Постановление от 19 декабря 2022 г. по делу № А43-25627/2016

Дело № А43-25627/2016
19 декабря 2022 года
г. Владимир



Резолютивная часть постановления объявлена 12 декабря 2022 года.


Постановление в полном объеме изготовлено 19 декабря 2022 года.


Первый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Сарри Д.В.,

судей Белякова Е.Н., Кузьминой С.Г.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3, ФИО4

на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 28.06.2021 по делу № А43-25627/2016,

принятое по заявлению конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Агрофирма Ратово» (ОГРН <***>, ИНН <***>) ФИО5 и общества с ограниченной ответственностью «Антариум» (ОГРН <***>, ИНН <***>) к ФИО2, ФИО4, ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности,


при участии в судебном заседании 05.12.2022:

ФИО4 – лично, на основании паспорта гражданина Российской Федерации,

представителя общества с ограниченной ответственностью «Солей» – ФИО6 по доверенности от 05.02.2020 сроком действия три года,


при участии в судебном заседании 12.12.2022:

представителя ФИО2 – ФИО7 по доверенности от 03.09.2020 серии 52 АА № 4696091 сроком действия три года,

представителя ФИО3 – ФИО8 по доверенности от 09.12.2022 сроком действия три года,

представителя общества с ограниченной ответственностью «Солей» – ФИО6 по доверенности от 05.02.2020 сроком действия три года,

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротства) общества с ограниченной ответственностью «Агрофирма Ратово» (далее – ООО «Агрофирма Ратово», должник) в Арбитражный суд Нижегородской области обратились конкурсный управляющий должника ФИО5 (далее – конкурсный управляющий) и общество с ограниченной ответственностью «Антариум» (далее – ООО «Антариум») с заявлениями о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО4, ФИО3 по обязательствам должника.

Определением от 28.06.2021 суд первой инстанции удовлетворил заявленные требования конкурсного управляющего и ООО «Антариум», признал доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2, ФИО4 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам ООО «Агрофирма Ратово» в солидарном порядке по основанию, предусмотренному абзацем третьим пункта 4 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее – Закон о банкротстве) в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, приостановил рассмотрение вопроса об определении размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с конкурсными кредиторами.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2, ФИО4 и ФИО3 обратились в Первый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просили отменить обжалуемое определение в части привлечения их к субсидиарной ответственности и принять новый судебный акт.

Оспаривая законность обжалуемого определения, ФИО4 настаивает на том, что он не знал и не мог знать о цели ФИО2 и ФИО3 отчуждения имущества должника по заниженной стоимости, направленного на вывод активов ООО «Агрофирма Ратово» в пользу подконтрольных юридических лиц. Фактически он не мог принимать решений о совершении сделок по отчуждению имущества должника, поскольку согласно протоколу от 28.03.2015 № 14 был отстранен от голосования по вопросу принятия решения об одобрении сделок. Настаивает, что ему не было известно о совершенных сделках. Отмечает, что решением Арбитражного суда нижегородской области по делу № А43-4199/2017 установлено, что ФИО9 не получала сведений о финансовом состоянии предприятия с 2015 года. Кроме того, в обжалуемом определении не содержится выводов относительно заявленного им пропуска срока исковой давности в отношении привлечения его к субсидиарной ответственности. Считает, что пропуск конкурсным управляющим срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленного к нему требования.

В обоснование апелляционной жалобы ФИО2 указала, что суд не учел ее довод о том, что все имущество по вменяемым ей в вину совершенным сделкам возвращено в конкурсную массу, следовательно, отсутствуют основания для привлечения ее к субсидиарной ответственности, поскольку конкурсный управляющий просит привлечь ее к ответственности по тем же денежным требованиям, что повлечет возложение на нее двойной ответственности. При этом указывает, что являлась номинальным руководителем должника, а все решения принимались ФИО4, что установлено так же в рамках иных споров.

По утверждению ФИО3, суд необоснованно отнес его к контролирующим должника лицам. Отмечает, что при заключении соглашения от 16.04.2015 о передаче прав и обязанностей арендатора по договорам аренды 23 земельных участков он действовал на основании Устава ООО «Сеченовская Нива» как руководитель общества, в рамках действующего гражданского законодательства, в соответствии с которым граждане и юридические лица свободны в заключении договора, а не в своем интересе. Заявитель жалобы указывает, что весной 2016 года ФИО4, действующим на основании доверенности, от 08.04.2016, был произведен вывоз всего хранящегося на складе зерна кукурузы на общую сумму 15 761 084,74 руб. Таким образом, ко времени возможного распределения прибыли между участниками ООО «Сеченовская Нива» ФИО3 и ФИО9 от заключенной спорной сделки, должник понес убытки в размере 15 761 084,74 руб. в результате совместных действий ФИО4 и участника ООО «Сеченовская Нива» ФИО9 Кроме того, по оспоренным сделкам имущество возвращено в конкурсную массу. Должник ранее не возражал против арендных отношений. Кроме того, в апелляционной жалобе указано на пропуска заявителями срока исковой давности.

Более подробно доводы заявителя изложены в апелляционных жалобах и письменных позициях заявителей.

К судебному заседанию 05.12.2022 от ФИО3 поступило ходатайство об отложении судебного разбирательства.

Согласно части 5 статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд может отложить судебное разбирательство, если признает, что оно не может быть рассмотрено в данном судебном заседании, в том числе вследствие неявки кого-либо из лиц, участвующих в деле, других участников арбитражного процесса, а также при удовлетворении ходатайства стороны об отложении судебного разбирательства в связи с необходимостью представления ею дополнительных доказательств, при совершении иных процессуальных действий.

На основании части 3 указанной статьи Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если лицо, участвующее в деле и извещенное надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, заявило ходатайство об отложении судебного разбирательства с обоснованием причины неявки в судебное заседание, арбитражный суд может отложить судебное разбирательство, если признает причины неявки уважительными.

Таким образом, отложение рассмотрения дела на основании части 3 статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации является не обязанностью, а правом суда, предоставленным законодательством для обеспечения возможности полного и всестороннего рассмотрения дела.

Названные в ходатайстве причины для отложения рассмотрения апелляционной жалобы не являются уважительными причинами, обязывающими арбитражный суд отложить судебное заседание. Позиция ответчика подробно изложена в апелляционной жалобе, коллегии судей понятна и пояснений не требует; явка представителя заявителя в судебное заседание обязательной не признавалась; из содержания ходатайства об отложении судебного заседания не следует, что заявитель намеревался представить какие-либо конкретные дополнительные доказательства, которые не смог представить ранее, или дать новые пояснения, имеющие значение для дела; аргументов, свидетельствующих о невозможности рассмотрения жалобы по имеющимся в деле доказательствам, не приведено. Кроме того, суд учитывает, что у ФИО3 имеются иные представители.

ФИО4 поддержал доводы, изложенные в своей апелляционной жалобе, настаивал на ее удовлетворении, просил обжалуемое определение отменить и принять по делу новый судебный акт. Поддержал ходатайство о приобщении к материалам дела дополнительных доказательств, возражал относительно удовлетворения апелляционных жалоб ФИО2 и ФИО3 Пояснил, что подписывая протокол об одобрении сделок, не предполагал, что по ним не поступит оплата, при этом участие в голосовании не принимал. Фактически сделки были одобрены вторым участником должника ФИО10 – сыном ФИО2 В отсутствие информации о продаже имущества ФИО2, считал, что имущество принадлежит ООО «Агрофирма «Ратово», в связи с чем и совершались действия в судебной порядке в отношении отчужденной техники и имущества.

Представитель ООО «Солей» указал на законность и обоснованность судебного акта в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО3 Поддержал позицию ФИО4, просил удовлетворить его апелляционную жалобу.

В соответствии со статьей 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в судебном заседании 05.12.2022 объявлялся перерыв до 09 час. 30 мин. 12.12.2022.

В судебном заседании 12.12.2022 представитель ФИО2 поддержал доводы, изложенные в своей апелляционной жалобе, просил отменить определение суда первой инстанции по доводам, изложенным в жалобе. Поддержал ходатайство о приобщении к материалам дела дополнительных документов. Поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе ФИО3, возражал относительно удовлетворения апелляционной жалобы ФИО4 и его ходатайства о приобщении к материалам дела дополнительных доказательств.

ООО «Солей» представило итоговую правовую позицию, в которой просило отменить обжалуемое определение в части привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в остальной части оставить определение в силе. Поддержал ходатайство ФИО4 о приобщении к материалам обособленного спора дополнительных доказательств. Просил отказать в удовлетворении ходатайства ФИО2 о приобщении дополнительных доказательств, ввиду недоказанности невозможности представления в суде первой инстанции.

