Постановление от 24 сентября 2020 г. 13 ААС (Тринадцатый арбитражный апелляционный суд)

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65

http://13aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-73195/2013
25 сентября 2020 года
г. Санкт-Петербург


Резолютивная часть постановления объявлена 22 сентября 2020 года

Постановление изготовлено в полном объеме 25 сентября 2020 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего И.В. Сотова

судей Н.В. Аносовой, Д.В. Бурденкова

при ведении протокола судебного заседания секретарем А.Н. Шамилиной

при участии:

ФИО1

представитель ООО «БПЭМ-3» и ООО «БПЭМ-Авто» ФИО2 по доверенностям от 21.09.2020 г.

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-18669/2020) ООО «БПЭМ-3» и ООО «БПЭМ-Авто» на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 22.06.2020 г. по делу № А56-73195/2013, принятое

по заявлению(-ям) ФИО1

о процессуальном правопреемстве на стороне кредиторов ООО «БПЭМ-3» и ООО «БПЭМ-Авто»

в деле о несостоятельности ООО «Балтпромэнергомонтаж»

установил:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) от 03.03.2014 г., вынесенным по заявлению кредитора - ОАО «Заро», в отношении общества с ограниченной ответственностью «Балтпромэнергомонтаж» (далее – должник, Общество, ООО «БПЭМ») введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО3; решением суда от 18.07.2014 г. процедура наблюдения в отношении должника прекращена, он признан несостоятельным (банкротом), введено конкурсное производство, конкурсным управляющим должника также утверждена ФИО3, а определением от 25.06.2015 г. дело о несостоятельности (банкротстве) Общества прекращено в связи с утверждением мирового соглашения.

При этом, в пункте 3 мирового соглашения отражено, в том числе, наличие требований к должнику следующих кредиторов: общества с ограниченной ответственностью «Балтпромэнергомонтаж-3» (далее – кредитор-1, ООО «БПЭМ-3») и общества с ограниченной ответственностью «Балтпромэнергомонтаж-Авто» (далее – кредитор-2, ООО «БПЭМ-Авто», ООО «БПЭМ-А») с суммой долга (основная задолженность) 24 945 709 руб. 99 коп. и 6 915 935 руб. 66 коп., соответственно.

Впоследствие - определением арбитражного суда от 06.12.2019 г. - мировое соглашение расторгнуто, производство по делу о несостоятельности должника возобновлено; определением от 15.05.2020 г. конкурсным управляющим должника утвержден ФИО4, а 07.03.2019 г. от ФИО1 (далее – заявитель, ФИО1) поступили заявления о процессуальном правопреемстве, в котором он просил суд произвести по делу замену сторон кредитора-1 и 2 на правопреемника – ФИО1 в связи с уступкой права требования, и определением суда от 14.03.2019 г. данные заявления объединены для совместного рассмотрения с назначением судебного заседания, а определением от 22.06.2020 г. суд отказал в удовлетворении заявления о фальсификации доказательств (поданного кредиторами) и произвел их (конкурсных кредиторов-1 и 2) замену в порядке процессуального правопреемства на правопреемника ФИО1.

Данное определение обжаловано кредиторами в апелляционном порядке; в жалобе ее податели просят определение отменить, в удовлетворении заявления ФИО1 отказать, ссылаясь в обоснование жалобы на доводы, заявленные ими в качестве возражений на рассматриваемые требования (о правопреемстве) в суде первой инстанции, а именно – указывая на подписание договора цессии с ООО «БалтБетон» № 02/15 от 01.04.2015 г. от имени ООО «БПЭМ-3» неуполномоченным лицом - ФИО5, который с указанной даты генеральным директором уже не являлся, поскольку он был уволен 31.03.2015 г., а с 01.04.2015 г. директором был ФИО6, что подтверждается нотариально удостоверенными сведениями и что свидетельствует о незаключенности договора, при отсутствии также у кредиторов какой-либо информации о наличии спорных договоров цессии вплоть до заявления ходатайства о правопреемстве.

