Постановление от 12 июля 2023 г. по делу № А62-253/2021

ДВАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Староникитская ул., 1, г. Тула, 300041, тел.: (4872)70-24-24, факс (4872)36-20-09

e-mail: info@20aas.arbitr.ru, сайт: http://20aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ


г. Тула Дело № А62-253/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 12.07.2023

Постановление изготовлено в полном объеме 12.07.2023

Двадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Капустиной Л.А., судей Дайнеко М.М. и Мосиной Е.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, при участии от истца – индивидуального предпринимателя ФИО2 (ОГРНИП 318774600241729) – ФИО3 (доверенность от 15.10.2020), от ответчика – акционерного общества «Санаторий «Известия» (Краснодарский край, Адлерский район, г. Сочи, ОГРН <***>, ИНН <***>) – ФИО4 (доверенность от 05.09.2022), в отсутствие третьего лица – общества с ограниченной ответственностью «Санаторий имени Пржевальского» (ОГРН <***>, ИНН <***>), рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО2 на решение Арбитражного суда Смоленской области от 16.03.2023 по делу № А62-253/2021 (судья Красильникова В.В.),

УСТАНОВИЛ:

индивидуальный предприниматель ФИО2 (далее – предприниматель) обратился в Арбитражный суд Смоленской области с иском (с учетом уточнения) к акционерному обществу «Санаторий «Известия» (далее – общество) о взыскании задолженности по арендной плате по договору аренды недвижимого имущества от 01.06.2020 № 2 за период с 01.06.2020 по 13.10.2020 в размере 5 966 935 рублей 48 копеек, неустойки за период с 19.06.2020 по 13.10.2020 в сумме 433 700 рублей 81 копейки.

В свою очередь общество, в порядке статьи 132 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обратилось со встречным исковым заявлением к предпринимателю о признании договора аренды от 01.06.2020 № 2 недействительным (ничтожным) по основанию мнимости.

Определением первой инстанции от 24.10.2022 встречное исковое заявление принято к производству для его совместного рассмотрения с первоначальными требованиями.

Определением суда от 07.11.2022, принятым на основании статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено общество с ограниченной ответственностью «Санаторий имени Пржевальского».

Решением суда от 16.03.2023 в удовлетворении первоначальных исковых требований отказано. Встречные исковые требования удовлетворены.

В апелляционной жалобе предприниматель просит решение отменить, первоначальные исковые требования удовлетворить, встречные исковые требования оставить без удовлетворения. Оспаривая судебный акт, заявитель выражает несогласие с принятием судом во внимание свидетельских показаний и выводом о том, что в спорный период времени хозяйственную деятельность на объекте осуществлял иной субъект – ООО «Санаторий им. Пржевальского». В опровержение сделанных судом выводом ссылается на ненадлежащую оценку поведения сторон в ходе рассмотрения спора, отмечая, что исковое заявление о взыскании задолженности было подано 19.01.2021, а встречный иск лишь 17.10.2022. Утверждает, что на протяжении всего судебного разбирательства ответчик признавал факт заключения договора, фактическое получение имущества и осуществление коммерческой деятельности в арендованных объектах (возражения на исковое заявление от 03.03.2021 №24, дополнительные обоснования от 09.03.2021 № 26, возражения на заявление о фальсификации от 19.05.2021 № 93). Поясняет, что санаторий, переданный в аренду, состоит из основных и вспомогательных помещений, которые на момент заключения договора аренды от 01.06.2020 № 2, принадлежали предпринимателю и ООО «Регион»; решением Арбитражного суда Смоленской области от 28.12.2021 № А62-11051/2020 с общества в пользу ООО «Регион» взыскана задолженность по арендной плате и пени с 19.06.2020 по 13.10.2020 и отказано в удовлетворении встречного иска о признании договора недействительным, а также установлено, что общество выразило намерение заключить именно договоры аренды. В связи с этим полагает, что договоры, заключенные с предпринимателем и ООО «Регион», являются взаимосвязанными и подтверждают волеизъявление ответчика принять объекты в пользование на правах аренды. Считает несостоятельным довод общества о том, что всю хозяйственную деятельность на территории санатория осуществляло ООО «Санаторий им. Пржевальского», отмечая, что 01.08.2020 ответчиком и учредителем ООО «Санаторий им. Пржевальского» ФИО9 был заключен договор доверительного управления имуществом долей в уставном капитале ООО «Санаторий им. Пржевальского». Полагает, что, с учетом того, что данный договор от имени ответчика подписан директором ФИО5, а руководителем ООО «Санаторий им. Пржевальского» на дату подписания договора являлся ФИО6, именно ответчик осуществлял управление и полный контроль за деятельностью ООО «Санаторий им. Пржевальского», что опровергает его довод о неиспользовании спорного имущества. Ссылается на то, что факт заключения договора аренды признавался сторонами и до поступления экспертного заключения ответчиком не оспаривался.

В возражениях ответчик просит решение оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Указывает, что судебной экспертизой подтверждено, что подписи предпринимателя на договоре и дополнительном соглашении выполнены не им, а другим лицом, что свидетельствует об отсутствии его воли на совершение сделки. Сообщает, что ответчик отдельного подразделения на территории Смоленской области не создавал, лицензию на оказание медицинских услуг по месту нахождения санатория в п. Пржевальского не получал. Утверждает, что в спорный период деятельность по санаторно-курортному лечению с использованием имущества фактически осуществляло ООО «Санаторий им. Пржевальского», что подтверждается заявками на санаторно-курортное лечение, путевками, письмами ГУ – СРО ФСС о переносе сроков заезда по путевкам, лицензией на право пользования недрами (право добычи минеральных подземных вод и лечебных грязей), справкой о проживании, счетами на оплату электрической энергии и услуг связи, государственными контрактами на оказание услуг по санаторно-курортному лечению между ФСС и ООО «Санаторий им. Пржевальского», счетами и актами сдачи-приемки оказанных услуг, платежными поручениями. Отмечает, что показаниями свидетелей ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 подтверждается, что хозяйственная деятельность на объекте осуществлялась ООО «Санаторий им. Пржевальского»; ответчик сотрудников на работу не принимал; фактически ООО «Санаторий им. Пржевальского» управлял ФИО9, который проводил инвентаризации и давал поручения по финансово-хозяйственной деятельности; договор аренды был зарегистрирован 23.10.2020 – через месяц после прекращения отношений между семьей Широких и семьей П-вых и в тот же день (23.10.2020) обременение в виде аренды было снято, а имущество продано ООО «Регион». Данные обстоятельства, по мнению ответчика, подтверждают мнимость сделки и отсутствие у истца намерений по регистрации и исполнению договора. Указывает, что само по себе возможное формальное исполнение сделки не опровергает ее мнимости (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25, определения Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2016 № 57-КГ15-15, от 26.01.2016 № 57-КГ15-14, от 15.03.2016 № 73-КГ16-1, от 01.12.2015 № 22-КГ15-9, от 24.11.2015 № 89-КГ15-13, от 16.07.2013 № 18-КГ13-55). Считает необоснованной ссылку заявителя на решение по делу № А62-11051/2020, поскольку оно не является преюдициальным для настоящего спора (истец в его рассмотрении не участвовал; вопросы заключения, исполнения и пользования имуществом по спорному договору аренды от 01.06.2020 № 2 предметом исследования не являлись), а спор о признании недействительным договора от 01.06.2020 № 1 (являвшегося предметом дела № А62-11051/2020) рассматривается в рамках дела № А62-343/2023.

