Постановление от 27 августа 2025 г. по делу № А50-1575/2023

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, <...>

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru
П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-271/2024(2)-АК

Дело № А50-1575/2023
28 августа 2025 года
г. Пермь


Резолютивная часть постановления объявлена 26 августа 2025 года. Постановление в полном объеме изготовлено 28 августа 2025 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Иксановой Э.С.,

судей Чухманцева М.А., Шаркевич М.С.

при ведении протокола судебного заседания с использованием средств аудиозаписи секретарем судебного заседания Охотниковой О.И.,

при участии:

финансового управляющего ФИО1 (паспорт),

от ФИО2: ФИО3 (паспорт, доверенность от 12.02.2023),

от иных лиц, участвующих в деле: не явились

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу

финансового управляющего должника ФИО2 – ФИО1

на определение Арбитражного суда Пермского края от 11 июня 2025 года

об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО1 о признании недействительным договора дарения доли в праве собственности на земельный участок от 19.10.2015, заключенного между должником и ФИО4, применении последствий недействительности сделки; признании недействительным договора купли-продажи доли в праве собственности на земельный участок от 19.10.2015, заключенного между должником и ФИО5, применении последствий недействительности сделки,


вынесенное в рамках дела № А50-1575/2023

о признании ФИО2 (ИНН <***>) несостоятельным (банкротом),

третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора: Территориальное управление Министерства социального развития Пермского края по г. Перми (ТУ Минсоцразвития Пермского края по г. Перми),

установил:

определением Арбитражного суда Пермского края от 02.03.2023 принято к производству заявление акционерного общества «Негосударственный пенсионный фонд «Стратегия» (далее - АО «НПФ «Стратегия») в лице конкурсного управляющего - государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» (ГК «Агентство по страхованию вкладов») о признании ФИО2 (далее также – должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Пермского края 05.05.2023 (резолютивная часть от 27.04.2023) к участию в деле привлечена Прокуратура Пермского края.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 23.05.2023 в порядке ст. 51 АПК РФ к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечен орган опеки и попечительства над несовершеннолетними - ТУ Минсоцразвития Пермского края по г. Перми.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 09.10.2023 (резолютивная часть от 02.10.2023) заявление АО «НПФ «Стратегия» признано обоснованным, введена процедура реструктуризации долгов должника, финансовым управляющим утвержден ФИО1.

Соответствующие сведения опубликованы в ЕФРСБ 20.10.2023, в газете «Коммерсантъ» № 202(7647) от 28.10.2023.

Решением Арбитражного суда Пермского края от 22.04.2024 (резолютивная часть от 08.04.2024) должник признан банкротом, введена процедура реализации его имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО1 (далее – финансовый управляющий).

Соответствующие сведения опубликованы в ЕФРСБ 25.04.2024, в газете «Коммерсантъ» № 76(7766) от 27.04.2024.

23.09.2024 финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением:

1. о признании недействительным договора дарения доли в праве собственности на земельный участок от 19.10.2015, на основании которого произошло переоформление прав (общая долевая собственность – 99/100 доли) на земельный участок с кадастровым номером 59:18:0010402:76, заключенного между должником и ФИО4, применении последствий недействительности сделки в виде возврата права в конкурсную массу


должника доли (общая долевая собственность – 99/100 доли) земельного участка с кадастровым номером 59:18:0010402:76;

2. о признании недействительным договора купли-продажи доли в праве собственности на земельный участок от 19.10.2015, на основании которого произошло переоформление прав (общая долевая собственность – 1100 доли) на земельный участок с кадастровым номером 59:18:0010402:76, заключенного между должником и ФИО5; применении последствий недействительности сделки в виде возврата права в конкурсную массу должника доли (общая долевая собственность – 1100 доли) земельного участка с кадастровым номером 59:18:0010402:76 (с учетом уточнения, принятого судом в порядке ст. 49 АПК РФ).

Определением Арбитражного суда Пермского края от 11.06.2025 в удовлетворении заявления финансового управляющего к ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в лице законного представителя ФИО6, к ФИО5, должнику о признании сделок должника недействительными, применении последствий их недействительности отказано.

Финансовый управляющий, не согласившись с вынесенным определением, обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении заявления.

