Постановление от 20 января 2025 г. по делу № А71-15164/2021

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е



№ 17АП-11493/2024-АК
г. Пермь
21 января 2025 года
Дело № А71-15164/2021


Резолютивная часть постановления объявлена 16 января 2025 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 21 января 2025 года.


Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

Председательствующего Гладких Е.О.

судей Зарифуллиной Л.М., Саликовой Л.В.

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Ковалевой А.Л.

при участии в судебном заседании:

представителя ООО «УралБизнесЛизинг» - ФИО1 (паспорт, доверенность от 28.12.2022, диплом)

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу ответчика ФИО2

на решение Арбитражного суда Удмуртской Республики

от 13 сентября 2024 года по делу № А71-15164/2021     

по иску ФИО3 и общества с ограниченной ответственностью  «УралБизнесЛизинг»

к ФИО4 (ИНН <***>), ФИО2 (ИНН <***>), ФИО5

о привлечении к субсидиарной ответственности,

третьи лица: общество с ограниченной ответственностью «Дорс», общество с ограниченной ответственностью «Криал Авто», общество с ограниченной ответственностью «Эрида», финансовый управляющий имуществом ФИО5- ФИО6,

установил:

ФИО3 (далее – истец) обратился в Арбитражный суд Удмуртской Республики с исковым заявлением к ФИО4 (далее ответчик 1) и ФИО2 (далее ответчик 2) о привлечении их к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Дорс» и взыскании с них солидарно 643 304,55 руб.

Определением суда от 08.11.2021 данное исковое заявление  принято к производству с присвоением номера дела № А71-15164/2021, назначено к рассмотрению в предварительное судебное заседание.

От ООО «УралБизнесЛизинг» в Арбитражный суд Удмуртской Республики 15.06.2022 поступило заявление о присоединении к исковому заявлению ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности, поданному в рамках дела №А71-15164/2021, в котором оно просило привлечь ФИО2 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Дорс» и взыскать с указанных лиц солидарно в пользу ООО «УралБизнесЛизинг» сумму задолженности в размере 4 748 202,03 руб.

Определением от 22.06.2022 данное заявление принято к производству и назначено рассмотрение обоснованности требования ООО «УралБизнесЛизинг» к совместному рассмотрению с заявлением ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности в предварительном судебном заседании.

Определением от 07.09.2022 удовлетворено заявление ООО «УралБизнесЛизинг» о присоединении к исковому заявлению ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности; ООО «УралБизнесЛизинг» признано соистцом в деле №А71-15164/2021; предварительное судебное заседание отложено.

В дальнейшем в порядке статей  46, 51 АПК РФ суд привлек к участию в деле ФИО5 в качестве соответчика, в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, финансового управляющего ФИО5- ФИО6

В связи с привлечением к участию в деле в качестве соответчика ФИО5 от ФИО3 и соистца ООО «УралБизнесЛизинг» поступили уточнения к заявлениям, которые приняты судом в порядке статьи 49 АПК РФ.

Решением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 13 сентября 2024 года ФИО2 привлечена к субсидиарной ответственности по долгам общества с ограниченной ответственностью «Дорс»; с ФИО2 в пользу ФИО3  взыскана задолженность в размере 643 304,55 руб.; с ФИО2 в доход федерального бюджета взыскана государственная пошлина в размере 15 866 руб.; с ФИО2 в пользу общества с ограниченной ответственностью «УралБизнесЛизинг» взыскана задолженность в размере 4 748 202 руб. 03 коп.; с ФИО2 в пользу общества с ограниченной ответственностью «УралБизнесЛизинг» в возмещение расходов по уплате государственной пошлины взыскано 46 741 руб.; в привлечении ФИО7, ФИО5 к субсидиарной ответственности по долгам общества с ограниченной ответственностью «Дорс» отказано.

Не согласившись с принятым решением, ФИО2 обратилась с апелляционной жалобой, просит решение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 13 сентября 2024 года в части привлечения ее к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Дорс», взыскании с нее в пользу ФИО3 643 304,55 руб., в доход федерального бюджета 15 886 руб. государственной пошлины, взыскании с нее в пользу ООО «УралБизнесЛизинг» 4 748 202,03 руб., 46 741 руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины отменить, в удовлетворении требований отказать.

