Постановление от 20 января 2020 г. по делу № А60-36595/2018



СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru



П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№17АП-11971/2019(2)-АК

Дело №А60-36595/2018
20 января 2020 года
г. Пермь



Резолютивная часть постановления объявлена 13 января 2020 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 20 января 2020 года.


Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Л.М. Зарифуллиной,

судей Т.М. Макарова, С.И. Мармазовой,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Р.М. Филиппенко,

при участии в судебном заседании:

финансовый управляющий Назаровой М.Е. - Батуева Елена Сергеевна, паспорт;

должник - Назарова Марина Евгеньевна, паспорт;

от должника Назаровой М.Е. - Манчакидис Татьяна Валерьевна, паспорт, доверенность от 04.06.2019, диплом;

заинтересованное лицо с правами ответчика - Корсуков Дмитрий Михайлович, паспорт,

от Корсукова Д.М. - Перевощикова Надежда Евгеньевна, удостоверение адвоката 1312 от 05.03.2003, ордер от 13.01.2020 №053722.

от заинтересованного лица с правами ответчика Мальцева Н.А. - Перевощикова Надежда Евгеньевна, удостоверение адвоката 1312 от 05.03.2003, ордер от 13.01.2020 №053723;

иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего должника Назаровой Марины Евгеньевны - Батуевой Елены Сергеевны

на определение Арбитражного суда Свердловской области

от 22 октября 2019 года

об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего Батуевой Е.С. о признании недействительной цепочки сделок по отчуждению квартиры – договора купли-продажи от 29.12.2011, заключенного между должником и Карсуковым Д.М., договора купли-продажи от 23.06.2014, заключенного между Карсуковым Д.М. и Мальцевым Н.А., применении последствий недействительности сделок,

вынесенное судьей Д.Е. Пенькиным

в рамках дела №А60-36595/2018

о признании Назаровой Марины Евгеньевны (ИНН 860322861212) несостоятельной (банкротом),

заинтересованные лица с правами ответчиков Карсуков Дмитрий Михайлович и Мальцев Никита Анатольевич;

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований, Узиков Павел Евгеньевич, финансовый управляющий Узикова Павла Евгеньевича – Трапезников Дмитрий Владимирович,

установил:

28.06.2018 в арбитражный суд Свердловской области поступило заявление Васильчука Дениса Ивановича о признании Назаровой Марины Евгеньевны несостоятельной (банкротом) при наличии задолженности, подтвержденной вступившим в законную силу решением Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 19.04.2018, в размере 500 000,00 рублей.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 05.07.2018 заявление Васильчука Д.И. принято к производству, возбуждено настоящее дело о банкротстве.

Определением от 10.10.2018 заявление Васильчука Дениса Ивановича признано обоснованным, в отношении Назаровой Марины Евгеньевны введена процедура реструктуризации долгов. Финансовым управляющим должника утверждена Батуева Елена Сергеевна, член Союза арбитражных управляющих «Континент» (ИНН 7810274570).

Соответствующие сведения опубликованы к газете «Коммерсантъ» №193 от 20.10.2018.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 19.02.2019 (резолютивная часть от 13.02.2019) Назарова М.Е. признана несостоятельной (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим должника утвержден Батуева Е.С.

Соответствующие сведения опубликованы к газете «Коммерсантъ» №38 от 02.03.2018.

30.04.2019 в Арбитражный суд Свердловской области поступило заявление финансового управляющего должника Батуевой Е.С. о признании договора купли-продажи от 29.12.2011 квартиры общей площадью 150,9 кв.м, расположенной по адресу: г. Екатеринбург, ул. Татищева, д. 88, кв. 11, заключенного между Назаровой Мариной Евгеньевной и Карсуковым Дмитрием Михайловичем; договора купли-продажи от 23.06.2014 квартиры общей площадью 150,9 кв.м, расположенной по адресу: г. Екатеринбург, ул. Татищева, д. 88, кв. 11, заключенного между Карсуковым Дмитрием Михайловичем и Мальцевым Никитой Анатольевичем недействительными и применении последствий их недействительности, применительно к положениям статей 10, 168, 170 ГК РФ.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Узиков Павел Евгеньевич, финансовый управляющий Узикова Павла Евгеньевича – Трапезников Дмитрий Владимирович.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 22.10.2019 (резолютивная часть от 16.10.2019) в удовлетворении заявления финансового управляющего Батуевой Е.С. о признании сделок недействительными отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, финансовый управляющий Батуева Е.С. обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда от 22.10.2019 отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении требований, ссылаясь на нарушение судом норм материального права; недоказанность имеющих значение для дела обстоятельств, которые суд считал установленными; неполным выяснением обстоятельств, имеющих значение для дела; несоответствие выводов, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; неприменение закона, подлежащего применению; применение закона, не подлежащего применению; неправильное истолкование закона. Считает судебный акт незаконным и необоснованным.

