Постановление от 15 апреля 2026 г. ФАС МО (ФАС Московского округа)

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

МОСКОВСКОГО ОКРУГА


ул. Селезнёвская, д. 9, г. Москва, ГСП-4, 127994,

официальный сайт: http://www.fasmo.arbitr.ru e-mail: info@fasmo.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ


г. Москва


16.04.2026 Дело № А40-169532/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 09.04.2026

Полный текст постановления изготовлен 16.04.2026


Арбитражный суд Московского округа

в составе председательствующего судьи Зверевой Е.А.

судей Кручининой Н.А., Тарасова Н.Н.

при участии в судебном заседании:


- ФИО1-лично, паспорт, и его представитель ФИО2-дов. от 13.02.2024 сроком на 5 лет р № 77/386-н/772024-1-91

- ФИО3 - лично, паспорт

- от ФИО3 – ФИО4 по личному ходатайству ФИО3


рассмотрев 09.04.2026 в судебном заседании кассационные жалобы кредитора ФИО3, ФИО1 и финансового управляющего ФИО5 – ФИО6

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.10.2025

о частичном удовлетворении заявления финансового управляющего о признании недействительной сделкой договора дарения от 19.03.2019 ½ доли квартиры с кадастровым номером: 77:05:0008002:3088, расположенной по адресу: 117535, <...>, заключенного между ФИО7


(ФИО8) Натальей Юрьевной и ФИО1 и применении последствий недействительности сделок,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО5,

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО5 в Арбитражный суд города Москвы поступило заявление финансового управляющего о признании сделок должника недействительными и применении последствий недействительности сделок.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 26.06.2023, нотариальное соглашение от 22.02.2019, (бланк 77АВ 8816799) удостоверенное нотариусом г. Москвы ФИО9 между должником - ФИО10 и ФИО1 признано недействительным, применены последствия недействительности сделки в виде приведения сторон в первоначальное положение, а именно: признано право собственности на 1/2 земельного участка, кадастровый номер 50:20:0010302:158, по адресу: Московская область, д. Барвиха д. 15 за ФИО10; признано право собственности на 1/2 земельного участка, кадастровый номер 50:20:0010302:163 по адресу: <...> за ФИО10, признано право собственности на 1/8 доли квартиры 77:08:008002:3088, по адресу: <...> за ФИО10, признано право собственности на 18/100 доли дома, кадастровый номер 50:20:0010411:2432, по адресу: Московская область, д. Барвиха д. 15 за ФИО10, погашены регистрационные записи о праве собственности на указанные объекты за ФИО1, а также признан недействительным договор дарения от 19.03.2019 года на 1/4 долю квартиры кадастровый номер: 77:05:0008002:3088 по адресу: 117535, <...>, в удовлетворении заявленных требований в оставшейся части отказано.


С принятым определением суда первой инстанции не согласился ФИО1 и обжаловал его в апелляционном порядке, ссылаясь на отсутствие его надлежащего извещения о наличии спора и лишении возможности представить возражения, а также ссылался на то, что суд первой инстанции не привел мотивы восстановления срока исковой давности финансовому управляющему, а также не учел, что ФИО1 предоставил равноценное встречное обеспечение по нотариальному соглашению от 22.02.2019, при этом его действия не содержат признаков недобросовестности и злоупотребления правом, в связи с чем заявитель просил отменить обжалуемый судебный акт и отказать в удовлетворении требований в полном объеме.

Проверив доводы заявителя, и признав их обоснованными, в том числе в части отсутствия его надлежащего извещения, и установив, что у суда первой инстанции не было оснований для рассмотрения обособленного спора по существу на основании статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса в отсутствии ФИО1, не извещенного о начавшемся процессе, а равно о времени и месте судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции определением от 12.04.2024 перешел к рассмотрению обособленного спора в рамках дела № А40-169532/21 по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации для рассмотрения дела в суде первой инстанции.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.10.2024 определение суда первой инстанции отменено, принят новый судебный акт, которым отказано в удовлетворении заявления финансового управляющего должника ФИО10 - ФИО6 о признании недействительным нотариального соглашения от 22.02.2019 (бланк 77АВ 8816799), договора дарения 1/2 доли квартиры от 19.03.2019, договора купли-продажи квартиры от 30.09.2019, применении последствий недействительности сделок в полном объеме.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 20.01.2025, принятым по кассационным жалобам ФИО3 и финансового управляющего -


ФИО6, постановление суда апелляционной инстанции от 14.10.2024 отменено, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Отменяя указанный судебный акт суда апелляционной инстанции, суд кассационной инстанции указал, что вывод суда апелляционной инстанции об отсутствии признаков недействительности оспариваемых сделок является преждевременным, поскольку не учтена совокупность существенных обстоятельств, не проверены доводы о том, что должник и ее брат, являясь близкими родственниками (аффилированными лицами), совершили ряд сделок по отчуждению имущества в короткий срок после вступления в силу судебного акта о взыскании долга, а также указал на необходимость установить, какую цель преследовали стороны, переоформляя имущество, которое могло пополнить конкурсную массу должника, и имелась ли у них цель причинения вреда имущественным правам кредиторов. Кроме того, суд кассационной инстанции пришел к выводу, что апелляционный суд не дал должной оценки тому, что реальная стоимость земельных участков, указанных в нотариальном соглашении, могла существенно (в 5,8 раз) превышать их кадастровую стоимость, а также тому, что сделки были совершены в период подозрительности, непосредственно после подтверждения долга перед кредитором.

