Постановление от 21 декабря 2022 г. по делу № А50-20677/2020

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-8689/2021(2)-АК

Дело № А50-20677/2020
21 декабря 2022 года
г. Пермь



Резолютивная часть постановления объявлена 20 декабря 2022 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 21 декабря 2022 года.


Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Чепурченко О.Н.,

судей Мартемьянова В.И., Шаркевич М.С.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

при участии:

финансового управляющего ФИО2, паспорт;

от ФИО3: ФИО4, паспорт, доверенность от 10.01.2022,

иные лица, участвующие в деле в судебное заседание представителей не направили, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статьей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу кредитора ФИО3

на определение Арбитражного суда Пермского края от 01 ноября 2022 года о замене кредитора ФИО5 на кредитора ФИО6,

вынесенное в рамках дела № А50-20677/2020 о признании несостоятельным (банкротом) ФИО7 (ИНН <***>, ОГРНИП 315595800010444),

установил:

Определением Арбитражного суда Пермского края от 10.09.2020 принято к производству заявление ООО «Промышленная инвестиционная компания» в лице конкурсного управляющего ФИО8 о признании ФИО7 несостоятельным (банкротом), возбуждено дело о банкротстве.

Определением от 20.01.2021 заявление признано обоснованным, в отношении ФИО7 введена процедура реструктуризации долгов гражданина-должника; финансовым управляющим для участия в процедуре банкротства утвержден ФИО2, члена Ассоциации «Межрегиональная саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Содействие».

Решением арбитражного суда от 18.05.2021 ФИО7 (должник) признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина; финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО2.

Сведения о введении в отношении должника процедуры реализации имущества гражданина опубликованы в газете «Коммерсантъ» (выпуск за 29.05.2021).

Определением от 26.10.2021 в реестр требований кредиторов должника включены требования ФИО5 в размере 407 625 руб., в том числе: 300 000 руб. задолженность, 107 625 руб. неустойка.

07 июля 2022 года в арбитражный суд поступило заявление ФИО6 о замене кредитора включенного в реестр в связи с состоявшейся уступкой прав требования.

Финансовый управляющий, указывая на то, что цель замены кредитора в реестре требований заявителем не раскрыта, задолженность погашена самим должником через своего сына, просил признать уступку несостоявшейся, отказать в удовлетворении требований о замене кредитора в реестре.

Кредитор ООО «Промышленная инвестиционная компания» позицию финансового управляющего поддержал.

ФИО5 заявление поддержал, подтвердил получение оплаты за уступленное право.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 01 ноября 2022 года судом произведена замена кредитора ФИО5 на ФИО6 с сумой требований 407 625 руб. в реестре требований кредиторов ФИО7 в установленном определением Арбитражного суда Пермского края от 26.10.2021 правоотношении.

Не согласившись с вынесенным определением, ФИО3 обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить, в удовлетворении заявления о процессуальном правопреемстве отказать.

В обоснование апелляционной жалобы кредитор указывает на то, что ФИО6 является сыном должника; согласно сведениям, размещенным в открытом доступе (сведения из ЕГРЮЛ) должник и ФИО6 ведут совместную предпринимательскую деятельность в обществе «СЛК» где должник является директором, его сын – единственным участником; в связи с чем на основании указанного можно предположить, что источником денежных средств, за счет которых ФИО6 выкупил долг у ФИО5 по договору цессии, является результат совместной предпринимательской деятельности должника и его сына. Также кредитор отмечает, что суд предлагал ФИО6 представить сведения о трудоустройстве и доходах, в качестве доказательств финансовой возможности, без помощи средств должника, оплатить за уступленное право, указать цель погашения, представить доказательства наличия денежных средств до погашения, однако данные требования суда исполнены не были; в связи с отсутствием у заявителя доказательств финансовой возможности и ведения трудовой деятельности, можно сделать вывод о том, что для оплаты договора цессии были использованы денежные средства должника.

Письменных отзывов на апелляционную жалобу от лиц, участвующих в деле не поступило.

Участвующий в судебном заседании представитель ФИО3 на доводах апелляционной жалобы настаивал.

Финансовый управляющий ФИО2 доводы апелляционной жалобы поддержал; просил определение отменить.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени судебного заседания надлежащим образом явку своих представителей в апелляционный суд не обеспечили, что в силу положений ст. 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (АПК РФ) не препятствует рассмотрению апелляционной жалобы в данном судебном заседании в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Исследовав имеющиеся в деле доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, оценив доводы апелляционной жалобы, проанализировав нормы материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены обжалуемого судебного акта исходя из следующего.

Согласно положениям главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) переход прав кредитора к другому лицу по сделке (уступка требования) является одной из форм перемены лиц в обязательстве.

