Постановление от 11 марта 2021 г. по делу № А13-18316/2014

114/2021-13025(1)

ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД ул. Батюшкова, д.12, г. Вологда, 160001 E-mail: 14ap.spravka@arbitr.ru, http://14aas.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А13-18316/2014
г. Вологда
11 марта 2021 года


Резолютивная часть постановления объявлена 04 марта 2021 года. В полном объеме постановление изготовлено 11 марта 2021 года.

Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Шумиловой Л.Ф., судей Виноградова О.Н. и

ФИО1 при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО2,

при участии от ФИО3 представителя

ФИО4 по доверенности от 19.11.2019, от общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания «Объединенные бумажные фабрики» ФИО5 по доверенности от 09.12.2020, финансового управляющего имуществом ФИО6 ФИО7,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «ГофроСнаб» ФИО8 на определение Арбитражного суда Вологодской области от 28 сентября 2020 года по делу № А13-18316/2014,

у с т а н о в и л:

решением Арбитражного суда Вологодской области от 21.06.2015 общество с ограниченной ответственностью «ГофроСнаб» (<...>; ОГРН <***>, ИНН <***>, далее - Общество, должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении его открыто конкурсное производство; конкурсным управляющим утвержден должника ФИО8.

Конкурсный управляющий 20.07.2016 обратился в суд к ФИО3 о взыскании убытков и привлечении к субсидиарной ответственности и просил:

взыскать с ФИО3 в пользу Общества убытки в размере разницы между реальной рыночной стоимостью отчужденных транспортных средств и стоимостью, указанной в договорах купли-продажи от 27.08.2013 с ФИО9 (MITSUBISHI PAJERO, VIN <***>; далее – Автомобиль 1), от 17.04.2014 с ФИО13

Андреем Сергеевичем (HYUNDAI H-l 2.5 AT, VIN KMHWH81KBCU474836; далее – Автомобиль 2), от 27.08.2013 с обществом с ограниченной ответственностью «КоробОК» (AUDI A4, VIN WAUZZZ8K4BA114472; далее – Автомобиль 3), от 14.09.2012 с Косулиным Игорем Владимировичем (Skoda Octavia, VIN XW8BA61Z0BK257208; далее – Автомобиль 4), от 21.10.2013 с Синчук Натальей Александровной (VOLKSWAGEN TOUAREG,

VIN <***>; далее – Автомобиль 5), от 06.02.2014 и от 04.03.2014 с ФИО12 в отношении одного и того же транспортного средства (KIA HM (MOHAVE/BORREGO),

VIN <***>; далее – Автомобиль 6);

привлечь ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества в размере 385 513 034 руб. 80 коп.

Определением суда от 05.10.2016 производство по заявлению конкурсного управляющего приостановлено до вступления в законную силу судебных актов по заявлениям конкурсного управляющего Общества к ФИО10 о признании недействительным договора купли-продажи от 14.09.2012 и применении последствий его недействительности, к ФИО11 о признании недействительным договора купли-продажи от 21.10.2013 и применении последствий недействительности сделки, к Тяну А.А. о признании недействительными договоров купли-продажи от 06.02.2014 и от 04.03.2014 и применении последствий недействительности сделок, к ФИО13 о признании недействительным договора купли-продажи от 17.04.2014 и применении последствий недействительности сделки; а также до окончания реализации активов Общества.

Определением суда от 13.06.2019 производство по заявлению конкурсного управляющего о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности и взыскании убытков возобновлено.

Определением суда от 10.09.2019 в отдельное производство в порядке статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) выделено требование конкурсного управляющего о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности, в указанной части производство по заявлению приостановлено до вступления в законную силу судебного акта по результатам рассмотрения заявления о взыскании с ФИО3 убытков.

Определением суда от 10.09.2019 в рамках рассмотрения заявления конкурсного управляющего к ФИО3 о взыскании убытков назначалась судебная экспертиза по определению рыночной стоимости Автомобиля 1 по состоянию на 23.09.2013 и Автомобиля 4 по состоянию на 14.09.2012.

Определением суда от 20.11.2019 к участию в настоящем обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены общество с ограниченной ответственностью «Управляющая компания «Объединенные бумажные фабрики» (далее – Компания), ФИО6 (далее – ответчик), финансовый управляющий имуществом ФИО6 ФИО7.

