Постановление от 28 августа 2025 г. по делу № А60-23969/2022

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, <...>

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-3200/2023(2)-АК

Дело № А60-23969/2022
29 августа 2025 года
г. Пермь



Резолютивная часть постановления объявлена 25 августа 2025 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 29 августа 2025 года.


Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего       Чепурченко О.Н.,

судей                                      Иксановой Э.С., Чухманцева М.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Шмидт К.А.,

при участии:

лица, участвующие в деле в судебное заседание представителей не направили, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статьей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1

на определение Арбитражного суда Свердловской области от 21 марта 2025 года об отказе в удовлетворении заявления о признании недействительной сделки – договора дарения от 25.12.2017, заключенного должником с ФИО2,

вынесенное в рамках дела № А60-23969/2022 о признании несостоятельным (банкротом) ФИО3 (ИНН <***>), 

третье лицо:  ФИО4,

установил:

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 22.05.2022 заявление ФИО3 о признании ее несостоятельной (банкротом) принято к производству, возбуждено дело о банкротстве.

Решением арбитражного суда от 16.06.2022 ФИО3 (должник) признана несостоятельной (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина сроком на шесть месяцев. Финансовым управляющим имуществом должника утверждена ФИО5.

В арбитражный суд 12.12.2024 поступило заявление кредитора ФИО1 о признании недействительным договора дарения квартиры от 25.12.2017, заключенного между должником ФИО3 и ее сыном ФИО2.

Должник в представленном отзыве против удовлетворения заявленных требований возражала; указывала, что спорная квартира являлась личным имуществом, получена в порядке наследования после смерти ее матери на основании свидетельства о праве на наследство от 25.12.2017; в результате совершения сделки не причинен вред кредитору ПАО «Уралтрансбанк», поскольку не утрачена возможность погашения его требования в результате продажи заложенного имущества.

ФИО2 в отзыве возражал относительно удовлетворения заявления, указывая, что спорная квартира продана им на основании договора от 09.04.2018 за 2 300 000 руб. ФИО4.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена ФИО4.

Судом у Роскадастра истребована копия кадастрового дела, содержащего сведения в отношении спорного имущества – квартиры, расположенной по адресу: <...>, в частности копии документов, на основании которых в Единый государственный реестр недвижимости внесены сведения об объекте недвижимости.

В порядке ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (АПК РФ) заявитель уточнил заявленные требования, просил признать недействительным договор дарения от 25.12.2017, заключенный между ФИО3 и ФИО2, применить последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО2 денежных средств в размере 2 635 764 руб.

Заявителем представлены возражения на отзывы должника и ответчика с указанием на то, что на момент отчуждения спорного имущества должник имела непогашенные обязательства перед ПАО «Уралтрансбанк» на основании решения Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 14.05.2012, по мнению заявителя, договор дарения заключен в целях сокрытия имущества.

ФИО4 представлены возражения на заявленные требования; указывала, что она является добросовестным приобретателем и после выплаты ипотеки продала квартиру другому лицу, сведения о котором просила запросить в Росреестре.

Из филиала ППК «Роскадастр» по Уральскому федеральному округу 11.02.2025 поступили копии документов реестрового дела.

Финансовым управляющим представлен отзыв, вопрос о возможности оспаривания сделки оставил на усмотрение суда.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 21 марта 2025 года суд в удовлетворении заявленных требований отказал.

Не согласившись с вынесенным определением, ФИО1 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить и принять по делу новый судебный акт.

