Постановление от 31 июля 2024 г. по делу № А65-34226/2022

ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

№ 11АП-3123/2024

Дело № А65-34226/2022
г. Самара
31 июля 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена 17 июля 2024 года

Постановление в полном объеме изготовлено 31 июля 2024 года


Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Машьяновой А.В.,

судей Львова Я.А., Серовой Е.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Ромадановым А.А.,

с участием:

лица не явились, извещены,

рассмотрев в открытом судебном заседании 17 июля 2024 года в помещении суда в зале №2 апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО1 на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 06 февраля 2024 года, вынесенное по результатам рассмотрения заявления конкурсного управляющего о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки, к ответчику - ИП ФИО2

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «УК Щедрая»,


УСТАНОВИЛ:

07.12.2022 в Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заявление Кредитного потребительского кооператива "Единый Сберегательный Центр", г. Казань (ИНН <***>, ОГРН: <***>) о признании ООО «УК Щедрая» (ИНН <***>, ОГРН: <***>) (далее - должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 12.12.2022 заявление принято к производству, возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве).

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 03.05.2023 ООО «УК Щедрая» признано несостоятельным (банкротом), открыто в отношении него конкурсное производство. Конкурсным управляющим должника утвержден ФИО1 (ИНН <***>), член Саморегулируемой организации Союз «Арбитражных управляющих «Правосознание».

20.10.2023 в Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заявление конкурсного управляющего ФИО1 о признании сделки по перечислению денежных средств с должника в пользу Индивидуального предпринимателя ФИО2 в размере 1 102 500 руб. и применении последствий недействительности сделки в виде возврата денежных средств в размере 1 102 500 руб. в конкурсную массу ООО «УК Щедрая» (ИНН <***>, ОГРН <***>).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.02.2024 в удовлетворении заявления конкурсному управляющему ФИО1 о признании сделки недействительной, отказано.

Не согласившись с принятым судом первой инстанции судебным актом, конкурсный управляющий ФИО1 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение суда первой инстанции, в которой просит его отменить.

В обоснование апелляционной жалобы, заявитель ссылается на нарушение судом первой инстанции при вынесении обжалуемого судебного акта положений ст. 270 АПК РФ, указывая, что суд первой инстанции не указал мотивы отказа в удовлетворении ходатайства о назначении по делу судебной бухгалтерской экспертизы; выводы суда, изложенные в обжалуемом судебном акте, считает основанными на неполном выяснении обстоятельств оспариваемой сделки и имеющихся в материалах дела документальных доказательств.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.03.2024 апелляционная жалоба оставлена без движения.

После устранения заявителем обстоятельств, послуживших основанием для оставления апелляционной жалобы без движения, определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.04.2024 апелляционная жалоба принята к производству, судебное заседание назначено с учетом отложения назначено на 17.07.2024.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, о времени и месте судебного заседания размещена на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

В судебном составе, рассматривающем апелляционную жалобу, произведена замена отсутствующих по уважительной причине судей Гадеевой Л.Р. и Гольдштейна Д.К. на судей Львова Я.А. и Серовой Е.А. В соответствии со статьей 18 АПК РФ, в связи с изменением состава суда рассмотрение апелляционной жалобы начинается с самого начала.

18.06.2024 от ИП ФИО2 в материалы дела поступили письменные возражения на апелляционную жалобу, которые приобщены судом к материалам апелляционного производства в порядке ст. 262 АПК РФ.

Лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Судебная коллегия считает, что материалы дела содержат достаточно доказательств для рассмотрения апелляционной жалобы по существу. Каких-либо доказательств затруднительности или невозможности своевременного ознакомления с материалами дела в электронном виде в системе "Картотека арбитражных дел" сети Интернет, лицами, участвующими в деле, представлено не было. Отсутствие отзывов на апелляционную жалобу от иных лиц, участвующих в деле, по мнению суда апелляционной инстанции, не влияет на возможность рассмотрения апелляционной жалобы по существу.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов, содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле документам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены обжалуемого судебного акта по следующим основаниям.

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ, пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, в период с 08.02.2019 по 28.12.2020 с расчетного счета должника в адрес ответчика произведено перечисление денежных средств в общем размере 1 498 717,92 руб., с учетом заявленного конкурсным управляющим уточнения, с назначением платежей: «Выдача займа по договору Договор процентного займа»; «Оплата за монтаж по счету».

Указывая, что спорное перечисление произведено в период неплатежеспособности должника, чем причинен вред кредиторам должника, имевшимся на совершения спорных платежей, о чем ответчик не мог не знать, являясь заинтересованным лицом по отношению к руководителю должника.

Конкурсный управляющий должника обратился в арбитражный суд с заявлением о признании сделки по перечислению недействительной и применении последствий недействительности сделки.

В качестве правового основания заявленного требования ссылался на положения п. 2 ст. 61.2 Закон о банкротстве.

Отказывая конкурсному управляющему в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции руководствовался следующим.

В силу части 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

В силу положений статьи 61.8 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 12.12.2022 возбуждено дело о банкротстве должника.

В данном случае оспариваемые сделки по перечислению денежных средств были совершены в период с 08.02.2019 по 28.12.2020.

Таким образом, часть оспариваемых сделок от 08.02.2019, 28.02.2019, 01.03.2019, 05.03.2019, 21.08.2019 по перечислению денежных средств с назначением платежа: «оплата по счету», «оплата за монтаж», «возврат ошибочно перечисленных денежных средств», были совершены свыше трех лет до возбуждения дела о банкротстве, то есть за пределами периода подозрительности, предусмотренного п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Оспариваемые сделки не подпадает под критерии пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, и тем более пункта 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве, поскольку срок оспоримости превысил три года.

При этом судом первой инстанции указано на значительную удаленность даты совершения оспариваемой сделки (08.02.2019, 28.02.2019, 01.03.2019, 05.03.2019, 21.08.2019) от даты возбуждения дела о банкротстве должника (12.12.2019).

Системный анализ действующих положений об оспаривании сделок по специальным основаниям позволяет прийти к выводу о том, что чем ближе дата совершения оспариваемой сделки к дате возбуждения дела о несостоятельности (банкротства), тем более низкий стандарт доказывания недобросовестности контрагента как условие для признания сделки недействительной, поскольку предполагается априорная вероятность наличия признаков вредоносности оспариваемой сделки.

Данный вывод применим в обратном порядке к ситуациям, когда дата совершения оспариваемой сделки удалена от даты возбуждения производства о несостоятельности (банкротстве) должника, тем более высокий стандарт доказывания недобросовестности контрагента.

Учитывая, что оспариваемая сделка совершена более чем за три года до возбуждения дела о банкротстве квалификация поведения ответчика на предмет недобросовестности должна осуществляться исходя из повышенного стандарта доказывания в отличие от аналогичных сделок, заключенных в преддверии банкротства должника (постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 22.02.2022 N Ф06-67598/2020).

Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и наличием годичного срока исковой давности, исчисляемого со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Согласно пункту 2 статьи 1 ГК РФ граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (далее также сделки, причиняющие вред). Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Закона N 127-ФЗ), пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" далее - Постановление N 63).

Пунктом 2 статьи 168 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Заключение договора в нарушение требований пункта 2 статьи 10 Гражданского кодекса РФ влечет его недействительность по правилам статьи 168 Гражданского кодекса РФ (пункты 9, 10 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 N 127).

В пункте 10 постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" содержится указание на то, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ) (абзац четвертый пункта 4 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)").

