Постановление от 13 мая 2026 г. 9 ААС (Девятый арбитражный апелляционный суд)ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной Cторожки, 12 адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru № 09АП-6603/2026 Дело № А40-51672/23 г. Москва 14 мая 2026 года Резолютивная часть постановления объявлена 28 апреля 2026 года Постановление изготовлено в полном объеме 14 мая 2026 года Девятый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи А.А. Комарова, судей С.А. Назаровой, Ю.Л. Головачевой, при ведении протокола помощником судьи А.В. Кирилловой, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу к/у ООО «Елена Фурс» - ФИО1 на определение Арбитражного суда города Москвы от 24.12.2025 по делу № А40-51672/23, об оставлении без удовлетворения заявления конкурсного управляющего к ответчикам: ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 о признании сделки недействительной и о применении последствий недействительности сделки, по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «Елена Фурс», при участии в судебном заседании, согласно протоколу судебного заседания, Определением Арбитражного суда города Москвы от 28.12.2023 г. заявление ИФНС России № 4 по городу Москве о признании ООО «ЕЛЕНА ФУРС» (ОГРН: <***>, ИНН: <***>) несостоятельным (банкротом) признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения. Временным управляющим утвержден ФИО1 (ИНН <***>, адрес для направления корреспонденции: 107258, <...>, а/я 11). Решением Арбитражного суда города Москвы от 05.07.2024 г. ООО «ЕЛЕНА ФУРС» (ОГРН: <***>, ИНН: <***>) признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1 (ИНН <***>, адрес для направления корреспонденции: 107258, <...>, а/я 11), члена Союза арбитражных управляющих "Созидание". Сообщение опубликовано в газете «Коммерсантъ» 13.07.2024 г. 06.09.2024 г. в электронном виде в Арбитражный суд города Москвы направлено заявление конкурсного управляющего должника о признании недействительным договора купли-продажи объектов недвижимости с кадастровым номером 77:09:0005013:11:07 и с кадастровым номером 77:09:0005013:126 и применить последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника объектов недвижимости с кадастровым номером 77:09:0005013:11:07 и с кадастровым номером 77:09:0005013:126. Определением Арбитражного суда города Москвы от 10.09.2024 заявление принято к производству. Определением Арбитражного суда города Москвы от 09.06.2025 в рамках обособленного спора назначена судебная экспертиза по определению рыночной стоимости спорного имущества на дату заключения договора и регистрации перехода права собственности. Определением Арбитражного суда города Москвы от 19.11.2025 производство по экспертизе прекращено в связи с отказом экспертной организации. 12.12.2025 в материалы дела от конкурсного управляющего поступило ходатайство об уточнении заявленных требований. С учетом уточнения управляющий дополнительно просил признать недействительным взаимозачет по обязательствам между ООО «Елена фурс» и ФИО2, ФИО4, ФИО3, ФИО5, предусмотренный п. 3.2 Договора купли-продажи недвижимости от 30.09.2020. Ходатайство об уточнении заявленных требований судом принято. Определением Арбитражного суда города Москвы от 24.12.2025 заявление об оспаривании сделок оставлено без удовлетворения. Не согласившись с вынесенным судебным актом, к/у ООО «Елена Фурс» - ФИО1 обратился в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда от 24.12.2025 отменить, принять по делу новый судебный акт. Рассмотрев дело в порядке статей 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, изучив материалы дела, выслушав доводы лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии оснований для отмены оспариваемого судебного акта, как принятого без учета всех существенных обстоятельств спора. Согласно пункту 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства). Как установлено судом первой инстанции, 30.09.2020 между должником и ответчиками заключен договор купли-продажи недвижимости с зачетом взаимных требований, по условиям которого спорные объекты недвижимости переданы в долевую собственность ответчиков. Согласно пункту 3.1 договора определена стоимость недвижимости в размере 60 000 000 руб. (30 000 000 руб. – земельного участка, 30 000 000 руб. – нежилого здания). Согласно пункту 3.2 оплата недвижимости произведена путем зачета денежных требований. Согласно выписке из ЕГРН от 07.08.2024 № КУВИ-001/2024-201183719 право собственности должника в отношении недвижимости прекращено 22.09.2022 г. Переход права собственности на спорные объекты зарегистрирован 22.09.2022, тогда как заявление о признании должника банкротом принято к производству 30.03.2023. Следовательно, правовой эффект выбытия недвижимости из имущественной сферы должника наступил в пределах одного года до возбуждения дела о банкротстве, а сам договор от 30.09.2020 в любом случае совершен в пределах трехлетнего периода подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Конкурсный управляющий, полагая, что оспариваемая сделка по купле-продаже совершена на неравноценных условиях, в нарушение прав кредиторов, со злоупотреблением правом, обратился в арбитражный суд. Конкурсный управляющий уточнил требования и дополнительно оспорил сделку по зачету требований, ссылаясь на те же правовые основания, что и в отношении договора купли-продажи. Суд первой инстанции отметил, что в рамках спора представлено заключение специалиста ООО «ЦТИЭ ЦЕНТРЭКСПЕРТИЗА № 154-25. Данное заключение принято судом в качестве документального доказательства. Суд отметил, что результатами оценки подтверждено совершение сделки на сопоставимых рыночных условиях. Принимая во внимание изложенное, положения статей 65, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, сроки рассмотрения заявления по существу, правовую позицию заявителя по отказу от ходатайства о судебной экспертизе, правовую позицию кредитора о невозможности ему заявить ходатайство о назначении экспертизы, оценив представленные документальные доказательства в их совокупности, а также стоимость имущества, определенную специалистом, арбитражный суд пришел к выводу, что сделка не может быть признана недействительной на основании п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Распространение законодателем правил пункта 1 статьи 61.2 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" на сделки, совершенные должником не только после принятия заявления о признании его банкротом, но и в течение одного года до этого момента (с учетом особого порядка исчисления данного периода для банков), базируется на решении законодателя допустить - в качестве упрощенного способа восполнения имущественных потерь должника - возможность на основании одних лишь объективных критериев оспорить сделки, совершенные в течение указанного временного отрезка и в силу неравноценности предоставления в преддверии банкротства уменьшающие имущество должника. В то же время Верховный Суд Российской Федерации, ссылаясь на диспозицию нормы пункта 1 статьи 61.2 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", указывает, что для определения признака неравноценности помимо цены во внимание должны приниматься и все обстоятельства совершения сделки, т.