В обоснование апелляционной жалобы указывает на то, что вывод суда о привлечении ее к субсидиарной ответственности за непередачу документов является необоснованный, поскольку о возбуждении дела о банкротстве в отношении ООО «Дорс» она не знала, какие-либо запросы и определения об истребовании документов общества и сведений об имуществе не получала; в материалах дела отсутствуют доказательства, каким образом факт непередачи документов в декабре 2017 года негативно сказался на возможности погашения кредиторской задолженности, проведении мероприятий процедуры банкротства ООО «Дорс» в 2021 году после двукратной смены единоличного исполнительного органа. Учитывая, что истцы обладали информацией об активах ООО «Дорс», в материалах дела имеются выписки с расчетных счетов, анализ которых раскрывает информацию о контрагентах, произведенных платежах, считает, что в рамках дела о банкротстве последнего была возможность принять меры по розыску имущества общества, по взысканию дебиторской задолженности и оспариванию сделок.

Также указывает на то, что в обжалуемом решении не указаны какие конкретно ее действия явились причиной объективного банкротства, доказательства совершения ею от имени общества сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособными исполнить обязательство лицами, дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам в материалы дела не представлены.

 Считает, что вывод суда о недобросовестной модели ведения бизнеса и осуществления действий по переводу бизнеса основан лишь на предположении, при отсутствии доказательств по отчуждению всех активов, ресурсов, оборотов, персонала и тому подобное ООО «Эрида»; что увеличение активов ООО «Эрида» и осуществление данным обществом деятельности не может служить основанием возникновения неплатежеспособности ООО «Дорс»; что, учитывая то, что к ООО «Эрида» перешли не активы ООО «Дорс», а требования по кредитным обязательствам, которые впоследствии к должнику не передавались, при продаже ООО «Дорс» и впоследствии она действовала добросовестно.

До начала судебного заседания от финансового управляющего ФИО5 - ФИО6 поступил отзыв, считает апелляционную жалобу ФИО2 обоснованной и подлежащей удовлетворению.

От ООО «УралБизнесЛизинг» поступил отзыв, просит в удовлетворении апелляционной жалобы ФИО2 отказать.

В судебном заседании представитель ООО «УралБизнесЛизинг» против доводов апелляционной жалобы возражал, решение суда первой инстанции считает законным и обоснованным, просит оставить его без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, своих представителей для участия в судебное заседание не направили, что в порядке части 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Из доводов апелляционной жалобы следует, что решение обжалуется в части удовлетворения судом требований ФИО3, общества с ограниченной ответственностью «УралБизнесЛизинг».

Иных доводов жалоба не содержит.

В силу части 5 статьи 268 АПК РФ в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

Возражений относительно проверки обоснованности и законности судебного акта только в обжалуемой части лицами, участвующими в деле, не заявлено.

Поскольку решение суда обжалуется в части, арбитражный суд апелляционной инстанции в порядке части 5 статьи 268 АПК РФ проверяет законность и обоснованность судебного акта только в обжалуемой части.

Законность и обоснованность обжалуемого решения проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в обжалуемой части в соответствии со статьями 266, 268 АПК РФ.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, отзывов на нее, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, заслушав лиц, участвующих в судебном заседании, проанализировав нормы процессуального права, арбитражный апелляционный суд не усматривает основания для отмены обжалуемого судебного акта в связи со следующим.

В соответствии с пунктом 3 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве, после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, обладает заявитель по делу о банкротстве в случае прекращения производства по делу о банкротстве по указанному ранее основанию до введения процедуры, применяемой в деле о банкротстве.

В соответствии с пунктом 4 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.12 Закона о банкротстве, после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, обладают конкурсные кредиторы обязательства перед которыми предусмотрены пунктом 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В порядке подпункта 2 пункта 3, пункта 4 статьи 61.20 Закона о банкротстве кредиторы в деле о банкротстве, производство по которому было прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, вправе обратиться с исковым заявлением о взыскании в свою пользу с указанных в пункте 1 названной статьи лиц убытков, причиненных по их вине должнику, в сумме, не превышающей размера требований такого кредитора к должнику.

В силу пункта 20 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

В силу пункта 1 статьи 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 указанного Кодекса), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

В пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ указаны следующие лица: лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени; члены коллегиальных органов юридического лица; лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным выше.

Исходя из системного толкования указанной нормы возможность привлечения лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 названного Кодекса, к субсидиарной ответственности законодатель ставит в зависимость от наличия причинно-следственной связи между неисполнением обществом обязательств и недобросовестными или неразумными действиями данных лиц; бремя доказывания наличия признаков недобросовестности или неразумности в поведении указанных лиц возлагается законом на истца (пункты 1, 2 статьи 53.1 ГК РФ).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пунктах 2, 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица", недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке; скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки; совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица; после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица; знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.).

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации; до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации; совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.). Под действиями (бездействием) контролирующего общества лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной такого неисполнения, то есть те, без которых объективное неисполнение не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение общества, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным неисполнением.