По общему правилу, сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности, к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора. Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом. Тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2 статьи 181 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, пункт 32 Постановления N 63).

Таким образом, законодатель пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ по тем же основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.

Из постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11 следует, что для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным статьями 10 и 168 ГК РФ, требуется, чтобы пороки выходили за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок.

Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки (Определения Верховного Суда Российской Федерации от 31.08.2017 N 305-ЭС17-4886, от 06.03.2019 N 305-ЭС18-22069).

Оспаривание сделки на основании статей 10 и 168 ГК РФ и по тем же основаниям на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве не допустимо, поскольку это предоставляет возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности

Действительно, само по себе признание сделки недействительной (ничтожной) по мотиву злоупотребления сторонами (стороной) правом не противоречит действующему законодательству с учетом разъяснений, содержащихся в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", в абзаце 4 пункта 4 постановления Пленума N 63, в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)".

Вместе с тем, в упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 N 10044/11, определения Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2016 N 304-ЭС15-20061, от 28.04.2016 N 306-ЭС15-20034).

Правонарушение, заключающееся в совершении сделки при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, а также направленной на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств, совершенное в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в ситуации, когда другая сторона сделки (кредитор) знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки, является основанием для признания соответствующих действий недействительными по специальным правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Иной подход приводит к тому, что содержание пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве теряет смысл, так как полностью поглощается содержанием норм о злоупотреблении правом и позволяет лицу, оспорившему подозрительную сделку, обходить правила об исковой давности по оспоримым сделкам, что недопустимо.

В спорном случае установленные судами обстоятельства о выявленных нарушениях не выходили за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Конкурсный управляющий не представил доказательств выхода спорных сделок за пределы подозрительной сделки.

Согласно пункту 1 статьи 170 ГК РФ стороны мнимого договора создают только видимость совершения ими сделки, не имея намерения породить гражданско-правовые последствия, соответствующие этой или какой-либо иной сделке.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов, волеизъявление сторон такой сделки не совпадает с их внутренней волей, ввиду чего для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется; установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Исходя из смысла приведенной нормы, для признания сделки мнимой необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

В отношении мнимых сделок реституция не применяется, поскольку пункт 2 статьи 167 ГК РФ связывает ее применение с фактом исполнения сделки (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.10.2012 N 7204/12).

В рассматриваемом случае перечисление должником денежных средств ответчику свидетельствует о том, что оспариваемые сделки - платежи были направлены и достигли определенного правового результата, в связи с чем, они не могли быть квалифицированы в качестве мнимых.

Вместе с тем, в отличие от мнимой, притворная сделка направлена на достижение правового результата, соответствующего прикрываемой сделке, которая и исполняется сторонами.

Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

При этом действующее законодательство исходит из того, что прикрываемая сделка также может быть признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

Прикрывающие сделки и операции ничтожны независимо от признания их таковыми судом в силу прямого указания пункта 1 статьи 168, пункта 2 статьи 170 ГК РФ.

В рассматриваемом случае конкурсный управляющий, обращаясь с требованием о признании платежей недействительными, ссылался на пункт 2 статьи 170 ГК РФ и указывал на то, что сделки по перечислению денежных средств являются недействительными (ничтожными) сделками, прикрывающими дарение, сделку по передаче денежных средств ответчику под видом исполнения обязательств по оплате поставленного товара.

Таким образом, фактически суть требований конкурсного управляющего заключалась в признании недействительной прикрываемой сделки по безвозмездному выводу активов должника по специальным основаниям, предусмотренным законодательством о несостоятельности и о применении последствий ее недействительности, то есть, по сути, им была оспорена прикрываемая сделка по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве), как сделка, совершенная в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 17 февраля 2021 г. N Ф06-64895/2020).

На основании изложенного, суд первой инстанции пришел к выводу, что в рассматриваемом случае заявленные конкурсным управляющим основания недействительности сделки (безвозмездность, причинение вреда имущественным правам кредиторов, при наличии у должника признаков неплатежеспособности и при осведомленности об указанных обстоятельствах стороны сделки) охватываются гипотезой пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В отношении данного подхода сформирована устойчивая судебная практика (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 N 10044/11 по делу N А32-26991/2009, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 N 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 N 304-ЭС15-20061, от 31.08.2017 N 305-ЭС17-4886).

В то же время правовая позиция конкурсного управляющего по существу сводилась к тому, что все платежи были произведены без встречного предоставления, то есть совершены безвозмездно, что причинило вред должнику и его кредиторам.

Вышеизложенное свидетельствует о том, что обстоятельства, выходящие за пределы признаков подозрительной сделки, конкурсным управляющим не указывались. Более того, такие обстоятельства не установлены и судами

Следовательно, даже при доказанности всех признаков, на которых настаивал конкурсный управляющий, у судов не было бы оснований для выхода за пределы пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а для квалификации правонарушения по данной норме отсутствовал как минимум один из обязательных признаков - трехлетний период подозрительности (сделка совершена 08.02.2019, 28.02.2019, 01.03.2019, 05.03.2019, 21.08.2019, заявление о банкротстве должника принято 12.12.2022).

Аналогичная правовая позиция изложена в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2019 N 305-ЭС18-22069.

Поскольку оспариваемая сделка совершена за пределами периода подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, пороки оспариваемой сделки, выходящие за пределы подозрительной сделки, конкурсный управляющий должника не доказал, суд пришел к выводу об отсутствии оснований для признания сделки ничтожной на основании статей 10, 168 ГК РФ.

По смыслу статьи 10 ГК РФ злоупотребление гражданским правом заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом осуществления своих правомочий путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, с нарушением при этом прав и законных интересов других лиц.

Положения указанной выше нормы предполагают осуществление права исключительно с намерением причинить вред другому лицу, следовательно, для оценки спорной сделки как ничтожной на основании статьи 10 ГК РФ необходимо доказать намерение при его заключении причинить вред другому лицу либо злоупотребление правом в иной форме.

Как установлено судом, таких доказательств в нарушение статьи 65 АПК РФ в материалы обособленного спора не представлено.

Суд пришел к выводу, что поскольку заявителем не доказано наличие в сделках пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки, они не могут быть оспорены по статьям 10 и 168, 170 ГК РФ.

С учетом изложенного, суд первой инстанции не установил оснований для признания недействительными сделок от 08.02.2019, 28.02.2019, 01.03.2019, 05.03.2019, 21.08.2019 и применения последствий недействительности сделок в виде взыскания с ответчика в пользу должника 374 100 руб.

В части требования о признании недействительными сделок по перечислению денежных средств в размере 1 113 558,96 руб. в период с 30.10.2020 по 28.12.2010, суд первой инстанции пришел к следующему.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 12.12.2022 возбуждено дело о банкротстве должника. В данном случае оспариваемые сделки по перечислению денежных средств были совершены в период с 30.10.2020 по 28.12.2010.

Таким образом, сделки в период с 30.10.2020 по 28.12.2010 по перечислению денежных средств были совершены за три года до возбуждения дела о банкротстве, то есть в пределах периода подозрительности, предусмотренного п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

На основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии следующих условий:

- стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

- должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской отчетности или иные учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

- после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Согласно разъяснениям пункта 5 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63, пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо доказать наличие совокупности следующих обстоятельств:

- сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

- в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

- другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В пункте 6 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 разъяснено, что согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В пункте 7 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 разъяснено, что в силу абзаца 1 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Согласно абзацу второму пункта 3 статьи 28 Закона о банкротстве сведения о введении наблюдения, финансового оздоровления, внешнего управления, о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства подлежат обязательному опубликованию в порядке, предусмотренном названной статьей.

