Постановление от 15 апреля 2024 г. по делу № А40-167256/2023

ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-8719/2024

Дело № А40-167256/23
г. Москва
16 апреля 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена 03 апреля 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме 16 апреля 2024 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Ж.В. Поташовой,

судей М.С. Сафроновой, Ю.Н. Федоровой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания М.С. Чапего,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ИП ФИО1 на решение Арбитражного суда г. Москвы от 27.12.2023 по делу № А40-167256/23, в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Гранифуд»,

об отказе в удовлетворении заявления привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника ООО «Гранифуд» (ОГРН: <***>, ИНН: <***>) лиц в полном объеме, взыскании с ИП ФИО1 в доход федерального бюджета госпошлины в размере 41 983 руб.

при участии в судебном заседании:

ФИО1 – лично, паспорт

от ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 15.02.2024

от ФИО3 – ФИО4 по доверенности от 07.09.2023

от ФИО5 – ФИО4 по доверенности от 21.09.2023

от ФИО6 – ФИО7 по доверенности от 21.09.2023

иные лица не явились, извещены

У С Т А Н О В И Л:

в Арбитражный суд города Москвы 24.10.2022 поступило заявление ИП ФИО1 о признании ООО «Гранифуд» несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 28.06.2023 производство по делу прекращено в порядке абз. восьмого п.1 ст. 57 Закона о банкротстве – за отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

В Арбитражный суд города Москвы от 21.07.2023 поступило заявление ИП ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц - ФИО6, ФИО3, ФИО5 – солидарно.

ИП ФИО1 в обоснование своего заявления указывает, что ответчики по делу – ФИО6 – руководитель должника и участник с долей участия 34%, ФИО3 – доля участия 33%, ФИО5 - доля участия 33%; являются контролирующими должника лицами, указывает, что на момент введения в отношении должника процедуры наблюдения должностным лицом, ответственным за финансово-хозяйственную деятельность и соблюдение законодательства, являлась ФИО6, со ссылкой на п.1 ст. 61.11 Закона о банкротстве указывает, в период с 29.06.2018 по 05.03.2020 лица, контролирующие должника, совершали противоправные действия, связанные закупкой контрафактной продукции на сумму 3 240 241,65 руб. а также с последующей реализацией указанной продукции, что стало одним из ключевых факторов возникновения неплатёжеспособности должника, указывает, что обязанность по передаче бухгалтерских и иных документов ФИО6 не исполнена, вследствие чего проведение мероприятий по формированию и распределению конкурсной массы для дальнейшего погашения требований кредиторов оказалось невозможным, производство по делу о банкротстве в отношении должника было прекращено. Также в обоснование заявления ссылается на нормы п. п. 1, 3 ст. 61.20 Закона о банкротстве применительно к возможности взыскания в пользу должника убытков причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица.

Также указывает, что в рамках проведения процедуры наблюдения, временным управляющим выявлены периодические оплаты транспортных услуг с обществами, ликвидированными ФНС на сумму 22 056 000,00 руб.

Обращает внимание на несоответствие назначения платежей виду деятельности указанных обществ; указывает на перевод со счета должника денежных средств в размере 1 198 000,00 руб. в период имеющейся задолженности перед ИП ФИО1, полагает, что посредством указанного перечисления должник уклонился от оплаты задолженности перед кредитором.

Со ссылкой п.8 ст.61.11 Закона о банкротстве, абз. первый ст. 1080 ГК РФ, п. 22 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 № 53 полагает привлечь ответчиков ФИО6, ФИО3, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника перед заявителем солидарно, взыскать с соответчиков в пользу заявителя 3 240 241,65 руб. – основной долг, 67 402,00 руб. – расходы по государственной пошлине, 255 000,00 руб. – текущей задолженности на основании решения Арбитражного суда города Москвы от 15.02.2022 по делу №А40-254263/21-12-1759 (определение о взыскании судебных расходов от 08.11.2022); 233 883,49 руб. – компенсации расходов (31 689,94 руб.) и вознаграждения временного управляющего (202 193,55 руб.), выплаченная ИП ФИО1 в пользу ФИО8

Решением Арбитражного суда города Москвы от 27.12.2023 отказано в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника ООО «Гранифуд» лиц в полном объеме. С ИП ФИО1 взыскана в доход федерального бюджета госпошлина в размере 41 983 руб.