е. суд должен исследовать контекст отношений должника с контрагентом для того, чтобы вывод о подозрительности являлся вполне убедительным и обоснованным (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15 февраля 2019 года N 305-ЭС18-8671(2) и от 27 сентября 2021 года N 306-ЭС19-5887(3). Данный подход согласуется с общим для судов ориентиром, согласно которому положения Гражданского кодекса Российской Федерации, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права, подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с его основными началами, закрепленными в статье 1 названного Кодекса (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации"), к каковым относится в том числе принцип добросовестности (пункт 3 статьи 1 ГК Российской Федерации). Конституционный Суд Российской Федерации также неоднократно обращал внимание на конституционную значимость принципа добросовестности в гражданских правоотношениях и на взаимосвязь добросовестного поведения с надлежащей заботливостью и разумной осмотрительностью участников гражданского оборота (постановления от 27 октября 2015 года N 28-П, от 22 июня 2017 года N 16-П и др.). Понятие неравноценности является оценочным, в силу чего к нему не могут быть применимы заранее установленные формальные (процентные) критерии отклонения цены. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 03.02.2022 N 5-П, наличие в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве оценочных характеристик создает возможность эффективного ее применения к неограниченному числу конкретных правовых ситуаций. Таким образом, квалификация осуществленного предоставления как неравноценного определяется судом в каждом случае исходя из конкретных характеристик сделки и отчуждаемого имущества (его количества, ликвидности, периода экспозиции и т.п.). Учитывая представленные в материалы дела документальные доказательства невозможности регистрации перехода права собственности в силу ограничительных мер (документы на государственную регистрацию перехода прав были направлены в регистрирующий орган 30.10.2020 г., при наличии спора с регистрирующим органом регистрации произведена в 2022 г.), наличие длительного спора в отношении спорного имущества с учетом его изменения (А40-17484/2023), арбитражный суд пришел к выводу о фактическом заключении сделки в 2020 г., и объективной невозможности произведения регистрации перехода права собственности в 2020 г. При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества, суд первой инстанции отметил следующее. Инспекцией ФНС № 4 по городу Москвы в отношении должника проведены две выездные налоговые проверки за период с 13.04.2017 по 31.12.2020, требования кредитора включены в реестр требований кредиторов должника, что указывает на наличие признаков неплатежеспособности в период совершения оспариваемых сделок. Вместе с тем, арбитражным судом приняты во внимание иные финансовые показатели организации должника. Согласно данным финансовой отчетности: активы на 2019 г. 2 582 449 тыс.руб., на 2020 г. - 3 173 453 тыс.руб., на 2021 г. - 3 761 685 руб.; денежные средства: 2019 г. - 1 906 193 тыс.руб., 2020 г. - 2 753 251 тыс.руб., 2021 г. - 3 327 264 тыс.руб.; величина чистых активов Должника, согласно методики расчета, предусмотренной п. 2 ст. 30 Закона от 08.02.98 г. 14-ФЗ и Порядку, утв. Приказом Минфина от 28.08.2014 № 84н на 2019 г. - 9 153 тыс.руб.; на 2020 г. - 9 401 тыс.руб.; на 2021 г. - 19 690 руб. Согласно данным системы «Мой арбитр» должник до марта 2023 г. ответчиком не выступал. Сумма оспариваемого договора в зависимости от стоимости активов должника составляла в 2019 г. около 2%; 2020 г. около 1,9%; 2021 г. около 1,6%. Данные обстоятельства не оспорены участниками процесса, экономические обороты должника также изложены в решениях по результатам налоговых проверок, и исключают безусловный вывод о наличии у сторон цели совершить юридически значимые действия, приведшие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки. При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. Заявитель при обращении в суд указывал на наличие осведомленности ответчиков о финансовом состоянии должника и наличии у них вредоносной цели, поскольку данные лица (ФИО4, ФИО3 и ФИО5) опрашивались в ходе проведения налоговым органом проверочных мероприятий. Относительно заинтересованности ФИО2 по отношению к должнику заявитель указал, что в рамках проведения мероприятий налогового контроля установлена взаимозависимость должника и ИП ФИО6. Согласно сведениям ФИО7 Кареновна является дочерью ФИО2. Осведомленность контрагента должника о противоправных целях сделки может доказываться через опровержимые презумпции заинтересованности сторон сделки между собой, знание об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках его неплатежеспособности или недостаточности у него имущества. При решении вопроса об осведомленности об указанных обстоятельствах во внимание принимается разумность и осмотрительность стороны сделки, требующиеся от нее по условиям оборота (пункт 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)"). Иными словами, суду, по существу, следует оценить добросовестность контрагента должника, сопоставив его поведение с поведением абстрактного среднего участника хозяйственного оборота, действующего в той же обстановке разумно и осмотрительно. Вместе с тем, суд первой инстанции отметил, что из решений налогового органа не следует выводов об отсутствии реальных экономических взаимоотношений ответчиков (ФИО5 ФИО4 ФИО3), дочери ответчика (ФИО2) с должником и отсутствии у них взаимных обязательств, ответчиками также налоговому органу представлялись документы в обоснование реальности правоотношений. Стороны, помимо прочего, не исключали возможность привлечения должником в силу специфики своей деятельности иных контрагентов для изготовления товара, в том числе, с учетом объема его реализации, что также было установлено налоговым органом. Кроме того, со ссылкой на данную специфику деятельности должника ответчики не отрицали, что ФИО5 и семья ФИО3/ФИО4 были лично знакомы и до 2017 г., все проживают в одном городе. Арбитражный суд, учитывая в совокупности все обстоятельства спора, даты приобретения и отчуждения имущества должника, его соразмерную стоимость, наличие судебных споров в отношении имущества, несение ответчиками расходов в отношении имущества, отсутствие безусловного опровержения реальности взаимоотношений должника и ответчиков по поставке товаров, пришел к выводу, что заявителем не доказана совокупность обстоятельств, квалифицирующих договор как недействительную сделку по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Суд отметил, что в рамках настоящего обособленного спора не представлено безусловных документальных доказательств причинения вреда кредиторам должника, в том числе, с учетом установленного факта приобретения должником