Постановление от 9 февраля 2024 г. по делу № А03-7888/2017

СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

улица Набережная реки Ушайки, дом 24, г. Томск, 634050, http://7aas.arbir.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ


город Томск Дело № А03-7888/2017


Резолютивная часть постановления объявлена 07 февраля 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 09 февраля 2024 года.


Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Кудряшевой Е.В.,

судей Сбитнева А.Ю.,

Фроловой Н.Н.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Гребенюк Е.И., с использованием средств аудиозаписи, в режиме веб-конференции, рассмотрел в судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1 (№ 07АП-11530/17 (26)), ФИО2 (№ 07АП-11530/17 (27)) на определение от 13.11.2023 Арбитражного суда Алтайского края (судья – Крамер О.А.) по делу № А03-7888/2017 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Конный завод «Глушинка» (659815, Алтайский край, Косихинский район, с. Глушинка, ИНН <***>, ОГРН <***>) по заявлению ФИО1 о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 и ФИО7 по обязательствам должника.

С участием в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО8.

В судебном заседании приняли участие:

от ФИО1: ФИО9 по доверенности от 03.10.2023 – не обеспечил технического подключения;

от ФИО2: ФИО10 по доверенности от 03.10.2023;

от ФИО8: ФИО8 (паспорт);

от ФИО3: ФИО11 по доверенности от 01.02.2023;

от ФИО6: ФИО11 по доверенности от 30.06.2023;

от ФИО4: ФИО11 по доверенности от 26.07.2023.

Суд

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Алтайского края от 30.10.2017 (резолютивная часть от 26.10.2017) в отношении общества с ограниченной ответственностью «Конный завод «Глушинка» (далее – должник, ООО «КЗ Глушинка») введена процедура наблюдения. Временным управляющим утверждена ФИО5.

Решением Арбитражного суда Алтайского края от 04.04.2018 (резолютивная часть от 30.03.2018) ООО «КЗ Глушинка» признано несостоятельным (банкротом) и в отношении него введена процедура конкурсного производства.

Определением от 28.10.2019 (резолютивная часть от 24.10.2019) конкурсным управляющим утвержден ФИО12.

Определением от 26.06.2023 принято к производству заявление ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 и ФИО7 по обязательствам должника в размере 189 719 174,40 рубля.

Определением от 13.11.2023 (резолютивная часть от 03.11.2023) Арбитражный суд Алтайского края отказал в удовлетворении заявления.

Не согласившись с вынесенным определением, ФИО1 и ФИО2 обратились с апелляционными жалобами, в которых просит его отменить и удовлетворить заявление ФИО1, ссылаясь на неполное выяснение обстоятельств по делу, несоответствие выводов суда обстоятельствам дела, нарушение норм материального права.

В обоснование апелляционной жалобы ФИО1 указывает на то, что ею не был пропущен срок исковой давности для предъявления заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Судом не дана оценка доводам о создании ответчиками искусственной кредиторской задолженности, неправомерно отказано в истребовании материалов дела из Косихинского районного суда Алтайского края. Не обоснован вывод о злоупотреблении правом со стороны ФИО1

В своей апелляционной жалобе ФИО2 считает, что суд первой инстанции неправомерно отказал в привлечении его в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, поскольку у ФИО2 имеется правовой интерес в настоящем обособленном споре. Суд первой инстанции не рассмотрел по существу требование ФИО1

До судебного заседания в порядке статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) представлен отзыв на апелляционные жалобы, в котором от ФИО3, ФИО6, ФИО4 возражают против их удовлетворения.

В судебном заседании, проведенном в режиме веб-конференции, представитель ФИО2 настаивал на доводах апелляционной жалобы, поддержав позицию, изложенную в жалобе ФИО1, третье лицо ФИО8 также просил удовлетворить жалобы, представитель ФИО3, ФИО6, ФИО4 просил оставить судебный акт без изменения.

Кроме того, ФИО8 заявил ходатайство о рассмотрении спора по правилам, установленным для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции, а также ходатайство об истребовании ряда документов (сведения о счетах из ФНС России, судебные акты по делу № 2-95/2016 из Косихинского районного суда Алтайского края, материалы дела А03-18567/2017).

Иные лица, участвующие в деле и в процессе о банкротстве, не обеспечившие личное участие и явку своих представителей в судебное заседание, извещены надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в связи с чем, суд апелляционной инстанции на основании статей 123, 156, 266 АПК РФ рассмотрел апелляционные жалобы в их отсутствие.