В судебном заседании представители сторон поддержали позиции, изложенные в апелляционной жалобе и отзыве на нее.

Третье лицо, извещенное надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела, в том числе путем размещения информации о движении дела в сети Интернет, в суд представителя не направило. С учетом мнений представителей истца и ответчика, судебное заседание проводилось в его отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив материалы дела и доводы жалобы, выслушав представителей истца и ответчика, Двадцатый арбитражный апелляционный суд считает, что жалоба не подлежит удовлетворению.

Как видно из материалов дела, 01.06.2020 между предпринимателем (арендодатель) и обществом (арендатор) заключен договор аренды недвижимого имущества № 2 (т. 1, л. д. 18), по условиям которого арендодатель передал арендатору во временное владение и пользование объекты недвижимого имущества, расположенные по адресу: <...>, а именно:

1. Главный корпус с кадастровым номером 67:05:1190108:207;

2. Земельный участок с кадастровым номером 67:05:0000000:446;

3. Земельный участок с кадастровым номером 67:05:0030201:325;

4. Земельный участок с кадастровым номером 67:05:0030201:324.

Согласно пункт 2.1 договора объекты передаются для использования по целевому назначению – для ведения санаторно-курортной деятельности, оказания лечебных, оздоровительных, гостиничных услуг, организации досуга и отдыха неограниченного круга лиц.

Факт приема-передачи объектов с отражением их технического состояния, находящегося в них технологического и инженерного оборудования, инженерных сетей и коммуникаций подтверждается двухсторонним актом приема-передачи (пункт 4.3.1 договора).

Документ, фиксирующий состояние имущества, не представлен.

Согласно пункту 5.1 договора за временное владение и пользование (аренду) имуществом арендатор ежемесячно уплачивает арендодателю арендную плату, размер которой составляет:

в период с 01 июня по 30 сентября каждого календарного года аренды - 1 400 000 рублей за каждый месяц, НДС не облагается;

в период с 01 октября по 31 мая каждого календарного года аренды - 875 000 рублей за каждый месяц, НДС не облагается.

Арендатор обязуется уплачивать арендную плату ежемесячно не позднее 10 (десятого) числа расчетного месяца без выставления арендодателем счетов. Арендную плату за первый месяц аренды арендатор оплачивает арендодателю в срок не позднее 18 июня 2020 года без выставления арендодателем счетов (пункт 5.3 договора).

Согласно пунктам 7.1, 7.2, 7.3 договор считается заключенным со дня его подписания сторонами и действует в течение 7 лет; в соответствии со статьей 651 Гражданского кодекса Российской Федерации договор подлежит обязательной государственной регистрации; стороны (либо одна из сторон) обязуются подать договор на государственную регистрацию в срок не позднее 31.08.2020; условия договора обязательны для сторон также и в период до его государственной регистрации

В соответствии с пунктом 10.3 договора, в случае просрочки исполнения арендатором обязанностей по внесению арендной платы, арендатор обязан уплатить арендодателю пени в размере 0,1 % от суммы месячной арендной платы за каждый день просрочки. При этом, выставление требований об уплате пеней со стороны арендодателя не осуществляется. Арендатор самостоятельно рассчитывает пеню и оплачивает ее арендодателю.

13.10.2020 договор аренды расторгнут сторонами, а 15.10.2020 в адрес общества направлено требование (претензия) о погашении образовавшейся задолженности по арендной плате за весь период аренды (т. 1, л. д. 25).

Ссылаясь на то, что на дату прекращения договора аренды (13.10.2021) у арендатора осталась непогашенной задолженность за период пользования с 01.06.2020 по 13.10.2020, предприниматель обратился в арбитражный суд с настоящим иском.

В свою очередь общество ссылаясь на то, что фактической передачи имущества в пользование и владение не произошло, поскольку владельцем и пользователем спорного имущества являлось ООО «Санаторий имени Пржевальского», обратилось в арбитражный суд со встречным исковым заявлением.

В соответствии со статьей 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление Пленума № 25), оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). В случае несоблюдения указанных требований арбитражный суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (пункты 1, 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со статьей 606 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору аренды арендодатель обязуется предоставить арендатору имущество за плату во временное владение и пользование или во временное пользование.

Согласно пункту 1 статьи 611 Гражданского кодекса Российской Федерации арендодатель обязан предоставить арендатору имущество в состоянии, соответствующем условиям договора аренды и назначению имущества. В свою очередь, арендатор в силу пункта 1 статьи 614 Гражданского кодекса Российской Федерации обязан своевременно вносить плату за пользование имуществом (арендную плату).

Таким образом, исполнение арендатором обязательства по внесению арендной платы обусловлено исполнением арендодателем встречного обязательства по передаче имущества во владение и пользование арендатору (пункт 1 статьи 328 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По договору аренды имеет место встречное исполнение обязательств: обязанность арендодателя по отношению к арендатору состоит в предоставлении последнему имущества в пользование, а обязанность арендатора – во внесении платежей за пользование этим имуществом в согласованном порядке (пункт 10 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.01.2002 № 66 «Обзор практики разрешения споров, связанных с арендой»).

