Постановление от 1 февраля 2023 г. по делу № А50-7748/2016

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075 http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-9727/22

Екатеринбург

01 февраля 2023 г.


Дело № А50-7748/2016

Резолютивная часть постановления объявлена 26 января 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 01 февраля 2023 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Морозова Д.Н.,

судей Павловой Е.А., Артемьевой Н.А.,

при ведении протокола помощником судьи Шыырапом Б.А. рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Пермского края от 08.08.2022 по делу № А50-7748/2016 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.10.2022 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в режиме веб-конференции принял участие ФИО1


Решением Арбитражного суда Пермского края от 08.12.2017 (резолютивная часть от 07.12.2017) закрытое акционерное общество «Городской контур» (далее – общество «Городской контур», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО2.

Определением суда от 10.01.2019 ФИО2 отстранен от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должником, конкурсным управляющим обществом «Городской контур» утвержден ФИО3 (определение от 05.02.2019).

Определением суда от 17.01.2020 ФИО3 освобожден от исполнения возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО4.

В Арбитражный суд Пермского края 07.12.2020 поступило заявление конкурсного управляющего ФИО4 о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Городской контур» за невозможность полного погашения требований кредиторов, а также за неподачу заявления о признании должника банкротом (с учетом уточнения, принятого судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

На основании статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены ФИО2, ФИО3, ФИО5.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 08.08.2022 (с учетом определений об исправлении опечаток от 09.08.2022, 04.10.2022) заявление конкурсного управляющего должником удовлетворено. ФИО1 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Городской контур», с ФИО1 в пользу должника взыскано 31 182 029,58 руб.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.10.2022 определение суда от 08.08.2022 оставлено без изменения.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО1 обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда от 08.08.2022 и постановление суда от 21.10.2022 отменить, направить дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд Пермского края.

В кассационной жалобе ответчик ссылается на несоответствие выводов судов представленным в материалы дела доказательствам, нарушение норм процессуального права, неправильное применение судами норм материального права. Заявитель кассационной жалобы указывает на необоснованность выводов судов о неисполнении им обязанности по передаче документов конкурсному управляющему должником, поскольку данная обязанность ответчиком была исполнена в отсутствие претензий конкурсного управляющего ФИО2 относительно полноты и достоверности переданных документов. Кассатор ссылается на то, что суды не дали оценку доводам о его номинальном статусе руководителя общества «Городской контур», о том, что реальным бенефициаром должника являлся ФИО5, в обоснование заявлял ходатайство об истребовании материалов уголовного дела. По мнению кассатора, судом апелляционной инстанции было необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства со ссылкой на тайну следствия, поскольку на момент рассмотрения его ходатайства указанное уголовное дело рассматривалось в Косинском районном суде Пермского края. ФИО1 утверждает, что материалы уголовного дела позволили бы установить реального бенефициара общества «Городской контур», что является основанием для установления субсидиарной ответственности солидарно с фактическим руководителем должника, тогда как в настоящем обособленном споре ответчиком является ФИО1 единолично. Кроме того, ответчик выражает несогласие с выводом апелляционного суда об отклонении его доводов об аффилированности конкурсного управляющего ФИО4 по отношению к ФИО5

В отзыве на кассационную жалобу должник в лице конкурсного управляющего ФИО4 просит оставить оспариваемые судебные акты без изменения, считает их законными и обоснованными.

Законность обжалуемых судебных актов проверена кассационным судом в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

При рассмотрении спора судами установлено, что общество «Городской контур» было зарегистрировано 04.07.2001 за ОГРН <***>, с 07.12.2007 размер уставного капитала составлял 400 000 руб. (100 акций).

Согласно выписке из ЕГРЮЛ по состоянию на 07.12.2017 (т. 1, л.д. 17) с 09.12.2002 единственным учредителем должника являлся ФИО5; из договора купли-продажи акций от 20.02.2012 № 3/ЦБ (т. 2, л.д. 10) следует, что все 100 обыкновенных акций общества «Городской контур» были переданы ФИО5 в собственность общества с ограниченной ответственностью «Зерновая корпорация». В свою очередь, общедоступные данные ЕГРЮЛ содержат сведения о последовательном прекращении деятельности юридических лиц путем реорганизации в форме присоединения: 16.06.2014 общества «Зерновая корпорация» - к обществу с ограниченной ответственностью «Юнга-Ресурс», 17.03.2016 «Юнга-Ресурс» - к обществу с ограниченной ответственностью «КонтурГрупп».

