Постановление от 13 декабря 2022 г. по делу № А24-5930/2020

Пятый арбитражный апелляционный суд

ул. Светланская, 115, г. Владивосток, 690001

http://5aas.arbitr.ru/



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело

№ А24-5930/2020
г. Владивосток
13 декабря 2022 года
Резолютивная часть постановления объявлена 06 декабря 2022 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 13 декабря 2022 года.


Пятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Е.Н. Шалагановой,

судей Е.А. Грызыхиной, С.Б. Култышева,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2,

апелляционное производство № 05АП-279/2022

на решение от 08.12.2021

судьи Душенкиной О.А.

по делу № А24-5930/2020 Арбитражного суда Камчатского края

по иску по иску акционерного общества «Комкон» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в лице акционера ФИО2

к обществу с ограниченной ответственностью «ДВ-Рыбка» (ИНН <***>, ОГРН <***>), обществу с ограниченной ответственностью «ПродКам» (ИНН <***>, ОГРН <***>), обществу с ограниченной ответственностью «Камрыбфлот» (ИНН <***>, ОГРН <***>), индивидуальному предпринимателю ФИО3 (ИНН <***>, ОГРН <***>), индивидуальному предпринимателю ФИО4 (ИНН <***>, ОГРН <***>)

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО5, ФИО6

о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности, об истребовании имущества из чужого незаконного владения,

при участии от ФИО2: представители ФИО7 по доверенности от 04.06.2022, ФИО8 по доверенности от 19.01.2022, ФИО9 по доверенности от 28.01.2022, адвокат Васильевых Л.А. по доверенности от 04.06.2022;

от АО «Комкон»: представитель ФИО8 по доверенности от 24.10.2022 (выданной ФИО10 как генеральным директором), адвокат Афанасьев Д.И. по доверенности от 25.05.2022 (выданной ФИО11 как генеральным директором);

от ООО «ДВ-Рыбка»: представитель ФИО12 по доверенности от 28.01.2022;

от ООО «ПродКам»: представитель ФИО13 по доверенности от 08.02.2022;

от ООО «Камрыбфлот»: представитель ФИО13 по доверенности от 11.02.2022;

от ФИО3: представитель ФИО13 по доверенности от 11.02.2021;

от ФИО6: адвокат Афанасьев Д.И. по доверенности по доверенности от 30.11.2022;

ФИО14 – эксперт (в режиме веб-конференции) во исполнение определения Пятого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2022;

УСТАНОВИЛ:

Акционерное общество «Комкон» (далее - АО «Комкон», общество) в лице акционера ФИО2 обратилось в Арбитражный суд Камчатского края с иском, содержащим следующие требования (в редакции уточнений, принятых на основании статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) определением от 22.01.2021):

1. К обществу с ограниченной ответственностью «ДВ-Рыбка» (далее - ООО «ДВ-Рыбка») - о признании недействительными дополнительного соглашения от 21.03.2019 к договору денежного займа от 02.04.2018 (далее – дополнительное соглашение от 21.03.2019), дополнительного соглашения от 03.07.2020 к договору займа от 21.03.2019 № 190321 (далее - дополнительное соглашение от 03.07.2020), соглашения об отступном от 24.09.2020 (далее – соглашение об отступном), а также о применении последствий недействительности сделки в виде возврата сторон в первоначальное положение и обязании вернуть АО «Комкон» следующее имущество:

1) Земельные участки с кадастровыми номерами 41:01:0010129:323, 41:01:0010129:324, 41:01:0010129:326, 41:01:0010129:331;

2) Здание трансформаторной подстанции № 1 (расположено на земельном участке с кадастровым номером 41:01:0010129:324);

3) Здание трансформаторной подстанции № 2 (расположено на земельном участке с кадастровым номером 41:01:0010129:303);

4) Здание трансформаторной подстанции № 8 (расположено на земельном участке с кадастровым номером 41:01:0010129:323);

5) Здание Механо-монтажный цех с кадастровым номером 41:01:0010129:511;

6) Здание Склад запчастей с кадастровым номером 41:01:0010129:473;

7) Здание Электромонтажный цех с кадастровым номером 41:01:0010129:530;

8) Сооружение причал № 2 с кадастровым номером 41:01:0010129:556;

2. К обществу с ограниченной ответственностью «ПродКам» (далее – ООО «ПродКам») -об истребовании из чужого незаконного владения в пользу АО «Комкон» следующего имущества:

1) Сооружение причал № 7 с кадастровым номером 41:01:0010129:561;

2) Сооружение причал № 8 с кадастровым номером 41:01:0010129:562;

3) Сооружение причал № 9 с кадастровым номером 41:01:0010129:563;

4) Сооружение причал № 10 с кадастровым номером 41:01:0010129:564;

5) Сооружение причал № 11 с кадастровым номером 41:01:0010129:565;

6) Сооружение причал № 12 с кадастровым номером 41:01:0010129:566;

7) Здание холодильника с кадастровым номером 41:01:0010129:529;

8) Земельные участки с кадастровыми номерами 41:01:0010129:336, 41:01:0010129:337, 41:01:0010129:338, 41:01:0010129:339, 41:01:0010129:340, 41:01:0010129:341, 41:01:0010129:329, 41:01:0010129:327, 41:01:0010129:328.

3. К обществу с ограниченной ответственностью «Камрыбфлот» (далее - ООО «Камрыбфлот») - об истребовании из чужого незаконного владения в пользу АО «Комкон» следующего имущества:

1) Земельные участки с кадастровыми номерами 41:01:0010129:306 (682 кв.м.), 41:01:0010129:308 (3029 кв.м.), 41:01:0010129:322 (2558 кв.м.), 41:01:0010129:280 (1485 кв.м.), 41:01:0010129:301 (6048 кв.м.), 41:01:0010129:302 (4263 кв.м.), 41:01:0010129:303 (751 кв.м.), 41:01.0010129:307 (6439 кв.м.), 41:01:0010129:321 (429 кв.м.), 41:01:0010129:343 (5859 кв.м.), 41:01:0010129:346 (22903 кв.м.);

2) Здание Корпусный цех с кадастровым номером 41:01:0010129:512 площадью 5639,8 кв.м., расположенное по адресу: <...>, территория СРВ (расположено на земельном участке кадастровый номер 41:01:0010129:307);

3) Здание Кузнечный цех с кадастровым номером 41:01:0010129:535 площадью 1266,2 кв.м., расположенное по адресу: <...>, территория СРВ (расположено на земельном участке кадастровый номер 41:01:0010129:302);

4) Здание Модельный участок с кадастровым номером 41:01:0010129:534 площадью 215 кв.м., расположенное по адресу: <...> (расположено на земельном участке кадастровый номер 41:01:0010129:306);

5) Здание Проходная с кадастровым номером 41:01:0010129:517 площадью 1412,7 кв.м., расположенное по адресу: <...>, территория СРВ (расположено на земельном участке кадастровый номер 41:01:0010129:280);

6) Здание Центральная заводская лаборатория с кадастровым номером 41:01:0010129:487 площадью 219,8 кв.м., расположенное по адресу: <...>, территория СРВ (расположено на земельном участке кадастровый номер 41:01:0010129:322);

7) Сооружение Причал № 14, расположенное по адресу: <...>, кадастровый номер 41:01:0010129:568, протяженностью 175 м., включая подкрановые пути (расположено на земельном участке кадастровый номер 41:01:0010129:343).

К индивидуальному предпринимателю ФИО4 (далее - ИП ФИО4) об истребовании из чужого незаконного владения в пользу АО «Комкон» следующего имущества:

1) Земельный участок с кадастровым номером 41:01:0010129:330 (887 кв.м.);

2) Сооружение Причал № 1, расположенное по адресу <...>, кадастровый номер 41:01:0010129:555, протяженностью 44 м., включая подкрановые пути (расположено на земельном участке кадастровый номер 41:01:0010129:330).

К индивидуальному предпринимателю ФИО3 (далее - ИП ФИО3) - об истребовании из чужого незаконного владения в пользу АО «Комкон» следующего имущества:

1) Земельные участки с кадастровыми номерами 41:01:0010129:325 (657 кв.м.), 41:01:0010129:333 (774 кв.м.), 41:01:0010129:334 (773 кв.м.);

2) Здание Диспетчерская завода с кадастровым номером 41:01:0010129:474, площадью 348,5 кв.м., расположенное по адресу: <...> (расположено на земельном участке кадастровый номер 41:01:0010129:325);

3) Сооружение Причал № 4, расположенное по адресу: <...>, кадастровый номер 41:01:0010129:558, протяженностью 43 м., включая подкрановые пути (расположено на земельном участке кадастровый номер 41:01:0010129:333);

4) Сооружение Причал № 5, расположенное по адресу: <...>, кадастровый номер 41:01:0010129:559, протяженностью 43 м., включая подкрановые пути (расположено на земельном участке кадастровый номер 41:01:0010129:334).

Определениями суда от 22.01.2021, от 01.10.2021 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО5 и ФИО6.

Определениями суда от 16.12.2020 и от 18.02.2021 по заявлению истца приняты обеспечительные меры.

Решением Арбитражного суда Камчатского края от 08.12.2021 в иске отказано, обеспечительные меры, принятые определениями суда от 16.12.2020 и от 18.02.2021, отменены.

Не согласившись с решением суда первой инстанции, АО «Комкон» в лице акционера ФИО2 обратилось в Пятый арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просило решение Арбитражного суда Камчатского края от 08.12.2021 отменить и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении исковых требований.

В обоснование апелляционной жалобы ФИО2 указывает, что оспариваемые сделки заключены с аффилированными с генеральным директором АО «Комкон» ФИО5 обществами, являются недействительными сделками, заключенными на неравноценных условиях, в ущерб интересам АО «Комкон», без необходимого согласия единственного акционера общества ФИО2 Истец также указывает, что спорное имущество должно быть истребовано из незаконного владения ИП ФИО4, ООО «ПродКам», ООО «Камрыбфлот» и ИП ФИО3, поскольку указанные лица не имеют правовых оснований для владения имуществом, являясь недобросовестными приобретателями. Кроме того, ФИО2 указывает, что дополнительные соглашения от 21.03.2019 и от 03.07.2020, соглашение об отступном от 24.09.2020 и последующие договоры купли-продажи спорного имущества, заключенные между ООО «ДВ-Рыбка» и другими ответчиками, являются элементами единой сделки по выводу наиболее ценного имущества АО «Комкон» в пользу подконтрольных ФИО5 лиц, а целью совершения последовательных сделок являлось создание видимости добросовестности конечных приобретателей спорного имущества.

Ответчики с доводами апелляционной жалобы не согласились, против удовлетворения жалобы возражали по доводам, изложенным в отзывах на апелляционную жалобу и письменных объяснениях.

Определением апелляционного суда от 22.04.2022 по делу назначена судебная оценочная экспертиза с поручением ее проведения эксперту общества с ограниченной ответственностью «Профессиональная группа оценки» (далее - ООО «Профессиональная группа оценки») ФИО14, производство по апелляционной жалобе приостановлено до поступления в материалы дела заключения эксперта.

Определением суда от 27.06.2022 производство по делу возобновлено в связи с поступлением в материалы дела заключения эксперта № 3Э-22-20061 от 21.06.2022 (далее – Заключение эксперта ФИО14).