Не согласившись с принятым по делу судебным актом, ИП ФИО1 обратился в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит указанное решение суда первой инстанции отменить, признать обоснованным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих ООО «Гранифуд»: ФИО6, ФИО3, ФИО5, взыскать солидарно с ФИО6, ФИО3, ФИО5 в пользу ИП ФИО1 денежные средства в размере: 3 240 241,65 руб., основной долг, 67 402,00 руб., расходы по государственной пошлине – включённой в третью очередь реестра требований кредиторов, а также 255 000,00 руб. – текущая задолженность, возникшая в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Гранифуд», 233 883,49 руб. – компенсация расходов и вознаграждения временного управляющего, выплаченная ИП ФИО1 в пользу ФИО8, взыскать с ФИО6, ФИО3, ФИО5 в доход федерального бюджета госпошлину в размере 41 983 руб.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству вместе с соответствующим файлом размещена в информационно-телекоммуникационной сети Интернет на сайте www.kad.arbitr.ru в соответствии положениями части 6 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

От ФИО6, ФИО5 поступили отзывы на апелляционную жалобу, в которых просят решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Представитель ФИО1, ФИО1 доводы апелляционной жалобы поддержали по мотивам, изложенным в ней.

Представитель ФИО5, ФИО3 возражали на доводы апелляционной жалобы, указывая на ее необоснованность. Просили решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены в апелляционном порядке.

Исследовав доказательства, представленные в материалы дела, оценив их в совокупности и взаимной связи в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом установленных обстоятельств по делу, апелляционный суд считает доводы жалобы необоснованными в силу следующего.

Как следует из материалов дела, установлено судом первой инстанции, задолженность перед заявителем подтверждается решением суда от 15.02.2022 по делу А40-254263/21, которым с должника в пользу заявителя взыскано 3 240 241,65 руб. компенсации за незаконное использование товарных знаков, 67 402,00 руб. расходов на оплату государственной пошлины.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.05.2022 указанное решение оставлено без изменения, вступило в законную силу.

Постановлением Суда по интеллектуальным правам от 23.08.2022 указанные решение и постановление оставлены без изменения, кассационная жалоба должника – без удовлетворения.

10.06.2022 во исполнение указанного решения от 15.02.2022 выдан исполнительный лист.

Как установлено указанным решением, в 2018 году правообладателю ФИО1 стало известно, что компания ООО «Фрутовит» незаконно использует обозначения, сходные до степени смешения с товарными знаками ИП ФИО1 №№ 617287, 617288, 348783, 334658, 334659, 348782, 370691, 377548 на товарах, в том числе на этикетках, упаковках товаров, которые производятся, предлагаются к продаже, продаются, демонстрируются на выставках, на документации, связанной с введением товаров в гражданский оборот, а также в предложениях о продаже товара в том числе в сети интернет.

В процессе судебного разбирательства по делу № А40-208181/2020 правообладателю стало известно, что ООО «Гранифуд» в период с 29.06.2018 по 05.03.2020 осуществило закупку контрафактного товара у ООО «Фрутовит» на сумму 3 240 241,65 рублей.

Ответчик – должник по настоящему делу - факт закупки товара не оспаривал.

Судом апелляционной инстанции в постановлении от 16.05.2022 учтено, что о нарушении ответчиком исключительных прав и об объемах приобретенного ответчиком у ООО «Фрутовит» контрафактного товара ему стало известно по результатам рассмотрения дела № А40-208181/2020, которое было рассмотрено в декабре 2021 года.

Согласно ч. 2, 3 ст. 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 07.12.2022 заявление ИП ФИО1 о признании ООО «Гранифуд» банкротом признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения, требования ИП ФИО1 в размере 3 240 241,65 руб. – основной долг, 67 402,00 руб. – расходы по государственной пошлине, - включены в реестр требований кредиторов должника.

Определением суда от 28.08.2023 производство по делу прекращено ввиду отсутствия средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

Судом первой инстанции установлено, что 13.06.2023 от управляющего должника поступило ходатайство о прекращении производства по делу о банкротстве должника.

Временный управляющий указывал на отсутствие имущества у должника, достаточного для финансирования расходов по делу о банкротстве.

Согласно протоколу судебного заседания, ФИО1 в судебное заседание не явился, возражений против прекращения производства по делу о банкротстве должника не заявил.

Из положений пунктов 3,4 статьи 61.14 Закона о банкротстве следует, что после прекращения производства по делу о банкротстве должника, в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, кредиторы, чьи требования были включены в реестр требований кредиторов должника обладают правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве.

В п. 31 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что по смыслу пунктов 3 и 4 статьи 61.14 Закона о банкротстве при прекращении производства по делу о банкротстве на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом (до введения первой процедуры банкротства) заявитель по делу о банкротстве вправе предъявить вне рамок дела о банкротстве требование о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, если задолженность перед ним подтверждена вступившим в законную силу судебным актом или иным документом, подлежащим принудительному исполнению в силу закона.