В соответствии с ч. 1 ст. 48 АПК РФ в случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном судебным актом арбитражного суда правоотношении (реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга, смерть гражданина и другие случаи перемены лиц в обязательствах) арбитражный суд производит замену этой стороны ее правопреемником и указывает на это в судебном акте. Правопреемство возможно на любой стадии арбитражного процесса.

Положения Федерального закона № 127-ФЗ от 26.10.2002 «О несостоятельности (банкротстве)» (Закон о банкротстве) не исключают возможность замены конкурсного кредитора, требования которого включены в реестр требований кредиторов должника в порядке процессуального правопреемства на основании ст. 48 АПК РФ.

Процессуальное правопреемство представляет собой переход процессуальных прав и обязанностей от одного лица к другому в связи с произведенным материальным правопреемством, осуществляется при доказанности выбытия стороны из правоотношений и передачи ею соответствующих прав правопреемнику в порядке, предусмотренном законом или договором.

Согласно п. 1 ст. 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

В результате совершения сделки по уступке требования происходит перемена кредитора в обязательстве, само обязательство не прекращается, изменяется его субъектный состав.

Уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору (п. 1 ст. 388 ГК РФ).

В силу п. 2 ст. 388 ГК РФ не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.

В соответствии со ст. 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты.

Требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное (п. 2 ст. 389.1 ГК РФ).

Для удовлетворения заявления о процессуальном правопреемстве суду следует проверить соответствие договора цессии положениям главы 24 ГК РФ и установить, что фактические обстоятельства, являющиеся основанием для правопреемства, подтверждены надлежащими доказательствами.

Как следует из материалов дела, вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Пермского края от 26.10.2021 признаны обоснованными и подлежащими включению в реестр требования ФИО5 в сумме 407 625 руб.

На основании договора уступки прав требований (цессии) от 01.07.2022, ФИО5 уступил ФИО6 право требования к должнику на сумму 407 625 руб.

Стоимость уступленного права составляет 170 000 руб.

Распиской от 01.07.2022 подтвержден факт оплаты за уступленное право.

По условиям п. 2.1 договора права требований переходит к цессионарию в полном объеме в момент заключения договора.

ФИО5 факт оплаты по договору цессии подтвердил.

Представленный в обоснование ходатайства договор уступки права требования (цессии) по форме и содержанию соответствует требованиям ст.ст. 382, 388, 389 ГК РФ, не противоречит закону и иным нормативно-правовым актам, передаваемые права не связаны неразрывно с личностью кредитора, а личность кредитора по обязательству не имеет существенного значения для должника.

Договор цессии в установленном порядке не оспорен; доводов о его недействительности (ничтожности) в апелляционной жалобе не приведено.

Сам по себе факт заключения договора уступки между аффилированными (заинтересованными) лицами не свидетельствует о недействительности договора уступки либо о злоупотреблении правом, поскольку наличие или отсутствие договора уступки не создает дополнительных обязательств и не отменяет обязанности должника по оплате задолженности.

Как верно отмечено судом первой инстанции, действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым заинтересованность (аффилированность) лица является самостоятельным основанием для отказа во включении в реестр требований кредиторов либо основанием для понижения очередности удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными.

Вместе с тем, из указанного правила имеется ряд исключений, которые проанализированы в Обзоре, обобщившим правовые подходы, позволяющие сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для понижения очередности (субординации) требования аффилированного с должником лица.

Так, в п. 6.2 Обзора раскрыта ситуация, когда очередность удовлетворения требования кредитора, являющегося контролирующим должника лицом, понижается (требование подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты), если этот кредитор приобрел у независимого кредитора требование к должнику на фоне имущественного кризиса последнего, создав тем самым условия для отсрочки погашения долга, то есть фактически профинансировал должника.

В рамках настоящего спора приобретение требования к должнику осуществлено после признания должника банкротом.

Данное обстоятельство не позволяет рассматривать такое приобретение как способ компенсационного финансирования должника в том смысле, который заложен в п. 6.2 Обзора.

Когда должник находится в состоянии имущественного кризиса, приобретение требования у независимого кредитора позволяет отсрочить погашение долга, вводя третьих лиц в заблуждение относительно платежеспособности должника и создавая у них иллюзию его финансового благополучия, что исключает необходимость подачи заявлений о банкротстве. В такой ситуации контролирующее либо аффилированное лицо принимает на себя риск того, что должнику посредством использования компенсационного финансирования в конечном счете удастся преодолеть финансовые трудности и вернуться к нормальной деятельности (п. 3.1 Обзора).

В ситуации, когда скрытый от кредиторов план выхода из кризиса не удалось реализовать, естественным следствием принятия подобного риска является запрет на противопоставление требования о возврате компенсационного финансирования независимым кредиторам, из чего вытекает необходимость понижения очередности удовлетворения требования аффилированного лица.