и отчуждения спорного имущества в одном году и в период проведения налоговой проверки. Заявителем также не доказан и размер вреда с учетом спора о отсутствии в неизменном виде объектов недвижимости, от определения стоимости имущества заявитель отказался. В силу разъяснений, изложенных в абзаце четвертом пункта 4 Постановления N 63, наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации). Однако в упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 N 10044/11). Арбитражный суд отметил, что заявитель не представил документальных доказательств наличия в сделке пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки, возможность оспаривания которой предусмотрено статьей 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", что исключает возможность ее признания по общим нормам ГК РФ. На основании изложенных обстоятельств, судом первой инстанции оставлено без удовлетворения заявление об оспаривании сделок. Исследовав материалы дела, заслушав представителей сторон, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о наличии оснований для отмены обжалуемого судебного акта на основании следующего. Как следует из материалов дела, Решением № 13-147/5303 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения от 30.05.2024 установлено, что ООО «Елена фуре» были отчуждены объекты недвижимости в собственности, а именно здание площадью 1464, 80 кв. м. с кадастровым номером 77:09:0005013:11:07 и земельный участок площадью 1768 кв. м. с кадастровым номером 77:09:0005013:126, в пользу ИП ФИО2, ФИО3, ФИО4 и ФИО5 Согласно выписке из ЕГРН от 07.08.2024 № КУВИ-001/2024-201183334 в отношении земельного участка право собственности ООО «Елена фуре» в отношении данного объекта недвижимости прекратилось 22.09.2022 в результате заключения договора купли-продажи недвижимости (с зачетом взаимных денежных требований). Согласно выписке из ЕГРН от 07.08.2024 № КУВИ-001/2024-201183719 в отношении здания право собственности ООО «Елена фуре» в отношении данного объекта недвижимости прекратилось 22.09.2022 в результате заключения договора купли-продажи недвижимости (с зачетом взаимных денежных требований). По данным выписок ЕГРН, общая кадастровая стоимость реализованных объектов недвижимости составляет 300 636 471,12 руб., в том числе земельного участка- 129 693 622,66 руб., нежилого здания - 170 942 848,46 рублей. По итогам анализа выписок о движении денежных средств по счетам ООО «Елена Фуре», какого-либо поступления денежных средств в счет уплаты по договору купли-продажи недвижимости (с зачетом взаимных денежных требований) покупателями ФИО2, ФИО4, ФИО3, ФИО5, не установлено. В силу части 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств. Следовательно, для признания сделки недействительной по основанию, указанному в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, лицу, требующему признания сделки недействительной, необходимо доказать, а суд должен установить следующие объективные факторы: сделка должна быть заключена в течение года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления (данный срок является периодом подозрения, который устанавливается с целью обеспечения стабильности гражданского оборота) и неравноценное встречное исполнение обязательств. При сравнении условий сделки с аналогичными следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота (пункт 8 Постановления Пленума ВАС РФ N 63). Бремя доказывания того, что цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки, лежит на должнике в лице финансового управляющего, как заявителе соответствующего требования о признании такой сделки недействительной. При применении пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве апелляционный суд учитывает разъяснение пункта 8 постановления Пленума № 63 о том, что неравноценность может вытекать из условий сделки и для признания сделки недействительной не требуется ее исполнение обеими сторонами. В рассматриваемом случае условия сделки формально предусматривали оплату, однако фактически встречное исполнение было заменено зачетом требований, реальность которых не подтверждена, что само по себе указывает на неравноценность. Суд первой инстанции отметил, что заключение специалиста ООО «ЦТИЭ ЦЕНТРЭКСПЕРТИЗА № 154-25 принято судом в качестве документального доказательства. Результатами оценки подтверждено совершение сделки на сопоставимых рыночных условиях. Как следует из материалов дела, 05.12.2025 от ФИО2 поступило ходатайство о приобщении экспертного заключения, в котором проведена оценка объектов недвижимости, отчужденных по оспариваемым договорам. Однако, определением Арбитражного суда города Москвы от 09.06.2025 уже назначалась оценочная экспертиза для определения рыночной стоимости имущества: здания с кадастровым № 77:09:0005013:1107 и земельного участка с кадастровым № 77:09:0005013:126 по состоянию на 30.09.2020 г. и на 22.09.2022 г. Как следует из определения Арбитражного суда города Москвы от 19.11.2025, судом указано, что в материалы дела от ООО «ГК ПРОФИ» поступил отказ от дачи заключения по причине недостаточности в деле материалов для ответа на поставленные судом вопросы. Арбитражный суд на основании п.4 ч.1 ст.150 АПК РФ признал производство о назначении судебной экспертизы по делу подлежащим прекращению. Таким образом, оценочное заключение, приобщенное ответчиками, является недопустимым доказательством. Апелляционный суд не соглашается с квалификацией заключения специалиста № 154-25 как доказательства, достаточного для вывода о рыночности сделки. Указанное заключение подготовлено по инициативе и за счет стороны спора, не является судебной экспертизой по смыслу статей 82, 86 АПК РФ, специалист не предупреждался судом об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, а представленное исследование не устраняет причин, по которым назначенная судом экспертиза не была проведена, - недостаточность материалов для достоверного ответа на поставленные вопросы. Кроме того, заключение № 154-25 не подтверждает наличие у ответчиков действительных требований к должнику и не проверяет реальность зачета. Даже принятие содержащейся в нем оценки земельного участка и здания по состоянию на 30.09.2020 не свидетельствует о равноценности сделки, если встречное предоставление выражено в прекращении фиктивной либо недоказанной задолженности. С учетом того, что право собственности перешло 22.09.2022, существенным являлась также стоимость имущества и его состояние на дату выбытия из имущественной сферы должника. Между тем по самому заключению № 154-25 рыночная стоимость здания на 22.09.2022 не определена в связи с реконструкцией, что исключает возможность использовать данное заключение как исчерпывающее доказательство сопоставимости условий сделки на дату ее имущественного эффекта. Как следует из Договора купли-продажи, стоимость передаваемого Имущества составляет 60 млн. руб. (п. 3.1 Договора). Согласно пункту 3.2 Договора, оплата недвижимости произведена путем зачета денежных требований, который основан на договорах комиссии между Ответчиками и Должником. Как