Ходатайство ФИО8 о переходе к рассмотрению дела по правилам суда первой инстанции, документально не обосновано и не мотивировано, нарушения норм процессуального права, предусмотренные частью 4 статьи 270 АПК РФ, заявителем ходатайства не указаны, и судом апелляционной инстанции не установлены. При таких обстоятельствах, основания для перехода к рассмотрению спора по правилам первой инстанции у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Рассмотрев ходатайство ФИО8 об истребовании документов, в соответствии со статьями 66, 159, 268 АПК РФ суд апелляционной инстанции отказывает в его удовлетворении, исходя из следующего.

Согласно части 4 статьи 66 АПК РФ лицо, участвующее в деле и не имеющее возможности самостоятельно получить необходимое доказательство от лица, у которого оно находится, вправе обратиться в арбитражный суд с ходатайством об истребовании данного доказательства.

В ходатайстве должно быть обозначено доказательство, указано, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены этим доказательством, указаны причины, препятствующие получению доказательства, и место его нахождения.

Таким образом, безусловная обязанность суда в истребовании доказательств возникает лишь в случае оказания помощи в получении необходимых доказательств по делу, которые лица, участвующие в деле, не могут получить самостоятельно и при указании в ходатайстве обстоятельств, имеющих значение для дела, которые могут быть установлены этим доказательством.

Между тем, ФИО8 не доказана невозможность ознакомления с материалами дела № А03-18567/2017 через систему «Мой Арбитр», поскольку материалы дела представлены в системе «Картотека арбитражных дел» в режиме ограниченного доступа.

Оснований для истребования материалов дела также не усматривается, поскольку в материалы дела представителем ФИО3 представлялись СD-диски, содержащие копии материалов дела № А03-20236/2014 на цифровом носителе, включая сведения по счетам ОАО «Лакт» (т. 2, л.д. 17 – 18, л.д. 57 – 98, л.д. 100, 101).

Кроме того, ФИО8 лично знакомился с материалами дела о банкротстве ОАО «Лакт» (ходатайство об ознакомлении в электронном виде по системе «Мой арбитр» подавались 07.09.2023, 11.09.2023, 14.10.2023 по делу № А03-20236/2014), а также 12.10.2023 им были представлены документы из материалов дела о банкротстве ОАО «Лакт» (т. 1, л.д. 135 – 151, т. 2), что позволяет прийти к выводу об отсутствии оснований для истребования документов.

Не имеется оснований для истребования решения Косихинского районного суда Алтайского края, поскольку материалы настоящего обособленного спора содержат указанную информацию и само решение (т. 1, л.д. 86-88, л.д. 43 – 44 т. 2).

Оснований для истребований сведений по физическим лицам из ФНС России суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку отказывая в удовлетворении данного ходатайства, суд первой инстанции исходил из того, что данные обстоятельства не имеют значения для настоящего обособленного спора. При заявлении аналогичного ходатайства в суде первой инстанции, доказательств обратного не представлено.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб и отзыва на них, заслушав участников процесса, проверив законность и обоснованность определения суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции не находит оснований для его отмены.

Как установил суд первой инстанции, ООО «Конный завод «Глушинка» зарегистрировано за основным регистрационным номером (ОГРН) <***>, присвоен ИНН <***>.

С 19.06.2001 должник состоит на налоговом учете в Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 4 по Алтайскому краю.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ по состоянию на 25.05.2017 учредителем и директором должника является ФИО13 (ИНН <***>).