Представитель ФИО3 поддержал позицию, изложенную в своей апелляционной жалобе, просил определение отменить в части привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности. Оставил рассмотрение вопроса об удовлетворении апелляционной жалобы ФИО2 на усмотрение суда. Возражал относительно удовлетворения апелляционной жалобы ФИО4, в том числе по заявлению о пропуске срока исковой давности. Обратил внимание на то, что кредитор ООО «Солей» поддерживает позицию ФИО4

Рассмотрев ранее заявленное ФИО4 ходатайство о приобщении к материалам дела копий следующих документов: правовой позиции от 17.06.2022, договора купли-продажи от 14.04.2014 № 1, договора купли-продажи от 14.04.2014 № 2, договора от 15.10.2009, договора перевода долга от 20.03.2015, договора перевода долга от 28.03.2015, решения внеочередного общего собрания участников общества от 28.03.2015, определения о приостановлении производства по делу от 27.01.2016 по делу № А60-5057/2015, решения Арбитражного суда Свердловской области от 08.06.2016 по делу № А60-5057/2015, таблицы расчетов, соглашений о переводе прав и обязанностей арендатора от 16.04.2015, 16.04.2015, 16.04.2015, 16.04.2015, 16.04.2015, 16.04.2015, 21.05.2015, справки о величине ежегодных платежей за пользование земельными участками от 07.08.2020 № 07-08/20, суд, руководствуясь статьями 159, 184 и 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, протокольным определением отказал в удовлетворении ходатайства, поскольку не представлено доказательств невозможности представления их при рассмотрении спора в суде первой инстанции (часть 2 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Рассмотрев ходатайство ФИО2 о приобщении к материалам дела копий следующих документов: определения Арбитражного суда Нижегородской области от 08.12.2017 по делу № А43-25627/2016, заявления конкурсного управляющего о признании сделок недействительными, договора купли-продажи от 23.03.2015 № 1, договора купли-продажи от 23.03.2015 № 2, договора купли-продажи от 23.03.2015 № 3, договора купли-продажи от 23.03.2015 № 4, договора купли-продажи от 23.03.2015 № 5, договора купли-продажи от 23.03.2015 № 6, договора купли-продажи от 23.03.2015 № 7, договора купли-продажи от 23.03.2015 № 8, договора купли-продажи от 23.03.2015 № 9, договора купли-продажи от 23.03.2015 № 10, договора купли-продажи от 23.03.2015 № 11, договора купли-продажи от 23.03.2015 № 12, договора купли-продажи от 23.03.2015 № 13, договора купли-продажи от 23.03.2015 № 14, договора купли-продажи от 23.03.2015 № 15, договора купли-продажи от 23.03.2015 № 16, договора купли-продажи от 23.03.2015 № 1, определения Арбитражного суда Нижегородской области от 13.10.2017 по делу № А43-26866/2016, сведений о юридическом лице ООО «Агрофирма «Ратово», сведений о юридическом лице ООО «Парма», сведений о юридическом лице ООО «Европа Центр», сведений о юридическом лице ООО «Крокус», договора денежного займа от 31.12.2014, договора перевода долга от 20.03.2015, договора денежного займа от 31.12.2014, договора перевода долга от 20.03.2015, решения внеочередного общего собрания участников ООО «Агрофирма «Ратово» от 28.03.2015, договора купли-продажи посевов озимой пшеницы от 01.04.2015, акта взаимозачета от 01.04.2015, акта взаимозачета от 01.05.2015, акта сверки взаимных расчетов по состоянию на 01.06.2015, определения Арбитражного суда Нижегородской области от 18.07.2018 по делу № А43-29544/2016, определения Арбитражного суда Нижегородской области от 18.07.2018 по делу № А43-29544/2016, договора купли-продажи оборудования от 01.04.2015, договора о переводе долга от 10.04.2015, договора о переводе долга от 11.04.2015, договора уступки права требования от 19.02.2016 № 01/02, руководствуясь статьями 159, 184 и 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд протокольным определением отказал в его удовлетворении, поскольку не представлено доказательств невозможности представления их при рассмотрении спора в суде первой инстанции (часть 2 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб, в судебное заседание представителей не направили.

Информация о принятии апелляционных жалоб к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Первого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу www.1aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Суд апелляционной инстанции с учетом положений части 6 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации считает возможным рассмотреть апелляционные жалобы в порядке части 5 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие неявившихся представителей иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о месте и времени судебного разбирательства.

Законность и обоснованность судебного акта, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального и процессуального права проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в соответствии с положениями статей 257-262, 266, 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Рассмотрев имеющиеся в материалах дела доказательства, оценив доводы апелляционных жалоб, отзывов на них, письменных пояснений лиц, участвующих в деле, заслушав позицию сторон, арбитражный апелляционный суд не находит правовых оснований для отмены определения арбитражного суда первой инстанции исходя из следующего.

Как следует из материалов дела, решением Арбитражного суда Нижегородской области от 06.06.2017 ООО «Агрофирма «Ратово» (далее - общество; должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства, исполняющим обязанности конкурсного управляющего утвержден ФИО11.

Определением от 08.12.2017 ФИО11 освобожден от исполнения возложенных обязанностей; конкурсным управляющим должника утверждена ФИО12, которая отстранена от исполнения своих обязанностей определением суда от 29.01.2020.

Определением от 06.03.2020 новым конкурсным управляющим утвержден ФИО5, который отстранен от исполнения обязанностей определением суда от 30.07.2021, конкурсным управляющим утверждена ФИО13.

Затем определением суда от 28.12.2021 новым конкурсным управляющим утвержден ФИО14, который освобожден от исполнения возложенных на него обязанностей определением суда от 04.02.2022.

Определением суда от 15.03.2022 конкурсным управляющим ООО «Агрофирма «Ратово» утверждена ФИО15.

27.01.2020 конкурсный управляющий ФИО12 инициировала настоящий обособленный спор о привлечении бывшего директора должника ФИО2 к субсидиарной ответственности.

Определением суда от 07.09.2020 в порядке статьи 46 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации ООО «Антариум» привлечено к участию в настоящем обособленном споре в качестве созаявителя.

Определениями суда от 07.09.2020, от 29.10.2020 на основании статьи 46 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве соответчиков привлечены ФИО4 и ФИО3.

Предметом заявлений является требование о привлечении ФИО2, ФИО4, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Агрофирма Ратово».

Требования конкурсного управляющего к ФИО2 основано на положениях статье подпунктов 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 Закон о банкротстве и мотивировано тем, что она, являясь руководителем должника, совершила сделки, которые причинили имущественный вред кредиторам ООО «Агрофирма Ратово», а также повлекли несостоятельность общества. Кроме того, в соответствии с абзацем 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве ею не исполнена обязанность по передаче документации конкурсному управляющему, что влияет на пополнение конкурсной массы.

В уточнении заявленных требований (том 3, л.д. 168-177), конкурсный управляющий ходатайствовал о привлечении солидарно с ФИО2 к субсидиарной ответственности ФИО3, указал на то, что в решении Арбитражного суда Нижегородской области от 30.06.2020 по делу №А43-38393/2019 установлено, что между ООО «Сеченовская Нива» и ООО «Агрофирма «Весна» на спорные земельные участки были заключены долгосрочные договоры субаренды земельных участков от 26.09.2016. ООО «Агрофирма «Весна» передало земельные участки во вторичную субаренду ООО АФ «Нижегородская» по договорам от 26.09.2016 и от 27.07.2018, то есть сделка по передаче прав и обязанностей ООО «Агрофирма «Ратово» по земельным участкам совершена в интересах ФИО3

ФИО2 произвела отчуждение спорной техники, принадлежащей ООО «Агрофирма «Ратово», как в свою пользу, так и ООО «Стандарт». 30.09.2016 техника ФИО2 сдана в аренду ООО «ЭлитАгро», директором которого с 16.05.2016 являлся ФИО3, который аффилирован с ООО «Стандарт», что подтверждается постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 30.01.2019 по делу №А43-13545/2017. Исходя из изложенного, по мнению конкурсного управляющего, следует, что выгодоприобретателем по оспоренным сделкам является ФИО3

Требования созаявителя конкурсного кредитора ООО «Антариум» в лице конкурсного управляющего ФИО16, обратившегося в суд с заявлением 17.06.2020, о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО4 солидарно с ФИО2, применительно пункта 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве, мотивировано тем, что согласно выписке из ЕГРЮЛ, участниками ООО «Агрофирма Ратово» являются ФИО4 – 90 % доли в уставном капитале и ФИО17 – 10 % доли, следовательно, ФИО4 является мажоритарным участником общества. Пока не доказано иное, предполагается, что мажоритарные участники (акционеры), голоса которых имели решающее значение при назначении руководителя, своевременно получают информацию о действительном положении дел в хозяйственном обществе. При наличии такой информации контролирующие участники (акционеры) де-факто принимают управленческие решения о судьбе должника.

Материалами дела подтверждается, что вступившими в законную силу судебными актами установлено, что в период с апреля 2014 года по апрель 2016 года ООО «Агрофирма «Ратово» совершены сделки по отчуждению имущества, признанные судом недействительными.