Полномочия ФИО5 как директора общества «Городской контур» прекращены с 22.02.2012 (решение акционера от 21.02.2012, т. 2, л.д. 10), согласно данным ЕГРЮЛ руководителем должника в период с 02.03.2012 по дату открытия конкурсного производства являлся ФИО1

Первым конкурсным управляющим должника ФИО2 по результатам инвентаризации имущества должника не были установлены активы должника (основные средства, дебиторская задолженность и денежные средства). В анализе финансового состояния должника, подготовленного временным управляющим ФИО2, изложен вывод о неэффективной работе руководства должника по взысканию дебиторской задолженности и, соответственно, наличии предпосылок невозможности ее взыскания; отмечено, что на протяжении последних трех лет размер дебиторской задолженности сохраняется примерно на одном уровне; сведений о подтверждении дебиторской задолженности руководителем должника не представлено.

Ссылаясь на то, что за период исполнения ФИО1 обязанностей директора общества «Городской контур» им не приняты меры по взысканию дебиторской задолженности должника, указанная задолженность не списана, совершены неправомерные действия по непередаче документов финансово-хозяйственной деятельности и ненадлежащему ведению бухгалтерского учета, а также не исполнена обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом в срок до 12.01.2016, конкурсный управляющий ФИО4 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Возражая против заявленных требований, ФИО1 ссылался на передачу всех документов по финансово-хозяйственной деятельности должника конкурсному управляющему ФИО2 Не отрицал подписание им документов общества, отмечая при этом на то, что контролирующим должника лицом являлся ФИО5, указания которого он беспрекословно выполнял.

Суд первой инстанции, удовлетворяя заявленные требования, пришел к выводу об установлении совокупности оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, исходил из того, что его бездействие по невзысканию дебиторской задолженности, по несвоевременному списанию дебиторской задолженности, по непередаче документации должника (учитывая, что акты списания основных средств на сумму 252 000 руб., запасов на сумму 20 263 000 руб., дебиторской задолженности на сумму 56 908 000 руб. подписаны ФИО1 в ноябре 2017 г., то есть в процедуре наблюдения, уже после расторжения мирового соглашения по делу определением суда от 03.08.2017), а также действия по искажению бухгалтерской отчетности должника за 2016 г. существенно затруднили проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, и привели к невозможности сформировать конкурсную массу в целях удовлетворения требований конкурсных кредиторов, что и явилось основанием для вывода о наличии оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в размере непогашенных требований кредиторов на сумму 31 182 029,58 руб. Судом не установлено оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за неисполнение им обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом по пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве (в прежней редакции).

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев дело, с выводами суда первой инстанции согласился. При проверке ссылки ФИО1 на свой номинальный статус в деятельности должника суд апелляционной инстанции признал обоснованным ее отклонение судом первой инстанции, оснований для уменьшения размера ответственности ФИО1 не усмотрел.

Между тем судами не учтено следующее.

Из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование его правовой формы для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3-4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53).

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1-3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована волеизъявлением контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 61.11 Закона о банкротстве).

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия конкретных ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника.

Процесс доказывания того, что требования кредиторов стало невозможным погасить в результате действий ответчиков, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

По смыслу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

При рассмотрении настоящего обособленного спора о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности он, среди прочего, заявлял о номинальном характере его полномочий как руководителя должника, фактически не осуществлявшего функции управления хозяйственной деятельностью общества, утверждал о том, что заработную плату в обществе не получал, подписывал документы от имени общества «Городской контур», представленные ФИО5, а трудовую функцию выполнял в иных обществах, подконтрольных указанному лицу. В обоснование номинальности своего статуса ФИО1 раскрыл личность бенефициара должника, ссылаясь на материалы уголовного дела № 12101570067000037, возбужденного 12.07.2021 в отношении ФИО5 по признакам преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации (т. 2, л.д. 4-5).

Процессу доказывания по делам о привлечении к субсидиарной ответственности сопутствуют объективные сложности, возникающие зачастую как в результате отсутствия у заявителей, в силу объективных причин, прямых письменных доказательств, подтверждающих их доводы, так и в связи с нежеланием членов органов управления, иных контролирующих лиц раскрывать документы, отражающие их статус, реальное положение дел и действительный оборот, что влечет необходимость принимать во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированную на основе анализа поведения упомянутых субъектов (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472(4,5,7)).

В силу части 3 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения ими процессуальных действий, оказывает содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законов и иных нормативных правовых актов при рассмотрении дела.