На основании определения и.о. председателя второго судебного состава от 22.11.2022 произведена замена судьи Синицыной С.М. на судью Глебова Д.А., судьи Грызыхиной Е.А. на судью Култышева С.Б., в связи с чем рассмотрение апелляционной жалобы начато сначала применительно к пункту 2 части 2 статьи 18 АПК РФ.

В заседании суда, назначенном на 22.11.2022, на основании статьи 163 АПК РФ объявлялись перерывы до 29.11.2022 и до 06.12.2022. Об объявлении перерыва лица, участвующие в деле, уведомлены в соответствии с постановлением Пленума ВАС РФ от 25.12.2013 № 99 «О процессуальных сроках» путем размещения на официальном сайте суда информации о времени и месте продолжения судебного заседания.

На основании определения председателя второго судебного состава от 06.12.2022 произведена замена судьи Глебова Д.А. на судью Грызыхину Е.А., в связи с чем рассмотрение апелляционной жалобы начато сначала применительно к пункту 2 части 2 статьи 18 АПК РФ.

В заседании суда заслушаны пояснения эксперта ФИО14 относительно подготовленного им заключения.

По итогам заслушивания эксперта представитель ФИО2 сообщил, что пояснения не устранили имеющиеся у апеллянта сомнения относительно доказательственного значения Заключения эксперта ФИО14, однако на вопрос суда заявил, что не поддерживает ходатайство о назначении повторной судебной экспертизы, считая, что имеющихся в деле материалов достаточно для рассмотрения спора по существу. В этой связи ходатайство ФИО2 о назначении повторной судебной экспертизы судом не рассматривалось.

На основании статей 159, 268 АПК РФ коллегией удовлетворены ходатайства ФИО2 и ФИО5 о приобщении к материалам дела дополнительных доказательств, на основании статей 81, 262, части 3 статьи 86 АПК РФ к материалам дела приобщены обобщенная правовая позиция АО «Комкон» в лице представителя ФИО15 (действующего на основании доверенности от 06.07.2022, выданной ФИО11 как генеральным директором), письменные ответы эксперта ФИО14 на вопросы относительно подготовленного им заключения, обобщенные позиции ООО «ДВ-Рыбка» и ФИО5

Помимо этого апелляционным судом с учетом положений части 2 статьи 268 АПК РФ и разъяснений пункта 29 постановления Пленума ВС РФ от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» содержательно рассмотрено заявление ФИО2 о фальсификации предоставленного ООО «ДВ-Рыбка» отчета об оценке № 20937 от 22.09.2020, подготовленного оценщиком общества с ограниченной ответственностью «Приволжский центр финансового консалтинга и оценки» ФИО16 (т. 17 л.д.1, далее – Отчет оценщика ФИО16).

По утверждению ФИО2, в действительности Отчет оценщика ФИО16 выполнен не 22.09.2020, а в январе 2021 года, что, по мнению апеллянта, подтверждается отсутствием на момент рассмотрения дела в суде первой инстанции информации о названном отчете в реестре отчетов, подготовленных оценщиком ФИО16 в III квартале 2020 года, а также несоответствием порядкового номера оспариваемого отчета номерам иных отчетов оценщика ФИО16 за III квартал 2020 года. Помимо этого апеллянт ссылается на результаты проведенного 29.09.2021 осмотра места происшествия (места изготовления Отчета оценщика ФИО16 в офисе ООО «Приволжский центр финансового консалтинга и оценки», компьютерной техники оценщика ФИО16), согласно которому датой создания папки, в которой находился файл с оспариваемым отчетом, является 29.01.2021 (т. 25 л.д. 29 - 38). Кроме того, в обоснование своей позиции о фальсификации заявитель жалобы указывал на объяснения генерального директора ООО «Приволжский центр финансового консалтинга и оценки» ФИО17 (т. 25 л.д. 24 - 25) и оценщика ФИО16 (т. 25 л.д. 26 - 28), полученные оперуполномоченным отдела №2 УЭБиПК УМВД России по Камчатскому краю и следователем СЧ СУ УМВД России по Камчатскому краю.

Между тем судом установлено, что в упомянутых ФИО2 объяснениях ФИО16 и ФИО17 определенно подтвердили факт подготовки оспариваемого отчета об оценке по заявке ООО «ДВ-Рыбка», а из объяснений ФИО17 прямо следует, что такая заявка поступила в сентябре 2020 года, и именно в сентябре 2020 года выполнение заказа с учетом его сложности было поручено оценщику первой категории ФИО16

При этом изготовление Отчета оценщика ФИО16 позднее указанной в нем даты (22.09.2020), имевшее место, по утверждению ФИО2, не опровергает того обстоятельства, что исследования специалистом было проведено в дату, указанную в отчете (15.09.2020).

Кроме того, само по себе несоответствие даты фактического составления отчета дате, проставленной на нем в качестве таковой, не свидетельствует о фальсификации отчета как доказательства в том смысле, который заложен в статье 161 АПК РФ, поскольку под фальсификацией доказательств понимается сознательное искажение представленных суду доказательств, которое может быть выполнено путем подделки, подчистки, внесения исправлений, искажающих действительный смысл, или ложных сведений, а также искусственное создание любого доказательства по делу (фабрикация), а не предполагаемое нарушение действующих норм и правил при составлении документа.

При этом, заявляя о фальсификации Отчета оценщика ФИО16, ФИО2 не утверждает, что таковая имело место со стороны лица, представившего отчет - ООО «ДВ-Рыбка», и не доказывает, что названный ответчик был осведомлен об обстоятельствах, положенных апеллянтом в обоснование заявления о фальсификации отчета.

Исходя из изложенного, коллегия отклонила заявление ФИО2 о фальсификации представленного ООО «ДВ-Рыбка» Отчета оценщика ФИО16, признав, что приведенные в его обоснование доводы не указывают на фальсификацию, а подлежат оценке при определении доказательственной силы названного отчета.

По итогам рассмотрения ходатайства ООО «ДВ-Рыбка» об утверждении мирового соглашения коллегия пришла к следующему.

Согласно части 1 статьи 140 АПК мировое соглашение заключается в письменной форме и подписывается сторонами или их представителями при наличии у них полномочий на заключение мирового соглашения, специально предусмотренных в доверенности или ином документе, подтверждающих полномочия представителя.

В соответствии с частью 6 статьи 141 АПК РФ арбитражный суд не утверждает мировое соглашение, если оно противоречит закону или нарушает права и законные интересы других лиц.

В силу пункта 32 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление № 25), а также по смыслу статьи 65.2 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) корпорация в лице соответствующего органа и присоединившиеся к иску участники не имеют права без согласия участника, предъявившего иск, полностью или частично отказаться от иска, изменить основание или предмет иска, заключить мировое соглашение и соглашение по фактическим обстоятельствам.

Как следует из представленного на утверждение суда мирового соглашения, оно заключено между ООО «ДВ-Рыбка» и АО «Комкон», но не подписано ФИО2, предъявившим от имени АО «Комкон» рассматриваемое исковое заявление.

В этой связи, учитывая наличие длящегося между ФИО2 и ФИО6 в рамках дела № А24-6040/2020 спора о принадлежности акций АО «Комкон», мировое соглашение по делу по смыслу пункта 32 Постановления № 25 не может быть заключено без согласия ФИО2

В связи с этим, принимая во внимание заявленные ФИО2 возражения против утверждения мирового соглашения, соглашение в силу части 6 статьи 141 АПК РФ не подлежит утверждению судом.

Заслушав пояснения лиц, участвующих в деле, исследовав и оценив материалы дела, доводы апелляционной жалобы и отзывов на нее, проверив в порядке статей 266 - 271 АПК РФ правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм процессуального и материального права, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Из материалов дела апелляционным судом установлено, что 02.04.2018 между АО «Комкон» (заемщик) и ООО «ДВ-Рыбка» (займодавец) заключен договор займа, по условиям которого займодавец передает заемщику заем на сумму 100 000 000 руб. (пункт 1.1 в редакции дополнительного соглашения от 19.03.2019) на срок до 31.12.2021 (пункт 1.2). За пользование займом заемщик уплачивает займодавцу проценты по ставке 12 % годовых (пункт 1.3 в редакции дополнительного соглашения от 26.04.2018).

Дополнительным соглашением от 21.03.2019 в договор займа от 02.04.2018 внесены изменения в части срока возврата займа, который сокращен до 01.09.2020. Пункт 4.1 договора займа от 02.04.2018 приведен в новой редакции, согласно которой в случае невыполнения заемщиком условий пункта 1.2 договора он обязан уплатить займодавцу штраф в размере 35 000 000 руб.

Также 21.03.2019 между АО «Комкон» (заемщик) и ООО «ДВ-Рыбка» (займодавец) заключен договор займа № 190321, по условиям которого займодавец передает в собственность заемщику денежные средства в сумме 20 000 000 руб. (пункт 1.1), а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму по истечении срока действия договора займа или досрочно, и уплатить проценты на сумму займа в размере 12 % процентов годовых до дня возврата суммы займа (пункт 1.2). Договор заключен на срок до 21.03.2022, то есть в день истечения указанного срока сумма займа должна быть возвращена займодавцу с завершением выплаты процентов на сумму займа (пункт 5.2)

Дополнительным соглашением от 03.07.2020 в договор займа от 21.03.2019 № 190321 внесены изменения, в соответствии с которыми сумма предоставленного займа снижена до 12 300 000 руб., а срок ее возврата сокращен до 30.09.2020. Пункт 6.1 договора займа приведен в новой редакции, в соответствии с которой если заемщик не возвращает в срок сумму займа и проценты за пользование займом, он обязан уплатить займодавцу штраф в размере 5 000 000 руб.

В связи с неисполнением обязанностей по возврату суммы займа у АО «Комкон» перед ООО «ДВ-Рыбка» образовалась задолженность по возврату займов и выплате процентов.

24.09.2020 ООО «ДВ-Рыбка» (кредитор) и АО «Комкон» (должник) заключили соглашение об отступном, по условиям которого должник взамен исполнения своих обязательств по договорам займа от 02.04.2018 и от 21.03.2019 на общую сумму 175 129 801 руб. (в том числе 140 129 801 руб. - долг по возврату займов и выплате процентов и 35 000 000 рублей – штраф) предоставляет кредитору отступное в форме спорного имущества, принадлежащего АО «Комкон». Стоимость передаваемого в качестве отступного имущества определена сторонами в размере 174 501 541,15 руб.

Впоследствии часть полученного ООО «ДВ-Рыбка» по договору об отступном спорного имущества была отчуждена ООО «Продкам», ООО «Камрыбфлот», ИП ФИО3, ИП ФИО4

Полагая, что дополнительные соглашения от 21.03.2019 и от 03.07.2020, а также соглашение об отступном от 24.09.2020 заключены ФИО5 как генеральным директором АО «Комкон» с нарушением требований действующего законодательства, с превышением полномочий и без необходимого одобрения сделок со стороны единственного акционера ФИО2, в своей совокупности являющихся крупными сделками и сделками с заинтересованностью, а имущество АО «Комкон» отчуждено по соглашению об отступном по цене, существенно ниже рыночной, в целях причинения АО «Комкон» ущерба, ФИО2 от имени АО «Комкон» обратился в суд с рассматриваемым иском, действуя на дату обращения в суд (15.12.2020) как его единственный акционер.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований без оценки оспоренных сделок на предмет соблюдения корпоративных процедур, признав, что на дату принятия решения по настоящему делу (08.12.2020) ФИО2 утратил корпоративный контроль над АО «Комкон», поскольку решением Арбитражного суда Камчатского края от 10.06.2021, оставленным без изменения постановлением Пятого арбитражного апелляционного суда от 28.09.2021 по делу № А24-6040/2020 договор купли-продажи 100% акций АО «Комкон», покупателем по которому выступал ФИО2, расторгнут.