В качестве оснований для привлечения заинтересованных лиц к субсидиарной ответственности ФИО1 указывала, что ни ООО «СМУ-2», ни ФИО3 не предпринимали действий по взысканию задолженности, чем вводили иных кредиторов в заблуждение относительно способности должника отвечать по его обязательствам. Оценивая поведение заинтересованных лиц, можно обоснованно предположить, что требование ОАО «Лакт», в последующем оформленное на ООО «СМУ-2», а затем на ФИО3, сформировано в целях создания искусственной (формальной) задолженности ООО «Конный завод «Глушинка» перед ФИО6 и его дочерью ФИО3, придания ей законной силы через решение Косихинского районного суда Алтайского края по делу № 2-95 от 12.04.2016, а затем использования для инициирования контролируемой (управляемой) процедуры банкротства ООО «Конный завод «Глушинка». ФИО1 полагала, что устойчивой группой лиц, объединенных общими экономическими и процессуальными интересами, в составе ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, действующих совместно (в соучастии) с бывшим руководителем должника ООО «Конный завод «Глушинка» ФИО13, была организована противоправная схема по наращиванию фиктивной кредиторской задолженности с целью доведения должника до банкротства, вывода активов из конкурсной массы за счет формирования фиктивного требования о включении в реестр требований кредиторов должника, создания условий для реализации контролируемого банкротства. По мнению инициатора спора, перечисленные выше лица являются не только аффилированными, но и контролирующими лицами по отношению к ООО «Конный завод «Глушинка» в силу наличия юридических и фактических связей, создавших возможность давать обязательные для исполнения указания конечному бенефициару должника – бывшему руководителю ФИО13 Все указанные лица принимали непосредственное участие в деятельности группы согласно отведенных им ролей, их действия были совместно направлены на достижение конкретного согласованного результата – создать фиктивную задолженность и уклониться от погашения требований независимых кредиторов должника.

В обоснование наличия у ФИО7 статуса лица, контролирующего должника, ФИО1 ссылалась на факт родственных отношений между бывшим руководителем должника ФИО13 (отец) и ФИО7 (дочь), которая в 2015-2017 годах оказывала юридические услуги должнику и была вовлечена в финансово-хозяйственную деятельность ООО «Конный завод «Глушинка», имела возможность оказывать влияние на принимаемые директором ФИО13 управленческие решения.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявления ФИО1, исходил из отсутствия оснований для привлечения заинтересованных лиц к субсидиарной ответственности.

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев обособленный спор и оценив представленные в дело доказательства по правилам главы 7 АПК РФ, пришел к следующим выводам.

В силу части 1 статьи 223 АПК РФ, пункта 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам АПК РФ с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Федеральный закон от 29.07.2017 № 266-ФЗ), вступившим в силу в основной своей части с 30.07.2017, статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу. Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266-ФЗ) рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу данного Закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции Закона № 266-ФЗ).

Положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности, имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Однако, предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами при рассмотрении соответствующих заявлений, поданных с 01.07.2017, независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Указанный выше порядок рассмотрения заявлений разъяснен в пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

Следовательно, поскольку обстоятельства, в связи с которыми ФИО1 заявляла о привлечении от ФИО4, ФИО6, ФИО3, ФИО5, ФИО7 к субсидиарной ответственности, имели место до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, хотя заявление и поступило в суд после вступления в силу Закона № 266-ФЗ, спор подлежит рассмотрению с применением норм материального права, предусмотренных статьёй 10 Закона о банкротстве (в редакции без учета Закона № 266-ФЗ), но, при этом, должны применяться процессуальные нормы, предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Вопреки доводу ФИО2 о наличии оснований для привлечения его в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, у суда первой инстанции таких оснований правомерно не имелось.

Частью 1 статьи 51 АПК РФ предусмотрено, что третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, могут вступить в дело на стороне истца или ответчика до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела в первой инстанции арбитражного суда, если этот судебный акт может повлиять на их права или обязанности по отношению к одной из сторон. Они могут быть привлечены к участию в деле также по ходатайству стороны или по инициативе суда.

О вступлении в дело третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, либо о привлечении третьего лица к участию в деле или об отказе в этом арбитражным судом выносится определение (часть 3 статьи 51 АПК РФ).

Из анализа указанных положений процессуального закона следует, что третье лицо без самостоятельных требований - это предполагаемый участник материально-правового отношения, связанного по объекту и составу с тем, каковое является предметом разбирательства в арбитражном суде. Основанием для вступления (привлечения) в дело третьего лица является возможность предъявления иска к третьему лицу или возникновения права на иск у третьего лица, обусловленная взаимосвязанностью основного спорного правоотношения между стороной и третьим лицом.

При этом, вопрос о вступлении в дело третьего лица решается по усмотрению суда, который исходит из конкретных обстоятельств спора и проверяет, может ли принимаемый судебный акт повлиять на его права и законные интересы. В свою очередь, лицо, ходатайствующее о вступлении в дело, должно доказать эти обстоятельства. Целью участия третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования, является предотвращение неблагоприятных для них последствий.

Материальный интерес третьего лица возникает в случае отсутствия защиты его субъективных прав и охраняемых законом интересов в данном процессе, возникшем по заявлению истца к ответчику. Для того чтобы быть привлеченным к участию в процессе, лицо должно иметь очевидный материальный интерес, то есть после разрешения дела судом у таких лиц возникают, изменяются или прекращаются материально-правовые отношения с одной из сторон.