В обоснование апелляционной жалобы кредитор указывает на то, что ФИО3 являясь супругой ФИО6, была осведомлена о получении супругом кредитных средств и являлась поручителем при заключении последним кредитных договоров, но, не смотря на эти обстоятельства, получив квартиру в наследство, подарила ее сыну, не погасив имеющуюся задолженность. Ссылается на не установление судом обстоятельств принятия на себя ФИО2 бремя содержания полученного в дар имущества, а также осведомленность ответчика о наличии задолженности  ФИО3 учитывая внутрисемейные отношения. Также апеллянт отмечает, что само по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной; выражает несогласие с выводами суда о том, что существование задолженности перед банком само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве ФИО3 по состоянию на декабрь 2017 года, а также о том, что реестр требований кредиторов состоит исключительно из совместных обязательств супругов ФИО3 и ФИО6 Полагает, что на момент отчуждения спорной квартиры должник обладала признаками неплатежеспособности начиная с 2012 года, учитывая, что на декабрь 2017 года с должника, как поручителя, решением Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 14.05.2012 была взыскана задолженность в размере 3 158 195,65 руб.

ФИО3 согласно письменному отзыву против удовлетворения апелляционной жалобы возражает, ссылаясь на законность обжалуемого определения.

Конкурсный управляющий ПАО «Уралтрансбанк» - Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» (ГК «АСВ») в представленном отзыве доводы апелляционной жалобы поддерживала, просила обжалуемое определение отменить и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

Письменных отзывов на апелляционную жалобу от иных лиц, участвующих в деле не поступило.

В судебном заседании приняли участие ФИО7, представители ФИО3, ФИО1; иные лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени судебного заседания надлежащим образом в судебное заседание апелляционного суда своих представителей не направили.

Принимая во внимание доводы апелляционной жалобы, необходимость их проверки, а также представление отзыва ГК «АСВ» лишь в судебном заседании, в отсутствие доказательств его получения иными участниками спора, что препятствует последним заявить в отношении приведенных в нем доводов свои возражения, суд апелляционной инстанции определением от 21.07.2025 отложил судебное разбирательство на более поздний срок в целях соблюдения процессуальным прав иных лиц, участвующих в деле. Также суд апелляционной инстанции, для правильного рассмотрения дела, запросил в суде первой инстанции материалы обособленных споров о включении требования ПАО «Уралтрансбанк» в реестр требований кредиторов должника.

До начала судебного заседания из Арбитражного суда Свердловской области поступили запрошенные материалы дела.

Лица, участвующие в деле, извещенные о месте  и времени судебного заседания надлежащим образом, явку своих представителей в суд апелляционной инстанции не обеспечили, что в силу положений ст. 156 АПК РФ не препятствует рассмотрению апелляционной жалобы в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном ст.ст. 266, 268 АПК РФ.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, должник ФИО3 с 19.01.2007 состояла в зарегистрированном браке с ФИО6, который умер 08.10.2021.

В период брака между ПАО «Уралтрансбанк» (банк) и ФИО6 (заемщик) заключен кредитный договор от 25.03.2008 № 639 ПК-08/2оф, по которому банк предоставил заемщику кредит в сумме 5 500 000 руб. под 20% годовых со сроком возврата полученного кредита 09.04.2013.

В обеспечение исполнения указанного кредитного договора между ПАО «Уралтрансбанк» и ФИО6 (залогодатель) был заключен договор залога, по которому залогодатель передал банку в качестве исполнения своих обязательств возникших из кредитного договора от 25.03.2008 № 639 ПК-08/2оф. следующее имущество:

- объект незавершенного строительства, общей площадью 66,9 кв.м. Литер А, материал – железобетонные панели, назначение – жилой дом, расположенный по адресу: <...>, инвентарный номер объекта 9990/6/11, запись регистрации 66-66-28/002/2007-157, кадастровый (условный) номер объекта 66-66-28/010/2005-054;

- земельный участок, общей площадью 1 500 кв.м., запись регистрации 66-66-28/002/2007-158,         кадастровый номер: 66:66:010103:0020.

Также между ПАО «Уралтрансбанк» и ФИО3 (поручитель) был заключен договор поручительства от 25.03.2008 № 1, по условиям которого поручитель обязалась отвечать солидарно перед банком за исполнение ФИО6 обязательств, возникших из кредитного договора от 25.03.2008 № 639 ПК-08/2оф.