В связи с этим при наличии таких публикаций в случае оспаривания на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделок, совершенных после этих публикаций, надлежит исходить из следующего: если не доказано иное, любое лицо должно было знать о том, что введена соответствующая процедура банкротства, а значит и о том, что должник имеет признаки неплатежеспособности.

Согласно абзацам 33 и 34 статьи 2 Закона о банкротстве недостаточность имущества - превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Из материалов дела следует, что оспариваемая сделка совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании банкротом (12.12.2022) в период подозрительности, определенный в соответствии с пунктом 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Как указывал ответчик, семья С-вых и семья П-вых в 2019 г. решили объединить усилия и создать совместный бизнес в общественном питании по успешной модели столовой «Добрая столовая» и «Домашняя столовая» в г.Казани.

ООО «УК «Щедрая», КПК «ЕСЦ» и ИП ФИО2 вели совместную деятельность в части организации столовой под брендом «Щедрая».

Единственным кредитором должника также является КПК «ЕСЦ».

Семья С-вых, располагая финансовыми инструментами, внесла вклад в становлении бизнеса - финансы. При этом, под контролем С-вых было одобрение и контроль всех оплат и сделок, рекламы и фонда заработной платы. Кредитование через КПК «ЕСЦ» осуществлялось как на ООО «УК «Щедрая» (в период с января 2019 г. по декабрь 2020 г.), так и на ИП ФИО2 (в период с марта 2019 г. по март 2021 г.).

Договоры займа, указанные конкурсным управляющим должника, являлись краткосрочными, выдавались по составленным графикам платежей. Процентная ставка в 2019 г. варьировалась от 28,023% до 35,882%; в 2020 г. – от 5,96% до 25, 947%.

Таким образом, фактически финансирование бизнеса со стороны ФИО3 осуществлялось через КПК «ЕСЦ», при этом, по завышенным ставкам в два и три раза.

В свою очередь, семья П-вых, располагая опытом оснащения мест общественного питания и располагая сведениями об операционной деятельности данного бизнеса, внесла вклад в становление бизнеса в виде организации хозяйственной операционной деятельности (расчеты заработной платы сотрудников и поставщиков питания, аренды помещения).

Было принято решение создать управляющую компанию, которая, как предполагалось, при масштабировании бизнеса будет управлять всеми точками общественного питания.

Изначально у сторон была идея на управляющую компанию замкнуть арендные отношения и активы в целях управления отдельными столовыми через единую управляющую компанию.

Как указывал ответчик, распределение заемных денежных средств предоставленных кредитором КПК «ЕСЦ» должнику ООО «УК «Щедрая» и ответчику ИП ФИО2 осуществлялось под контролем самого кредитора КПК «ЕСЦ».

Целью переводов денежных средств от должника в адрес ответчика являлись, во-первых, погашение общих обязательств группы компании пред контрагентами, возникших из деятельности должника (хозяйственной деятельности столовой); во-вторых, погашение обязательств перед КПК «ЕСЦ», по которым подходили сроки у ИП ФИО2, что было обусловлено финансовой статистикой для КПК «ЕСЦ»; возмездный заем 1% годовых.

КПК «ЕСЦ» в лице бухгалтера давал указания по зачислению денежных средств и по их расходованию ООО «УК «Щедрая» и ИП ФИО2, а также ФИО3 в переписке с ФИО2 согласовались платежи в части оплаты аренды ФИО4, расходы на текущую деятельность, которые в том числе оплачивались в наличной форме.

Все перечисления производились с согласования КПК «ЕСЦ», что само по себе исключает цель причинения вреда единственному кредитору – КПК «ЕСЦ». Именно КПК «ЕСЦ», как контролирующий орган должника, принимал распорядительное решение по выдаче займа и его дальнейшему расходованию.

Поскольку займы с наступившим сроков возврата в ООО УК «Щедрая» были погашены, наступил срок погашения займа ИП ФИО2, в связи с чем, часть денежных средств из ООО УК «Щедрая» были направлены на погашение займов КПК «ЕСЦ» ИП ФИО2

На дату предоставления займа ИП ФИО2 по договору займа №1 от 12 ноября 2020г. неисполненных обязательств ООО УК «Щедрая» перед КПК «ЕСЦ» не было (все текущие обязательства были погашены).

Обязательства ООО УК «Щедрая» наступили в следующие периоды 27.08.2021, 25.11.2021, 27.11.2021, 07.12.2021, 22.12.2021.

Обязательства по возврату займа у ИП ФИО2 перед ООО УК «Щедрая» наступили 12.11.2021г. Способ перевода денежных средств был предусмотрен в форме займа (как и с КПК «ЕСЦ»).

Из анализа расчётного счета ООО УК «Щедрая» и ИП ФИО2 было установлено, что займ от ООО «УК «Щедрая» предоставлялся не единым платежом, а разными и не ровными платежами. Данный факт был обусловлен потребностью погасить обязательства, возникшие из деятельности столовой «Щедрая» в конкретном размере, поэтому и платежи в форме займа подгонялись под конкретный платеж, который также совершался в этот же день.

Ответчик также пояснял, что значительное количество договоров займа, были обусловлены деятельностью КПК «ЕСЦ», предоставляя новый займ, КПК «ЕСЦ» тем самым обеспечивал закрытие предыдущих займов, т.к. называемый кассовый разрыв, чтобы не допустить. Как усматривается, при анализе движения денежных средств по расчетному счету, займы КПК «ЕСЦ» закрывались как за счет дохода от предпринимательской деятельности, так и за счет новых займов (перекредитование, в целях исключения просрочки для финансовой деятельность самого кооператива).

Оплата аренды помещения, оплата наемного персонала производилась в наличной форме. Как указывает ответчик и конкурсным управляющим не оспорено, у ООО УК «Щедрая» отсутствовали работники, в связи с чем, оплата наемного персонала осуществлялась через ИП ФИО2, как за счет дохода от предпринимательской деятельности, так и за счет заемных средств. Денежные средства в указанном размере пошли на исполнение обязательств перед наемным персоналом, которые обеспечивали функционирование столовой (грузчики, управляющая столовой, холодильщик и др.).

Относительно платежей, произведенных 08.02.2019, 28.02.2019, 01.03.2019, ответчиком указано, что указанные платежи совершены в период, когда ООО «УК Щедрая» расторгла договор аренды помещения на ул. Беломорская и столовая переехала на ул. Фучика, тогда при переезде необходимо было подготовить столовую, провести ремонт, установить оборудование, осуществить монтаж. В том числе для проведения дополнительных работ с гипсокартоном, штукатурка, покраска, плиточные работы, реставрация входной группы, проламывание проема и установка двери эвакуационного выхода, перепрокладка всей электропроводки, сборка нового электрощита, разводка розеток привлекались физические лица, которым оплачивалось в наличном порядке. Столовая УК Щедрая располагалась по адресу: улица Фучика, деятельность начата - 23.03.2019. Платеж от 21.08.2019 на сумму 123 100 рублей являлся возвратом денежных средств, как ошибочно перечисленных, что подтверждается платежом указанным в назначении платежа п/п 213 от 14.08.2019.