Так как любое общество (принимая на себя права и обязанности, исполняя их) действует прямо или опосредованно через конкретных физических лиц - руководителей организации, гражданское законодательство для стимулирования добросовестного поведения и недопущения возможных злоупотреблений со стороны физических лиц (руководителей, участников) в качестве исключения из общего правила (ответственности по обязательствам юридического лица самим юридическим лицом) - предусматривает определенные экстраординарные механизмы защиты нарушенных прав кредиторов общества, в том числе привлечение к субсидиарной ответственности руководителя, участника при фактическом банкротстве возглавляемого им юридического лица, возмещение убытков.

Таким образом, физическое лицо, осуществляющее функции руководителя, подвержено не только риску взыскания корпоративных убытков (внутренняя ответственность управляющего перед своей корпорацией в лице участников корпорации), но и риску привлечения к ответственности перед контрагентами управляемого им юридического лица (внешняя ответственность перед кредиторами общества).

Однако в силу экстраординарности указанных механизмов ответственности руководителя перед контрагентами управляемого им общества, законодательством и судебной практикой выработаны как материальные условия (основания) для возложения такой ответственности (наличие всей совокупности которых должно быть установлено судом), так и процессуальные правила рассмотрения подобных требований.

Как для субсидиарной, так и для деликтной ответственности необходимо доказать наличие убытков у потерпевшего лица, противоправность действий причинителя (при презюмируемой вине) и причинно-следственную связь между данными фактами. Ответственность руководителя перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым им обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.

В силу положений пункта 1 статьи 48, пунктов 1 и 2 статьи 56, пункта 1 статьи 87 ГК РФ законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности.

Это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и, по общему правилу, исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10, статья 1064 ГК РФ, пункты 1 и 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", далее - Постановление № 53).

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

Так, участник корпорации или иное контролирующее лицо могут быть привлечены к ответственности по обязательствам юридического лица, которое в действительности оказалось не более чем их "продолжением" (alter ego), в частности, когда самим участником допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица, приводящее к смешению имущества участника и общества (например, использование участником банковских счетов юридического лица для проведения расчетов со своими кредиторами), если это создало условия, при которых осуществление расчетов с кредитором стало невозможным. В подобной ситуации правопорядок относится к корпорации так же, как и она относится к себе, игнорируя принципы ограниченной ответственности и защиты делового решения.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота, например, перевод деятельности на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п. (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.11.2022 № 305-ЭС22-11632, от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865).

Что касается процессуальной деятельности суда по распределению бремени доказывания по данной категории дел, то в соответствии с положениями части 3 статьи 9, части 2 статьи 65 АПК РФ она должна осуществляться с учетом необходимости выравнивания объективно предопределенного неравенства в возможностях доказывания, которыми обладают контролирующее должника лицо и кредитор.

Предъявляя иск к контролирующему лицу, кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов. В случае предоставления таких доказательств, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 56 Постановления № 53).

При этом суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П).

В ситуации, когда единственный участник хозяйственного общества одновременно выполняет функции генерального директора, действительно присутствует риск того, что такой участник, ведущий дела общества во всей полноте, включая руководство его текущей деятельностью (участвующий в переговорах с контрагентами, заключающий сделки от имени общества, свободно распоряжающийся имуществом общества и т.п.) будет использовать правовую форму юридического лица только в качестве средства защиты от имущественных притязаний кредиторов по отношению к себе лично. Однако в силу презумпции добросовестности, пока не доказано иное, предполагается, что даже при высокой степени контроля за деятельностью общества участник отделяет собственную личность от личности корпорации.

Данная правовая позиция изложена, в частности, в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.03.2023 № 304-ЭС21-18637 по делу № А03-6737/2020.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, общество с ограниченной ответственностью «Дорс» (далее – ООО «Дорс») зарегистрировано в Едином государственном реестре юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) 09.12.2015.

Из сведений ЕГРЮЛ следует, что единственным участником и руководителем ООО «Дорс» с даты создания до 09.01.2018 являлась ФИО2.

С 09.01.2018 по 19.03.2018 единственным участником и руководителем ООО «Дорс» являлась ФИО4.

С 19.03.2018 руководителем ООО «Дорс» являлся ФИО8, в отношении которого 29.11.2018 в ЕГРЮЛ внесены сведения о недостоверности.

Из материалов дела также следует, что вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Московской области от 11.04.2018 по делу № А41-13032/2018 с общества с ограниченной ответственностью «Дорс» (далее – ООО «Дорс») в пользу общества с ограниченной ответственностью «Мясная столица» взыскана задолженность по договору поставки №102/17Р от 23.01.2017 в размере 204 222,80 руб., неустойка за период с 31.01.2017 по 19.02.2018 в размере 139 126,64 руб.., неустойка в размере 0,1% от суммы непогашенного долга, начиная с 20.02.2018 и по день фактического исполнения обязательства, расходы по оплате услуг представителя в размере 15 000 руб., а также расходы по оплате государственной пошлины в размере 9 867 руб.