Так, определением Арбитражного суда Нижегородской области от 08.12.2017 по делу № А43-25627/2016 (шифр 49-118/14) удовлетворено заявление конкурсного управляющего об оспаривании сделок должника: признаны недействительными договоры купли - продажи, заключенные между ООО «Агрофирма «Ратово» в лице генерального директора ФИО2 и индивидуальным предпринимателем КФХ ФИО2 (ИНН <***>, ОГРНИП 304522934300066), а именно:

договор купли-продажи № 1 от 14.04.2014;

договор купли-продажи № 2 от 14.04.2014;

договор купли-продажи № 1 от 23.03.2015;

договор купли-продажи № 2 от 23.03.2015;

договор купли-продажи № 3 от 23.03.2015;

договор купли-продажи № 4 от 23.03.2015;

договор купли-продажи № 5 от 23.03.2015;

договор купли-продажи № 6 от 23.03.2015;

договор купли-продажи № 7 от 23.03.2015;

договор купли-продажи № 8 от 23.03.2015;

договор купли-продажи № 9 от 23.03.2015;

договор купли-продажи № 10 от 23.03.2015;

договор купли-продажи № 11 от 23.03.2015;

договор купли-продажи № 12 от 23.03.2015;

договор купли-продажи № 13 от 24.03.2015;

договор купли-продажи № 14 от 24.03.2015;

договор купли-продажи № 15 от 24.03.2015;

договор купли-продажи № 16 от 24.03.2015, применены последствия признания сделок недействительными в виде обязания Индивидуального предпринимателя главу КФХ ФИО2 возвратить должнику отчужденное имущество, в том числе:

автомашина УАЗ 2206904, ПТС серии 73 MB 25732, гос. номер <***>;

автомашина УАЗ 315196, ПТС серии 73 НВ 208822, гос. номер В8260У0152;

автомашина ГАЗ 32213, ПТС серии 52 НМ 73089; гос. номер <***>;

грузовой самосвал МАЗ - 555102 233, ПТС серии 52 ТН 896356, гос. номер А801М152;

грузовой самосвал МАЗ 551605-2125 ПТС серии 52 ТН896358, гос. номер <***>;

погрузчик JCB- 541-70, заводской № JCB5ADKGJ01527123, паспорт ТС-838472;

автомашина ГАЗ 33021, паспорт ПСМ - серии 52 MX 080244, гос. номер <***>;

трактор «Беларус-1025», заводской № 10300562, паспорт ТС - серии BE № 404136;

трактор «Беларус-1025», заводской № 10300556, паспорт ТС - BE № 404137;

трактор «Беларус-1025», заводской № 10300548, паспорт ТС - серии BE № 404138;

дорожная машина ДМ-С, заводской № 123, паспорт ПСМ серии ВВ № 349744;

трактор VERSATILE 575, паспорт ТС - серии BE № 776838;

трактор «Беларус-82-1-57», заводской № 08110676, паспорт ПСМ серии BE 308526;

трактор «Беларус-82», заводской № 453403, паспорт ПСМ серии BE 308526;

прицеп тракторный бункер-перегрузчик ПТ1, паспорт ПСМ серии BE 454797;

прицеп тракторный бункер-перегрузчик ПТ1, паспорт ПСМ серии BE 237472;

трактор Case Stieger STX 535, паспорт ПСМ серии ТС № 336712;

трактор Case Stieger STX 535, паспорт ПСМ серии ТС№ 336692.

Кроме того, недействительным признан договор купли-продажи оборудования от 06.04.2016, заключенный между ООО «Агрофирма «Ратово» в лице генерального директора ФИО2 и ООО «Стандарт» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в лице директора ФИО18; применены последствия признания сделки недействительной в виде обязания ответчика возвратить в конкурсную массу отчужденное имущество должника, а именно:

дисковая борона (2010 г.);

почвообрабатывающий агрегат «УРАЛЕЦ» (2010 г.);

глубокорыхлптсль (2010 г.);

конвейер скребковый (2011 г.);

очиститель зерна (2012 г.);

сеялка МАЗУР (2012 г.);

грунторез (2013 г.);

жатка валковая (2013 г.);

сепаратор аэродинамический (2013 г.);

бункер (2013 г.) (2 шт.);

УЗМ зерноочистительная машина (2013 г.);

зернозагрузчик ЗШНС в количестве 2-х (двух) штук;

каток кольчато-зубчатый ККЗ-10.6;

наставные борта ПТС-15 в количестве 2-х (двух) штук;

жатка валковая ЖВЗ-9.2.;

жатка валковая ЖВЗ-10.7;

сеялка СПУ-6Д;

нория УМ-175;

камаБДТ-9000 (2011 г.);

зерноперегрузчик (2010 г.);

посевной агрегат «Агратор» (2010 г.);

сеялка МС-12 (2014 г.) в количестве 4-х (четырех) штук.

Определением Арбитражного суда Нижегородской области от 27.02.2019 по делу № А43-25627/2016 (шифр 49-118/18) признан недействительным договор купли-продажи посевов озимой пшеницы № б/н от 01.04.2015, заключенный между ООО «Агрофирма «Ратово» в лице генерального директора ФИО2 и индивидуальным предпринимателем КФХ ФИО2, применены последствия признания сделок недействительными в виде взыскания с главы КФХ ФИО2 в конкурсную массу должника 14 032 936 руб.

Определением Арбитражного суда Нижегородской области от 29.12.2018 по делу № А43-25627/2016 (шифр 49-118/26) признаны недействительными сделками нижеуказанные соглашения о передаче прав и обязанностей арендатора по договорам аренды земельного участка, заключенные между ООО «Агрофирма «Ратово» в лице директора ФИО2 и ООО «Сеченовская Нива» в лице директора ФИО3, а именно:

соглашение от 16 апреля 2015 г. по договору аренды земельного участка от 27.01.2009 (земельный участок площадью 9 686 004 кв.м., кадастровый номер 52:48:0000000:103);

соглашение от 16 апреля 2015 г. к договору аренды земельного участка от 02.07.2009 г. (земельный участок площадью 10 270 000 кв.м., кадастровый номер 52:48:0000000:73);

соглашение от 16 апреля 2015 г. к договору аренды земельного участка от 22.04.2009 г. (земельный участок площадью 15 400 006 кв.м., кадастровый номер 52:48:0000000:77);

соглашение от 16 апреля 2015 г. к договору аренды земельного участка от 01.11.2011 г. (земельный участок площадью 2 250 000 кв.м., кадастровый номер 52:48:0300013:451);

соглашение от 16 апреля 2015 г. к договору аренды земельного участка от 01.11.2011 г. (земельный участок площадью 1 610 000 кв.м., кадастровый номер 52:48:0300013:450);

соглашение от 16 апреля 2015 г. к договору аренды земельного участка от 25.10.2010 г. (земельный участок площадью 720 208 кв.м., кадастровый номер 52:48:0300013:445);

соглашение от 16 апреля 2015 г. к договору аренды земельного участка от 25.10.2010 г. (земельный участок площадью 1 099 732 кв.м., кадастровый номер 52:48:0300013:444);

соглашение от 16 апреля 2015 г. к договору аренды земельного участка от 25.10.2010 г. (земельный участок площадью 700 000 кв.м., кадастровый номер 52:48:0300013:446);

соглашение от 16апреля2015 г. к договору аренды земельного участка от01.08.2009 г. (земельный участок площадью 7 070 000 кв.м., кадастровый номер 52:48:1000016:15);

соглашение от 16 апреля 2015 г. к договору аренды земельного участка от 21 10.2010 г. (земельный участок площадью 1 540 408 кв.м., кадастровый номер 52:48:0900004:136);

соглашение от 16 апреля 2015 г. к договору аренды земельного участка от 21.10.2010 г. (земельный участок площадью 1 127 084 кв.м., кадастровый номер 52:48:0900004:138);

соглашение от 16 апреля 2015 г. к договору аренды земельного участка от21.10.2010 г. (земельный участок площадью 671 334 кв.м., кадастровый номер 52:48:0900004:135);

соглашение от 16 апреля 2015 г. к договору аренды земельного участка от 03.05.2011 г. (земельный участок площадью 1 189 000 кв.м., кадастровый номер 52:48:0300013:449);

соглашение от 16 апреля 2015 г. к договору аренды земельного участка от 21.10.2010 г. (земельный участок площадью 4 208 200 кв.м., кадастровый номер 52:48:0300013:447);

соглашение от 16 апреля 2015 г. к договору аренды земельного участка от 03.05.2011 г. (земельный участок площадью 1 080 000 кв.м., кадастровый номер 52:48:0700011:378);

соглашение от 16 апреля 2015 г. к договору аренды земельного участка от 01.08.2009 г. (земельный участок площадью 8 540 000 кв.м., кадастровый номер 52:48:1000017:15);

соглашение от 16 апреля 2015 г. к договору аренды земельного участка от 03.05.2011 г. (земельный участок площадью 3 574 800 кв.м., кадастровый номер 52:48:0700011:376).