В своей апелляционной жалобе финансовый управляющий ссылается на то, что судом не учтено получение кредитов Назаровой М.Е. для передачи денежных средств брату Узикову Павлу Евгеньевичу, у которого имелись финансовые трудности в бизнесе, который в настоящий момент признан банкротом. На момент совершения оспариваемой сделки у Назаровой Марины Евгеньевны имелись признаки неплатежеспособности, ее доход не соответствовал размеру кредитных обязательств. Часть кредитных обязательств Назаровой М.Е. исполнялась Узиковым П.Е., поэтому с целью возможности возврата кредитов спорная квартира была переписана в единоличную собственность Назаровой М.Е., которая до этого являлась собственником ¼ доли в праве собственности на данную квартиру. Ранее Назарова М.Е. в обеспечение возврата кредита ПАО «Связь банк» заложила принадлежащую ей на праве единоличной собственности квартиру по адресу: город Екатеринбург, улица Татищева, д. 90, кв. 100. Поскольку квартира была отчуждена родственнику, цена являлась меньшей. Полагая первоначальную сделку притворной, прикрывающую договор займа в размере 7 000 000 рублей, заключенный в качестве обеспечения его возврата между Узиковым П.Е. и Карсуковым Д.М., считает, что в связи с возвратом займа, квартира подлежит передаче в конкурсную массу должника. Данная квартира имеет статус роскошной, большой стоимостью, имеет статус единственного жилья должника, поскольку единственное имевшееся у Назаровой М.Е. жилье - квартира, расположенная по адресу: город Екатеринбург, улица Татищева, дом 90, кв. 100, было передано залоговому кредитору ПАО «Связь-банк». Действия Карсукова Д.М. и Мальцева Н.А. являются недобросовестными, поскольку Карсуков Д.М., получив возврат займа от Мальцева Д.М., данную квартиру должнику не вернул. Указанные сделки не соответствуют рыночным условиям. С момента совершения первоначальной сделки купли-продажи с Карсуковым Д.М. семья Назаровой М.Е. проживала в данной квартире, что ответчиками не оспорено. В квартире до сих пор находится дорогостоящая мебель, принадлежащая родителям Назаровой М.Е. Вред интересам кредиторов Назаровой М.С. в результате совершения сделки купли-продажи квартиры от 29.12.2011 выразился в выбытии ликвидного актива банкрота по неравноценной рыночной стоимости, а также в том, что после возврата займа Узиковым П.Е. в отсутствие согласия Карсукова Д.М. и Мальцева Н.А. невозможно вернуть квартиру в собственность Назаровой М.Е., поскольку сторонами использована конструкция договора купли-продажи, а не залога квартиры. Финансовый управляющий указывает на отсутствие факта передачи денежных средств в счет оплаты стоимости квартиры, указанных в договоре купли-продажи в сумме 1 569 666,03 рубля и в расписке в сумме 12 миллионов рублей. Денежные средства в размере 12 000 000 рублей не поступили Назаровой М.Е. и ее кредиторам, а Карсуков Д.М. получил данную квартиру в собственность, а не в залог. В результате чего, действуя злонамеренно, представитель Назаровой М.Е. и Карсуков Д.М. получили выгоду от притворной сделки, а Назаровой М.Е. и ее кредиторам причинен вред.

От заинтересованных лиц с правами ответчиков Узикова П.Е., Карсукова Д.М., Мальцева Н.А. поступили отзывы, в которых выражают единую позицию об обстоятельствах приобретения спорной квартиры и получения Узиковым П.Е. от Карсукова Д.М. денежных средств в размере 12 300 000,00 рублей и отсутствии доказательств, причинения ущерба должнику и его кредиторам. Высказывают единое мнение о законности и обоснованности судебного акта, просят оставить определение суда первой инстанции без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Финансовым управляющим представлен оригинал платежного поручения №42537 от 06.11.2019 об уплате государственной пошлины в размере 3 000, 00 рублей за рассмотрение апелляционной жалобы.

В судебном заседании финансовый управляющий доводы апелляционной жалобы поддержала. Просила определение суда отменить, апелляционную жалобу удовлетворить.

Назарова М.Е. и ее представитель доводы апелляционной жалобы финансового управляющего поддержали. Просят определение суда отменить, апелляционную жалобу удовлетворить. Назарова М.Е. Дополнительно указала, что после отчуждения сделки, в 2015 году обращалась к юристам за консультацией относительно оспаривания сделок. Была дана консультация о пропуске срока исковой давности для оспаривания сделки.

Корсуков Д.М. и его представитель, представитель Мальцева Н.А. возражали против удовлетворения апелляционной жалобы по основаниям, изложенным в отзывах на нее. Считают определение суда законным и обоснованным. Просят определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения. Настаивают на пропуске финансовым управляющим срока исковой давности для оспаривания сделки.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, представителей в заседание суда апелляционной инстанции не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием к рассмотрению апелляционной жалобы в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверена арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, определением суда от 05.07.2018 в отношении Назаровой М.Е. возбуждено дело о банкротстве, 10.10.2018 в отношении нее введена процедура реструктуризации долгов гражданина, решением 19.02.2019 в отношении должника введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утверждена Батуева Е.С.

Из материалов дела следует, что 29.12.2011 между Назаровой М.Е. (продавец) в лице Узикова П.Е., действующего по доверенности 66АА 0981296 от 29.12.2011, и Карсуковым Д.М. (покупатель) заключен договор купли-продажи недвижимого имущества, по условиям которого должник продал в собственность квартиру общей площадью 150,9 кв.м, кадастровый (условный) номер 66:01/01:00:998:88:22, расположенную по адресу: Свердловская обл., г. Екатеринбург, ул. Татищева, д. 88, кв. 11, по цене 1 569 666,03 рубля.

В последующем, 06.06.2014 между Карсуковым Д.М. (продавец) и Мальцевым Н.А. (покупатель) заключен договор купли-продажи недвижимого имущества, по условиям которого должник продал в собственность квартиру общей площадью 150,9 кв.м, кадастровый (условный) номер 66:01/01:00:998:88:22, расположенную по адресу: Свердловская обл., г. Екатеринбург, ул. Татищева, д. 88, кв. 11, по цене 1 569 666,03 рубля.

Полагая, что сделки совершены между заинтересованными лицами, направлены на выбытие имущества из собственности должника, с целью причинения вреда кредиторам должника, при злоупотреблении правами со стороны лиц ее совершивших, финансовый управляющий обратился в суд с заявлением о признании их недействительными в качестве взаимосвязанных сделок, на основании статей 10, 168, 170 ГК РФ.

Ответчиками заявлено о применении к заявленным требованиям срока исковой давности и об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего.

Отказывая в признании оспариваемых сделок недействительными на основании статьи 10, 168 и 170 ГК РФ, суд первой инстанции исходил из недоказанности признаков злоупотребления правами ни в действиях должника, ни в действиях ответчиков, совершении сделки по стоимости, не превышающей размер, определенный в соответствии с условиями оспариваемого договора купли-продажи от 29.12.2011, что не причинило вред имущественным правам кредиторов должника. Судом не установлено злоупотребления правами Узиковым П.Е., Карсуковым Д.М. при заключении договора купли-продажи в качестве обеспечения исполнения договора займа с последующим обязательством возвратить недвижимое имущество, финансовым управляющим не доказано.

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционной жалобы и отзывов на нее, выслушав участников процесса, исследовав имеющиеся в деле доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, проанализировав нормы материального и процессуального права, арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве, части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Согласно пункту 1 статьи 213.1 Закон о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I-III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI названного закона.