Суд первой инстанции констатирует, что в рассматриваемом случае заявитель, обращаясь с заявлением в суд первой инстанции, не привел по тексту составленного им заявления четких оснований, предъявляемых к каждому из ответчиков, равно как не скорректировал надлежащим образом свою позицию и заявление в ходе производства по делу, в связи с чем заявление нельзя признать мотивированным и обоснованным.

Так, указывая на неисполнение ФИО6 обязанности по передаче бухгалтерской документации (в т.ч. непередачу сведений об имуществе должника), как на основание для привлечения единоличного исполнительного органа к субсидиарной ответственности, истец в том числе ссылается и на пп. 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, который по существу предусматривает под собой ответственность за непередачу (искажение) документов, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об обществах с ограниченной ответственностью.

Однако соответствующих мотивов и оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6 по указанному основанию истец не приводит, по существу смешивая указанное основание с указанным в пп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Судом первой инстанции неоднократно предпринимались действия направленные на приведение заявления в соответствие с положениями Закона о банкротстве (в каждом определении суд указывал на это заявителю, в том числе и ставил данные вопросы в заседании от 20.11.2023).

Так, определением суда от 14.08.2023 по настоящему делу заявителю предложено нормативно обосновать применение к ответчикам положений о солидарной ответственности, представить доказательства, свидетельствующие о совместных действиях ответчиков, вследствие которых для должника и его кредиторов возникли негативные последствия, привести нормативные основания привлечения к ответственности участников общества ФИО3, ФИО5

Указать, какие действия (совместные или несовместные) указанных лиц положены в основу заявления.

Определение заявителем не исполнено, в обоснование правовой позиции заявитель пояснял, что ответчики не только имели непосредственное отношение к организации операционной деятельности должника, но и прямое отношение к его финансово-хозяйственной деятельности в части контрактования (заключения договора поставки и т.д. и т.п.), осуществления закупок, платежей, перевозок, хранения и реализации (введении в гражданский оборот, в том числе предложения к продаже на официальном сайте должника, указывал на солидарный характер ответственности ответчиков и должника со ссылкой на п. 1.2 справки Суда по интеллектуальным правам по вопросам, возникающим при рассмотрении доменных споров, утв. постановлением президиума Суда по интеллектуальным правам от 28.03.2014 № СП21/4.

В судебном заседании 20.11.2023 заявитель затруднился пояснить, какие именно действия ответчиков положены им в основу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, какие именно действия ответчиков, совершенные совместно или независимо друг от друга, привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

Таким образом, суд первой инстанции приходит к выводу, что заявитель от доказывания своей позиции фактически самоустранился (ст. 8, 9, 65 АПК РФ).

Выводы суда по существу заявления следующие.

В силу пункта 1 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии (подпункт 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Судом первой инстанции установлено, что ФИО6 – руководитель должника и участник с долей участия 34%, ФИО3 – доля участия 33%, ФИО5 - доля участия 33%; являются контролирующими должника лицами.

Оценив доводы истца, положенные в основу наличия оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов (ст. 61.11 Закона о банкротстве), суд первой инстанции пришел к следующим выводам.

Согласно п 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из перечисленных в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 закона обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

Согласно п.п.1, 2 п.12 ст. 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам настоящей статьи также в случае, если: невозможность погашения требований кредиторов наступила вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако производство по делу о банкротстве прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, или заявление уполномоченного органа о признании должника банкротом возвращено; должник стал отвечать признакам неплатежеспособности не вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако после этого оно совершило действия и (или) бездействие, существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Согласно п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд первой инстанции оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

Суду первой инстанции надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Согласно п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Таким образом, заявителю по настоящему делу, с учетом разъяснений п.16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53, надлежало указать на действия (бездействие) контролирующих должника лиц в неразрывной причинно-следственной связи с объективным банкротством должника, определить дату объективного банкротства, представить доказательства в обоснование указанных обстоятельств.

Заявление истца не содержит в себе четких указаний обстоятельства, перечисленных в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, на которых истец основывает свое заявление в части доводов о невозможности полного погашения требований кредитора в результате действий каждого из ответчиков.

Несмотря на неоднократные требования суда, заявитель позицию по указанному вопросу не сформировал, момент наступления объективного банкротства должника не определил, доказательств наличия прямой причинно-следственной связи между совершением сделок по закупке и продаже контрафактной продукции и наступлением объективного банкротства не представил.

Как указано ранее не привел относимых и допустимых доводов о конкретных действиях (бездействиях) каждого из ответчиков, которые привели к неплатежеспособности общества.

В силу ч. 2 ст. 9, ч. 1 ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или не совершения ими процессуальных действий.

Само по себе прекращение производства по делу о банкротстве в связи отсутствием наличия средств достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, не подтверждает фактическое отсутствие у должника какого-либо имущества, а также факт его недостаточности.