Между ООО «Мясная столица» и ФИО3 13.01.2021 был заключен договор цессии №01/01-2021, в соответствии с которым право требования к ООО «Дорс» в полном объеме передано ФИО3

Определением Арбитражного суда Московской области от 15.03.2021 в порядке процессуального правопреемства произведена процессуальная замена истца (взыскателя) по делу №А41-13032/2018 с ООО «Мясная столица» на ФИО3

ФИО3 совместно с обществом с ограниченной ответственностью «Криал-Авто» 23.07.2021 обратились в Арбитражный суд Удмуртской Республики с заявлением о признании несостоятельным (банкротом) ООО  «Дорс» (далее – ООО «Дорс», должник). Основанием для обращения указанных лиц послужило наличие задолженности ООО «Дорс» в размере 918 327,93 руб., подтвержденной вступившими в законную силу судебными актами, решением Арбитражного суда Московской области от 11.04.2018 по делу №А41-13032/2018, определением Арбитражного суда Московской области от 15.03.2021 о процессуальном правопреемстве по делу №А41-13032/2018, решением Арбитражного суд от 07.05.2018 по делу №А71-2791/2018.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республик от 01.09.2021 по делу №А71-9856/2021 производство по делу о банкротстве ООО «Дорс» прекращено на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в связи с отсутствием средств для погашения судебных расходов и выплаты вознаграждения арбитражному управляющему).

ФИО3, ссылаясь на то, что ответчиками ФИО2, ФИО4, в разное время являвшимися руководителями ООО «Дорс», а также ответчиком ФИО5, являвшимся супругом ответчика ФИО2 и фактически контролировавшим деятельность ООО «Дорс» лицом, не приняты меры по исполнению денежного обязательства, подтвержденного вступившим в законную силу решением суда, совершали сделки, причинившие существенный вред кредиторам, допустили искажение и не представление бухгалтерской отчетности, использовали недобросовестную модель ведения бизнеса, злоупотребление правом, совершили действия, направленные на уход от погашения кредиторской задолженности, вместо того, чтоб обратиться в суд с заявлением о признании ООО «Дорс» несостоятельным (банкротом), обратился в суд с настоящим иском о привлечении названных лиц к субсидиарной ответственности на основании статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 61.11, 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

Размер непогашенной задолженности, по расчету истца ФИО3, составляет 643 304,55 руб.

После прекращения производства по делу о банкротстве ООО «Дорс», подачи ФИО3 настоящего заявления, к заявлению ФИО3, с учетом разъяснений, данных в пункте 54 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», присоединился кредитор ООО «Дорс» - ООО  «УралБизнесЛизинг».

В обоснование заявленных требований ООО «УралБизнесЛизинг» ссылалось на то, что ответчиками ФИО2 и ФИО4 не приняты меры по исполнению денежного обязательства, подтвержденного вступившим в законную силу решением суда, допущено сокрытие и не передача бухгалтерского учета и отчетности, использована недобросовестная модель ведения бизнеса и не исполнена обязанность по подаче в суд заявления о признании ООО «Дорс» несостоятельным (банкротом).

Размер непогашенной задолженности, согласно позиции соистца ООО  «УралБизнесЛизинг», подтвержден апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Удмуртской Республики от 03.07.2024  и составляет 4 748 202,03 руб.

Признавая заявленные требования обоснованными частично, суд первой инстанции исходил из следующего.

В соответствии с пунктом 2 части 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии следующего обстоятельства: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Судом первой инстанции установлено и ответчиками не опровергнуто, что последняя бухгалтерская отчетность ООО «Дорс» подавалась в 2017 году. На дату подачи указанной отчетности руководителем ООО «Дорс» являлась ФИО2

При этом, в ходе рассмотрения дела №А71-9856/2021 по заявлению ООО «Криал-Авто», ФИО3 о признании ООО «ДОРС» банкротом, суд истребовал у ООО «ДОРС» документы бухгалтерского учёта и отчетности, что подтверждается определением Арбитражного суда УР от 30.07.2021 по делу № А71- 9856/2021.

На дату вынесения Арбитражным судом УР определения о прекращении производства по делу № А71-9856/2021 документы бухгалтерского учёта и отчетности ООО «ДОРС» суду не были представлены, что подтверждается определением Арбитражного суда УР от 01.09.2021 по делу № А71-9856/2021.

