенном ухудшении финансового положения должника в сравнении с предшествующим периодом (определение суда от 18 декабря 2017 года). При этом, как уже было указано выше, 2015 год должник окончил с получением прибыли.

Следовательно, не имеется оснований полагать то, что кредитор должника был лишен возможности с учетом особенностей банкротства субъектов естественной монополии реализовать свое право на введение в отношении должника процедуры банкротства: как только в материалы дела были представлены документы, в совокупности подтверждающие наличие установленных статьей 197 Закона банкротстве оснований для введения в отношении должника процедуры банкротства, такая процедура была введена.

Не опровергается конкурсным управляющим должника и кредитора и то обстоятельство, что в период осуществления своей хозяйственной деятельности должник частично исполнял свои обязательства перед кредиторами, в том числе после взыскания задолженности с конечного потребителя энергетического ресурса – населения, равно как не опровергается и то, что неполное исполнение должником своих обязательств было напрямую обусловлено ненадлежащим исполнением обязательств указанным потребителем.

При рассмотрении вопроса о привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности, последнему предоставляется право доказывания того, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), и руководитель несмотря на временные финансовые затруднения добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план. При доказанности указанных обстоятельств такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности (в том числе предполагающих по общему правилу наличие вины) освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

В данном случае, доказательств, подтверждающих наступление объективного банкротства должника, связанных с противоправными действиями руководства должника, в материалы дела не представлено.

Доказательств того, что заявитель по делу – общество с ограниченной ответственностью «Газпром межрегионгаз Пермь» – понес негативные последствия ввиду необращения руководителя должника с заявлением в суд в более ранний период, в частности по итогам хозяйственной деятельности должника за 2015 год, исходя из показателей бухгалтерского баланса за указанный период, в материалы дела не представлено, поскольку вне зависимости от подачи заявления о банкротстве должника, общество с ограниченной ответственностью «Газпром межрегионгаз Пермь» не могло ни ограничить, ни прекратить поставку ресурса для должника.

Исходя из положений статьи 10 ГК РФ руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно по отношению к такой группе лиц как кредиторы. Это означает, что он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе в получении необходимой информации.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем предприятия требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Исходя из этого в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, статье 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Между тем основные кредиторы должника с учетом характера деятельности должника и наличия у него статуса субъекта естественной монополии не могли не знать обстоятельств и условий осуществления должником хозяйственной деятельности. Не могли кредиторы должника, как профессиональные субъекты предпринимательской деятельности, не учитывать и специфику деятельности должника, который являлся промежуточным звеном между кредиторами и конечными потребителями услуг кредитора – гражданами, от исполнения которыми обязанности по оплате коммунальных услуг в первую очередь зависела возможность перечисления должником полной оплаты за поставленную кредитором тепловую энергию.

С учетом установленных по делу вышеуказанных обстоятельств, применительно к рассматриваемой ситуации, необращение в суд с заявлением о признании должника банкротом не было обусловлено стремлением руководителя должника скрыть от внешних кредиторов действительное финансовое положение должника и ввести их в какое-либо заблуждение, посредством деятельности должника (хотя и на коммерческой основе) решались вопросы обеспечения населения пос. Скальнинский Чусовского района Пермского края услугами теплоснабжения.

Ссылки конкурсного управляющего должника на выводы, сделанные при прекращении производства по уголовному делу, возбужденному в отношении Бурганова Т.М. по основанию злостного уклонения от погашения кредиторской задолженности (постановление от 12 июля 2019 года по уголовному делу № 11708570111000004), отклонены судом, поскольку с учетом прекращения производства по уголовному делу на стадии следствия соответствующее постановление не имеет преюдициального значения, как следствие, конкурсный управляющий должника был обязан доказать заявленные требования, что сделано не было.

По указанным причинам суд отклонил заявление должника в части привлечения к субсидиарной ответственности за неисполнение отдельными ответчиками обязанности по инициированию процедуры банкротства должника.

Суд апелляционной инстанции, принимая во внимание установленные по делу обстоятельства, считает возможным согласиться с выводами суда первой инстанции в указанной части и не усматривает оснований для переоценки установленных судом фактических обстоятельств.

В обоснование наличия оснований для привлечения части ответчиков к субсидиарной ответственности за совершение действий, обусловивших невозможность удовлетворения требований кредиторов должника, конкурсный управляющий должника ссылался за заключение и исполнение договоров с обществом, а равно на преимущественное удовлетворение требований отдельных кредиторов должника, признанное недействительным в ходе рассмотрения дела о банкротстве должника.

Между тем обстоятельства заключения и исполнения договоров, подписанных должником и обществом, ранее уже получили оценку в рамках рассмотрения дела о банкротстве должника.

В ходе осуществления хозяйственной деятельности должником и обществом были заключены несколько гражданско-правовых договоров.