Суд кассационной инстанции также указал на необходимость оценить сделку на предмет возможного злоупотребления правом по статьям 10 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, обратив внимание, что наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания не исключает такой квалификации, отметив, что суду при новом рассмотрении следует установить наличие противоправной цели, осведомленность контрагента, а также проверить, не являлись ли сделки мнимыми или притворными, направленными на выведение активов. При этом суд округа также указал, что факты безвозмездного отчуждения имущества, аффилированности сторон и неисполнения обязательств перед кредиторами в своей совокупности могут свидетельствовать о цели причинения вреда, а бремя доказывания отсутствия


такой цели и наличия разумных экономических мотивов лежит на стороне, являющейся аффилированным лицом должника.

При новом рассмотрении спора, постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.10.2025, определение Арбитражного суда города Москвы от 26.06.2023 отменено, принят новый судебный акт о частичном удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО5 - ФИО6, признан недействительной сделкой договор дарения от 19.03.2019 1/2 доли квартиры с кадастровым номером: 77:05:0008002:3088, расположенной по адресу: 117535, <...>, заключенный между ФИО5 и ФИО1, применены последствия недействительности сделки, взысканы с ФИО1 в пользу ФИО5 денежные средства в размере 3 925 000 руб. В удовлетворении остальной части заявленных требований - отказано.

Не согласившись с постановлением суда апелляционной инстанций по обособленному спору, кредитор ФИО3, финансовый управляющий и ФИО1 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами.

ФИО3 в своей кассационной жалобе просит отменить оспариваемый судебный акт в части отказа в удовлетворении требований о признании сделок недействительными в отношении земельных участков и части жилого дома и направить спор на новое рассмотрение в ином составе суда.

В обоснование доводов кассационной жалобы ФИО3 ссылается на то, что суд апелляционной инстанции допустил грубые процессуальные нарушения (лишил кредитора права задавать вопросы и давать пояснения, необоснованно отказал в отложении заседания, назначил экспертизу в аффилированном с ответчиком учреждении, проигнорировав ходатайство о проведении экспертизы в независимом экспертном учреждении), а также


неправильно применил нормы материального права и не исполнил указания суда кассационной инстанции: не проверил доводы о совершении сделок аффилированными лицами (брат и сестра) в период подозрительности сразу после вступления в силу судебного акта о взыскании долга, не оценил цель причинения вреда кредиторам, не применил статьи 10 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации о злоупотреблении правом и мнимости сделок, не учел, что реальная стоимость земельных участков в д. Барвихе существенно превышает кадастровую (что подтверждается поведением ответчиков, в частности выплатой ФИО1 7 500 000 руб. по расписке, которая фактически является компенсацией за переданные участки), а также принял недостоверное экспертное заключение, занизившее стоимость имущества в несколько раз.

Финансовый управляющий в кассационной жалобе просит отменить постановление суда апелляционной инстанции в части отказа в удовлетворении требований о признании сделок недействительными в отношении земельных участков и части жилого дома и направить в на новое рассмотрение в ином составе суда.

Финансовый управляющий также в кассационной жалобе обращает внимание на то, что суд апелляционной инстанции лишил кредитора права задавать вопросы и давать пояснения, не отложил заседание по уважительной причине, не дождался ответа на запрос о месте жительства должника, назначил экспертизу в аффилированном с ответчиком учреждении, отказав в проведении повторной экспертизы, а также не исполнил указания суда кассационной инстанции не оценив реальную стоимость спорных земельных участков (которая в 5,8 раз превышает кадастровую), не применил статьи 10 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации о злоупотреблении правом и мнимости сделок, не переложил бремя доказывания на аффилированных лиц, которые совершили безвозмездное отчуждение имущества в период подозрительности сразу после вступления в силу решения суда о взыскании долга и предъявления исполнительного листа, фактически выведя активы из конкурсной массы. Кроме того, экспертное заключение содержит методологические ошибки и занижает


стоимость имущества в несколько раз, а расписка на 7 500 000 руб. подтверждает, что стороны сами оценили участки значительно выше кадастровой стоимости.

ФИО1 в кассационной жалобе просит отменить обжалуемый судебный акт в части удовлетворенных требований и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего в полном объеме.

В кассационной жалобе заявитель приводит доводы о том, что суд апелляционной инстанции неправильно применил нормы материального права, поскольку не доказана совокупность условий для признания договора дарения недействительным по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, с учетом того, что отсутствуют явные и очевидные доказательства его умысла на причинение вреда кредиторам, он не знал и не мог знать о долгах сестры на момент сделки (о решении суда узнал только в 2024 году), а само по себе родство не создает презумпции недобросовестности (позиция ВС РФ от 25.06.2025), а также ссылается на то, что суд не принял во внимание, что сделка носила возмездный характер - ответчик передал должнику 7 500 000 руб. по расписке от 10.10.2020, что подтверждается расходными кассовыми ордерами и справкой 2-НДФЛ, а также разумные мотивы заключения договора дарения.

В судебном заседании суда кассационной инстанции ФИО1 и ФИО3, а также их представители поддержали доводы и требования кассационных жалоб, просили удовлетворить, отменив обжалуемый судебный акт по изложенным в них доводам.

Арбитражным судом Московского округа в порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к материалам дела приобщены отзывы ФИО1 и на кассационные жалобы ФИО3 и финансового управляющего, а также письменные возражения ФИО3 на кассационную жалобу ФИО1.


Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, согласно части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы обособленного спора, обсудив доводы кассационных жалоб и отзывав на них, заслушав присутствующих в судебном заседании представителей лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статей 286, 287, 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, установленным по фактическим обстоятельствам, судебная коллегия кассационной инстанции пришла к следующим выводам.