Определением суда от 28.01.2020 Компания, Дулькин Д.А. и его финансовый управляющий привлечены к участию в настоящем обособленном споре в качестве соответчиков в порядке статьи 46 АПК РФ.

Определением суда от 28.09.2020 в порядке статьи 130 АПК РФ в отдельное производство выделено требование заявителя о взыскании убытков с ФИО3

Протокольным определением от 28.09.2020 ФИО3 привлечён к участию в настоящем обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

Определением суда от 28.09.2020 в удовлетворении заявленных требований отказано.

ФИО3 с вынесенным определением не согласился в части отказа во взыскании с Компании, ФИО6 и его финансового управляющего ФИО7 убытков, обратился в Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просит в обжалуемой части определение суда от 28.09.2020 отменить и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований. Податель жалобы не согласен с выводами суда первой инстанции об отсутствии доказательств причинения ФИО6 своими действиями вреда Обществу в отношенипосредством сделок по отчуждению Автомобилей. Полагает, что ФИО6 осуществлял фактический корпоративный контроль и имел возможность определять действия должника, в том числе по заключению сделок по отчуждению иимущества. Считает, что отсутствие в материалах дела прямых доказательств принятия ответчиком управленческих решений по определению цены автомобилей не может являться основанием для отказа в иске о взыскании убытков с ФИО6 По мнению апеллянта, вывод суда первой инстанции о пропуске срока исковой давности по требованию о взыскании с ФИО6 убытков является неверным.

В заседании суда представитель ФИО3 поддержал апелляционную жалобу.

Представитель Компании и финансовый управляющий ФИО6 возражал против удовлетворения апелляционной жалобы, просили оставить обжалуемое определение суда без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте его разбирательства, в суд не явились. Апелляционная жалоба рассмотрена в их отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266

АПК РФ.

Законность и обоснованность судебного акта проверены в апелляционном порядке.

В материалах дела усматривается, что Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 29.06.2007 Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 11 по Вологодской области за основным государственным номером <***>.

Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц основным видом деятельности должника являлось производство гофрированной бумаги и картона, бумажной и картонной тары.

Участниками Общества являются общество с ограниченной ответственностью «Гофроресурс» (44 % уставного капитала), общество с ограниченной ответственностью «Сухонский целлюлозно-бумажный комбинат» (51 %), Синчук Александр Владимирович (5 %).

Руководителем должника в период с 2008 года до 16.06.2014 являлся ФИО3

Решением суда от 21.07.2015 Общество признано банкротом.

В реестр требований кредиторов Общества включены требования конкурсных кредиторов и уполномоченного органа в размере 335 922 320 руб. 55 коп. Кроме того, к должнику установлены требования, подлежащие удовлетворению после погашения требований, включенных в реестр требований кредиторов, в размере 43 456 руб. 51 коп. Текущие обязательства должника составляют 49 547 347 руб. 74 коп.

Между тем определением суда от 21.04.2017 признан недействительным договор купли-продажи от 21.10.2013, заключенный Обществом и ФИО11; применены последствия, на ФИО11 возложена обязаннность вернуть в конкурсную массу Автомобиль 5. Определение обжаловано, не отменено, не изменено и вступило в законную силу.

Определением суда от 07.12.2017 признан недействительным договор купли-продажи от 17.04.2014, заключенный Обществом и ФИО13; применены последствия недействительности сделки: с ФИО13 в пользу должника взыскана рыночная стоимость Автомобиля 2, то есть 1 014 000 руб. Определение обжаловано, не отменено, не изменено и вступило в законную силу.

Определением суда от 14.08.2018 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего Общества к ФИО10 о признании недействительным договора купли-продажи от 14.09.2012 и применении последствий недействительности сделки отказано. Определение не обжаловано, вступило в законную силу.

Определением суда от 14.08.2018 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего к Тяну А.А. о признании недействительным договора купли-продажи от 04.03.2014 и применении последствий недействительности сделки отказано.

Определение не обжаловано, вступило в законную силу. Дополнительным определением суда от 06.09.2018 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего к Тяну А.А. о признании недействительным договора купли-продажи от 06.02.2014 и применении последствий недействительности сделки отказано.