В соответствии с частью 4 статьи 29 ФЗ «О бухгалтерском учете», при смене руководителя организации должна обеспечиваться передача документов бухгалтерского учета организации.

Порядок передачи документов бухгалтерского учета определяется организацией самостоятельно.

Между тем при смене директора ООО «ДОРС» с ФИО2 на ФИО4 передача документов бухгалтерского учета и (или) отчетности ФИО2 в адрес ФИО4 не производилась, что подтверждается имеющимися в материалах дела объяснениями ФИО4, из которых следует, что ФИО4 является номинальным собственником и директором, так как ею была осуществлена только регистрация ООО «ДОРС» на себя без каких-либо дополнительных последствий в виде получения имущества, активов, либо документации.

Таким образом, суд посчитал справедливыми доводы ООО «УралБизесЛизинг» о том, что в нарушение части 4 статьи 29 ФЗ «О бухгалтерском учете» документы бухгалтерского учета и (или) отчетности остались в распоряжении ФИО2, были ею сокрыты, не были переданы новому директору ФИО4

Суд указал, что сокрытие и не передача ФИО2 документов бухгалтерского учета и (или) отчетности сделали невозможным проведение процедуры банкротства ООО «ДОРС» и существенно затруднили привлечение контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, так как: не позволили достоверно определить основные активы ООО «ДОРС» по состоянию на конец 2017 года – начало 2018 года и установить наличие у должника имущества либо денежных средств (в результате чего производство по делу о банкротстве было прекращено); не позволили установить соответствие данных бухгалтерской отчетности ООО «ДОРС» за 2017 год фактическим обстоятельствам; сделали невозможным выявление и анализ подозрительных сделок должника, а также установление содержания принятых должником решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам.

Доказательств, опровергающих данные обстоятельства, со стороны ФИО2 не представлено.

Суд посчитал, что представленная ФИО2 в материалы дела копия передаточного акта от 25.12.2017 к договору купли-продажи доли уставного капитала ООО «Дорс» доказательством воспринята быть не может, поскольку не содержит сведений о передаче ФИО2 в адрес ФИО4 документов бухгалтерского учета и отчетности, а лишь подтверждает передачу документов, необходимых для регистрации в налоговых органах договора купли- продажи доли в уставном капитале.

К представленной ФИО2 копии описи документов ООО «Дорс» за 2015-2017 годы к передаточному акту суд отнесся критически, поскольку, как указал суд, не представляется возможным установить составителя документа, в нем отсутствуют подписи лица, передававшего и получившего указанные в описи документы. Оригинал данного документа в суд представлен не был.

При отмеченных обстоятельствах суд признал доказанным наличие оснований для привлечения ответчика ФИО2 к субсидиарной ответственности применительно к пункту 2 части 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Относительно довода об использовании ФИО2 недобросовестной модели ведения бизнеса, при которой активы с ООО «Дорс» были переведены на подконтрольное ФИО2 общество - ООО «Эрида», после чего деятельность ООО «Дорс» была прекращена, судом первой инстанции установлено следующее.

Как следует из материалов дела,  ООО «Меркурий» (ИНН <***>) было создано 19.08.2014, учредителем и руководителем с момента создания до 2017 года являлась ФИО2, смена руководителя произошла 03.05.2017; 13.07.2022 общество исключено из ЕГРЮЛ в связи с наличием сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности.

ООО «Дорс» создано 09.12.2015 учредителем и руководителем с момента создания до 09.01.2018 являлась ФИО2, смена руководителей произошла 09.01.2018 и 19.03.2018; 25.07.2018 в ЕГРЮЛ внесены сведения о недостоверности руководителя.

ООО «Эрида» создано 31.01.2017, учредителем и руководителем являлась ФИО2; 16.09.2022 общество исключено из ЕГРЮЛ в связи с наличием сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности.

Из проведенного истцами анализа бухгалтерских балансов указанных обществ, размещенных в общедоступном доступе в сети интернет, установлено, что рост объема активов ООО «Дорс» в 2016-2017 г.г. (до 38 989 000 руб.) по сравнению с 2015 годом (10 000 руб.) совпал по времени с уменьшением объема активов ООО «Меркурий» в 2017 году (до 528 000 руб.) по сравнению с 2016 годом (53 305 000 руб.), сменой собственника/директора и полным прекращением деятельности ООО «Меркурий», что подтверждается представленными данными бухгалтерской отчетности ООО «Меркурий» и ООО «Дорс».

Рост объема активов ООО «Эрида» в 2018 году (40 249 000 руб.) по сравнению с 2017 годом (13 221 000 руб.) совпал по времени со сменой собственника/директора и полным прекращением деятельности ООО «Дорс».