В отличие от обозначенной ситуации после введения процедуры по делу о банкротстве невозможно скрыть неблагополучное финансовое положение, так как такая процедура является публичной, открытой и гласной. Об осведомленности независимых кредиторов о наличии процедуры банкротства свидетельствует и сам факт включения их требований в реестр. В связи с этим выкуп задолженности у таких кредиторов не может рассматриваться как направленный на предоставление должнику компенсационного финансирования.

Таким образом, п. 6.2 Обзора не подлежит применению в ситуации, когда аффилированное лицо приобретает требование у независимого кредитора в процедурах банкротства.

Обратный подход приведет к негативным последствиям в виде отказа контролирующих должника и аффилированных с ним лиц от приобретения прав требования к должнику у независимых кредиторов, лишая последних возможности хотя бы частично удовлетворить свои требования таким путем.

При этом следует учесть, что само по себе нахождение в реестре требований кредиторов аффилированного с должником лица не влечет для независимых кредиторов негативных последствий и не является противозаконным.

Более того, в случае отказа в удовлетворении заявления о процессуальном правопреемстве, возникнет ситуация, когда в реестр требований кредиторов должника включены требования кредитора, который получил полное удовлетворение своих требований, что подтверждено материалами дела.

В вязи с изложенным, ссылка кредитора на приобретение прав требований к должнику у независимого кредитора заинтересованным к должнику лицом не может иметь правового значения для рассмотрения вопроса о замене кредитора.

Кроме того, суду первой инстанции ФИО6 были даны устные пояснения о том, что последний официально трудоустраивается в г. Москва; совместного бизнеса с отцом не ведет, поскольку предприятие не функционирует; оплата за уступленное право осуществлена из личных накоплений.

Права требования приобретены ФИО6 со значительным дисконтом, что подтверждается установленными выше обстоятельствами.

Доказательств того, что оплата уступленных прав требований осуществлена ФИО6 за счет средств должника, в опровержение данных суду пояснений, в материалы дела не представлено (ст. 65 АПК РФ).

Более того учитывая, что должник с 2020 года находится в процедуре банкротства, все доходы должника составляют конкурсную массу и контролируются финансовым управляющим, суд апелляционной инстанции даже не может предположить такой возможности, учитывая надлежащее исполнение финансовым управляющим возложенных на него обязательств (в отсутствие доказательств обратного). В связи с чем утверждение апеллянта о том, что должник через своего представителя выкупил требования ФИО5 фактически став кредитором у самого себя, несостоятельно.

В данном случае договор цессии состоялся, правовые последствия сделки наступили (произведена оплата в соответствии с условиями договоров; стороны сделки обратились в суд с заявлением о процессуальном правопреемстве), что свидетельствует о действительном намерении сторон на уступку прав требования и исключает мнимость договоров цессии. В результате состоявшейся уступки права ФИО5 утратил свои процессуальные права по настоящему делу и выбыл из его участников, тогда как ФИО6 их приобрел.

При таких обстоятельствах, учитывая нахождение в реестре требований кредиторов требований ФИО5 в размере 407 625 руб. на основании определения Арбитражного суда Пермского края от 26.10.2021, проанализировав условия договора уступки прав (требований), установив его возмездность и соответствие приведенным выше положениям норм права, а также факт материального правопреемства, выбытие ФИО5 из правоотношений и передачу ими прав требований правопреемнику – ФИО6 в установленном законом порядке, что в силу положений ст. 48 АПК РФ является основанием для процессуального правопреемства, суд первой инстанции обоснованно и правомерно произвел замену ФИО5 в непогашенной сумме требований к должнику включенных в реестр на его правопреемника – ФИО6

На возможность удовлетворения требований иных кредиторов в рассматриваемой ситуации нахождение в реестре первоначального кредитора или его правопреемника не влияет.

Недостаточная процессуальная активность ФИО6 не может повлечь принятие иного решения.

При этом суд апелляционной инстанции учитывает пояснения лиц, участвующих в судебном заседании, о том, что у должника имеется значительный объем имущества, достаточный для погашения требований кредиторов в полном объеме.

Доводов, которые бы могли повлиять на принятое решение, в апелляционной жалобе не приведено.

Выводы суда первой инстанции основаны на представленных в дело доказательствах, при установлении всех фактических обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения настоящего спора.

По существу, заявитель в апелляционной жалобе выражает несогласие с вынесенным судебным актом, что основанием для его отмены являться не может.

Оснований, предусмотренных ст. 270 АПК РФ для отмены определения от 01.11.2022, судом апелляционной инстанции не установлено.

В удовлетворении апелляционной жалобы следует отказать.

При подаче апелляционной жалобы на обжалуемое определение уплата государственной пошлины действующим законодательством не предусмотрено.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Пермского края от 01 ноября 2022 года по делу № А50-20677/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Пермского края.



Председательствующий


О.Н. Чепурченко



Судьи


В.И. Мартемьянов



М.С. Шаркевич