Предусмотренный АПК РФ институт третьих лиц, как заявляющих, так и не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, призван обеспечить судебную защиту всех заинтересованных в исходе спора лиц и не допустить принятия судебных актов о правах и обязанностях этих лиц без их участия.

Лицо, чтобы быть привлеченным в процесс, должно иметь явно выраженный материальный интерес на будущее, то есть после разрешения дела судом у таких лиц возникают, изменяются или прекращаются материально-правовые отношения с одной из сторон.

Суд должен установить характер правоотношений между лицами, участвующими в деле, правовой интерес лица, а также может ли конечный судебный акт по делу повлиять на права или обязанности третьего лица по отношению к одной из сторон. Обычная заинтересованность в исходе спора таким обязательным и безусловным основанием для вступления (привлечения) в дело не является.

При этом привлечение к участию в деле третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, не является безусловной обязанностью арбитражного суда.

Между тем, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу, что ФИО2 формально не является лицом, контролирующим должника. Вопрос о наличии или отсутствии у него такого статуса в настоящее время рассматривается судом первой инстанции.

В настоящем же споре не разрешался вопрос об определении размера субсидиарной ответственности, поскольку мероприятия по реализации имущества должника еще не завершены, а только лишь рассматривается вопрос о наличии или отсутствии оснований для привлечения заинтересованных лиц к субсидиарной ответственности.

ФИО1 в своем заявлении о привлечении ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 и ФИО7 ссылается на создание указанными лицами искусственной задолженности в целях инициирования контролируемой процедуры банкротства ООО «КЗ Глушинка».

ФИО3 в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО1, ФИО2 ссылается на то, что в результате действий указанных лиц была реализована схема создания «центра прибыли» в лице общества ООО «Опт-Продукт» и КФХ ФИО8 и «центра убытков» в лице ООО «КЗ Глушинка».

Таким образом, в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности заявители ссылаются на разные действия группы лиц (ФИО8, ФИО1, ФИО2) и (ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7).

Вменяемые ФИО8, ФИО1 и ФИО2 действия не являются совместными (солидарными) с действиями ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7

Следовательно, после установления у ФИО2 статуса лица, контролирующего должника и в случае удовлетворения настоящего заявления, заявление ФИО1 и ФИО3 могли быть объединены на стадии определения размера субсидиарной ответственности.

Кроме того, заявление ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности рассматривается с 23.06.2023, о чем ФИО2 (родной брат ФИО1) не мог не знать.

Вместе с тем, ранее ФИО2 не обращался в суд с подобным ходатайством. Ходатайство о привлечении его в качестве третьего лица не было подано и к судебному заседанию 02.11.2023, а только лишь 03.11.2023 после объявления перерыва, что свидетельствует о подаче такого ходатайства с целью затягивания судебного разбирательства.

Учитывая вышеизложенное, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении ходатайства ФИО2 о привлечении его к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

Доводы ФИО1 о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО7 правомерно отклонены судом первой инстанции, исходя из следующего.

Согласно абзацу 34 статьи 2 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 134-ФЗ) контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее, чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

Руководитель должника - единоличный исполнительный орган юридического лица или руководитель коллегиального исполнительного органа, а также иное лицо, осуществляющее в соответствии с федеральным законом деятельность от имени юридического лица без доверенности (статья 2 Закона о банкротстве).

Нормы статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 134-ФЗ), подлежащей применению в данном споре, не предусматривали возможность привлечения юриста к субсидиарной ответственности.

ФИО7 и ФИО13 состоят в родственных отношениях, что было установлено в решении Мирового судьи судебного участка № 7 Индустриального района г. Барнаула от 10.03.2021 по делу № 2-25/2021.

В соответствии с пунктом 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе, в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения (пункт 3 Постановления № 53).

Сами по себе факты наличия семейных отношений между контролировавшим должника лицом (ФИО13) и его дочерью (ФИО7) в отдельности не образуют аналогичного правого статуса у последней, обратные выводы приводят к неограниченному расширению презумпции контроля над субъектом предпринимательской деятельности за счет лиц, находящихся в отношения родства и свойства, что негативно отразится на стабильности развития гражданского оборота.

Руководство деятельностью ООО «КЗ «Глушинка» осуществлял лично ФИО13, ФИО7 не принимала участия в управлении обществом, не принимала управленческие решения.