соглашение от 16 апреля 2015 г. к договору аренды земельного участка от 02.09.2014 (земельный участок площадью 140 000 кв.м., кадастровый номер 52:48:0800013:286), применены последствия признания сделок недействительными в виде восстановления ООО «Агрофирма «Ратово» в правах и обязанностях арендатора земельных участков в рамках вышеуказанных договоров аренды.

Определением Арбитражного суда Нижегородской области от 25.06.2018 по делу № А43-25627/2016 (шифр 49-118/28) на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве признано недействительным соглашение о передаче прав и обязанностей арендатора по договорам аренды земельного участка от 21.10.2010, заключенное 21.05.2015 между ООО «Агрофирма «Ратово» в лице директора ФИО2 и ООО «Стандарт» в лице директора ФИО18, применены последствия признания сделки недействительной в виде восстановления ООО «Агрофирма «Ратово» в правах и обязанностях арендатора земельного участка площадью 1 141 175 кв.м, кадастровый номер 52:48:0900004:137, категория - земли сельскохозяйственного назначения, в рамках указанного договора аренды, как совершенные при неравноценном встречном предоставлении, а также как сделки, совершенные в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов; судом установлено отсутствии доказательств оплаты по сделкам, которые были заключены в период неплатежеспособности общества, поскольку на дату их совершения у ООО «Агрофирма «Ратово» имелась просроченная кредиторская задолженность перед ООО «Европа Центр», подтвержденной определением суда от 23.06.2015 по делу № А43-9319/2015 требования которого в размере 63 538 905, 52 руб. впоследствии были включены в реестр требований кредиторов должника.

Более того, при принятии судебных актов суд констатировал допущенное участниками сделок злоупотребление правом, установив, что все они заключены по заниженной стоимости (в отношении соглашений по передаче прав и обязанностей арендатора по названным договорам аренды земельных участков по существенно заниженной: с ООО «Сеченовская Нива» в 824 раз; с ООО «Стандарт» в 1 361 раз). При этом все они были заключены между заинтересованными лицами, так как:

участником ООО «Сеченовская Нива» являются ФИО3 (50% уставного капитала) и ФИО9 (50% уставного капитала) - супруга ФИО4, владеющего 90% уставного капитала должника.

участником ООО «Стандарт» владеющим 100% уставного капитала является ООО «Персона-Клиент» (ОГРН <***> ИНН <***>), участниками которого, в свою очередь, являются ФИО3 (50% уставного капитала) и его супруга ФИО19 (50% уставного капитала).

Исходя из совокупности установленных обстоятельств суд при принятии судебных актов пришел к выводу о том, что перевод имущественных прав аренды с ООО «Агрофирма «Ратово» на ООО «Стандарт» является частью согласованных действий сторон, направленных на вывод активов должника в собственность подконтрольных юридических лиц.

В определении Арбитражного суда Нижегородской области от 25.06.2018 по делу № А43-25627/2016 (шифр 49-118/28) установлено, что земельные участки использовались в рамках осуществления основного вида деятельности предприятия - сельскохозяйственной деятельности. Наличие права пользования земельными участками обуславливало возможность для ООО «Агрофирма «Ратово» на протяжении длительного периода времени осуществлять предпринимательскую деятельность; иными приносящими доход видами деятельности предприятие не занималось, передача прав и обязанностей арендатора в пользу третьих лиц было направлено против экономических интересов общества, поскольку лишило последнее возможности осуществлять предпринимательскую деятельность.

В соответствии с положениями пункта 6 статьи 20.4 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее – Закон о банкротстве) конкурсный управляющий должника ФИО15 в суде апелляционной инстанции письменно поддержала требование о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, указав на необоснованность доводов апелляционных жалоб.

В силу статьи 32 Закона о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным указанным кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Федеральным законом от 29.07.2017 «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» № 266-ФЗ внесены изменения в Закон о банкротстве, который дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 указанного закона рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума ВАС РФ от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также исходя из общих правил о действии закона во времени (п. 1 ст. 4 ГК РФ) нормы Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве. При этом, предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности имели место в 2015 и 2016 годах, то есть до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то подлежат применению положения о субсидиарной ответственности в редакции, действовавшей в спорный период, в данном случае статья 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 134-ФЗ, но при этом должны применяться процессуальные нормы, предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

На основании абзаца третьего пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 134-ФЗ), если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В конструкцию пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в применяемой редакции заложена презумпция причинно-следственной связи между приведенными действиями (бездействием) контролирующих должника лиц и признанием должника несостоятельным (банкротом). При доказанности условий, составляющих презумпцию вины в доведении до банкротства, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика.

По правилам абзаца девятого пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (абзац первый). Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом (абзац второй).

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства (абзац третий).

Ответственность контролирующих лиц должника является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на них обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

Недоказанность хотя бы одного из элементов состава правонарушения является достаточным основанием для отказа в удовлетворении требования.

Таким образом, в рассматриваемом случае, в силу названных норм для привлечения лица к субсидиарной ответственности необходима совокупность условий: наличие у привлекаемого лица права давать обязательные для руководимого им юридического лица указания либо возможности иным образом определять действия данного юридического лица; совершение им действий, свидетельствующих об использовании такого права или возможности; наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении юридического лица и наступлением несостоятельности (банкротства) последнего; недостаточности имущества у должника для удовлетворения требований кредиторов.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения – появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, се развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Установленная законом презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок.

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход (пункт 23 Постановления № 53).

Вместе с тем, согласно позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723 (2,3), в соответствии с положениям гражданского и банкротного законодательства контролирующие должника лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника (доведение должника до банкротства - абзац первый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника;

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий.

В силу части 1 статьи 133 и части 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд самостоятельно определяет характер спорного правоотношения, возникшего между сторонами, а также нормы права, подлежащие применению (дает правовую квалификацию).

Таким образом, суд не связан правовой квалификацией спорных отношений, которую предлагают стороны, и должен рассматривать заявленное требование по существу, исходя из фактического содержания правоотношений.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно пункту 4 указанной статьи пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника либо извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью) (статья 2 Закона о банкротстве).

Таким образом, приведенные положения Закона о банкротстве относят руководителя и учредителей должника к контролирующим лицам и предусматривают схожие основания привлечения таких лиц к субсидиарной ответственности.

Оценив представленные в дело доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия пришла к выводу, что суд первой инстанции верно признал несостоятельными аргументы ответчиков по существу спора, а также отклонил их доводы о том, что они не являются надлежащими субсидиарными ответчиками по настоящему спору, исходя из следующего.

Как следует из материалов дела, а также подтверждается сведениями из ЕГРЮЛ, ФИО2 являлась руководителем ООО «Агрофирма Ратово» в период с 2009 до назначения 23.05.2016 новым генеральным директором ФИО20.

Отрицая свой статус контролирующего должника лица и участие в совершении сделок ФИО2 в своем отзыве, пояснениях, данных при проведении налоговых проверок (решение МРИ ИФНС № 12 по Нижегородской области № 8 от 02.03.2016, № 209 от 26.01.2018, и др.), при проведении доследственной проверки по ее заявлению о привлечении ФИО4 к уголовной ответственности за ряд противоправных деяний и предварительного расследования в рамках возбужденного уголовного дела в отношении ФИО4 и в ходе соответствующего судебного заседания, указала, что фактическое руководство деятельностью общества осуществлял ФИО4, который принимал все управленческие решения, она лишь исполняла отдельные указания учредителя, являясь номинальным руководителем ООО «Агрофирма Ратово».

Кроме того, до 2016 года она находилась с ФИО4 в хороших доверительных отношениях. Когда началось банкротство общества по указанию ФИО4 из ООО «Агрофирма Ратово» посредством совершенных между взаимозависимыми лицами сделок были выведены основные средства на фирмы, им указанные. Она неоднократно расписывалась чистых листах бумаги по его просьбе для оперативности и производственной необходимости, которые передавала ФИО21, и который указывал ей, где ставить подписи на документах. Данные пояснения ФИО2 отражены, в том числе, во вступившем в законную силу приговоре Нижегородского районного суда г. Нижнего Новгорода по делу № 1-37/2020 от 27.04.2020 в отношении ФИО4

Отклоняя довод ФИО2 о том, что она являлась номинальным руководителем, суд первой инстанции пришел к выводу, что директор вправе расторгнуть трудовой договор с обществом по своей инициативе в одностороннем порядке, уведомив о таком расторжении не позднее, чем за один месяц. Данное право руководителя ограничено лишь сроком предупреждения работодателя об этом в письменной форме (статьи 80 и 280 Трудового кодека Российской Федерации).