Пунктом 7 статьи 213.9 Закона о банкротстве предусмотрено, что финансовый управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени гражданина заявления о признании недействительными сделок по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона, а также сделок, совершенных с нарушением настоящего Федерального закона;

В соответствии со статьей 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

В пункте 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63), разъяснено, что в порядке главы III.1 Закона о банкротстве (в силу пункта 1 статьи 61.1) подлежат рассмотрению требования арбитражного управляющего о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве (статьи 61.2 и 61.3 и иные содержащиеся в этом Законе помимо главы III.1 основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, по основаниям, предусмотренным ГК РФ или законодательством о юридических лицах).

Согласно пункту 4 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ).

В силу статьи 61.8 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника. По результатам рассмотрения заявления об оспаривании сделки должника суд выносит одно из следующих определений: о признании сделки должника недействительной и (или) применении последствий недействительности ничтожной сделки; об отказе в удовлетворении заявления о признании сделки должника недействительной.

В пункте 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 54-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» указано, что пункты 1, 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве (в редакции названного Федерального закона) применяются к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. Сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 ГК РФ по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3-5 статьи 213.32 Закона о банкротстве.

Из приведенных положений следует, что они направлены на регулирование отношений связанных с оспариванием сделок граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями.

Согласно сведениям из ЕГРИП должник Назарова М.Е. не была зарегистрирована в качестве индивидуального предпринимателя.

В рассматриваемом случае оспариваемые сделки совершены до 01.10.2015, поэтому могут быть оспорены по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации.

В соответствии со статьей 153 Гражданского кодекса Российской федерации (далее – ГК РФ) сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Согласно пунктам 3 и 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 1 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», добросовестным поведением, является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Согласно пункту 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 №32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов. Злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания.

По своей правовой природе злоупотребление правом является нарушением запрета, установленного в статье 10 ГК РФ. В связи с чем, злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (статьи 10, 168 ГК РФ).

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Следовательно, по делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок, наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлениях от 22.07.2002 N 14-П, от 19.12.2005 N12-П, процедуры банкротства носят публично-правовой характер; разрешаемые в ходе процедур банкротства вопросы влекут правовые последствия для широкого круга лиц (должника, текущих и реестровых кредиторов, работников должника и т.д.).

Согласно разъяснениям, изложенным в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 02.11.2010 N6526/10 по делу №А46-4670/2009, заключение направленной на нарушение прав и законных интересов кредиторов сделки, имеющей целью, в частности, уменьшение активов должника и его конкурсной массы путем отчуждения объекта недвижимости третьим лицам, является злоупотреблением гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для констатации ничтожности сделки по указанному основанию помимо злоупотребления правом со стороны должника необходимо также установить факт соучастия либо осведомленности другой стороны сделки о противоправных целях должника.

Согласно статье 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Статьей 168 ГК РФ установлено, что сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Исходя из содержания пункта 1 статьи 10 ГК РФ, под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам.

При этом положения указанной нормы предполагают недобросовестное поведение (злоупотребление) правом с обеих сторон сделки, а также осуществление права исключительно с намерением причинить вред другому лицу или с намерением реализовать иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

Следовательно, для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки. Соответственно, для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что совершая оспариваемую сделку, стороны или одна из них намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

Обращаясь с заявлением об оспаривании сделок, финансовый управляющий ссылалась на притворность первоначального договора купли-продажи от 29.11.2011 спорной квартиры, прикрывающего сделку по выдаче Корсуковым Д.М. займа в размере 7 000 000,00 рублей Узикову П.Е. – брату должника.

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Как разъяснено в пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила.

По смыслу действующего законодательства притворная сделка ничтожна потому, что не отражает действительных намерений сторон. Общим правилом является применение закона, относящегося к прикрытой сделке, при этом она представляет собой произвольную комбинацию условий, прав и обязанностей, не образующих известного Кодексу состава сделки, и также может выходить за рамки гражданских сделок. Применение закона, относящегося к прикрытой сделке, состоит в оценке именно тех ее условий, которые указаны в законах, на которые ссылается истец.

Для признания сделки недействительной по мотиву ее притворности необходимо установить, что воля обеих сторон была направлена на совершение сделки, отличной от заключенной, а также, что сторонами в рамках исполнения притворной сделки выполнены все существенные условия прикрываемой сделки.

Как разъяснено в пункте 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25, применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

Под притворной сделкой понимается сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях. В этом случае фактически сделка совершается (в смысле статьи 153 ГК РФ), но только иная отличная от видимой. Например, «внешне» договор купли-продажи, на самом деле - договор дарения.

Чтобы определить, был ли между сторонами заключен договор, каковы его условия и как они соотносятся между собой, совпадает ли волеизъявление сторон с их действительной общей волей, а также является ли договор мнимой или притворной сделкой, необходимо применить правила толкования договора, установленные в статьи 431 ГК РФ.

При определении того, был ли между сторонами заключен договор, каким является содержание его условий и как они соотносятся между собой, совпадает ли волеизъявление сторон с их действительной общей волей, а также является ли договор мнимой или притворной сделкой, суду необходимо применить правила толкования договора, установленные статьей 431 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно указанной статье Гражданского кодекса Российской Федерации при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

Если правила, содержащиеся в части первой настоящей статьи, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон.

Таким образом, основной способ толкования условий договора состоит в выяснении буквального значения содержащихся в договоре слов и выражений.

Стороны должны преследовать общую цель и с учетом правил статьи 432 ГК РФ достичь соглашения по всем существенным условиям той сделки, которую прикрывает юридически оформленная сделка.

Из материалов дела следует, что спорная квартира, расположенная по адресу: Свердловская обл., г. Екатеринбург, ул. Татищева, д. 88, кв. 11, в 2004 году была приобретена в долевую собственность Узиковой Еленой Федоровной (1/2 доля в праве общей долевой собственности) и Узиковым Евгением Павловичем (1/2 доля в праве общей долевой собственности) - родителями Назаровой М.Е. и Узикова П.Е.

30.04.2009 Узикова Е.Ф. и Узиков Е.П. на основании договора дарения передали в собственность безвозмездно свои доли в праве собственности на квартиру № 11 по ул. Татищева, д. 88 в г. Екатеринбурге Узиковой Елене Павловне 09.06.2001 года рождения в размере 1/4 доли в праве общей долевой собственности, Узиковой Татьяне Павловне 19.05.1988 года рождения в размере 1/4 доли в праве общей долевой собственности (детям Узикова П.Е.), Назаровой Алене Сергеевне, 01.07.1989 года рождения в размере 1/4 доли в праве общей долевой собственности (дочери Назаровой М.Е.), и Назаровой Марине Евгеньевне 22.01.1967 года рождения в размере 1/4 доли в праве общей долевой собственности (дочери).