Между тем коллегия отмечает, что расторжение договора купли-продажи, на основании которого ФИО2 приобрел 100% акций АО «Комкон», состоялось в период рассмотрения настоящего спора, тогда как с исковым заявлением по настоящему делу ФИО2 обратился в суд до возникновения спора о правах на акции АО «Комкон» в деле № А24-6040/2020 (21.12.2020). Кроме того, при рассмотрении апелляционной жалобы подлежит учету то обстоятельство, что постановлением Арбитражного суда Дальневосточного округа от 12.12.2022 (то есть к дате подаче рассматриваемой апелляционной жалобы – 10.01.2022) отменены судебные акты первой и апелляционной инстанций по делу № А24-6040/2020, которыми ФИО6 был восстановлен в правах акционера АО «Комкон», названное дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Камчатского края, и в настоящее время решение по спору о правах на акции еще не принято, производство по делу продолжается.

Исходя из изложенного, с учетом приведенных конкретных обстоятельств (особенностей конфликтной корпоративной ситуации в АО «Комкон»), суд апелляционной инстанции приходит к выводу о необходимости содержательной оценки доводов ФИО2 применительно к интересам общества как самостоятельного хозяйствующего субъекта.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Статьей 79 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее – Закон об АО) установлен порядок получения согласия на совершение или последующего одобрения крупной сделки, а пункт 6 статьи 79 названного Закона устанавливает возможность признания недействительной (статья 173.1 ГК РФ) крупной сделки, совершенной с нарушением порядка получения согласия на ее совершение.

В силу абзаца второго пункта 4 постановления Пленума ВС РФ от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» (далее – Постановление № 27) изменение основных условий совершенной сделки является самостоятельной сделкой и нуждается в одобрении.

В соответствии со статей 173 ГК РФ сделка, совершенная без согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, необходимость получения которого предусмотрена законом, является оспоримой, если из закона не следует, что она ничтожна или не влечет правовых последствий для лица, управомоченного давать согласие, при отсутствии такого согласия.

В силу пункта 1 статьи 78 Закона об АО крупной сделкой считается сделка (несколько взаимосвязанных сделок), выходящая за пределы обычной хозяйственной деятельности и при этом:

1) связанная с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения обществом прямо либо косвенно имущества (в том числе заем, кредит, залог, поручительство, приобретение такого количества акций или иных эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции публичного общества, которое повлечет возникновение у общества обязанности направить обязательное предложение в соответствии с главой XI.1 настоящего Федерального закона), цена или балансовая стоимость которого составляет 25 и более процентов балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату;

2) предусматривающая обязанность общества передать имущество во временное владение и (или) пользование либо предоставить третьему лицу право использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации на условиях лицензии, если их балансовая стоимость составляет 25 и более процентов балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату.

Согласно пункту 9 Постановления № 27 для квалификации сделки как крупной необходимо одновременное наличие у сделки на момент ее совершения двух признаков (пункт 1 статьи 78 Закона об АО):

1) количественного (стоимостного): предметом сделки является имущество, в том числе права на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (далее - имущество), цена или балансовая стоимость (а в случае передачи имущества во временное владение и (или) пользование, заключения лицензионного договора - балансовая стоимость) которого составляет 25 и более процентов балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату;

2) качественного: сделка выходит за пределы обычной хозяйственной деятельности, т.е. совершение сделки приведет к прекращению деятельности общества или изменению ее вида либо существенному изменению ее масштабов (пункт 4 статьи 78 Закона об акционерных обществах, пункт 8 статьи 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью). Например, к наступлению таких последствий может привести продажа (передача в аренду) основного производственного актива общества. Сделка также может быть квалифицирована как влекущая существенное изменение масштабов деятельности общества, если она влечет для общества существенное изменение региона деятельности или рынков сбыта.

В силу пункта 4 статьи 78 Закона об АО для целей настоящего Федерального закона под сделками, не выходящими за пределы обычной хозяйственной деятельности, понимаются любые сделки, заключаемые при осуществлении деятельности соответствующим обществом либо иными организациями, осуществляющими аналогичные виды деятельности, независимо от того, совершались ли такие сделки данным обществом ранее, если такие сделки не приводят к прекращению деятельности общества или изменению ее вида либо существенному изменению ее масштабов.

Позиция ФИО2 о том, что оспариваемые сделки отвечают количественному критерию крупности, основана на его убежденности, что сделки взаимосвязаны как преследующие единую хозяйственную цель при их заключении (абзац первый пункта 14 Постановления № 27) и предоставляют собой единую сделку, состоящую из нескольких взаимосвязанных сделок. В этой связи, по мнению ФИО2, для определения того, отвечает ли сделка количественному (стоимостному) критерию крупных сделок, необходимо, руководствуясь разъяснениями абзаца второго пункта 14 Постановления № 27, сопоставлять стоимость взаимосвязанных сделок с балансовой стоимостью активов общества на 31.12.2018, то есть на отчетную дату, предшествующую заключению первой из оспариваемых сделок - дополнительного соглашения от 21.03.2019. В этой связи, учитывая, что согласно бухгалтерской отчетности общества на 31.12.2018 (том 5, л.д. 1-5) балансовая стоимость активов АО «Комкон» на указанную дату составляла 644 577 000 руб., а сумма оспариваемых взаимосвязанных сделок составила 180 129 801 руб. (27,95%), ФИО2 утверждал, что оспариваемые взаимосвязанные сделки подпадают под количественный критерий крупной сделки, установленный в пункте 1 статьи 78 Закона об АО.

При определении суммы оспариваемых сделок ФИО2 руководствовался разъяснениями пункта 11 Постановления № 27, согласно которым такая сумма определяется без учета требований, которые могут быть предъявлены к соответствующей стороне в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательств (например, неустоек), за исключением случаев, когда будет установлено, что сделка изначально заключалась с целью ее неисполнения или ненадлежащего исполнения обществом.

Ссылаясь на отчет о результатах анализа хозяйственной деятельности АО «Комкон» за период с 2018 по 2020 годы, подготовленный 10.04.2021 ООО Аудиторско-консалтинговой фирмой «ПрофАудит» (т.21, л.д. 30 – 87, далее – Отчет ООО АКФ «ПрофАудит»), податель жалобы утверждал, что АО «Комкон» не имело возможности без привлечения дополнительных средств исполнить обязательства перед ООО «ДВ-Рыбка» по возврату займов и уплаты процентов в сокращенные сроки - сентябрь 2020 года (т. 21, л.д. 44).

При этом, по мнению апеллянта, ООО «ДВ-Рыбка» не могло не знать о неплатежеспособности АО «Комкон» на момент совершения оспариваемых дополнительных соглашений к договорам займа с учетом фактической аффилированности ООО «ДВ-Рыбка» с ФИО5

Следовательно, согласно выводам ФИО2, внесение указанных выше изменений в договоры займа производилось в отсутствие разумного экономического обоснования при обладании сторонами сделки информации о заведомой невозможности АО «Комкон» исполнить свои обязательства в сокращенные сроки, то есть, с целью их ненадлежащего исполнения, ввиду чего предусмотренные в дополнительных соглашениях штрафные санкции подлежат учету при определении количественного критерия взаимосвязанных сделок на предмет признаков крупности.

С учетом изложенного сумма взаимосвязанных сделок для целей определения количественного критерия их крупной составляет 180 129 801 рубль (основной долг по договору займа от 02.04.2018 в размере 100 000 000 руб. + проценты за пользование займом в размере 25 754 787 руб.+ штраф в размере 35 000 000 руб.+ основной долг по договору займа от 21.03.2019 №190321 в размере 12 300 000 руб.+ проценты за пользование займом в размере 2 075 014 руб. + штраф в размере 5 000 000 руб.).

По мнению ФИО2, в рассматриваемом случае имеет место фактическая аффилированность (а не аффилированность в понимании Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках»), возможность установления которой в отсутствие формальной аффилированности допускается определением ВС РФ от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475 по делу № А53-885/2014.

Фактическая аффилированность подтверждается, в том числе, общностью экономических интересов, а также заключением и исполнением сделок на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка, о чем могут свидетельствовать отсутствие переговоров и не принятие мер к выяснению финансового положения заемщика, отсутствие обеспечения и проч.

Податель жалобы заявляет, что ООО «ДВ-Рыбка» подконтрольно ФИО5, так как, в частности, названное общество представляет в г. Москве продукцию, изготавливаемую обществом с ограниченной ответственностью «Рыбоперерабатывающий завод «Сокра» (далее – ООО «РПЗ «Сокра»), в котором ФИО5 является руководителем и владеет частью доли в уставном капитале.

Апеллянт указывает, что в материалах дела отсутствует деловая переписка ФИО5 и руководителей ООО «ДВ-Рыбка», предшествующая заключению оспариваемых сделок, в том числе по вопросам их заключения, обсуждения их условий, в то время как наличие такой переписки между независимыми контрагентами предполагается разумным поведением добросовестных участников делового оборота.

ФИО2 ссылается также на показания генерального директора ООО «ДВ-Рыбка» ФИО18, и учредителя указанного общества и его бывшего генерального директора - ФИО19 (том 24, л.д. 34-57), согласно которым с ФИО5 и ФИО6 указанные лица знакомы с 2016 года, то есть с момента создания ООО «ДВ-Рыбка», а мотивом выдачи ООО «ДВ-Рыбка» крупных займов АО «Комкон» являлись рекомендации ФИО5 При этом заявитель жалобы отмечает, что в период заключения договора денежного займа от 02.04.2018 ФИО5 не являлся работником АО «Комкон» и не входил в органы управления обществом, ввиду чего приходит к выводу, что ФИО5 обладал настолько высокой степенью влияния на принимаемые ООО «ДВ-Рыбка» экономические и управленческие решения, что его совета было достаточно для предоставления ООО «ДВ-Рыбка» необеспеченного долгосрочного займа в размере 50 000 000 руб., что также свидетельствует о фактической аффилированности ФИО5 с ООО «ДВ-Рыбка».

Согласно бухгалтерской отчетности АО «Комкон» (том 5, л.д. 1 -5) на последнюю отчетную дату, предшествующую дате заключения договора займа от 02.04.2018 (31.12.2017), балансовая стоимость активов АО «Комкон» составляла 3 484 000 руб., а стоимость чистых активов АО «Комкон» составляла отрицательную величину - 416 000 руб. Таким образом, ООО «ДВ-Рыбка» выдало АО «Комкон» необеспеченный заем, сумма которого почти в 15 раз превышает балансовую стоимость активов общества, и более чем в 120 раз превышает стоимость чистых активов общества.