ООО «Дорс» было создано ФИО2 примерно за 1 год до прекращения деятельности и продажи ООО «Меркурий», а ООО «Эрида» – примерно за 1 год до прекращения деятельности и продажи ООО «Дорс» на ФИО4

Судом отмечено, что неоднократное (системное) воспроизведение одних и тех же результатов хозяйственной деятельности у последовательно сменяющих друг друга производственных единиц с конкретным функционалом внутри корпоративной группы в виде накопления значительной долговой нагрузки перед независимыми кредиторами с периодическим направлением этой единицы в процедуру банкротства для списания долгов и созданием новой, не обремененной долгами - указывает на цикличность бизнес процессов внутри группы с заведомым разделением предпринимательской деятельности на убыточные и прибыльные центры. Такую деятельность нельзя признать добросовестной.

В ходе рассмотрения дела ФИО2 фактически не опровергла доводы истцов о построении такой модели ведения бизнеса, при которой создаются искусственные условия для уклонения от проведения расчетов с кредиторами.

Как указал суд, в данном случае истцами представлена достаточная совокупность косвенных доказательств, порождающих сомнения в добросовестности поведения ответчика ФИО2 как контролирующего лица ООО «Дорс» и позволяющих утверждать, что вероятной причиной невозможности погашения требований кредиторов являлась именно избранная ФИО2 повторяющаяся стратегия (модель) ведения бизнеса, при которой на одной из принадлежащих ответчику компаний накапливалась кредиторская задолженность, после чего активы и договоры компании-должника переводились на новую или относительно недавно созданную организацию, а сама компания-должник переоформлялась на номинального собственника/директора и прекращала свою деятельность.

При таком положении суд признал доказанным наличие оснований для привлечения ответчика ФИО2 к субсидиарной ответственности по данному мотиву.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Предусматривая ряд соответствующих отдельных презумпций (специально законодательно упрощающих процесс доказывания оснований привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, но вместе с тем и не исключающих возможность доказывания наличия таких оснований на общих условиях), Закон о банкротстве в пункте 2 статьи 61.11, в частности, устанавливает, что пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В соответствии с правовыми позициями, приведенными в пунктах 23 и 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Судом установлено и материалами дела подтверждено, что задолженность перед истцами у ООО «Дорс» образовалась в 2017 году, то есть в период руководства ФИО2

На момент образования задолженности перед истцами у ООО «Дорс» имелось имущество (транспортные средства), стоимость которых согласно карточкам учета транспортных средств, предоставленных ОГИБДД по г. Ижевску, составляет 317 420 руб., а также запасы согласно данным бухгалтерской отчетности на общую сумму более 14 млн. руб. и дебиторская задолженность на сумму более 24 млн. руб.

Согласно представленным в дело выпискам по расчетным счетам ООО «Дорс» движение денежных средств в 2018 году характеризовалось осуществлением с расчетных счетов должника только необходимых обязательных расходов (уплата налогов, расходов на связь, транспорт и коммунальные платежи). Причем погашение данных расходов осуществлялось должником за счет средств, поступающих от аффилированной компании ООО «Эрида» в размере, необходимом для покрытия этих расходов.

С учетом этого суд пришел к выводу о том, что деятельность ответчиком ФИО2 была переведена на ООО «Эрида» и именно на эту компанию приходилась вся прибыль от деятельности (согласно данным бухгалтерской отчетности общий размер выручки ООО «Эрида» за 2018 год составил 43,3 млн. руб.).

В то же время, контролирующее ООО «Дорс» лицо, ФИО2, достоверно зная о неудовлетворительном экономическом состоянии ООО «Дорс» ввиду образования у него задолженности перед истцами, не предприняла мер к погашению задолженности, в том числе за счет поименованных активов, взыскания дебиторской задолженности, а фактически осуществила действия по формальному выходу из состава участников и руководителей ООО «Дорс», осуществив вывод оставшихся на расчетном счете денежных средств в пользу аффилированных лиц ООО «Эрида» и своему супругу ФИО5

При таком положении суд усмотрел основания для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности и по данному мотиву.

Помимо прочего, истцами вменяется ответчику ФИО9 неподача в суд заявления о признании ООО «Дорс» несостоятельным (банкротом).