В обоснование апелляционной жалобы ссылается на то, что вывод суда об отсутствии недобросовестного вывода активов со стороны должника не соответствует фактическим обстоятельствам дела, совершение должником оспариваемых сделок и преступлений, за совершение которых он привлечен к уголовной ответственности, происходило в один период времени, а именно:

22.07.2015 между ФИО7 (продавец) и ФИО2 (покупатель) заключен договор купли-продажи земельного участка;

19.10.2015 ФИО2 (продавец) заключены следующие сделки:

- с ФИО5 (покупатель) с согласия матери - ФИО8 заключен договор купли-продажи доли, равной 1/100 в праве собственности на земельный участок;

- с ФИО6, действующей за свою дочь ФИО4 (одаряемая) заключен договор дарения доли, равной 99/100 в праве собственности на земельный участок

02.11.2015 регистрирующим

Приговором Ленинского районного суда г. Перми от 10.12.2018 по делу № 1-140/2018 (далее - Приговор) установлено следующее:

С 17.03.2015 ФИО2 занимал должность генерального директора АО НПФ «Стратегия» (абз.7, стр. 6).

В период до 24.09.2015 у ФИО9 из корыстных побуждений возник преступный умысел, направленный на присвоение и растрату вверенного ему имущества - активов АО НПФ «Стратегия» (абз.2, стр.9).

В период до 07.10.2015 реализовал умысел на хищение активов АО НПФ «Стратегия», и продолжил совершение


органом произведен переход права собственности на спорный земельный участок по вышеуказанным оспариваемым сделкам.

противоправных действий по приданию им правомерного вида владения (абз.4, стр.14).

В период до 24.12.2015 ФИО2 совершил легализацию похищенных у АО НПФ «Стратегия» ценных бумаг (абз.2, стр. 26).

В период до 22.03.2016 у ФИО2 возник преступный умысел, направленный на представление в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, данных для внесения в ЕГРЮЛ сведений о подставном лице (абз.4, стр.29).

В период до 08.04.2016 ФИО2 вместе с соучастниками реализовал преступный умысел на совершение вышеназванных действий (абз.4, стр.34).

Преступные действия, установленные Приговором, совершены ФИО10

П.А. умышленно и посягают на экономические отношения. В период их совершения ФИО2 занимал должность генерального директора АО НПФ «Стратегия» (далее - Фонд), осознавал, что несет полную материальную ответственность как за прямой действительный ущерб, непосредственно причиненный Фонду, так и за ущерб, возникший у работодателя в результате возмещения им ущерба иным лицам. Названные обстоятельства дают основания полагать, что должник осознавал, что в случае обнаружения его преступных действий в отношении активов Фонда, имущественные притязания со стороны кредиторов Фонда будут направленны к нему. Как утверждает должник, оспариваемые сделки были направлены на сохранение земельного участка внутри семьи для последующей передачи племянникам продавца (ФИО7). Учитывая небольшой промежуток времени между заключением договора купли-продажи от 22.07.2015 и спорными договорами купли-продажи и дарения от 19.10.2015, необходимость в заключении первого договора отсутствовала, препятствий для передачи земельного участка сразу ФИО5 и ФИО11 не было, следовательно, заключение сделок ФИО2 по отчуждению земельного участка обусловлено фактом его преступной деятельности, вероятностью наступления негативных последствий в рамках уголовной и гражданско-правовой ответственности. Учитывая характер преступных действий, форму вины, должность, время совершения