В подтверждение изложенного ответчиком представлены сводный реестр движения денежных средств по займа ООО «УК «Щедрая» и расход денежных средств в ИП ФИО2, переписки с электронной почты бухгалтера ООО «КПК «ЕСЦ», переписки по электронной почте с ФИО3, договор аренды, заключенный между ИП ФИО2 и ИП ФИО4, от 01 августа 2019 г.; переписка по электронной почте ИП ФИО2 и ФИО3 по оплате договора аренды от 01 августа 2019 г.; сведения о трудоустройстве работников столовой, которые были трудоустроены в ИП ФИО2; Договор на предоставление услуг связи от 04 февраля 2019 г., заключенный между АО «Эр-Телеком Холдинг» и ООО «УК «Щедрая»; Договор на оказание услуг комплексной безопасности от 01 сентября 2020 г., заключенный между ИП ФИО2 и ООО «ФОРСЕК»; сведения, подтверждающие заключение ИП ФИО2 и ООО «УК «ПЖКХ» Договора от 03 сентября 2020 г. на обращение с твердыми коммунальными отходами, а также Реестр платежей ИП ФИО2 за период с 12 ноября 2020 г. по 31 декабря 2020 г.

Согласно части 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

В силу части 1 статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном настоящим Кодексом и другими федеральными законами порядке сведения о фактах, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательство признается арбитражным судом достоверным, если в результате его проверки и исследования выясняется, что содержащиеся в нем сведения соответствуют действительности.

Признак допустимости доказательств предусмотрен положениями статьи 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Достаточность доказательств можно определить как наличие необходимого количества сведений, достоверно подтверждающих те или иные обстоятельства спора. Отсутствие хотя бы одного из указанных признаков является основанием не признавать требования лица, участвующего в деле, обоснованными (доказанными).

Согласно позиции, изложенной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 N 306-ЭС16-20056 (6), от 11.09.2017 N 301-ЭС17-4784, если стороны рассматриваемого дела действительно являются аффилированными, к требованию истца должен быть применен еще более строгий стандарт доказывания, чем к обычному кредитору в деле о банкротстве. Такой истец должен исключить любые разумные сомнения в реальности долга, поскольку общность экономических интересов, в том числе, повышает вероятность представления кредитором внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью последующего распределения конкурсной массы в пользу "дружественного" кредитора и уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю кредиторов независимых, что не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав.

Указанный правовой подход применим и в рассматриваемом случае для оценки обстоятельств перечисления денежных средств транзитом.

Судом первой инстанции установлено, что на основе оценки совокупности представленных в дело доказательств, что юридические лица - участники цепочки перечислений входят в одну группу компаний и являются связанными между собой, юридически и (или) фактически аффилированными лицами.

При оценке законности заключенных сделок в период подозрительности, установленный законодательством о банкротстве, необходимо принимать во внимание наличие или отсутствие экономической обоснованности в предпринимаемых действиях, а также учитывать и поддерживать баланс интересов, с точки зрения защиты прав кредиторов за счет формирования конкурсной массы в максимально возможном размере и в то же время минимизации негативного воздействия на гражданский оборот в результате оспаривания сделок (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.08.2019 № 305-ЭС16-11128).

В Определении Верховного Суда Российской Федерации от 22.03.2015 № 308-ЭС15-1657 указано, что обязательным условием признания сделки недействительной в силу оспоримости является доказанность нарушения прав и законных интересов заинтересованного лица вследствие заключения такой сделки, а также того, что выбранный способ защиты приведет к восстановлению нарушенного права или защите законного интереса.

При отсутствии соответствующего правового эффекта от признания сделки недействительной арбитражный суд даже при наличии совокупности обстоятельств, необходимых и достаточных для вывода о недействительности сделки, может отказать заявителю в ее оспаривании (в удовлетворении заявленного требования) на основании статьи 61.7 Закона о банкротстве.

В обоснование обстоятельств наличия у должника на момент совершения оспариваемых сделок признаков неплатежеспособности конкурсный управляющий указывал, что согласно данным бухгалтерского баланса по состоянию на 01 января 2020 г. у должника имелись отрицательные показатели, показатели балансовой стоимости активов, наоборот свидетельствуют о низкой маржинальности предпринимательской деятельности общества и свидетельствуют о наличии отрицательного финансового состояния общества. ФИО2 знал об указанных обстоятельствах совершения сделок, поскольку является заинтересованным к должнику лицом.

Как следует из материалов дела, общество с ограниченной ответственностью «УК Щедрая» создано 18.01.2019.

Учредителями при создании общества являлись:

23.01.2019 ФИО5 50%,

23.01.2019 ФИО6, 50%.

Руководителем общества являлась ФИО6

ФИО5 является родной сестрой ФИО3 (установлено определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.07.2023 об отказе в привлечении к субсидиарной ответственности).

Как указывал ответчик, ООО «УК «Щедрая» было создано по инициативе ФИО3 и ФИО2

Основным видом деятельности ООО «УК Щедрая» являлось организация общественного питания (столовая).

Финансирование ООО «УК «Щедрая» осуществлялось путем представления займа единственным кредитором по настоящему делу о банкротстве - КПК "Единый Сберегательный Центр".

При этом, председателем правления КПК "Единый Сберегательный Центр" являлся ФИО7

ФИО7 также являлся участником Региональной общественной организации по развитию микрофинансовых услуг и кредитной кооперации в Республике Татарстан.

Вторым участником Региональной общественной организации по развитию микрофинансовых услуг и кредитной кооперации в Республике Татарстан, являлась ФИО8

Так, Между КПК "Единый Сберегательный Центр" (заимодавец, единственный кредитор) и ООО УК Щедрая (заемщик, должник) заключались договора займа на постоянной основе, с даты создания Общества УК Щедрая.

Судом первой инстанции установлено судом, размер уставного капитала на момент создания ООО «УК «Щедрая» составлял 10 000 рублей.

Как указывал ответчик, в 2020-2021г. фактически наступил предпринимательский риск, с учетом пандемии сфера общественного питания попала под ковидные ограничения, произошел рост цен на продукты питания от 20% до 50% потребительский спрос упал.

КПК «ЕСЦ» приняло решение дофинансировать общество в условиях кризиса как внутреннего, так и внешнего, в том числе с целью закрытия собственных обязательств и закрытия текущих обязательств, возникших в ходе хозяйственной деятельности общества.

Способ финансирования был предусмотрен также в форме займа.

Как усматривается из условий договора займа, заем был предоставлен КПК «ЕСЦ» должнику в целях осуществлениях текущей предпринимательской деятельности.

Согласно сведениям по расчетным счетам, в указанный период у должника отсутствовали в обороте свободные денежные средства, достаточные для текущей хозяйственной деятельности.

Согласно абз. 2 п. 4 ст. 65.2 ГК РФ участник корпорации обязан участвовать в образовании имущества корпорации в необходимом размере.

По общему правилу в связи с неопределенностью, присущей предпринимательской деятельности, учредителям хозяйственного общества заранее может быть неизвестно, является ли формируемый ими уставный капитал достаточным или нет.

Вместе с тем в рассматриваемом случае у учредителей организации не было какой-либо неопределенности относительно рынка и масштабов деятельности нового, созданного ими, участника гражданского оборота. Уже на начальном этапе им было заведомо известно, что организация не имеет возможности вести нормальную предпринимательскую деятельность в указанной сфере ввиду очевидного несоответствия полученного ею имущества (денежные средства в сумме 10 000 рублей) объему планируемых мероприятий (сеть общественного питания).