Переход права собственности зарегистрирован за указанными лицами в едином государственном реестре недвижимости о переходе прав 20.05.2009.

17.12.2011 между Узиковым П.Е., действующим за своих несовершеннолетних дочерей Узикову Т.П. и Узикову Е.П., Назаровой А.С. (продавцы) и Назаровой М.Е. (покупатель) заключен договор купли-продажи долей в праве общей долевой собственности на жилое помещение-квартиру №11 по ул. Татищева, д. 88 в г. Екатеринбурге, общей площадью 150,9 кв.м, согласно которому продавцы передают покупателю по ¼ доли в праве каждый в собственность ¾ доли в праве общей долевой собственности на указанное жилое помещение.

Отчуждаемые сторонами 3/4 доли в праве оценены сторонами в размере 1 177 249,52 рубля исходя из инвентаризационной стоимости квартиры, определенной ЕМУП Бюро технической инвентаризации г. Екатеринбурга в размере 1 569 666,03 рубля.

Таким образом, единоличным собственником спорного имущества стала Назарова М.Е., право собственности зарегистрировано за Назаровой М.Е. в едином государственном реестре недвижимости о переходе прав 21.12.2011, номер государственной регистрационной записи 66-66-01/788/2011-504.

При этом, материалами дела установлено, что должник Назарова М.Е. в указанном жилом помещении никогда не была зарегистрирована и не проживала в нем.

29.12.2011 между Назаровой М.Е. (продавец) в лице Узикова П.Е., действующего по доверенности 66АА 0981296 от 29.12.2011 и Карсуковым Д.М. (покупатель) заключен договор купли-продажи недвижимого имущества, по условиям которого должник продала в собственность Карсукова Д.М. квартиру общей площадью 150,9 кв.м, кадастровый (условный) номер 66:01/01:00:998:88:22, расположенную по адресу: Свердловская обл., г. Екатеринбург, ул. Татищева, д. 88, кв. 11, по цене 1 569 666,03 рубля.

Согласно расписке от 29.12.2011 Узиков П.Е., действуя по генеральной доверенности за Назарову М.С., получил от Карсукова Д.М. по договору купли-продажи от 29.12.2011 денежные средства в размере 12 300 000 рублей, также расписка содержит пояснения о том, что стоимость отчужденного имущества в договоре занижена по просьбе Узикова П.Е. в целях «снижения налогового бремени».

Переход права собственности зарегистрирован в едином государственном реестре недвижимости о переходе прав 26.01.2012, номер государственной регистрационной записи 66-66-01/849/2011-647.

Финансовый управляющий, обращаясь в арбитражный суд с требованием о признании договора купли-продажи от 29.12.2011 недействительным, указывал на неравноценное встречное предоставление, поскольку сумма, уплаченная Карсуковым Д.М., ниже рыночной стоимости квартиры в восемь раз, что привело к неосновательному обогащению одной из сторон сделки.

В подтверждение своей позиции финансовый управляющий ссылается на отчет №19126 об оценке рыночной стоимости спорного имущества на дату заключения сделки (29.11.2011), выполненный по заказу финансового управляющего ООО «Оценочная компания «ValueGroup», согласно которому рыночная стоимость объекта оценки составляет 13 109 438 рублей.

Одновременно финансовый управляющий указывает на то, на момент заключения договора от 29.11.2011 должник имела обязательства перед кредитором ПАО «Связь банк» по кредитному договору от 04.08.2011, которые впоследствии перестала исполнять.

Кроме того, по мнению финансового управляющего договор купли-продажи спорной квартиры от 29.12.2011 является притворной сделкой, имеющей намерение прикрыть сделку по выдаче займа в размере 7 000 000 рублей Карсуковым Д.М. Узикову П.Е., в обеспечение которого Назарова М.Е. должна была передать в залог спорную квартиру.

В материалы дела представлен договор займа от 29.12.2011, заключенный между Узиковым П.Е. и Карсуковым Д.М., по условиям которого займодавец предоставляет заемщику целевой заем в сумме 7 000 000,00 рублей на срок до 01.01.2013 на условиях платности и возвратности. Проценты за пользование денежными средствами составляют 210 000,00 рублей ежемесячно с возможностью досрочного погашения основной суммы.

В качестве обеспечения договора займа Назарова М.Е. (должник в настоящем деле и сестра заемщика) путем купли-продажи по генеральной доверенности от 29.12.2011, принадлежащей ей на праве собственности спорной квартиры в пользу займодавца до полного расчета по договору займа, до 01.01.2013 (пункт 6 договора).

Получение Узиковым П.Е. денежных средств в сумме 7 000 000,00 рублей оформлено распиской в договоре от 29.12.2011.

Условия договора займа от 30.12.2011 сторонами были выполнены полностью 30.12.2012, действие договора прекращено, в связи с чем был аннулирован ввиду заключения договора купли-продажи спорной квартиры от 29.12.2011.

В общей сложности, в период с 29.12.2011 по 30.12.2011 Узиков П.Е. получил от Карсукова Д.М. по договору купли-продажи квартиры по адресу: г. Екатеринбург, ул. Татищева, 88-11 и по договору займа денежные средства в сумме 19 300 000,00 рублей.

Стоимость квартиры определялась с учетом неотделимых улучшений. Факт получения Узиковым П.Е. суммы 12 300 000,00 рублей от Карсукова Д.М. подтверждается договором купли-продажи от 29.12.2011, и расписками, выданными Узиковым П.Е. Денежные средства передавались Карсуковым Д.М. Узикову П.Е. в банке УБРиР по адресу: г. Екатеринбург, ул. Мичурина, 239. Карсуков Д.М. хранил денежные средства в банковской ячейке.

