Постановление от 24 августа 2025 г. по делу № А33-17692/2021

ТРЕТИЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД



П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело №

А33-17692/2021к10
г. Красноярск
25 августа 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена «13» августа 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен  «25» августа 2025 года.


Третий арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего: Хабибулиной Ю.В.,

судей: Чубаровой Е.Д., Радзиховской В.В.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания  Таракановой О.М. (до и после перерыва),

при участии (до и после перерыва):

от заявителя жалобы - ФИО1: ФИО2, представителя по доверенности, паспорт;

конкурсного управляющего ФИО3, паспорт;

от ответчика - ФИО4: ФИО5, представителя по доверенности, паспорт,

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1

на определение Арбитражного суда Красноярского края

от 15 декабря 2024 года по делу № А33-17692/2021к10,

установил:

в рамках дела о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Власова и К» (ИНН <***>, ОГРН <***>, далее – должник, ООО «Власова и К») 21.09.2022 в арбитражный суд поступило заявление индивидуального предпринимателя ФИО1  (ИНН <***>, ОГРНИП <***>, далее –  ИП ФИО6, заявитель) о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО7, общества с ограниченной ответственностью «Суриков» (ИНН <***>, ОГРН <***>, далее – ООО «Суриков») ФИО8 по обязательствам должника в размере 4 406 274,07 руб.

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 15.12.2024 по делу                                № А33-17692/2021к10 в удовлетворении заявления было отказано.

Не согласившись с данным судебным актом, ИП ФИО1 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции отменить, принять по делу новый судебный акт, заявление конкурсного кредитора удовлетворить.

В обоснование доводов апелляционной жалобы заявитель указывает, что суд первой инстанции необоснованно возложил бремя доказывания ряда имеющих значение для разрешения обособленного спора обстоятельств не на должника, а на конкурсного кредитора. По мнению апеллянта, судом первой инстанции не были надлежащим образом исследованы обстоятельства создания ФИО4, ФИО7, ООО «Суриков», ФИО8 с целью причинения вреда кредиторам нового ООО «Суриков» для ведения тождественной с должником деятельности – организации общественного питания на абсолютно аналогичных площадях, с использованием работников должника, имущества должника, средств индивидуализации товаров и услуг должника, при наличии у должника кредиторской задолженности. Также заявитель апелляционной жалобы указывает, что судом не был исследован довод конкурсного управляющего о снятии ФИО4 из кассы предприятия 7 млн. рублей при наличии признаков неплатежеспособности должника. Кроме того, апеллянт полагает, что судом первой инстанции не были приняты во внимание доводы относительно не передачи и искажения ФИО4 и                                  ФИО7 бухгалтерской документации должника, тогда как переданные ФИО4 документы не характеризуют финансовое положение должника. При этом апеллянт указывает на необоснованность вывода суда о том, что неполнота переданной документации является следствием утраты должником документов в связи с действиями конкурсного кредитора, а также отмечает незаконность возложения на него бремени доказывания не передачи и искажения ответчиками бухгалтерской отчетности. По мнению заявителя апелляционной жалобы, ФИО4, ФИО7 не была исполнена обязанность по своевременному обращению в арбитражный суд с заявлением о собственном банкротстве, т.к. датой наступления объективного банкротства должника является 31.12.2018.

Определением Третьего арбитражного апелляционного суда от 28.02.2025 апелляционная жалоба принята к производству, рассмотрение жалобы назначено на 07.04.2025.

Таким образом, лица, участвующие в деле, и не явившиеся в судебное заседание, извещены о дате и времени судебного заседания надлежащим образом в порядке главы 12 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В силу части 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

В соответствии со статьями 158, 184, 185, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судебное разбирательство откладывалось.

Определением Третьего арбитражного апелляционного суда от 06.08.2025 в составе суда была произведена замена. Окончательно состав суда сформирован следующим образом: председательствующий – Хабибулина Ю.В., судьи - Чубарова Е.Д.,                      Радзиховская В.В.

В соответствии со статьей 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  в судебном заседании объявлялся  перерыв до 13.08.2025.

Судом апелляционной инстанции установлено, что в материалы дела 30.07.2025, 04.08.2025 от ФИО4 поступили пояснения по делу. Указанные пояснения приобщены судом к материалам дела.

В судебном заседании представитель заявителя жалобы поддержал доводы апелляционной жалобы.

Представитель ответчика в судебном заседании поддержал ранее изложенные возражения на апелляционную жалобу.