ПАО «Уралтрансбанк» обратилось в Железнодорожный районный суд г. Екатеринбурга с исковым заявлением о взыскании задолженности по договору № 639 ПК-08/2оф от 25.03.2008 к ФИО6 и ФИО3.

Решением Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 14.05.2012 по делу № 2-387/2012 требования ПАО «Уралтрансбанк» удовлетворены, солидарно с ФИО6 и ФИО3 в пользу ПАО «Уралтрансбанк» взыскана задолженность по кредитному договору в размере 3 158 195,65 руб., из которых сумма основного долга 2 266 405,64 руб., проценты – 871 790,01 руб., пени за просрочку уплаты основного долга и процентов 20 000 руб., а также расходы по уплате государственной пошлины в сумме 10 321,15 руб. с каждого, также обращено взыскание на предметы залога:

- объект незавершенного строительства, общая площадь 66,9 кв.м., Литер А, материал – железобетонные панели, назначение – жилой дом, расположенный по адресу; РФ, <...>, инвентарный номер объекта 9990/6/11, запись регистрации 66-66-28/002/2007-157. Кадастровый (условный) номер объекта 66-66-28/010/2005-054;

- земельный участок, общей площадью 1500 кв.м., запись регистрации 66-66-28/002/2007-158, кадастровый номер 66:66:0101031:0020,

с начальной продажной ценой 15 580 000 руб., из которых: 13 980 000 руб. – стоимость жилого дома, 1 150 000 руб. – стоимость права собственности на земельный участок, 450 000 руб. – стоимость бани.

В ходе исполнительного производства №       19916/12/06/66 от 13.09.2012, а также иных исполнительных производств в отношении солидарных заемщиков по исполнению решения по делу № 2-387/2012 от 14.05.2012 производилось частичное погашение задолженности в размере 421 950,71 руб.

Судом также установлено, что банк отказался оставить нереализованное имущество на торгах за собой.

Решением Белоярского районного суда от 23.10.2017 по делу № 2-786/2017 о признании обременения в виде залога (ипотеки) отсутствующим, требования ПАО «Уралтрансбанк» удовлетворены, с ФИО6 в пользу ПАО «Уралтрансбанк» взысканы расходы по уплате государственной пошлины в сумме 6 000 руб.

В связи с тем, что кредитный договор не был расторгнут, в соответствии с условиями п. 2.2.4 договора проценты за пользование кредитом выплачиваются по дату фактического погашения кредита в полном объеме, за период с 15.05.2012 по 07.10.2021 (день, предшествующий дате смерти должника) на сумму основного долга подлежат начислению проценты по ставке 20% годовых в общей сумме 3 782 034,94 руб.

Также в соответствии с п. 5.2-5.3 договора доначислению за тот же период по ставке 0,2% подлежат пени за несвоевременную оплату основного долга в размере 13 813 285,27 руб. и пени за несвоевременную оплату процентов в размере 16 963 870,85 руб.

На основании изложенного, определением от 15.09.2022 в реестр требований кредиторов ФИО3 были включены требования ПАО «Уралтрансбанк» в лице ГК «АСВ» в размере 42 910 818,02 руб.

Определением от 20.12.2023 включенные в реестр требований кредиторов ФИО3 требования ПАО «Уралтрансбанк» в размере 42 910 818,02 руб. признано общими обязательствами супругов ФИО3 и ФИО6

 После смерти матери, на основании свидетельства о праве на наследство от 25.12.2017 ФИО3 принадлежала квартира, расположенная по адресу: <...> общей площадью 44,7 кв.м.

По договору дарения от 25.12.2017 ФИО3 подарила полученную в наследство квартиру своему сыну ФИО2.

В последующем ФИО2 продал данную квартиру ФИО4 по договору купли-продажи от 09.04.2018 с использованием кредитных средств по цене 2 300 000 руб.