Контролирующее лицо намеренно отказалось от предусмотренных законом механизмов капитализации через взносы в уставный капитал (ст. 15 Закона об обществах с ограниченной ответственностью) или вклады в имущество (ст. 27 Закона об обществах с ограниченной ответственностью) и воспользовалось предусмотренным законом минимальным размером уставного капитала, не выполняющим гарантирующую функцию. Это было сделано с единственной целью - перераспределение риска утраты крупного вклада на случай неуспешности коммерческого проекта, повлекшей банкротство подконтрольной организации. Однако в ситуации прибыльности данного проекта все преимущества относились бы на это контролирующее лицо. Избранная контролирующим лицом процедура финансирования уже в момент ее выбора приводила к очевидному дисбалансу прав должника (его учредителей, контролирующего лица) и прав независимых кредиторов.

Исходя из конкретных обстоятельств, дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 ГК РФ (пункт 1 статьи 10 ГК РФ, абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве), признав за спорным требованием статус корпоративного.

Таким образом, предоставление займов должнику производилось в целях участия в правоотношениях по исполнению договоров с контрагентами по оплате.

Кроме того, судом не установлено, что должник располагал денежными средствами в размере достаточном для ведения текущей хозяйственной деятельности.

То есть предоставление должнику займа было обусловлено выработанной всеми участниками корпорации моделью ведения бизнеса по финансированию текущих расходов при недостаточной капитализации.

Таким образом, денежные средства, предоставленные КПК «ЕСЦ» обществу «УК «Щедрая» по договорам займа фактически является увеличением уставного капитала общества.

В последующем, в целях осуществления общей хозяйственной деятельности, ООО «УК «Щедрая» производило перечисление заемных денежных средств другому участнику корпорации - ИП ФИО2 по договору займа №1 от 12.11.2020 (оспариваемые перечисления).

Так, 15.01.2019 ФИО9 был зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя (торговля оптовая прочими пищевыми продуктами, не включенными в другие группировки (46.38.29)), (деятельность ресторанов и услуги по доставке продуктов питания).

В целях реализации бизнес проекта по организации общественного питания (столовая), часть функций общества была передана ИП ФИО2

Так, например, договор аренды помещения от 25.01.2019, заключенный между ООО «УК «Щедрая» и ООО «Юник», с целью сокращения расходов, был расторгнут, и заключен 25.02.2019 с ИП ФИО2

Таким образом, спорные денежные средства, ранее полученные обществом «УК «Щедрая» от КПК «ЕСЦ» были, в последующем, предоставлены обществом «УК «Щедрая» ИП ФИО2 в качестве займа по договору процентного займа №1 от 12.11.2020 для погашения обязательств самого ООО «УК Щедрая» перед третьими лицами через ИП ФИО2:

- ИП ФИО4 «оплата за аренду помещения»,

- КПК «ЕСЦ» «оплата процентов по договору процентного займа», «возврат номинала, оплата процентов по договору процентного займа»,

-ФИО10 «расчет при увольнении»,

- ООО «УК «ПЖКХ» «оплата за услуги по обращению с ТКО»,

- АО «ЭР-Телеком Холдинг» «оплата за услуги связи»,

- ООО «ФМ» «оплата за услуги по счету»,

- АО «Айко» «оплата за лицензию на ПО».

Доказательств самостоятельного несения расходов на оплату текущей деятельности обществом «УК «Щедрая», конкурсным управляющим не представлено.

При этом, конкурсным управляющим не доказано и судом не установлено, что вышеуказанные платежи в пользу контрагентов были произведены в интересах самого ИП ФИО2 исходя из характера деятельности и назначения платежа.

Таким образом, фактически за счет заемных денежных средств КПК «ЕСЦ», полученных ООО «УК «Щедрая» по договорам займа, и в последующем перечисленных ИП ФИО2 по оспариваемому договору займа №1 от 12.11.2020, ИП ФИО2 производил оплату текущих расходов общего бизнеса, а именно оплату заработной платы сотрудников и поставщикам питания, аренды помещения, фактически, связанной с деятельностью ООО «УК «Щедрая».

Таким образом, в рамках общих экономических интересов, денежные средства перечислялись обществом в пользу ИП ФИО2 с назначением платежа: «по договору займа», в целях оплаты им текущих расходов, возникших из совместной деятельности сети общественного питания (столовой).

Кроме того, как было указано выше единственный аффилированный кредитор – КПК «ЕСЦ» осуществлял финансирование проекта не только путем предоставления займа самому обществу «УК «Щедрая», но и путем предоставления займа напрямую ИП ФИО2 по отдельным договорам займа.

Так, КПК «ЕСЦ» осуществлял финансирование проекта путем предоставления займов ООО «УК «Щедрая» (в период с января 2019 по декабрь 2020 г.г.) и ИП ФИО2 ( в период с марта 2019 по март 2021 г.г.). Указанное обстоятельство также подтверждается тем, что займы предоставлялись заинтересованным лицам, срок предоставления займа был краткосрочным, процентная ставка варьировалась от 28,023% до 35,882% годовых в 2019 году , от 5,96% до 25,947% годовых в 2020 году. При этом, согласно сведениям размещенным на сайте ЦБ РФ процентная ставка в 2019 году составляла от 10,23% до 11,27%, в 2020 году от 6,73% до 10,43%.

При этом, возврат займа по отдельным договорам с ИП ФИО2 также был осуществлен за счет заемных денежных средств КПК «ЕСЦ», полученных ООО «УК «Щедрая» по договорам займа, и в последующем перечисленных ИП ФИО2 по оспариваемому договору займа №1 от 12.11.2020.

Так к примеру, КПК «ЕСЦ» перечислило ООО «УК «Щедрая» заем в размере 1 273 000 рублей по договору процентного займа ЕСОФ-00000091 от 25.08.2020.

Согласно указанию бухгалтера КПК «ЕСЦ» 865 966 рублей перечислены обществу «УК «Щедрая» для погашения его займа по договору №22 от 05.03.2022 перед КПК «ЕСЦ», в остальной части предоставленный обществу «УК «Щедрая» заем, в последующем был перечислен ИП ФИО2 Полученный ИП ФИО2 от ООО «УК «Щедрая» оспариваемый заем в размере 123 000 рублей по договору займа №1 от 12.11.2020 сразу - 13.11.2020 был направлен на оплату аренды помещения ИП ФИО4; оспариваемый заем в размере 301 600 рублей по договору займа №1 от 12.11.2020 сразу – 12.11.2020 был направлен на погашение займа ИП ФИО2 перед КПК «ЕСЦ» по договорам процентного займа№ЕСОФ-00000085 от 12.08.2020, №ЕСОФ-00000069 от 12.05.2020, №ЕСФО-00000080 от 14.07.2020, №ЕСФО-00000073 от 18.06.2020, №ЕСФО-00000089 от 24.08.2020 (1725 руб., 3 467 руб., 45675 руб., 23345 руб., 102167 руб.).

Как следует из материалов дела, КПК «ЕСЦ» перечислило ООО «УК «Щедрая» заем в размере 345 000 рублей по договору процентного займа ЕСОФ-00000091 от 25.08.2020.

Согласно указанию бухгалтера КПК «ЕСЦ» перечисленный обществу «УК «Щедрая» заем в размере 345 000 рублей, в последующем был перечислен ИП ФИО2 Полученный ИП ФИО2 от ООО «УК «Щедрая» оспариваемый заем в размере 342 900 рублей по договору займа №1 от 12.11.2020 сразу 26.11.2020 был направлен на погашение займа ИП ФИО2 перед «ЕСЦ» по договорам процентного займа ЕСОФ-00000069 от 12.08.2020, №ЕСОФ-00000086 от 18.08.2020 (136 467 руб., 206 000 руб.).