Конкурсный управляющий в судебном заседании поддержал доводы апелляционной жалобы.

Апелляционная жалоба рассматривается в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

При повторном рассмотрении настоящего дела арбитражным апелляционным судом установлены следующие обстоятельства.

ООО «Власова и К» создано 24.10.2007 с основным видом деятельности: 56.10 деятельность ресторанов и услуги по доставке продуктов питания.

ФИО7 являлась руководителем ООО «Власова и К» в период с 16.10.2007 по 21.09.2020, до 16.03.2020 участником общества (решением учредителя №5 от 22.09.2020 прекращены полномочия генерального директора ФИО7 с 22.09.2020, избрана генеральным директором ФИО4; по договору от 16.03.2020 ФИО7 продала долю участия в уставном капитале ООО «Власова и К» ФИО4).

ФИО4 являлась руководителем в период с 22.09.2020 по 15.05.2022; является единственным участником с размером доли 100% в период с 24.03.2020.

Индивидуальный предприниматель ФИО1 обратился в Арбитражный суд Красноярского края с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Власова и К» банкротом.

Заявление принято к производству суда. Определением Арбитражного суда Красноярского края от 06.09.2021 возбуждено производство по делу № А33-17692/2021.

Решением Арбитражного суда Красноярского края от 23.05.2022 общество с ограниченной ответственностью «Власова и К» признано банкротом, в отношении должника введена процедура конкурсного производства. Конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3.

21.09.2022 в арбитражный суд в рамках дела о банкротстве должника поступило заявление индивидуального предпринимателя ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО7, общества с ограниченной ответственностью «Суриков», ФИО8 по обязательствам должника в размере 4 406 274,07 руб.

Суд первой инстанции, исследовав и оценив представленные сторонами доказательства, пришёл к выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по заявленным кредитором основаниям.

Повторно рассмотрев материалы дела, проверив в пределах, установленных статьей 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, имеющимся в материалах дела доказательствам, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального права и соблюдения норм процессуального права, оценив доводы лиц, участвующих в деле, арбитражный апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии оснований для отмены данного судебного акта, исходя из следующего.

На основании пункта 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127 – ФЗ                            «О несостоятельности (банкротстве)» (далее по тексту – Закон о банкротстве) дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом.

Нормы о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц были определены законодателем в разное время следующими положениями:

- статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.04.2009, № 73-ФЗ (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 05.06.2009 по 29.06.2013);

- статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.06.2013, № 134-ФЗ (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.06.2013 по 29.07.2017);

- глава III.2 Закона о банкротстве в редакции от 29.07.2017 (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.07.2017).

Установив, что в качестве фактических обстоятельств, послуживших основанием для обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих лиц должника заявителем указывается на совершение неправомерных действий после расторжения договора аренды 30.09.2020, совершение налоговых правонарушений в период с 2019 года по 2021 год, неисполнение обязанностей по передаче документации должника после введения соответствующей процедуры, т.е. после 23.05.2022, а также по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом после 31.12.2018, суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о том, что к спорным отношениям применимы нормы материального права, содержащиеся в главе III.2 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 2 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об общества с ограниченной ответственностью), члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами.

В силу пункта 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8                     «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями. К числу лиц, на которые может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам признанного несостоятельным (банкротом) юридического лица, относятся, в частности, лицо, имеющее в собственности или доверительном управлении контрольный пакет акций акционерного общества, собственник имущества унитарного предприятия, давший обязательные для него указания, и т.п.

Как установлено судом, ФИО7 и ФИО4 являлись руководителями                   ООО «Власова и К» в период, в течение которого, по мнению заявителя апелляционной жалобы, ответчиками были совершены неправомерные действия, служащие основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В соответствии с пунктом 2 указанной статьи, размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

Учитывая правовую позицию, сформулированную в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 20 февраля 2016 года № 301-ЭС16-820, от 31 марта 2016 года                   № 309-ЭС15-16713, в пункте 8 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1(2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 13.04.2016, содержание статьи 61.12 Закона о банкротстве, направлено на предотвращение вступления в правоотношения с неплатежеспособной (несостоятельной) организацией контрагентов в условиях сокрытия от них такого состояния должника.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

В Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2, утвержденном президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, указано, что в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности за неподачу в суд заявления о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением должника в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств, обязанности по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; если уполномоченным органом должника принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; если обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества и в иных предусмотренных названным Законом случаях.

Пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрено, что заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 указанной статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный менеджер, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Аналогичные разъяснения даны в пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ 21.12.2017 № 53.