Ссылаясь на то, что договор дарения от 25.12.2017 является безвозмездной сделкой, совершенной с заинтересованным лицом при наличии у должника неисполненных обязательств с целью недопущения обращения на него взыскания, кредитор ФИО1 обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением о признании договора дарения недействительной сделкой на основании п. 2 ст. 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», ст.ст. 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из недоказанности кредиторов обстоятельств влекущих признание сделки недействительной (ничтожной).

Исследовав имеющиеся в деле доказательства в их совокупности в порядке ст. 71 АПК РФ, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, проанализировав нормы материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены обжалуемого определения в силу следующего.

Согласно п. 1 ст. 213.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (Закон о банкротстве), отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I-Ш.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI настоящего Федерального закона.

В соответствии со ст. 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Исходя из положений п.п. 1, 2 ст. 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Наличие у кредитора ФИО1 необходимого размера требования включенного в реестр, для обращения в арбитражный суд с заявлением об оспаривании сделки, подтверждается материалами дела.

Максимальный срок периода подозрительности для оспаривания сделок в рамках дела о банкротстве должника по специальным основаниям, предусмотренным законодательством о банкротстве, составляет три года до возбуждения дела о банкротстве.

Как указывалось ранее, настоящее дело о банкротстве возбуждено определением от 22.05.2022.

Оспариваемая сделка – договор дарения квартиры от 25.12.2017, совершена 27.12.2017 (регистрация перехода права собственности), то есть за пределами максимального срока подозрительности предусмотренного для оспаривания сделок по специальным основаниям, предусмотренных Законом о банкротстве.

Следовательно, договор дарения не может быть оспорен по специальным основаниям, предусмотренным п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно п. 4 Постановления № 63 наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст.ст. 10, 168 ГК РФ).

Позицией, сформированной в определении Верховного Суда РФ от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069 по делу № А40-17431/2016, во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (далее также сделки, причиняющие вред). Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве (п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве, п. 4 Постановления № 63).

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора. Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом. Тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (п. 2 ст. 181 ГК РФ, п. 1 ст. 61.9 Закона о банкротстве, п. 32 Постановления № 63).

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ по тем же основаниям, что и в п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.

Следовательно, заявление об оспаривании сделки по общегражданским основаниям подлежит удовлетворению при наличии оснований, выходящих за пределы подозрительной сделки.

В силу п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Исходя из п. 5 названной статьи о презумпции добросовестности и разумности участников гражданских правоотношений и общего принципа доказывания в арбитражном процессе лицо, от которого требуются разумность или добросовестность при осуществлении права, признается действующим разумно и добросовестно, пока не доказано обратное. При этом бремя доказывания обратного лежит на лице, утверждающем, что другая сторона по делу употребила свое право исключительно во зло другому лицу.

В соответствии с п. 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (п. 1 ст. 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

По смыслу приведенных норм права для признания действий какого-либо лица злоупотреблением правом судом должно быть установлено, что умысел такого лица был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, единственной его целью было причинение вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей).

Применительно к положениям ст. 10 ГК РФ сделка может быть признана недействительной, когда вне зависимости от наличия обстоятельств, свидетельствующих о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки, представителем совершена сделка, причинившая представляемому явный ущерб, о чем другая сторона сделки знала или должна была знать.

При этом в силу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Приведенная норма возлагает обязанность доказывания неразумности и недобросовестности действий участника гражданских правоотношений на лицо, заявившее требования.

Согласно п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

По смыслу приведенной нормы права, стороны мнимой сделки при ее заключении не имеют намерения устанавливать, изменять либо прекращать права и обязанности ввиду ее заключения, то есть стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

В ходе рассмотрения требований о признании оспариваемой сделки мнимой на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств, которые представляются лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, суд путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон, устанавливает факт расхождения (совпадения) волеизъявления с волей сторон при заключении спорной сделки.

Согласно п. 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании п. 1 ст. 170 ГК РФ.

Юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению при рассмотрении вопроса о квалификации той или иной сделки мнимой, является установление того, имелось ли у каждой стороны сделки намерение реально совершить и исполнить соответствующую сделку. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон.

Как указывалось ранее, оспариваемый договор дарения совершена должником 25.12.2017 в интересах сына ФИО2

Данная сделка зарегистрирована в установленном законом порядке 27.12.2017 и в силу положений п. 3 ст. 433, п. 3 ст. 574 ГК РФ считается заключенной с момента ее регистрации.

Материалами дела подтверждено и участниками спора не опровергается, что спорная квартира принадлежала должнику на основании свидетельства о праве на наследство от 25.12.2017 и являлась единоличной собственностью должника.

Поскольку договор дарения является безвозмездной сделкой, не предусматривающей равноценного встречного предоставления, а заключение таких сделок между близкими родственниками (матерью и сыном) является обычной практикой, для признания такой сделки недействительной необходимо установить наличие в оспариваемой сделке пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки.

В качестве оснований для признания сделки недействительной кредитор указывает на совершение ее с заинтересованным лицом, при наличии у должника неисполненных обязательств перед Банком, что полностью подпадает под диспозицию ст. 61.2 Закона о банкротстве. При этом обстоятельств, выходящих за пределы доказывания по специальным основаниям (ст. 61.2 Закона о банкротстве), свидетельствующих о наличии пороков сделки кредитор ни в суде первой инстанции, ни в апелляционном суде не приводит.

Согласно данным суду первой инстанции пояснениям, совершая оспариваемую сделку, ее стороны не преследовали цель причинение вреда кому-либо; дарение должником унаследованной квартиры осуществлено в соответствии с имевшейся договоренностью с матерью должника (бабушкой ФИО2) об оформлении ее на внука.

Заключение такой сделки не является чем-то чрезвычайным и в обычной жизни не может быть квалифицирована как сделка, совершенная с целью причинения вреда третьим лицам.

Положения ст. 27 Конвенции о правах ребенка (одобрена Генеральной Ассамблеей ООН 20.11.1989) закрепляют имущественные права ребенка на достойный уровень жизни, обеспечение которого возложено не только на родителей, но и на государства-участники, которые в соответствии с национальными условиями и в пределах своих возможностей принимают необходимые меры по оказанию помощи родителям и другим лицам, воспитывающим детей, в осуществлении этого права и в случае необходимости оказывают материальную помощь и поддерживают программы, особенно в отношении обеспечения детей жильем.

Семейный кодекс Российской Федерации исходит из принципов укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви, уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей ее всех членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи.

Принимая во внимание вышеизложенное, поведение членов семьи в сложившейся ситуации согласуется с принципом реализации семейных ценностей и направлено на обеспечение жилищных прав близкого родственника.

То обстоятельство, что спорная квартира была отчуждена должником в пользу сына по безвозмездной сделке при наличии неисполненных обязательств перед Банком, не может являться безусловным основанием для признания сделки недействительной, учитывая, что основным заемщиком перед ПАО «Уралтрансбанк» являлся супруг должника, который исполнял кредитные обязательства за счет получаемого дохода, в том числе предоставив в залог банку принадлежащее ему дорогостоящее недвижимое имущество.

Также ФИО2 пояснял, что ему не было известно о том, что его мать находится в состоянии неплатежеспособности; о задолженности ФИО6 перед ПАО «Уралтрансбанк» он знал, однако ФИО6 имел доход и рассчитывался по долгам самостоятельно. Более того, на момент совершения оспариваемой сделки у ФИО6 имелось недвижимое имущество – загородный дом и земельный участок, оцененный в 15 млн. руб., за счет средств от реализации которого ФИО6 и ФИО3 планировали рассчитаться по долгам.