Оказание юридических услуг должнику не свидетельствует о наличии фактической возможности определять действия должника (например, путем бездействия по истребованию своей задолженности), а может объясняться существованием корпоративных или иных связей и, как следствие, преследование общих экономических целей, что с точки зрения нормального гражданского оборота, является стандартной практикой и потому указанное обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии правового статуса контролирующего должника лица.

Вопреки статье 65 АПК РФ, ФИО1 не указаны конкретные обстоятельства участия ФИО7 в схеме создания искусственной задолженности, в управлении должником, характер влияния на хозяйственную деятельность должника и его финансовые результаты (статья 65 АПК РФ).

Довод о наличии у ФИО7 возможности давать руководителю должника обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия, не обоснован ссылками на конкретные обстоятельства управленческого влияния и подтверждающие доказательства.

Отклоняя доводы ФИО1 об участии ФИО4, ФИО6, ФИО3 и ФИО5 в создании искусственной кредиторской задолженности с целью инициирования контролируемой процедуры банкротства ООО «Конный завод «Глушинка», суд первой инстанции обоснованно исходил из следующего.

В абзаце втором пункта 21 Обзора судебной практики Верховного суда Российской Федерации № 2 (2018), утвержденного Президиумом 04.07.2018, сформулирована правовая позиция о порядке доказывания факта наличия у лица признаков контролирующего должника в случае, если соответствующее лицо не обладает формально юридическими признаками аффилированности, указанными в Законе о банкротстве и абзаце втором пункта 3 Постановления № 53. В частности, высшей судебной инстанцией указано, что, учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств того, что лицо давало указания должнику-банкроту и его контролирующим лицам, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов.

Из материалов дела следует, что между ОАО «Лакт» (покупатель) и ООО «Конный завод «Глушинка» (поставщик) был заключен договор на поставку натурального коровьего молока б/н от 01.01.2012, по условиям которого, поставщик обязуется в течение срока действия договора поставлять покупателю, а покупатель принимать и оплачивать молоко натуральное коровье сырье, в соответствии и на условиях, предусмотренных данным договором (пункт 1.1.).

При рассмотрении обоснованности заявления ФИО3 было установлено, что в рамках договора поставки ОАО «Лакт» перечислило ООО «Конный завод «Глушинка» в счет оплаты молока 7 400 000 рублей, что подтверждается представленными в материалы дела платежными поручениями № Г0000001882 от 12.11.2013, № Г0000001964 от 06.12.2013, № АБ000001581 от 19.12.2013, № Г0000002058 от 24.12.2013, № Г0000002059 от 24.12.2013, № Г0000002115 от 26.12.2013, № Г0000002135 от 27.12.2013.

ОАО «Лакт» (цедент) и ООО «Строительно-монтажное управление-2» (цессионарий) заключили договор уступки прав (требования) от 16.10.2014, согласно которому право требования к ООО «Конный завод «Глушинка» задолженности в размере 7 400 000 рублей перешло к ООО «СМУ-2».

О состоявшийся уступке должник надлежаще был извещен уведомлением от 16.10.2014 и произвел частичную оплату задолженности в размере 300 000 рублей.

05.10.2015 ООО «Строительно-монтажное управление-2» (цедент) и ФИО3 (цессионарий) заключили договор уступки прав (требования), согласно которому цедент на условиях данного договора передает, в цессионарий принимает право требования к ООО «Конный завод «Глушинка» задолженности в размере 7 100 000 рублей, а также право требования уплаты процентов за пользование чужими денежными средствами и иных штрафных санкций.

Факт заключения договоров уступки прав (требования) подтверждается материалами банкротного дела.

Подлинники договоров уступки представлены суду первой инстанции для обозрения (определение от 30.10.2017 (резолютивная часть от 26.10.2017) о введении процедуры наблюдения).

Вступившим в законную силу решением Косихинского районного суда Алтайского края по делу № 2-95 от 12.04.2016 с ООО «Конный завод «Глушинка» в пользу ФИО3 взыскана задолженность в сумме 7 100 000 рублей и расходы по оплате государственной пошлины в сумме 1 730 рублей, а всего 7 101 730 рублей.

На основании указанного решения суда по заявлению ФИО3 был о возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «Конный завод «Глушинка» № А03-8529/2016.

В рамках указанного дела между должником и заявителем было заключено мировое соглашение, дело о несостоятельности (банкротстве) прекращено.