Конкурсный управляющий, полагая, что ФИО6, осуществляя фактический корпоративный контроль над Обществом через схему владения и управления организациями, входящими в общую группу лиц, причинил своим действиями должнику убытки, просил привлечь ответчика к ответственности.

Суд отказал в удовлетворении заявленных требований. Суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1

статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266-ФЗ) рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции данного Закона).

Положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности, имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона

№ 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами при рассмотрении соответствующих заявлений, поданных с 01.07.2017, независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

В вину ФИО6 вменяются действия, совершенные Обществом (сделки) в период с 14.09.2012 по 17.04.2014, следовательно применению подлежат нормы статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям».

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей на дату осуществления хозяйственных операций, признанных судом нереальными, а также заключения сделок, в результате которых, по мнению заявителя, оказалось невозможным исполнение Обществом обязательств перед кредиторами, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии в том числе следующего обстоятельства - причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения

этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Таким образом, в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве была закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между использованием контролирующим лицом своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство).

Аналогичная презумпция содержится в пункте 1, подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Учитывая, что в случае наступления признаков несостоятельности вследствие действий (бездействия) контролирующего лица критерии привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным как статьей 10 Закона о банкротстве, так и положениями статьи 61.11 указанного Закона в редакции Закона № 266-ФЗ, аналогичны, суд считает возможным прибегнуть к разъяснениям об оценке обстоятельств наступления ответственности, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53).

По общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 Постановления № 53).

Фактический контроль над должником возможен не только при наличии формальных признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

Согласно разъяснениям высшей судебной инстанции, суд, рассматривая конкретное дело при установлении статуса контролирующего лица, должен проверить, насколько значительным было влияние лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, на принятие существенных деловых решений должника.

Исходя из разъяснений абзаца четвертого пункта 3 Постановления № 53 лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2

статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

Согласно пункту 7 Постановления № 53 к указанным преимуществам может быть отнесено получение выгоды из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения.

В указанном пункте одним из примеров получения незаконной выгоды от контроля над организацией-должником названо использование документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции.

В соответствии с пунктом 16 Постановления № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве), следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Указанное означает, что по общему правилу контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (пункт 17 Постановления № 53).

Из разъяснений, изложенных в пункте 23 Постановления № 53, следует, что установленная подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход. Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам.

В ситуации, когда в результате недобросовестного вывода активов из имущественной сферы должника контролирующее лицо прямо или косвенно получает выгоду, с высокой степенью вероятности следует вывод, что именно оно являлось инициатором такого недобросовестного поведения, формируя волю на вывод активов. В любом случае на это лицо должна быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические основания получения выгоды (либо указать, что выгода как таковая отсутствовала).

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе в согласовании, заключении или одобрении сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), даче указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначении на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создании и поддержании такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Из содержания норм главы III.2 Закона о банкротстве и приведенных в Постановлении № 53 разъяснений не следует, что при рассмотрении заявления о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности оценке подлежат исключительно действия указанных лиц, совершенные в рамках осуществления хозяйственной деятельности должника.

В материалах дела усматривается, что ФИО15 с 12.10.2011 являлся участником и генеральным директором Компании, которая, в свою очередь, являлась коллегиальным исполнительным органом общества с ограниченной ответственностью «Сухонский целлюлозно-бумажный комбинат» (далее – ООО «Сухонский ЦБК»). ООО «Сухонский ЦБК» является участником Общества с долей в уставном капитале 51 %.

Следовательно, в силу статьи 19 Закона о банкротстве и пункта 1 статьи 9 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» ФИО6 и Компания являются заинтересованными по отношению к должнику лицами.

Между тем в рассматриваемом случае необходимо установить, имели ли ФИО6 и Компания в течение срока, установленного законом, возможность определять действия должника, в том числе путём принуждения руководителя либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Довод подателя жалобы о достаточности установления формального признака, например осуществления полномочий руководителя должника и (или) его собственника, основан на неверном толковании закона.

Между тем подателем жалобы не представлены доказательства того, что ФИО6 и Компания оказывали влияние на деятельность должника, что намеренно лишили Общество возможности дальнейшего осуществления финансово-хозяйственной деятельности и спровоцировали наступление его неплатежеспособности.