утверждают Ответчики, у ООО «Елена Фурс» перед ФИО4, ФИО3, ФИО5 не погашена задолженность по договорам комиссии в размере 61,027,865,20 руб., 57 035 010,40 руб., 3 035 975,60 руб. соответственно. Ответчики также указывают, что сделки носили реальный характер. Согласно позиции конкурсного управляющего Должника, у ООО «Елена Фурс» отсутствовала задолженность перед Ответчиками по Договорам комиссии ввиду следующего: товары (шубы) Ответчиками для Должника не производились; ООО «Елена Фурс» самостоятельно производило Товар и осуществляло его розничную продажу; ООО «Елена Фурс» избрало незаконную схему ведения бизнеса, в которой конструкция договоров комиссии использовалась для вывода из Общества денежных средств и их обналичивания. Апелляционный суд отмечает, что между ООО «Елена Фурс» и индивидуальными предпринимателями, в том числе с Ответчиками, заключены договоры комиссии на реализацию товара. ООО «Елена фурс» - комиссионер, индивидуальные предприниматели – комитенты. Договоры комиссии содержат полностью одинаковые условия со всеми контрагентами ООО «Елена Фурс». Согласно пункту 2.4. договоров комиссии комиссионер перечисляет комитенту денежные средства за фактически реализованный товар за вычетом комиссионного вознаграждения. Фактическая сумма вознаграждения отражается комиссионером в Отчете, заполняемом комиссионером при перечислении денежных средств на расчетный счет комитента. Согласно пункту 2.5. договоров комиссии комиссионер обязан предоставить отчет об исполнении настоящего с указанием количества реализованного Товара, вырученных сумм и товарных остатков, не позднее последнего календарного дня каждого месяца в пределах срока реализации. Однако, исходя из сверок с ООО «Елена Фурс», представленных Ответчиками, сумма задолженности ООО «Елена Фурс» возникала сразу после приемки товара Ответчиков обществом, а не после реализации товара и составления отчета об исполнении договора комиссии в соответствии с условиями договора комиссии. Кроме того, в представленных товарных накладных отсутствуют даты приемки товара, отсутствует возможность установить дату получения товаров ООО «Елена фурс». Ни в одном из представленных документов не имеется сведений о месте приемки товара. Часть представленных документов Ответчикам представлены в нечитаемом виде. Кроме того, имеет место расхождение сумм в первичной документации, представленной Ответчиками. Согласно пояснениям управляющего, ООО «Елена Фурс» предоставляла возможность индивидуальным предпринимателям использовать на товаре товарный знак «Елена Фурс», обладающий большой ценностью на рынке шуб и курток, осуществляло маркетинговые мероприятия и анализ рынка, реализовывала товар потребителям. При этом комиссионное вознаграждение общества составляло всего 10-15 %, что явно не соответствует вкладу общества в продажу шуб и курток. По мнению конкурсного управляющего, данное процентное вознаграждение было использовано с целью снижения налогооблагаемой базы у общества. Ответчиками не представлены документы, подтверждающие как отгрузку, так и последующую разгрузку товара, транспортировку товара, его хранение, а также документы, подтверждающие расходы Ответчиков на изготовление товара. Суд апелляционной инстанции учитывает, что выездной налоговой проверкой установлен факт злоупотребления со стороны Ответчиков, выразившийся в намеренном выводе Ответчиком денежных средств для Должника в форме «обналичивания». Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. При этом сами по себе акты сверки, накладные и отчеты комиссионера не устраняют разумных сомнений в существовании задолженности, если они противоречат условиям договоров комиссии, банковским выпискам и выводам налоговых проверок. В деле о банкротстве формальная правильность комплекта документов аффилированного или фактически связанного лица не освобождает суд от проверки реального экономического содержания соответствующих отношений. Данный подход соответствует пункту 1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020: при наличии разумных сомнений относительно мнимости договора аффилированное лицо не может ограничиться минимальным набором документов, а должно исчерпывающе раскрыть обстоятельства возникновения и исполнения обязательства. Та же правовая позиция получила развитие в пунктах 3 и 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2025 № 41, согласно которым фактическая аффилированность может подтверждаться поведением участников оборота и совершением сделок на условиях, недоступных независимым лицам, а при возникновении разумных сомнений контролирующее или аффилированное лицо должно раскрыть обстоятельства возникновения соответствующих обязательственных отношений. Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий: - стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок; - должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы; - после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества. Исходя из разъяснений, данных в пунктах 5 - 7, 9.1 Постановления Пленума № 63, для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления). В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию. При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. Согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки. При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Как следует из материалов дела, Должник не исполнял обязательства по оплате налогов и сборов с конца 2017 года. Решением № 627 от 06.12.2021 Должник привлечен к ответственности за совершение налогового правонарушения в виде занижения налоговой базы по налогу на прибыль организации и налогу на добавленную стоимость за 2017 год, по результатам проведенной выездной налоговой проверки по установленному налоговому правонарушению сумма налогов к доначислению составила: налог на прибыль за 2017 в сумме 111 560 052 руб., а также налог на добавленную стоимость в сумме 121 482 449 руб. (за 3 квартал 2017 – 49 198 682 руб.; за 4 квартал 2017 – 72 283 767 руб.). Определением Арбитражного суда города Москвы от 28.12.2023 по настоящему делу требования уполномоченного органа, основанные на вышеуказанном решении признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов Должника. Согласно п. 1 ст. 38 НК РФ объект налогообложения - реализация товаров (работ, услуг), имущество, прибыль, доход, расход или иное обстоятельство, имеющее стоимостную, количественную или физическую характеристику, с наличием которого законодательство о налогах и сборах связывает возникновение у налогоплательщика обязанности по уплате налога. Как разъяснено в абзацах 5,6 п. 6 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20.12.2016) возникновение обязанности по уплате налога определяется наличием объекта налогообложения и налоговой базы, а не наступлением последнего дня срока, в течение которого соответствующий налог должен быть исчислен и уплачен. Таким образом, моментом возникновения обязанности по уплате налога является день окончания налогового периода, а не день представления налоговой декларации или день