Следовательно, по мнению заявителя жалобы, разумным поведением добросовестного участника делового оборота (займодавца), тем более общества, не занимающегося постоянной профессиональной деятельностью по кредитованию, явилась бы проверка контрагента (заемщика), с целью установления возможности возврата предоставленных денежных средств. Отсутствие указанной проверки, по утверждению апеллянта, свидетельствует о наличии фактической аффилированности между участниками соответствующих заемных отношений.

В материалы дела подателем жалобы представлено также письмо АКБ «Муниципальный Камчатпрофитбанк» от 08.06.2021 (том 22, л.д. 23-24), в котором указано, что при проведении плановой проверки деятельности «Муниципальный Камчатпрофитбанк» в 2019 году рабочей группой Банка России было сформировано мнение, что между ООО «ДВ-Рыбка», ООО «РПЗ «Сокра» и ООО «ПродКам» и ООО «Белкамторг» в их взаимосвязи с третьими лицами существуют экономические связи и общность интересов.

Из письма АКБ «Муниципальный Камчатпрофитбанк» следует, что ООО «ДВ-Рыбка» использовалось ФИО5 и ФИО6 в деятельности официально подконтрольных им юридических лиц (ООО «РПЗ «Сокра» и ООО «Белкамторг»), в том числе, и для создания внешне независимой, но по существу контролируемой ими кредиторской задолженности АО «Комкон».

Возражая против доводов апеллянта об аффилированности, ООО «ДВ-Рыбка» утверждало, что не является заинтересованным, аффилированным, подконтрольным по отношению к ФИО5 лицом. Отношения коммерческого представительства, которые складываются между ООО «РПЗ «Сокра» и ООО «ДВ-Рыбка», не свидетельствуют о наличии контроля и подчиненности между представляемым и представителем (статья 182 ГК РФ). ФИО5 никогда не входил в органы управления ООО «ДВ-Рыбка», равно как и ФИО18 не состояла в трудовых отношениях с ООО «РПЗ «Сокра». Об этом свидетельствуют сведения о состоянии индивидуального лицевого счета застрахованного лица (ФИО18) по состоянию на 01.10.2020, полученные из Пенсионного фонда, а также записи в трудовой книжке работника (копии данных документов имеются в материалах дела). Изложенное полностью подтверждают и руководители ООО «ДВ-Рыбка» ФИО18 и ФИО19 в Протоколах допроса свидетелей от 01.04.2021, копии которых приобщены представителем ИП ФИО3 в материалы настоящего дела. Участие неких представителей в рамках судебных споров или сделках, имеющих отношение к ФИО5, само по себе также не может свидетельствовать об аффилированности ООО «ДВ-Рыбка» с ФИО5, поскольку не позволяют установить степень контроля поверенного по отношению к доверителю и наоборот. Сведения из социальных сетей в силу статьи 68 АПК РФ не могут являться доказательствами, подтверждающими существование каких-либо событий.

К пояснениям ФИО20, изложенным в протоколе допроса свидетеля от 31.05.2022 (электронное приложение к консолидированным письменным объяснениям ФИО2 вх. от 25.08.2022 № 26246, т.32), ООО «ДВ-Рыбка», просит отнестись критически. Так, согласно названным пояснениям ФИО20 до марта 2022 года являлась главным бухгалтером ООО «РПЗ «Сокра», а к дате опроса (31.05.2022) стала главным бухгалтером ООО «Немтик» (ИНН <***>), которое по данным ЕГРЮЛ является 100% собственностью ФИО2, ввиду чего находилась в зависимости от апеллянта.

Не вдаваясь в оценку приведенных позиций участников процесса об аффилированности, апелляционный суд считает необходимым указать, что определение ВС РФ от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475 по делу № А53-885/2014, на которое в обоснование своей позиции сослался ФИО2, допуская доказывание фактической аффилированности, не называет таковую в качестве самостоятельного основания недействительности сделки.

При этом практика предоставления займов, поручительства между аффилированными лицами в отсутствие законодательного запрета широко распространена в деловом обороте, поскольку позволяет наиболее оптимально организовать хозяйственные связи.

Согласно постановлению Президиума ВАС РФ от 11.02.2014 № 14510/13 в силу сложившейся судебной практике наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и должником объясняет мотивы совершения обеспечительных сделок.

При этом само по себе наличие аффилированности сторон сделки, заключаемой и исполняемой на условиях, которые не отличаются от условий сделок между независимыми участниками гражданского оборота, не свидетельствует о недействительности сделки. Иными словами, при недоказанности влияния аффилированности сторон на условия сделки сделка не может только по признаку аффилированности признаваться недействительной.

В этой связи, учитывая, что оспариваемые дополнительные соглашения совершены с интервалом около 1 года и 4 месяцев, то есть в течение значительного временного интервала, и иных, помимо аффилированности, доказательств того, что действия лиц, вовлеченных в рассматриваемые отношения, были направлены на достижение единого общего негативного для АО «Комкон» результата, материалы дела не содержат, коллегия приходит к выводу о том, что каждая из оспариваемых сделок подлежит оценке в качестве самостоятельной, и оснований для определения цены соглашения об отступном применительно к разъяснениям пункта 11 Постановления № 27 не имеется.

Соотнесение же цены соглашения об отступном (174 501 541 руб.) с данными бухгалтерского баланса общества за 2019 год (804 624 000 руб.) в системе «Контр.Фокус» не позволяет признать наличие у указанной сделки количественного критерия крупности.

Оценивая в качестве самостоятельных сделок дополнительные соглашения от 21.03.2019 и от 03.07.2020, следует признать, что они не могут быть отнесены к крупным сделкам применительно к определению, данному крупной сделке в пункте 1 статьи 78 Закона об АО.

По мнению ФИО2, оспариваемые сделки являются крупными, поскольку им присущ также качественный критерий крупности (пункт 4 статьи 78 Закона об АО, абзац третий пункта 9 Постановления № 27), так как результатом заключения сделок стало отчуждение наиболее ценного недвижимого имущества (всех причальных сооружений и крупных зданий) в количестве 52 единиц, что привело к невозможности продолжения АО «Комкон» текущей деятельности в прежнем масштабе (оказанию портовых услуг по аренде причалов, складов, а также сопутствующих этому услуг) и исключило возможность реализации планируемого инвестиционного проекта.

Между тем приложенные апеллянтом к исковому заявлению и представленные суду апелляционной инстанции договоры на оказание услуг по стоянке судов у причалов АО «Комкон» в отсутствие доказательств их исполнения (в виде актов передачи обществом арендуемого имущества арендаторам, платежей по договорам) не могут являться доказательствами извлечения обществом дохода от сдачи имущества в аренду).

Ссылаясь на Отчет ООО АКФ «ПрофАудит, апеллянт указывает, что основными видами деятельности, приносившими АО «Комкон» доход в 2018-2020 годах, являлись именно услуги по аренде помещений и стоянки судов, а отчуждение спорного имущества привело к снижению доходов общества более чем на 50% (т. 21 л.д. 70-71).

Между тем названный отчет (т. 2 л.д. 71-72) содержит также сведения об убыточности деятельности АО «Комкон». По данным отчета убыток за 2018 год составил 93 тыс. руб., за 2019 год – 13 862 тыс. руб., за 2020 год – 112 284 тыс. руб.

Согласно справке о прибыли (убытках) АО «Комкон» от эксплуатации недвижимого имуществ, подготовленной на основе анализа (электронное приложение к отзыву АО «Комкон» на апелляционную жалобу от 08.02.2022 (т. 28 л.д. 102-108), доходы общества от эксплуатации принадлежащего ему недвижимого имущества существенно ниже расходов общества и не покрывали последних, что указывает на убыточность деятельности общества при наличии указанного имущества.

Таким образом, апелляционный суд приходит к выводу об отсутствии у оспариваемых сделок качественного критерия крупности и о наличии оснований для отнесения сделок к совершаемым в процессе обычной хозяйственной деятельности.

В пользу указанного вывода свидетельствуют также пояснения сторон о том, что вступление в заемные правоотношения регулярно практиковалось АО «Комкон», привлекшего первые займы в апреле 2018 года, еще до назначения ФИО5 единоличным исполнительным органом общества. Согласно пояснениям ФИО5 за период его полномочий (с 09.08.2018 по 09.10.2020) АО «Комкон» было привлечено 14 займов на сумму порядка одного миллиарда рублей, а всего с 2018 года по 2020 год было привлечено 23 займа.

Более того, после заключения оспариваемого соглашения об отступном АО «Комкон», находясь под руководством ФИО2 и ФИО21, заключало сделки, предусматривающие наличие штрафов. Так, соглашения об уступке права (требования) (цессии) №№ 2, 4, 5 от 24.03.2021 с учетом дополнительных соглашений от 18.06.2021, заключенные между АО «Комкон» (цедент) и ООО «Озеро» (цессионарий) предусматривают ответственность цедента в виде штрафа в размере 30 % от суммы уступаемых прав требований (по трем соглашениям об уступке сумма штрафов составляет более 44,5 млн. рублей).

В связи с изложенным требование ФИО2 о признании сделок недействительными на основании статьи 79 Закона об АО, статьи 173.1 ГК РФ не подлежит удовлетворению.

В обоснование исковых требований ФИО2 ссылался также на положения пункта 1 статьи 174 ГК РФ, согласно которой если полномочия действующего от имени юридического лица без доверенности органа юридического лица ограничены учредительными документами юридического лица или иными регулирующими его деятельность документами по сравнению с тем, как они определены в доверенности, в законе либо как они могут считаться очевидными из обстановки, в которой совершается сделка, и при ее совершении такое лицо или такой орган вышли за пределы этих ограничений, сделка может быть признана судом недействительной по иску лица, в интересах которого установлены ограничения, лишь в случаях, когда доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об этих ограничениях.

В соответствии с пунктом 1 Постановления № 27 при рассмотрении споров о признании недействительными сделок в связи с нарушением порядка их совершения, предусмотренного уставом общества, судам следует руководствоваться пунктом 1 статьи 174 ГК РФ.

Согласно пунктам 7.35.2 и 7.35.3 устава АО «Комкон» (в редакции, действовавшей в спорный период) принятие решений по привлечению кредитов и займов (в т.ч. в вексельной форме), а также принятие решений по отчуждению имущества общества осуществляется при предварительном одобрении совета директоров общества.

Лицами, участвующими в деле, не оспаривается, что в спорный период совет директоров в обществе не был сформирован, при этом формирование такого органа относилась к компетенции единственного акционера ФИО2

Таким образом, в данном деле не имеется оснований для вывода, что при совершении оспариваемых сделок напрямую были нарушены ограничения, установленные учредительным документом.

При этом в силу пункта 7.6 устава решение по вопросам, указанным в пунктах 7.35.2 и 7.35.3 устава, принимается общим собранием акционеров только по предложению совета директоров, а пунктом 8.10 устава к исключительной компетенции генерального директора относится распоряжение имуществом общества в пределах, установленных уставом и действующим законодательством

Как утверждает апеллянт, в ситуации отсутствия у общества сформированного совета директоров ФИО5 необходимо было руководствоваться положениями абзаца второго пункта 2 статьи 79 Закона об АО, согласно которому в случае, если единогласие совета директоров (наблюдательного совета) общества по вопросу о согласии на совершение или последующем одобрении крупной сделки не достигнуто, по решению совета директоров (наблюдательного совета) общества вопрос о согласии на совершение или последующем одобрении крупной сделки может быть вынесен на решение общего собрания акционеров.