Арендодатель вправе требовать от арендатора исполнения обязанности по внесению арендной платы за период, истекший с момента передачи ему указанного имущества до момента прекращения арендодателем обеспечения возможности владения и пользования арендованным имуществом в соответствии с условиями договора (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 09.04.2013 № 13689/12).

Если невозможность использования имущества возникла по причине, за которую арендатор не отвечает, то он не обязан вносить арендную плату (пункт 4 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2015) от 26.05.2015, пункт 5 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2017) от 12.07.2017, определение Верховного Суда Российской Федерации от 16.06.2020 № 310-ЭС19-16588).

В настоящем случае факт пользования ответчиком спорным имуществом не подтверждается.

В пунктах 7, 8 постановления Пленума № 25 указано, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации). К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной (пункты 1, 3 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В данном случае общество просило о признании спорного договора недействительным по основанию его мнимости.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума № 25, определения Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016 по делу № 305-ЭС16-2411, от 06.09.2016 № 41-КГ16-25, от 20.09.2016 № 5-КГ16-114, постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 07.02.2012 № 11746/11).

Сокрытие действительного смысла мнимой сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон.

Отсюда следует, что при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно.

Таким образом, юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению при рассмотрении вопроса о квалификации той или иной сделки как мнимой, является установление того, имелось ли у каждой стороны сделки намерение реально совершить и исполнить ее.

В пункте 7 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 08.07.2020, разъяснено, что суд отказывает в удовлетворении требований, основанных на мнимой сделке, совершенной в целях придания правомерного вида передаче денежных средств или иного имущества.

При наличии сомнений в реальности существования обязательства по сделке в ситуации, когда стороны спора заинтересованы в сокрытии действительной цели сделки, суд не лишен права исследовать вопрос о несовпадении воли с волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий, в том числе, оценивая согласованность представленных доказательств, их соответствие сложившейся практике хозяйственных взаимоотношений, наличие или отсутствие убедительных пояснений разумности действий и решений сторон сделки и т.п.

Приходя к выводу о мнимости спорного договора, а также отсутствии доказательств фактического использования имущества обществом, суд исходил из совокупности исследованных доказательств.

Так, обществом в материалы дела представлена копия подписанного сторонами дополнительного соглашения от 01.08.2020 № 1 к договору аренды недвижимого имущества № 2 (т. 1, л. д. 103), которым внесены изменения в пункты 4.1.9, 4.3.12, 5.3, 6.2; исключены из договора пункты 4.3.18, 8.2, 8.3, 8.4, 8.5, 8.6.

Так, согласно измененной редакции пункта договора 5.3, арендатор обязуется уплачивать арендную плату ежемесячно не позднее 30 (тридцатого) числа расчетного месяца после выставления арендодателем счетов; арендная плата начинает уплачиваться с момента государственной регистрации договора.

При этом договор аренды зарегистрирован 23.10.2020, а дополнительное соглашение – 24.10.2020, а ранее – 13.10.2030 – расторгнут по соглашению сторон..

По ходатайству предпринимателя суд первой инстанции истребовал копию указанного дополнительного соглашения из материалов регистрационного дела и по результатам их исследования установил, что с заявлением о регистрации дополнительного соглашения через МФЦ 13.10.2020 обратился ФИО6 по нотариально удостоверенной доверенности от 15.09.2020, выданной обществом (т. 1, л. д. 133–135); текст дополнительного соглашения соответствует тексту, представленному обществом, дополнительное соглашение прошито и скреплено подписями ФИО2 и ФИО5 (от имени общества) (т. 1, л. д. 136–137), а 29.10.2020 от предпринимателя поступило заявление о необходимости его уведомления обо всех представленных на регистрацию дополнительных соглашениях.

Таким образом, исходя из измененной редакции пункта 5.3 договора, обязательство по внесению арендной платы не могло возникнуть ранее даты государственной регистрации договора, которой является 23.10.2020, в то время как исковые требования заявлены о взыскании задолженности до этой даты.

От предпринимателя поступило заявление о фальсификации доказательств (т. 1, л. д. 166–168): дополнительного соглашения от 01.08.2020 № 1 в части подписи и расшифровки подписи, выполненных от имени ФИО2 При этом в судебном заседании 27.05.2021 сам ФИО2 подтвердил, что подпись в договоре аренды принадлежит ему.

Общество возражало против исключения указанного дополнительного соглашения из числа доказательств, указав, что дополнительное соглашение подписано директором общества ФИО5 в г. Сочи и передано ФИО9 (отец предпринимателя) для подписания; после подписания сторонами оно было передано на государственную регистрацию.

С целью проверки заявления о фальсификации доказательства, судом в качестве свидетелей опрошены ФИО6 (протокол судебного заседания от 22.07.2021, т. 2, л. д. 39–41) и ФИО9 (протокол судебного заседания от 19.10.2021, т. 2, л. д. 109–113).

Свидетель ФИО6 пояснил, что с 2011 по 2016 год работал в обществе генеральным директором, с 2016 по 2019 – исполнительным директором, с 01.10.2019 по 13.10.2020 работал в санатории имени Пржевальского директором (назначен учредителями санатория, одним из которых являлся ФИО2), также являлся представителем общества по доверенности. В 2019 году от ФИО9 (отец истца) ответчику поступило предложение посмотреть объект – санаторий имени Пржевальского. Вместе с директором общества ФИО5 они прибыли по месту нахождения санатория, осмотрели объект и приняли решение взять его в аренду. В момент составления договора аренды выяснилось, что имущество санатория принадлежит разным собственникам. Свидетель уволился и был принят в санаторий им. Пржевальского директором, поскольку требовалось провести работу по подготовке объекта к использованию по назначению, в том числе выполнить ремонтные работы. В 2020 году были выиграли конкурсы, но приему отдыхающих помешала неблагоприятная эпидемиологическая обстановка. Первых отдыхающих приняли только 17.08.2020. При этом, 27.06.2020 вместе с ФИО9 он прибыл в г. Сочи на подписание договора аренды. По условиям договора у двух сторон имелись разногласия, но ФИО5 договор подписал, и достигли договоренность впоследствии оформить дополнительное соглашение. ФИО9 забрал документы и уехал. Затем договор аренды был оставлен в регистратуре в санатория им. Пржевальского администратору в августе-сентябре 2020 года и передана информация, что арендодатель самостоятельно сдаст договор на регистрацию. В тот момент свидетель отсутствовал. Потом проездом из Санкт-Петербурга в санаторий им. Пржевальского (Смоленская область) приехал ФИО5 и подписал дополнительное соглашение к договору. На регистрацию дополнительное соглашение отдавал ФИО6 При этом, кто именно оставил данное дополнительное соглашение в регистратуре и почему так поздно дополнительное соглашение было передано на регистрацию, ответить затруднился. Утверждал, что дополнительное соглашение на регистрацию сдавал не 13.10.2020, поскольку весь день отсутствовал в санатории, был в г. Смоленске, посещал государственные учреждения по вопросам работы санатория. После возвращения, доступ в кабинет, где хранились документы, был ограничен (сменили замки) (считает, что был произведен рейдерский захват). В тот же день 13.10.2020 был отстранен от руководства санаторием.