Согласно указанию бухгалтера КПК «ЕСЦ» 53 103 рубля перечислены обществу «УК «Щедрая» для погашения его займа по договорам №ЕСФО-00000134 от 27.11.2020, №ЕСФО-00000133 от 25.11.2020, №ЕСФО-00000091 от 25.08.2020 (2 164 рубля, 4 675 рублей, 46 264 рубля) перед КПК «ЕСЦ», в остальной части предоставленный обществу «УК «Щедрая» заем, в последующем был перечислен ИП ФИО2 Полученные ИП ФИО2 от ООО «УК «Щедрая» оспариваемые займы в размере 63 100 рублей и 116 000 рублей по договору займа №1 от 12.11.2020 сразу - 23.12.2020 были направлены на оплату текущих расходов и на погашение займа ИП ФИО2 перед КПК «ЕСЦ» по договорам процентного займа №ЕСОФ-00000083 от 07.08.2020, №ЕСОФ-00000085 от 12.08.2020, №ЕСФО-00000090 от 25.08.2020.

Таким образом, спорные денежные средства, полученные обществом «УК «Щедрая» от КПК «ЕСЦ» по договору займа, были перечислены обществом «УК «Щедрая» ИП ФИО2, в том числе, по договору займа № 1 от 12.11.2020 (оспариваемые платежи), которые, в последующем, в большей своей части были возвращены ИП ФИО2 кооперативу «ЕСЦ» по договорам займа и, в остальной части, направлены на погашение текущей деятельности общества «УК «Щедрая».

При этом, как следует из материалов дела, оплата текущих расходов общества ООО «УК «Щедрая» перед третьими лицами (контрагентами), и погашение займа ИП ФИО2 перед КПК «ЕСЦ» за счет спорных заемных средств предоставленных ООО «УК «Щедрая» ИП ФИО2 согласовывалась с ФИО3

В деле о банкротстве доказывание факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

Такой подход соответствует правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475.

При этом, аффилированность лиц может проистекать не только из их родственных отношений, но и являться фактической. Кроме того, юридическая аффилированность может быть подтверждена через принадлежность сторон к одной группе лиц (в частности, посредством нахождения в органах юридического лица).

Столь значительное количество совпадений не может быть объяснено обычной случайностью и стечением обстоятельств. Совокупность приведенных доводов и отсутствие иных рациональных объяснений позволяли прийти к выводу о том, что наиболее вероятный вариант развития событий заключается в наличии между названными лицами, как минимум, фактической аффилированности, что обусловливает как существование у них общих экономических интересов, так и занятие единой, согласованной и скоординированной процессуальной стратегии в рамках настоящего дела о банкротстве.

Таким образом, ИП ФИО2, КПК «ЕСЦ» и ООО «УК «Щедрая» имели общий экономический интерес, вели совместную деятельность в части организации общественного питания (столовой) под брендом «Щедрая».

В связи с указанными обстоятельствами, суд пришел к выводу о том, что ООО «УК «Щедрая» начало осуществлять предпринимательскую деятельность в сфере общественного питания, через подконтрольных лиц ИП ФИО2 и КПК «ЕСЦ», для чего КПК «ЕСЦ» финансировало ООО «УК Щедрая» посредством предоставления займов.

Наличие общего для всей группы конечного бенефициара, перемещение активов внутри этой группы, уменьшившее имущественную сферу должника, последующее исполнение обязательства должника членами группы, а также обычная природа взаимодействия аффилированных лиц (предполагающей, как правило, скоординированность поведения, максимальный учет интересов друг друга, оптимизацию внутренних долговых обязательств, конфиденциальность информации о внутригрупповых соглашениях) дают основание полагать, что имел место договор о покрытии.

Установленные судом обстоятельства, свидетельствуют о том, что внутри группы активно использовался механизм свободного перемещения денежных средств, позволяющий кредитору беспрепятственно использовать активы должника.

Соответственно, учитывая недопустимость возврата капиталозамещающего финансирования за счет текущей выручки должника (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 N 305-ЭС15-5734(4,5)), суду следует установить за счет каких средств произведено погашение долга перед третьими лицами. В случае, если аффилированный кредитор осуществил исполнение своих обязательств за счет средств от ранее распределенной прибыли должника, либо за счет внешних поступлений, он не может считаться злоупотребившим правом.

Если будет установлено, что погашение осуществлено за счет должника, а кредитор не подтвердит, что операции по изъятию им денежных средств со счета должника соотносятся с реальными хозяйственными отношениями, то следует применить презумпцию о наличии скрытого договора о покрытии, являющегося соглашением о предоставлении должнику компенсации за изъятые из его оборота активы посредством осуществления платежа в пользу внешнего кредитора (абзац первый пункта 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.11.2016 N 54 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении", пункт 1 статьи 313 ГК РФ), что не влечет суброгацию требования (пункты 2, 5 статьи 313 ГК РФ).

Из материалов дела следует, что с учетом заявлений ответчика об аффилированности сторон по настоящему делу и их вхождении в группу компаний, спорные перечисления денежных средств должником ООО «УК «Щедрая» в пользу ИП ФИО2 по договору займа, были произведены не за счет собственных средств должника, а за счет средств группы компаний, аффлированного лица КПК «ЕСЦ».

Исходя из характера их экономической деятельности влияние полученного должником от КПК «ЕСЦ» кредитного финансирования на экономическое положение данной группы было аналогично случаю свободного перемещения активов внутри этой группы.

Таким образом, не имеет правового значения то обстоятельство, что за счет спорных заемных денежных средств, ответчик ИП ФИО2 производил погашение текущей задолженности по договорам, заключенным от своего имени.

Так, договор аренды помещения (столовой) площадью 223 кв.м., по адресу: <...> ранее заключенный с должником ООО УК «Щедрая» был расторгнут, и заключен с ИП ФИО2 В данном помещении располагался пункт общественного питания (столовая). С 25.02.2019 оплату аренды того же помещения (столовой) производил уже ИП ФИО2 В последующем, 15.12.2020 в целях сокращения расходов на оплату аренды, ИП ФИО2 был заключен новый договор аренды помещения (столовой).

С учетом установленных фактических обстоятельств по делу, суд первой инстанции пришел к выводу, что ответчик ИП ФИО2 заключал договоры с третьими лицами в интересах всех заинтересованных лиц, в целях реализации общего экономического проекта. Поскольку, договор аренды, поставки и т.п. были заключены в целях организации деятельности по общественному питанию.

При этом, конкурсный управляющий, в свою очередь, не представил доказательств самостоятельного заключения должником ООО УК «Щедрая» договоров с третьими лицами в ходе своей хозяйственной деятельности (организации сети общественного питания), и оплаты текущих расходов за счет собственных средств общества, то есть ведения опосредованной предпринимательской деятельности.

На основании изложенного, учитывая, что на момент выдачи займа, должник, ответчик, кредитор находились в отношениях заинтересованности (аффилированности) по отношению друг к другу и контролировались одними и теми же лицами, определяющим их действия; принимая во внимание, что в данном случае имело место свободное перемещение денежных средств внутри группы компаний, в связи с чем, получаемое финансирование использовалось в интересах всей группы компаний, принимая во внимание обычную природу взаимодействия аффилированных лиц (предполагающей, как правило, скоординированность поведения, максимальный учет интересов друг друга, оптимизацию внутренних долговых обязательств, конфиденциальность информации о внутригрупповых соглашениях), суд первой инстанции пришел к выводу о наличии между должником и аффилированными лицами соглашения, определяющего условия покрытия расходов на погашение чужого долга (договор о покрытии), применительно к рассматриваемому случаю компенсационная природа платежа, совершенного аффилированным лицом в пользу независимого кредитора не предполагает реализацию исполнившим лицом своих прав в виде предъявления в порядке регресса своих требований к должнику.