Согласно статье 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества следует понимать превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

В соответствии со статьёй 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

При этом, как обоснованно отмечено судом первой инстанции, в целях привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, заявитель обязан обосновать, по какому именно обстоятельству, предусмотренному пунктом 1 статьи 9, должник должен был обратиться в суд, когда именно он обязан был обратиться с заявлением, поскольку субсидиарная ответственность руководителей должника - юридического лица или членов ликвидационной комиссии (ликвидаторов), предусмотренная названной статьей, возможна лишь перед кредиторами, обязательства которых возникли после истечения срока на подачу заявления в арбитражный суд о банкротстве должника, а не до истечения этого срока.

В рамках настоящего обособленного спора при обращении в суд первой инстанции с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности кредитор указывал, что по состоянию на 31.12.2018 у должника образовалась задолженность перед ИП ФИО1 в сумме 1 169 860 руб. в связи c несвоевременным исполнением обязательств перед контрагентом. Решением Арбитражного суда Красноярского края от 17.01.2020 с ООО «Власова и К» в пользу                  ИП ФИО1 была взыскана задолженность по уплате арендных платежей в размере                1 597 929 рублей, 1 391 957 рублей договорной неустойки за период с 01.08.2018 по 01.08.2019, 142 205,24 рублей договорной неустойки за период с 25.01.2019 по 01.08.2019 за задержку оплаты переменной части арендных платежей по договору аренды, 38 660 рублей расходов по оплате госпошлины, всего 3 170 751,24 рублей. В соответствии со сведениями ОСП №3 по Советскому району г. Красноярска остаток задолженности по исполнительному производству №58929/20/24013-ИП составляет 3 170 751,24 рублей.

С учётом вышеуказанных обстоятельств кредитор, обращаясь в суд первой инстанции, указывал, что ФИО7 должна была осознавать наличие у должника признаков банкротства с 31.12.2018, следовательно, была обязана не позднее 31.04.2019 обратиться с заявлением о признании должника банкротом, поскольку обязательства должника перед ИП ФИО1 не были исполнены в срок. При этом кредитор отмечал наличие у должника кредиторской задолженности перед ИП ФИО1, подтвержденной решением от 17.01.2020 по делу № А33-24378/2019, определением от 19.12.2021 по делу                               № А33-17692/2021 и указывал, что согласно бухгалтерскому балансу должника по состоянию на 31.12.2018 размер его кредиторской задолженности составил 5 197 000 руб., в то время как активы составили 750 000 руб., а дебиторская задолженность – 3 147 000 руб.

Исследовав сведения, содержащиеся в бухгалтерской отчётности должника, суд установил, что, согласно бухгалтерскому балансу должника по состоянию на 31.12.2018, активы должника составляли 750 000 руб., запасы составляли 735 000 руб., дебиторская задолженность – 3 147 000 руб., денежные средства – 154 000 руб., кредиторская задолженность составила 5 197 000 руб.

Из бухгалтерского баланса должника по состоянию на 31.12.2019 следует, что активы должника составляли 360 000 руб., запасы составляли 652 000 руб., дебиторская задолженность – 3 781 000 руб., денежные средства – 55 000 руб., кредиторская задолженность составила 4 871 197 руб.

Из бухгалтерского баланса должника по состоянию на 31.12.2020 следует, что активы должника составляли 318 000 руб., запасы составляли 1 189 000 руб., дебиторская задолженность – 2 678 000 руб., денежные средства – 154 000 руб., кредиторская задолженность составила 5 187 000 руб.

Вместе с тем, как разъяснил Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 18.07.2003 № 14-П, формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности должника исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для его немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением о банкротстве.

Кроме того, правовая позиция о недостаточности показателей только бухгалтерской отчетности для вывода о наступлении условий, предусмотренных статьей 9 Закона о банкротстве, была изложена Верховным судом Российской Федерации в определении от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801 по делу № А50-5458/2015.