В подтверждение финансовой возможности предоставления денежных средств в указанных суммах Карсуковым Д.М. от продажи им недвижимого имущества представлены договор купли-продажи от 25.02.2010 встроенного нежилого помещения подвала № 1-№11 в части жилого дома кв. 1-48, общей площадью 156,9 кв.м, расположенного по адресу: г. Екатеринбург, пер. Волчанский, д.2, цена продажи 6 200 000,00 рублей, (имущество находилось в собственности Карсукова Д.М. на основании договора финансирования офисного помещения от 25.10.2005); договор купли-продажи от 20.04.2009 встроенного нежилого помещения общей площадью 87 кв.м, расположенного по адресу: г. Екатеринбург, пр. Космонавтов, д. 60, цена продажи 12 500 000,00 рублей, (имущество находилось в собственности Карсукова Д.М. на основании договора купли-продажи от 20.10.2005); а также доходы от предпринимательской деятельности (зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя с 18.01.2008), в том числе: за 2008 год доходы составили 2 128 101,82 рубля, за 2009 год доходы составили 1 131 733,46 рубля, за 2010 год доходы составили 1 920 919,05 рубля, за 2011 год доходы составили 1 318 153,27 рубля.

Суд, проанализировав представленные доказательства, пришел к выводу о том, что продажа спорной квартиры 29.12.2011 никаким образом не могла нарушить права кредиторов Назаровой М.Е.

04.08.2011 между Назаровой М.Е. и ПАО АКБ «Связь-Банк» был заключен кредитный договор № 1686/2011 на получение кредита в размере 4 674 097,00 рублей, с процентной ставкой по кредиту 16% годовых, сроком на 180 месяцев.

Кредит был обеспечен залогом недвижимого имущества - 3-комнатной квартирой, расположенной по адресу: г. Екатеринбург, ул. Татищева, д. 90 кв. 100 по договору договор об ипотеке № 1686/1/2011, заключенному 04.08.2011 Назаровой М.Е. с ПАО АКБ «Связь-Банк».

Просроченная задолженность по кредитному договору № 1686/2011 от 04.08.2011 перед ПАО АКБ «Связь-Банк» образовалась у Назаровой с 28.02.2013.

Решениями Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 27.02.2015, 23.01.2017 и 21.03.2018 с Назаровой М.Е. в пользу ПАО АКБ «Связь-Банк» взыскана задолженность по кредитному договору № 1686/2011 от 04.08.2011.

Решением Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 27.02.2015 было обращено взыскание на заложенное имущество: 3-комнатную квартиру №100, расположенную по адресу: г. Екатеринбург, ул. Татищева, д. 90, определен способ реализации квартиры путем продажи с публичных торгов, определена начальная стоимость квартиры в размере 9 684 807,04 рублей.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 15.01.2019 г. по делу №А60-36595/2018 были включены требования кредитора Межрегионального коммерческого банка развития связи и информатики (ПАО АКБ «Связь-Банк») в размере 8 069 459,86 рубля в качестве обязательств, обеспеченных залогом имущества должника, на основании договора об ипотеке № 1686/1/2011 от 04.08.2011, а именно: 3-комнатной квартиры, расположенной по адресу: г. Екатеринбург, ул. Татищева. 90-100, в реестр требований кредиторов Назаровой Марины Евгеньевне в составе третьей очереди.

Таким образом, при заключении кредитного договора 04.08.2011 с ПАО АКБ «Связь-Банк» требования кредиторов были обеспечены залогом квартиры должника Назаровой М.Е., оценочная стоимость которой более чем в два раза превышала размер выданного ей кредита.

Сведений о наличии каких-либо неисполненных (просроченных) обязательств на дату совершения сделки по отчуждению квартиры в 2011 году, в материалы дела не представлено.

Соответственно, выводы суда первой инстанции о том, что оспариваемая сделка купли-продажи квартиры, совершенная должником Назаровой М.Е., не могла нарушить права кредитора ПАО АКБ «Связь-Банк», требования которого были обеспечены залогом недвижимого имущества, являются обоснованными.

Таким образом, наличие злоупотребления гражданскими правами Узиковым П.Е., Карсуковым Д.М. при заключении договора купли-продажи в качестве обеспечения исполнения договора займа с последующим обязательством возвратить недвижимое имущество, финансовым управляющим не доказано.

Более того, суд апелляционной инстанции считает необходимым обратить внимание на то обстоятельство, что первоначальная сделка по отчуждению квартиры совершена в 2011 года от имени должника на основании нотариально удостоверенной доверенности, выданной ею на имя своего брата Узикова П.Е.

Соответственно, с даты заключения договора и регистрации перехода права собственности на нее в регистрирующем органе, должник имела возможность получить соответствующие сведения из ЕГРН, которые являются открытыми, и при установлении факта продажи (отчуждения) квартиры в собственность третьего лица (а не регистрации обременения в виде залога), оспорить указанный договор в порядке, установленном действующим гражданским законодательством, либо предъявить Узикову П.Е. требования о выплате стоимости проданного имущества.

Однако, указанные действий должником совершены не были (пункт 2 статьи 9 АПК РФ).

Как следует из пояснений должника в суде апелляционной инстанции, Назарова М.Е. с 2013 года располагала сведениями об отчуждении квартиры и смене собственника, в 2015 году обращалась за консультацией к профессиональному юристу, которым было указано на пропуск срока исковой давности и бесперспективность оспаривания сделки.

Использование процедуры банкротства в качестве механизма возврата в собственность должника имущества, отчуждение которого произведено по воле самого должника, при отсутствии признаков неплатежеспособности (недостаточности имущества), за пределами трех лет до даты принятия заявления о признании должника банкротом, не соответствует принципу стабильности гражданского оборота.

В связи с чем, выводы суда первой инстанции о том, что доводы о наличии между Карсуковым Д.М. (займодавец) и Узиковым П.Е. (заемщик) договора займа от 29.12.2011 на сумму 7 000 000 рублей с указанием в качестве обеспечения возврата займа на заключение с Назаровой М.Е. оспариваемого договора купли-продажи спорного недвижимого имущества от 29.12.2011, не свидетельствует о совершении спорных договоров Назаровой М.Е. с противоправной целью недопущения обращения на него взыскания для удовлетворения требований кредиторов, являются верными, поскольку финансовым управляющим не доказано наличие у должника неисполненных обязательств перед кредиторами на момент отчуждения недвижимого имущества. Так кредитный договор с ПАО АКБ «Связь-Банк» заключен 04.08.2011, кредитные договоры с ПАО «СКБ-Банк» заключены 28.12.2010 и 07.04.2011.

С учетом временного разрыва между первой и второй сделкой, доводы финансового управляющего о совершении цепочки сделок, объединенных единой целью выводы актива должника, являются несостоятельными.