Кроме того, кредиторы ссылаются на отсутствие оплаты по договорам цессии; неравноценность предусмотренного ими встречного исполнения (что, помимо прочего, влечет вывод о недействительности договора в силу пункта 2 статьи 174 Гражданского кодекса РФ, а также о наличии признаков дарения, что недопустимо в отношениях между коммерческими организациями); крупный для кредиторов характер сделки без доказательств их одобрения в предусмотренным корпоративным законодательством порядке; заключение мирового соглашения по делу именно от имени кредиторов, а не от якобы их правопреемника - ООО «БалтБетон», не заявившегося впоследствие и о соответствующем правопреемстве; предоставление суду по его запросу подлинников спорных договоров цессии несуществующим (ликвидированным) на данный момент лицом - ООО «БалтБетон» (исключено из ЕГРЮЛ с 13.05.2019 г.), что влечет вывод о недостоверности этих доказательств (их ненадлежащем характере) и необходимости их исключения из числа доказательств по делу.

В этой связи податели жалобы полагают подлежащими применению к заявителю повышенных стандартов доказывания (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, от 22.06.2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»), а также неправильной данную судом оценку (их изложение/толкование) показаниям свидетеля ФИО7, а равно и не имеющими значение показания свидетеля ФИО8, как лица не имеющего какого-либо отношения к участникам настоящего спора.

В заседании апелляционного суда представитель кредиторов поддержал доводы жалобы с учетом поступивших от них письменных пояснений (со ссылкой на недобросовестность (злоупотребление правом) цессионария, что, по их мнению, влечет отказ в удовлетворении требований ФИО1, а также ничтожность (в т.ч. мнимость) в этой связи договоров цессии); заявитель возражал против удовлетворения жалобы, однако мотивированного отзыва, при этом, не представив; другие лица, участвующие в деле (в процессе по делу), в т.ч. конкурсный управляющий, отзывов (возражений, позиций) на рассматриваемую жалобу также не представили; в заседании не явились; однако, при этом, о месте и времени судебного разбирательства считаются надлежаще извещенными в силу части 1 статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса РФ (с учетом разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, содержащихся в пункте 5 постановления от 17.02.2011 г. № 12, и при соблюдении требований абзаца второго части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса РФ), в связи с чем и в соответствии с частью 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса РФ дело (апелляционная жалоба) рассмотрено без их участия, при отсутствии также с их стороны каких-либо ходатайств, обосновывающих невозможность их явки в заседание.

Проверив законность и обоснованность обжалуемого определения в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 и 272 Арбитражного процессуального кодекса РФ, апелляционный суд пришел к следующим выводам:

В обоснование перехода к нему права требования кредитора-1 заявителем в материалы дела представлен договор уступки прав требования от 01.04.2015 г. № 02/15 (далее – договор-1), заключенный между ООО «БПЭМ-3» в лице генерального директора ФИО5 (цедент) и обществом с ограниченной ответственностью «БалтБетон» в лице директора ФИО9 (цессионарий), по условиям которого цедент уступает, а цессионарий принимает право требования к Обществу в размере 24 945 709 руб. 99 коп. по договору подряда от 03.09.2007 г. № 24, установленное определением арбитражного суда от 11.05.2011 г. по делу № А56-91767/2009 и постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.02.2015 г. по делу № А56-73195/2013; при этом, в пункте 2.1 данного договора стоимость уступаемого права определена в размере 10 000 руб., а в пункте 3.3 договора оговорено, что право требования переходит к цессионарию после заключения мирового соглашения в рамках дела № А56-73195/2013 о несостоятельности Общества, но не позднее 01.10.2015 г.