При новом рассмотрении спора, действуя в соответствии с указаниями постановления Арбитражного суда Московского округа от 20.01.2025 судебной коллегией апелляционного суда установлено следующее.

Согласно уточненному, в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заявлению финансового управляющего, в ходе проведения мероприятий, предусмотренных процедурой, им было выявлено, что ФИО10 владела имуществом, в частности, квартирой по адресу: <...>, которая была снята с регистрации 22.03.2019, а также долей в жилом доме и земельными участками в д. Барвиха, снятыми с учета в 2019 году.

В 2019 году ФИО10 получила наследство после смерти матери, а именно:доли земельных участков и дома в Барвихе и 1/4 доли квартиры на ул. Дорожной.


Решением Чертановского районного суда города Москвы от 21.05.2018 с ФИО10 в пользу кредитора ФИО3 была взыскана денежная сумма, при этом данное решение вступило в законную силу 04.02.2019.

22.02.2019 между ФИО10 и ее братом ФИО1 было заключено нотариальное соглашение о разделе наследственного имущества, по условиям которого ФИО10 передала брату принадлежавшие ей доли в наследстве - 18/100 доли жилого дома и по 1/2 доли двух земельных участков в деревне Барвиха, при этом она получила 1/4 доли квартиры на улице Дорожной в Москве и 2 000 000 руб.

19.03.2019 между ФИО10 и ее братом ФИО1 был заключен договор дарения 1/2 доли той же квартиры на улице Дорожной, в результате чего в собственность брата перешли 1/4 доли, принадлежавшей ФИО10 на основании приватизации, и 1/4 доли - полученной ею по наследственному соглашению.

30.08.2019 ФИО1 продал эту квартиру ФИО11 и ФИО12 по договору купли-продажи, после чего снял со своего счета крупные денежные суммы, но факт передачи этих денег ФИО10 материалами обособленного спора не подтвержден.

10.10.2020 ФИО10 выдала расписку, что получила от брата 7 500 000 руб. безвозмездно.

Финансовый управляющий указывал на то, что оспариваемые сделки совершены в короткий срок после вступления в силу решения суда о взыскании долга, а также обращал внимание на то, что в договоре дарения имелся пункт о том, что даритель не имеет признаков банкротства, хотя на тот момент решение о взыскании уже вступило в законную силу, и было возбуждено исполнительное производство.

В обоснование своих требований финансовый управляющий ссылается на проведенную оценку, согласно которой реальная рыночная стоимость земельных участков в деревне Барвиха на момент раздела наследства составляла около 17 454 000 руб., тогда как в нотариальном соглашении была указана их кадастровая


стоимость, которая в несколько раз ниже; в связи с чем, по мнению заявителя, стороны таким образом сознательно занизили стоимость имущества при совершении сделки.

Кроме того, финансовый управляющий обратил внимание на противоречия в нотариальных соглашениях и обращает внимание на пояснения самого ФИО1, из которых следует, что договор дарения доли в квартире заключался с целью облегчить продажу квартиры и избежать возможного ареста имущества судебными приставами; при этом на момент совершения указанных сделок у ФИО10 уже имелись просроченные денежные обязательства, исполнительный лист находился на исполнении у судебных приставов, однако взыскание произведено не было, а после отчуждения имущества у должника не осталось каких-либо ликвидных активов.

Учитывая изложенное, с учетом уточнения заявленных требований, финансовый управляющий просил:

- признать недействительным нотариальное соглашение 77АВ8816804-77АВ8816808 от 22.02.2019 удостоверенное нотариусом г. Москвы ФИО9 между должником-ФИО10 и ее родным братом ФИО1;

-признать недействительным нотариальное соглашение от 22.02.2019 (бланк 77АВ 8816809);

- признать недействительным нотариальное соглашение от 22.02.2019 (бланк 77АВ 8816799) удостоверенное нотариусом г. Москвы ФИО9 между должником ФИО10 и ее родным братом ФИО1;

-привести стороны в первоначальное положение, а именно:


-признать право собственности на 1/2 земельного участка, кадастровый номер 50:20:0010302:158, по адресу: Московская область, д. Барвиха д. 15 за ФИО10; -


-признать право собственности на 1/2 земельного участка, кадастровый номер 50:20:0010302:163 по адресу: Московская область, д. Барвиха д. 15 за ФИО10;

-признать право собственности на 18/100 доли дома, кадастровый номер 50:20:0010411:2432, по адресу: Московская область, д. Барвиха д. 15 за ФИО10,

-погасить регистрационные записи о праве собственности на указанные объекты за ФИО1,

- признать договор дарения от 19.03.2019 на 1/2 долю квартиры кадастровый номер: 77:05:0008002:3088 по адресу: 117535, <...> недействительным

-и погасить регистрационную запись о праве собственности на 1/2 долю квартиры за ФИО1;

-признать право собственности на 1/2 доли квартиры 77:08:008002:3088, по адресу: <...> за ФИО10;

-признать договор купли-продажи с использованием кредитных средств от 30.09.2019 года квартиры кадастровый номер: 77:05:0008002:3088 по адресу: 117535, <...> заключенный между ФИО1 и ФИО11, ФИО12 недействительным;

-привести стороны в первоначальное положение,


- погасить регистрационную запись о праве собственности на 1/2 долю в квартире за ФИО11 и ФИО12,

- отменить регистрацию залога на квартиру с кадастровым номером: 77:05:0008002:3088 по адресу: 117535, <...> зарегистрированную на основании договора купли-продажи квартиры с использованием кредитных средств.