Финансовым управляющим заявлено о признании недействительным договора купли-продажи недвижимого имущества от 06.06.2014, заключенным между Карсуковым Д.М. (продавец) и Мальцевым Н.А. (покупатель), ссылаясь на мнимость указанной сделки.

Основанием для оспаривания сделок финансовым управляющим указано, что оспариваемые сделки относятся к подозрительным сделкам должника как комплекс взаимосвязанных сделок, направленных на вывод активов должника, подлежащих реализации в процедуре банкротства.

В обоснование заявления о мнимости договора купли-продажи от 06.06.2014 финансовый управляющий ссылается на следующие обстоятельства.

06.06.2014 между Карсуковым Д.М. (продавец) и Мальцевым Н.А. (покупатель) заключен договор купли-продажи жилого помещения (квартиры) общей площадью 150,9 кв.м, расположенной по адресу: Свердловская обл., г. Екатеринбург, ул. Татищева, д. 88, кв. 11, кадастровый (условный) номер 66:01/01:00:998:88:22.

В соответствии с пунктом 2 договора недвижимое имущество продается по цене 1 569 666,03 рубля, денежные средства получены Карсуковым Д.М. полностью, в наличной форме, о чем указано в договоре от 06.06.2014.

Договор подписан сторонами и зарегистрирован в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Свердловской области 23.06.2014 за номером 66-66-01/377/2014-299.

Ссылаясь на то, что на момент регистрации права собственности Мальцеву Н.А. было 18 лет, факт наличия денежных средств у него в необходимом размере не подтвержден. Указывает на их заинтересованность, поскольку Карсуков Д.М. и Мальцев Н.А. являются родственниками – дядя и племянник.

Из пояснений Карсукова Д.М., Мальцева Н.А. и Узикова П.Е. следует, что денежные средства в счет оплаты по договору внесены в сумме 10 000 000,00 рублей за приобретенную Мальцевым Н.А. квартиру по ул. Татищева, 88-11 в г. Екатеринбурге, внесены матерью Мальцева Н.А. – Мальцевой Е.М., о чем Карсуковым Д.М. выдана расписка от 06.06.2014.

В подтверждение финансовой возможности Мальцевым Н.А. указано на наличие необходимой денежной суммы от продажи Мальцевой Е.М. объектов недвижимости:

- 49/100 доли в праве собственности на нежилые помещения площадью 28,2 кв.м, расположенные по адресу: г. Екатеринбург, ул. Карьерная, д.2 проданы Мальцевой Е.М. по договору купли-продажи от 27.06.2011 г. за цену 2 000 000,00 рублей;

- нежилое помещение площадью 96,6 кв.м, расположенное по адресу: г. Екатеринбург, ул. Карьерная, д. 2 продано Мальцевой Е.М. по договору купли-продажи от 28.06.2011 за цену 5 000 000,00 рублей.

Денежные средства от продажи объектов недвижимости поступили на личный счет Мальцевой Е.М. в «Альфа-Банке» в 2011 году, что подтверждается выпиской по счету.

Денежные средства в сумме 8 000 000,00 рублей были переданы Мальцевой Е.М. Карсукову Д.М. по договору займа от 15.09.2011 на срок три года до 15.09.2014 с начислением процентов из расчета 18% годовых.

Сумма займа с процентами была возвращена Карсуковым Д.М. Мальцевой Е.М. 15.05.2014 в размере 11 840 000 рублей.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Данная норма подлежит применению в том случае, если все стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать ее исполнения.

Для признания сделки недействительной на основании указанной нормы необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Таким образом, доказыванию подлежат обстоятельства того, что при совершении спорной сделки стороны не намеревались ее исполнять; оспариваемая сделка действительно не была исполнена, не породила правовых последствий для третьих лиц.

Согласно пункту 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Норма пункта 1 статьи 170 ГК РФ, согласно которой сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна, направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника либо для создания искусственных оснований для получения и удержания денежных средств или имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Материалами дела установлено, что 01.02.2012 между Карсуковым Д.М. (арендодатель) и Узиковым П.Е. (арендатор) заключен договор аренды жилого помещения общей площадью 150,9 кв.м, расположенной по адресу: Свердловская область, г. Екатеринбург, ул. Татищева, д. 88, кв. 11, сроком действия 11 месяцев - с 01.02.2012 по 01.01.2013(п. 2.1 договора).

Арендная плата за переданное жилое помещение составила 45 000 рублей ежемесячно (п. 5.1 договора аренды от 01.02.2012). Согласно передаточному акту от 01.02.2012 жилое помещение передано с имуществом бытового назначения (кухонный гарнитур, холодильник, микроволновая печь, телевизор и т.д.).

Между Мальцевым Н.А. (арендодатель) и Узиковым П.Е. (арендатор) 01.07.2014 заключен договор аренды жилого помещения общей площадью 150,9 кв.м, расположенного по адресу: Свердловская обл., г. Екатеринбург, ул. Татищева, д. 88, кв. 11, сроком действия 11 месяцев - с 01.07.2014 по 01.06.2015 (п. 2.1 договора).

Арендная плата за переданное жилое помещение составила 45 000 рублей ежемесячно (п. 5.1 договора аренды от 01.07.2014). Согласно передаточному акту от 01.07.2014 жилое помещение передано с имуществом бытового назначения (кухонный гарнитур, холодильник, микроволновая печь, телевизор и т.д.).

Согласно условиям вышеназванных договоров аренды оплата коммунальных платежей, капремонт, электроэнергию, ТВ, интернет и иные услуги лежит на арендаторе.

В спорной квартире до весны 2015 года проживали родители Назаровой М.Е. и Узикова П.Е. - Узикова Е.Ф. и Узиков Е.П. Отец умер 13.03.2014, весной 2015 года мать должника переехала к ней по адресу: г. Екатеринбург, ул. Татищева, 90-100.

Из анализа указанных сделок, что сделка по отчуждению спорного имущества в 2014 году совершена реально, собственник вступил во владение и пользование указанным имуществом.

Доказательств того, что сделка не исполнена, в материалы дела не представлено. В связи с чем, основания для ее признания ничтожной в силу мнимости не имеется.

Кроме того, по мнению суда апелляционной инстанции, вторая сделка не является сделкой должника.

Как следует из выписки ЕГРП, единоличная собственность должника на спорную квартиру зарегистрирована 21.12.2011, до указанного момента квартира находилась в общей долевой собственности Узиковой Е.П., 2001 г.р. (1/4 доли, дочь Узикова П.Е..), Узиковой Т.П., 1998 г.р. (1/4 доли, дочь Узикова П.Е.,), Назарова А.С. (1/4 доли) и Назаровой М.Е. (1/4 доли, должник).