В случаях, когда ответчик по обособленному спору - номинальный руководитель раскрывает личность бенефициара и/или реального (теневого) руководителя должника, суд первой инстанции должен оказывать ответчику, особенно в случаях, когда он не имеет профессионального представителя, содействие в получении необходимых доказательств, истребуя их по ходатайству стороны, принимать иные меры для представления лицами, участвующими в деле, доказательств (пункт 3 части 1 статьи 135 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Арбитражный суд, установив, что представленных доказательств недостаточно для рассмотрения дела по существу, вправе предложить сторонам представить дополнительные доказательства (абзац третий пункта 36 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2021 № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции»).

ФИО5 привлечен к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, только в судебном заседании 04.07.2022, в котором впервые была обеспечена личная явка ответчика ФИО1 Вместе с тем протокол данного судебного заседания не содержит сведений о разъяснении судом ответчику его прав, в том числе, права ходатайствовать об истребовании доказательств (часть 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции констатирует, что арбитражным судом первой инстанции не созданы условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств обособленного спора.

К апелляционной жалобе ФИО1 была приложена копия постановления следователя от 19.05.2022 об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО1 (приложение № 4 к жалобе), данная копия приобщена к материалам дела (т. 2, л.д. 117).

В соответствии с частью 3 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дела в арбитражном суде апелляционной инстанции лица, участвующие в деле, вправе заявлять ходатайства о вызове новых свидетелей, проведении экспертизы, приобщении к делу или об истребовании письменных и вещественных доказательств, в исследовании или истребовании которых им было отказано судом первой инстанции. Суд апелляционной инстанции не вправе отказать в удовлетворении указанных ходатайств на том основании, что они не были удовлетворены судом первой инстанции.

Отсутствие в апелляционной жалобе прямо сформулированного ходатайства о приобщении к делу письменного доказательства не освобождает суд апелляционной инстанции от обязанности вынести определение (протокольное либо в виде отдельного судебного акта) о принятии новых доказательств либо об отказе в их принятии с указанием мотивов вынесения такого определения (последний абзац пункта 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции»).

Однако данное требование судом апелляционной инстанции нарушено: в мотивировочной части постановления суда и в протоколе судебного заседания отсутствует результат разрешения ходатайства.

Кроме того, выводы суда апелляционной инстанции о необходимости отклонения ходатайства ответчика об истребовании копий материалов уголовного дела со ссылкой на тайну следствия по состоянию на дату судебного заседания 18.10.2022 прямо противоречили положениям части 1 статьи 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, так как из общедоступной информационной системы ГАС «Правосудие» https://kosinsky--perm.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo следовало, что 14.10.2022 материалы уголовного дела № 1-29/2022, на которые ссылался ФИО1, поступили в Косинский районный суд Пермского края.

Из отчетов конкурсных управляющих следует, что требования, включенные в реестр требований кредиторов, а также учитываемые «за реестром», в процедуре банкротства общества «Городской контур» не погашались и составляют в общей сумме 30 808 775,46 руб. В состав размера субсидиарной ответственности ФИО1 включены требования всех указанных кредиторов, в том числе, общества с ограниченной ответственностью «Городской контур» (ИНН <***>).

Требования, принадлежащие контролирующему должника лицу либо заинтересованным по отношению к нему лицам, не включаются в размер субсидиарной ответственности этого лица; такие требования не подлежат удовлетворению за счет средств, взысканных с данного контролирующего должника лица (абзац третий пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Следовательно, суду при разрешении вопроса об определении размера субсидиарной ответственности необходимо установить круг всех контролирующих должника лиц с тем, чтобы не учитывать требования, принадлежащие контролирующим должника либо заинтересованным по отношению к ним лицам.

Решением первого собрания кредиторов общества «Городской контур» от 28.11.2016 по третьему и девятому вопросам повестки дня в качестве процедуры, следующей за процедурой наблюдения, определено мировое соглашение, уполномоченным на подписание мирового соглашения от имени собрания кредиторов лицом избран ФИО5 (т. 1, л.д. 221, 223). Указанное лицо также выступало директором и единственным участником мажоритарного кредитора должника – общества с ограниченной ответственностью «Городской контур» (т. 1, л.д. 232), правопреемником которого на основании определения суда от 28.10.2022 является общество с ограниченной ответственностью «АвтоТранс» (ИНН <***>).

В данном случае ответчиком ФИО1, а также временным управляющим ФИО2 в материалы обособленного спора были представлены доказательства, позволяющие применительно к положениям пункта 2 статьи 61.16 Закона о банкротстве с минимально необходимой степенью достоверности сделать обоснованные предположения о том, что ФИО5 являлся контролирующим должника лицом.