В обоснование перехода права требования ООО «БПЭМ-А» заявителем в материалы дела представлен аналогичный (договору с ООО «БПЭМ-3») договор уступки прав требования от 01.04.2015 г. № 03/15 (далее – договор-2), заключенный между ООО «БПЭМ-Авто» в лице генерального директора ФИО5 (цедент) и ООО «БалтБетон» в лице директора ФИО9 (цессионарий), по условиям которого цедент уступает, а цессионарий принимает право требования к Обществу в размере 6 915 935 руб. 66 коп. по договору аренды автотранспортных средств и строительной техники с экипажем от 01.01.2009 г. № 01/01 и акту сверки расчетов от 31.12.2009 г., установленное определением арбитражного суда от 11.05.2011 г. по делу № А56-91767/2009; в пункте 2.1 договора стоимость уступаемого права определена в размере 10 000 руб., а в пункте 3.3 договора оговорено, что право требования переходит к цессионарию после заключения мирового соглашения в рамках дела № А56-73195/2013 о несостоятельности Общества, но не позднее 01.10.2015 г.

Кроме того, применительно к обоим указанным требованиям заявителем представлен договор от 27.12.2018 г. уступки прав требования № 27-12/18 (далее – договор-3), заключенный между ООО «БалтБетон» в лице директора ФИО10 (цедент) и ФИО1 (цессионарий), по условиям которого цедент уступает цессионарию право требования к Обществу в размере 52 313 141 руб. 24 коп., в том числе на сумму 24 945 709 руб. 99 коп., переданное по договору уступки прав требования от 01.04.2015 г. № 02/15, заключенному между ООО «БалтБетон» и ООО «БПЭМ-3», и на сумму 6 915 935 руб. 66 коп., переданное по договору уступки прав требования от 01.04.2015 г. № 03/15 между ООО «БалтБетон» и ООО «БПЭМ-А»; стоимость уступаемых прав определена в пункте 2.1 данного договора в размере 50 000 руб., а в пункте 3.3 договора оговорено, что право требования переходит к цессионарию после подписания договора.

Возражая против заявления о правопреемстве, кредиторы сослались на то, что они не заключали договоры цессии-1 и 2 с ООО «БалтБетон»; последнее о включении требований в реестр требований кредиторов не заявляло; замена в порядке процессуального правопреемства не может быть произведена непосредственно с кредитора на ФИО1; также кредиторы заявили о фальсификации договоров-1 и 2 и ходатайство о проведении экспертизы в целях определения их подлинности; кроме того, дополнительно кредиторы указали, что договоры цессии от имени ООО «БПЭМ-3» и ООО «БПЭМ-А» подписало неуполномоченное лицо, поскольку на 01.04.2015 г. их руководителем являлся ФИО6, а не ФИО5, что подтверждается листами записи ЕГРЮЛ от 08.04.2015. г., при том, что изменения о замене генерального директора удостоверены нотариально 01.04.2015 г., и в этот же день представлены для государственной регистрации; плата за уступленное право кредиторами не получена, а спорные договоры цессии, как подписанных неуполномоченным лицом, а также совершенные в ущерб интересам кредиторов, являются недействительными по основаниям пункта 2 статьи 174 Гражданского кодекса РФ.

Заявитель же в ответ на это сослался на то, что подписавший возражения директор кредитора-1 ФИО11 является его директором с 11.12.2018 г. и не может иметь сведений о заключении спорного договора цессии, при том, что ООО «БПЭМ-3» и ООО «БПЭМ-А» хозяйственной деятельности фактически не осуществляют; утверждение об отсутствии оплаты за уступленное требование не подтверждено доказательствами; Договоры цессии не оспорены; в случае их убыточности права кредиторов должны защищаться путем предъявления требований к бывшим руководителям этих обществ; доказательств отсутствия у ФИО5 полномочий на подписание договоров от имени кредиторов не представлено.