Коллегия не может согласиться с таким подходом в силу следующего.

В приведенном положении речь идет о совершении сделки, предметом которой является имущество, стоимость которого составляет от 25 до 50 процентов балансовой стоимости активов общества, тогда как соглашение об отступном, как указано ранее, не является крупной сделкой в целом, и сделкой с такой ценой, в частности (цена соглашения об отступном (174 501 541,15 руб.) в соотношении с балансовой стоимостью активов АО «Комкон» по данным бухгалтерского баланса на 31.12.2019 (804 624 000 руб.) составляет 21, 69 %).

Кроме того, буквальное толкование пунктов 2 и 3 статьи 79 Закона об АО позволяет прийти к выводу о том, что общее собрание акционеров привлекается к принятию решения о согласии на совершение или о последующем одобрении крупной сделки только в случае, если речь идет о сделке, предметом которой является имущество, стоимость которого составляет более 50 процентов балансовой стоимости активов общества, а сделка с имуществом стоимостью от 25 до 50 процентов балансовой стоимости активов общества, в случае отсутствия в обществе совета директоров может быть совершена при наличии соответствующего решения единоличного исполнительного органа.

Довод апеллянта о том, что такой подход противоречит пункту 2 статьи 65 Закона об АО (в силу которого вопросы, отнесенные к компетенции совета директоров (наблюдательного совета) общества, не могут быть переданы на решение исполнительному органу общества), коллегией отклоняется.

Так, правило пункта 2 статьи 65 Закона об АО является общим, тогда как статья 79 Закона об АО - специальной, регулирующей порядок получения согласия на совершение или последующего одобрения крупной сделки.

При этом апелляционный суд отмечает, что применительно к процедуре совершения крупных сделок положениями пункта 2 статьи 78 Закона об АО напрямую предусмотрено отступление от общего правила пункта 2 статьи 65 Закона об АО. Так, в силу пункта 2 статьи 78 Закона об АО при отсутствии в обществе совета директоров (наблюдательного совета) утверждение заключения о крупной сделке (отнесенное по общему правилу к компетенции указанного органа) осуществляется единоличным исполнительным органом общества.

Помимо этого значимым при рассмотрении настоящего спора является следующее.

Как следует из материалов дела и пояснений лиц, участвующих в деле, до совершения оспариваемых сделок, начиная с апреля 2018 года, обществом были привлечены ряд займов, которые при наличии в уставе пункта 7.35.2, предписывающего принятие решений по привлечению кредитов и займов с предварительного одобрения совета директоров общества, не получали предварительного письменного одобрения акционера.

То есть, в соответствии со сложившимся в обществе порядком ФИО5 при заключении оспариваемых сделок не должен был предполагать необходимость их письменного согласования с ФИО2 как с единственным акционером.

Отмеченное апеллянтом нарушение ФИО5 установленной пунктом 3 статьи 52 Закона об АО обязанности по раскрытию перед акционером в срок до 09.09.2020 (крайней даты проведения годового общего собрания акционеров по итогам 2019 года) информации о заключении дополнительного соглашения от 21.03.2019 в отсутствие в деле доказательств обращения ФИО2 к ФИО5 с запросом о совершаемых сделках, чинения ФИО5 препятствий в ознакомлении с документацией общества и пр., а также в отсутствтие доказательств того, что годовые собрания проводились обществом, не может быть расценено как намеренное сокрытие ФИО5 информации о спорных сделках

Таким образом, оснований для признания оспариваемых сделок недействительными применительно к пункту 1 статьи 174 ГК РФ не имеется.

ФИО2 также утверждает, что оспариваемые сделки подлежат признанию недействительными на основании пункта 2 статьи 174 ГК РФ, согласно которому сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 93 Постановления № 25, пунктом 2 статьи 174 ГК РФ предусмотрены два основания недействительности сделки, совершенной представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица.

По первому основанию сделка может быть признана недействительной, когда вне зависимости от наличия обстоятельств, свидетельствующих о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки, представителем совершена сделка, причинившая представляемому явный ущерб, о чем другая сторона сделки знала или должна была знать.

О наличии явного ущерба свидетельствует совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях, например, если предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента. При этом следует исходить из того, что другая сторона должна была знать о наличии явного ущерба в том случае, если это было бы очевидно для любого участника сделки в момент ее заключения.

По этому основанию сделка не может быть признана недействительной, если имели место обстоятельства, позволяющие считать ее экономически оправданной (например, совершение сделки было способом предотвращения еще больших убытков для юридического лица или представляемого, сделка хотя и являлась сама по себе убыточной, но была частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых юридическое лицо или представляемый получили выгоду, невыгодные условия сделки были результатом взаимных равноценных уступок в отношениях с контрагентом, в том числе по другим сделкам).

По второму основанию сделка может быть признана недействительной, если установлено наличие обстоятельств, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого, который может заключаться как в любых материальных потерях, так и в нарушении иных охраняемых законом интересов (например, утрате корпоративного контроля, умалении деловой репутации).

Как указано выше, дополнительным соглашением от 21.03.2019 предусмотрено сокращение срока возврата займа с 31.12.2021 до 01.09.2020 и установлен штраф за нарушение указанного срока в размере 35 000 000 руб., а дополнительное соглашение от 03.07.2020 предусмотрело сокращение срока возврата займа с 31.03.2022 до 30.09.2020 и установило штраф за нарушение указанного срока в размере 5 000 000 руб.

По мнению ФИО2, в материалы дела не представлено разумного экономического обоснования сокращения сроков займа с установлением за нарушение сокращенных сроков значительных штрафов (в условиях заведомой неспособности АО «Комкон» исполнить свои обязательства при том, что договоры займа допускали возможность досрочного возврата займов) и передачи по заниженной стоимости имущества одному из кредиторов, в связи с чем дополнительные соглашения от 21.03.2019 и от 03.07.2020 следует считать заключенными в ущерб интересам АО «Комкон».

Между тем согласно пояснениям ФИО5 и ООО «ДВ-Рыбка» дополнительное соглашение от 21.03.2019 было заключено в связи с возникновением у АО «Комкон» потребности в денежных средствах, которые ООО «ДВ-Рыбка» в дату подписания названного дополнительного соглашения предоставило обществу (договор займа от 21.03.2019 на сумму 20 млн. руб.), а установление дополнительными соглашениями штрафов за невозврат займа в сокращенные сроки произошло по инициативе займодавца для создания ему дополнительных имущественных гарантий в ситуации уменьшения периода для возврата займа, повлекшей уменьшение размера причитающихся займодавцу процентов за пользование займом, а также в ситуации выдачи нового займа.

Коллегия считает, что такие требования ООО «ДВ-Рыбка» не выходят за пределы разумных ожиданий кредитора при том, что размер штрафа по дополнительному соглашению от 21.03.2019 (35 000 000 руб.) при его сопоставлении с размером суммы долга с учетом процентов (140 129 801 руб.) составляет 24, 97 %, а при сопоставлении с размером просрочки (24 дня) – незначительно превышает 1% от суммы долга за каждый день просрочки, что согласуется с общей практикой взыскания неустойки в гражданском обороте. Кроме того, само по себе заключение соглашения о штрафе до нарушения обязательства не способно причинить вред обществу, а доказательств того, что дополнительные соглашения от 21.03.2019 и от 03.07.2020 заключались при заведомой направленности на их неисполнение, не имеется. То обстоятельство, что общество не имело собственных средств, в рассматриваемом случае таковым доказательством не является, поскольку АО «Комкон» регулярно и неоднократно привлекало необеспеченные займы от аффилированных лиц, на что указывает сам апеллянт.

Что касается соглашения об отступном, то в отношении указанной сделки, прежде всего, следует отметить, что она была направлена на прекращение реальных заемных обязательства общества перед ООО «ДВ-Рыбка», что участниками процесса не оспаривается. При этом исполнение АО «Комкон» обязательств по займу в соответствии с их условиями в любом случае предусматривало бы отчуждение имущества общества, но в иной форме (денежной, а не натуральной).

Как указано выше, по условиям соглашения об отступном (АО «Комкон») взамен исполнения своих обязательств по договорам займов от 02.04.2018 и от 21.03.2019 предоставляет кредитору (ООО «ДВ-Рыбка») отступное в форме спорного имущества (52 объекта недвижимости). Стоимость передаваемого в качестве отступного имущества определена сторонами в размере остаточной балансовой стоимости - 174 501 541,15 руб., а сумма погашаемых обязательств – в размере 175 129 801 руб., в том числе 140 129 801 руб. – задолженность и проценты, 35 000 000 руб. – штраф за просрочку возврата займа по договору от 02.04.2019 по условиям соглашения от 21.03.2019.

Между сторонами настоящего спора имеются принципиальные разногласия относительно соразмерности встречного предоставления, полученного обществом по соглашению об отступном от 24.09.2020.

Так, ФИО2 считает, что стоимость имущества, переданного обществом в счет погашения заемных обязательств, значительно превышает размер последних, тогда как ООО «ДВ-Рыбка» и третьи лица утверждают о равноценности полученного сторонами по спорной сделке.

Рассмотрев позиции сторон по указанному вопросу, коллегия пришла к следующему.

По смыслу пункта 1 статьи 424 ГК РФ исполнение договора оплачивается по цене, установленной соглашением сторон.

Товарно-денежные отношения, регулируемые гражданским правом, основываются, как правило, на равноценности обмениваемых благ, поэтому определяющими признаками этих отношений являются возмездность и эквивалентность встречного предоставления (тем более, если речь идет о предпринимательских правоотношениях).

Неравноценным встречным исполнением обязательств признается, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Под рыночной стоимостью объекта оценки понимается наиболее вероятная цена, по которой данный объект оценки может быть отчужден на открытом рынке в условиях конкуренции, когда стороны сделки действуют разумно, располагая всей необходимой информацией, и не обязаны ее совершать, а на величине цены сделки не отражаются какие-либо чрезвычайные обстоятельства. Определение рыночной стоимости предполагает наличие свободного волеизъявления сторон на совершение сделки, наличие об объекте оценки всей необходимой информации и некоторые другие факторы (статья 3 Федерального закона от 29.07.1998 № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации» (далее - Закон об оценочной деятельности)).

Рыночной ценой товара (работы, услуги) признается цена, сложившаяся при взаимодействии спроса и предложения на рынке идентичных (а при их отсутствии - однородных) товаров (работ, услуг) в сопоставимых экономических (коммерческих) условиях (пункт 4 статьи 40 Налогового кодекса Российской Федерации).

Спорное имущество было приобретено АО «Комкон» на торгах в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) открытого акционерного общества «Петропавловская судоверфь» (далее - ОАО «Петропавловская судоверфь») (дело №А24-4270/2011).

Первоначальная стоимость всего имущественного комплекса ОАО «Петропавловская судоверфь» (в составе единиц недвижимого и единиц движимого имущества) была установлена собранием кредиторов должника в размере 1 330 636 148 руб. (382 позиции, в том числе, 158 единиц недвижимого имущества и 224 единицы движимого имущества).