В подтверждение данных доводов представителем должника в материалы дела представлено заключение от 29.03.2012 № 147 об определении действительной (рыночной) стоимости заложенного имущества по договору залога № 1 от 23.04.2007, согласно которому стоимость объекта составляет 15 130 000 руб. (т. 2).

Указанное свидетельствует о том, что спорная сделка была совершенна с иной целью, никак не связанной со злоупотреблением правом и причинением вреда кредиторам путем недопущения обращения на нее взыскания.

При этом нельзя не принимать во внимание, что включенные в реестр требований кредиторов обязательства вытекали из договора поручительства (акцессорные обязательство); банкротство ФИО3 наступило спустя 4,5 года после совершения оспариваемого договора дарения.

В последующем спорная квартира была продана ФИО2 по договору купли-продажи ФИО4, которая не является заинтересованным лицом по отношению ни к ФИО3, ни к ФИО2; квартира была приобретена ФИО4 по договору купли-продажи объекта недвижимости от 09.04.2018 с использованием кредитных средств, предоставленных Банком ВТБ по кредитному договору.

Обстоятельств, свидетельствующих о том, что оспариваемая сделка является мнимой, кредитор также не приводит, ссылаясь лишь на то, что сделка может быть квалифицирована как недействительная по ст. 170 ГК РФ посредством изначального создания фигуры мнимого собственника., при этом каких-либо доказательств того, что должник сохраняла контроль над спорной квартирой до последующей ее продажи ФИО4, а также распорядилась полученными от ее реализации денежными средствами, кредитором не представлено (ст. 65 АПК РФ). 

Апелляционному суду представляется алогичным совершение должником мнимой сделки дарения с последующей продажей квартиры фактически через 1,5 года, поскольку преследуя цель не допустить обращение взыскания на спорную квартиру, должник могла беспрепятственно самостоятельно реализовать спорную квартиру; необходимость дарения квартиры в данном случае не требовалось. 

Принимая во внимание указанное, а также последующее распоряжение спорной квартиры ФИО2 через 1,5 года свидетельствует о реальности договора дарения, что исключает вывод о мнимости оспариваемой сделки.

Исходя из установленного выше, учитывая недоказанность материалами спора заключение оспариваемого договор дарения лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия (п. 1 ст. 170 ГК РФ), а также совершения указанной сделки при злоупотреблении правом с противоправной целью направленной на причинение вреда кредиторам (ст. 10 ГК РФ), суд апелляционной инстанции согласен с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для признания оспариваемого договора дарения недействительной (ничтожной) сделкой.

Доводов, которые бы могли повлиять на принятое решение, в апелляционной жалобе не приведено.

Выводы суда первой инстанции основаны на представленных в дело доказательствах, при установлении всех фактических обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения настоящего спора.

По существу, заявитель в апелляционной жалобе выражает несогласие с данной судом оценкой установленных по делу фактических обстоятельств, не опровергая их. Оснований не согласиться с данной судом первой инстанции оценкой у суда апелляционной инстанции не имеется.  

Оснований для отмены обжалуемого определения, предусмотренных ст. 270 АПК РФ апелляционным судом не установлено. Нарушение судом первой инстанции норм процессуального права, являющихся самостоятельным оснований для отмены судебного акта, апелляционным судом не выявлено.

В удовлетворении  апелляционной жалобы следует отказать.

В силу положений ст. 110 АПК РФ расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы подлежат отнесению на ее заявителя.

Также суд апелляционной инстанции считает необходимым отметить, что государственная пошлина за рассмотрение апелляционной жалобы в размере 10 000 руб. излишне уплаченная ООО «Вера-ШСА» за ФИО1 платежным поручением № 36 от 09.04.2025 на сумму 20 000 руб. подлежит возврату после предоставления заявителем жалобы соответствующего заявления с указанием реквизитов перечисления.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Свердловской области от 21 марта 2025 года по делу № А60-23969/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.


Председательствующий


О.Н. Чепурченко


Судьи


Э.С. Иксанова


М.А. Чухманцев