Свидетель ФИО9 пояснил, что является отцом истца по настоящему делу – ФИО2. В 2013 году семья П-вых приобрела санаторий им. Пржевальского. Свидетель непосредственно принимал участие в формировании бизнес-плана по эксплуатации санатория. В 2019 году принято решение о сдаче санатория в аренду. Предложение об аренде санатория поступило от общества. 03.09.2019 стороны договорились о встрече в г. Москве, в кафе. На встрече свидетель познакомился с ФИО5, который представился директором общества. На встрече была достигнута договоренность, что арендная плата будет составлять 18,5 миллионов рублей в год. Все движимое и недвижимое имущество санатория им. Пржевальского оформлено на нескольких лиц: ФИО2, ООО «Стройконсалт», которое впоследствии передало принадлежащее ему имущество ООО «Регион». В конце сентября 2019 года от ФИО5 приехал ФИО6, как представитель общества. Управление имуществом санатория производилось компанией-оператором, имеющей соответствующую лицензию. Лицензия оформлена на юридическое лицо - санаторий им. Пржевальского. В случае передачи имущества санатория в аренду, обществу необходимо было получить лицензию, на что потребовалось бы от трёх до шести месяцев. Поэтому ФИО5 попросил включить его человека (ФИО6) в руководство обществом, чтобы работать по лицензии ООО «Санаторий им. Пржевальского». В конце октября 2019 года ФИО6 назначили генеральным директором ООО «Санаторий им. Пржевальского». Ему были переданы коллектив, санаторий, кабинет директора и т.д. После этого стали заниматься заключением договора аренды. Однако, получив право эксплуатировать санаторий, арендатор стал избегать заключения договора аренды. Первый экземпляр договора аренды был направлен арендатору в начале октября 2019 года. Договор аренды был аналогичен договорам, которые ранее были подписаны с другими арендаторами по другим объектам аренды. Подписание договора аренды со стороны арендатора постоянно откладывалось. В договоре аренды должно было указано имущество, которое передавалось в аренду, и со стороны арендодателя был подготовлен полный список такого имущества, арендатор же настаивал на инвентаризации передаваемого в аренду имущества. Со стороны арендодателя возражений против инвентаризации не имелось. Прошла зима. Арендатор в это время производил работы по реставрации санатория. Позже арендодателю стало известно о том, что с территории санатория был украден черный металл, деревянные изделия. По поводу кражи было подано заявление в полицию. Когда стало понятно, что арендатор не планирует платить арендную плату и подписывать договор аренды, было принято решение исключить ФИО6 из совета директоров. После этого, в апреле 2020 года, приехал ФИО5 и был составлен протокол, в котором зафиксировано, что договор аренды будет подписан, сумма арендной платы по договору составит 18 млн. рублей в год, а также должна быть выплачена компенсация похищенного у санатория имущества. Затем стороны начали активно обсуждать условия договора аренды. Отец ФИО5 - ФИО10, позиционировавший себя как акционер общества, которому принадлежат 92 % акций, сообщил, что выступит по договору аренды в качестве поручителя. С апреля по июнь 2020 года проводилась инвентаризация имущества, из-за чего уточнялись некоторые позиции договора аренды, так как имущество санатория принадлежало нескольким собственникам. На подписание договора аренды вышли в мае 2020 года. Экземпляры договора были прошиты и подписаны со стороны арендодателя, так как ФИО10 не мог выехать из г. Сочи из-за пандемии и возрастных ограничений; в г. Сочи поехал сам ФИО9 на машине с ФИО6 Оказалось, что условия договора не согласованы. По договору имелись шесть вопросов, которые стороны обсудили и нашли компромисс. Со стороны арендодателя было выражено согласие на внесение изменений в договор аренды, после чего ФИО9 уехал. По возвращении все экземпляры договора аренды были переделаны и арендодатель вновь был готов пописать договор. В начале июня 2020 года в санаторий им. Пржевальского приехал ФИО10 Со стороны арендодателя были ФИО9 и ФИО2 В санатории были подписаны договоры аренды и договоры поручительства. Договоры остались на руках у ФИО5 В июне 2020 года санаторий работал. Отдыхающих было мало. Первый платеж по договору аренды должен был быть уплачен до 10 июня, однако платеж не поступил. Арендатор объяснил отсутствие оплаты тем, что в ближайшее время ожидается заезд постояльцев, и что нужно сдать договор аренды на регистрацию. Доверенность на право представления интересов как от имени ООО «Санаторий им. Пржевальского», так и от ФИО2, в том числе на осуществление регистрационных действий, имелась у ФИО11. Передачу договора аренды на государственную регистрацию решили отложить, пока арендатор не начнет производить арендные платежи. Документы на регистрацию подавались несколько раз. Все документы в МФЦ носил ФИО11, либо директор в сопровождении ФИО11 По различным причинам документы неоднократно возвращались с регистрации. Осенью 2020 года ФИО9 стало известно о существовании дополнительного соглашения, после того, как арендаторы покинули санаторий. Арендатор так и не заплатил арендную плату. У ФИО6 отозвали доверенность, вручили уведомление о расторжении договора аренды и удалили

их с объекта. Со стороны П-вых никто не вел переговоры о подписании данного дополнительного соглашения, считает его сфальсифицированным. В санатории им. Пржевальского ФИО9 был в конце июля – начале августа 2020 года. Никаких переговоров о заключении дополнительного соглашения к договору аренды с ФИО9 не велось, и, как ему известно, с его сыном тоже. ФИО2 никогда не вел какие-либо переговоры без отца. ФИО11 было поручено взыскать с арендатора арендную плату. Позже, когда у арендатора стали увольняться сотрудники по причине невыплаты зарплаты, один из увольняющихся сотрудников (коммерческий директор ФИО15) порекомендовал проверить информацию с договором аренды в регистрационной службе. Арендодателем сделан запрос к государственному регистратору и получен ответ, из которого стало известно о наличии спорного дополнительного соглашения к договору аренды.