Имущество ОАО «Петропавловская судоверфь» выставлялось на торги шесть раз, что подтверждается сведениями с электронной торговой площадки «ЮТендер»:

06.02.2017 первые торги, цена 1 330 636 148,00 руб.;

24.03.2017 - повторные торги, цена 1 197 572 533,20 руб.;

15.05.2017 - повторные торги, цена 1 197 572 533,20 руб.;

с 31.07.2017 по 25.10.2017 - публичные торги, цена 718 543 519,92 руб.;

с 29.01.2018 по 25.03.2018 - публичные торги, цена 467 053 287,92 руб.;

с 28.05.2018 по 17.06.2018 - публичные торги, цена 397 252 289,02 руб.

Спрос на имущество возник только на последнем этапе публичных торгов. До обозначенного момента лиц, заявивших об участии в торгах, не имелось, при том, что информация о продаже имущества была размещена на четырех информационных ресурсах - «Коммерсантъ», ЕФРСБ, ЭТП и местные печатные органы, что обеспечило максимальный доступ неограниченного круга лиц к информации о продаже имущества.

АО «Комкон» приобрело имущество на последнем этапе третьих публичных торгов по цене 470 000 000 руб. за весь объем имущества.

Помимо АО «Комкон» в данных торгах приняла участие еще одна компания - ООО «Корпорация Сань Чжунь» (КНР) с ценой предложения 467 800 000 руб. за лот.

Победителем было признано АО «Комкон» предложившее за имущество большую, по сравнению со вторым претендентом, цену.

Из системного толкования положений статей 110, 139 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) следует, что целью проведения торгов в форме публичного предложения является выявление реальной возможности продажи имущества должника по максимально возможной цене. Торги в форме публичного предложения проводятся в случае, если несостоявшимися признаны первые двое торгов в форме аукциона, что уже свидетельствует об отсутствии спроса на продаваемое имущество. Данный вывод согласуется с многочисленной практикой, касающейся реализации имущества банкротов.

Необходимо также учитывать повышенные требования к качеству оценку имущества должника, проводимой в процедурах банкротства.

Так, оценка имущества должника в процедурах банкротства осуществляется под контролем собрания кредиторов и суда, в производстве которого находится дело о банкротстве (статьи 12, 15, 110, 130, 131. 139, 143 Закона о банкротстве).

В деле №А24-4270/2011 о несостоятельности (банкротстве) ОАО «Петропавловская судоверфь» большинство голосов принадлежало государственным структурам - УФНС России по Камчатскому краю и АО «Россельхозбанк» (100% государственный капитал). Данные кредиторы, равно как и третьи лица каких-либо жалоб, заявлений, исков о признании недействительными состоявшихся торгов по продаже имущественного комплекса ОАО «Петропавловская судоверфь» в пользу АО «Комкон» по причине низкой стоимости имущества, не заявляли. Также не было заявлено подобных претензий и к арбитражному управляющему как к лицу, ответственному за ход всей процедуры конкурсного производства.

Таким образом, следует признать, что цена, по которой АО «Комкон» приобрело спорное имущество в результате конкурентных торгов в рамках процедуры банкротства ОАО «Петропавловская судоверфь», на дату приобретения полностью соответствовала рынку, и за весь объем спорного имущества (в составе всего лота) она составляла 182 495 591, 91 рубль (сравнительная таблица, электронное приложение к обобщенной позиции АО «Комкон» от 21.11.2022 вх. № 36092).

Податель жалобы заявляет о некорректности сравнения цены приобретения АО «Комкон» спорного имущества на торгах и цены его отчуждения по оспариваемому соглашению об отступном, поскольку на торгах у ОАО «Петропавловская судоверфь» единым лотом приобретался крупный комплекс имущества, состоящий из 158 единиц недвижимого имущества и 224 единицы движимого имущества (т. 1 л.д. 110-118), что объективно обусловило снижение круга потенциальных покупателей по сравнению с продажей 52 единиц недвижимого имущества - экономически наиболее ценной его части. В этой связи, по мнению апеллянта, продажа имущества - части крупного комплекса повышает спрос и крут потенциальных покупателей, что влечет увеличение рыночной цены.

Между тем приведенная позиция ФИО2 является бездоказательной, в то время как приобретение имущества единым лотом может повлечь как уменьшение (вследствие затруднительности поиска покупателя, обладающего необходимыми финансовыми и деловыми ресурсами для эффективного использования имущества), так и увеличение стоимости каждой единицы имущества в составе лота (ввиду отсутствия необходимости согласования с третьими лицами рационального доступа (подъезда) к объектам, режима их использования и пр.).

В поддержку довода о повышении цены имущества к дате заключения оспариваемого соглашения об отступном от 24.09.2020 заявитель также указывает на то, что с момента приобретения имущества у ОАО «Петропавловская судоверфь» (18.06.2018) до момента его отчуждения в пользу ООО «ДВ-Рыбка» (24.09.2020) прошло более 2-х лет, и за указанный период времени произошло изменение экономической конъюнктуры в связи с реализацией государством программы развития Северного морского пути, одним из перевалочных пунктов которого является Петропавловск-Камчатский. Такое изменение привело к повышению интереса потенциальных инвесторов в соответствующих инфраструктурных объектах и связанных с ним проектах на территории Камчатского края. Ввиду изложенного, ценовые показатели сделки по приобретению имущества у ОАО «Петропавловская судоверфь» к моменту заключения оспариваемого соглашения об отступном утратили свою актуальность.

Вместе с тем в деле не имеется убедительных доказательств, подтверждающих наличие у общества реальных и готовых к реализации планов по созданию на базе спорного имущества современной портовой инфраструктуры (бизнес-планов, финансовых смет, документально подтвержденных договоренностей с партнерами).

Согласно представленной материалы дела Презентации инвестиционного проекта по комплексному развитию территории судоремонтного завода «Петропавловская судоверфь», расположенного в б. Раковая г. Петропавловск-Камчатского (инициатор проекта – АО «Комкон» (т. 15 л.д. 34-49, далее - Презентация) для развития территории объекта требуется финансирование на сумму 8, 5 млрд. руб. (т. 15 л.д. 48). При этом сведений о наличии инвестора, готового предложить обществу инвестиции в указанной сумме, в деле не имеется.

При этом на странице 19 Презентации («Границы земельного участка и гидротехнических сооружений») отмечены объекты, подлежащие сносу, к которым отнесена часть спорных объектов (реализованных в пользу ООО «Камрыбфлот»).

Признавая, таким образом, цену спорного имущества, определенную по результатам открытых торгов, в качестве достоверной рыночной цены имущества на дату проведения торгов, коллегией с целью установления рыночной стоимости имущества на дату совершения оспариваемого соглашения об отступном определением от 22.04.2022 назначена судебная оценочная экспертиза с поручением ее проведения эксперту ООО «Профессиональная группа оценки» ФИО14

В соответствии с Заключением эксперта ФИО14 рыночная стоимость спорного имущества, отчужденного по соглашению об отступном, по состоянию на 24.09.2020 определена в размере 174 123 607 руб.

В силу части 3 статьи 71 АПК РФ доказательство признается арбитражным судом достоверным, если в результате его проверки и исследования выясняется, что содержащиеся в нем сведения соответствуют действительности.

В деле отсутствуют доказательства того, что после приобретения АО «Комкон» спорного имущества на торгах оно ремонтировалось или подвергалось каким-либо улучшениям, модернизации.

Согласно справкам АО «Ростехинвентаризация - Федеральное БТИ» по состоянию на 11.05.2021 имущество имело высокую степень износа (холодильник емкостью 800 тонн - 29% износа (удовлетворительное состояние), модельный участок – 65 % износа (ветхое состояние), кузнечный цех – 68% износа (ветхое состояние), механомонтажный цех - 80 % износа (ветхое состояние), корпусный цех - 65% износа (ветхое состояние), диспетчерская завода - 66% износа (ветхое состояние), склад запчастей - 64% износа (ветхое состояние), электромонтажный цех - 68% износа (ветхое состояние), центральная заводская лаборатория - 75 % износа (ветхое состояние), проходная - 58% износа (неудовлетворительное состояние).

Как следует из пояснений ФИО4 со ссылкой на Извещение № 1 от 30.01.2020, полученное от АО «ДНИИМФ», в связи с нахождением приобретенного названным ответчиком сооружения - причала № 1 с кадастровым номером 41:01:0010129:555 в неудовлетворительном состоянии, установленном в результате освидетельствования, выполненного АО «ДНИИМФ» в мае-июне 2019 года, предприниматель извещен о необходимости изменения режима эксплуатации причала и проведения ремонтных работ.

Таким образом, коллегия приходит к выводу об отсутствии объективных оснований для вывода о повышении стоимости спорного имущества от даты его покупки обществом на торгах в 2018 году до даты заключения оспариваемого соглашения об отступном от 24.09.2020.

В этой связи следует признать, что выводы Заключения эксперта ФИО14, согласно которым цена спорного имущества с даты его приобретения на торгах не увеличилась, соответствует доказательствам по делу.

Доводы апеллянта о том, что при поступлении в материалы дела ходатайств ФИО2 (от 13.05.2022), ФИО5 (от 19.05.2022) и ООО «Продкам» (от 25.05.2022) о предоставлении возможности присутствовать при проведении осмотра объектов оценки и при вынесении судом определения от 16.05.2022 о назначении к рассмотрению в судебном заседании 07.06.2022 такого ходатайства ФИО2, эксперт ООО «Профессиональная группа оценки» ФИО14 не уведомил суд о дате, времени и месте проведения осмотра объектов оценки, а 25.05.2022 провел осмотр объектов оценки, коллегией отклоняются как не свидетельствующие о нарушении экспертом каких-либо требований закона. При этом суд отмечает, что согласно пункту 11 постановления Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» при применении части 3 статьи 82, части 2 статьи 83 АПК РФ, статьи 24 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (далее - Закон об экспертной деятельности) судам необходимо исходить из того, что лица, участвующие в деле, вправе реализовать свое процессуальное право на присутствие при проведении экспертизы (если экспертиза проводится не в месте нахождения лица, участвующего в деле, и вне зала судебного заседания), подав в суд до назначения экспертизы ходатайство об этом. При разрешении данного ходатайства суд учитывает, возможно ли присутствие лиц, участвующих в деле, при проведении экспертизы, не помешает ли оно нормальной работе эксперта. На присутствие лица, участвующего в деле, при проведении экспертизы суд указывает в определении о назначении экспертизы.

Между тем в рассматриваемом случае ФИО2, ФИО5 и ООО «Продкам» подали ходатайства о предоставлении возможности присутствовать при проведении осмотра объектов оценки после назначения судом экспертизы при том, что представители ФИО2 и ФИО5 участвовали в судебном заседании апелляционного суда 22.04.2022, в котором было вынесено определение о назначении экспертизы.

Из Заключения эксперта ФИО14 следует, что экспертом был проведен осмотр объектов оценки 25.05.2022. Как пояснил эксперт, осмотр им производился самостоятельно, иные сопровождающие лица не представились, не предоставили соответствующие документы и полномочия, препятствий в проведении осмотра объектов или иного влияния на процесс не оказывали, в связи с чем в заключении экспертом не отражены.

Таким образом, оснований считать нарушенными права сторон при проведении экспертизы не имеется.