Суд первой инстанции в рамках дела о банкротстве предлагал заявителю представить доказательства наличия у должника имущества, стоимость которого позволила бы покрыть судебные расходы по делу о банкротстве/либо согласие на финансирование расходов по делу о банкротстве в случае, если обнаружится, что имеющегося у должника имущества недостаточно для осуществления расходов по делу о банкротств; в случае дачи такого согласия, перечислить на депозитный счет арбитражного суда денежные средства в размере, достаточном для погашения расходов по делу о банкротстве.

Заявителем указанные выше доказательства, либо согласие на финансирование представлено не было.

Таким образом, нельзя однозначно говорить о том, невозможность удовлетворить требования истца находится в причинно-следственной связи с бездействием ответчиков, а не в причинно-следственной связи с отказом финансирования заявителем процедуры банкротства должника.

Доказательств того, что какие-либо действия контролирующих должника лиц выходили за пределы обычного делового риска, а также были направлены на нарушение как прав, так и законных интересов заявителя не представлено.

Единственным кредитором должника являлся сам заявитель – ИП ФИО1 Возражая по доводам заявления, ответчики указывали, что сделки по приобретению и продаже контрафактной продукции совершены обществом в период с 29.06.2018 по 05.03.2020.

При этом ответчиками заявлено и не опровергнуто заявителем, что об использовании товарных знаков ИП ФИО1 должнику и, соответственно, ответчикам стало известно в декабре 2021 года.

Также ответчиками указано, что сделки по приобретению контрафактной продукции в период с 29.06.2018 по 05.03.2020 совершены должником в рамках обычной хозяйственной деятельности, участниками общества, привлекаемыми к ответственности, не одобрялись.

Суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что совершенные должником сделки сами по себе не находятся в причинно-следственной связи с наступлением объективного банкротства должника, то есть, вне зависимости от наличия или отсутствия других обстоятельств повлекли за собой объективное банкротство должника.

Как следует из материалов дела и не опровергнуто заявителем, по итогам 2021 года (то есть за пределами сроков совершения сделок с контрафактной продукцией) должник отразил в бухгалтерской отчетности прибыль в размере 281 815,58 руб., выручку в размере 57 563 214,60 руб.

Также из пояснений должника и представленных документов следует, что в 2022 году у должника образовалась задолженность (убыток) в размере 4 663 067,98 руб.

Согласно представленной карточке счета 91.02 за 2022, основная часть указанной задолженности приходится за неисполненное обязательство перед ИП ФИО1 в размере, установленном решением суда от 15.02.2022 по делу А40-254263/21.

Таким образом, совершение должником сделок само по себе, в отсутствие внешних обстоятельств, лежащих за пределами воли должника и участников должника, не могли привести к ситуации объективного банкротства последнего, а лишь создали предпосылки для наступления негативных последствий.

Заявителем не доказано и из материалов дела не следует, что ответчики – участники общества (ФИО3 – доля участия 33%, ФИО5 - доля участия 33%) непосредственно принимали решение о заключении указанных сделок, одобряли их.

В обоснование привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности заявителем указано со ссылкой на п.9 устава общества, что высшим органом управления общества является общее собрание участников.

Также указано, учредителями должника не исполнялись возложенные обязанности, тем самым их бездействия способствовали возникновению неплатежеспособности общества, а также неправомерному расходованию денежных средств должника.

Никаких доказательств одобрения сделок, существования в обществе деловой практики, согласно которой каждая сделка одобрялась или совершалась участниками, заявителем не представлено.

Таким образом, суд первой инстанции не нашел оснований для привлечения указанных выше участников общества к субсидиарной ответственности за заключение сделок в отношении контрафактного товара, поскольку указанные действия участниками не совершались и не одобрялись.

Доказательств иного материалы дела не содержат.

Применительно к ФИО6, суд первой инстанции верно отметил, что, будучи участником общества, она также замещала должность руководителя общества, то есть единолично принимала решение о заключении указанных сделок.

Согласно п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

Отказывая заявителю в привлечении ФИО6 по указанным выше основаниям, суд первой инстанции согласился с возражениями ответчика о том, что указанные сделки были совершены в рамках обычной хозяйственной деятельности общества по приобретению и продаже товаров.

При этом должник ООО «Гранифуд», ответчики по данному делу не знали и не могли знать на момент совершения сделок о нарушении прав заявителя посредством заключения указанных сделок.

Также согласно материалам дела, пояснениям ФИО6 общество в 2021 году показало выручку в размере 57 563 214,60 руб.

Таким образом, контрафактная продукция, закупленная в период с 29.06.2018 по 05.03.2020 на общую сумму 3 240 241,65 руб., ни при каких условиях не составляла существенной части ассортимента товара, закупаемого и реализуемого должником.