В качестве правовых оснований заявленных требований финансовый управляющий должника ссылался на положения пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также статьи 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Апелляционный суд, повторно рассмотрев спор в пределах полномочий, предусмотренных статьями 268, 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исследовав и оценив представленные доказательства в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, отклонив довод ответчика о пропуске срока исковой давности, приняв во внимание заключение судебной экспертизы, установившей, что разница в стоимости полученного сторонами имущества по нотариальному соглашению от 22.02.2019 составила 500 000 руб. (11,1%), что не является существенным и не свидетельствует о неэквивалентности или занижении стоимости и признав соглашение возмездным и равноценным, а также установив, что требования управляющего фактически направлены на оспаривание одной и той же сделки - соглашения о разделе наследственного имущества от 22.02.2019, отказал в признании нотариального соглашения недействительным по основаниям статьи 61.2 Закона о банкротстве и статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В то же время суд признал недействительным договор дарения 1/2 доли квартиры от 19.03.2019, заключённый между ФИО10 и ФИО1, применив последствия в виде взыскания с ответчика 3 925 000 руб., исходя из принадлежности квартиры другим лицам в настоящее время и учитывая, что договор был совершен лишь для вида, с целью прикрыть возмездное отчуждение имущества и избежать обращения взыскания.

Принимая во внимание установленные обстоятельства, суд кассационной инстанции не усматривает оснований для несогласия с выводами суда апелляционной инстанции.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть


признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

В силу пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

В пунктах 8, 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63) разъяснено, что если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.


При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать, как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

Таким образом, для квалификации сделки должника как подозрительной по пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходима совокупность двух условий: сделка совершена в пределах одного года до возбуждения дела о банкротстве либо после принятия заявления; встречное предоставление со стороны контрагента является неравноценным.

В соответствии с пунктом 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности, направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что, совершая оспариваемую сделку, стороны или одна из них намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

Исковая давность по такому требованию в силу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки


недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

Судом апелляционной инстанции установлено, что заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято к производству определением арбитражного суда от 17.08.2021, тогда как оспариваемые сделки совершены 22.02.2019, 19.03.2019, 30.08.2019, соответственно за пределами периода подозрительности, определенного пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, не могут быть оспорены по данному основанию.

Вместе с тем, оспариваемая сделка совершена в трехлетний период до принятия заявления о признании ФИО5 несостоятельной (банкротом), то есть в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Отклоняя доводы ответчика о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности, суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями статьи 61.9 Закона о банкротстве, установил, что заявление о признании сделок недействительными поступило в суд 14.02.2023, в связи с чем срок на обжалование сделок должника финансовым управляющим не пропущен, а заявленные требования подлежат рассмотрению по существу по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и статьёй 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об


ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

Квалифицирующими признаками подозрительной сделки, указанной в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, являются ее направленность на причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны сделки об указанной противоправной цели (недобросовестность контрагента), фактическое причинение вреда в результате совершения сделки (неравноценность сделки).

При этом ключевой характеристикой подозрительных сделок является причинение вреда имущественным интересам кредиторов, чьи требования остались неудовлетворенными.

Отсутствие вреда предполагает, что подобные имущественные интересы не пострадали, а осуществленные в рамках оспариваемой сделки встречные предоставления являлись равноценными (эквивалентными).

В пунктах 5 и 6 постановления № 63 разъяснено, что пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).


В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Как обоснованно отмечено судом апелляционной инстанции, правовая позиция финансового управляющего должника по существу сводится к тому, что целью оспариваемых сделок, которую осознавали и желали достичь ответчики, являлся вывод активов должника в пользу аффилированного лица в ущерб кредиторам должника.

Согласно пункту 32 статьи 2 Закона о банкротстве под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Так, проверяя наличие у должника неисполненных обязательств на момент совершения оспариваемых сделок от 22.02.2019 и 19.03.2019, суд апелляционной инстанции установил, что у ФИО10 имелась задолженность перед другими лицами. В частности, решением Чертановского районного суда г. Москвы от 21.05.2018 по делу № 2-1768/2018 с нее в пользу ФИО3 была взыскана сумма в размере 11 446 077 руб. 56 коп., включающая 6 962 185 руб. основного долга, 1 374 303 руб. 28 коп. процентов за пользование чужими


денежными средствами, 2 976 324 руб. 86 коп. основного долга, 73 264 руб. 36 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами, а также 60 000 руб. расходов по уплате государственной пошлины.

Наличие задолженности перед отдельным кредитором не свидетельствует о наличии у должника признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества, установленных статьей 2 Закона о банкротстве.

Кроме того, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что ФИО1 является братом должника ФИО10, то есть заинтересованным по отношению к должнику лицом, в силу пункта 3 статьи 19 Закона о банкротстве, однако указал, что совершение сделок между аффилированными лицами действующим законодательством не запрещено.

Вместе с тем, судом апелляционной инстанции сделан правильный вывод, что вопреки доводам финансового управляющего должника, наличие признаков аффилированности между сторонами сделки само по себе не свидетельствует о цели причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Суд апелляционной инстанции установил, что 22.02.2019 между ФИО10 и ее братом ФИО1 было заключено нотариальное соглашение о разделе наследственного имущества после смерти их матери ФИО13, по условиям которого ФИО10 передала брату свои доли в наследстве: 18/100 доли жилого дома (кадастровая стоимость 264 431 руб. 05 коп.) и по 1/2 доли двух земельных участков в д. Барвиха (кадастровая стоимость 1 327 072 руб. 52 коп. и 1 675 942 руб. соответственно), при этом получила 1/4 долю квартиры на ул. Дорожной в Москве (долю умершей матери) и 2 000 000 руб.