Экспертом ФИО14 12.05.2022 со ссылкой на статью 8 Закона об экспертной деятельности заявлялось ходатайство о предоставлении дополнительных документов в целях обеспечения полноты исследования, однако подготовка заключения от 21.06.2022 была окончена до их получения, в связи с чем ФИО2 считает, что указанное заключение не отвечает требованию достоверности.

Между тем согласно пояснениям эксперта после проведения осмотра он выявил недостающие характеристики объектов, которые позволили применить соответствующие методики для проведения расчетов, обеспечили полноту исследования и возможность дачи заключения в пределах соответствующей специальности без запрошенных документов.

В письменных ответах на вопросы ФИО2 (вх. от 11.11.2022 № 34986) эксперт также подробно обосновал примененные им методы и подходы к оценке, указал, какие факторы ценообразования им учитывались, какие источники информации принимались во внимание.

В частности, согласно пояснениям эксперта для дачи заключения на поставленные перед ним вопросы (какова на дату 24.09.2020 рыночная стоимость объектов, переданных АО «Комкон» ООО «ДВ-Рыбка» на основании соглашения об отступном), не требующие в силу их формулировки обследования и мониторинга технического состояния причалов с применением ГОСТ Р 54523-2011 «Портовые гидротехнические сооружения. Правила обследования и мониторинга технического состояния» (далее – ГОСТ Р 54523-2011), он обладает достаточной квалификацией для проведения экспертизы с применением Закона об оценочной деятельности, Федерального стандарта оценки «Оценка недвижимости (ФСО № 7)», утвержденного приказом Минэкономразвития России от 25.09.2014 № 611 (далее – ФСО № 7). Эксперт пояснил, что расчетное значение физического износа причальных сооружений определено им в результате осмотра объектов оценки с применением метода хронологического возраста (на основании фактического срока службы 49 лет и установленного РД 31.31.31-85 и СП 58.13330.2019 «Гидротехнические сооружения. Основные положения СНИП 33-01-2003 (с Изменением № 1) от 16.12.2019» нормативного/предельного срока службы причальных сооружений в 50 лет), на уровне 98%. В последующем, располагая расчетными данными о физическом износе, он определил техническое состояние причальных сооружений в качественном (словесном) выражении - на основании укрупненной шкалы оценки технического состояния из Методики определения физического износа гражданских зданий (утв. Приказом Минкоммунхоза РСФСР от 27.10.1970 № 404) (далее – Методика), представленной на рис. 2.2.1 стр. 32 заключения, и таблицы № 1 ГОСТ Р 54523-2011.

Изучив Заключение эксперта ФИО14, суд апелляционной инстанции признает его надлежащим доказательством по делу, поскольку исследование проведено экспертом объективно, основывается на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов, в нем отражены все предусмотренные частью 2 статьи 86 АПК РФ сведения; экспертом в полной мере соблюдены базовые принципы судебно-экспертной деятельности - принципы научной обоснованности, полноты, всесторонности и объективности исследований, установленные статьей 8 Закона об экспертной деятельности.

Эксперт также предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, предусмотренной статьей 307 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ). Ответы эксперта понятны, непротиворечивы, следуют из проведенного исследования, подтверждены фактическими данными.

У суда апелляционной инстанции не возникло сомнений в обоснованности данных выводов, которые сделаны на основании проведенного исследования, в пределах соответствующей специальности эксперта, всесторонне и в полном объеме.

Коллегия также отмечает, что вывода эксперта ФИО14 согласуются с выводами Отчета оценщика ФИО16, согласно которым стоимость спорного имущества на 24.09.2020 составляла 123 561 000 руб., и Отчета № 19/04-21 от 23.04.2021, подготовленного по заказу ФИО5 оценщиком общества с ограниченной ответственностью «Дальневосточная торговая компания» ФИО22, согласно которому такая стоимость составляет 118 098 172 руб.

Отмеченное ФИО2 несоответствие фактической даты составления Отчета оценщика ФИО16 дате, проставленной в нем в качестве таковой, не порочит названный отчет содержательно. При этом апеллянтом не опровергнуто то обстоятельство, что исследования специалистом были проведены в дату, указанную в отчете (15.09.2020). Довод апеллянта со ссылкой на объяснения ФИО16 от 29.09.2021 (т. 25 л.д. 26-28) о том, что результаты отчета согласовывались оценщиком с заказчиком, подлежит отклонению, поскольку в названных объяснениях оценщик также сообщила, что результаты определялись ею по нижней границе рыночных диапазонов цен.

Представленные заявителем жалобы рецензия ФИО23 18.07.2022, рецензия экспертов общества с ограниченной ответственностью «Морречтранспроект» ФИО24 и ФИО25 № 2022/285 на Заключение эксперта ФИО14 не могут являться надлежащим доказательством по делу, опровергающим выводы судебного эксперта. Законодательство об экспертной деятельности не предусматривает дачу специалистом заключения на заключение другого независимого эксперта. Суд апелляционной инстанции также принимает во внимание, что рецензия на заключение судебной экспертизы не предусмотрена процессуальным законодательством как форма доказывания. Рецензия, составленная после получения результатов судебной экспертизы, не обладает необходимой доказательственной силой в подтверждение доводов заявителя жалобы (определение ВС РФ от 10.10.2014 № 305-ЭС14-3484).

При этом суд критически оценивает представленный апеллянтом отчет об оценке № 15/20-02 от 05.03.2021, подготовленный оценщиком ФИО26 (электронное приложение к ходатайству ФИО2 от 23.04.2021, т. 16 л.д. 1, далее – Отчет оценщика ФИО26), в котором стоимость спорного имущества на 24.09.2020 определена в размере 775 040 000 руб. Так, в нарушение пункта 11 Федерального стандарта оценки «Требования к отчету об оценке (ФСО № 3)», утвержденного приказом Минэкономразвития России от 20.05.2015 № 299 (действовал на дату составления Отчет оценщика ФИО26), в тексте отчета отсутствуют ссылки на источники информации либо копии материалов и распечаток, используемых в отчете, позволяющие делать выводы об источнике получения соответствующей информации и дате ее подготовки. Также в нарушение пункта 5 ФСО № 7 в отчете не имеется сведений об осмотре оценщиком объектов оценки и при этом не отражено, по каким причинам объекты оценки не осматривались, а также отсутствует информация о допущениях и ограничениях, связанных с непроведением оценки. При этом принятое за основу оценки удовлетворительное состояние конструктивных элементов зданий и сооружений, техническое состояние зданий и сооружений (в частности, Здания кузнечного цеха, Здания модельного участка, Здания механо-монтажного цеха) не соответствует материалам фотофиксации объектов оценки, заключение не содержит описания износа и устаревания объектов оценки. Кроме того, оценка причалов, подкрановых путей и замощений проводилась оценщиком ФИО26 исходя из допущения, что первый капитальный ремонт оцениваемых сооружений, построенных в 1971 году, был проведен согласно регламенту через 20 лет (в 1991 году) и далее проводились текущие ремонты (страница 19 отчета), тогда как доказательств проведения ремонтов (капитального и текущих) в деле не имеется. При этом необходимо отметить, что названные допущения в отношении проведения ремонтов представляются маловероятными, учитывая, что спорное имущество приобреталось обществом у предприятия-банкрота. Названные подходы к оценке, безусловно, повлекли увеличение результатов оценки.

В условиях конкуренции заключений в отношении рыночной стоимости спорного имущества коллегия также считает значимым учитывать то обстоятельство, что оценщик ФИО26 не предупреждался об уголовной ответственности, предусмотренной статьей 307 УК РФ, за дачу заведомо ложного заключения.

В отношении частнопрактикующего оценщика ФИО27, подготовившего в рамках уголовного дела № 12102450011000109 от 09.11.2021 заключение эксперта № 1060622/226060 от 14.07.2022 (электронное приложение к ходатайству ФИО2 от 26.07.2022, вх. № 22650, т. 31, далее – Заключение эксперта ФИО27), определившего стоимость спорного имущества на 24.09.2020 в сумме 729 420 000 руб., постановление от 11.05.2022 о назначении экспертизы содержит поручение руководителю экспертного учреждения о предупреждении эксперта об уголовной ответственности (т. 32). Между тем, учитывая осуществление ФИО27 частной практики, такое разъяснение состояться не могло. При этом согласно части 5 статьи 164 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации следователь, привлекая эксперта к участию в следственных действиях, разъясняет ему права, ответственность, а также предупреждает об ответственности, предусмотренной статьями 307 и 308 УК РФ.

Одновременно необходимо отметить, что указание на странице 6 заключения на проведение осмотра 06.06.2022 противоречит обстоятельствам дела, поскольку на странице 4 заключения указано, что экспертиза проводилась в офисе ЧПО ФИО27 по адресу местоположения (РФ, <...>) с 06.06.2022 по 14.07.2022.

Помимо изложенного апелляционный суд считает необходимым указать следующее.

Признаваемый Законом об оценочной деятельности, пунктом 30 ФСО № 7 вероятностный характер определения рыночной стоимости предполагает возможность получения неодинакового результата оценки при ее проведении несколькими оценщиками, в том числе, по причинам, которые не связаны с ненадлежащим обеспечением достоверности оценки.

Согласно позиции Верховного Суда РФ, приведенной в Определении №306-ЭС19-22343 от 04.06.2020, экспертная оценка не может корректно отображать рыночную стоимость имущества, поскольку она имеет предположительный характер. Ее результат в идеале менее достоверен, чем цена, определенная по факту по результатам открытых торгов, то есть собственно рынка как такового. Применение оценочной цены не решает проблему несовершенства методик оценки, качества используемых исходных данных, субъективного фактора в оценке стоимости имущества или возможных злоупотреблении, связанных как с завышением, так и с занижением цены...».

В этой связи, учитывая, что в рассматриваемом случае спорное имущество за 2 года до даты заключения оспариваемого соглашения об отступном от 24.09.2020, принятой за дату оценки, было приобретено АО «Комкон» в рамках открытых торгов по цене 182 495 591, 91 руб., а доказательств, которые бы позволили прийти к выводу о кратном увеличении цены имущества к дате заключения соглашения об отступном, Отчет оценщика ФИО26 и Заключение эксперта ФИО27, определившие рыночную стоимость имущества на дату оценки, превышающую цену приобретения имущества на торгах в 4, 25 раза и в 3, 99 раз соответственно, следует признать недостоверными как не соответствующие иным доказательствам по делу.

На основании изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что в рамках соглашения об отступном спорное имущество АО «Комкон» передано по цене, сооветствующей его рыночной стоимости.

То обстоятельство, что цена спорного имущества в соглашении об отступном ниже его кадастровой стоимости (составляющей на дату подписания соглашения об отступном 548 652 764,65 руб.) не свидетельствует в пользу вывода об убыточности сделки для АО «Комкон».

Действительно, согласно Федеральному закону от 03.07.2016 № 237-ФЗ «О государственной кадастровой оценке» (далее – Закон о кадастровой оценке), пунктам 1.2, 7.3.4, 7.3.5 Методических указаний о государственной кадастровой оценке, утв. приказом Минэкономразвития России от 12.05.2017 № 226 (действовали на дату определения кадастровой стоимости спорных объектов), кадастровая стоимость объектов определяется на основании рыночной и иной информации с учетом физического износа объекта, определенного методом эффективного возраста.