При таких обстоятельствах, руководствуясь разъяснениями п.18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53, исходя из представления о пределах обычного делового риска, правил о защите делового решения, отсутствия доказательств осведомленности ФИО6 о контрафактном характере продукции, доказательств действия ФИО6 с прямым умыслом на доведение должника до банкротства; также с учетом отсутствия у должника на момент заключения сделки неисполненных обязательств перед иными кредиторами, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о невозможности возложения на обычного руководителя чрезмерного бремени по проверке всей продукции, реализуемой обществом, на возможное нарушение авторского права.

Суд первой инстанции обосновано учел, что должник по настоящему делу производителем продукции не являлся, влияния на использование производителем объектов авторского права при изготовлении продукции не оказывал.

Иного материалами дела не подтверждено.

Согласно п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Истец по тексту заявления указывая на наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов, ссылается в том числе на совершение должником в период подпадающий под период подозрительности сделок на общую сумму 22 056 000 руб. (в период с 11.11.19 по 11.03.22).

Суд первой инстанции правомерно не принял во внимание указанные доводы заявителя применительно к подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, поскольку заявителем никак не доказано наличие причинно-следственной связи между оплатой транспортных услуг в размере 22 056 000,00 руб. и негативными последствиями, наступившими для общества.

Сделки не оспорены, в судебном порядке недействительными не признаны. Существенность и убыточность сделок истцом не доказана.

Сделки носили регулярный характер.

Начало совершения сделок приходится на период относящийся к периоду до возникновения обязательств перед истцом и осведомлённости лиц, участвующих в настоящем деле о возникновении задолженности должника перед истцом (2021 год).

На конец 2021 года должник не обдала признаками неплатёжеспособности.

Суд первой инстанции правомерно согласился с позицией ответчиков в той части, в которой транспортные услуги предполагаются объективно необходимыми с учетом вида деятельности должника, осуществлявшего оптовые закупки и продажу товаров.

На момент осведомленности сторон о нарушении должником исключительных прав баланс должника отражал в себе положительные показатели, что указывает на то, что должник действовал в своей предпринимательской деятельности эффективно, извлекал прибыль, признаки ухудшения финансового состояния отсутствовали. Также суд указывает, что заявителем никак не доказан противоправный характер совершения платежей (1 198 000,00 руб.) со счета должника в период, когда у общества образовалась задолженность перед ФИО1

Заявителем не представлено доказательств совершения указанных платежей, не указано обстоятельств, при которых указанные платежи осуществлялись.

Также не указано, что совершение указанных платежей повлекло объективное банкротство должника либо привело к существенному ухудшению финансового положения должника.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно не нашел оснований для привлечения руководителя должника ФИО6 – доля участия 34%, а также иных участников общества: ФИО3 – доля участия 33%, ФИО5 - доля участия 33%, - к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании п.1 ст.61.11 Закона о банкротстве.

В части оснований для привлечения ФИО6 указанных в подпункте 2, подпункте 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве выводы суда следующие.

В статье 6 Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» установлена обязанность руководителя юридического лица по организации бухгалтерского учета, хранению учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности предприятия (организации).

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Данное требование обусловлено, в том числе, и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требования Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Согласно п. 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии в том числе следующего обстоятельства: - документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве); - документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены (подпункт 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника (пункт 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно п.24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Положения подпункта 4 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов, предусмотренных законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами (пункт 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно абз. 4 п. 2 ст. 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

При доказанности условий, составляющих названную презумпцию, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика.

В рассматриваемом случае, в обоснование надлежащего исполнения обязанности по передаче документов управляющему ФИО6 представлены пояснения, протокол осмотра доказательств от 21.09.2023, согласно которому нотариусом осмотрены сообщения электронной почты, направленные в адрес временного управляющего, с приложением электронных образов документов.

Суд первой инстанции правомерно отметил, что управляющим в рамках проведения процедуры наблюдения на основании переданных руководителем должника в его адрес документов составлен отчет о своей деятельности, проведено собрание, сделаны выводы о целесообразности прекращения производства по делу о банкротстве, об отсутствии у должника имущества в размере, достаточном для возмещения расходов по делу.

Арбитражным управляющим о неполной передаче документов не заявлялось.

Доводы заявителя в этой части суд первой инстанции правомерно признал необоснованными и голословными, поскольку конкретного перечня непереданных документов возражения ФИО1 не содержат, равно как не содержат мотивированных доводов о необходимости передачи такой документации, выводов о том как непередача такой документации повлияла на невозможность расчетов с кредитором, какие последствия явились следствием непередачи таких документов.

Производство по делу о банкротстве должника прекращено ввиду отсутствия средств для финансирования расходов по делу о банкротстве, что связано в том числе с отсутствием выраженной заявителем по делу ФИО1 воли на несение расходов по делу о банкротстве должника.