Суд апелляционной инстанции, дав оценку сведениям, отражённым в бухгалтерском балансе должника за период с 2018 года по 2020 год, соглашается с выводом о том, что динамика данных показателей соответствует обычной деятельности общества в условиях предпринимательского риска.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), и руководитель несмотря на временные финансовые затруднения добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности (в том числе предполагающих по общему правилу наличие вины) освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

При этом судом первой инстанции с учётом пояснений ответчиков и соответствующих представленных в материалы дела документов было установлено, что в период с декабря 2018 года по сентябрь 2021 года (дата обращения заявителя в арбитражный суд) должником осуществлялась ординарная хозяйственная деятельность, что подтверждается актами сверки взаимных расчетов с контрагентами должника, в частности: ИП ФИО1 за период с 01.01.2019 по 17.05.2019; ООО «СофтСервис» за период с 01.01.2017 по 21.05.2020; ООО «КрайсАлко» за период с 01.07.2019 по 16.09.2019; ООО «Красноярский водочный завод» в период с 01.10.2019 по 31.12.2019; ООО «Новая Неделя» за период с 17.04.2019 по 24.12.2019; ООО «Бимаркет-Красноярск» за период с 4 квартал 2019 года; АО «Автоспецбаза» за период с января 2019 года по май 2020 года; ИП ФИО9 за период с 01.01.2020 по 13.07.2020; ООО «КрайсАлко» за период с 01.01.2020 по 03.08.2020; ИП ФИО10 за период 2020 год; ООО «Гранд» за период 1 полугодие 2020 года; ООО «Евсалия» за период с 01.01.2020 по 16.06.2020; АО «Ростелеком» за период с января по сентябрь 2020 года. Также судом было установлено, что для обеспечения сохранности имущества должника, в вышеуказанный период должник производил оплаты в пользу ООО «Охранная фирма «Тамерлан», что подтверждается актами сверки взаимных расчетов за период январь 2019 года по май 2020 года, январь 2020 года по октябрь 2020 года, производил оплату задолженности перед энерго/теплоснабжающими организациями.

Как следует из материалов дела, в период после 31.12.2018 ООО «Власова и К» надлежащим образом осуществляло расчёты с поставщиками и подрядчиками, задолженность перед вышеуказанными лицами на текущую дату документально не подтверждена, в реестр требований кредиторов должника не включена, наличие текущей задолженности перед работниками предприятия также не установлено.

Кроме того, судом принимается во внимание факт предоставления 28.05.2020                                   ПАО «Сбербанк России» должнику займа на сумму 908 290 руб. с датой возврата кредита 28.05.2021. В этой связи представляется обоснованным вывод о том, что банк, являясь профессиональным участником рынка, перед принятием решения о выдаче должнику соответствующего кредита самостоятельно проводил оценку платежеспособности и благонадёжности заемщика, по результатам которой пришел к выводу об отсутствии признаков банкротства последнего. Указанное обстоятельство в совокупности с фактом частичного исполнения должником обязательств перед банком период с 18.08.2021 по 28.12.2021 свидетельствует о продолжении осуществления должником своих обязательств перед кредиторами после 31.12.2018.

С учётом указанных обстоятельств, коллегия судей соглашается с выводом о том, что факт наличия у предприятия установленной судом кредиторской задолженности сам по себе не свидетельствовал о наступлении признаков объективного банкротства должника.

Дав оценку обстоятельствам формирования у ООО «Власова и К» кредиторской задолженности, суд установил, что с момента возбуждения дела о банкротстве должника, возбужденного 06.09.2021 на основании заявления кредитора ИП ФИО1 с требованием в размере 3 170 751,28 руб., в реестр требований кредиторов также были включены требования Федеральной налоговой службы России на сумму 153 797,18 руб. (обязательство возникло в 2020 году), ГУ ВЭБ.РФ (возникло в 2021 году) на сумму                   685 081,66 руб., ПАО «Сбербанк» (возникло в 2020 году) на сумму 132 631,93 руб.,                      ООО «Красноярская рециклинговая компания» на сумму 58 952,06 руб. Требование ФИО1 основано на решении Арбитражного суда Красноярского края от 17.01.2020 по делу № А33-24378/2019, которым также установлен размер задолженности после 31.12.2018 и в рамках которого должник оспаривал наличие взысканной задолженности, ссылаясь на недобросовестные действия самого истца по удержанию имущества должника, переданного в аренду.

Приходя к обоснованному выводу об отсутствии по состоянию на 31.12.2018 у должника признаков несостоятельности, суд также дал оценку существенным обстоятельствам правоотношений кредитора-заявителя и должника в рамках аренды последним помещения, использовавшегося для осуществления деятельности ресторана.