Финансовый управляющий и кредитор оспаривали данную сделку как подозрительную, совершенную с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, указывая, что она была заключена вскоре после вступления в силу судебного акта о взыскании с должника задолженности, а стоимость переданного по сделке имущества была значительно занижена по сравнению с его рыночной стоимостью.


В связи с наличием спора о рыночной стоимости объектов недвижимости по нотариальному соглашению от 22.02.2019 и, как следствие, об эквивалентности переданного имущества, что невозможно установить без специальных познаний, суд апелляционной инстанции определением от 04.06.2025 назначил судебную оценочную экспертизу, поручив ее проведение эксперту ООО «Мегаполис- Оценка» ФИО14

По результатам проведенной судебной экспертизы в материалы дела поступило экспертное заключение № А40-169532/21 от 21.07.2025, признанное судом апелляционной инстанции полным, мотивированным, внутренне согласованным и соответствующим требованиям Федерального закона № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Согласно выводам эксперта, разница в стоимости имущества, полученного сторонами по нотариальному соглашению, составила 500 000 руб., что соответствует 11,1% от стоимости имущества, перешедшего к ФИО1 Указанная разница не является существенной и не свидетельствует о явной неэквивалентности встречного предоставления либо о злонамеренном занижении стоимости.

Оценив представленную ФИО3 рецензию на заключение судебной экспертизы, суд апелляционной инстанции указал, что рецензия специалиста представляет собой субъективное мнение частного лица и не может служить допустимым доказательством, опровергающим достоверность судебной экспертизы, поскольку лицо, ее составившее, не было предупреждено об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу заведомо ложного заключения.

Кроме того, как следует из открытых источников-выписок из ЕГРН на дату сделки-22.02.2019 кадастровая стоимость земельного участка № 50:20:0010302:158 составила 3 368 598руб.10коп.(1/2 доли стоимости участка- 1 684 299 руб.05коп.), а кадастровая стоимость земельного участка 50:20:0010302:163- 2 667 379 руб72коп.(1/2 доли стоимости участка составила 1 333 689 руб.86 коп.)


Суд апелляционной инстанции принял во внимание пояснения ФИО1 о том, что денежные средства в размере 2 000 000 руб. были переданы ФИО10 до подписания нотариального соглашения из его собственных средств, что подтверждается записью на 4-м листе соглашения, удостоверившего подписи сторон; при этом обязательство по уплате указанной суммы возникло на основании этого соглашения и не было исполнено до момента его удостоверения у нотариуса.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции обоснованно указал, что само по себе наличие в нотариальном соглашении указания на передачу 2 000 000 руб. до его подписания не означает, что передача происходила не в присутствии нотариуса и в период, предшествовавший дате заключения соглашения. Как следует из пункта 5 соглашения, оно до подписания полностью прочитано сторонами, что означает, что стороны ознакомились с его содержанием, после чего заверили документ своими подписями.

Исследуя источник денежных средств в размере 2 000 000 руб., переданных ФИО1 должнику, суд апелляционной инстанции установил, что указанные денежные средства являлись его собственными (личными) накоплениями из заработной платы за период 2015-2018 гг., что подтверждается справками 2-НДФЛ. Согласно представленным в материалы дела справкам, доход ФИО1 (за вычетом налога) составил: в 2015 г. -1 654 449 руб. 25 коп. (среднемесячный доход 137 871 руб.), в 2016 г. - 1 994 170 руб. 21 коп. (среднемесячный доход 166 181 руб.), в 2017 г. - 2 299 185,21 руб. (среднемесячный доход 191 599 руб.), в 2018 г. - 2 673 260,65 руб. (среднемесячный доход 222 771 руб.). При этом величина прожиточного минимума в Москве в месяц составляла в 2015 г. от 16 296 до 17 296 руб., в 2016 г. - от 17 130 до 17 561 руб., в 2017 г. - от 17 560 до 18 742 руб., в 2018 г. - от 17 990 до 18 781 руб. (данные Департамента труда и социальной защиты населения г. Москвы). Общий доход ответчика за указанный период (за вычетом налога) составил 8 621 065 руб. 32 коп.


Учитывая изложенное, вывод суда апелляционной инстанции о финансовой возможности ответчика осуществить накопления в размере 2 000 000 руб., которые впоследствии были переданы должнику при подписании нотариального соглашения, является обоснованным.

Таким образом, с учетом возмездного и равноценного характера оспариваемого нотариального соглашения от 22.02.2019 (бланк 77АВ 8816799), удостоверенного нотариусом г. Москвы ФИО9, а также отсутствия существенного стоимостного дисбаланса переданного имущества, суд апелляционной инстанции правомерно отказал в признании соглашения недействительным по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 Закона о банкротстве и статьей 170 Гражданского кодекса Российской Федерации. Следовательно, требования финансового управляющего о признании указанного соглашения недействительным и применении последствий его недействительности обоснованно оставлены без удовлетворения.

Рассмотрев уточненные требования финансового управляющего, в части требований о признании недействительными нотариальных соглашений от 22.02.2019 (бланки 77АВ8816804 - 77АВ8816808, 77АВ8816809 и 77АВ8816799), удостоверенных нотариусом г. Москвы ФИО9 между должником ФИО10 и ее братом ФИО1, суд апелляционной инстанции, приняв во внимание пояснения ФИО1, установил, что фактически имеется в виду одно и то же нотариальное соглашение о разделе наследственного имущества от 22.02.2019, которое было составлено в нескольких экземплярах, имеющих разные номера бланков, для каждой из сторон и нотариуса.