В связи с ненадлежащим исполнением должником условий мирового соглашения ФИО3 вновь обратилась в Арбитражный суд Алтайского края с заявлением о признании ООО «Конный завод «Глушинка» несостоятельным (банкротом).

Определением от 29.05.2017 в отношении ООО «Конный завод «Глушинка» возбуждено дело о банкротстве № А03-7888/2017.

Как следует из определения суда от 30.10.2017 (о введении процедуры наблюдения), возражая против размера задолженности, должник представил в материалы дела товарные накладные, из которых следует, что должником в адрес ОАО «Лакт» было поставлено молоко на сумму более 30 000 000 рублей. Указанное якобы свидетельствует об отсутствии задолженности ООО «Конный завод «Глушинка» перед ОАО «Лакт».

При рассмотрении обоснованности заявления ФИО3 интересы должника представлял ФИО14, который в свою очередь являлся представителем ООО «Опт-Продукт» (директор и учредитель ФИО8) и ООО «Агро-инвест-центр» (директор и учредитель ФИО8) в делах № А03-9358/2017, № А03-5845/2016, что подтверждается судебными актами, размещенными в картотеке арбитражных дел по указанным делам, а также копией доверенности от 31.10.2016 на ФИО14 от имени ООО «Опт-Продукт», представленной ФИО3 в электронном виде по системе «Мой арбитр» 13.05.2023 (приложение 18).

При введении процедуры наблюдения в определении от 30.10.2017 по делу № А03-7888/2017 суд отклонил доводы ООО «Конный завод «Глушинка» об отсутствии задолженности перед ОАО «Лакт», указав, что представленные должником в материалы дела товарные накладные, из которых следует, что должником в адрес ОАО «Лакт» было поставлено молоко на сумму более 30 000 000 рублей невозможно соотнести с произведенной оплатой, поскольку между должником и ОАО «Лакт» имелись длительные отношения по поставке молока, а товарные накладные представлены за отдельный период.

Суд предлагал должнику представить дополнительные доказательства, отражающие весь объем произведенных поставок и соответствующих оплат. Таких доказательств в материалы дела не представлено.

В рамках настоящего обособленного спора представитель ФИО3 представил суду первой инстанции на обозрение оригиналы платежных поручений, подтверждающих частичную оплату должником задолженности в ноябре 2016 года - мае 2017 года в соответствии с условиями мирового соглашения, утвержденного в рамках дела № А03-8529/2016, а также выписки по счетам ОАО «Лакт».

Представленный ФИО8 акт сверки взаимных расчетов по состоянию на 04.04.2014 из материалов дела о банкротстве ОАО «Лакт», являясь бухгалтерским документом, отражающим состояние исполнения взаимных обязательств сторонами на определенную дату, в отсутствие первичных документов не подтверждает наличие либо отсутствие задолженности.

Оборотно-сальдовая ведомость по счету 60 – это бухгалтерский документ, в котором отражены остатки по счетам на начало и на конец периода, а также оборот по дебету и кредиту, которая также не подтверждает наличие либо отсутствие задолженности при отсутствии первичных документов.

Кроме того, должником был оспорен договор уступки прав требования (цессии) от 16.10.2014, заключенный между ОАО «Лакт» и ООО «СМУ-2».

Вступившим в законную силу решением арбитражного суда от 30.05.2018 по делу № А03-18567/2017 отказано в удовлетворении иска ООО «Конный завод «Глушинка» о признании недействительной (ничтожной) сделкой договора уступки прав требования (цессии) от 16.10.2014.

Помимо этого, в деле о банкротстве ОАО «Лакт» № А03-20236/2014 определением суда от 22.04.2015 требование ООО «СМУ-2» включено в реестр требований кредиторов ОАО «Лакт» в размере 13 025 866,39 рублей основного долга в третью очередь реестра.

Как следует из содержания определения суда от 22.04.2015, данное требование является остатком непогашенной задолженности ОАО «Лакт» перед заинтересованным лицом, возникшей на основании договора о переводе долга № 10-2014 от 30.09.2014. Общая сумма задолженности ОАО «Лакт» перед кредитором по договору поставки № 01-01-2014 от 09.01.2014 по состоянию на 30.09.2014 составляла 28 100 000 рублей ОАО «Лакт» частично погасило задолженность в сумме 15 074 133,61 рубля, в том числе,7 400 000 рублей путем уступки права требования к ООО «Конный завод Глушинка» по договору уступки права требования от 16.10.2014.