Из приведенной норм следует, что расторжение трудового договора, инициированное руководителем организации, требует доведения до сведения работодателя воли такого руководителя организации расторгнуть трудовой договор, которое облечено в форму юридически значимого сообщения (статья 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с подпунктом 4 пункта 2 статьи 33 Закона № 14-ФЗ принятие решения о смене лица, действующего без доверенности от имени юридического лица, то есть руководителя юридического лица, является самостоятельным правом и возложено на общее собрание учредителей (участника) общества. Увольняющийся директор должен созвать внеочередное общее собрание для решения вопроса об утверждении кандидатуры руководителя (пункты 1 и 2 статьи 35 Закона № 14-ФЗ).

Однако данные нормы корпоративного законодательства не исключают возможности для руководителя организации направления по почте заявления о предстоящем увольнении в адрес единственного участника либо участников

Таким образом, суждение ФИО2 о том, что она в октябре-ноябре 2014 года написала заявление об освобождении от должности генерального директора ООО «Агрофирма Ратово», суд первой инстанции обоснованно отклонил, констатировав, что он не имеет правового значения, поскольку оно не было подписано ни одним из учредителем, ни вручено им в ходе инициированного общего собрания, ни посредством направления по организации почтовой связи; само существование такого заявления документально также не подтверждено. Более того, после 2014 года ФИО2 фактически продолжила осуществление руководством компанией.

Помимо того, судебная коллегия считает, что суд первой инстанции обоснованно учел, что во всех документах, на которые ссылается ответчик в качестве доказательства ее номинальности, цитируются, в основном, ее собственные пояснения, на что в судебных заседаниях обращал внимание ФИО4

Оспоренные договоры, так и акты приема-передачи подписаны лично ФИО2, в которых расположение ее подписей (их четкое соответствие местам подписания) не позволяет предположить, что таковые изначально были проставлены на чистых листах бумаги, о чем поясняет ответчик.

В имеющимся в обособленном споре приговоре суда установлено, что ФИО2 имеет высшее юридическое образование, с 1982 до 2005 год была трудоустроена в Администрации Сеченовского района Нижегородской области, занимала руководящие должности; последняя занимаемая должность - руководитель организационно-правовой работы администрации. Затем, в 2007 году, трудоустроена в ООО «Агрофирма Гигант» в должности юриста. Следовательно, имея значительный опыт работы по юридической профессии, она не могла не отдавать себе отчет о юридических последствиях совершаемых ею действий. Доказательства оспаривания решений не представлены.

Часть сделок совершена ФИО2 непосредственно в своем интересе (имущество отчуждено в пользу ИП КФХ ФИО2 на весьма выгодных для покупателя условиях).

Юридически значимым обстоятельством является то, что согласно акту приема-передачи документов ООО «Агрофирма «Ратово» от 21.07.2016, подписанного между ФИО2 и ФИО20 (последующий директор общества), печать, а также большинство документов должника, в том числе кассовые книги, свидетельствующие о наличии у ФИО2 доступа к денежным средствам общества и возможность распоряжения ими, находились именно у ФИО2

Из документов налоговой службы следует, что налоговую отчетность общества, в том числе налоговые декларации, как и первичные документы для проведения камеральной налоговой проверки, готовила и представляла именно ФИО2, что в очередной раз указывает на наличие у нее бухгалтерской и иной документации общества, что не свойственно номинальному руководителю.

Исходя из совокупности перечисленных обстоятельств, коллегия судей не усматривает правовых оснований не согласиться с выводом суда первой инстанции, подтвержденным письменными доказательствами, о недоказанности ФИО2 номинального статуса руководителя должника.

Вместе с тем следует отметить, что при рассмотрении споров о признании вышепоименованных сделок недействительными, судами не было установлено, что они совершались не ФИО2, а иными лицами. При указанных обстоятельствах доводы апелляционной жалобы ответчика в данной части подлежат отклонению, в том числе как направленные на переоценку и преодоление вступивших в законную силу судебных актов.

ФИО4 в ходе судебного разбирательства настаивал на том, что не является, в отличие от ФИО2 и ФИО3, надлежащим субсидиарным ответчиком, его участие в данных сделках не доказано, об их совершении он не знал, а узнав, обратился в суд с заявлением о признании их недействительными. Кроме того, никакой выгоды от их совершения он не получил. При этом совершение и исполнение сделок, а также процессуальное поведение самой ФИО2 опровергают ее довод о номинальности руководства фирмой. Имущество должника отчуждено на нерыночных условиях, что повлекло прекращения хозяйственной деятельности общества и его банкротство.

Как следует из материалов настоящего дела и установил суд первой инстанции, ФИО4, кроме того, что был контролирующим должника лицом, так же являлся руководителем и учредителем следующих юридических лиц: ООО «Европа Центр», ООО «Агрофирма «Ратова», ООО «Компания «Парма», АО «Универсам Нижегородский» ООО «Лотос», и др., то есть лицом, контролирующим данные юридические лица, которые между собой являлись аффилированными (статья 19 Закона о банкротстве), что применительно пункта 4 статьи 32 Закона № 14-ФЗ, его осведомленность относительно финансового положения указанных хозяйственных обществ презюмируется.

Судом первой инстанции приняты во внимание показания ФИО3, со слов ФИО4, с которым у него ранее были длительные деловые отношения, в 2015 году ООО «Агрофирма «Ратово» находилось в предбанкротном состоянии; поскольку он знал, что проиграл суд на 10 миллионов рублей, организацию, скорее всего, будет закрывать. Имелось вступившее в законную силу решение Арбитражного суд города Москвы от 31.03.2015 по делу № А40-190366/2014, которым с должника в пользу ООО «ЮрБизнесКонсалт» (правопреемник ООО ТД «Передовые Агротехнологии») взыскано 9 142 188, 64 руб. процентов за пользование коммерческим кредитом, которое постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.06.2015 оставлено без изменения.

При этом ранее по тому же основанию в пользу ООО ТД «Передовые Агротехнологии» решением Арбитражного суд города Москвы от 11.06.2014 по делу № А40-174489/2013, также обжалованное в суд апелляционной инстанции и вступившим в законную силу, с должника взыскано 4 054 185, 65 руб. основного долга, 1 175 713, 84 руб. процентов за пользование коммерческим кредитом.

В рамках доследственной проверки ФИО2 пояснила, что весной 2015 года ФИО4 в присутствии ее, а также ФИО22, ФИО17. объявил, что принял решение о том, что имущество фирмы будет выводиться на другие подконтрольные ему организации, а также на ИП главу КФХ ФИО2

В дальнейшем, подконтрольные ФИО4 юридические лица неоднократно инициировали рассмотрение дела о банкротстве ООО «Агрофирма «Ратово».

22.12.2014 в Арбитражный суд Нижегородской области от ООО «Компания «Парма» поступило заявление о признании должника банкротом (дело № А43-32243/2014).

04.03.2015заявление ООО «Компания «Парма» о признании ООО «Агрофирма «Ратово» несостоятельным (банкротом) оставлено без рассмотрения на основании пункта 9 части 1 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, ввиду повторной не явки заявителя в судебное заседание.

17.04.2015, на следующий день после заключения должником соглашений по передаче прав и обязанностей арендатора по договорам аренды земельных участков с ООО «Сеченовская Нива», в Арбитражный суд Нижегородской области поступило от ООО «Европа Центр» заявление о признании должника банкротом (дело № А43-9319/2015), основанное на неисполнении должником обязательств по договору займа от 09.01.2017, подтвержденному решением Арбитражного суда Нижегородской области от 17.02.2015 по делу № А43-32242/2014.

Определением Арбитражного суда Нижегородской области от 23.06.2015 по делу № А43-9319/2015 (шифр 49-64) заявление ООО «Европа Центр» признано обоснованным, в отношении ООО «Агрофирма «Ратово» введена процедура наблюдения. Определением от 24.12.2015 производство по делу прекращено в связи с утверждением мирового соглашения, которое не было исполнено.

После совершения сделок, в Арбитражный суд Нижегородской области 15.09.2016поступило заявление ООО «Лотос» о признании ООО «Агрофирма «Ратово» банкротом и возбуждено производство по настоящему делу.

Вывод суда первой инстанции о факте инициирования ФИО4 процедур банкротства ООО «Агрофирма «Ратово» посредством использования подконтрольных ему юридических лиц не опровергнут.

Кроме того, заслуживает внимание то, что определением суда от 08.12.2017 по делу № A43-25627/20I6 (шифр дела 49-118/14) было установлено, что 01.04.2015 между ООО «Агрофирма «Ратово» и ООО «Компания «Парма» подписан акт взаимозачета, согласно которого в счет частичного погашения задолженности, вытекающей из договором займа от 31.12.2014, должник уступил ООО «Компания «Парма» право требования к ИП - главе КХФ ФИО2 задолженности в размере 14 535 519 руб., вытекающей из договоров купли-продажи № 1 - № 12 от 23.03.2015, № 13 - № 14 от 24.03.2015, об изложенном также свидетельствуют договоры о переводе долга.