Конкурсным управляющим в нарушение положений статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в материалы дела не представлены допустимые доказательства причинения вреда кредиторам должника в результате совершения оспариваемых платежей.

Само по себе перечисление денежных средств должником в адрес ответчика при выбранной ИП ФИО2, КПК «ЕСЦ» и ООО «УК «Щедрая» модели ведения совместного бизнеса путем свободного перемещения активов внутри этой группы не свидетельствует о возможности квалификации любых взаимоотношений как причиняющих вред имущественным правам кредиторов по смыслу положений статьи 61.2 Закона о банкротстве, с учетом включения в реестр требований должника единственного кредитора – КПК «ЕСЦ», также являющегося по отношению к должнику заинтересованным лицом.

Обстоятельств, свидетельствующих о перечислении ответчику денежных средств в целях вывода активов должника, арбитражным судом не установлено и соответствующих доказательств в материалы дела не представлено.

При этом наличие признака заинтересованности ИП ФИО2 по отношению к должнику само по себе не свидетельствует о порочности сделок, об их совершении с целью причинения вреда кредитору.

При этом, судом указано, что единственный кредитор должника КПК «ЕСЦ» является заинтересованным лицом по отношению к должнику, также принимающий участие в свободном перемещении денежных средств под видом выдачи займа.

Доказательств несоответствия условий оспариваемой сделки условиям самостоятельно выбранной группой лиц модели ведения совместной хозяйственной деятельности, заявителем также не представлено.

Конкурсный управляющий не доказал, что денежные средства, фигурирующие в составе спорных перечислений, имели реальные экономические цели (предоставление займа), а денежные средства не были направлены на погашение заложенности перед контрагентами в ходе общей хозяйственной деятельности посредством транзитных платежей.

При этом, действительно, исходя из динамики коэффициентов, характеризующих финансово-хозяйственную деятельность предприятия, ситуацию, которая сложилась у ООО УК «Щедрая», можно было расценивать как критическую.

Баланс должника за 2020 год не являлся ликвидным. Его структура характеризуется существенной диспропорцией между наиболее ликвидными активами и наиболее срочными обязательствами, что свидетельствует о неудовлетворительной структуре баланса и, следовательно, утрате платежеспособности.

Однако, среди причин, приведших к неплатежеспособности предприятия, можно выделить следующие обстоятельства:

-снижение объема прибыли с последующим углублением процесса до состояния убыточности деятельности. В результате активы предприятия расходовались без воспроизводства в должном размере;

- высокий уровень себестоимости оказанных услуг, который не перекрывается полученными доходами, что привело к возрастающему увеличению убытков предприятия.

Указанные обстоятельства возникли, в том числе, в результате введения ковидных ограничений в сфере организации общественного питания.

Неспособность должника погасить задолженность перед кредиторами была обусловлена не действиями его руководителей, а объективно не зависящим от их воли внешним фактором в виде наложенных ограничительных мер, связанных с распространением коронавирусной инфекции. Директор не мог предвидеть объективно наступление указанных обстоятельств, в том числе коронавирусной инфекции, введения ограничительных мер связанных с пандемией в результате которых у ООО УК «Щедрая» была прекращена деятельность. Как установлено судом, реализация указанного проекта первоначально была приостановлена в конце 2020 года по причине эпидемиологической обстановки и ограничительных мер, которые привели к сокращению спроса и объема в сфере общественного питания. Это негативно повлияло на финансовое состояние должника, осуществляющего основную деятельность на данном рынке. Дальнейшие распространение эпидемии привело к существенному изменению условий ведения коммерческой деятельности должника, в том числе, повлекло возникновение неопределенности и турбулентности, в которой многие крупные инвестиционные проекты оказываются нереализованными по причине опасений инвесторов. Именно это и произошло с проектом должника: «организация сети общественного питания».

Таким образом, судом первой инстанции установлено, что причиной объективного банкротства должника стали внешние факторы, а не оспариваемые сделки.

В связи с чем, материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие о наличии всей необходимой совокупности условий, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, для признания сделок недействительными.

Факт причинения в результате совершения спорных сделок вреда имущественным правам кредиторов должника подтверждения не нашел.

Таким образом, конкурсный управляющий не представил доказательства, подтверждающие наличие совокупности оснований, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

На основании изложенного, в нарушение пункта 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации конкурсный управляющий не доказал совершения сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, безвозмездности сделки, поэтому оснований для признания сделки недействительным по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, судом не установлено.

При установленных обстоятельствах, суд первой инстанции отклонил довод конкурсного управляющего о том, что ответчиком не представлено достаточно доказательств, подтверждающих правомерность расходования денежных средств в интересах общества либо возврата денежных средств обществу.

В рассматриваемом случае, с учетом установленных судом фактических обстоятельств, а именно свободного перемещения денежных средств внутри компании, покрытие текущих расходов за счет общих средств по обязательствам отдельного участника, но в интересах всей группы компании, суд отклонил довод конкурсного управляющего о недоказанности ответчиком расходования денежных средств в общих интересах всей компании, и отклоняет довод конкурсного управляющего о совершении ответчиком действий по выводу из общества активов и причинения вреда кредиторам.

Частичная оплата самим обществом «УК «Щедрая» текущих расходов, не исключает оплату иных расходов ИП ФИО2 в интересах ООО «УК «Щедрая» за счет предоставленного ему обществом займа.

Доказательств, что ИП ФИО2 опосредованно вел аналогичную хозяйственную деятельность в спорный период времени, конкурсным управляющим не представлено.

На основании изложенного, суд отклонил довод конкурсного управляющего, что должник располагал достаточным ресурсом для самостоятельного ведения хозяйственной деятельности (помещение, оборудование, персонал и т.п.) и самостоятельно производил оплату текущей хозяйственной деятельности в полной мере.

Кроме того, поскольку часть функций по реализации проекта взял на себя ИП ФИО2, соответственно договоры с контрагентами были заключены непосредственно ИП ФИО2 от своего имени и, соответственно, оплату производил ИП ФИО2 При этом, как установлено судом, оплата текущих расходов производилась не за счет собственных средств, а предоставленных самим кредитором КПК «ЕСЦ» через должника ООО «УК «Щедрая». При этом, платежи соотносятся с характером деятельности ООО «УК «Щедрая».

Также, поскольку судом первой инстанции было установлено, что должник ООО «УК «Щедрая» как на момент создания общества, так и на протяжении всей деятельности, с уставным капиталом 10 000 рублей, не имело в обороте собственных средств в достаточном размере для ведения прибыльной хозяйственной деятельности, финансирование было осуществлено через должника ООО «УК» Щедрая» и ответчика ИП ФИО2 путем предоставления займов. Поскольку вместо предоставление займа фактически имело место увеличение уставного капитала, то есть скрытое финансирование, что не подразумевает наступление таких гражданско-правовых последствий, как возврат долга по займу, фактически возврат денежных средств (изъятие ранее предоставленного скрытого компенсационного финансирования), ИП ФИО2 был осуществлен за счет средств общества «УК «Щедрая», которые также были предоставлены обществу самим кредитором КПК «ЕСЦ» в порядке скрытого финансирования по договору займа.