При этом, ¾ доли в общей собственности на недвижимое имущество приобретено Назаровой М.Е. на основании договора купли-продажи от 17.12.2011 по цене 1 177 249,52 рубля.

Бремя содержания спорного имущества до весны 2015 года несла мать должника - Узикова Е.Ф., что сторонами не оспаривается.

Таким образом, спорное имущество находилось в единоличной собственности должника 18 дней, должник не проживала в спорной квартире, бремени содержания имущества не несла, в собственности должника находится иное жилое помещение, в котором проживает должник, расположенное по адресу: г. Екатеринбург, ул. Татищева, 90-100.

При этом мнимая сделка не предполагает исполнения. Если же сделка исполнялась, она не может быть признана мнимой.

Оспариваемый договор купли-продажи породил реальные правовые последствия. В связи с чем, у суда не имелось оснований для признания сделки мнимой.

В данном случае была достигнута цель, с которой стороны связывали совершение оспариваемой сделки. Заинтересованное лицо получило в собственность жилое помещение, а должник – стоимость указанного имущества.

Доводы финансового управляющего относительно мнимости договора купли-продажи от 06.06.2014 подлежат отклонению, поскольку носят предположительный характер и являются несостоятельными ввиду отсутствия каких-либо доказательств в их подтверждение.

Доказательств, опровергающих указанные доводы, финансовым управляющим суду не представлено.

Ссылка должника на то обстоятельство, что в результате совершения сделок, ее мать Узикова Е.Ф. осталась без жилого помещения, не опровергают выводов, сделанных судом.

В данном случае, Узикова Е.Ф. не была лишена возможности обращения в суд за защитой нарушенных прав. Однако, указанные действия ею не были совершены.

Финансовым управляющим было заявлено о фальсификации доказательств, а именно: договора займа от 30.12.2011, заключенного между Карсуковым Д.М. и Узиковым П.Е.; договора аренды квартиры от 01.02.2012, расположенного по адресу: г. Екатеринбург, ул. Татищева, д. 88, кв. 11, заключенного между Карсуковым Д.М. и Узиковым П.Е., исключении указанных документов из числа доказательств.

В обоснование указанного заявления о фальсификации указано на сомнения в достоверности представленных договоров.

Проверку заявления о фальсификации доказательств предложено проверить путем назначения экспертизы на предмет определения срока давности изготовления подписи Узиковым П.Е. на договоре займа от 30.12.2011 и на договоре аренды от 01.02.2012.

В целях проведения экспертизы управляющий просил истребовать у Карсукова Д.М. оригиналы соответствующих договоров.

Заявление судом к рассмотрению, текст заявления и приложенные документы приобщены к материалам дела. Заявителю предложено исключить оспариваемые документы из числа доказательств. Заявитель отказался исключать документы из числа доказательств.

Заинтересованным лицом даны пояснения о том, что указанные оригиналы договоров у него отсутствуют.

Финансовый управляющий, с учетом отсутствия в материалах дела оригиналов документов, в отношении которых заявлено о фальсификации, ходатайство о назначении экспертизы не поддержал.

Судом отклонено ходатайство о фальсификации доказательств.

Установив вышеуказанные обстоятельства, суд обоснованно отказал в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании договора купли-продажи недвижимого имущества - квартиры, кадастровый (условный) № 66:01/01:00:998:88:22, общей площадью 150,9 кв.м, расположенной по адресу: г. Екатеринбург, ул. Татищева, д. 88, кв. 11, заключенных 29.12.2011 между Назаровой М.Е., в лице Узикова П.Е., действующего по доверенности от 29.12.2011 и Карсуковым Д.М.; договора купли-продажи от 23.06.2014 указанного недвижимого имущества между Карсуковым Д.М. и Мальцевым Н.А. недействительными.

Кроме того, суд первой инстанции, установив, что должник не отрицает выдачу Узикову П.Е. доверенности, на основании которой им совершено отчуждение квартиры, расположенной по адресу: Свердловская обл., г. Екатеринбург, ул. Татищева, д. 88, кв. 11, из которой следует, что Назарова М.Е. уполномочивает его на управление и распоряжение спорным имуществом, в частности: заключать договоры-купли продажи, мены, залога, найма, страхования, определяя все условия сделок, в том числе цену, по своему усмотрению и т.д., с правом получения денежных средств, пришел к выводу о том, что доводы должника и финансового управляющего об отсутствии у должника понимания последствий предоставления такой доверенности и воли на создание правовых последствий в виде прекращения права собственности не доказаны.

Финансовым управляющим не доказана направленность совершения спорных сделок в ущерб интересам кредиторов должника, требования направлены на возращение в собственность должника недвижимого имущества, ранее принадлежавшего ему непродолжительный период времени и приобретенное по стоимости, не превышающей размер, определенный в соответствии с условиями оспариваемого договора купли-продажи от 29.12.2011.

Возражая против заявленных требований, ответчиками в суде первой инстанции было заявлено о применении срока исковой давности.

В соответствии со статьей 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно пункту 1 статьи 200 ГК РФ если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Пунктом 2 статьи 199 ГК РФ предусмотрено, что исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В соответствии с пунктом 1 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 N43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», положения ГК РФ о сроках исковой давности и правилах их исчисления в редакции Федерального закона от 07.05.2013 N100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» (Федеральный закон от 07.05.2013 N100-ФЗ) применяются к требованиям, возникшим после вступления в силу указанного Закона, а также к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 01.09.2013 (пункт 9 статьи 3 Федеральный закон от 07.05.2013 N100-ФЗ).

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N60) разъяснено, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам. Исковая давность по такому требованию в силу пункта 1 статьи 181 ГК РФ составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N60, дополнившее пункт 10 постановления от 30.04.2009 N32 новым предложением о том, что исковая давность по такому требованию в силу пункта 1 статьи 181 ГК РФ составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства, издано после официального опубликования Федерального закона от 07.05.2013 N100-ФЗ и разъясняет правила исчисления сроков исковой давности с учетом новой редакции пункта 1 статьи 181 ГК РФ, измененной Федеральным законом N100-ФЗ.