Определением суда первой инстанции от 23.11.2021 по ходатайству истца (о назначении по делу почерковедческой экспертизы с целью выяснения факта принадлежности подписи и расшифровки подписи от имени ФИО2 на дополнительном соглашении) была назначена судебная почерковедческая экспертиза, проведение которой поручено АНО «Научно-исследовательский институт экспертиз» (эксперт ФИО12).

Согласно экспертному заключению от 11.03.2022 № С46-пэ/2022, подписи и записи ф.и.о. от имени ФИО2 в договоре аренды недвижимого имущества № 2 от 01.06.2020 и в дополнительном соглашении № 1 от 01.08.2020 к договору аренды недвижимого имущества № 2 от 01.08.2020 выполнены одним и тем же исполнителем, выполнены не ФИО2. Имеются явные признаки выполнения исследуемых подписей и записей ф.и.о. от имени ФИО2 в договоре аренды недвижимого имущества от 01.06.2020 № 2 и в дополнительном соглашении от 01.08.2020 № 1 к договору аренды недвижимого имущества от 01.08.2020 № 2 ФИО9. Конкретнее установить исполнителя исследуемых подписей и записей ФИО возможно при условии предоставления достаточного количества свободных образцов почерка/ подписи ФИО9

С учетом выводов экспертизы от предпринимателя поступило ходатайство о назначении по делу дополнительной экспертизы для установления лица, подписавшего договор аренды и дополнительное соглашение от имени арендодателя. При этом истцом представлены дополнительные документы с образцами подписей ФИО9

Определением суда от 24.05.2022 по делу назначена дополнительная судебная почерковедческая экспертиза, проведение которой поручено Федеральному бюджетному учреждению Брянская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации (эксперт ФИО13).

Согласно дополнительному экспертному заключению от 08.09.2022 № 1220/3-3 решить вопрос, ФИО9 или другим лицом выполнены рукописные записи «ФИО2», расположенные в разделе «арендодатель» на лицевой стороне последнего листа договора аренды недвижимого имущества № 2 от 01.06.2020 и в разделе «арендодатель» на лицевой, стороне последнего листа дополнительного соглашения № 1 к договору аренды недвижимого имущества № 2 от 01.08.2020, не представилось возможным. Оценка результатов сравнительного исследования показала, что ни совпадающие, ни различающиеся признаки не образуют совокупности, достаточной для какого-либо определенного (положительного или отрицательного) вывода об исполнителе. Совпадающие признаки малочисленны, их идентификационная значимость невысока, что обусловлено простотой строения букв и штрихов. Поэтому они, при наличии различающихся (в т.ч. диагностических) признаков, не могут быть положены в основу положительного (категорического или вероятного) вывода. Различающиеся признаки, несмотря на их значительный объем, не могут служить основанием для отрицательного вывода, так как из-за ограниченного количества образцов почерка ФИО9 невозможно проверить их устойчивость и дать им однозначную оценку: являются ли они вариантами признаков почерка ФИО9, не проявившимися в представленном сравнительном материале, либо они обусловлены действием на процесс письма «сбивающих» факторов (например, намеренным изменением ФИО9 признаков своего почерка, подражанием почерку ФИО2), либо же эти признаки являются признаками почерка другого лица. Отсутствие однозначности в оценке различий не позволило решить вопрос об исполнителе ни в категорической, ни в вероятной форме. В связи с вышеизложенным, не представилось возможным решить вопрос, ФИО9 или другим лицом выполнены исследуемые рукописные записи.

Подписи от имени ФИО2, расположенные в разделе «арендодатель» на лицевой стороне последнего листа договора аренды недвижимого имущества № 2 от 01.06.2020 и в разделе «арендодатель» на лицевой стороне последнего листа дополнительного соглашения № 1 к договору аренды недвижимого имущества № 2 от 01.08.2020, выполнены не самим ФИО2, а другим лицом с подражанием его подписям.

Решить вопрос, ФИО9 или другим лицом выполнены подписи от имени ФИО2, расположенные в разделе «арендодатель» на лицевой стороне последнего листа договора аренды недвижимого имущества № 2 от 01.06.2020 и в разделе «арендодатель» на лицевой стороне последнего листа дополнительного соглашения № 1 к договору аренды недвижимого имущества № 2 от 01.08.2020, не представилось возможным. Отмеченные некоторое внешнее сходство, совпадение отдельных общих и частных признаков при учете диагностических признаков на сделанный вывод не влияют, так как объясняются выполнением подписей с подражанием подписям ФИО2 При дальнейшем сравнении исследуемых подписей от имени ФИО2 с почерком и подписями ФИО9 не удалось установить совокупности признаков, достаточной для положительного или отрицательного вывода об исполнителе. Объясняется это как выполнением подписей с подражанием подлинным подписям ФИО2, в результате чего признаки почерка исполнителя не проявились в объеме, необходимом для идентификации, так и ограниченным количеством образцов почерка и подписей ФИО9 (эксперту не представлены экспериментальные образцы почерка ФИО9 и его подписей, выполненных от имени ФИО2, имеющиеся же в распоряжении эксперта образцы подписей ФИО9 и буква «П» в образцах его почерка несопоставимы с исследуемыми подписями).

По указанным причинам решить вопрос, ФИО9 или другим лицом выполнены подписи от имени ФИО2, не представилось возможным.