Таким образом, доводы ФИО1 о создании искусственной кредиторской задолженности были предметом исследования как при введении процедуры наблюдения в рамках дела о банкротстве иска ООО «Конный завод «Глушинка», так и в иных делах (решение Косихинского районного суда Алтайского края по делу № 2-95 от 12.04.2016, решение суда от 30.05.2018 по делу № А03-18567/2017) и являются ничем иным, как попыткой пересмотреть вступившие в законную силу судебные акты.

Оснований полагать, что ФИО3 преследовала цель контролировать процедуру банкротства у суда не имеется, поскольку в реестр требований кредиторов ООО «Конный завод Глушинка» включены требования на общую сумму 198 746 335,07 рублей, требования ФИО3 в размере 6 507 730 рублей составляют 3,27%, то есть ФИО3 не обладает большинством голосов.

Кроме того, сам по себе факт заключения мирового соглашения между ООО «Конный завод Глушинка» и ФИО3 в деле № А03-8529/2016 опровергает доводы ФИО1 о преследовании цели контролируемого банкротства.

Более того, согласно информации, размещенной в картотеке арбитражных дел, начиная с середины 2014 года в отношении должника неоднократно возбуждались дела о банкротстве, в каждом из которых должник осуществлял погашение задолженности до минимального порога, в связи с чем, суд отказывал во ведении процедуры банкротства: дело № А03-11116/2014 по заявлению ООО «АСМ-Алтай»; дело № А03-19976/2014 по заявлению ООО «Фаворит»; дело № A03-3566/2014 по заявлению ООО «ФХ ФИО15.»; дело № А03-9988/2015 по заявлению ООО ТД «Алтайнефтересурс», в этом же деле заявления о вступлении в дело ООО «Север» и ФИО16; дело № А03-8529/2016 по заявлению ООО «Геркулес», в этом же деле заявления о вступлении в дело ООО ТД «Алтайнефтересурс», ООО «Восток» и ФИО3 (было заключено мировое соглашение); дело № А03-684/2017 по заявлению ФИО16; дело № А03-4677/2017 по заявлению ПАО «Сбербанк».

В финансовом анализе должника содержится расчет коэффициентов финансово- хозяйственной деятельности должника, согласно которому значения коэффициента абсолютной и текущей ликвидности - 0 говорят о том, что ООО «КЗ Завод Глушинка» является банкротом.

Коэффициент восстановления платежеспособности должника на 31.12.2016 принимает значение 0,044, менее 1. Это свидетельствует о том, что у предприятия в ближайшее время нет реальной возможности восстановить платежеспособность. На протяжении всего анализируемого периода значение коэффициента автономии не достигает нижней границы 0,5.

Такое значение коэффициента указывает на то, что активы должника не обеспечены собственными средствами. Коэффициент обеспеченности собственными средствами на конец анализируемого периода имеет отрицательное значение (-1,95), то есть собственные оборотные средства не покрывают затраты на производство продукции.

В отношении ФИО5, которая с 26.10.2017 по 30.03.2018 исполняла обязанности временного управляющего, ФИО1 не представлено каких-либо доказательств ее участия в 2014 году в схеме по созданию якобы искусственной задолженности.

ФИО1 также не указаны конкретные обстоятельства участия ФИО6 и ФИО4 в схеме создания «искусственной задолженности», в управлении должником, не представлено доказательств наличия у данных лиц, возможности давать руководителю должника обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

Вопреки статье 65 АПК РФ, не подтверждено, что указанные лица принимали решения о совершении руководителем должника сделок, которые привели к объективному банкротству должника, равно как не подтверждено, что они получили существенную выгоду от заключения договора поставки от 01.01.2012 и договоров уступки от 16.10.2014 и от 05.10.2015.

Отсутствие у заинтересованных лиц статуса контролирующего должника лица в условиях недоказанности невозможности погашения требований кредиторов именно вследствие их действий (бездействия), исключает удовлетворение заявленных к ним требований, поэтому у суда первой инстанции не имелось оснований для привлечения заинтересованных лиц к субсидиарной ответственности.

Вопреки доводу апелляционной жалобы, ФИО1 пропущен срок исковой давности для обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

По общему правилу исковая давность исчисляется в соответствии с действующим на момент совершения правонарушения правовым регулированием (пункт 1 статьи 4 ГК РФ).