Такое процессуальное поведение ФИО1 суд первой инстанции нашел противоречивым, полагал, что заявителю в обоснование привлечения руководителя должника к ответственности надлежало представить убедительные доказательства невозможности проведения процедуры именно ввиду обстоятельств, установленных в качестве презумпции пп.2 п.2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, что есть ввиду непередачи управляющему соответствующих документов.

Таких доказательств суду первой инстанции не представлено (ст. 9, 65, 268 АПК РФ).

При таких обстоятельствах суд первой инстанции обосновано не усмотрел оснований для привлечения руководителя и участника должника ФИО6, поскольку из обстоятельств дела следует, что каких-либо препятствий и затруднений при проведении процедуры наблюдения руководителем должника не чинилось.

Что свидетельствует об отсутствии оснований для привлечения контролирующего лица ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по основаниям, предусмотренным пп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Согласно письму ФНС России от 16.08.2017 N СА-4-18/16148@ «О применении налоговыми органами положений главы III.2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127- ФЗ» Закон о банкротстве дополнен новой презумпцией, которая связывает невозможность полного погашения требований кредиторов с отсутствием или искажением корпоративной документации - пп. 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Обязанность по хранению указанных документов предусмотрена статьей 89 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ «Об акционерных обществах», статьей 50 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статьей 28 Федерального закона от 14.11.2002 N 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях», пунктом 2.1 статьи 6 Закона РФ от 27.11.1992 N 4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации», статьей 29 Федерального закона от 18.07.2009 N 190-ФЗ «О кредитной кооперации», пунктом 5 статьи 39 Федерального закона от 08.12.1995 N 193-ФЗ «О сельскохозяйственной кооперации» и иными нормативными правовыми актами.

Если презумпция, предусмотренная подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11, предусматривает субсидиарную ответственность, поскольку от арбитражный управляющий и кредиторов скрываются документы, которые влияют на полноту формирования конкурсной массы, то презумпция, предусмотренная подпунктом 4 пункта 2 статьи 61.11, предусматривает субсидиарную ответственность, поскольку от арбитражных управляющим и кредиторов скрываются документы, позволяющие установить контролирующих должника лиц.

Однако, заявитель в своих доводах, не выходит за презумпции и перечень подлежащих передаче документов по пп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, в связи с чем, оснований для привлечения должника к субсидиарной ответственности, по основанию, предусмотренному пп. 4 п. 2 ст. 61.11 суд не усматривает.

Заявление не содержит в себе конкретного перечня корпоративной документации, предусмотренной ст. 50 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», не содержит доказательств наличия таких документов в распоряжении ФИО6, не содержит мотива необходимости представления такой документации.

Оценив доводы истца положенные в основу наличия оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника) - ст. 61.12 Закона о банкротстве, суд первой инстанции правомерно пришел к следующим выводам.

Заявителем не определен и не доказан момент наступления объективного банкротства, иной момент, с которого у руководителя и участников общества возникла обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом.

В связи с этим в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

В рамках дела о банкротстве рассматривалось требование только одного кредитора, заявителя по настоящему делу ИП ФИО1

Между тем, по смыслу ст. 9, 61.12 Закона о банкротстве специфика указанного основания (за неподачу заявления о банкротстве) состоит в том, что ущерб наносится кредиторам, которые бы не вступали в правоотношения с должником, в случае если бы было своевременно подано заявление о банкротстве.

Размер такой субсидиарной ответственности ограничивается объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В этой связи на истце лежит обязанность доказать возникновение таких обязательств после даты объективного банкротства, что не сделано.

Заявление сводится к указанию на наличие задолженности перед самим истцом – заявителем по настоящему делу, установленной указанным выше решением суда.

Неоплата конкретного долга отдельному кредитору не говорит о неплатежеспособности, о превышении размера обязательств должника над размером его активов.

Следовательно, наличие задолженности перед единственным кредитором само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

Более того, при определении признаков объективного банкротства необходимо учитывать правовую позицию Верховного Суда РФ, изложенную в пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53, согласно которой под объективным банкротством понимается момент, в который должник стал не способен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по обязательным платежам, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной (то есть рыночной) стоимостью его активов.

Никаких доказательств, подтверждающих наличие у должника признаков объективного банкротства, наличия условий, которые не позволяли бы должнику выйти из кризисной ситуации, материалы дела не содержат.

Руководителем должника ФИО6 представлены доказательства кризисного финансирования должника в размере 562 000,00 руб., что подтверждается выпиской по счету должника и свидетельствует об отсутствии у ответчика ФИО6 представления о неизбежности банкротства общества.

Надлежащих доказательств, свидетельствующих в пользу положенных в основу заявления обстоятельствах, заявителем в материалы дела не представлено (в том числе, не установлены соответствующие даты).