окончания срока уплаты налога. Таким образом, поскольку в рамках проведения налоговой проверки установлено, что недоимка начислена налоговым органом за 3-ий, 4-ый квартал 2017 года, следовательно, в указанный период времени сформирована налоговая база и возникла обязанность по оплате налога на прибыль организации, а также налог на добавленную стоимость в размере 233 042 501 руб. В дальнейшем Решением № 13-147/5303 от 30.05.2024 Должник привлечен к ответственности за совершение налогового правонарушения в виде занижения налоговой базы по налогу на прибыль организации, налогу на добавленную стоимость за 2018 – 2020 годы, по результатам проведенной выездной налоговой проверки по установленному налоговому правонарушению сумма налогов к доначислению составила: налог на добавленную стоимость: 1 265 476 773 руб.; налог на прибыль организации – 644 433 885 руб. Определением Арбитражного суда города Москвы от 24.09.2024 по настоящему делу требования уполномоченного органа, основанные на вышеуказанном решении, признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов Должника. Таким образом, начиная с 2017 года у Должника образовалась задолженность по оплате налога в бюджет в общей сумме 233 042 501 руб., которая с 2018 года последовательно увеличивалась и в 2020 году составила 2 142 953 159 руб. Указанная задолженность Должником не была погашена и в последующем включена в реестр требований кредиторов Должника. В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305- ЭС17-11710(3), по смыслу абзаца тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 63 от 23.12.10 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» наличие на дату совершения сделки у должника просроченного обязательства, которое не было исполнено впоследствии и было включено в реестр, подтверждает факт неплатежеспособности должника в период заключения оспариваемой сделки. Таким образом, на момент совершения оспариваемых платежей (с 16.03.2018 по 22.09.2022) Должник обладал признаками неплатежеспособности (с 2017 года). Помимо этого, финансовые показатели Должника на 2018 год имели критическое значение. В соответствии с разъяснениями, содержащимися в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 12 февраля 2018 г. № 305-ЭС17-11710(3) по делу № А40-177466/2013 не имеют решающего значения показатели бухгалтерской, налоговой или иной финансовой отчетности для определения соответствующего признака неплатежеспособности, так как данный признак носит объективный характер и не должен зависеть от усмотрения хозяйствующего субъекта, самостоятельно составляющего отчетность (должника) и представляющего ее в компетентные органы. В противном случае, помимо прочего, для должника создавалась бы возможность манипулирования содержащимися в отчетах сведениями для влияния на действительность конкретных сделок или хозяйственных операций с определенными контрагентами, что очевидно противоречит требованиям справедливости и целям законодательного регулирования института несостоятельности. Постановлением Правительства РФ от 25 июня 2003 г. № 367 «Об утверждении Правил проведения арбитражным управляющим финансового анализа» установлено, что показателями, характеризующими платежеспособность организации, являются коэффициент текущей ликвидности (ТЛ) (способность организации отвечать по своим краткосрочным обязательствам) и коэффициент абсолютной ликвидности (АЛ) (способность организации расплачиваться по своим обязательствам с помощью наиболее ликвидных активов). Как было указано ранее, за 3-ий, 4-ый квартал 2017 года Должнику начислена недоимка в общем размере 233 042 501 руб. Поскольку Решение № 627 вынесено уполномоченным органом 06.12.2021, в бухгалтерской отчетности Должника не учтены доначисленные налоги. С учетом доначисленных сумм налога, подлежащих уплате в указанном периоде, показатели коэффициентов текущей и абсолютной ликвидности свидетельствуют о невозможности Должника отвечать по своим обязательствам на 2018 год. Об убыточности деятельности Должника с 2018 года также свидетельствует значение строки бухгалтерского баланса 1370 «Нераспределенная прибыль (непокрытый убыток)»: ? 42 547 000, что свидетельствует о том, что совокупные расходы (затраты, налоги, штрафы, убытки) превышали доходы, даже без учета доначисленных сумм налога. При этом, показатели бухгалтерской отчетности за последующие периоды также не могут свидетельствовать о платежеспособности Должника, поскольку, как было указано ранее задолженность по оплате налога в бюджет с 2018 года последовательно увеличивалась и в 2020 году составила 2 142 953 159 руб. Апелляционный суд учитывает, что указанная задолженность не отражена Должником в бухгалтерском балансе в связи с тем, что Решение № 13-147/5303 о доначислении сумм налога вынесено 30.05.2024. Как установлено временным управляющим при проведении финансового анализа, Должник исказил действительные показатели строки бухгалтерского баланса 1250 «Денежные средства и денежные эквиваленты» за 2021 год, указав 3 327 260 тыс. рублей, вместо действительных 820 тыс. рублей. Таким образом, указанные обстоятельства свидетельствуют о невозможности в полной мере оплатить начисленную налоговую задолженность с 2018 года. Финансовый анализ должника также опровергает вывод суда первой инстанции о платежеспособности, основанный на данных бухгалтерского баланса. Временным управляющим установлено, что по строке 1250 бухгалтерского баланса на 31.12.2021 должником отражены денежные средства и денежные эквиваленты в размере 3 327 260 тыс. руб., тогда как анализ выписок по основному расчетному счету в АО «Альфа-Банк» показал остаток денежных средств всего 820 302,65 руб. (820 тыс. руб.). Доказательства наличия депозитов или иных денежных эквивалентов, объясняющих указанное расхождение, в материалах дела отсутствуют. Следовательно, данные бухгалтерской отчетности, на которые сослался суд первой инстанции, не могли рассматриваться как достоверное подтверждение платежеспособности должника без учета доначисленных налоговых обязательств и выявленного искажения показателей ликвидных активов. Неплатежеспособность должника носила объективный характер и не могла зависеть от того, когда налоговый орган формально вынес решение о доначислении налогов. Согласно правовой позиции, изложенной в определениях Верховного Суда РФ от 26.05.2017 № 306-ЭС 16-20056, от 15.06.2016 № 308-ЭС 16-1475 доказывание в деле о банкротстве факта общности интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. В частности, на фактическую аффилированность указывает отсутствие собственных экономических нужд Должника на заключение сделки, предоставление кредитором отсрочки исполнения обязательства на неопределенный срок, что не может быть объяснено с точки зрения такой цели коммерческого юридического лица как извлечение прибыли от своей деятельности. Как усматривается из материалов дела, ФИО2 и Должник связаны через бывшего руководителя ООО «Елена Фурс» ФИО8 и ООО «Ярмарка» (ИНН <***>, отрасль Торговля розничная изделиями из меха в специализированных магазинах). В