Согласно позиции истца ФИО3 анализ бухгалтерской отчетности ООО «Дорс» за 2016-2017 годы подтверждает, что: на конец 2016 года общество имело нестабильную структуру баланса, характеризующуюся чрезмерно высокой долей оборотных активов (100%); в 2016 году размер запасов увеличился на 13,5 млн. руб., дебиторская задолженность на 4 млн. руб.; в 2017 году размер запасов увеличился до 14,43 млн. руб., дебиторская задолженность до 24,4 млн. руб.; эта отрицательная динамика говорит об отсутствии деловой активности, снижении оборачиваемости средств и платежеспособности общества, а также о непринятии мер по их восстановлению; при этом величина чистой прибыли уже с 2016 года не позволяла обществу расплачиваться по имеющимся обязательствам; с учетом неудовлетворительных значений коэффициентов неплатежеспособности и рентабельности (эффективности) общество уже на конец 2016 года обладало признаками неплатежеспособности и недостаточности имущества; датой объективного банкротства у ООО «Дорс» является 31.12.2016.

По мнению соистца ООО «УралБизнесЛизинг», учитывая, что обязательства перед ООО «Криал-Авто» по договору поставки № 37/17 не исполнялись ООО «ДОРС» с 02.08.2017, а обязательства перед ООО «Мясная столица» по договору поставки № 102/17-Р не исполнялись ООО «Дорс» с 31.04.2017, датой объективного банкротства ООО «Дорс» следует считать 02.11.2017.

Учитывая, что на указанные истцами даты руководителем должника являлась ФИО2, они считают, что именно на ней лежала предусмотренная частью 1 статьи 9 Законом о банкротстве обязанность по обращению в суд с заявлением о признании ООО «Дорс» несостоятельным.

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пунктах 12, 13 постановления Пленума № 53, в абзаце втором пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве.

Лицо, не являющееся руководителем должника, может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве при наличии совокупности следующих условий: это лицо являлось контролирующим, в том числе исходя из не опровергнутых им презумпций о контроле мажоритарного участника корпорации (подпункт 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), о контроле выгодоприобретателя по незаконной сделке (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве) и т.д.; оно не могло не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности; данное лицо обладало полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о ликвидации, или обладало полномочиями по самостоятельному принятию соответствующего решения; оно не совершило надлежащим образом действия, направленные на созыв собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве или на принятие такого решения.

Из приведенных выше норм следует, что возможность привлечения лиц, перечисленных в пункте 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, к субсидиарной ответственности возникает при наличии одновременно следующих указанных в законе условий: возникновение одного из перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств, влекущих обязанность руководителя должника по подаче заявления должника в арбитражный суд, и установление даты возникновения этого обстоятельства; неподача руководителем должника в арбитражный суд заявления должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства; возникновение у должника обязательств  после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 указанного федерального закона.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей над стоимостью имущества (активов) должника, под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом признаки неплатежеспособности или недостаточности имущества должны носить объективный характер.

Как установлено ранее, последняя бухгалтерская отчетность ООО «Дорс» подавалась в 2017 году, по итогом которой у должника имелись основные средства на 160 тыс. руб. и запасы на 14,432 млн. руб.

ООО «Дорс» имело расчетные счета, последняя операция по которым произведена 28.12.2018.

Тогда как в рамках дела о банкротстве ООО «Дорс» напротив был установлен факт отсутствия у должника какого-либо имущества на сопоставимые в бухгалтерском балансе суммы активов.

Каких-либо объяснений относительно причин неплатежеспособности, а также обстоятельств, препятствующих исполнению обязательств перед кредиторами, ответчиком ФИО2 суду не представлено.

Ответчиком ФИО2 пояснений относительно утраты имущества, отраженного в балансе, недостоверности и причинах такой недостоверности бухгалтерского баланса не дано.

Таким образом, у суда отсутствует информация, достоверно отражающая обстоятельства о действиях (бездействии) ответчика при управлении должником, причинах неисполнения обязательств перед кредиторами и прекращения хозяйственной деятельности, а представленных объяснений и имеющихся в материалах дела доказательств явно не достаточно для установления указанных выше обстоятельств.

Ввиду изложенного, суд пришел к выводу, что ответчик ФИО2 не раскрыла доказательства, отражающие реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольном хозяйственном обществе, не приняла установленных законом и достаточных мер для погашения задолженности, а также действий по ликвидации ООО «Дорс». Вместо этого ответчик ФИО2 устранилась от управления обществом, что свидетельствует о ее недобросовестности, несоответствии действий разумному поведению добросовестного участника гражданских правоотношений.

Суд первой инстанции указал, что фактически такое поведение препятствует установлению причин, по которым ООО «Дорс» не оплатило долг в период осуществления хозяйственной деятельности, и косвенно подтверждает предложение истцов о том, что под руководством ответчика ФИО2 подконтрольное лицо намеренно не рассчитывалось по долгам.

При таких обстоятельствах суд счел предположения о том, что осуществление расчета с кредиторами стало невозможным по вине контролирующих лиц, считается оправданными.