28.03.2015 состоялось внеочередное общее собрание участников ООО «Агрофирма «Ратово» по рассмотрению вопроса об одобрении совершения сделки по заключению трехстороннего договора между ООО «Компания «Парма», ИП Глава КФХ ФИО2 договора о переводе долга от 20.03.2015 на сумму 14 535 519 руб. и на сумму 14 032 936 руб., а также вопроса о предоставлении права подписания одобренных сделок, не котором принимали участие ФИО4 (доля в уставном капитале 90 %) и ФИО17 (доля в уставном капитале 10 %).

Данная сделка была одобрена одним из участников при наличии кворума; ФИО4, участие в голосовании по этому вопросу не принимал, поскольку на обсуждение был вынесен вопрос об одобрении сделки с заинтересованностью (ст. 45 Закона № 14-ФЗ): ФИО4 был директором нового заемщика (т.е. ООО «Компания «Парма»), в связи с чем не находит своего подтверждения довод об отстранении его от голосования. Обязанность по подписанию одобренных выше сделок возложена на ФИО2

Исходя из изложенного, суд первой инстанции констатировал, что ФИО4 было известно о сделках, совершенных ФИО2 как их инициатору, учредителю и руководителю компании, подписавшего сделки по зачету и переводу долга в результате которых произошла перемена лиц в обязательствах с участием должника в отношении задолженности, которая образовалась из оспоренной сделки. Правовых оснований не согласиться с указанным выводом, учитывая установленные фактические обстоятельства по делу, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Судебная коллегия считает, что довод ФИО4 о том, что его самостоятельное обращение 27.06.2016, 02.11.2016 с заявлениями об оспаривании сделок должника от 14.04.2014, 23.03.2015, 01.04.2015, 06.04.2015, 16.04.2015, не является достаточным доказательством, подтверждающим, что они были совершены без его ведома, поскольку юридически значимым обстоятельством является то, что данные действия совершались после возникновения конфликта между ответчиками, в связи чем возражения со ссылкой на то, что им не могло быть одобрено заключение сделок на существенно нерыночных условиях не имеет определяющего значения, равно как и о том, что он не получил выгоды от сделок, а также со ссылкой на то, что налоговым органом было установлено визуальное несоответствии его подписи на договорах.

Кроме того, вопреки утверждению ФИО4, в соответствии с положениями части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не представлены доказательства оспаривания им одобрения сделок, а также утраты его контроля за хозяйственной деятельностью ООО «Агрофирма «Ратово», проверки его активов, сдачи отчетности, а также регистрации имущества после совершения спорных сделок, вплоть до 27.06.2016.

Исходя из изложенного, вывод суда первой инстанции о непосредственном управлении ООО «Агрофирма «Ратово» со стороны ФИО4 и об инициировании им совместно с ответчиками сделок, в том числе с учетом показания свидетелей, признается судом апелляционной инстанции обоснованным, а установление его процессуального статуса в настоящем споре в качестве соответчика законным.

Заявление ФИО4 о пропуске годичного срока исковой давности для привлечения его к субсидиарной ответственности, со ссылкой на пункт 5 статьи 10 Закона о банкротстве, который, по его и ООО «Солей» мнению, подлежит исчислению с 19.07.2017 (даты обращения конкурсного управляющего в суд с заявлением об оспаривании сделок должника), при том, что соответствующее заявление поступило в суд 27.01.2020, судом апелляционной инстанции отклонятся по следующим основаниям.

Нормы права, регламентирующие основания привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в том числе за неподачу заявления о банкротстве должника, начало течения срока исковой давности по таким требованиям и его продолжительность, законодателем неоднократно изменялись.

Применительно к сроку исковой давности действовали следующие нормы.

В соответствии с пунктом 5 статьи 10 Закона о банкротстве, в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, заявление о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

В соответствии с названной статьей в редакции Закона о банкротстве от 28.12.2016 № 488-ФЗ заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

Законом № 266 признана утратившей силу статья 10 Закона о банкротстве "Ответственность должника и иных лиц в деле о банкротстве"; Закон о банкротстве дополнен главой III.2 "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве". В новой главе содержатся материально-правовые нормы, регулирующие основания и условия для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, а также процессуальные положения, устанавливающие порядок подачи и правила рассмотрения соответствующих заявлений.

В силу пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266 заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным названной главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

В связи с изменениями законодательства в правоприменительной практике при рассмотрении данной категории споров возник вопрос о том, какую норму права в каждом конкретном случае необходимо применять суду. Для разрешения этого вопроса судебной практикой, в том числе на уровне Верховного Суда Российской Федерации, был выработан следующий подход.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственности, а потому материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3)).

Исходя из общих принципов действия норм процессуального законодательства во времени, закрепленных в части 4 статьи 3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, поданные с 01.07.2017, подлежат рассмотрению с учетом процессуальных положений главы III.2 Закона о банкротстве.

Приведенные нормы Закона о банкротстве, касающиеся срока исковой давности по требованиям о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, не изменяют существа материальных правоотношений, а потому носят процессуальный характер. Следовательно, в части применения срока исковой давности по спорному требованию подлежит применению та норма права, которая действовала на момент возникновения у конкурсного управляющего права на обращение в суд с соответствующим требованием.

В данном случае такое право возникло у конкурсного управляющего ООО «Агрофирма «Ратово» ФИО11 не ранее 06.06.2017 (дата открытия конкурсного производства), но при этом фактически имело место его обращение с заявлениями о признании сделок должника недействительными 19.07.2017, то есть к спорным правоотношениям подлежал применению трехгодичный срок исковой давности, предусмотренный в пункте 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве.

При этом в рассматриваемом случае следует учесть, что ФИО4 привлечен к участию в обособленном споре в качестве соответчика по заявлению конкурсного кредитора ООО «Антариум» в лице конкурсного управляющего ФИО16, который утвержден решением Арбитражного суда Нижегородской области от 22.08.2019 по делу №А43-24711/2018, фактически присоединившегося к заявлению поданному 27.01.2020.

Следовательно, ранее 22.08.2019 у конкурсного управляющего ООО «Антариум» отсутствовала процессуальная возможность заявить соответствующее требование, которое было подано в рамках настоящего дела 17.06.2020, то есть в пределах трехлетнего срока исковой давности.

Вместе с тем судебная коллегия отмечает то, что суд первой инстанции не отразил в судебном акте разрешение данного вопроса, не привело к принятию неправильного судебного акта.

ФИО3 в апелляционной жалобе и дополнениях к ней отмечает, что не является надлежащим ответчиком по делу, поскольку стороной оспоренных сделок не являлся и выгоду от их совершения он лично не получил. Соглашения от 16.04.2015 о передаче прав и обязанностей арендатора по договорам аренды 23 земельных участков были заключены должником с юридическим лицом ООО «Сеченовская Нива», где он действительно является учредителем и действовал как руководитель, однако аффилированность сторон не доказана, следовательно, оснований для вывода о его статусе как бенефициара должника не имеется. Для извлечения выгоды в виде прибыли от использования земельных участков, учитывая специфику сельскохозяйственной деятельности, необходимо внесение существенных финансовых вложений. Сбор урожая (зерно кукурузы) осуществлен осенью и зимой 2015 года, однако весной 2016 года ФИО4 произведен вывоз хранящегося на складе зерна на сумму 15 761 084,74 руб., ссылаясь на доверенность от 08.04.2016, выданную ему ФИО9, являющейся участником ООО «Сеченовская Нива» в 50 % долей, то есть на момент распределения прибыли общество понесло убытки в указанном размере. Считает ошибочным вывод суда о получении им дивидендов от участия в ООО «Сеченовская Нива».

В дополнении к апелляционной жалобе заявил о пропуске конкурсным управляющим годичного срока исковой давности, который им исчисляется ФИО3 с 27.02.2019 (даты внесения самого позднего судебного акта), однако требование к нему заявлено только 29.10.2020.

Настаивает на том, что презумпция, предусмотренная подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, к нему не применима, поскольку сделки совершены до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, равно как и подпункт 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Полагает, что определением Арбитражного суда Нижегородской области от 29.12.2018 по делу №А43-25627/2016 определены заинтересованные лица сделок – супруги К-вы, а в материалах дела отсутствуют доказательства влияния ФИО3 на ФИО4 в принятии решений. Спорные сделки не им одобрялись.

Считает, что суд первой инстанции не учел, что на момент совершения сделок, должник уже обладал признаками объективного банкротства, поскольку имелось вступившее в законную силу решение Арбитражного суда Нижегородской области от 31.03.2015 по делу №А40-190366/2014 о взыскании с должника в пользу ООО «ЮоБизнесКонсалт» 9 42 18,64 руб., а совершение сделок связанные с арендой земельных участков не могли стать такой причиной.

Кроме того, стоимость права аренды не является материальным актовом, не учитывается при определении стоимости чистых активов, то есть передача права аренды не повлияла на финансовые показатели должника, который не мог получать иной доход, кроме арендной платы.

В силу части 1 статьи 64 и статей 71, 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, на основании представленных доказательств, при оценке которых он руководствуется правилами статей 67 и 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации об относимости и допустимости доказательств.