Так, из решения от 17.01.2020 по делу № А33-24348/2019 следует, что между                          ИП ФИО1 (арендодатель) и ООО «Власова и К» (арендатор) был заключен договор аренды части нежилого помещения от 03.10.2013 (далее – договор), согласно пункту 2.1 которого арендодатель передает, а арендатор принимает в аренду за плату часть нежилого помещения № 3, находящееся на 1 этаже здания, расположенного по адресу: 660021,                    г. Красноярск, Железнодорожный район, ул. Ломоносова, д. 7, общей площадью 332,2 кв.м., в т.ч. ком. № 2 общей площадью 34,1 кв.м., ком. № 3 общей площадью 28,6 кв.м., ком. № 4 общей площадью 1,4 кв., ком. № 5 общей площадью 1,4 кв.м., ком. № 6 общей площадью 3,8 кв.м., ком. № 7 общей площадью 3,9 кв.м., ком. № 8 общей площадью 1,4 кв.м., ком. № 9 общей площадью 1,4 кв.м., ком. № 10 общей площадью 21,3 кв.м., ком. № 11 общей площадью 33,6 кв.м., ком. № 12 общей площадью 1,2 кв.м., ком. № 13 общей площадью 4,9 кв.м., ком. № 14 общей площадью 5,2 кв.м., пом. № 15 общей площадью 12,7 кв.м., ком. № 16 общей площадью 1,9 кв.м., ком. № 17 общей площадью 16,1 кв.м., ком. № 20 общей площадью 153 кв.м. в соответствии с кадастровым паспортом от 03.08.2012 (приложение № 1 к настоящему договору) и ресторанное оборудование (вместе со всеми принадлежностями), и обстановку (мебель) (приложение № 2 к настоящему договору).

Согласно пункту 3.1 договора срок действия аренды помещения и ресторанного оборудования по настоящему договору составляет 3 года с момента подписания сторонами настоящего договора и до полного его исполнения с 03.10.2013 по 03.10.2016. Дополнительным соглашением от 20.09.2016 к договору в пункт 3.1 договора внесены изменения: срок действия аренды помещения и ресторанного оборудования продлевается на 3 года с 04.10.2016 по 04.10.2019.

По акту приема-передачи от 03.10.2013 имущество передано арендодателем арендатору.

Договор зарегистрирован Управлением Росреестра по Красноярскому краю, о чем свидетельствует запись от 09.10.2013. Дополнительное соглашение от 20.09.2016 к договору зарегистрировано Управлением Росреестра по Красноярскому краю, о чем свидетельствует запись от 27.09.2016.

Между сторонами составлен акт приема-передачи от 20.05.2019 года, в котором исследованы помещения, перечислены находящиеся в них товарно-материальные ценности.

Уведомлением от 28.05.2019 арендодатель сообщил о расторжении договора аренды с 28.06.2019, ссылаясь на подпункт 9.1.2 пункта 9.1, подпункт 9.3.1 и 9.3.2 пункта 9.3 договора, просил прибыть 01.07.2019 для передачи товарно-материальных ценностей. Почтовое отправление направлено в адрес ответчика 28.05.2019. Согласно отчету об отслеживании отправления, 29.06.2019 срок хранения истек, выслано обратно отправителю.

По акту от 01.07.2019 нежилые помещения возвращены арендодателю, зафиксировано, что помещения находятся в неудовлетворительном состоянии, водопроводные коммуникации, система отопления, электроснабжения, вентиляция находятся в исправном состоянии, арендодатель имеет претензии к арендатору в отношении вышеуказанных помещений и товарно-материальных ценностей.

Претензией от 02.07.2019 № 28, направленной 02.07.2019, арендатор заявил о возмещении ущерба.

Впоследствии по факту невозврата принадлежащего арендатору имущества                                   ООО «Власова и К» обратилось в арбитражный суд с иском об истребовании имущества.

В рамках рассмотрения указанного иска ФИО4 определением  от 27.09.2022 было отказано в привлечении к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

Решением от 25.10.2022 по делу №А33-9393/2022 в удовлетворении отказано.