Совокупность изложенного свидетельствует о том, что правовые основания для привлечения ответчиков к ответственности за неподачу заявления (ст. 61.12 Закона о банкротстве) о признании должника банкротом отсутствуют.

Сам по себе факт наличия кредитора, требования которого не исполнены должником, не является безусловным основанием для привлечения заинтересованного лица к субсидиарной ответственности, взыскания убытков.

Проверив и оценив представленные в материалы дела доказательства, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что заявителем не доказано наличие состава правонарушения, включающего причинение вреда, противоправность поведения привлекаемого лица, причинно-следственную связь между его противоправным поведением и наступившими последствиями, вину причинителя вреда.

При указанных обстоятельствах, суд первой инстанции правомерно отказал истцу в удовлетворении заявленных им требований в полном объеме.

Между тем, доводы апелляционной жалобы сводятся к повторению позиции, изложенной в суде первой инстанции и обоснованно отклоненной судом, и также не могут служить основаниями для отмены обжалуемого судебного акта, так как не свидетельствуют о неправильном применении арбитражным судом области норм материального или процессуального права, а выражают лишь несогласие с ними.

При этом заявитель апелляционной жалобы исходит из следующих доводов:

1. руководитель должника не исполнил возложенную на него обязанность предоставить временному управляющему и направить в арбитражный суд перечень имущества должника, в том числе, имущественных прав, а также бухгалтерские и иные документы, отражающие его экономическую деятельность, в связи с чем определением Арбитражного суда г. Москвы от 03.02.2023 по делу №А40-230998/22 удовлетворено ходатайство временного управляющего об истребовании у ФИО6 документов и сведений должника;

2. противоправные действия лиц, контролирующих должника, связанных с реализацией контрафактной продукции, стали одним из ключевых факторов возникновения неплатежеспособности должника и последующей процедуры несостоятельности (банкротства) (доведение до банкротства);

3. учредителями должника не исполнялись возложенные обязанности, тем самым их бездействия способствовали возникновению неплатёжеспособности общества, а также неправомерному расходованию денежных средств должника.

Не располагая сведениями о том, что реализуемая ими продукция является контрафактной, ответчики также не могли знать о том, что совершение сделок с ней приведет к взысканию с ООО «Гранифуд» денежной компенсации за незаконное использование товарных знаков Индивидуального предпринимателя ФИО1

Следовательно, у ответчиков отсутствовали какие-либо причины совершать какие-либо сделки, направленные на вывод или сокрытие имущества должника.

Все вышеприведенные нормы права, обуславливающие возможность привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, исходят из наличия в его действиях вины в форме умысла, сопряжены с заведомой осведомленностью о причинении вреда кредиторам должника.

Более того, помимо того, что сделки с контрафактным товаром не только не продолжались после того, как об этом стало известно, а прекратились задолго до указанного момента, приведшее к объективному банкротству должника взыскание активно оспаривалось ООО «Гранифуд».

Суд первой инстанции верно отметил, что управляющим в рамках проведения процедуры наблюдения на основании переданных руководителем должника в его адрес документов составлен отчет о своей деятельности, проведено собрание, сделаны выводы о целесообразности прекращения производства по делу о банкротстве, об отсутствии у должника имущества в размере, достаточном для возмещения расходов по делу.

Арбитражным управляющим о неполной передаче документов не заявлялось.

Производство по делу о банкротстве должника прекращено ввиду отсутствия средств для финансирования расходов по делу о банкротстве, что связано в том числе с отсутствием выраженной заявителем по делу ФИО1 воли на несение расходов по делу о банкротстве должника.

Заявителю с учетом разъяснений п.16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53, надлежало указать на действия (бездействие) контролирующих должника лиц в неразрывной причинно-следственной связи с объективным банкротством должника, определить дату объективного банкротства, представить доказательства в обоснование указанных обстоятельств. Доводы апелляционной жалобы не содержат ссылок на материалы дела, которыми указанные обстоятельства были подтверждены.

Непосредственное отношение ответчиков к организации операционной деятельности должника, не свидетельствует о совершении ими противоправных действий вызвавших банкротство должника.

Деятельность по оптовой торговле продуктами питания является для должника основным видом в связи с чем товар закупался у многих производителей и дистрибьюторов, а не только у ООО «Фрутовит», как это преподносит суду заявитель.

Кроме того, сведения о признании некой продукции продаваемой ООО «Фрутовит» контрафактной, появились после прекращения закупок у ООО «Фрутовит».

Судом установлено, что 13.06.2023 от временного управляющего должника поступило ходатайство о прекращении производства по делу о банкротстве Должника в связи с отсутствием имущества у должника, достаточного для финансирования расходов по делу о банкротстве.