преступлений и период заключения оспариваемых сделок, поведение должника при заключении оспариваемых сделок было недобросовестным (ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ). Помимо сделок, оспариваемых в рамках настоящего заявления, ФИО2 в аналогичный период были совершены и другие сделки, направленные на вывод своих активов в пользу родственников и других заинтересованных лиц, заявления о признании недействительными которых поданы финансовым управляющим в рамках дела о банкротстве (договор дарения доли в праве собственности на квартиру от 18.12.2015, заключенный между ФИО6 (женой должника) и ФИО4; договор купли-продажи доли в праве собственности на квартиру от 12.04.2016, заключенный с ФИО6 и ФИО12; сделки должника по отчуждению активов, находящихся в совместной собственности супругов). Суд пришел к неверному выводу о том, что должник не мог предполагать о возможном причинении вреда потенциальным кредиторам ранее марта 2016 года, поскольку должник на момент совершения оспариваемых сделок (октябрь 2015) занимал должность генерального директора Фонда и осуществлял руководство им; события марта-апреля 2016, а именно: отзыв лицензии, введение процедуры ликвидации Фонда, возбуждение уголовного дела в отношении должника, не позволяют сделать вывод о способности должника предполагать о возможном причинении вреда потенциальным кредиторам лишь только после указанного времени; об обратном свидетельствует установленные Приговором время совершения преступлений должником, момент возникновения умысла на их совершение (в период до 24.09.2015); с момента возникновения у ФИО2 умысла на совершение преступлений, с учетом формы вины, занимаемой должности, он мог полагать о возможном причинении вреда потенциальным кредиторам не позднее сентября 2015 года. Вывод суда первой инстанции о том, что должник не мог предполагать о возможном причинении вреда потенциальным кредиторам ранее марта 2016 года по причине того, что временная администрация АО «НПФ «Стратегия» была назначена 16.03.2016, а процедура принудительной ликвидации в отношении Фонда введена судом только 20.04.2016 (дело № А50-5876/2016), сделан без учёта того, что процедуре отзыва лицензии у Фонда и введению его принудительной ликвидации предшествовали события, которые имели место с 2015 года. Так, решением Арбитражного суда Пермского края то 20.04.2016 по делу № А50-5876/2016 установлено, что лицензия на осуществление деятельности по пенсионному обеспечению и пенсионному страхованию АО «НПФ «Стратегия» от 16.06.2009 № 166/2 аннулирована в связи с неоднократным в течение года нарушением требований к распространению, предоставлению или раскрытию информации, предусмотренных федеральными законами и принятыми в соответствии с ними нормативными правовыми актами РФ; ФИО2, являясь генеральным директором АО «НПФ «Стратегия», не мог не знать о таких нарушениях, имевших место с 2015 года, а также о возможных неблагоприятных


последствиях.

Должник в отзыве на апелляционную жалобу просит определение оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Ссылается на то, что заявитель приводит выдержки из приговора Ленинского районного суда г. Перми от 10.12.2018 по делу № 1-140/2018 в отношении должника. Указанные даты могут быть отнесены только к деятельности должника как генерального директора Фонда в указанные периоды и не образуют какой-либо объективной и достаточной причинно-следственной связи между событиями, на которые они указывают, и оспариваемой сделкой. Доводы, изложенные апеллянтом, не свидетельствуют о недобросовестности должника при совершении сделки. Фактически должник не вступал в права владения и пользования земельным участком, а действовал исключительно в интересах дочери и племянницы в соответствии с волей своей старшей сестры передать имущество далее по родовой линии, об этом свидетельствует и факт очень непродолжительного юридического владения должником земельным участком. Апеллянтом не доказано, что на момент совершения сделки должник как физическое лицо имел признаки неплатежеспособности или неисполненные обязательства перед третьими лицами. Не представлены суду доказательства, подтверждающие, что должник не мог самостоятельно в рамках гражданского оборота совершить указанную сделку и произвести оплату за счет собственных средств. Фактические обстоятельства сделки и цель ее заключения свидетельствуют об отсутствии недобросовестного поведения должника при заключении сделки, а также свидетельствуют об отсутствии в действиях должника факта злоупотребления правом. На момент совершения сделок реальных и действительных предпосылок к злоупотреблению правом и ущемлению интересов кредиторов у должника не имелось, обстоятельства для признания сделок недействительными, в данном случае, не доказаны.

В судебном заседании финансовый управляющий доводы апелляционной жалобы поддерживает, просит определение отменить, апелляционную жалобу удовлетворить.

Представитель должника с доводами апелляционной жалобы не согласен по основаниям, изложенным в отзыве, считает определение законным и обоснованным, просит апелляционную жалобу оставить без удовлетворения, определение – без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, своих представителей для участия в судебное заседание не направили, что в порядке ч. 3 ст. 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, финансовым управляющим в ходе проведенных мероприятий в рамках дела о банкротстве в отношении должника


было установлено, что в 2015 году должником были заключены сделки, в результате которых из владения должника выбыл земельный участок с кадастровым номером 59:18:0010402:76, расположенный по адресу: <...> (далее также – спорный земельный участок).

Так, 19.10.2015 между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель) с согласия матери - ФИО8 заключен договор купли-продажи доли в праве собственности на земельный участок (далее - договор купли-продажи от 19.10.2015), по условиям которого продавец обязуется передать в собственность, а покупатель обязуется принять и оплатить в соответствии с условиями настоящего договора долю, равную 1/100 (одной сотой) в праве собственности на земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для ведения индивидуального огородничества, кадастровый (условный) номер 59:18:0010402:76, общая площадь 1 642,5 кв.м, расположенный по адресу: <...>.