период с 13.04.2017 (создание общества) по 30.11.2022 полномочия генерального директора Должника осуществлял ФИО8 (ИНН <***>). ФИО8 также являлся единственным участником ООО «Ярмарка» (ИНН: <***>) с 24.06.2014 с долей в размере 16,67% уставного капитала, с 05.09.2014 с долей в размере 100 % уставного капитала. Генеральным директором ООО «Ярмарка» являлся ФИО2 (Ответчик № 1) в период с 14.05.2014 по 23.06.2014. Кроме того, в рамках выездной налоговой проверки установлено, что предположительно дочь ФИО2 ФИО9 (ИНН <***>) является подконтрольным Должнику индивидуальным предпринимателем, осуществляющим формальный документооборот с целью занижения налоговой базы (стр. 44 Решения № 13-147/5303 от 30.05.2024). В части аффилированности ответчика ФИО4 апелляционный суд учитывает следующее. Решением № 13-147/5303 от 30.05.2024 о привлечении Должника к ответственности за совершение налогового правонарушения установлено, что «Договоры комиссии, заключенные между налогоплательщиком и ИП, являются недействительными сделками. Заключая недействительные сделки с ИП, налогоплательщик преследовал цель сокрытия выручки, получаемой от реализации собственного товара» (стр. 218 Решения № 13-147/5303 от 30.05.2024). В рамках выездной проверки установлена подконтрольность Должнику ИП, в пользу которых переводились денежные средства по договорам комиссии, в том числе ИП ФИО4, на основании следующего (стр. 58-59 Решения № 13-147/5303 от 30.05.2024): - совпадение IP-адресов с которых подключались к серверу банка подконтрольные ИП, в пользу которых также переводились денежные средства Должником; - совпадение номеров телефонов, указанных в заявлениях о присоединении к Договору на изготовление и поставку КИЗ ИП ФИО4 и подконтрольных ИП, в пользу которых также переводились денежные средства Должником; - совпадение адресов электронной почты, указанных в заявлениях о присоединении к Договору на изготовление и поставку КИЗ ИП ФИО4 и подконтрольных ИП, в пользу которых также переводились денежные средства Должником; - совпадение адресов электронной почты, указанных ИП в заявлениях на открытие банковских счетов ИП ФИО4 и подконтрольных ИП, в пользу которых также переводились денежные средства Должником; - совпадения по адресу расположения производства ИП ФИО4 и подконтрольных ИП, в пользу которых также переводились денежные средства Должником; - у ИП ФИО4 и Должника открыты счета в одном и том же банке; - бухгалтерское сопровождение одним лицом ИП ФИО4 и подконтрольных ИП, в пользу которых также переводились денежные средства Должником. В отношении заинтересованности должника и ФИО3 судом учитывается следующее. В рамках выездной проверки установлена подконтрольность Должнику ИП ФИО3, на основании следующего (стр. 49 Решения № 13-147/5303 от 30.05.2024): - совпадение IP-адресов с которых подключались к серверу банка подконтрольные ИП, в пользу которых также переводились денежные средства Должником; - совпадение номеров телефонов, указанных в заявлениях о присоединении к Договору на изготовление и поставку КИЗ ИП ФИО3 и подконтрольных ИП, в пользу которых также переводились денежные средства Должником; - совпадение адресов электронной почты, указанных в заявлениях о присоединении к Договору на изготовление и поставку КИЗ ИП ФИО3 и подконтрольных ИП, в пользу которых также переводились денежные средства Должником; - совпадение адресов электронной почты, указанных в заявлениях на открытие банковских счетов ИП ФИО3 и подконтрольных ИП, в пользу которых также переводились денежные средства Должником; - совпадения по адресу расположения производства ИП ФИО3 и подконтрольных ИП, в пользу которых также переводились денежные средства Должником; - у ИП ФИО3 и ООО «ЕЛЕНА ФУРС» открыты счета в одном и том же банке; - бухгалтерское сопровождение одним лицом ИП ФИО3 и подконтрольных ИП, в пользу которых также переводились денежные средства Должником. Таким образом, ответчики и Должник являлись аффилированными лицами, следовательно, должны были знать о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, а также об ущемлении интересов кредиторов должника в результате совершения оспариваемых сделок. Апелляционный суд также учитывает, что наличие фактической аффилированности подтверждается не одним изолированным признаком, а совокупностью обстоятельств: совпадением IP-адресов, телефонных номеров и адресов электронной почты, использованием одного банка, бухгалтерским сопровождением одними лицами, общими производственными адресами, семейными и прежними деловыми связями участников группы. Такие обстоятельства в совокупности свидетельствуют о согласованности поведения должника и ответчиков и об их осведомленности о финансовом состоянии должника и целях совершаемых сделок. При таких обстоятельствах именно ответчики, находившиеся в сфере общих экономических интересов с должником и обладавшие доступом к документам, должны были представить исчерпывающие доказательства реального изготовления товара, его передачи, хранения, транспортировки, реализации и формирования задолженности, пригодной к зачету. Непредставление таких доказательств влечет для ответчиков риск неблагоприятных последствий в силу статей 9 и 65 АПК РФ. Согласно п. 5 Постановления Пленума № 63 при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абз. 32 ст. 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. Как следует из представленных в материалы дела документов и указано ранее, между Должником и Ответчиками, заключены договоры комиссии на реализацию товара. Согласно условиям представленных договоров комиссии следует, что Ответчики (комитенты) поручают Должнику (комиссионеру) реализовать от своего имени товар, при этом Ответчики обязуются передать товар, подлежащий реализации Должнику по товарным накладным. Дополнительными соглашениями к договорам комиссии сторонами согласован размер вознаграждения, который составляет 10-15% от суммы реализованных меховых изделий. 30.09.2020 между Ответчиками и Должником заключен договор купли-продажи спорного недвижимого имущества, предусматривающий зачет взаимных денежных требований. Так, согласно п. 3.2 договора купли-продажи недвижимого имущества оплата стоимости недвижимости произведена до заключения настоящего договора путем зачета денежных требований Покупателей к продавцу на общую суму 60 000 000, вытекающих их договоров комиссии. При этом, как установлено ранее, отсутствуют доказательства реальности правоотношений по договорам комиссии, заключенным между Должником и Ответчиками. В рамках выездной налоговой проверки уполномоченным органом установлено, что вся меховая продукция реализовывалась с маркировкой Должника. Решением № 13-147/5303 от 30.05.2024 о привлечении Должника к ответственности за совершение налогового правонарушения, установлено, что «Договоры комиссии, заключенные между налогоплательщиком и ИП, являются недействительными сделками. Заключая недействительные сделки с ИП, налогоплательщик преследовал цель сокрытия выручки, получаемой от реализации собственного товара» (стр. 218 Решения № 13-147/5303 от 30.05.2024). Решением Арбитражного суда города Москвы от 24.04.2025 по делу № А40-267390/2024 отказано в удовлетворении заявления о признании недействительным Решения № 13-147/5303 от 30.05.2024. Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.08.2025 по делу № А40-267390/2024 решение Арбитражного суда города Москвы от 24.04.2025 оставлено без изменения. Ответчиками в материалы дела представлена первичная документация по договорам комиссии, акты сверки взаимных расчетов, договоры комиссии, отчеты комитента, акты по договорам комиссии, товарные накладные о передаче товара Должнику. Однако, указанные документы не могут свидетельствовать о реальности правоотношений в связи с несоответствием сумм, указанным в актах сверках взаимных расчетов и сумм, указанных в отчетах комитента по договорам комиссии. Кроме того, конкурсный управляющий указывал, что в пользу Ответчиков Должником производились перечисления денежных средств за указанные периоды, при этом Ответчики сокрыли указанный факт при указании суммы якобы сформировавшейся задолженности. По данным акта сверки взаимных расчетов за период январь 2018 – август 2020 между Должником и ИП ФИО2 задолженность Должника составляет 54 474 419 руб. Согласно отчетам комитента, общая сумма задолженности Должника перед ИП ФИО2 составляет 9 321 431 руб. Таким образом, разница в суммах задолженности по первичным документам перед ИП ФИО2 составляет 45 152 988 руб. Как следует из выписок по расчетному счету Должника в указанный период, Должником в пользу ИП ФИО2 производились перечисления денежных средств с назначением платежа: «Оплата по договору СП-54/18 от 20.01.2018 за проданный товар» на общую сумму 76 524 598,80 руб. С учетом произведенных платежей задолженность Должника перед ИП ФИО2 отсутствует. По данным акта сверки взаимных расчетов между Должником и ИП ФИО4 за период январь 2017 – август 2020 задолженность Должника составляет 45 979 555, 20 руб. Согласно отчетам комитента, общая сумма задолженности Должника перед ИП ФИО4 составляет 49 416 555 руб. Таким образом, разница в задолженности перед ИП ФИО4 составляет 3 437 000 руб. Как следует из выписок по расчетному счету Должника в указанный период, Должником в пользу ИП ФИО4 производились перечисления денежных средств с назначением платежа: «Оплата по договору 51/17 от 01.10.2017 за проданные меховые изделия» на общую сумму 23 130 769,60 руб. С учетом произведенных платежей задолженность Должника перед ИП ФИО4 на указанный период составляла бы 26 285 785,40 руб. По данным акта сверки взаимных расчетов между Должником и ИП ФИО3 за период январь 2018 – август 2020 задолженность Должника составляет 51 443 514, 40 руб. Согласно отчетам комитента, общая сумма задолженности Должника перед ИП ФИО3 составляет 58 363 257 руб. Таким образом, разница в задолженности перед ИП ФИО3 составляет 6 919 743 руб. Как следует из выписок по расчетному счету Должника в указанный период, Должником в пользу ИП ФИО3 производились перечисления денежных средств с назначением платежа: «Оплата по договору 50/17 от 01.10.2017 за проданный товар» на общую сумму 35 329 479,20 руб. С учетом произведенных платежей задолженность Должника перед ИП ФИО3 на указанный период составляла бы 23 033 777,80 руб. По данным акта сверки взаимных расчетов между Должником и ИП ФИО5 за период январь 2017 – август 2020 задолженность Должника составляет 24 721 857, 60 руб. Согласно отчетам комитента, общая сумма задолженности Должника перед ИП ФИО5 составляет 35 822 858 руб. Как следует из выписок по расчетному счету Должника в указанный период Должником в пользу ИП ФИО5 производились перечисления денежных средств с назначением платежа: «Оплата по договору Договор № 26/17 от 30.04.2017 за проданные меховые изделия» на общую сумму 48 332 470,80 руб. С учетом произведенных платежей задолженность Должника перед ИП ФИО5 отсутствует. Таким образом, расхождение сумм в первичной документации, представленной Ответчиками, а также сокрытие платежей, совершенных Должником в пользу Ответчиков за рассматриваемый период, свидетельствует о формальном документообороте, сформированном для целей занижения налоговой базы, а также об отсутствии реальности правоотношений между Должником и Ответчиками по договорам комиссии. С учетом изложенного, сумма, указанная в пункте 3.2 договора купли-продажи как погашенная зачетом, не подтверждена как реально существующий долг должника перед ответчиками. Прекращение несуществующего либо недоказанного обязательства не может квалифицироваться как встречное предоставление при продаже недвижимости. Следовательно, по экономическому содержанию спорное имущество выбыло из имущественной сферы должника без реальной оплаты. Выбытие недвижимого имущества при отсутствии реального встречного исполнения уменьшило конкурсную массу и лишило кредиторов возможности получить удовлетворение требований за счет имущества должника. Факт причинения вреда в данном случае выражается не только в возможной разнице между кадастровой, рыночной и договорной стоимостью, но прежде всего в утрате должником ликвидного актива без получения действительного имущественного эквивалента. Согласно п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). В случае несоблюдения указанных требований арбитражный суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (п. 2 ст. 10 ГК РФ). Основанием для оспаривания сделки в соответствии со ст. 10, 168 ГК РФ является недобросовестность, осуществляемая посредством освобождения имущества должника от возможного обращения на него взыскания кредитором. Решением Арбитражного суда города Москвы от 24.04.2025 по делу № А40-267390/2024 установлено, что, выявленные в ходе выездной налоговой проверки обстоятельства, свидетельствуют о том, что вся выручка, полученная ООО «Елена Фурс» продажи комиссионных товаров (меховых изделий, полученных по договорам комиссии от подконтрольных ИП - производителей) является выручкой ООО «Елена Фурс» от реализации собственных товаров, работ, услуг и подлежит включению в налогооблагаемую базу ООО «Елена Фурс» по налогу на прибыль организации и налогу на добавленную стоимость. При этом, как установлено ранее, выручка за счет продажи товара перечислялась в пользу Ответчиков с целью вывода активов Должника. Таким образом, под видом заключенных договоров комиссий в действительности реализовывался товар Должника, а не Ответчиков. Как установлено Решением № 627 от 06.12.2021, по «взаимоотношениям» ООО «Елена Фурс» и его контрагентов - ИП - производителей меховых изделий, полученными доказательствами в совокупности и взаимосвязи подтверждается, что основной целью заключения ООО «Елена Фурс» сделки с указанными контрагентами являлось не получение результатов предпринимательской деятельности, а получение налоговой экономии в виде искусственного распределения выручки. Разделением объемов производства на отдельных ИП обеспечено формальное выполнение критерия выручки под условия применения спецрежима налогообложения каждым участником, что позволило уплачивать минимальные налоги