Проанализировав относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, суд пришел к выводу о необоснованности доводов ФИО3 в силу следующего.

В соответствии с пунктом 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации и пунктом 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" заявление о пропуске исковой давности может быть сделано при подготовке дела к судебному разбирательству или непосредственно при рассмотрении дела по существу, а также в судебных прениях в суде первой инстанции.

Однако доказательства того, что ФИО3 заявлял о пропуске срока исковой давности в суде первой инстанции, в отличие от ФИО4, что не оспаривалось участниками настоящего обособленного спора, судебной коллегией из материалов дела не установлено, соответствующее обоснование не приведено и не доказано, в связи с чем данное заявление ответчика удовлетворению не подлежит.

В соответствии с положениями гражданского и банкротного законодательства (как в настоящей редакции, так и действующей ранее) контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника (иными словами, за доведение должника до банкротства - абзац первый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления № 53).

В обоснование требования заявители фактически обращали внимание на согласованность (часть первая статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац первый пункта 22 постановления № 53, пункт 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.11.2017 № 49 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении вреда, причиненного окружающей среде") действий должника и компаний, контролируемых ФИО3, которым было передано отчужденное должником имущество, по выводу ликвидных активов в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, что повлекло прекращение хозяйственной деятельности ООО «Агрофирма «Ратово».

Как обоснованно по материалам дела установил суд первой инстанции, в приговоре Нижегородского районного суда г. Нижнего Новгорода по делу № 1 -37/2020 от 27.04.2020 в отношении ФИО4 содержаться показания самого ФИО3, который пояснил следующее.

На протяжении длительного времени компания, в которой он являлся руководителем арендовала площади в ОАО «Универсам Нижегородский», собственником которого являлся ФИО4 с которым они общались на темы ведения бизнеса с которым у него имелись деловые отношения. В 2015 г. в связи с тем, что активно развивалась тема импортозамещения, он решил, что инвестирование денег в развитие сельского хозяйства может принести прибыль, а потому решил вложить деньги в совместное с ФИО4 предприятие после его уговоров. Изначально с ФИО4 была договоренность, что он инвестирует денежные средства, закупает технику, материалы, а ФИО4 должен был участвовать в финансировании и внести со своей стороны технику и денежные средства. Инвестирование должно было быть изначально паритетным, и таким же образом договаривались впоследствии распределять прибыть, то есть паритетно. В мае 2015 года было создано ООО «Сеченовская нива», учредителями которого являлись он и ФИО9, супруга ФИО4, с распределением долей по 50% уставного капитала у каждого. Директором компании являлся он (ФИО3), поскольку именно он выделял большие суммы денежных средств, закупал материалы, технику. Основные средства вводились через договоры займа, которые заключались между ООО «Сеченовская нива» и юридическим лицами, собственником или учредителем которых являлся он сам, либо ФИО4. При этом с его стороны было вложено значительно больше активов, нежели со стороны ФИО21. В штате ООО «Сеченовская нива» ФИО4 не состоял, но участвовал в переговорах с контрагентами, участвовал в руководстве персоналом ООО «Сеченовская нива», которые фактически перешли из ООО «Агрофирма Ратово». В дальнейшем отношения испортились, с апреля 2016 года с ФИО4 не общается.

Таким образом, на базе предприятия ООО «Сеченовская нива» стороны (ФИО4 и ФИО3) изначально планировали вести общую предпринимательскую деятельность.

Именно в пользу данного предприятия должником 16.04.2015 и 21.05.2015 совершены сделки по передаче прав и обязанностей по договорам аренды земельных участков.

06.04.2016 была отчуждена сельскохозяйственная техника в пользу ООО «Стандарт», где ФИО3 являлся учредителем.

Данные сделки, как указано выше, были совершены на нерыночных условиях, оплата по которым в пользу ООО «Агрофирма «Ратово» не поступила.

Согласно пункту 9 информационного письма Президиума ВАС РФ № 126 от 13.11.2008 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения», цена, вдвое ниже рыночной, что имеет место в данном случае, свидетельствует о недобросовестности лица, которое приобретает имущество. Существенно заниженная стоимость отчуждаемого имущества не могла не породить у добросовестного и разумного участника гражданского оборота сомнений относительно правомерности такого отчуждения.

Кроме того, в приговоре отражено, что подавляющее большинство осмотренных писем между указанными адресатами касаются деятельности ООО «Агрофирма «Ратово», ООО «Сеченовская Нива», ИП Глава КФХ ООО «Европа Центр», ООО «Стандарт», ООО «Лотос», ООО «Компания «Парма», ФИО2.

Согласно пункту 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Решением Арбитражного суда Нижегородской области по делу № А43-38393/2019 от 30.06.2020, вступившим в законную силу, установлено, что 26.09.2016 и 30.09.2016 между ООО «Сеченовская Нива» и ООО «Агрофирма Весна» заключены долгосрочные договоры субаренды в отношении земельных участков, приобретенных у ООО «Агрофирма «Ратово», а 26.09.2016, 25.08.2017, 27.07.2018, 09.01.2019 ООО «Агрофирма Весна» с ООО «Агрофирма Нижегородская» заключены договоры вторичной субаренды на 18 земельных участков.

Как следует из решения Арбитражного суда Нижегородской области от 10.04.2017 по делу № А43-4199/2017 с 2017 года второй участник ООО «Сеченовская Нива» - ФИО9 не обладала информацией о финансовом положении дел обществе, что не опровергнуто стороной, но и не свидетельствует о совершении сделки лишь в интересах ФИО3 как второго участника.

Определением Арбитражного суда Нижегородской области от 17.04.2019 по делу № А43-29544/2016 (шифр 36-158/14) в рамках дела о банкротстве ФИО2 было установлено, что между ИП Главой КФХ ФИО2 (арендодатель) и ООО «ЭлитАгро» (арендатор) 30.09.2016 заключен договор аренды 28 транспортных средств. В соответствии с пунктом 2.5.1 данного договора, предусматривающего право арендатора сдавать имущество в субаренду без согласия арендодателя, ООО «ЭлитАгро» сдало в субаренду часть техники в ООО «Агрофирма Нижегородская» по договору субаренды от 24.07.2017.

Судом было установлено, что руководителем ООО «ЭлитАгро» на дату указанной сделки являлся ФИО3, и установлена его аффилированность по отношению к ФИО2 посредством ООО «Логистик» и ООО «Стандарт», которые совершали с ней сделки в преддверии процедуры банкротства, в т.ч. договоры поручительства, соглашение о зачете, которые оспаривались в рамках дела о несостоятельности (банкротстве)

В адрес ООО «ЭлитАгро» 03.05.2017 финансовым управляющим ФИО2 было направлено письмо, в котором он обратился с требованием о расторжении договора и возврате сельскохозяйственной техники, в ответ на которое аффилированное лицо сообщило, что считает договор действующим, возражает против его досрочного расторжения и готово на внесение обусловленной договором арендной платы.

Финансовый управляющий обратился в Нижегородский районный суд г. Н.Новгорода с заявлением о расторжении указанного договора аренды от 30.09.2016 (дело 2-472/2018 (2-9713/2017). Сопроводительным письмом от 24.01.2018 ООО «ЭлитАгро» направило в адрес управляющего подписанное соглашение о расторжении аренды датированное 04.10.2017.

Заочным решением Нижегородского районного суда г. Н.Новгорода от 16.11.2017 с ООО «ЭлитАгро» в пользу ФИО2 в лице финансового управляющего ФИО23 взыскана задолженность по арендной плате по приведенному договору в размере 3 990 000 руб., расходы по оплате государственной пошлины в размере 28 150 руб.

В силу изложенного, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что отсутствие арендной платы по договору наряду с отсутствием претензионно-исковой работы по ее взысканию или расторжению договора аренды недвусмысленно свидетельствует о том, что именно ФИО3 фактически являлся выгодоприобретателем отчужденного по сделкам имущества и отклонил его доводы об ограничении ответственности со ссылкой на нормы Закона № 14-ФЗ, поскольку он не опроверг свой статус фактического бенефициара должника и, как следствие, выгодоприобретателя по указанным выше сделкам, равно как не опроверг презумпцию вины, установленную указанной нормой закона, установив, что в данном конкретном случае ФИО3 подлежит персонифицированной субсидиарной ответственности как лицо аффилированное с иными участниками сделки и как учредитель юридических лиц, от имени которых были совершены сделки с отчужденным имуществом должника и который конечном итоге получает доход в виде дивидендов.

Изложенное свидетельствует о том, что ФИО3 через ФИО2 фактически оказывал влияние на должника в части совершения сделок с имуществом в целях согласованных действия ответчиков по переводу деятельности на подконтрольные им лица. Доказательства иного материалы дела не содержат.