При этом судом апелляционной инстанции установлено, что бланк № 77АВ 8816809 находился у одной стороны, бланк № 77АВ 8816799 - у другой, при этом содержание всех экземпляров соглашения идентично, а различия в реквизитах бланков обусловлены установленным порядком оформления нотариальных документов.

Принимая во внимание изложенное, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что требование финансового управляющего о признании


недействительными нескольких нотариальных соглашений по существу направлено на оспаривание одной и той же сделки - соглашения о разделе наследственного имущества от 22.02.2019, что подтверждается как пояснениями сторон, так и исследованными судом документами; указание в заявлении различных реквизитов бланков не меняет предмета спора и не образует самостоятельных требований.

Проверяя требование финансового управляющего о наличии оснований для признания договора дарения от 19.03.2019 на 1/2 долю квартиры кадастровый номер: 77:05:0008002:3088 по адресу: 117535, <...> недействительным, суд апелляционной инстанции установил, что согласно указанному договору в собственность брата должником была передана 1/4 доли квартиры, принадлежащая на основании договора о передаче жилья в собственность (приватизация) и 1/4 доли, полученная в порядке наследования на основании нотариального соглашения, кадастровой стоимостью 3 068 432 руб.

Суд апелляционной инстанции принял во внимание доводы финансового управляющего о том, что договор дарения был заключен менее чем через месяц после соглашения о разделе наследственного имущества - в период явной неплатежеспособности должника и при наличии подтвержденной судебным актом задолженности перед кредитором ФИО3

Так, судом апелляционной инстанции установлено, что апелляционное определение Московского городского суда, которым подтверждена обязанность должника по возврату долга, вступило в законную силу 04.02.2019, то есть незадолго до оформления дарения, а 18.03.2019, всего за день до заключения договора дарения, исполнительный лист был предъявлен к принудительному исполнению в службу судебных приставов, что свидетельствует об осведомленности должника о своей обязанности и о невозможности исполнить ее за счет имеющегося имущества.

Суд апелляционной инстанции также принял во внимание доводы финансового управляющего о недобросовестности и наличии противоправной цели у обеих сторон сделки, поскольку ФИО1, являясь близким


родственником должника, не мог не знать об обязательствах должника, учитывая, что судебные извещения по делу о взыскании долга направлялись по адресу его регистрации; кроме того, управляющий указал на небольшой промежуток времени между заключением нотариального соглашения о разделе наследства, по которому доля в квартире перешла к должнику, и последующей ее безвозмездной передачей по договору дарения тому же лицу - ФИО1, что, по его утверждению, свидетельствует о согласованном и умышленном поведении, направленном на скорейший вывод актива из собственности должника до возможного наложения ареста.

Финансовый управляющий также привел довод о притворном характере сделки (статья 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), указав на последующие фактические действия сторон - продажа квартиры ФИО1 третьим лицам и последующие выплаты денежных средств ФИО10 по расписке, - и пояснил, что целью сторон была не безвозмездная передача имущества, а его реализация с последующим распределением вырученных средств; по мнению управляющего, договор дарения был совершен лишь для вида, чтобы прикрыть реальные отношения по отчуждению имущества за плату и избежать обращения взыскания на эту долю со стороны судебных приставов.

В обоснование своей позиции финансовый управляющий сослался на пояснения самого ФИО1 о достигнутой с его сестрой устной договоренности о продаже квартиры и передаче ей полученных от продажи денег, в связи с чем просил квалифицировать договор дарения как недействительную сделку, совершенную с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, и применить последствия ее недействительности, вернув в конкурсную массу должника эквивалент переданного имущества.

Суд апелляционной инстанции признал указанные доводы финансового управляющего обоснованными, поскольку оспариваемый договор дарения был заключён 19.03.2019, тогда как решение Чертановского районного суда о взыскании с ФИО10 задолженности в пользу кредитора ФИО3 вступило в законную силу 04.02.2019, а исполнительный лист предъявлен к


принудительному исполнению 18.03.2019, соответственно, на момент заключения договора дарения у ФИО10 имелась реальная и очевидная угроза обращения взыскания на её личное имущество в рамках исполнительного производства, что впоследствии подтвердилось возбуждением исполнительного производства № 23180/19/770024-ИП.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что безвозмездное отчуждение имущества близкому родственнику не могло преследовать иных целей, кроме сокрытия имущества от кредиторов.

Возражая против требований финансового управляющего, ФИО1 ссылался на то, что доля в квартире получена ФИО10 по наследству и соглашению о разделе имущества от 22.02.2019, а ввиду ее отсутствия по месту нахождения квартиры и нежелания заниматься продажей, стороны приняли решение о заключении договора дарения для последующей реализации квартиры и передачи вырученных средств сестре.

В подтверждение своей позиции ответчик представил расписку от 10.10.2020, согласно которой ФИО10 получила от брата безвозмездно 7 500 000 руб. в счет устной договоренности и не имеет к нему претензий.

По мнению ФИО1, в результате всех совершенных сделок к нему перешло имущество стоимостью 3 267 445 руб. 57 коп., а к сестре - 7 500 000 руб., что свидетельствует об отсутствии умысла на причинение вреда и исключает неосновательное обогащение, а , следовательно, лишает требования управляющего правовых оснований.

Исследуя указанные доводы ФИО1, суд апелляционной инстанции дополнительно изучил представленную им расписку от 10.10.2020, согласно которой ФИО10 подтвердила получение от брата денежных средств в размере 7 500 000 рублей.