В этой связи – для проверки заявления о фальсификации - суд первой инстанции истребовал у ООО «БалтБетон» подлинные договоры цессии и вызвал в качестве свидетеля ФИО5, а также допросил в таком качестве ФИО6 и ФИО7, первый из которых (ФИО6) показал, что с 01.04.2015 г. вступил в должность генерального директора ООО «БПЭМ-3» и ООО «БПЭМ-А», договоры цессии не подписывал, об их существовании не знал, в то же время, ФИО7 (бывший участник ООО «БПЭМ-А» и ООО «БПЭМ-3»), как указал суд, подтвердил совершение договоров цессии, показал, что достоверно не помнит, принимал ли участие в собрании участников ООО «БПЭМ-3» и ООО «БПЭМ-А» в 2015 г. по вопросу о назначении генеральным директором указанных организаций ФИО6 при наличии, в то же время, намерения назначить его их руководителем.

ФИО5 для дачи показаний в суд не явился; вместе с тем, судом в качестве свидетеля был также допрошен ФИО12, бывший руководитель и учредитель ООО «Айбер Звезда» (застройщик, которой по условиям мирового соглашения должен был окончить строительство принадлежащего должнику объекта незавершенного строительства), который показал, что переоформление ООО «БПЭМ-3» и ООО «БПЭМ-А» на ФИО6 являлось формальным; документы о переуступке прав требования и о смене учредителя и руководителя кредиторов подписаны в один день - 01.04.2015 г.; договоры цессии об уступке прав требования в пользу ООО «БалтБетон» подписаны в первой половине дня; требования указанных обществ были уступлены в пользу третьих лиц, а для обозрения суду данным лицом были представлены подлинные договоры цессии, и впоследствии подлинные договоры цессии приобщены к материалам дела, в ответ на что кредиторы сослались на то, что подлинные договоры цессии представлены в материалы дела после исключения ООО «БалтБетон» из ЕГРЮЛ как недействующего юридического лица с 13.05.2019 г., и таким образом, представленные договоры являются ненадлежащими доказательствами по делу, и их следует из материалов дела исключить.

Суд первой инстанции, оценив доводы заявления о фальсификации доказательств, не усмотрел оснований для его удовлетворения, исходя из того, что в материалы дела представлены подлинные договоры-1 и 2; доводы кредиторов о представлении доказательств ненадлежащим лицом не могут быть приняты, поскольку подлинные документы представлены на основании определения арбитражного суда об истребовании документов ФИО10, сведения о котором как о директоре ООО «БалтБетон» внесены в ЕГРЮЛ 15.01.2016 г., что подтверждается выпиской из ЕГРЮЛ от 01.03.2019 г., и таким образом, исключение ООО «БалтБетон» из ЕГРЮЛ как недействующего юридического лица, не может являться основанием для вывода о сомнительности происхождения спорных доказательств.

Также как указал суд, иных доказательств, которые указывали бы на фальсификацию спорных договоров, не представлено; доводы об отсутствии полномочий на подписание указанных договоров от имени ООО «БПЭМ-3» и ООО «БПЭМ-А» у ФИО5 не свидетельствуют о фальсификации спорных доказательств, факт подписания договоров ФИО5 не опровергнут и, помимо прочего, подтверждается свидетельскими показаниями указанных выше свидетелей, как отметил суд в этой связи, что исходя из разъяснений пункта 22 Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 04.04.2014 г. № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе», отсутствие внесения платы за проведение экспертизы на депозитный счет арбитражного суда исключает возможность ее назначения, и при таких обстоятельствах, проверка заявления о фальсификации осуществлена судом по имеющимся в деле доказательствам, в результатете чего судом установлено, что фальсификация договоров не подтверждена, и оснований для их исключения из числа доказательств по делу не имеется.