Приходя к выводу о вероятностном подписании договора и дополнительного соглашения ФИО9 и одобрении истцом его действий как по подписанию договора аренды, так и по подписанию дополнительного соглашения к нему, суд учел, что выводами основной экспертизы подтверждено, что и договор, и дополнительное соглашение, подписаны одним и тем же лицом. В связи с чем не соответствует критериям добросовестности позиция истца, настаивающего на заключении договора аренды, и одновременно оспаривающего заключение дополнительного соглашения к нему.

Кроме того суд верно отметил, что сам истец (предприниматель), заявив ходатайство о проведении дополнительной экспертизы в целях получения однозначного вывода о том, кем именно подписано дополнительное соглашение, дважды без уважительных причин не обеспечил явку в судебное заседание своего отца ФИО9 для отбора достаточного количества требуемых для проведения экспертизы экспериментальных образцов почерка, чем воспрепятствовал эксперту дать однозначные ответы на поставленные вопросы. По истечении 6 месяцев и после того, как суд предупредил стороны о том, что дело будет рассмотрено по существу, в судебном заседании 14.03.2023 представитель предпринимателя заявил ходатайство о назначении по делу дополнительной экспертизы с постановкой вопроса о том, кем, ФИО9 или иным лицом выполнены подписи в договоре аренды и дополнительном соглашении от имени ФИО2 Представитель также сообщил, что явка ФИО9 в суд для получения образцов почерка обеспечена.

На вопрос суда о причинах уклонения ФИО2 от явки в судебные заседания по вызову суда 27.08.2022 и 18.08.2022 (в период проведения экспертизы), представитель сообщил о нахождении ФИО2 в тот момент под подпиской о невыезде, однако доказательств, подтверждающее данное обстоятельство, не представил и не пояснил, по какой причине данная информация не была сообщена суду в период проведения экспертизы. При этом в ходатайстве об отложении судебного заседания, поступившим в суд 18.08.2022, указывалось на невозможность обеспечить явку ФИО9 в связи с его нахождением в командировке (т. 3, л. д. 140).

Таким образом, риск проведения экспертизы без отбора требуемых для ее проведения образцов почерка суд обоснованно отнес на истца, заявившего ходатайство о назначении по делу дополнительной экспертизы, и фактически уклонившегося от обеспечения явки лица, у которого следовало отобрать необходимые образцы.

С учетом факта признания истцом своей подписи в договоре аренды недвижимого имущества № 2 от 01.06.2020 и вероятностных выводов экспертов о том, что подписи от имени ФИО2 в договоре аренды и дополнительном соглашении сделаны одним и тем же лицом, а также показаний свидетелей ФИО6 (который пояснил, что не присутствовал при подписания дополнительного соглашения со стороны предпринимателя), и свидетеля ФИО2 (который подтвердил, что фактически руководил всем процессом по оформлению и заключению сделок, касающихся санатория им. Пржевальского его отец), суд не усмотрел оснований для признания дополнительного соглашения от 01.08.2020 № 1 сфальсифицированным.

При этом таких обстоятельствах суд первой инстанции (с учетом выводов экспертов и показаний свидетелей) правомерно указал, что не исключает подписания как договора, так и дополнительного соглашения ФИО9, при том, что активная роль самого истца в процессе заключения данных сделок не подтверждается. Тем более, что сам ФИО9 подтвердил, что истец никогда без него не вел какие-либо переговоры.

Таким образом, факт заключения сторонами договора аренды и дополнительного соглашения к нему, установившего иные условия внесения арендной платы, подтверждается материалами дела.

Поскольку дополнительным соглашением от 01.08.2020 № 1 к договору аренды недвижимого имущества № 2 (т. 1, л. д. 103) внесены изменения, в частности, в пункт 5.3, согласно которому арендатор обязуется уплачивать арендную плату ежемесячно не позднее 30 (тридцатого) числа расчетного месяца после выставления арендодателем счетов; арендная плата начинает уплачиваться с момента государственной регистрации договора, что не противоречит статье 421 Гражданского кодекса Российской Федерации, договор аренды зарегистрирован 23.10.2020, дополнительное соглашение – 24.10.2020, оснований для взыскания арендной платы за период, предшествующей дате регистрации (с 01.06.2020 по 13.10.2020) не имеется. Кроме того, безусловных доказательств использования обществом спорного имущества до этой даты не имеется (как установлено судом, фактическим пользователем являлось ООО «Санаторий им. Пржевальского»).

Не оспаривая факт подписания договора аренды, общество заявило о мнимости данной сделки.

Проверяя указанные доводы судом первой инстанции установлено, что по условиям договора аренды объекты передаются для использования по целевому назначению – для ведения санаторно-курортной деятельности, оказания лечебных, оздоровительных, гостиничных услуг, организации досуга и отдыха неограниченного круга лиц (пункт 2.1 договора).

В пункте 4.3.1 договора аренды указано, что факт приема-передачи объектов с отражением их технического состояния, находящегося в них технологического и инженерного оборудования, инженерных сетей и коммуникаций подтверждается двухсторонним актом приема-передачи.

Между тем в материалы дела не представлен документ, фиксирующий состояние указанного имущества.

При этом общество на территории Смоленской области отдельное подразделение на создавало, лицензию на оказание медицинских услуг по адресу места нахождения санатория в пос. Пржевальского не получало.

В спорный период времени по адресу места нахождения недвижимого имущества (в том числе главного корпуса) деятельность по санаторно-курортному лечению фактически осуществляло ООО «Санаторий им. Пржевальского», что подтверждается заявками на санаторно-курортное лечение, путевками, отрывными талонами к путевкам, письмами ГУ-СРО ФСС РФ о переносе сроков заездов по путевкам, адресованными ООО «Санаторий имени Пржевальского», наличием лицензии на пользование недрами (право добычи минеральных подземных вод и лечебных грязей) от 03.09.2014 № СМО 00185 МЭ, от 02.10.2014 № СМО 00186 МЭ (т. 4, л. д. 105–110, л. д. 153–156), справкой о проживании (т. 4, л. д. 114), счетами на оплату электрической энергии, выставленными гарантирующим поставщиком в адрес ООО «Санаторий имени Пржевальского», счетами на оплату услуг связи (т. 4, л. д. 115–120), государственными контрактами № 73 от 13.03.2020, № 53 от 12.02.2020 на оказание услуг по санаторно-курортному лечению, заключенными ФСС с ООО «Санаторий им. Пржевальского», счетами, актами сдачи-приемки оказанных услуг, платежными поручениями (т. 5, л. д. 14–59), а также свидетельскими показаниями.