Вменяемые нарушения совершены в 2013-2014 годах, то есть в период действия правил о субсидиарной ответственности в редакции Закона № 134-ФЗ, когда порядок исчисления срока исковой давности был установлен абзацем четвертым пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве, согласно которому заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, могло быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он мог быть восстановлен судом.

Данная норма содержала указание на необходимость применения однолетнего субъективного срока исковой давности, исчисляемого со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности и трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом.

В данном случае объективный срок исковой давности истек 30.03.2021.

Из представленных ФИО1 судебных актов, на которые она ссылалась, как на основания привлечения к субсидиарной ответственности следует, что об обстоятельствах совершения сделок с ОАО «Лакт» (заключение договора поставки от 01.01.2012 и договоров уступки от 16.10.2014 и от 05.10.2015) кредиторам, в том числе АО «Россельхозбанк», правопреемником которого является ФИО1, а также ООО «Опт-Продукт», руководителем которого являлся ФИО8, было известно как минимум с момента введения процедуры наблюдения (26.10.2017).

Из анализа изложенных в них фактических обстоятельств можно установить все необходимые элементы для инициирования кредиторами должника спора о привлечении заинтересованных лиц к субсидиарной ответственности по указанному в заявлении основанию – создание искусственной кредиторской задолженности.

Факт родственных отношений между ФИО6 и ФИО3, на который ссылалась ФИО1, был установлен в решении арбитражного суда от 30.05.2018 по делу № А03-18567/2017.

Таким образом, кредиторы имели возможность обратиться с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности после вступления в законную силу решения суда от 30.05.2018 по делу № А03-18567/2017, то есть с 30.06.2018.

Кредитором АО «Россельхозбанк» (правопредшественник ФИО1) в установленный срок было подано заявление о привлечении лица, контролирующего должника к субсидиарной ответственности (определение суда от 24.09.2020).

В соответствии со статьей 201 ГК РФ перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления.

Кредитор ООО «Опт-Продукт» (в лице ФИО8) также воспользовался своим правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (определение суда от 14.06.2022).

Таким образом, исчисленный с даты субъективной осведомленности кредитора годичный срок исковой давности истек 30.06.2019, объективный срок исковой давности истек 30.03.2021.

С заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 обратилась в суд 23.06.2023, то есть по истечении как объективного, так и субъективного срока исковой давности, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявления.

Кроме того, суд первой инстанции обоснованно указал, что между ФИО8 и ФИО11 имеется личный конфликт, которым обусловлена подача подобных заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности с принятием обеспечительных мер как в настоящем деле, так и в иных делах.

При этом, судом первой инстанции отмечено, что сама ФИО1 и ее представитель не участвовали ни в одном судебном заседании, направляя только письменные ходатайства, тогда как активное участие в судебных заседаниях принимал только ФИО8, процессуальное поведение которого расценено как направленное на создание препятствий и затягивание рассмотрения спора по существу и отсутствие у ФИО1 правового интереса в защите своего нарушенного права.

В силу статьи 10 ГК РФ такой противоправный интерес не подлежит судебной защите.

Из поведения ФИО8 и ФИО1 в рамках настоящего дела о банкротстве и в деле № А03-10509/2021 судом первой инстанции усмотрена закономерность действий, обусловленная личным конфликтом и неприязненными отношениями, направленная исключительно на причинение вреда друг другу, что свидетельствует о злоупотреблении правом, поскольку цель подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности спустя более, чем пять лет после признания должника несостоятельным (банкротом) ничем иным не обусловлена.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявления ФИО1

В целом доводы апелляционных жалоб основаны на неправильном толковании норм права, не опровергают выводы суда, положенные в основу принятого определения, и не могут служить основанием для отмены или изменения судебного акта.

Суд апелляционной инстанции считает, что судом первой инстанции нарушений норм материального и норм процессуального права не допущено.

Оснований, предусмотренных статьей 270 АПК РФ, для отмены определения у суда апелляционной инстанции не имеется. Апелляционные жалобы не подлежат удовлетворению.

Руководствуясь статьями 258, 268, 271, пунктом 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение от 13.11.2023 Арбитражного суда Алтайского края по делу № А03-7888/2017 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО1, ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня вступления его в законную силу путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Алтайского края.

Постановление, выполненное в форме электронного документа, подписанное усиленными квалифицированными электронными подписями судей, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».


Председательствующий Е.В. Кудряшева


Судьи А.Ю. Сбитнев


Н.Н. Фролова