В пункте 2 договора купли-продажи от 19.10.2015 указано, что земельный участок, указанный в п. 1 настоящего договора, принадлежит продавцу на праве собственности на основании договора купли-продажи недвижимого имущества от 22.07.2015, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним 11.08.2015 сделана запись регистрации № 59-59/005-59/005/101/2015-1084/2.

Согласно п. 4 договора купли-продажи от 19.10.2015 цена доли, равной 1/100 (одной сотой) в праве собственности на земельный участок, приобретаемой покупателем по настоящему договору, составляет 8 000 руб. Оплата цены доли по настоящему договору осуществляется покупателем в день подписания настоящего договора наличными денежными средствами.

В пункте 5 договора купли-продажи от 19.10.2015 указано, что покупатель осмотрел земельный участок, указанный в п. 1 настоящего договора, ознакомился с его состоянием, качественными характеристиками, претензий к продавцу по качеству и состоянию не имеет. В момент подписания настоящего договора продавец передал, а покупатель принял долю. Обязательства продавца передать долю считаются исполненными с момента подписания сторонами настоящего договора, отдельный документ о передаче доли сторонами не составляется. Требования ст. 556 Гражданского кодекса РФ считаются выполненными с момента подписания сторонами настоящего договора.

В договоре купли-продажи от 19.10.2015 имеется отметка о получении должником денежных средств в размере 8 000 руб.

Переход права собственности на 1/100 доли в праве на спорный участок по договору купли-продажи от 19.10.2015 произведен регистрирующим органом 02.11.2015.

Также, 19.10.2015 между ФИО2 (даритель) и ФИО6, действующей за свою дочь ФИО4 (одаряемая) заключен договор дарения доли в праве собственности на земельный участок (далее - договор


дарения от 19.10.2015), по условиям которого даритель безвозмездно передает в собственность одаряемой, а одаряемая принимает в качестве дара долю, равную 99/100 (девяносто девяти сотых) в праве собственности на спорный земельный участок.

В пункте 2 договора дарения от 19.10.2015 указано, что земельный участок, указанный в пункте 1 настоящего договора, принадлежит продавцу на праве собственности на основании договора купли-продажи недвижимого имущества от 22.07.2015, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним 11.08.2015 сделана запись регистрации № 59-59/005-59/005/101/2015-1084/2.

В пункте 6 договора дарения от 19.10.2015 указано, что обязанность дарителя передать, а одаряемой принять долю считается исполненной с момента подписания сторонами настоящего договора.

Отдельный документ о передаче доли стороны решили не составлять.

Переход права собственности на 99/100 в праве на спорный участок по договору дарения от 19.10.2015 произведен регистрирующим органом 02.11.2015.

Ссылаясь на то, что договор купли-продажи от 19.10.2015 и договор дарения от 19.10.2015 заключены со злоупотреблением правом, направлены на нарушение прав и законных интересов кредиторов, на вывод из конкурсной массы ликвидного имущества, финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании их недействительными на основании ст. 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), применении последствий недействительности сделок в виде возврата земельного участка в конкурсную массу должника.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из того, что недобросовестного вывода активов должника допущено не было; то обстоятельство, что сделки совершены между родственниками, не влечет за собой их недействительность; сделки совершены для сохранения земельного участка внутри семьи; доказательств, однозначно подтверждающих наличие противоправного интереса при совершении оспариваемых сделок у ФИО2, ФИО5 и ФИО4, не представлено; на момент совершения сделок должник не имел признаков неплатежеспособности (они возникли у должника с 10.04.2019), неисполненных обязательств перед третьими лицами свыше трех месяцев не было; должник не мог предполагать о возможном причинении вреда потенциальным кредиторам ранее марта 2016 года; для приобретения земельного участка должником использовались собственные денежные средства, доказательства того, что использовались похищенные денежные средства Фонда, отсутствуют; к ущербу перед АО «НПФ «Стратегия» оспариваемые сделки не имеют отношения; на момент совершения сделок реальных и действительных предпосылок к злоупотреблению правом и ущемлению интересов кредиторов у должника не имелось, обстоятельства для признания сделок недействительными не


доказаны.

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционной жалобы, отзыва, заслушав лиц, участвующих в судебном заседании, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены (изменения) обжалуемого судебного акта в связи со следующим.