При рассмотрении настоящего обособленного спора суд первой инстанции, принимая во внимание вышеуказанные обстоятельства, учёл доводы ответчиков относительно удержания арендодателем ИП ФИО1 части имущества должника (в частности, предметов интерьера и обстановки ресторана, техники и оборудования) и принятия ответчиком мер по восстановлению документов, подтверждающих основания приобретения части спорного имущества. При этом в материалы дела были представлены: акты приема-передачи документов конкурсному управляющему; договор купли - продажи №1 от 21.10.2013 между ФИО1 и ООО «Власова и К» с приложением о продаже товарно-материальных ценностей 52 позиции на общую сумму 389 408 руб.; договор аренды от 14.10.2016 между Краевым государственным автономным учреждением «Красноярский музыкальный театр» и ООО «Власова и К», дополнительное соглашение от 29.09.2020 о расторжении договора аренды от 14.10.2016 с 30.09.2020; соглашение об отступном от 19.03.2021 между ООО «Власова и К» и Краевым государственным автономным учреждением «Красноярский музыкальный театр»; договор аренды №1\2021 от 24.06.2021 заключенный между Краевым государственным автономным учреждением «Красноярский музыкальный театр» и ООО «Суриков», акт приема-передачи арендуемого нежилого помещения от 24.06.2021; договор купли-продажи оборудования №1/2021 от 25.11.2021 между Краевым государственным автономным учреждением «Красноярский музыкальный театр» и ООО «Суриков», согласно которому последнему передано в собственность оборудование стоимостью 2 263 003 руб.

С учётом вышеизложенного, оценивая доводы кредитора относительно неправомерной передачи другому созданному ФИО4 предприятию (ООО «Суриков») имущества должника, об удержании которого кредитором утверждается ответчиками, и о последующем использовании этого имущества в деятельности ООО «Суриков», суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о том, что при отсутствии идентифицирующих сведений, в частности заводских номеров оборудования, доказательства перемещения должником имущества, используемого в ресторанной деятельности по адресу ул. Ломоносова, 7, в ООО «Суриков» отсутствуют, а хозяйственная деятельность ООО «Власова и К» была прекращена в связи с обстоятельствами, не связанными с принятием управленческих решений контролирующих должника лиц, а именно в связи с прекращением отношений по аренде должником помещения на ул. Ломоносова, 7 по решению арендатора ИП ФИО1

Суд апелляционной инстанции с учётом вышеизложенного полагает, что в указанную заявителем дату у ФИО7, а в последующем  у ФИО4 отсутствовала обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника, причинно-следственная связь между неподачей в суд заявления о признании должника банкротом и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, а также вина ответчиков в рамках настоящего обособленного спора не доказаны, следовательно, основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности на основании пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве отсутствует.

Заявитель также полагает, что ответчики ФИО4, ФИО11, ООО «Суриков», ФИО8 по предварительному сговору, прекратив исполнять денежные обязательства перед кредиторами, продолжили осуществлять деятельность в виде ресторанного бизнеса, приносящую доход, перезаключив договоры аренды на новое юридическое лицо ООО «Суриков», а также указывает, что ФИО4 не переданы конкурсному управляющему в полном объеме документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, допущены искажения в отчетных документах, представляемых в налоговый орган.

Оценив представленные в материалы дела доказательства, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в частности, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее. Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Ответственность, предусмотренная подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, соотносится с нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности (пункт 1 статьи 6, пункт 3 статьи 17 Федерального закона от 21.11.1996 № 129-ФЗ «О бухгалтерском учете», пункт 1 статьи 6, пункт 3 статьи 29 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» и обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию (пункт 3.2 статьи 64, пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве).

Данная ответственность направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

Ответственность, предусмотренная подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.

Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения обязательства по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации, необходимо установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 Кодекса).

Как установлено абз. 1 и 2 пункта 1 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 06.07.2016, при наличии доказательств, свидетельствующих о существовании причинно-следственной связи между действиями контролирующего лица и банкротством подконтрольной организации, контролирующее лицо несет бремя доказывания обоснованности и разумности своих действий и их совершения без цели причинения вреда кредиторам подконтрольной организации. Субсидиарная ответственность участника наступает тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.

В соответствии с п.п. 5 пункта 2 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание, следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное – банкротное – состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий.

Указанная позиция находит отражение в Определении Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС18-13210 (2) от 07.10.2021 по делу № А40-252160/2015, включенном впоследствии в пункт 15 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2021).

Указывая, что ФИО4 не были в полном объеме переданы конкурсному управляющему документы бухгалтерского учета и (или) отчетности и на допущения искажений в отчетных документах, представляемых в налоговый орган, заявитель ссылался, в частности, на то, что определением от 28.05.2022 по делу № А33-17692/2021 у ФИО4 были истребованы документы по списку, исполнительный лист был предъявлен в службу судебных приставов-исполнителей, а отсутствие указанных документов в полном объеме не позволило конкурсному управляющему принять меры по выявлению имущества, запасов, дебиторской задолженности и формированию конкурсной массы. Также заявитель ссылался на материалы налоговой проверки, отраженные в решении о привлечении к ответственности на совершение налогового правонарушения от 26.11.2019 № 4057, от 13.08.2020 №1444, определение от 27.05.2022 по делу                                № А33-17692/2021 о включении в реестр требований кредиторов Федеральной налоговой службы.