Таким образом, ФИО3 является выгодоприобретателем по оспоренным сделками, в связи с чем суд первой инстанции обосновано установил основания для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Судебной коллегией отклоняется довод ФИО3 о том, что не имели место выплаты ему дивидендов, в результате вывоза ФИО4 зерна кукурузы обществу был причинен убыток, а также то, что в обжалуемом судебном акте судом сделан вывод о его персонифицированной субсидиарной ответственности, поскольку данные вопросы касаются определения размера субсидиарной ответственности, учитывая, что обжалуемым судебным актом суд первой инстанции установил только основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности ответчиков.

Как указано ранее, в Законе о банкротстве закреплены презумпции существования причинно-следственной связи между поведением контролирующего лица и невозможностью погашения требований кредиторов.

Одной из таких презумпций является совершение контролирующим лицом существенно убыточной сделки, повлекшей нарушение имущественных прав кредиторов (пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время - подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Как следует их материалов дело о банкротстве должника, по данным бухгалтерского баланса ООО «Агрофирма «Ратово» за 2015 год в динамике за три предшествующие года (основное дело том 1, л.д. 62-66) в период с 2013 по 2015 гг. его активы составляли только основные средства и запасы. В результате совершения сделок по отчуждению имущества должника, большая часть которых заключена именно в 2015 году, на конец отчетного периода основные средства полностью отсутствовали (показатель равен 0).

По сравнению с 2014 годом наблюдается стремительное снижение размера активов ООО «Агрофирма «Ратово» с 85 337 тыс. руб. до 24 254 тыс. руб., которые представляют собой лишь запасы, ликвидность которых не установлена.

В материалы основного дела представлена справка общества № 271016-1 от 27.10.2016, согласно которой по бухгалтерской отчетности на последнюю отчетную дату (31.12.2015) ООО «Агрофирма «Ратово» имуществом не располагает (том 1, л.д. 61).

Анализ всей бухгалтерская отчетности ООО «Агрофирма «Ратово» за период с 2013 года по 2015 года (основное дело том 1, л.д. 62-72) позволяет сделать следующие выводы:

на протяжении трех лет общество не имело денежных средств (на счете и в кассе), равно как и дебиторской задолженности, финансовых вложений;

в 2015 г. выручка на предприятии отсутствовала, в том числе за счет прочих доходов к которым относится аренда, тогда как в 2014 году таковая имелась в размере 25 721 тыс. руб.

какие-либо поступления от продажи товаров, работ, услуг, арендных платежей в 2015 году на предприятии отсутствовали, как и расходы (отчет о движении денежных средств и отчет о финансовых результатах), что позволяет сделать вывод об отсутствии хозяйственной деятельности как таковой.

В рамках проведения процедуры наблюдения временным управляющим подготовлен анализ финансового состояния должника за период с 01.01.2014 по 31.12.2016, который представлен в материалы основного дела (том 7, л.д. 9-48), согласно которому: основные средства предприятия на протяжении всего анализируемого периода имели тенденции к уменьшению; на 31.12.2015 основные средства на предприятии отсутствовали в связи с реализацией таковых; наблюдается существенное увеличение кредиторской задолженности с 375 тыс. руб. до 32 069 тыс. руб., то есть более чем на тридцать миллионов рублей; по состоянию на 31.12.2016 отсутствует дебиторская задолженность; наличие кредиторской задолженности при вялотекущей финансово-хозяйственной деятельности предприятия свидетельствует об усилении его финансовой неустойчивости; коэффициенты платежеспособности и ликвидности, финансовой устойчивости и деловой активности ниже минимально допустимых значений, либо отрицательны, у предприятия отсутствует выручка, его деятельность убыточна.

По итогам проведенного временным управляющим анализа сделан вывод о том, что его финансово-экономическое состояние характеризуется неплатежеспособностью, в связи с чем целесообразно открытие конкурсного производства.

Существенное изменение экономических показателей деятельности общества в худшую сторону наблюдается с конца 2014 года, несмотря на то, что еще в 2014 году ООО «Агрофирма «Ратово» осуществляло хозяйственную деятельность: имеется выручка в размере 25 721 тыс. руб., положительные показатели чистой прибыли.

По итогам проведенной проверки временным управляющим установлены основания для оспаривания сделок должника, с учетом чего ФИО11 пришел к выводу о наличии признаков фиктивного банкротства (том 7, л.д. 60, 68).

Из совокупности перечисленных доказательств, учитывая, что в материалах дела не имеется доказательств признания в установленном порядке недостоверным анализа финансового состояния должника, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу, что оспоренные конкурсным управляющим сделки по отчуждению имущества привели к появлению признаков объективного банкротства.

Отсутствие кредиторской задолженности перед ООО «Европа Центр» в значительном размере, что было установлено как определением Арбитражного суда Нижегородской области от 16.03.2020 по делу № А43-25627/2016 (шифр 49-118/3), так и постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 02.09.2020 не имеют существенного правового значения, поскольку до настоящего времени в реестр требований кредиторов включена сумма кредиторской задолженности свыше 27 миллионов рублей (отчет конкурсного управляющего о своей деятельности от 05.05.2021; реестр требований кредиторов от 19.04.2021), которая не погашена по причине отсутствия средств у должника.

Кроме того, следует принять во внимание, что вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Нижегородской области от 25.06.2018 по делу № А43-25627/2016 (шифр 49-118/28), как и иными судебными актами, установлено, что земельные участки использовались в рамках осуществления основного вида деятельности предприятия - сельскохозяйственной деятельности. Наличие права пользования земельными участками обуславливало возможность для ООО «Агрофирма «Ратово» на протяжении длительного периода времени осуществлять предпринимательскую деятельность; иными приносящими доход видами деятельности предприятие не занималось, передача прав и обязанностей арендатора в пользу третьих лиц было направлено против экономических интересов общества, поскольку лишило последнее возможности осуществлять предпринимательскую деятельность.

Таким образом, судебная коллегия считает доказанным, что совершение данных сделок не соответствовало интересам ООО «Агрофирма Ратово», ввиду того, что они были заключены на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, то есть являлись убыточными для должника, по которым он даже не получил предусмотренного договором встречного исполнения, и в результате которых утратил возможность осуществлять свой основной вид деятельности и исполнить обязательства перед кредиторами, поскольку все его активы, используемые в производственной деятельности, отчуждены в результате действий ответчиков.

Доводы апелляционных жалоб ФИО3 и ФИО2 о том, что на момент совершения признанных судом недействительными сделок должник уже обладали признаками объективного банкротства, судебной коллегией отклоняется, поскольку фактические обстоятельства по делу свидетельствуют о том, что активы должника по итогам 2014 года составляли 25 721 тыс. руб., в именно заключение спорных сделок по отчуждению имущества ООО «Агрофирма «Ратово» повлекло прекращение его хозяйственной деятельности.

Ссылка ФИО2 на то, что спорное имущество возращено в конкурсную массу должника, а привлечение ее к субсидиарной ответственности влечет двойную ответственность, что не допустимо, коллегией судей не принимается, поскольку данный вопрос может быть предметом оценки суда при определении размера субсидиарной ответственности каждого из ответчиков.

В силу абзаца 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника в течение трех дней даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Как следует из материалов дела, на дату признания ООО «Агрофирма Ратово» несостоятельным (банкротом) ФИО2 не являлась директором должника. При этом представлен акт приема-передачи от 21.07.2016, подписанный между ФИО2 и новым руководителем ФИО20, согласно которому все имеющиеся у ответчика документы были переданы последующему директору общества либо учредителю.

Доказательства того, что по причине отсутствия документов должника, не переданных именно ФИО2, у конкурсного управляющего отсутствует возможность формирования конкурсной массы, не представлены (статьи 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), следовательно, суд первой инстанции на законных основаниях резюмировал отсутствие правовых оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности за не передачу документации ООО «Агрофирма Ратово», ввиду не доказанности заявителем состава гражданско-правовой ответственности по приведенному основанию, что исключает возможность удовлетворения требования в данной части.

При этом судом апелляционной инстанции учтено, что лицами, участвующим в деле, возражения в указанной части обжалованного судебного акта не заявлены (часть 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Суд первой инстанции полно и всесторонне выяснил обстоятельства, имеющие значение для дела, выводы суда соответствуют обстоятельствам дела, нормы материального права применены правильно.

Доводы апелляционных жалоб по существу сводятся к переоценке законных и обоснованных выводов суда первой инстанции, не содержат фактов, которые имели бы юридическое значение, влияли на обоснованность и законность определения, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены или изменения обжалуемого судебного акта.

С учетом изложенного апелляционные жалобы по приведенным в них доводам удовлетворению не подлежат.

Нарушений норм процессуального права, являющихся, согласно пункту 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Статьей 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации уплата государственной пошлины за рассмотрение апелляционных жалоб по данной категории обособленных споров в деле о банкротстве должника не предусмотрена.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 28.06.2021 по делу № А43-25627/2016 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3, ФИО4 - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд ВолгоВятского округа в срок, не превышающий месяц со дня его принятия, через Арбитражный суд Нижегородской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.


Председательствующий судья

Д.В. Сарри



Судьи


Е.Н. Беляков


С.Г. Кузьмина