В соответствии с ч. 1 ст. 223 АПК РФ, п. 1 ст. 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно п. 1 ст. 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные главой X, регулируются главами I-III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI названного закона.

Пунктом 7 ст. 213.9 Закона о банкротстве предусмотрено, что финансовый управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени гражданина заявления о признании недействительными сделок по основаниям, предусмотренным ст. 61.2 и 61.3 данного Федерального закона, а также сделок, совершенных с нарушением указанного Федерального закона.

Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина финансовым управляющим, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина (п. 2 ст. 213.32 Закона о банкротстве).

В силу п. 3 ст. 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в ст. 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве гражданина, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве гражданина независимо от состава лиц, участвующих в данной сделке.

Заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника (п. 1 ст. 61.8 Закона о банкротстве).

Общим признаком сделок, которые возможно оспорить в рамках дела о банкротстве, является их направленность на уменьшение имущественной массы должника, в том числе посредством действий самого должника или иных лиц.

В соответствии с п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Согласно п. 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда


Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с

применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63) в порядке главы III.I Закона о банкротстве (в силу пункта 1 статьи 61.1) подлежат рассмотрению требования арбитражного управляющего о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве (статьи 61.2 и 61.3 и иные содержащиеся в этом Законе помимо главы III.I основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, по основаниям, предусмотренным ГК РФ или законодательством о юридических лицах).

В абзаце 4 пункта 4 Постановления № 63 дано разъяснение о том, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статья 10 ГК РФ не допускает осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав.

Судебной практикой, сформированной на уровне Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, выработаны правовые позиции о соотношении при оспаривании сделок должника специальных норм Закона о банкротстве (ст. 61.2 и 61.3) и общих положений ст. 10, 168 ГК РФ. Согласно сложившейся судебной практике применение ст. 10 ГК РФ возможно лишь в том случае, когда речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.

При этом институт оспаривания сделок, прежде всего, направлен на защиту интересов кредиторов, чьи требования объективно существовали к моменту совершения предполагаемого противоправного действия.

В силу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25), добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных


с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 32) разъяснено, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (п. 1 ст. 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в ст. 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов. Злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания.

По своей правовой природе злоупотребление правом является нарушением запрета, установленного в ст. 10 ГК РФ. В связи с этим злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как нарушающих требования закона и при этом посягающих на права и охраняемые законом интересы третьих лиц (ст. 10, 168 ГК РФ).

Согласно п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Обязательным признаком сделки для целей квалификации сделки как ничтожной по пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации является направленность сделки на причинение вреда кредиторам, под чем, в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих


требований по обязательствам должника за счет его имущества. При этом для квалификации сделки как недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о злоупотреблении правом контрагентом, выразившимся в заключении спорной сделки (п. 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Информационное письмо № 127), при этом, для квалификации сделки как ничтожной по статьям 10 и 168 ГК РФ требуется выявление нарушений, выходящих за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (определение Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2017 N 305-ЭС17-4886(1)).

В силу ст. 10 ГК РФ с учетом разъяснений, данных в п. 10 Постановления № 32, п. 1 Постановления № 25, п. 9 Информационного письма № 127, для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Соответственно, для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что совершая оспариваемую сделку, стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

В соответствии с ч. 1 ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

На основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Учитывая, что оспариваемые финансовым управляющим договор купли-продажи и договор дарения заключены 19.10.2015, то есть за пределами срока подозрительности, предусмотренного п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве (дело о банкротстве должника возбуждено определением от 02.03.2023), суд первой инстанции обоснованно отметил, что данные сделки могут быть оспорены


только по основаниям, предусмотренным гражданским законодательством, в частности по заявленным управляющим ст. 10, 168 ГК РФ.

Проанализировав представленные в материалы дела доказательства, пояснения сторон, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что при совершении оспариваемых сделок недобросовестного вывода активов должника допущено не было.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве).

В силу абз. 1 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статьи 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника (п. 7 Постановления № 63).

Согласно п. 3 ст. 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

Из материалов дела следует, что договор купли-продажи от 19.10.2015 заключен должником с его племянницей – несовершеннолетней ФИО5 (покупатель) с согласия её матери ФИО8

Договор дарения от 19.10.2015 заключен должником с его супругой ФИО6, действующей за свою несовершеннолетнюю дочь ФИО4 (одаряемая).