Между тем, судом апелляционной инстанции принимаются во внимание доводы ответчиков относительно того, что отсутствие полного пакета первичной документации, подтверждающей сведения, отраженные в бухгалтерском балансе предприятия, обусловлено обстоятельствами срочного расторжения договора аренды с ИП ФИО1

Как было указано ранее, в связи с расторжением по инициативе арендодателя договора аренды части нежилого помещения от 03.10.2013 по акту от 01.07.2019 нежилые помещения были возвращены арендодателю, после чего по факту невозврата принадлежащего арендатору имущества ООО «Власова и К» обратилось в арбитражный суд с иском об истребовании имущества.

Из представленных ответчиком суду апелляционной инстанции пояснений относительно частичного отсутствия части первичной документации (в частности, авансовых отчетов, кассовых и иных документов) следует, что 03.10.2013 между ООО «Власова и К» (арендатор) и индивидуальным предпринимателем ФИО1 (арендодатель) был заключен договор на аренду нежилых помещений по адресу: <...>, а 14.10.2016 между должником (арендатор) и Красноярским музыкальным театром (арендодатель) был заключен договор на аренду нежилых помещений по адресу: <...>. Таким образом, должник осуществлял основную хозяйственную деятельность в двух обособленных помещениях:

- ресторан «Сударь» (<...>),

- ресторан «Суриковъ» (<...>).

При этом имущество и документы должника находились в обоих арендованных помещениях.

Впоследствии в связи с односторонним досрочным расторжением договора аренды индивидуальный предприниматель ФИО1 полностью ограничил доступ должнику в арендуемые помещения ресторана «Сударь» по адресу: <...>. В силу указанного обстоятельства должник фактически был лишен возможности вывезти из арендованных помещений имущество и первичные документы ООО «Власова и К».

Из материалов дела следует, что уведомление от 28.05.2019 арендодателя о расторжении договора аренды с 28.06.2019 было выслано арендатору почтой, фактически не вручено.

Как указывается должником, с учетом изложенных обстоятельств, после признания ООО «Власова и К» банкротом и открытия в отношении должника конкурсного производства ФИО4 обеспечила передачу конкурсному управляющему печати должника, а также всей имеющейся в наличии бухгалтерской, налоговой и иной документации ООО «Власова и К».

Кроме того, судом первой инстанции были приняты во внимание следующие обстоятельства относительно прекращения деятельности должника и образования ООО «Суриков».

В процессе осуществления ООО «Власова и К» деятельности чистая прибыль должника в 2017 году составила 1 347 000 руб., в 2018 году – 1 366 000 руб., выручка должника в 2017 году составила 20 225 000 руб., в 2018 году- 15 092 000 руб., в 2019 году – 12 891 000 руб., за период с января по март 2020 года - 2 633 000 руб. (до введения запрета деятельности в условиях пандемии в марте 2020 года).

При этом, как было указано ранее, в период с декабря 2018 по сентябрь 2021 г. должник осуществлял расчеты с кредиторами, сохранение же задолженности перед ИП ФИО1 было обусловлено наличием спора, рассмотрение которого в судебном порядке было завершено 25.10.2022 (решение по делу № А33-9393/2022).

Между тем, договор аренды помещения от 03.10.2013 был расторгнут по решению арендодателя ИП ФИО1 (<...>), а расторжение договора аренды от 14.10.2016 с Краевым государственным автономным учреждением «Красноярский музыкальный театр», как поясняют ответчики обусловлено убыточностью деятельности в условиях пандемии и проводимого арендодателем ремонта здания, что существенно снизило привлекательность ресторана (<...>).

Деятельность в помещениях, арендуемых у КГАУ «Красноярский музыкальный театр» по договору аренды от 14.10.2016 прекращена в силу вышеуказанных факторов с заключением дополнительного соглашения от 29.09.2020 о расторжении договора аренды с 30.09.2020.

ООО «Суриков» было создано 25.09.2020, единственный учредитель общества ФИО8, директор ФИО4

Договор аренды помещения по адресу: <...> был заключен обществом 24.06.2021.

При этом судом установлено, что указанное помещение принадлежит КГАУ «Красноярский музыкальный театр» на праве оперативного управления (свидетельство о государственной регистрации права от 01.07.2009).