Ранее действовавшая редакция пункта 1 статьи 181 ГК РФ связывала начало течения срока исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и по требованиям о признании ее недействительной, не с субъективным фактором - осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав, - с объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения такой сделки вне зависимости от субъекта оспаривания.

Переходными положениями (пункт 9 статьи 3 Федерального закона N100-ФЗ) предусмотрено, что новые сроки исковой давности и правила их исчисления применяются к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 01.09.2013.

Применительно к рассматриваемому случаю договор купли-продаж был заключен должником 29.12.2011. Следовательно, по ранее действовавшим нормам пункта 1 статьи 181 ГК РФ трехлетний срок исковой давности истек не позднее 29.12.2014, то есть после вступления в силу Закона N100-ФЗ (01.09.2013). Соответственно, подлежит применению новая редакция пункта 1 статьи 181 ГК РФ

Как следует из правовой позиции, изложенной в определения Верховного Суда Российской Федерации от 09.07.2018 №307-ЭС18-1843, конечной целью конкурсного оспаривания подозрительных сделок является ликвидация последствий недобросовестного вывода активов перед банкротством. Следовательно, необходимо принимать во внимание не дату подписания сторонами соглашения, по которому они обязались осуществить передачу имущества, а саму дату фактического вывода активов, то есть исполнения сделки путем отчуждения имущества (статья 61.1 Закона о банкротстве). Конструкция купли-продажи недвижимости по российскому праву предполагает, что перенос титула собственника производится в момент государственной регистрации. Поэтому для соотнесения даты совершения сделки, переход права на основании которой (или которая) подлежит государственной регистрации, с периодом подозрительности учету подлежит дата такой регистрации. Соответствующая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 17.10.2016 N307-ЭС15-17721(4).

В рассматриваемом случае государственная регистрация права собственности на спорное недвижимое имущество произведена за Карсуковым Д.М. 26.01.2012 (запись в ЕГРП №66-66-01/849/2011-647) на основании договора купли-продажи от 29.12.2011, за Мальцевым Н.А. – 23.06.2014 (запись в ЕГРП №66-66-01/377/2014-299).

В связи с чем, на момент обращения финансового управляющего (30.04.2019) с заявлением в суд об оспаривании сделки как совершенной со злоупотреблением правом трехлетний срок исковой давности, исчисляемый по правилам, предусмотренным законодательством, не истек.

То обстоятельство, что судом первой инстанции не сделаны выводы относительно заявленного ходатайства о применении срока исковой давности, не влекут отмены судебного акта, поскольку судом рассмотрены заявленные требования по существу, в удовлетворении которых отказано.

Однако, следует обратить внимание на то обстоятельство, что должник Назарова М.Е. являлась непосредственно стороной по сделке по отчуждению жилого помещения в собственность Карсукова Д.М.

От имени должника действовал ее брат Узиков П.Е. на основании нотариально удостоверенной доверенности от 29.12.2011 года. Как указывалось выше, Назарова М.Е., действуя разумно, должна была узнать о совершенной сделке не позднее 26.01.2012 (даты регистрации перехода права собственности на квартиру к Карсукову Д.М.).

При проявлении должной степени заботливости и осмотрительности должник должна была и могла получить выписку из ЕГРП, получить информацию о совершенной сделке и обратиться в суд с соответствующим требованием о признании ее недействительной в установленный законом трехлетний срок исковой давности, т.е. не позднее февраля 2015 года.

В данном случае срок для оспаривания вышеуказанной сделки истек в феврале 2015 года.

Несовершение указанных действий, не может повлечь за собой негативных последствий для сторон сделки, связанных только лишь с тем обстоятельством, что в отношении должника 05.07.2018 была возбуждена процедура банкротства.

Документального подтверждения о цели сторон совершить единую сделку, направленную на вывод имущества должника в собственность Мальцева Н.А. путем совершения двух договоров купли-продажи от 29.12.2011 и 23.06.2014, в материалы дела не представлено.

Следовательно, доказательств недобросовестности поведения сторон совершенной должником сделки, неопровержимо свидетельствующих о том, что стороны действовали не в соответствии с обычно применяемыми правилами, а исключительно с целью причинения вреда кредиторам должника в материалы дела не представлено. Как не представлено и доказательств того, что, заключая оспариваемую сделку, участники сделки имели намерение и действовали совместно исключительно с целью причинения вреда кредиторам должника.

Таким образом, финансовый управляющий не доказал наличие оснований, установленных статьями 10, 168 и 170 ГК РФ.

В силу части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для признания совершенной сделки недействительной, ничтожной и применении последствий ее недействительности (ничтожности).

Доказательств того, что должник была введена в заблуждение относительно намерений Узикова П.Е., материалы дела не содержат.

Таким образом, доводы заявителя, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта либо опровергали выводы суда первой инстанции. В связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными, не влекущими отмену оспариваемого определения.

Иных доводов, основанных на доказательственной базе, апелляционная жалоба не содержит, доводы жалобы выражают несогласие с ними и в целом направлены на переоценку доказательств при отсутствии к тому правовых оснований, в связи с чем, отклоняются судом апелляционной инстанции.

Указание судом в тексте определения от 22.10.2019 датой заключения договора, заключенного между Карсуковым Д.М. и Мальцевым Н.А. купли-продажи недвижимого имущества, дату 23.06.2014 вместо 06.06.2014 суд апелляционной инстанции признает технической ошибкой.

Согласно части 3 статьи 179 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд, принявший это решение, по заявлению лица, участвующего в деле, или по своей инициативе вправе исправить допущенные в решении описки, опечатки и арифметические ошибки без изменения его содержания.

В данном случае наличие указанной опечатки, допущенной в тексте определения, не приводит к изменению содержания судебного акта.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со статьей 270 АПК РФ являются основанием к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено.

При отмеченных обстоятельствах определение суда первой инстанции отмене не подлежит, апелляционную жалобу, с учетом приведенных в ней доводов, следует оставить без удовлетворения.

В соответствии со статьей 110 АПК РФ расходы по уплате государственных пошлин по апелляционной жалобе относятся на ее заявителя, поскольку в удовлетворении жалобы отказано.

Руководствуясь статьями 104, 110, 176, 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Свердловской области от 22 октября 2019 года по делу №А60-36595/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.


Председательствующий


Л.М. Зарифуллина



Судьи


Т.В. Макаров



С.И. Мармазова


C155458548821524119@