В судебном заседании суда первой инстанции 28.11.2024 должник подтвердил, что ФИО5 является его племянницей, дочерью родного брата должника ФИО13 (л.д. 33 – определение, протокол судебного заседания).

Сведения о том, что ФИО6 являлась на момент совершения сделки супругой должника, а ФИО4 является дочерью должника подтверждаются сведениями из ЗАГСа от 09.01.2024 (л.д. 12-15).

Между тем, само по себе совершение оспариваемых сделок между родственниками не является основанием для признания их недействительными.

Как следует из пояснений должника и материалов спора, первоначально земельный участок был предоставлен на условиях аренды по договору аренды № 15 от 18.09.1993 администрацией г. Добрянка матери должника - ФИО14.

После смерти родителей должника земельным участком пользовалась единолично родная сестра должника - Долгоаршинных (ФИО10) Любовь


Анатольевна (ФИО7) на основании договоров аренды земельного участка № 485 от 22.07.2005, № 500 от 14.07.2010.

Договор аренды земельного участка от 14.07.2010 № 500 расторгнут по соглашению от 20.05.2013.

13.01.2014 между муниципальным казенным учреждением «Управление имущественных и земельных отношений» администрации Добрянского муниципального района (продавец) и ФИО7 (покупатель) заключен договор куплипродажи (купчая) земельного участка № 2498 по цене 142 900 руб.

Право собственности на земельный участок зарегистрировано за ФИО7 18.03.2014.

22.07.2015 между ФИО7 (продавец) и ФИО2 (покупатель) заключен договор купли-продажи недвижимого имущества, по условиям которого продавец обязуется передать в собственность, а покупатель обязуется принять и оплатить в соответствии с условиями настоящего договора спорный земельный участок.

Согласно п. 4 договора цена объекта составляет 800 000 руб.

В договоре купли-продажи имеется отметка о получении ФИО7 денежных средств в размере 800 000 руб.

Должник указал, что оплата по договору купли-продажи от 22.07.2015 была произведена им за счет собственных средств, сделка была совершена по инициативе ФИО7, направлена на сохранение земельного участка внутри семьи для последующей передачи племянникам продавца, недопущение наследования земельного участка родственниками ФИО7

В целях реализации достигнутых договоренностей для сохранения земельного участка внутри семьи в октябре 2015 года должник продал 1/100 доли в праве собственности на земельный участок ФИО5 (племяннице, дочери своего родного брата) и подарил 99/100 доли в праве собственности своей дочери ФИО4

Договор дарения был выбран с целью оптимизации налогообложения при сделке.

Доказательств, однозначно подтверждающих наличие противоправного интереса при совершении оспариваемых сделок у ФИО2, ФИО5 и ФИО4, в материалы дела не представлено.

Как обоснованно отметил суд первой инстанции, гражданское законодательство основывается на презумпции разумности действий участников гражданских правоотношений (ст. 10 ГК РФ) и в отношениях между близкими родственниками (при доказанности перехода прав на ценности в отсутствие сведений о встречном предоставлении) рассматривает дарение в качестве стандарта ожидаемого поведения.

Дарение между близкими родственниками не запрещено, напротив, признается за таким поведением социально оправданная функция, о чем, в частности свидетельствует пункт 18.1 статьи 217 Налогового кодекса


Российской Федерации, согласно которому доходы, полученные в порядке дарения, освобождаются от налогообложения в случае, если даритель и одаряемый являются членами семьи и (или) близкими родственниками в соответствии с Семейным кодексом Российской Федерации (супругами, родителями и детьми, в том числе усыновителями и усыновленными, дедушкой, бабушкой и внуками, полнородными и неполнородными (имеющими общих отца или мать) братьями и сестрами).

В пункте 6 Постановления № 63 Высший Арбитражный Суд Российской Федерации указал, что согласно абз. 2-5 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абз. 2-5 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно ст. 2 Закона о банкротстве неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Судом установлено, что на момент совершения сделок должник не имел признаков неплатежеспособности, неисполненных обязательств перед третьими лицами свыше трех месяцев, поскольку ни один из судебных актов на дату совершения сделок не был вынесен, ни в отношении должника, ни в отношении АО «НПФ «Стратегия», которым руководил должник.

В октябре 2015 года должник занимал должность генерального директора АО «НПФ «Стратегия» и осуществлял руководство Фондом.

Лицензия у АО «НПФ «Стратегия» была отозвана 16.03.2016, временная администрация АО «НПФ «Стратегия» была назначена также 16.03.2016, то есть позднее даты совершения оспариваемых сделок.