Заключение договора аренды с новым контрагентом являлось предметом решения Наблюдательного совета КГАУ «Красноярский музыкальный театр». В материалы дела представлен протокол заочного голосования членов наблюдательного совета от 18.05.2021, согласно которому принято решение согласовать КГАУ «Красноярский музыкальный театр» право на заключение в 2021 году договора аренды имущества сроком на 5 лет. При этом с учетом даты рекомендации Наблюдательного совета (18.05.2021), заключения Министерства культуры Красноярского края (11.06.2021), согласия Агентства по управлению государственным имуществом Красноярского края (23.06.2021) на передачу имущества в аренду, заключение договор аренды с новым арендатором ранее 24.06.2021 не допускалось.

Представленными в материалы дела доказательствами (в частности, договором купли-продажи оборудования №1/2021 от 25.11.2021) подтверждается факт приобретения ООО «Суриков» у КГАУ «Красноярский музыкальный театр» оборудования стоимостью 2 263 003,39 руб. для осуществления деятельности ресторана).

Доводы кредитора о наличии в распоряжении ООО «Суриков» оборудования, ранее использовавшегося при осуществлении деятельности ООО «Власова и К» были критически оценены судом первой инстанции с учётом того, что в ходе рассмотрения настоящего обособленного спора судом было обеспечено проведение совместного осмотра помещений по адресу ул. Ломоносова, 7 и помещения, занимаемого ООО «Суриков», по результатам которого суд пришёл к обоснованному выводу о том, что в отсутствие у соответствующего оборудования идентифицирующих признаков (в частности заводских номеров) доказательства перемещения должником имущества в ООО «Суриков» отсутствуют.

Установленные фактические обстоятельства не позволяют суду апелляционной инстанции прийти к выводу об искусственном характере передачи должником бизнеса в пользу ООО «Суриков», о совершении этих действий в целях перевода той имущественной базы, за счет которой должно полноценно функционировать юридическое лицо.

Деятельность контролирующих должника лиц по выводу активов или «клонированию бизнеса» предполагает инициативу этих лиц в выборе способа клонирования или вывода активов, а также в выборе субъекта (выгодоприобретателя), которому этот бизнес будет передан.

Как следует из материалов настоящего дела, расторжение договора аренды помещения по ул. Ломоносова, 7 инициировал кредитор, а деятельность организованного по адресу пр. Мира, 129 ресторана была прекращена ввиду нерентабельности в период ограничений, связанных с пандемией. В этой связи представляется обоснованным вывод суда первой инстанции о том, что при наличии обстоятельств, внешне схожих с признаками, которые судебная практика выделяет в качестве подтверждения недобросовестного поведения ответчика, а именно «клонирования бизнеса» в целях причинения ущерба кредиторам, в рассматриваемом случае эти обстоятельства стали следствием законных действий арендаторов по прекращению арендных отношений. Доказательств безосновательной передачи активов должника вновь созданному предприятию не представлено.

При этом довод о вероятном безосновательном изъятии ФИО4 из кассы должника денежных средств, указанный в апелляционной жалобе ФИО1 не был заявлен кредитором при обращении в суд первой инстанции в качестве самостоятельного основания для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности. Доказательств безвозмездного снятия ответчиком при наличии у должника кредиторской задолженности из кассы должника денежных средств, не израсходованных на нужды предприятия, в материалах дела не содержится.

С учетом вышеуказанных обстоятельств, дав оценку в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленных в материалы дела доказательств, суд апелляционной инстанции не усматривает причинно-следственной связи между указанными апеллянтом действиями контролирующих должника лиц и наступлением неблагоприятных последствий в виде банкротства                             ООО «Власова и К».

В материалах дела отсутствуют доказательства, безусловно свидетельствующие о наличии противоправного характера поведения контролирующих должника лиц в доведении должника до банкротства, наличии вреда, причинно-следственной связи между противоправным поведением и причиненным вредом, в силу чего коллегия судей соглашается с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В апелляционной жалобе заявителем не приведено доводов и доказательств, опровергающих установленные судом обстоятельства и выводы суда первой инстанции.

Материалы дела исследованы судом полно, всесторонне и объективно, представленным сторонами доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалуемом судебном акте выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Третий арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Красноярского края от 15 декабря 2024 года по делу № А33-17692/2021к10 оставить без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения.


Настоящее постановление вступает в законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа через арбитражный суд, принявший определение.


Председательствующий


Ю.В. Хабибулина

Судьи:


Е.Д. Чубарова


В.В. Радзиховская