Как усматривается в материалах дела и не опровергнуто лицами, участвующими в деле, все сделки, заключение которых, по мнению апеллянта, привело к возникновению убытков у Общества, подписаны от имени должника

его руководителем ФИО3

Доказательств, свидетельствующих о согласовании (определении) существенных условий договоров купли-продажи Автомобилей ответчиками, за исключением продажи Автомобиля 1, в материалах дела не имеется.

Согласно протоколу собрания Компании от 25.01.2012 (т. 104, л. 111) отчуждение Автомобиля 1 произведено в связи с выходом ФИО9 из состава участников общества с ограниченной ответственностью «Гофроресурс» (далее – ООО «Гофроресурс»), стоимость компенсации за счёт Автомобиля 1 определена в размере 1 400 000 руб. Автомобиль 1 реализован по цене

1000 руб.

Вместе с тем определением суда от 11.11.2015 конкурсному управляющему отказано в удовлетворении требований о признании недействительной сделки по отчуждению Автомобиля 1 по мотиву недоказанности заявителем наличия совокупности условий, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также отсутствия в действиях ФИО9 признаков злоупотребления правом (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)).

В пункте 1 статьи 10 Закона о банкротстве установлено, что в случае нарушения руководителем должника или учредителем (участником) должника, собственником имущества должника - унитарного предприятия, членами органов управления должника, членами ликвидационной комиссии (ликвидатором), гражданином-должником положений настоящего Федерального закона указанные лица обязаны возместить убытки, причинённые в результате такого нарушения.

Судом первой инстанции установлено, что заявителем не доказаны обстоятельства, свидетельствующие, что действиями ответчиков Обществу причинены убытки в связи заключением должником договоров по отчуждению Автомобилей 2, 3, 4, 5, 6.

По результатам судебной экспертизы в материалы дела представлено заключение эксперта № 138-2/19.

Рыночная стоимость Автомобиля 1 определена в размере 1 394 000 руб., что сопоставимо с размером компенсации ФИО9 стоимости доли участия в ООО «Гофроресурс».

Между тем Автомобиль 1 реализован по цене в 1 394 раза менее рыночной.

Доказательств разумности и экономической целесообразности заключения договора по отчуждению Обществом Автомобиля 1 не представлено, притом что стоимость, по которой должник продал

Автомобиль 1, составила всего 0,072 % рыночной стоимости.

Согласно позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, выраженной в пункте 9 информационного письма от 13.11.2008

№ 126 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения» и

информационном письме от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации», продажа имущества по цене ниже рыночной не противоречит действующему законодательству и сама по себе не влечет недействительности сделки, но может оцениваться как недобросовестное поведение сторон либо злоупотребление правом.

Поскольку цена Автомобиля 1 в 1 394 раза ниже рыночной, то в результате отчуждения последнего произошло уменьшение имущества должника без эквивалентного встречного предоставления.

Целью отчуждения Автомобиля 1 являлось устранение имущественных притязаний ФИО9 к ООО «Гофроресурс» в связи с выходом ФИО9 из состава его участников.

Отчуждение Автомобиля 1 не было каким-либо образом связано с хозяйственной деятельностью Общества и не повлекло получение должником какой-либо имущественной либо иной выгоды.

Между тем ФИО6 принимал решение об установлении существенных условий договора по отчуждению Автомобиля 1 (т. 104, л. 111), а также срока исполнения договора (после окончания договора лизинга).

В связи с этим суд первой инстанции правомерно признал доказанным факт причинения убытков Обществу действиями ФИО6 посредством отчуждения Автомобиля 1.

Доказательств причинения убытков Компанией в связи с отчуждением Автомобиля 1 в материалы дела заявителем не представлено, следовательно требование к Компании удовлетворению не подлежит.

Ответчиками заявлено о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности.

Судебная защита нарушенных гражданских прав гарантируется в пределах срока исковой давности (статья 195 ГК РФ).

По правилам пункта 2 статьи 199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно абзацу четвертому пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Срок исковой давности арбитражному управляющему может быть восстановлен лишь в исключительных случаях, когда он действительно был лишен возможности своевременно обратиться в суд по не зависящим от него причинам.

Одной из обязанностей конкурсного управляющего является формирование конкурсной массы должника. При этом формирование

конкурсной массы должника возможно за счет привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Действуя добросовестно и разумно, конкурсный управляющий обязан проанализировать возможность привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и при установлении наличия таких оснований обратиться с соответствующим заявлением в арбитражный суд.