На основании изложенного, суд отклонил довод конкурсного управляющего о том, что перечисление ИП ФИО2 кредитору КПК «ЕСЦ» денежных средств по своим договорам займа, не является фактическим возвратом долга обществу.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается в обоснование своих требований и возражений.

В силу статей 9 и 41 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности. Следовательно, лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или не совершения ими процессуальных действий, в том числе в части представления (непредставления) доказательств, заявления ходатайств о проверке достоверности сведений, представленных иными участниками судебного разбирательства, а также имеющихся в материалах дела.

В соответствии с частью 3 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательство признается арбитражным судом достоверным, если в результате его проверки и исследования выясняется, что содержащиеся в нем сведения соответствуют действительности.

В соответствии с абзацем 4 пункта 4 Постановление Пленума ВАС № 63 наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

В пункте 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплена недопустимость осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Указанная норма устанавливает принцип недопустимости (недозволенности) злоупотребления правом и определяет общие границы (пределы) гражданских прав и обязанностей. Суть этого принципа заключается в том, что каждый субъект гражданских правоотношений волен свободно осуществлять права в своих интересах, но не должен при этом нарушать права и интересы других лиц. Действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются в силу данного принципа недозволенными (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом.

В пунктах 3 и 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено следующее. Недобросовестное поведение (злоупотребление правом) одной стороны сделки, воспользовавшейся тем, что единоличный исполнительный орган другой стороны сделки при заключении договора действовал явно в ущерб последнему, является основанием для признания сделки недействительной на основании статей 10, 168 ГК РФ. При этом возможность квалификации судом действий лица как злоупотребления правом не зависит от того, ссылалась ли другая сторона спора на злоупотребление правом противной стороной; суд вправе по своей инициативе применить статью 10 ГК РФ.

Применение статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации возможно при установлении судом конкретных обстоятельств, свидетельствующих о том, что лицо действовало исключительно с намерением причинить вред другому лицу, либо злоупотребило правом в иных формах.

При решении вопроса о наличии в поведении того или иного лица признаков злоупотребления правом суд должен установить, в чем заключалась недобросовестность его поведения при заключении оспариваемых договоров, имела ли место направленность поведения лица на причинение вреда другим участникам гражданского оборота, их правам и законным интересам, учитывая и то, каким при этом являлось поведение и другой стороны заключенного договора (указанное соответствует правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.08.2014 № 67-КГ14-5).

В этой связи для признания сделки недействительной на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить признаки злоупотребления правом двух сторон по оспариваемой сделке.

Исходя из пункта 3 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации о презумпции добросовестности и разумности участников гражданских правоотношений и общего принципа доказывания в арбитражном процессе, лицо, от которого требуются разумность или добросовестность при осуществлении права, признается действующим разумно и добросовестно, пока не доказано обратное.

При этом совершение сделки с неравноценным встречным предоставлением является основанием для признания соответствующих действий недействительными по специальным правилам, предусмотренным пунктами 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Для применения же статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, в условиях конкуренции норм о действительности сделки, необходимы обстоятельства, выходящие за пределы диспозиции специальных норм статьи 61.2. Закона о банкротстве.

Иной подход приводит к тому, что содержание части 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве теряет смысл, так как полностью поглощается содержанием норм о злоупотреблении правом и позволяет лицу, оспорившему подозрительную сделку, обходить правила об исковой давности по оспоримым сделкам, что недопустимо (Определение Верховного Суда РФ от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886 по делу № А41-20524/2016).

Между тем, конкурсный управляющий, заявляя о признании сделки недействительной в соответствии со статьями 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, не указал в чем заключаются признаки злоупотребления правом, как со стороны должника, так и со стороны ответчика.

Кроме того, суд руководствовался принципом правовой определенности, необходимостью поддержания стабильности гражданского оборота и обеспечения разумного баланса имущественных интересов как должника и его кредиторов, так и иных участников возникших правоотношений.

При этом российский правопорядок базируется, в том числе на необходимости защиты прав добросовестных лиц и поддержании стабильности гражданского оборота, что, в числе прочего, подразумевает направленность правового регулирования и правоприменительной практики на сохранение юридической силы заключенных сделок (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 18245/12).

Суд также отметил, что отсутствие у конкурсного управляющего документов должника, сведений о распоряжении должником спорным имуществом, в отсутствии факта недобросовестного поведения ответчика и мнимости сделки, исключает возможность удовлетворения заявленных требований.

Исследовав представленные доказательства, руководствуясь ст. 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, установив на основании их оценки обстоятельства, имеющие значение для разрешения обособленного спора, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии достаточных оснований для признания сделки недействительной.

Суд апелляционной инстанции повторно рассмотрев дело, с учётом обстоятельств установленных в рамках настоящего спора, принимая во внимание доказательства имеющиеся в материалах настоящего спора, не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта, при этом считает необходимым отметить следующее.

Апелляционным судом установлено, что сделка, оспариваемая в рамках настоящего обособленного спора, была предметом судебной оценки при рассмотрении по существу заявления конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО6 и ФИО2 в рамках дела №А65-34226/2022 о несостоятельности (банкротстве) ООО «УК Щедрая», как одно из оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности.

Между тем, определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.09.2023 оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2024 и постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 04.04.2024 по делу №А65-34226/2022 – отказано в удовлетворении заявления конкурсному управляющему ФИО1 о привлечении к ФИО6 и ФИО2 субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.09.2023 вступило в законную силу.

В силу ч. 2 ст. 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

Доводы апеллянта о том, что выводы суда, изложенные в обжалуемом судебном акте, основаны на неполном выяснении обстоятельств оспариваемой сделки и имеющихся в материалах дела документальных доказательств, признаются апелляционным судом несостоятельными, поскольку направлены на преодоление вступившего в законную силу судебного акта, что недопустимо в силу закона.

Довод апеллянта о том, что суд первой инстанции не указал мотивы отказа в удовлетворении ходатайства о назначении по делу судебной бухгалтерской экспертизы, признается судом апелляционной инстанции необоснованным, поскольку указанное ходатайство рассмотрено судом первой инстанции в соответствии с положениями статьи 159 и 82 АПК РФ.

В суде апелляционной инстанции заявитель повторно не заявил аналогичное ходатайство, обосновывающие такое ходатайство документальные доказательства не представил, денежные средства на депозит суда, не внес.

Несогласие заявителя с оценкой, установленных по делу обстоятельств не может являться основанием для отмены судебного акта.

Доводы заявителя, изложенные в апелляционной жалобе, основаны на неверном толковании норм права, регулирующие спорные правоотношения сторон, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены оспариваемого судебного акта.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора в данном конкретном случае исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены верно, выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, арбитражным апелляционным судом не установлено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта обжалуемого по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы, не имеется.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе относятся на заявителя и подлежат взысканию в доход федерального бюджета РФ в связи с предоставленной отсрочкой.

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд



ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 06 февраля 2024 года по делу №А65-34226/2022 - оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Взыскать за счет конкурсной массы должника ООО «УК Щедрая» (ИНН <***>, ОГРН: <***>) в доход федерального бюджета 3 000 руб. 00 коп. государственной пошлины за подачу апелляционной жалобы.


Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его вынесения, через арбитражный суд первой инстанции.


Председательствующий А.В. Машьянова



Судьи Я.А. Львов



Е.А. Серова