Кроме того, применительно к возражениям кредиторов, суд обратил внимание на то, что сделки, недействительные по пункту 2 статьи 174 Гражданского кодекса РФ, являются оспоримыми, следовательно, исходя из положений статьи 166 Арбитражного процессуального кодекса РФ, лицо, участвующее в деле, не может ссылаться на их недействительность при отсутствии вступившего в законную силу решения суда, вынесенного по результатам оспаривания сделок, и в данном случае спорные договоры цессии в установленном порядке не оспорены и недействительными не признаны; равным образом, по мнению суда, обращение в ЕГРЮЛ о смене руководителя ООО «БПЭМ-3» и ООО «БПЭМ-А», состоявшееся в дату подписания договоров цессии, также не является основанием для вывода о прекращении у ФИО5 полномочий руководителя названных обществ на момент подписания договоров цессии с учетом того, что на этот момент сведения об изменении руководителя обществ в ЕГРЮЛ отсутствовали, следовательно, принятие собранием участников решений о смене ФИО5 как генерального директора кредиторов, если таковое имело место, не может повлечь негативных последствий для их контрагента в виде лишения правовых последствий заключенных ФИО5 от имени названных кредиторов договоров, с учетом презумпции достоверности сведений о юридическом лице, содержащихся в ЕГРЮЛ, и добросовестности контрагента, полагающегося на эти сведения.

Помимо этого, по мнению суда, представленные в материалы дела выписки из протоколов общих собраний участников ООО «БПЭМ-3» и ООО «БПЭМ-Авто» от 31.03.2015 г. о принятии решения о смене с 01.04.2015 г. генерального директора данного общества с ФИО5 на ФИО6, не могут быть признана достаточным и достоверным доказательством прекращения у ФИО5 полномочий генерального директора указанных Обществ в порядке статьи 40 Федерального закона от 08.02.1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», поскольку выписки подписаны лицом, заинтересованным в исходе спора, при том, что протоколы собраний участников, оформленные надлежащим образом, содержащие решения о смене генерального директора в материалы дела не представлены, а из показаний свидетеля ФИО7 следует, что собрания участников обществ в указанную дату фактически не проводилось, как обратил суд внимание и на возмездность договоров цессии, что подтверждается их условиями, при том, что отсутствие доказательств оплаты за уступленное право само по себе данное обстоятельство не опровергает, так как переход прав требования к цессионариям в рамках договоров цессии не связан с моментом оплаты за уступленное право.

Таким образом, суд признал, что юридическая сила и достоверность спорных договоров цессии не опровергнута, в связи с чем, и руководствуясь положениями статей 482 и 484 Гражданского кодекса РФ и статьи 48 Арбитражного процессуального кодекса РФ, установил имевшее место правопреемство на стороне конкурсных кредиторов – ООО «БПЭМ-3» м ООО «БПЭМ-Авто», что является основанием для их замены в рамках дела о несостоятельности.

Апелляционный суд не находит оснований для переоценки изложенных выводов, как сделанных по результатам в достаточной степени полного (подробного и всестороннего) исследования и анализа материалов (обстоятельств) дела в их совокупности, включая позиции сторон, и отклоняя доводы апелляционной жалобы, которые (изложенные кредиторами обстоятельства, опровергающие, по их мнению, факт состоявшейся цессии ввиду недействительности, незаключенности, фальсификации и т.д. соответствующих договоров) не подтверждаются в силу имеющихся доказательств, включая пояснения сторон, показания свидетелей, письменные документы.

В частности, суд отмечает, что в дело представлены подлинники договоров-1 и 2, и заявляя об их фальсификации, кредиторы надлежаще данный факт не обосновали, и в частности – не представили безусловные доказательства, что договоры подписаны не теми лицами или не в ту дату, которые в них указаны, при том, что, как справедливо отметил суд первой инстанции, позиция кредиторов, оспаривающих факт цессии, объясняется их нежеланием признавать факт утраты ими статуса конкурсных кредиторов должника с учетом отмены ранее утвержденного мирового соглашения по делу, а подлинники договоров цессии представлены не самим промежуточным звеном между ними и заявителем (цессионарием/цедентом) - ООО «БалтБетон», что естественно невозможно в силу исключения этого лица из ЕГРЮЛ, а лицом, ранее исполнявшим полномочия его руководителя - ФИО10, хранение которым соответствующей документации ликвидированного юридического лица является логичным и само по себе каким-либо императивным нормам не противоречит, а равно как и не свидетельствует, что эти документы изготовлены «задним числом» или сфальсифицированы (подделаны) иным способом.