Кроме того, как следует из материалов обособленного спора в судебном заседании ФИО1, был задан вопрос о том, почему в тексте расписки стороны не отразили, что данный платеж предназначен именно для расчетов по


сделкам с недвижимостью и полностью погашает взаимные обязательства, возникшие из нотариального соглашения о разделе наследства от 22.02.2019 и последующего договора дарения, однако, ФИО1 не представил убедительных и последовательных пояснений, раскрывающих правовую природу и целевое назначение указанного платежа в контексте цепочки совершенных сделок; информация о том, что данные средства являются расчетом за перешедшее к нему по договору дарения и соглашению о разделе имущество, в расписке отсутствует и самим ФИО1 не раскрыта.

Таким образом, оценив указанную расписку с учетом позиций сторон (в том числе заявлений о возможной фальсификации доказательства) и ее значения для установления действительных взаимоотношений сторон, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что представленная расписка не может быть признана надлежащим и достаточным доказательством, опровергающим безвозмездный характер первоначальной сделки дарения.

Отсутствие в расписке каких-либо ссылок на сделки с недвижимостью, в связи с которыми производился платеж, не позволяет достоверно отнести сумму 7 500 000 руб. к расчетам по оспариваемому договору дарения от 19.03.2019.

Учитывая изложенное, вывод суда апелляционной инстанции о том, что довод ответчика о произведенном встречном предоставлении, основанный исключительно на указанной расписке, не может быть принят во внимание как обоснованный и опровергающий выводы о подозрительности безвозмездной сделки, является правильным.

Суд апелляционной инстанции также принял во внимание, что согласно сведениям, размещенным на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru, в рамках дела о банкротстве ФИО10 в Арбитражный суд города Москвы 01.04.2024 поступило заявление ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов задолженности в размере 7 500 000 руб., в обоснование которой им представлена расписка от 10.10.2020, которое не было рассмотрено, на момент принятия судом апелляционной инстанции оспариваемого судебного акта.


Исследовав доводы ФИО1 относительно экономической целесообразности оспариваемого договора дарения, суд апелляционной инстанции установил, что ответчик утверждал, что передача доли в квартире была необходима для того, чтобы он мог самостоятельно продать весь объект недвижимости, поскольку ФИО10 не имела возможности заниматься реализацией имущества из-за занятости и отсутствия опыта.

Вместе с тем, указанные доводы не были признаны судом апелляционной инстанции убедительными, поскольку ответчик не представил доказательств объективной невозможности ФИО10 самостоятельно распорядиться своим имуществом (заключить договор купли-продажи совместно на стороне продавца), в том числе документов о ее чрезмерной занятости, состоянии здоровья или иных обстоятельствах, реально препятствовавших отчуждению доли. Ответчик также не обосновал, почему для организации продажи потребовалось именно безвозмездное отчуждение, а не заключение договора поручения или иное соглашение без перехода права собственности.

Таким образом, суд апелляционной инстанции пришел к правильному выводу о том, что, поскольку ФИО10 являлась совершеннолетним дееспособным лицом, довод о необходимости дарения для эффективной реализации имущества не может быть признан обоснованным и не опровергает выводов о подозрительности оспариваемой сделки.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к обоснованному выводу о недействительности оспариваемого договора дарения от 19.03.2019, поскольку совершение данной безвозмездной сделки непосредственно после вступления в законную силу судебного акта о взыскании с должника значительной денежной суммы и в условиях уже возбужденного исполнительного производства объективно свидетельствует о ее направленности на выведение ликвидного актива из конкурсной массы в ущерб имущественным правам кредиторов.

Суд апелляционной инстанции также признал несостоятельными доводы ФИО1 о встречном предоставлении по расписке от 10.10.2020,


поскольку в ее тексте отсутствуют указания на связь платежа со сделками по отчуждению недвижимости, а сумма 7 500 000 руб. обозначена как безвозмездная передача средств по устной договорённости без конкретизации оснований и принимая во внимание, что ответчик не представил убедительных пояснений о правовой природе платежа и его связи с договором дарения от 19.03.2019, суд пришел к выводу, что расписка не является надлежащим доказательством, опровергающим безвозмездный характер оспариваемой сделки.

Указанные обстоятельства позволили суду апелляционной инстанции сделать обоснованный вывод о наличии в оспариваемой сделке всех признаков подозрительности, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку договор дарения от 19.03.2019 был заключен с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, при этом другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели, что влечет его недействительность с применением соответствующих последствий.

Рассмотрев требование финансового управляющего о признании недействительным договора купли-продажи квартиры от 30.08.2019, заключённого между ФИО1 и ФИО11, ФИО12, суд апелляционной инстанции пришёл к выводу, что на момент совершения сделки ФИО11 и ФИО12 действовали как добросовестные приобретатели, установив, что спорная недвижимость приобретена ими по возмездной сделке с использованием кредитных средств банка, цена соответствовала рыночной стоимости объекта, на момент регистрации перехода права собственности в ЕГРН отсутствовали какие-либо записи о правовых рисках или притязаниях третьих лиц, а финансовый управляющий не представил доказательств опровергающих добросовестность приобретателей.

Также не подтверждена ссылка на то, что ФИО11 и ФИО12 действовали неосмотрительно либо могли располагать сведениями об обстоятельствах, предшествовавших приобретению квартиры ФИО1, в связи с чем оснований для признания недействительным договора купли-продажи квартиры от 30.08.2019, заключенного между ФИО1 и


ФИО11, ФИО12, у суда апелляционной инстанции не имелось, и требования финансового управляющего в указанной части правомерно оставлены без удовлетворения.