Суд отметил, что правопорядок не поощряет «брошенный бизнес», а добросовестный участник хозяйственного общества, решивший прекратить осуществление предпринимательской деятельности через юридическое лицо, должен следовать требованию проведения ликвидации с соблюдением установленного порядка, учитывающего права и законные интересы кредиторов общества (определение Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2024 № 305-ЭС24-809).

Кредитор не должен претерпевать неблагоприятные имущественные последствия того, что он не смог помешать контролировавшим должника лицам «бросить бизнес» и уклониться тем самым от проведения расчетов с кредиторами.

Указанные действия дают основания для выводов о том, что действия ответчика ФИО2 привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов, подтверждённых вступившими в законную силу судебными актами, что в силу норм статьи 61.12 Закона о банкротстве является основанием для привлечения ее к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Судом также принято во внимание, что, исходя из обстоятельств дела, управление ООО «Дорс» в период возникновения обязательств перед истцами осуществляла ФИО2, соответственно, ответственность подлежит возложению на указанное лицо. Возражений по размеру задолженности не заявлены.

При оценке представленных в дело доказательств суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о наличии  оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Дорс».

Довод ответчика о недоказанности истцами недобросовестных действий ФИО2, которые повлекли неблагоприятные последствия для ООО «ДОРС» является несостоятельным и опровергается материалами дела.

В соответствии с пунктом 56 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53, если кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве).

Как указано выше, истцами в материалы дела было представлено достаточное количество косвенных доказательств, подтверждающих совершение ответчиком ФИО2 недобросовестных и неразумных действий, повлекших неблагоприятные последствия для ООО «ДОРС», бремя опровержения которых перешло к ФИО2 Вместе с тем, ответчиком данные доказательства опровергнуты не были; ФИО2 не представила суду первой инстанции никаких объяснений о необходимости, обоснованности и разумности совершения указанных выше действий, не представила доказательств, опровергающих доводы истцов.

Довод ответчика о непредставлении истцами в материалы дела доказательств того, каким образом факт не передачи ФИО2 документов негативно сказался на возможности погашения кредиторской задолженности и проведения процедуры банкротства также является несостоятельным.

Согласно пункту 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Таким образом, для применения указанной в пунктах 2, 4 части 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпции истцам было достаточно представить суду объяснения, а бремя опровержения доводов истцов, и в том числе бремя представления доказательств лежало на ответчике ФИО2, а не на истцах.

Именно ФИО2 должна была доказать отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, и подтвердить, что ею были приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от нее требовалась

Таких доказательств ответчиком суду первой инстанции представлено не было, доводы истцов ответчиком также опровергнуты не были.

Следует также отметить, что, рассчитывая на освобождение от субсидиарной ответственности в указанных выше обстоятельствах, ответчик ФИО2 должна была доказать суду, что у нее был экономически обоснованный план по восстановлению платежеспособности ООО «ДОРС» и раскрыть в чем данный план заключался.

Вместе с тем, в материалах дела нет ни одного доказательства того, что ФИО2 принимался какой-либо экономически обоснованный план по восстановлению платежеспособности ООО «ДОРС», напротив имеются доказательства совершения неразумных действий, значительно отличающихся от действий, предпринимаемых добросовестными руководителями организаций в аналогичных ситуациях.

Таким образом, доводы, приведенные в апелляционной жалобе, достаточными для освобождения от субсидиарной ответственности не являются.

В целом доводы апелляционной жалобы фактически сводятся к повторению утверждений, исследованных и правомерно отклоненных арбитражным судом первой инстанции, и не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта, поскольку не свидетельствуют о нарушении судом первой инстанции норм материального и процессуального права, а лишь указывают на несогласие ответчика с оценкой судом доказательств.

Суд первой инстанции правильно определил юридически значимые обстоятельства, дал правовую оценку установленным обстоятельствам, постановил законное и обоснованное решение. Выводы суда первой инстанции соответствуют обстоятельствам дела. Нарушений норм материального и процессуального права, влекущих отмену решения, судом первой инстанции допущено не было.

Поскольку доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов решения суда первой инстанции и не содержат указаний на новые имеющие значение для дела обстоятельства, не исследованные судом первой инстанции, оснований для отмены решения суда первой инстанции по доводам апелляционной жалобы не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно пункту 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

При таких обстоятельствах оснований для отмены судебного акта и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Согласно статье 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы относятся на заявителя.

Руководствуясь статьями 176, 258, 266, 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 13 сентября 2024 года по делу № А71-15164/2021 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, через Арбитражный суд Удмуртской Республики.


Председательствующий


Е.О. Гладких


Судьи


Л.М. Зарифуллина


Л.В. Саликова