Применительно к полномочиям ФИО5 на подписание от имени кредиторов спорных договоров суд отмечает, что на 01.04.2015 г. лицом, имеющим право действовать от имени кредиторов без доверенности, в ЕГРЮЛ числился ФИО5, а соответственно – в силу норм законодательства (в частности – статьи 51 Гражданского кодекса РФ и норм федерального закона от 08.08.2001 г. № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей») ООО «БалтБетон», подписывая договоры, было вправе исходить из сведений о ФИО5 как директоре другой стороны договоров, при том, что фактически смена ФИО5 как директора и подписание договоров происходили одномоментно, и из материалов дела не следует и кредиторами не доказано, что такой порядок заключения договоров имел целью причинение кому-либо вреда (нарушение прав кредитора) в результате сговора соответствующих лиц и т.д.

В этой связи суд также исходит из того, что кредиторами не доказана как невозможность оспаривания договоров-1 и 2 в отдельном (самостоятельном) порядке (по основаниям пункта 2 статьи 174 Гражданского кодекса РФ (как сделок, повлекших причинение вреда кредиторам), ввиду отсутствия их одобрения в установленном корпоративным законодательством порядке, как крупных сделок, и т.д.), так и их ничтожность (статья 10, 168, 170 и т.д. Гражданского кодекса РФ), отмечая также, что неравноценность встречного исполнения по договорам (цена уступаемых права) сама по себе о ничтожности договоров по каким-либо основаниям (мотивам) не свидетельствует (установление производной (по соглашению сторон) цены договора обусловлено принципом свободы договора, а кроме того – в данном конкретном случае - установление именно такой цены может быть объяснено степенью реальности взыскания (возможности фактического получения) передаваемой задолженности).

Помимо этого суд отмечает, что не свидетельствует о фиктивности (незаключенности) цессии и недоказанность факта оплаты по договорам, а также заключение мирового соглашения по настоящему делу с участием первоначальных кредиторов, а не правопреемника по цессии, поскольку условия договоров (а равно как и подлежащие в этом случае правовые нормы) не ставят переход права требования в зависимость от его оплаты, а в самих договорах прямо предусмотрено, что такой переход считается состоявшимся только после заключения мирового соглашения (а соответственно – и его утверждения судом), при том, что реализация правопреемником (цессионарием) своего права на предъявление требования о процессуальной замене (в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) должника), а именно - момент реализации такого права – с учетом принципа диспозитивности зависит исключительно от воли самого цессионария, как исходит суд и из ошибочности позиции подателей жалобы о необходимости предъявления к заявителю повышенных стандартов доказывания (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, от 22.06.2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»), поскольку соответствующая позиция обусловлена необходимостью защиты прав добросовестных кредиторов от возможных злоупотреблений со тороны самого должника и связанных с ним (аффилированных) кредиторов (в целях контроля над процедурой банкротства), что в данном случае места не имеет – кредиторы не доказали наличие какой-либо связи должника как с ООО «БалтБетон» (промежуточного цессионария/цедента), так и с ФИО1.

Таким образом, апелляционный суд признает обжалуемое определение соответствующим нормам материального и процессуального права и фактическим обстоятельствам дела (при отсутствии помимо прочего и оснований, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса РФ), а апелляционную жалобу – не подлежащей удовлетворению.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 266, 268, 269, 271 и 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 22.06.2020 г. по делу № А56-73195/2013 оставить без изменения, а апелляционную жалобу ООО «БПЭМ-3» и ООО «БПЭМ-А» - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

И.В. Сотов

Судьи

Н.В. Аносова

ФИО13