Принимая во внимание изложенное и руководствуясь пунктом 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции при применении последствий недействительности сделки обоснованно указал, что, поскольку объект сделки по договору дарения от 19.03.2019 в настоящее время принадлежит добросовестным приобретателям, возврат спорного имущества в конкурсную массу невозможен.

Учитывая, что общая стоимость квартиры по договору купли-продажи от 30.08.2019 составила 7 850 000 руб., а по договору дарения была передана 1/2 доля в праве собственности на данное жилое помещение, суд правомерно взыскал с ФИО1 в пользу должника ФИО10 (для последующего включения в конкурсную массу) денежную компенсацию в размере 3 925 000 руб., что соответствует стоимости переданной доли, и указал, что данная сумма подлежит возврату в конкурсную массу в соответствии со статьёй 61.6 Закона о банкротстве как эквивалент имущества, переданного по недействительной сделке.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции полагает необходимым отметить, что кассационная жалоба не содержит указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы суда, которым не была бы дана правовая оценка.

Довод кассационных жалоб кредитора ФИО3 и финансового управляющего о том, что суд апелляционной инстанции нарушил нормы процессуального права, выразившиеся в том, что лишил кредитора права задавать вопросы и давать пояснения, подлежит отклонению, поскольку из протокола судебного заседания от 07.10.2025 не усматривается, что кредитору ФИО3 либо его представителю было отказано в праве задавать вопросы участникам процесса или давать устные пояснения, напротив, материалы дела свидетельствуют о том, что кредитор реализовал свои процессуальные права, в том числе путем подачи письменных объяснений, ходатайств и участия в


исследовании доказательств, а действующее процессуальное законодательство не требует обязательного устного выступления каждого из лиц, участвующих в деле, если их позиция изложена в письменной форме и приобщена к материалам дела. Более того, кредитор не был лишен возможности изложить свои доводы в письменных объяснениях.

Также подлежит отклонению довод кассационных жалоб ФИО3 и финансового управляющего о необоснованном отказе суда апелляционной инстанции в удовлетворении ходатайства об отложении судебного разбирательства, поскольку в силу части 4 статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации отложение судебного заседания по ходатайству участвующего в деле лица является правом, а не обязанностью суда, решение по заявленному ходатайству суд принимает с учетом обстоятельств дела.

Относительно доводов кассационных жалоб ФИО3 и финансового управляющего про выбор судом экспертного учреждения, судебная коллегия отмечает, что выбор учреждения, которому суд поручает проведение судебной экспертизы, является правом суда и осуществляется на его усмотрение с соблюдением требований законодательства, предъявляемых к такому выбору.

Применительно к обстоятельствам рассматриваемого дела порядок назначения экспертизы соблюден, процессуальные права общества установлением круга и содержания вопросов, выбором экспертной организации, учитывая отсутствие отвода экспертам, не нарушены, аффилированность экспертного учреждения с ответчиком не подтверждена.

Доводы кассационных жалоб о несогласии с экспертным заключением, полученным в рамках проведения судебной экспертизы, отклоняется, поскольку данное экспертное заключение признано судами соответствующим требованиям статей 82, 83, 86 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, отражает все предусмотренные частью 2 статьи 86 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации сведения, основанные на материалах дела. Кроме того, с учетом части 2 статьи 287 Арбитражного


процессуального кодекса Российской Федерации полномочия суда кассационной инстанции ограничены в части установления обстоятельств, исследования доказательств и их оценки.

Экспертное заключение отвечает требованиям действующего законодательства, в связи с чем обоснованно признано судами надлежащим доказательством, а несогласие истца с позицией экспертов само по себе не является основанием для отмены судебных актов.

В силу части 2 статьи 64, части 3 статьи 86 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта является одним из доказательств по делу, не имеет заранее установленной силы, не носит обязательного характера и подлежит исследованию и оценке судом наравне с другими представленными доказательствами.

Фактически заявленные в кассационных жалобах доводы, в том числе об отсутствии оценки реальной стоимости спорных земельных участков, о совершении сделок аффилированными лицами, о возмездном характере сделки (договор дарения), были предметом исследования суда апелляционной инстанции и получили соответствующую оценку; с учетом установленных судом фактических обстоятельств указанные доводы не опровергают выводы суда, не подтверждают нарушений норм материального и процессуального права, повлиявших на исход дела, и не являются достаточным основанием для отмены судебного акта суда апелляционной инстанции.

Исходя из положений части 1 статьи 286, пункта 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации процессуальные полномочия суда кассационной инстанции ограничены проверкой правильности применения норм материального и процессуального права судами нижестоящих инстанций, суд кассационной инстанции не вправе устанавливать новые фактические обстоятельства и повторно оценивать исследованные судами первой и апелляционной инстанций имеющиеся в деле доказательства.

Поскольку фактические обстоятельства, имеющие значение для дела установлены судом апелляционной инстанции на основании полного,


всестороннего и объективного исследования имеющихся в деле доказательств с учетом всех доводов и возражений участвующих в деле лиц, а выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, основаны на правильном применении норм материального и процессуального права, оснований, предусмотренных статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для отмены либо изменения обжалуемого судебного акта не имеется.

Нормы процессуального права, несоблюдение которых является основанием для отмены судебного акта в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не нарушены.

Руководствуясь статьями 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.10.2025 по делу № А40-169532/2021 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья Е.А. Зверева


Судьи Н.А. Кручинина

Н.Н. Тарасов