01 августа 2011 года должником как заказчиком и обществом как исполнителем был заключен договор № 2 на оказание бухгалтерских и юридических услуг, по условиям которого исполнитель обязался оказывать заказчику за вознаграждение услуги по вопросам ведения бухгалтерского и налогового учета, по учету кадров, начислению и выплате заработной платы, по юридическому сопровождению деятельности, по консультированию по вопросам, связанным с финансовой деятельностью заказчика, и по налоговому консультированию (далее – договор оказания услуг).

01 августа 2011 года должником как принципалом и обществом как агентом был заключен агентский договор № 2, по условиям которого агент принял на себя обязательства совершать за вознаграждение по поручению, от имени и за счет принципала действия в отношении потребителей принципала, в частности действий по:

расчету объема и стоимости жилищно-коммунальных услуг, начислению сумм оплаты;

формированию и ведению базы данных по потребителям;

приему платежей по выставленным квитанциям;

перечислению поступивших по выставленным квитанциям платежей в счет договора на оказание бухгалтерских и юридических услуг от 01 августа 2011 года;

перечислению денежных средств, оставшихся от перечисления в счет договора на оказание бухгалтерских и юридических услуг от 01 августа 2011 года и удержания вознаграждения агента, на расчетный счет принципала или на счета поставщиков товаров, услуг и ресурсов по указанию принципала;

работе с дебиторской задолженностью;

контролю за надлежащим исполнением потребителями обязательств перед принципалом (далее – агентский договор).

01 января 2015 года должником как арендатором и обществом как арендодателем был заключен договор аренды модульной котельной, по условиям которого арендодатель сдает во временное владение и пользование арендатору за ежемесячную плату в сумме 80 000 руб. 00 коп. объект недвижимости – модульную котельную (инв. № 19188, лит. А), назначение: нежилое здание, 1 этажная, общая площадь 34, 1 кв. м., адрес места нахождения объекта: Пермский край, Чусовской муниципальный район, Скальнинское с/п, пос. Скальный, ул. Ленина, целевое использование: передача тепловой энергии населению (далее – договор аренды).

10 января 2017 года должник как доверитель и общество как поверенный заключили договор поручения № 1, по условиям которого поверенный обязался совершить по поручению, от имени и за счет средств доверителя, полученных поверенным в результате исполнения агентского договора от 14 сентября 2011 года № 123-597/11, заключенного обществом и ПАО «Пермэнергосбыт», и в рамках исполнения договора оказания услуг, следующие действия:

начисление платежей, выставление счетов за коммунальные услуги, оказанные доверителем, прием платежей в счет оплаты коммунальных услуг;

оплата текущих платежей доверителя перед ресурсоснабжающими организациями;

оплата услуг общества по договору от 01 августа 2011 года об оказании бухгалтерских и юридических услуг;

оплата налогов и сборов;

оплата административных штрафов;

оплата счетов, выставленных контрагентами за поставку материалов, ГСМ;

выплата заработной платы сотрудникам доверителя;

оплата прочих обязательств доверителя по заключенным гражданско-правовым договорам по требованию доверителя (далее – договор поручения).

Вознаграждение по договору поручения было определено равным 6 % от объема оказанных услуг в течение календарного месяца. При этом уплата такого вознаграждения подлежала осуществлению путем удержания денежных сумм из средств доверителя, полученных поверенным в результате исполнения агентского договор от 14 сентября 2011 года № 123-597/11.

Определением от 29 июля 2019 года суд признал то, что заключенные должником и обществом договоры исполнялись со стороны общества, в связи с чем исполнение должником денежных обязательств перед обществом было обусловлено обязанностью встречного исполнения договорных обязательств, а не безосновательным выведением активов должника.

В том же определении суд при этом сделал вывод о том, что исполнение обязательств должника в пользу общества за три года, предшествующих возбуждению производства по делу о банкротстве должника, необходимо признать недействительным на основании статей 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве ввиду преимущественного удовлетворения требований общества перед требованиями иных кредиторов, аффилированности общества и должника, заключения должником и обществом агентского договора, а затем договора поручения, в целях сохранение контроля над денежными средствами, на которые должник имел право в счет оплаты оказываемых им услуг.