производственному звену группы. А оформление сделок между ООО «Елена Фуре» и ИП в виде договоров комиссии позволило ООО «Елена Фуре» отражать в доходах не всю сумму полученного дохода, а только часть - сумму комиссионного вознаграждения, а через ИП обналичивать необложенную налогом сумму (стр. 193 Решения № 627 от 06.12.2021). Решением № 13-147/5303 от 30.05.2024 о привлечении Должника к ответственности за совершение налогового правонарушения установлено, что ООО «Елена Фурс» посредством согласованных действий с подконтрольными и взаимозависимыми ИП-производителями меховых изделий, применяющими систему ЕНВД и УСН, была создана схема незаконной минимизации налоговых обязательств. В целях сокрытия выручки от реализации собственных товаров конечным покупателям (розница) Обществом – посредством заключенных договоров комиссии с подконтрольными индивидуальными предпринимателями (комитентами по договорам) - созданы условия, при которых обязанность по уплате налогов возникает у подконтрольных Обществу лиц, применяющих специальные налоговые режимы, поскольку реализованные Обществом товары декларируются им как товары, полученные от подконтрольных предпринимателей на реализацию по договорам комиссии (Общество – комиссионер по договорам). Договоры комиссии, заключенные между налогоплательщиком и ИП, являются недействительными сделками. Заключая недействительные сделки с ИП, налогоплательщик преследовал цель сокрытия выручки, получаемой от реализации собственного товара (стр. 218 Решения № 13-147/5303 от 30.05.2024). Таким образом, Решением № 13-147/5303 от 30.05.2024 и Решением № 627 от 06.12.2021 установлено, что договоры комиссии с индивидуальными предпринимателями, в том числе с Ответчиками направлены не на получение результатов предпринимательской деятельности, а получение налоговой экономии в виде искусственного распределения выручки. Вывод суда первой инстанции о том, что решения налогового органа не опровергают реальность отношений с ответчиками, противоречит содержанию указанных решений, в которых прямо установлены отсутствие самостоятельного экономического содержания договоров комиссии, подконтрольность индивидуальных предпринимателей, перечисление денежных средств на их счета с последующим обналичиванием и использование договоров комиссии для сокрытия выручки от реализации собственного товара должника. Даже при наличии отдельных операций по изготовлению или реализации меховых изделий они не подтверждают возникновение у ответчиков встречных требований в размере, достаточном для зачета цены недвижимости. Для целей настоящего спора существенным является не абстрактная возможность хозяйственных отношений, а доказанность конкретного обязательства, прекращенного пунктом 3.2 договора купли-продажи на сумму 60 000 000 руб. Такая доказанность ответчиками не обеспечена. На основании изложенных обстоятельств, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о доказанности оснований для признания недействительным договора купли-продажи объектов недвижимости с кадастровым номером 77:09:0005013:11:07 и с кадастровым номером 77:09:0005013:126. В силу пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом. Как следует из материалов дела, Ответчиками заявлено, что оплата по Спорному договору совершена взаимозачетом, поскольку у Должника имелась индивидуализированная задолженность по договорам комиссии перед каждым Ответчиком. В то же время, как установлено ранее, у Должника отсутствовала реальная релевантная задолженность перед Ответчиками. В силу чего, недействительность хозяйственных отношений между Должником и Ответчиком ввиду их реального отсутствия порождает и недействительность зачета, на основании которого осуществлен расчет по Договору купли-продажи. Согласно статье 410 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – «ГК РФ») обязательство прекращается полностью или частично зачетом встречного однородного требования, срок которого наступил либо срок которого не указан или определен моментом востребования. В случаях, предусмотренных законом, допускается зачет встречного однородного требования, срок которого не наступил. Для зачета достаточно заявления одной стороны. В соответствии с пунктом 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 11.06.2020 № 6 «О некоторых вопросах применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о прекращении обязательств», согласно статье 410 ГК РФ для прекращения обязательств зачетом, по общему правилу, необходимо, чтобы требования сторон были встречными, их предметы были однородными и по требованию лица, которое осуществляет зачет своим односторонним волеизъявлением (далее - активное требование), наступил срок исполнения. Указанные условия зачета должны существовать на момент совершения стороной заявления о зачете. По смыслу статей 9, 12 ГК РФ, пункта 4 части 2 статьи 125 АПК РФ выбор способа защиты нарушенного права является прерогативой истца (заявителя). Суд не вправе самостоятельно изменять предмет или основание иска, а должен принять решение только по заявленным требованиям и может выйти за их пределы лишь в тех случаях, когда это предусмотрено действующим законодательством (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 16-КГ18-44). Правоотношения сторон основаны на нескольких самостоятельных договорах с разными предметами, обязанность сторон по исполнению одного из которых не зависит от исполнения другого, а потому также подлежит признанию недействительным. В силу указанных обстоятельств, зачет также подлежит признанию недействительным. На основании изложенного, руководствуясь статьями 266 - 269, 270, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Девятый арбитражный апелляционный суд Определение Арбитражного суда города Москвы от 24.12.2025 по делу № А40-51672/23 отменить. Признать недействительным договор купли-продажи объектов недвижимости с кадастровым номером 77:09:0005013:11:07 и с кадастровым номером 77:09:0005013:126. Применить последствия недействительности в виде возврата в конкурсную массу ООО «Елена Фурс» объектов недвижимости с кадастровым номером 77:09:0005013:11:07 и с кадастровым номером 77:09:0005013:126. Признать недействительным взаимозачет по обязательствам между ООО «Елена Фурс» и ФИО2, ФИО4, ФИО3, ФИО5, предусмотренный п. 3.2 Договора купли-продажи недвижимости от 30.09.2020. Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. Председательствующий судья: А.А. Комаров Судьи: С.А. Назарова Ю.Л. Головачева Суд:9 ААС (Девятый арбитражный апелляционный суд) (подробнее)Истцы:ЯРОСЛАВСКАЯ ОБЛАСТНАЯ "ФЕДЕРАЦИЯ" (подробнее)Ответчики:ООО "ЕЛЕНА ФУРС" (подробнее)Судьи дела:Комаров А.А. (судья) (подробнее)Судебная практика по:Злоупотребление правомСудебная практика по применению нормы ст. 10 ГК РФ Признание сделки недействительной Судебная практика по применению нормы ст. 167 ГК РФ Признание договора купли продажи недействительным Судебная практика по применению норм ст. 454, 168, 170, 177, 179 ГК РФ
Признание договора недействительным Судебная практика по применению нормы ст. 167 ГК РФ |