В мотивировочной части решения должны быть указаны доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения; мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле (пункт 2 части 4 статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

При таких обстоятельствах суду первой инстанции требовалось мотивировать свой вывод о включении требования общества с ограниченной ответственностью «Городской контур» в состав размера субсидиарной ответственности ФИО1

Таким образом, в нарушение положений статей 71, 168, 170, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации приведенные доводы и представленные в подтверждение их доказательства не получили должной правовой оценки со стороны судов первой и апелляционной инстанций.

Вместе с тем при подтверждении указанных доводов необходимо учитывать, что законодательством о банкротстве предусмотрена возможность привлечения к ответственности как фактических (теневых), так и номинальных контролирующих лиц (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Смысл и предназначение номинального контролирующего лица (в частности, руководителя) состоят в том, чтобы обезопасить действительных бенефициаров от негативных последствий принимаемых по их воле недобросовестных управленческих решений, влекущих несостоятельность организации. В результате назначения номинальных руководителей создается ситуация, при которой имеются основания для привлечения к ответственности лиц, формально совершивших недобросовестное волеизъявление. При этом внешне условия для возложения ответственности на теневых руководителей (иного контролирующего лица) не формируются по причине отсутствия как информации об их личности, так и письменных доказательств их вредоносного поведения.

Тем самым происходит перекладывание ответственности с реально виновных лиц на номинальных, что в конечном итоге нарушает права кредиторов на получение возмещения, поскольку номинальные руководители не являются инициаторами действий, повлекших банкротство, и, как правило, не имеют имущества, достаточного для погашения причиненного ими вреда. Кроме того, квалификация номинальных руководителей в качестве бенефициаров нарушает и права собственно номинальных руководителей, так как бенефициары, избежавшие ответственности, подобным способом извлекают выгоду из своего недобросовестного поведения, а номинальные руководители несут несоразмерную их деяниям ответственность.

Очевидно, что такое положение дел не может являться допустимым. Именно поэтому к субсидиарной ответственности подлежат привлечению как теневые, так и номинальные контролирующие лица солидарно (абзац второй пункта 6 постановления Пленума № 53). Первые – поскольку в результате именно их виновных действий стало невозможным погасить требования кредиторов, вторые – поскольку они своим поведением содействовали сокрытию личности действительных правонарушителей (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3)).

Суд округа полагает, что подход, занятый судами в настоящем споре, не способствует достижению задач судопроизводства в арбитражных судах, в частности, укреплению законности и предупреждению правонарушений в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности (пункт 4 статьи 2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации); доводы ответчика о номинальности его полномочий и раскрытии реального руководителя должника и бенефициара судами не рассмотрены, основания их отклонения в мотивировочной части обжалуемых судебных актов не раскрыты.

Таким образом, с учетом допущенных судами нарушений норм процессуального права, которые могли привести к принятию неправильного решения, выводы судов о наличии оснований для удовлетворения требований в отношении ФИО1 как реального руководителя должника в рассмотренном случае нельзя признать основанными на материалах обособленного спора.

С учетом вышеизложенного выводы суда первой инстанции и суда апелляционной инстанции не соответствуют требованиям статей 168, 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции подлежат отмене на основании части 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации как принятые с нарушением норм процессуального права.

Вместе с тем номинальность или реальность статуса ФИО1 как руководителя, проверка его утверждений о бенефициаре должника, определение круга требований, принадлежащих контролирующим должника либо заинтересованным по отношению к ним лицам, относятся к вопросам, связанным с установлением фактов и оценкой доказательств по обособленному спору. Такими полномочиями суд округа в соответствии со статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не наделен.

С учетом изложенного суд округа, исходя из положений пункта 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, полагает необходимым отменить определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции, а обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела суду первой инстанции следует устранить отмеченные недостатки, установить все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, оценить доводы ФИО1 о номинальности его статуса, установить круг контролирующих должника либо заинтересованных по отношению к ним лиц в целях верного определения размера субсидиарной ответственности, проанализировать эти обстоятельства, дать им надлежащую оценку и принять законный и обоснованный судебный акт, учтя также заявленный ответчиком в апелляционной жалобе (т. 2, л.д. 116) довод о заинтересованности конкурсного управляющего ФИО4 по отношению к третьему лицу ФИО5

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд






П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Пермского края от 08.08.2022 по делу № А50-7748/2016 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.10.2022 по тому же делу отменить.

Обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Пермского края.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий Д.Н. Морозов


Судьи Е.А. Павлова


Н.А. Артемьева