Так, свидетель ФИО5 (протокол судебного заседания от 28.11.2022) (т. 3, л. д. 91) пояснил, что познакомился с отцом предпринимателя - ФИО9 в рамках переговоров по продаже санатория им. Пржевальского. Знал, что ФИО9 (отец) через нескольких подставных лиц являлся фактическим владельцем санатория. Свидетель, как физическое лицо, рассматривал возможность приобретения данного санатория. Регион (Смоленская область) в предпринимательском плане для него был новый, поэтому он хотел сначала посмотреть, как осуществляется коммерческая деятельность санатория. ФИО9 не представил документацию, поэтому было сложно определить цену покупки санатория и его рентабельность. Свидетель предложил назначить на должность директора санатория своего знакомого ФИО6. ФИО9 не возражал. ФИО6 назначили директором санатория им. Пржевальского. ФИО6 делился с ним сведениями о работе санатория, однако период его работы совпал с действующими ограничениями в связи с COVID-19, поэтому показательной отчетности не удалось получить. Кроме того, впоследствии ФИО6 уволили. ФИО9 хотел получить гарантии того, что выкуп санатория будет произведен. ФИО14 устроили личные гарантии отца ФИО5 – ФИО10, который на тот момент являлся основным акционером АО «Санаторий Известия», от самого свидетеля потребовал гарантии в виде подписания спорного договора аренды. Договор аренды свидетель подписывал, как директор АО «Санаторий Известия», это и были личные гарантии, при этом производить какие-либо платежи по данному договору не собирался. Согласно дополнительному соглашению № 1 арендные платежи было решено отложить, это было экономически целесообразно. Не знает, почему ФИО6 сняли с должности гендиректора и почему договор не отдавался на регистрацию. Арендные платежи подразумевались, как выкупные. Он, как предприниматель, был поставлен в некие условия, в рамках которых экономически целесообразно было дать гарантии. Свидетель заключал договор от своего имени, т.к. от имени АО «Санаторий Известия» он этого делать не мог, санаторий имеет нескольких акционеров. ФИО6 действовал исключительно в своих интересах. Он периодически сообщал информацию о

финансовой отчетности, но сама документация не передавалась. Потерял интерес к сделке в октябре 2020 года, но договор не расторгал, поскольку он не имел силы. Договор аренды исполнять не собирался, Пастухов тоже. Фактически договор не читал. Также пояснил, что его отец пару раз участвовал в переговорах. АО «Санаторий «Известия» арендных платежей не производило. Дополнительные соглашения об отсрочке платежей привозил в г. Сочи Пастухов-старший. Одно соглашение было зарегистрировано, а одно – нет.

Из показаний повторно опрошенного свидетеля ФИО6 (протокол судебного заседания от 22.12.2022) следует, что должность директора ООО «Санаторий им. Пржевальского» свидетелю предложил ФИО2. Свидетель и ФИО5 знали про санаторий им. Пржевальского, ФИО5 изъявил желание его приобрести, ФИО6 также хотел поучаствовать, приобрести долю. Необходимо было определиться со стоимостью санатория и его рентабельностью. Когда ФИО6 прибыл в санаторий, там фактически не было сотрудников, только истопник и охранник, остальные находились в отпуске без содержания. Для работы санатория необходимо было заключить госконтракты, а перед этим привести санаторий в надлежащее состояние: заменить мебель, санфаянс, привести питьевую воду в соответствие с санитарными требованиями. Лицензия на оказание соответствующих услуг имелась только у ООО «Санаторий им. Пржевальского». У санатория было более 100 млн. руб. долга, кроме того, на балансе находилось 2 многоквартирных жилых дома. Свидетель просил ФИО9, чтобы ООО «Терминал Б» взяло долги санатория на себя. Свидетель сам взял в банке кредит и около 2 млн. рублей по договору займа перевел на счет санатория. Также денег дал ФИО5 От АО «Санаторий Известия» денежные средства не поступали. Свидетель пояснил, что в его трудовом договоре на замещение должности директора было указано, что он обязуется взять кредит для реализации его в интересах общества. Верил в возможность восстановления ООО «Санаторий им. Пржевальского», рассчитывал на рентабельность проекта. Покупка санатория была главной целью. Согласно требованиям законодательства необходимо было согласие учредителей на участие ООО «Санаторий им. Пржевальского» в государственных контрактах, поэтому и был заключён договор аренды между ФИО2, ООО «Терминал Б» и ООО «Санаторий им. Пржевальского». У ООО «Санаторий им. Пржевальского» не имелось никакого имущества. ООО «Санаторий им. Пржевальского» заключило около тридцати контрактов, однако исполнило не все, помешали действующие в тот период ограничительные меры. Путевки выдавало ООО «Санаторий им. Пржевальского». Коммунальные услуги также оплачивало ООО «Санаторий им. Пржевальского». Целью была покупка ООО «Санаторий им. Пржевальского», а не аренда. Почему вдруг возник договор аренды, пояснить не смог. АО «Санаторий Известия» не могло купить санаторий им. Пржевальского, тогда АО «Санаторий Известия» лишилось бы возможности участвовать в торгах, лицензия санатория им. Пржевальского прекратила бы действие. Свидетель не смог пояснить что-либо о том, была ли фактическая передача имущества ФИО2 по договору аренды от 01.06.2020. Также пояснил, что после 01.06.2020 сотрудников ООО «Санаторий им. Пржевальского» не увольнял, изменений в работе санатория не было. Лично не присутствовал при подписании договора аренды