Согласно материалам дела конкурсное производство в отношении Общества открыто 21.07.2015, заявитель обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ответчиков 28.01.2020.

Как разъяснено в пункте 68 Постановления № 53, согласно пунктам 1 и 2 статьи 61.20 Закона о банкротстве со дня введения первой процедуры банкротства и далее в ходе любой процедуры банкротства, помимо иных лиц, правом на предъявление от имени должника требования о возмещении убытков, причиненных должнику членами его органов и лицами, определяющими действия должника (далее - директор), по корпоративным основаниям (статья 53.1 ГК РФ, статья 71 Закона об акционерных обществах, статья 44 Закона об обществах с ограниченной ответственностью) наделяются конкурсные кредиторы, уполномоченный орган, работники должника, в том числе бывшие, их представитель. Соответствующее требование подлежит рассмотрению в рамках дела о банкротстве.

Поскольку данное требование в силу прямого указания Закона о банкротстве подается от имени должника, срок исковой давности исчисляется с момента, когда должник, например, в лице нового директора, не связанного (прямо или опосредованно) с допустившим нарушение директором, или арбитражного управляющего, утвержденного после прекращения полномочий допустившего нарушение директора, получил реальную возможность узнать о допущенном бывшим директором нарушении либо когда о нарушении узнал или должен был узнать не связанный (прямо или опосредованно) с привлекаемым к ответственности директором участник (учредитель), имевший возможность прекратить полномочия директора, допустившего нарушение. При этом течение срока исковой давности не может начаться ранее дня, когда названные лица узнали или должны были узнать о том, кто является надлежащим ответчиком (например, фактическим директором) (статья 200

ГК РФ).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением

главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», в соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий (в том числе исполняющий его обязанности - абзац третий пункта 3 статьи 75 Закона) узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении

соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения. В остальных случаях само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. В частности, разумный управляющий запрашивает у руководителя должника и предыдущих управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве), запрашивает у соответствующих лиц сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению имущества должника (в частности, недвижимого имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям и т.п.

Применительно к указанным разъяснениям срок исковой давности для предъявления требований о взыскании убытков по приведенным заявителем основаниям должен исчисляться с момента, когда конкурсный управляющий узнал (должен был узнать) о наличии сделок должника, подлежащих оспариванию в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) должника.

В силу абзаца восьмого пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.12.2013 № 97 «О некоторых вопросах, связанных с вознаграждением арбитражного управляющего при банкротстве» в случае объявления отдельно резолютивной части какого-либо из перечисленных судебных актов (часть 2 статьи 176 АПК РФ) датой возникновения или прекращения полномочий арбитражного управляющего является дата объявления этой части.

В рассматриваемом случае ФИО8 был утвержден временным управляющим должника 03.03.2015, а 21.07.2015 – конкурсным управляющим должника.

Конкурсный управляющий Общества ФИО8 являлся заявителем по обособленным спорам о признании сделок должника недействительными.

При таких обстоятельствах конкурсный управляющий мог и должен был обратиться в суд с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности в срок до 21.07.2018.

Учитывая, что с даты признания должника банкротом выполняются мероприятия конкурсного производства, включающие в себя в том числе выявление сведений об основаниях для предъявления к контролирующим лицам иска о привлечении к субсидиарной ответственности, в связи с этим при

исчислении трехлетнего срока исковой давности должно приниматься во внимание только время актуального нахождения должника в состоянии процедуры банкротства, разумный арбитражный управляющий мог до истечения срока исковой давности обратиться в суд с заявлением о взыскании убытков с ответчиков, следовательно данный срок заявителем пропущен.

Истечение срока исковой давности, о котором заявлено стороной, является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении требований заявителя к ответчикам.

В остальной части определение суда от 28.09.2020 не обжалуется.

С учетом изложенного, поскольку выводы суда первой инстанции соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, нормы материального и процессуального права применены верно, оснований для отмены обжалуемого судебного акта не имеется.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Вологодской области от 28 сентября 2020 года по делу № А13-18316/2014 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо- Западного округа в течение месяца со дня принятия.

Председательствующий Л.Ф. Шумилова

Судьи О.Н. Виноградов

ФИО1