Заявление в правоохранительные органы о возбуждении уголовного дела в отношении должника было подано в апреле 2016 года.

Решением Арбитражного суда Пермского края от 20.04.2016 по делу № А50- 5876/2016 в отношении АО «НПФ «Стратегия» введена процедура принудительной ликвидации, функции ликвидатора возложены на государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов».

Учитывая данные обстоятельства, суд первой инстанции заключил, что должник не мог предполагать о возможном причинении вреда потенциальным кредиторам ранее марта 2016 года.

Суд апелляционной инстанции с указанным выводом соглашается.

Первый приговор в отношении должника вынесен 10.12.2018 и вступил в силу 10.04.2019, то есть спустя более трех лет с даты совершения сделок; второй приговор по тем же фактам вынесен 26.12.2022, вступил в законную силу в


апреле 2023 года, то есть спустя более 7 лет с даты совершения сделок; сумма ущерба, взысканного с должника, была установлена в окончательном варианте только 10.04.2019 (апелляционное определение).

Таким образом, только с 10.04.2019 можно говорить о возникновении у должника признаков неплатежеспособности.

Кроме того, как установил суд и иного из материалов дела не следует, для приобретения земельного участка должником использовались собственные денежные средства. Доказательства того, что для приобретения спорного земельного участка использовались похищенные денежные средства, отсутствуют.

Представленные в материалы дела доказательства не позволяют сделать вывод о том, что оспариваемые сделки имеют отношение к ущербу перед АО «НПФ «Стратегия».

Судом установлено, что на момент рассмотрения уголовного дела и после вступления в законную силу приговоров судов у должника имелось иное имущество, которое было арестовано и впоследствии реализовано с торгов с последующим частичным удовлетворением требований заявителя по делу (материалы исполнительного производства имеются в деле о банкротстве должника).

Таким образом, на момент совершения сделок реальных и действительных предпосылок к злоупотреблению правом и ущемлению интересов кредиторов у должника не имелось, обстоятельства для признания сделок недействительными в данном случае не доказаны.

Суд апелляционной инстанции в виду недоказанности обратного с выводами суда первой инстанции соглашается.

В связи с чем признает правомерным отказа суда в удовлетворения заявленных финансовым управляющим требований.

Доводы финансового управляющего, изложенные в апелляционной жалобе, о совершении должником оспариваемых сделок и преступлений, за совершение которых он привлечен к уголовной ответственности, связанных с присвоением активов АО «НПФ «Стратегия» (ценных бумаг) не свидетельствуют о том, что договор купли-продажи от 19.10.2015 и договор дарения от 19.10.2015 с родственными лицами в части долей на земельный участок, находящийся ранее в собственности матери и сестры должника, не свидетельствуют о незаконности данных сделок.

Связь между совершенными должником преступлениями и данными сделками не прослеживается.

Ссылки апеллянта на выдержки из приговора Ленинского районного суда г. Перми от 10.12.2018 по делу № 1-140/2018 в отношении должника в данном случае не опровергают выводы суда по существу спора. Как отмечено представителем должника в отзыве, указанные финансовым управляющим даты могут быть отнесены только к деятельности должника как генерального директора Фонда в указанные периоды и не образуют какой-либо объективной и


достаточной причинно-следственной связи между событиями, на которые они указывают, и оспариваемой сделкой.

Злоупотребление правом должно носить явный, очевидный характер, однако в рассматриваемом случае при совершении оспариваемых сделок такая очевидность не прослеживается.

Ссылка на возможное совершение данных сделок в целях вывода активов для того, чтобы избежать последующее за противоправными действиями, установленными приговором, возмещение ущерба также однозначно не подтверждает недействительность сделок и невозможность в тот период совершать сделки как таковые с семейным имуществом (земельным участком), не опровергает законность этих сделок. На момент совершения оспариваемых сделок должник не был привлечен к уголовной или имущественной ответственности за совершение действий, связанных с активами АО НПФ «Стратегия» и возможность такой ответственности не являлась для должника однозначной. Несение должником имущественной ответственности возможно было только в случае обнаружения его преступных действий в отношении активов Фонда.