Свидетель ФИО7 (протокол судебного заседания от 28.11.2022) пояснила, что работала в санатории им. Пржевальского с 2013 по 2015 с перерывом на декретный отпуск, затем с 2018 по 2020. С 2013-2015 работала администратором, после декрета – администратором, с марта 2020 - заместителем директора по общим вопросам, в том числе, была заместителем ФИО6. Уволилась в 2021 году, хотя подавала заявление об увольнении в октябре 2020. Фактически через две недели после подачи заявления перестала работать, трудовую книжку вернули гораздо позже. Пояснила, что знает отца и сына П-вых. В период работы изначально думала, что собственник – Пастухов- старший, потом узнала, что собственником санатория является Пастухов-младший. Собственники приезжали, проверяли работу санатория, устраивали инвентаризацию. До сентября 2020 свидетелю ничего не было известно о санатории «Известия». В период с марта по октябрь 2020 договоры на санаторно-курортное лечение заключал санаторий им. Пржевальского в лице главврача ФИО15 Физическим лицам путевки реализовывались, этим занимался отдел бронирования санатория им. Пржевальского. Оплату ЖКХ и иные обязательные платежи производил санаторий им. Пржевальского. О том, что санаторий планировали передать другим лицам, не слышала. Пастухов-младший приезжал в санаторий им. Пржевальского, активной деятельности не вел, ничего не проверял, иногда смотрел документы. В период июня-октября 2020 были платежи от санатория им. Пржевальского в адрес ООО «Регион» по триста тысяч. Не помнит, каждый месяц или нет, назначение платежей не знает. Платеж был несколько раз. В период с июня по октябрь 2020 хозяйственную и финансовую деятельность в санатории им. Пржевальского осуществлял директор ФИО16. Он вел деятельность с апреля 2020, был из местных жителей, человек ФИО9, он его представил коллективу. При этом инвентаризации, проводимые Пастуховым-старшим, оформлялись на бумажном носителе в единственном экземпляре, там стояла подпись ФИО9. В период июня-октября 2020 инвентаризации тоже были. В этот период инвентаризация была летом.

Свидетель ФИО8 (протокол судебного заседания от 30.01.2023) пояснила, что с ООО «Санаторий им. Пржевальского» заключен договор на бухгалтерское обслуживание с лета 2019 по ноябрь 2020 года, поскольку в санатории штатного бухгалтера не было. ФИО2 знает, вела его ИП, договор не оформлялся. В 2019 году в ООО «Санаторий им. Пржевальского» работало около 30 человек: сотрудники кухни, медицинские сотрудники, технические работники; были постояльцы. Часть деятельности санатория велась без юридического оформления, например, закупки медицинского характера, о совершении многих сделок ее не уведомляли. Расторгла договор на бухгалтерское обслуживание из-за задержек по оплате. Слышала о том, что ФИО6 приехал управлять санаторием как бы от общества, что ФИО6 с Широких хотели выкупить санаторий им. Пржевальского у ФИО14. ФИО9 периодически проводил инвентаризацию, но не сообщал о результатах в бухгалтерию. При этом на балансе были старые транспортные средства, а остальное были в аренде. Видела договор аренды движимого и недвижимого имущества. Эти договоры были заключены между санаторием им. Пржевальского и компаниями, принадлежащими ФИО14 (ООО «Стройконсалт», ООО «Регион»). Договор аренды между предпринимателем и обществом не видела, но слышала о нем. Оплата по этому договору не начислялась и не производилась. Слышала, что общество хотело взять в аренду санаторий и потом определиться с его покупкой. Знала о заключении контракта с ФСС в 2019-2020 годах. Налоги платил санаторий им. Пржевальского. Какие-то платежи могла за санаторий им. Пржевальского сделать компания ФИО14. Земельный налог санаторию им. Пржевальского возможно исчислялся. Сотрудников в санатории было много, заработную плату платило ООО «Санаторий им. Пржевальского».

Таким образом, суд сделал обоснованный вывод, что на момент заключения договора аренды и в период его действия всю операционную и хозяйственную деятельность, в том числе курортную, лечебную, оздоровительную и гостиничную на территории санатория им. Пржевальского осуществляло ООО «Санаторий имени Пржевальского», заработная плата, налоги, обязательные платежи за ЖКХ и связь также оплачивались ООО «Санаторий им. Пржевальского». Каких-либо признаков осуществления деятельности общества на территории арендуемых объектов материалами дела не установлено, а спорный договор по существу подписан в целях реализации предпринимательских гарантий для ФИО9 по последующему приобретению обществом имущественного комплекса санатория им. Пржевальского.

Кроме того, суд отметил, что ранее предприниматель претензий по поводу невнесения арендной платы не предъявлял, с настоящими требованиями обратился только после того, как у потенциальных покупателей (ФИО5, ФИО10, ФИО6) пропал интерес к приобретению имущественного комплекса санатория.

Исследованная совокупность обстоятельств позволила суду прийти к обоснованному выводу о том, что фактически сторонами не исполнялись условия договора аренды, он заключался без намерения создать правовые последствия, в связи с чем основания для взыскания арендных платежей отсутствуют и по данному обстоятельству.

Ссылка заявителя на наличие договора доверительного управления долей в уставном капитале ООО «Санаторий им. Пржевальского» от 01.08.2020, правомерно отклонена судом первой инстанции, поскольку сама по себе не свидетельствует о фактическом осуществлении деятельности общества и использовании им имущества в своих целях.

Указание заявителя на то, что часть объектов, находящихся на территории санатория им. Пржевальского и относящихся к его имущественному комплексу, переданы их собственником - ООО «Регион», как арендодателем, в пользование ответчику, как арендатору, по иному договору аренды от 01.06.2020 № 1, задолженность по которому взыскана решением Арбитражного суда Смоленской области от 28.12.2021 № А62-11051/2020, не влияет на принятый судебный акт, поскольку указанное решение не имеет преюдициального значения для настоящего спора в силу статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (истец в рассмотрении названного дела не участвовал). В рамках названного спора правоотношения по настоящему договору аренды от 01.06.2020 № 2не исследовались, оценки этого договора не давалось.

Доводы апелляционной жалобы были известны суду первой инстанции и получили надлежащую оценку в судебном акте; указанные доводы направлены на переоценку выводов суда. Рассмотрев спор повторно, апелляционная инстанция оснований для такой переоценки не нашла.

Нарушений процессуальных норм, влекущих отмену судебного акта (часть 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), не установлено.

В соответствии со статьей 110, частью 3 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина по апелляционной жалобе подлежит отнесению на заявителя.

На основании изложенного, руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Двадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Смоленской области от 16.03.2023 по делу № А62-253/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Центрального округа в течение двух месяцев со дня изготовления постановления в полном объеме. В соответствии с частью 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской

Федерации кассационная жалоба подается через арбитражный суд первой инстанции.


Председательствующий

Судьи


Л.А. Капустина

М.М. Дайнеко

Е.В. Мосина