Между тем постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда (далее – апелляционный суд) от 29 октября 2019 года определение суда от 29 июля 2019 года было отменено в части признания недействительным прекращения обязательств должника перед обществом на основании положений статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Отменяя определение суда от 29 июля 2019 года в указанной части апелляционный суд сделал выводы о том, что:

при осуществлении хозяйственной деятельности должника в целях минимизации налоговой нагрузки было принято решение о разделении его технической деятельности и сопутствующей ей и обеспечивающей ее организационно-финансовой деятельности; последняя была вынесена от должника в общество, в штате которого и находились соответствующие специалисты (управленцы, бухгалтера, юристы и т.д.), тогда как в штате должника оставались исключительно технические специалисты и работники;

конкурсный управляющий должника не представил доказательств злонамеренности или недобросовестности такого разделения сфер деятельности и персонала между двумя предприятиями, требования о признании недействительными (ничтожными) заключенных между должником и обществом договоров не заявил;

доказательств того, что со стороны общества соответствующие услуги в рамках заключенных договоров оказывались должнику по завышенным относительно рыночных расценкам или у должника необходимость в таких услугах отсутствовала конкурсным управляющим должника также представлено не было. При этом было констатировано то, что за период 2014-2017 годов должник в качестве стороны участвовал в 41 гражданском деле, рассмотренном Чусовским городским судом Пермского края, а также в 24 делах, рассмотренным соответствующим мировым судьей, тогда как в штате должника юрист отсутствовал, соответствующие юридические услуги и услуги представительства оказывались обществом.

В связи с этим апелляционный суд заключил то, что ни неравноценность встречного исполнения, ни причинение должнику вреда сделками погашения должником обязательств перед обществом не подтверждены.

Таким образом, с учетом изменения определения суда от 29 июля 2019 года постановлением апелляционного суда от 29 октября 2019 года, не имеется оснований полагать то, что изложенные в определении суда от 29 июля 2019 года выводы о заключении должником и обществом договоров в целях причинения вреда должнику и кредиторам имеют преюдициальное значение.

В то же время существенное значение имеют выводы апелляционного суда, изложенные в постановлении от 29 октября 2019 года, согласно которым доказательственная база, использованная конкурсным управляющим должника, в ходе рассмотрения обособленного спора о признании сделок, совершенных в пользу ответчика, недействительными, недостаточна для признания заключенных должником и обществом договоров выходящими за рамки нормальной хозяйственной деятельности. Однако конкурсный управляющий должника в рассматриваемом заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности фактически никаких новых доказательств злонамеренности договорных отношений должника и общества не представил.

В связи с этим заключение и исполнение должником договоров с обществом не признано судом основанием для привлечения к субсидиарной ответственности ни контролировавших должника лиц, к которым относились руководитель и участник должника, ни общества как контрагента должника по указанным договорам.

Доводы конкурсного управляющего должника о том, что основанием для привлечения к субсидиарной ответственности является совершение действий по преимущественному удовлетворению требований отдельных кредиторов, также признаны судом несостоятельными.

Действительно определениями суда от 29 июля 2019 года (в части, оставленной без изменения постановлением апелляционного суда от 29 октября 2019 года) и от 07 марта 2020 года на основании статьи 61.3 Закона о банкротстве были признаны недействительными сделки, совершенные за счет должника и приведшие к преимущественному удовлетворению требований общества и ПАО «Пермэнергосбыт» к должнику. Однако теми же судебными актами в качестве последствий недействительности сделок была применена двусторонняя реституция, следствием которой явилось признание подлежащими взысканию с общества и ПАО «Пермэнергосбыт» в пользу должника по решению суда от 06 ноября 2020 года по делу № А50-1841/2020 и по определению суда от 07 марта 2020 года по делу № А50-22343/2017 денежных средств, на сумму которых ранее имело место преимущественное удовлетворение требований указанных кредиторов должника.

Следовательно, не имеется оснований для признания преимущественного удовлетворения требований отдельных кредиторов при доказанности совершения такого удовлетворения в целях погашения реальных обязательств должника поводом для привлечения к субсидиарной ответственности руководителя и участника должника, а равно общества, в отношении которого уже состоялся судебный акт о взыскании соответствующей денежной суммы.

Суд апелляционной инстанции считает возможным согласиться с выводами суда первой инстанции в указанной части.

Доводы апелляционной жалобы проверены апелляционным судом и подлежат отклонению, как необоснованные, не опровергающие оспариваемые выводы суда первой инстанции. Фактически все доводы направлены на переоценку выводов суда, на наличие каких-либо иных доказательств апеллянт не ссылается.

Апелляционный суд считает, что судом первой инстанции установлены и исследованы все существенные для принятия правильного судебного акта обстоятельства, им дана надлежащая правовая оценка, выводы, изложенные в судебном акте, основаны на имеющихся в деле доказательствах, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и действующему законодательству.

Нарушений при рассмотрении дела судом первой инстанции норм процессуального права, которые в соответствии с частью 4 статьи 270 АПК РФ могли бы повлечь отмену обжалуемого судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

При обжаловании определений, не предусмотренных в подп. 12 п. 1 ст. 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации, уплата государственной пошлины не предусмотрена.

Руководствуясь статьями 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Пермского края от 29 декабря 2020 года по делу № А50-22343/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Пермского края.



Председательствующий


М.А. Чухманцев


Судьи


Т.Ю. Плахова



В.А. Романов