Вместе с тем кадастровая стоимость определяется для целей, предусмотренных законодательством РФ (пункт 2 части 1 статьи 3 Закона о кадастровой оценке). Так, она необходима для целей налогообложения (в частности, для земельных участков она является налоговой базой по земельному налогу (пункт 1 статьи 390 НК РФ); для отдельных объектов недвижимости (например, административно-деловых и торговых центров, помещений в них) - базой по налогу на имущество организаций (пункт 2 статьи 375 Налогового кодекса Российской Федерации (далее - НК РФ); для определения арендной платы за земельный участок, который находится в публичной собственности (пункт 5 статьи 65 Земельного кодекса Российской Федерации (далее - ЗК РФ)); определения цены при продаже земельного участка, находящегося в государственной или муниципальной собственности (пункт 3 статьи 39.4, пункт 12 статьи 39.11 ЗК РФ).

Рыночная стоимость, в свою очередь - это наиболее вероятная цена, по которой объект оценки может быть отчужден на открытом рынке в условиях конкуренции, когда стороны сделки действуют разумно, располагая всей необходимой информацией, а на величине цены сделки не отражаются какие-либо чрезвычайные обстоятельства. Ее определяет оценщик по общему правилу на основании договора на проведение оценки (статьи 3, 4, 9 Закона об оценочной деятельности).

При этом кадастровая стоимость имущества - это стоимость, полученная методом массовой оценки без учета индивидуальных признаков имущества, ввиду чего она не может считаться рыночной стоимости данного объекта и во всех случаях быть приближенной к рыночной стоимости.

Применительно к положениям земельного законодательства Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал (определение № 380-О от 27.02.2020, Постановление №10-П от 15.02.2019), что действующее правовое регулирование не означает, что государственная кадастровая оценка земель лишена экономических оснований и не связана с рыночной стоимостью земельных участков. Вместе с тем необходимо учитывать, что такая оценка учитывает общие характеристики земельных участков, таких как местоположение объекта, его удаленность от рекреационных, инфраструктурных объектов. Преимущество применения рыночной стоимости земельных участков, определяемой по правилам законодательства об оценочной деятельности, состоит, в частности, в том, что ее устанавливают в отношении конкретных земельных участков, а это предполагает большую точность по сравнению с массовой оценкой (Постановление от 15.02.2019 № 10-П, определение от 03.07.2014 № 1555-О). Соответственно, при определении кадастровой стоимости земельных участков методом массовой оценки в силу объективных причин невозможен учет всех индивидуальных особенностей конкретного земельного участка, его потребительских качеств и экономической привлекательности; такой учет осуществляется при определении рыночной стоимости земельных участков.

В этой связи нельзя признать обоснованными доводы истца о наличии законных оснований для признания соглашения об отступном недействительным ввиду передачи по нему имущества общества, кадастровая стоимость которого значительно превышает размер погашаемого обязательства.

Исходя из изложенного, коллегия пришла к выводу, что ФИО2 не доказано, что оспариваемые сделки причинили ущерб АО «Комкон», а со стороны ФИО5 и ООО «ДВ-Рыбка» имелся сговор либо были совершены иные совместные действиях в ущерб интересам общества, ввиду чего оснований для признания дополнительных соглашений от 21.03.2019 и от 03.07.2020 и соглашения об отступном недействительными на основании пункта 2 статьи 174 ГК РФ не имеется.

Допуская изготовление Отчета оценщика ФИО16 позднее указанной в нем даты, коллегия не признает названное обстоятельство значимым для целей оспаривания соглашения об отступном, поскольку, доказывая несостоятельность ссылок ООО «ДВ-Рыбка» на указанный отчет как на источник осведомленности о рыночной стоимости спорных объектов на дату заключения соглашения, оно не отменяет вывод о рыночной цене делки.

ФИО2 также полагает, что оспариваемые дополнительные соглашение от 21.03.2019 и соглашение об отступном подлежат признанию недействительными на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ как притворные сделки, прикрывающие сделку по передача в порядке отступного в собственность ООО «ДВ-Рыбка» недвижимого имущества АО «Комкон» (52 единицы), указанного в соглашении об отступном, в счет погашения встречных требований в размере 140 129 801 руб. (без искусственно созданного обязательства по уплате штрафа на сумму 35 000 000 руб.).

О притворном характере сделок, по мнению ФИО2, свидетельствуют следующие обстоятельства:

1) сокращение срока возврата займа и установление штрафа за его нарушение производилось без какого-либо встречного имущественного предоставления и экономического смысла для АО «Комкон»;

2) сокращение срока возврата займа производилось при заведомом отсутствии у АО «Комкон» возможности погасить займы в 2020 году, о чем свидетельствует Отчет ООО АКФ «ПрофАудит»;

3) прекращение обязательств путем передачи отступного производилось после наступления оснований для уплаты штрафа в сумме 35 000 000 руб., установленного дополнительным соглашением от 21.03.2019;

4) размер штрафа – 35 000 000 руб. определен в такой сумме исключительно для того, чтобы приблизить общий размер требований ООО «ДВ-Рыбка» к размеру балансовой стоимости отчужденного имущества. Таким образом, как утверждает апеллянт, дополнительное соглашение от 21.03.2019 заключалось с единственной целью: искусственно увеличить размер требований ООО «ДВ-Рыбка» к АО «Комкон», то есть причинить последнему ущерб и придать вид равноценности условий соглашения об отступном.

Между тем, учитывая непринятие судом доводов апеллянта об отсутствии экономического смысла в заключении дополнительных соглашений о сокращении срока возврата займа, о несоразмерности определенной соглашением от 21.03.2019 суммы штрафа, доказанность материалами дела того обстоятельства, что привлечение необеспеченных займов являлась обычной практикой в деятельности АО «Комкон», апелляционный суд не усматривает оснований для признания дополнительного соглашения от 21.09.2019 и соглашения об отступном притворными сделками.

Кроме того, коллегия отмечает, что соотношение стоимости передаваемого по соглашению об отступном имущества (174 501 541,15 руб.) с размером погашаемого по нему долга без учета штрафа (140 129 801 руб.) в любом случае не позволяет считать сделку совершенной на заведомо и значительно невыгодных условиях с позиции разъяснений абзаца третьего пункта 93 Постановления № 25, в силу которых о наличии явного ущерба свидетельствуют условия, когда предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента. Таким образом, размер штрафа, определенного дополнительным соглашением от 21.09.2019, не имеет определяющего значения при правовой оценке соглашения об отступном.

Оснований для признания оспариваемых сделок ничтожными применительно к положениям статей 10 и 168 ГК РФ (на чем настаивает заявитель на случай непринятия его позиции о притворности дополнительного соглашения от 21.03.2019 и соглашения об отступном) коллегией также не установлено в силу следующего.

Пунктом 1 статьи 10 ГК РФ предусмотрено, что не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Исходя из приведенной нормы, злоупотребление гражданским правом заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом осуществления своих правомочий путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, с нарушением при этом прав и законных интересов других лиц. Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

В обоснование довода о ничтожности оспариваемых соглашений в силу положений статей 10 и 168 ГК РФ апеллянт указывает на отсутствие у сделок для АО «Комкон» экономического смысла и о заведомой направленности действий сторон сделок на причинение ущерба АО «Комкон», не получившего в результате заключения сделок никакого имущественного предоставления и лишившегося наиболее ценного имущества.

Отклоняя указанный довод, коллегия, помимо вышеприведенных выводов о недоказанности убыточности сделок, также считает необходимым привести правовую позицию Конституционного Суда РФ, выраженную в постановлении от 24.02.2004 № 3-П, согласно которой судебный контроль в принципе не призван проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых субъектами предпринимательской деятельности, которые в сфере бизнеса обладают самостоятельностью и широкой дискрецией при принятии решений в сфере бизнеса.

Аналогичная позиция закреплена в пункте 1 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица».

Таким образом, суды, осуществляя контроль за решениями органов управления общества, не оценивают экономическую целесообразность заключаемых ими сделок, поскольку в силу рискового характера такой деятельности существуют объективные пределы в возможностях судов выявлять наличие в ней деловых просчетов.

При этом коллегия отмечает, что вне зависимости от правовой квалификации действий сторон объективная оценка обстоятельств, при которых заключалось оспариваемое соглашение об отступном (обусловленные пандемией кризисные явления в экономический сфере, характеризующиеся существенным снижением деловой активности, падением платежеспособности, наличие у общества на сентябрь 2020 года значительной долговой нагрузки в виде займов (799,472 млн. руб. основного долга) и процентов по ним (68,478 млн. рублей), убыточность деятельности общества, отсутствие реальных планов по реализации инвестиционного проекта) не позволяет сделать вывод о заведомой направленности намерений сторон сделки на причинение вреда АО «Комкон».

В силу отсутствия оснований для признания сделок недействительными не имеется также оснований для возврата спорного имущества АО «Комкон».

Помимо этого необходимо отметить, что ООО «ДВ-Рыбка» не является надлежащим ответчиком по требованию о возврате в собственность АО «Комкон» следующего имущества: земельных участков с кадастровыми номерами 41:01:0010129:324, 41:01:0010129:326; здания Склад запчастей с кадастровым номером: 41:01:0010129:473; здания Электромонтажный цех с кадастровым номером 41:01:0010129:530; здания трансформаторной подстанции №1, поскольку согласно материалам дела (т. 13, л.д. 94-101) на основании договора купли-продажи от 04.12.2020 указанные объекты были отчуждены ООО «ДВ-Рыбка» в пользу ИП ФИО3 .В., о чем в ЕГРН 21.12.2020 внесены соответствующие записи.

Кроме того, рассматривая настоящее дело в условиях длящегося спора о правах на акции АО «Комкон» (дело № А24-6040/2020), коллегия считает, что удовлетворение рассматриваемого иска с восстановлением обязательств АО «Комкон» по договорам займа (по расчетам ФИО6, не оспоренным участниками процесса, на 15.02.2022 проценты составляют 46 622 301,39 руб.), в том числе, по уплате штрафных санкций, созданием предпосылок для судебных споров по искам ООО «ДВ-Рыбка», ООО «Камрыбфлот», ООО «Продкам». ИП ФИО28, ИП ФИО3, при отсутствии у АО «Комкон» денежных средств (на погашение займов, на исполнение судебных решений) не может быть признано соответствующим интересам общества.

На основании части 2 статьи 269 АПК РФ по результатам рассмотрения апелляционной жалобы арбитражный суд апелляционной инстанции вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции полностью или в части и принять по делу новый судебный акт.

В силу части 1 статьи 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны. Расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах (часть 2 статьи 110 АПК РФ).

С учетом результата рассмотрения спора судебные расходы ФИО2 по уплате государственной пошлины за подачу иска и за подачу апелляционной жалобы не подлежат возмещению за счет ответчиков, а судебные расходы ООО «Комкон» по оплате судебной экспертизы, проведенной в суде апелляционной инстанции, относятся на апеллянта по правилам статьи 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 258, 266 - 271 АПК РФ, Пятый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Решение Арбитражного суда Камчатского края от 08.12.2021 по делу №А24-5930/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Дальневосточного округа через Арбитражный суд Камчатского края в течение двух месяцев.


Председательствующий


Е.Н. Шалаганова


Судьи

Е.А. Грызыхина


С.Б. Култышев