Доводы апеллянта о том, что учитывая небольшой промежуток времени между заключением договора купли-продажи от 22.07.2015 и договорами купли-продажи и дарения от 19.10.2015, необходимость в заключении первого договора отсутствовала, препятствий для передачи земельного участка сразу ФИО5 и ФИО11 не было, следовательно, заключение сделок ФИО2 по отчуждению земельного участка обусловлено фактом его преступной деятельности, вероятностью наступления негативных последствий в рамках уголовной и гражданско-правовой ответственности, отклоняются.

Необходимость заключения договора купли-продажи от 22.07.2015, исходя из пояснений должника, объяснялась желанием ФИО7 (сестры должника) сохранить земельный участок внутри семьи.

Сама по себе продажа участка ФИО7 участка брату (должнику), а затем продажа должником доли в праве собственности на участок племяннице и дарение доли в праве собственности на участок дочери не является чем-то исключительным, данные правоотношения могли быть в семье, могли объясняться желанием продавца заключить договор именно с ФИО2 и иными семейными обстоятельствами.

Данные обстоятельства также не свидетельствуют о наличии связи оспариваемых сделок с преступной деятельностью должника в АО НПФ «Стратегия».

Недобросовестное поведение должника в результате совершения оспариваемых сделок финансовым управляющим не доказано и материалами дела не подтверждается.

Также, как ранее было указано, для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у


обоих участников сделки (их сознательное целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам.

В данном случае доказательств наличия такого умысла у ФИО5, ФИО6, ФИО4 не выявлено.

Кроме того, применение ст. 10 ГК РФ возможно лишь в том случае, когда речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.

Между тем, в данном случае, не подтвержден также состав п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, предполагающий, в том числе наличие у должника признаков неплатежеспособности в момент совершения оспариваемых сделок, которые в рамках на момент 19.10.2015 не подтверждаются.

Финансовым управляющим не представлено доказательств невозможности должника самостоятельно в рамках гражданского оборота совершить указанную сделку и произвести оплату за счет собственных денежных средств.

Вывод суда первой инстанции о том, что должник не мог предполагать о возможном причинении вреда потенциальным кредиторам ранее марта 2016 года по причине того, что временная администрация АО «НПФ «Стратегия» была назначено 16.03.2016, а процедура принудительной ликвидации в отношении Фонда введена судом только 20.04.2016 (дело № А50-5876/2016), не опровергается тем обстоятельством, что решением Арбитражного суда Пермского края то 20.04.2016 по делу № А50-5876/2016 установлено, что лицензия на осуществление деятельности по пенсионному обеспечению и пенсионному страхованию АО «НПФ «Стратегия» от 16.06.2009 № 166/2 аннулирована в связи с неоднократным в течение года нарушением требований к распространению, предоставлению или раскрытию информации, предусмотренных федеральными законами и принятыми в соответствии с ними нормативными правовыми актами РФ, поскольку отзыв данной лицензии свидетельствует о нарушении Фондом требований к распространению, предоставлению или раскрытию информации, а не о возможном причинении вреда потенциальным кредиторам.

Кроме того, при оценке рассматриваемых сделок на предмет их недействительности следует учесть значительный период времени, прошедший с даты их совершения (2015 год), что, как следствие, влечет за собой затруднения в установлении фактических обстоятельств их совершения по объективным причинам.

Иные доводы, изложенные в апелляционной жалобе, фактически сводятся к повторению утверждений, исследованных и правомерно отклоненных арбитражным судом первой инстанции, и не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными.


При изложенных обстоятельствах оснований для удовлетворения

апелляционной жалобы и для отмены обжалуемого судебного акта не имеется.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со ст. 270 АПК РФ являются основаниями к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено.

Принимая во внимание, что финансовым управляющим не представлены документы, подтверждающие уплату государственной пошлины по апелляционной жалобе, учитывая, что судебные расходы, в том числе по оспариванию финансовым управляющим сделок, возлагаются на должника, на основании ст. 110 АПК РФ, п. 19 ст. 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации с должника в доход федерального бюджета подлежит взысканию государственная пошлина по апелляционной жалобе в сумме 10 000 руб.

Руководствуясь статьями 110, 176, 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Пермского края от 11 июня 2025 года по делу № А50-1575/2023 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета 10 000 рублей госпошлины за рассмотрение апелляционной жалобы.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Пермского края.

Председательствующий Э.С. Иксанова

Судьи М.А. Чухманцев М.С. Шаркевич

Электронная подпись действительна.Данные ЭП:Удостоверяющий центр Казначейство РоссииДата 12.11.2024 6:49:30

Кому выдана Иксанова Эльвира Сагитовна