Согласно протоколу судебного заседания, ФИО1 в данное судебное заседание не явился, возражений против прекращения производства по делу о банкротстве должника не заявил.

Доказательств наличия у должника имущества, стоимость которого позволила бы покрыть судебные расходы по делу о банкротстве/либо согласие на финансирование расходов по делу о банкротстве в случае, если обнаружится, что имеющегося у должника имущества недостаточно для осуществления расходов по делу о банкротств заявителем не представлено, напротив единственным кредитором должника являлся сам заявитель – ИП ФИО1, что подтверждается оборотно-сальдовыми ведомостями должника в материалах дела.

Все доводы приведенные заявителем в качестве подтверждения причинно- следственной связи между действиями ответчиков и наступившим банкротством, а именно: -ввод в гражданский оборот контрафактной продукции; -нарушение авторских прав; -взыскание средств с должника; -негативные последствия в виде объективных признаков банкротства; -снижение выручки и деловой репутации; -прекращение деятельности в связи с отсутствием возможности погасить задолженность; не находятся в причинно-следственной связи с действиями ответчиков.

Доводы заявителя о совершении руководителем должника сделок, по получению транспортных услуг был всесторонне исследованы судом первой инстанции.

Указанные услуги, объективно необходимы, с учетом деятельности должника, могли быть оказаны привлеченными контрагентами лицами.

Доказательств того, что конкурсный управляющий посчитал их обладающими признаками подозрительности, в материалы дела не представлены и в судебном порядке оспорены не были.

Постановлением 9ААС от 16.05.2023 года по делу № 09АП-19114/2022-ГК решение Арбитражного суда города Москвы от 15.02.2022 года по делу № А40-254263/21 оставлено без изменений и вступило в законную силу.

Разумный срок для исполнения требований судебного акта по делу № А40- 254263/21 следует исчислять с указанной даты, т.е. с 16.05.2023.

По состоянию на 16.05.2022 у ООО «Гранифуд» отсутствовали денежные средства для погашения требований заявителя поскольку согласно банковской выписке, остаток денежных средств на расчетном счету составил 62 447, 83 рублей в связи с чем, расчеты с ООО «Спектр» на сумму 1 198 000 рублей, на которые указывает заявитель, были совершены до возникновения у должника обязательств по оплате задолженности перед ФИО1, в связи с чем, указанный довод считаем несостоятельным.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 03.02.2023 по делу № А40-230998/22-171-307Б удовлетворено ходатайство временного управляющего ФИО8 об истребовании у директора ООО «Гранифуд» ФИО6 документов и сведений в отношении должника.

28 апреля 2023 года на адрес электронной почты ФИО8 saharov.ai@ya.ru были направлены документы перечень и наименование которых, был заранее согласован в переписке с временным управляющим, а именно:

Выписки из банков,

 Оборотно-сальдовая ведомость по счету 69.01 за 2022 год.

 Оборотно-сальдовая ведомость по счету 94 за 2022год.

 Оборотно-сальдовая ведомость по счету 97.21 за 2022год.

 Расшифровки дебиторской и кредиторской задолженности. Бухгалтерская отчетность за 2019,2020,2021,2022 годы.

 Переданные сведения и документы позволили временному управляющему ФИО8

05.06.2023 года провести собрание кредиторов ООО «Гранифуд» на котором принято решение прекратить производство по делу ввиду отсутствия у должника имущества, достаточного для покрытия расходов и выплаты вознаграждения арбитражному управляющему, а также составить финальный отчет №705280 от 03.07.2023 о завершенной процедуре.

Таким образом, с учетом осведомленности временного управляющего и истца об оплате ООО «Гранифуд» транспортных услуг за период с 11.11.19 по 11.03.22, сделанное предположение истца о непредставлении документов, либо нарушении ограничений установленных ст. 64 закона о банкротстве не соответствуют фактическим обстоятельствам и подтверждаются материалами дела.

Совершение таких сделок ответчиками, заявителем не доказано.

Убедительных аргументов, основанных на доказательственной базе и опровергающих выводы суда первой инстанции, апелляционная жалоба не содержит, в силу чего удовлетворению не подлежит.

При таких обстоятельствах оснований для переоценки выводов суда первой инстанции, сделанных при вынесении обжалуемого решения, апелляционным судом не установлено.

В силу изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что выводы суда первой инстанции основаны на полном и всестороннем исследовании материалов дела и сделаны при правильном применении норм действующего законодательства.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием к отмене судебного акта, судом первой инстанции не допущено. Оснований для отмены обжалуемого судебного акта не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 266 - 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

П О С Т А Н О В И Л:

Решение Арбитражного суда г. Москвы от 27.12.2023 по делу № А40-167256/23 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение двух месяцев со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья:Ж.В. Поташова

Судьи:М.С. Сафронова

Ю.Н. Федорова